Читать онлайн В годовщину развода. (Не)бывшие бесплатно

Глава 1

Я ехала домой, сжимая в руке результаты анализов, и улыбалась своему отражению в зеркале заднего вида. Беременна. Семь недель. Мы с Вадимом так этого хотели – еще одного малыша, братика или сестричку для Сони. Последние полгода старались, надеялись, и вот долгожданные две полоски, перевернувшие этот день с ног на голову.

Светофор переключился на зеленый, я нажала на газ, прокручивая в голове, как скажу мужу. Может, устроить романтический ужин? Или просто выпалить с порога, не в силах сдержать радость? Вадим обожает сюрпризы. Нет, обожал, последнее время он стал каким-то рассеянным, постоянно в телефоне, вечно задерживался на работе. Но сейчас все изменится. Ребенок – это же новый виток, новое начало для нас.

Я свернула во двор и увидела его черный внедорожник на парковке. Сердце екнуло от радости, ура, он дома! Хотя… в три часа дня, в середине рабочей недели. Может, тоже хотел сделать сюрприз?

В прихожей пахло яблочным пирогом, наверное Даша пекла с Соней. Хорошая девочка, эта няня. Студентка, подрабатывает у нас уже полгода, Соня к ней привязалась.

– Солнышко, я дома! – крикнула, стягивая туфли.

Из гостиной донесся детский смех и голоса мультяшных персонажей. Я прошла туда и замерла на пороге. Соня сидела на ковре перед телевизором, обложившись игрушками. Одна. Даже не обернулась на мой голос, увлеченная происходящим на экране.

– Сонечка? – я подошла, присела рядом. – Где Даша?

Дочка наконец повернулась ко мне, ее карие глаза, точь-в-точь Вадимовы, светились интересом и вниманием к мультосам.

– Мамочка! – она обняла меня. – Даша с папой в кабинете. Они там важные дела решают.

Что-то кольнуло в груди. Неприятное, острое.

– Какие дела, солнышко?

– Ну, папа сказал, что Даша нашкодила, – Соня пожала плечами, как будто это объясняло все на свете. – И ее надо наказать. Он сказал, чтобы я тут посидела, пока они разберутся. Мам, а мы сегодня будем лепить из пластилина?

Слова дочери эхом отдались в голове. Наказать. Вадим никогда не разговаривал с персоналом сам. Это всегда была моя территория. Если что-то не так, он говорил мне, а я уже решала вопрос.

Я медленно поднялась с пола. Ноги налились свинцом.

– Посиди пока тут, хорошо? Мама сейчас вернется.

Коридор до кабинета показался бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла против ветра. В висках стучало. Это просто разговор, не накручивай себя, обычный разговор. Может, Даша разбила что-то ценное или Соня пожаловалась на нее. Хотя дочка обожает няню, постоянно о ней рассказывает…

Я остановилась у двери кабинета. Массивная, дубовая, всегда приоткрытая, когда Вадим работает дома, сейчас дверь была закрыта. Приложила ладонь к дереву – теплое, под пальцами чувствовались вибрации звука.

А потом я услышала стон. Женский…

Мир качнулся, я вцепилась в дверную ручку, холодный металл обжег кожу. Нет. Этого не может быть. Это я себе придумываю, это паранойя, это…

Я дернула ручку, дверь распахнулась.

Кожаный диван у окна, Вадим и Даша… Переплетение тел, кожи, одежда на полу. Ее светлые волосы рассыпаны по его груди. Его руки на ее бедрах.

Время остановилось.

Секунда растянулась в вечность. Я видела каждую деталь, вычленяя каждую отдельно: пуговицу от его рубашки на полу, ее туфли под столом, царапину на коже дивана, которую Соня оставила год назад, катаясь на самокате по кабинету.

Они даже не сразу заметили меня.

А потом Даша вскрикнула, дернулась в сторону, пытаясь прикрыться. Вадим замер, лицо побелело, глаза распахнулись – в них был ужас, такой чистый, животный ужас, что мне на секунду стало смешно. Истерически, безумно смешно.

– Яся… – голос мужа дрогнул. – Господи, Яся, это не…

– Не то, чем кажется? – вырвалось у меня. – Правда?

Я смотрела на них. На мужа, с которым прожила пять лет и на девчонку, которой платила зарплату и доверяла самое дорогое – свою дочь. А она отобрала у меня все.

Глава 2

Даша поднялась с дивана, натягивая джинсы с такой наглостью, будто находилась в собственной спальне. Да, пусть пальцы ее не слушались, а молния застряла, но она не спешила, даже не пыталась скрыться, словно ждала чего-то. Аплодисментов, что ли?

– Выметайся, – процедила я, вытирая мокрое от слез лицо. – Сейчас же. И чтобы я тебя больше никогда не видела.

Ну, да, слова звучали до боли шаблонно, как в тех второсортных фильмах… неудивительно, она закатила глаза, нашарила на полу свою блузку. Белая, модная с кружевным воротничком… это ж я ей насоветовала, когда заметила, как она не может выбрать между этой и другим вариантом… Господи, как же мне было тошно.

Даша застегнула последнюю пуговицу, поправила волосы и наконец подняв взгляд посмотрела на меня, не виновато и совершенно не стыдливо. С каким-то вызовом, даже презрением.

– Сама виновата, – бросила она, направляясь к двери.

Я не поверила своим ушам.

– Что?

– Нечего пропадать на работе целыми днями, – она обернулась на пороге, и в ее голосе звучала такая уверенность, будто она читала мне лекцию о семейных ценностях. – Пока ты делаешь других баб счастливыми своими букетиками, твой собственный мужик чахнет дома. Ему простая ласка и забота нужна, а не очередной контракт!

Дверь захлопнулась раньше, чем я успела что-то ответить или запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Я стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Яся…

Вадим! Мой шок от наглой девки был настолько силен, что я забыла про него на эти секунды. Обернулась – он медленно, заторможено застегивал рубашку. Пока мы с его девкой препирались даже одеться успел, надо же…

– Не смей, – предупредила я, когда он сделал шаг в мою сторону. – Даже не пытайся.

– Прости. Господи, Яся, прости меня.

– За что? – мой голос звучал странно спокойно. – За то, что трахал няню нашей дочери? Или за то, что делал это, пока я носила под сердцем твоего ребенка и не знала об этом?

Он вздрогнул, словно я ударила его.

– Я не знал, что ты беременна…

– А разница есть? – я рассмеялась и этот звук был таким истеричным, что аж самой стало страшно. – Ты все равно изменял с девчонкой, которую я впустила в наш дом, доверила нашу дочь. Самое дорогое доверила, блин!

– Это было всего два раза, – пробормотал он, и я застыла.

– Что?

– Два раза, – он не смотрел на меня, уставившись в пол. – Первый – месяц назад. После того корпоратива, помнишь? Ты тогда в Питер уехала, а я что-то накидался, вернулся домой, она… это просто случилось. А сегодня…

Комната поплыла перед глазами. Месяц. Целый месяц он жил с этим, приходил домой, целовал меня, ложился со мной в одну постель, и все это время…

– Почему? – вырвалось у меня. – Почему ты это сделал?

– Первый раз чисто по пьяни. Дашка… я не знаю, как она мне оказалась, а сегодня… Черт… наверное потому, что мне было одиноко.

– Одиноко, – я повторила за ним медленно, пробуя слово на вкус. – Тебе было одиноко…

– Яся, когда мы в последний раз были вместе? Просто вместе, не для того, чтобы зачать ребенка? – он шагнул ближе, и я увидела отчаяние на его лице. – Три месяца назад. По твоему календарю овуляции. Ты разбудила меня среди ночи, сказала, что "окно фертильности" открыто, и мы занялись любовью. Если это вообще можно так назвать. Это было похоже на… на медицинскую процедуру, всунул – высунул и свободен.

– Мы хотели ребенка!

– Я хотел тебя! – он повысил голос впервые за весь этот разговор. – Не календарь, не график, не список дел на день. Тебя, Яся. Свою жену. Которая последние полгода живет на работе, приходит домой за полночь, падает без сил и трахается по календарю, потому что надо.

– Я строила бизнес! – закричала в ответ. – Работала, чтобы у нас было все! Чтобы Соне хватало, чтобы нашему будущему ребенку хватало! Ты же сам говорил, что гордишься мной!

– Я и горжусь. Гордился, – он запнулся. – Но как будто и сам умею бабки зарабатывать, да? И на детей, тебя и чтоб у вас все было могу зарабатывать… Мне не нужна была успешная бизнес-вумен, это чисто твое желание и я поддерживал всегда. Но, я всегда говорил, что мне нужна жена, которая обнимет вечером, спросит, как прошел день, посмеется над глупой шуткой…

– И ты пошел к двадцатитрехлетней девчонке, которая с радостью все это тебе предоставила, – договорила я. – Как удобно. Какое простое решение всех проблем.

– Это было ошибкой!

– Ошибкой?! – я подошла к нему вплотную, ткнула пальцем в грудь. – Ошибка – это когда ты забыл про годовщину свадьбы. Или когда случайно сказал что-то обидное. А то, что ты сделал, – это выбор. Ты выбрал трахнуть няню вместо того, чтобы поговорить со мной!

Вадим схватил меня за руки, сжал так сильно, что стало больно.

– Я пытался говорить! Сколько раз начинал разговор, а ты отмахивалась – "давай потом, у меня заказ горит", "не сейчас, клиент ждет", "завтра обсудим"! Но завтра никогда не наступало!

Я вырвала руки, отшатнулась.

– Значит, это моя вина? Я виновата в том, что ты изменил?

– Нет! Боже, нет, Яся. Я не говорю, что ты виновата. Просто… – он провел ладонями по лицу. – Я пытаюсь объяснить, как это произошло.

– Мне плевать, как это произошло, – я чувствовала, как что-то внутри меня холодеет, каменеет все. Боль отступала, оставляя после себя пустоту. – Мне важно только одно – это случилось. И теперь все кончено.

– Яся, прошу тебя…

– Я подам на развод.

– Не надо, Ясь. Пожалуйста. Мы можем все исправить, я сделаю что угодно…

– Ты ничего не можешь исправить, ты сам все разрушил. Все, что мы строили, каждое обещание, каждую клятву, каждый счастливый момент – ты уничтожил в один миг. И я не могу тебя простить.

– Яся…

– Уходи.

– Ты не можешь меня просто вычеркнуть!

– Смотри, как могу, – я прошла мимо него к двери, распахнула ее настежь. – Уходи. С дочерью ты можешь видеться, когда я позволю – ради Сони. Она не должна страдать из-за твоих ошибок.

На секунду мне показалось, что он взорвется, закричит, будет драться за наш брак. Но он только кивнул, медленно, тяжело, взял пиджак со спинки кресла и пошел к выходу.

– Знай, что я люблю тебя, – сказал он, не оборачиваясь. – Всегда любил. И это не изменится, несмотря ни на что.

Я не ответила. Захлопнула дверь за ним, прислонилась лбом к холодному дереву и слушала, как его шаги удаляются по коридору… Я сползла по двери на пол, обхватила колени руками. Сонечка. Мне надо к Сонечке, успокоить ее, объяснить… что? Что папа сделал маме больно? Что их счастливая семья только что развалилась на куски?

Сумочка валялась у входа, содержимое рассыпалось по полу – помада, ключи, телефон. И конверт. Белый, с логотипом клиники.

Я подползла к нему, взяла дрожащими руками. Раскрыла. Там была строчка, напечатанная на бланке: "Тест на ХГЧ – положительный. Срок беременности – 7 недель."

Семь недель нашему ребенку. Малышу, который никогда не увидит счастливых родителей и родится в уже разрушенной семье.

Я разорвала конверт. Потом еще раз. И еще. Клочки бумаги упали на пол, как снег, а я рыдала, уткнувшись лицом в колени, и не могла остановиться.

Глава 3

Первые дни после той сцены слились в какое-то болезненное, вязкое месиво. Я просыпалась и на секунду забывала, что случилось, а потом все обрушивалось тяжелым камнем на грудь, не давая дышать.

Вадим собрал вещи на следующий день. Я слышала, как он ходил по дому, открывал шкафы, застегивал молнии на сумках. Соня сидела на кухне, рисовала что-то в альбоме, но постоянно оборачивалась к дверям, ждала. Когда он вышел с двумя чемоданами, дочка сорвалась с места.

– Папа, ты куда?

– К бабушке с дедушкой, солнышко, – он присел перед ней на корточки, обнял. – Ненадолго.

– А когда вернешься?

– Скоро, – соврал он дочери. – Очень скоро.

Соня повисла у него на шее, всхлипывая, а я отвернулась к окну и вцепилась в подоконник, чтобы не закричать. Хотелось выгнать его быстрее, чтобы не видеть, не слышать эти враки. Но он имел право попрощаться с ребенком.

Дверь за ним закрылась, и дом вдруг стал мега огромным. Как будто слиишком большим для нас с дочкой. Даже запах его парфюма исчез через пару часов, будто его никогда и не было.

София спрашивала об отце каждый день, утром, днем, перед сном, с той назойливостью, которая только детям подвластна:

– Мам, а папа сегодня придет?

– Нет, солнышко.

– А завтра?

– Не знаю.

– А когда?

– Скоро, детка. Скоро.

Я не могла сказать ей правду. Как объяснить ребенку, что папа наставил рога маме, сделал очень больно и теперь их семья рассыпалась и больше никогда не будет так, как раньше?

На третий день приехала Марина, моя подруга. Ворвалась с пакетами еды, обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

– Господи, Яська, – она отстранилась, всматриваясь в мое лицо. – Выглядишь просто ужасно.

– Спасибо за поддержку.

– Да не в этом смысле! Просто… – она потянула меня на кухню, усадила за стол, начала доставать из пакетов контейнеры. – Ты ела хоть что-нибудь эти дни?

Я пожала плечами. Честно говоря, не помнила. Кофе пила, это точно. Может, яблоко какое-то ела. Или нет? В основном моей заботой была дочь и чтоб она была не голодна, о себе я не думала.

– Где Соня?

– Спит. Уложила час назад.

– Вот и хорошо, – Марина разогрела суп, поставила передо мной тарелку. – Ешь. И рассказывай.

Ну, я и рассказала про измену, про Дашку, про то, как Вадим оправдывался. Слова сами лились, а я не могла остановиться, будто прорвало плотину. Марина слушала молча, только иногда качала головой или сжимала кулаки.

– Сволочь, – выдохнула она, когда я закончила. – Конченая, эгоистичная сволочь.

– Я беременна, – припечатала я и она замерла с чашкой кофе на полпути к губам.

– Что?

– Семь недель. Узнала в тот же день, когда… – я не смогла договорить, комок застрял в горле.

Марина поставила чашку, схватила меня за руки.

– Ясь, что ты будешь делать?

Я посмотрела на нее, на ее круглое лицо с веснушками, на рыжие кудряшки, которые никогда не лежали ровно, на зеленые глаза, полные беспокойства. Мы дружили с института, она знала меня лучше, чем кто-либо. И она бы поняла любое решение.

– Рожу, – сказала твердо. – Но без него.

– Яська…

– Это мой ребенок. Мой. Я его выношу, рожу и воспитаю. Сама.

– Ты же понимаешь, как это будет тяжело?

Я кивнула. Конечно, я понимала. Двое детей, бизнес, требующий постоянного внимания, отсутствие мужа… Но у меня не было выбора. Я не могла избавиться от этого малыша, он уже был частью меня. Тем более он точно не виноват в том, что его отец оказался предателем.

– Справлюсь, – выдохнула я. – Как-нибудь справлюсь.

Марина обняла меня снова и я уткнулась ей в плечо, позволив себе всплакнуть – немного, совсем чуть-чуть.

Тем временем, Вадим звонил каждый день, а иногда по несколько раз. Я не брала трубку первые дни, а потом решила, что так глупо – нам все равно придется общаться, решать вопросы с дочерью и имуществом.

– Яся, пожалуйста, давай встретимся, поговорим нормально.

– Не о чем говорить.

– Как это не о чем? У нас ребенок, семья…

– Не было никакой семьи, – перебила я. – Иллюзия была. Красивая, удобная иллюзия.

– Ясь…

– Хватит, Вадя, можешь не тратить время на уговоры.

– Ты беременна, – сказал он наконец. – Нельзя же сейчас… нас не разведут.

– Можно, – я посмотрела в окно, на серое осеннее небо. – И нужно. Чем быстрее, тем лучше, пока не заметно.

– Дай мне шанс все исправить.

– Ничего нельзя исправить, Вадим. Ты разбил то, что было между нами и склеить не получится.

– Я люблю тебя.

Эти слова когда-то грели душу, заставляли улыбаться, чувствовать себя самой счастливой. Теперь они были просто звуками – пустыми, ничего не значащими.

– Неважно.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа.

Встреча у юриста назначена была через неделю. Вадим пришел раньше, ждал в коридоре, как всегда выглядя шикарно. Ну ни дать ни взять лев на прогулке.

– Привет, – он поднялся, когда я подошла.

Я кивнула, не отвечая. Зашли в кабинет, юрист – пожилой мужчина в очках – поздоровался, предложил сесть.

– Итак, вопрос о разделе имущества и условиях развода, – начал он, раскладывая бумаги. – Насколько я понимаю, у вас есть совместная квартира, дом, машины, счета…

– Он может забрать все, – сказала я, и Вадим дернулся.

– Яся, не надо…

– Я не хочу ничего. Только квартиру – ради детей, дом я сама не потяну. Остальное можешь оставить себе.

Юрист переглянулся с Вадимом, поправил очки.

– Госпожа Морозова, вы имеете право на половину совместно нажитого…

– Мне не нужна его половина, – я сжала сумочку на коленях. – Мне нужно только жилье для дочери и будущего ребенка.

Вадим провел рукой по лицу.

– Квартира твоя, – сказал он глухо. – Машина тоже. И я буду платить алименты – на Соню и на малыша, когда родится. И все, что тебе понадобится – обеспечу.

– Мне ничего не нужно от тебя.

– Ясь, прошу, не надо так, – он наклонился ко мне через стол, в глазах читалось отчаяние. – Я хочу участвовать в жизни детей. Видеться с Соней, помогать тебе…

– С Соней – пожалуйста, – я заставила себя говорить ровно. – Она любит тебя. И ты ее тоже. Но только по графику, через меня. И никаких спонтанных визитов.

– А когда родится второй ребенок?

– Вот тогда и обсудим.

– Яся…

– Я устала, – сказала я юристу. – Можем мы закончить сегодня? Я подпишу все, что нужно.

Юрист кашлянул, кивнул, начал объяснять детали. Я слушала вполуха, автоматически ставила подписи там, где он показывал. Вадим сидел напротив, не отрывая от меня взгляда, но я не смотрела на него.

Когда закончили, я встала первой.

– До свидания, – бросила через плечо и вышла из кабинета.

Вадим догнал меня у лифта.

– Яся, подожди!

– Что еще?

– Я буду ждать, сколько угодно, пока ты не простишь.

– Не жди. Прощения не будет.

Лифт приехал, двери открылись. Я шагнула внутрь, нажала кнопку первого этажа, уже внизу присела на скамейку у входа, потому что ноги подкашивались. Руки дрожали, в груди было пусто. Будто выдолбили все и оставили только оболочку… Но я не могу сломаться. Не имею права. У меня есть дети и ради них я выстою.

Даже если придется собирать себя по кускам.

Глава 4

Коробки громоздились у стены, создавая лабиринт из картона и скотча. Соня сидела посреди гостиной на полу, обхватив коленки руками, и смотрела на меня так, будто я предала её.

– Мам, а мы правда тут жить будем?

Я вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони и присела рядом с дочкой. Квартира была меньше дома, намного меньше. Две спальни, гостиная-кухня, один санузел. Но зато наша. Только наша, без призраков прошлого за каждым углом.

– Правда, солнышко.

– Но здесь нет моей комнаты с розовыми обоями, – губы дочери задрожали. – И папы нет.

Последние слова ударили под дых. Я обняла Соню, уткнулась носом в её волосы.

– Твоя комната будет ещё лучше, обещаю. Мы купим новые обои, какие захочешь. Может, с принцессами? Или с бабочками?

– А папу купить нельзя, да? – спросила она так серьёзно, что мне захотелось расплакаться.

Я отстранилась, взяла её личико в ладони. Карие глаза, точная копия Вадимовых, смотрели на меня с надеждой.

– Папа будет приходить. Часто. Вы с ним будете видеться, гулять, он будет читать тебе сказки на ночь…

– Но не каждый день?

– Не каждый, но это не значит, что он тебя не любит. Просто мы с папой больше не можем жить вместе.

Соня всхлипнула, но кивнула. Господи, как же несправедливо, ребенок же, а уже вынуждена разбираться во взрослых проблемах, которые не должна понимать.

– Зато знаешь что? – я встала, потянула её за руку. – Пошли, покажу тебе кое-что классное.

Мы прошли на балкон, и я распахнула дверь настежь. Соня подошла к перилам, встала на цыпочки, и я увидела, как её глаза расширились.

– Вау…

С шестого этажа открывался вид на детский парк с аттракционами. Отсюда видно карусели, качели и даже верхушку колеса обозрения, которое по вечерам подсвечивалось разноцветными огоньками.

– Видишь ту большую горку? – я указала на новый игровой комплекс. – Мы можем ходить туда каждый день после садика. А по выходным – в луна-парк, он тут совсем рядом, пять минут пешком.

– Правда? – Соня обернулась, и на её лице впервые за несколько дней появилась улыбка.

– Правда-правда. И ещё там есть пруд с утками. Будем кормить их хлебом, хочешь?

– Хочу! – она подпрыгнула, обняла меня за талию. – Мам, а можно я позову Катю из садика? Покажу ей парк?

– Конечно, солнышко.

Я гладила её по голове и смотрела на карусели, пытаясь убедить саму себя, что всё будет хорошо. Что эти аттракционы, близость к парку и пруду с утками компенсируют отсутствие отца дома. Что я смогу дать дочери счастливое детство, даже если придётся тащить всё на себе.

День за бытовыми делами пролетел незаметно. Я очнулась от дел, когда Вадим позвонил уже вечером, как раз когда я закончила разбирать коробки на кухне. Телефон завибрировал на столе, высветив его имя. Я долго смотрела на экран, прежде чем ответить.

– Да?

– Привет, – его голос прозвучал осторожно, будто он боялся спугнуть меня. – Как переезд?

– Нормально.

– Соня как?

– Адаптируется.

– Яся, нам нужно обсудить график встреч с дочерью.

– Знаю, – я прислонилась к холодильнику, закрыла глаза. – Предлагаю так: один будний день с ночёвкой у тебя и раз в две недели все выходные. Подходит?

– Мало, – выдохнул он. – Я хочу видеть её чаще.

– Вадим, я не собираюсь тебя ограничивать, но ребёнку нужна стабильность. График, режим. Соня должна привыкнуть к новой жизни, а постоянные перемещения только собьют её с толку.

– Я понимаю, но…

– Никаких “но”, – перебила я. – Или так, или через суд. Выбирай.

Снова тишина, долгая и тяжёлая. Потом он сдался:

– Хорошо. Пусть будет среда с ночёвкой. Я заберу её после садика и привезу в четверг утром. Это устраивает?

– Устраивает.

– А в эту субботу можно?

Я открыла глаза, посмотрела на календарь на холодильнике. Суббота. Первая встреча. Нужно дать им время вместе, как бы мне ни было больно отпускать Соню к нему.

– Можно. Приезжай в десять утра.

– Спасибо, Яся, – он произнёс это с такой благодарностью, будто я сделала ему огромное одолжение. – Я… я хочу быть хорошим отцом. Несмотря ни на что.

– Тогда будь им, – я положила трубку раньше, чем он успел что-то добавить.

***

В субботу я разбудила Соню пораньше, накормила завтраком, одела в новое платье с единорогами, которое она выпросила ещё неделю назад. Дочка крутилась у зеркала, любуясь собой, а я заплетала ей косички и пыталась не думать о том, что сейчас произойдёт.

В десять ноль-ноль раздался звонок в дверь. Конечно, Вадим всегда был пунктуален, одно из его качеств, которое я когда-то ценила. Теперь это просто раздражало.

Открыв дверь, увидела бывшего с огромным плюшевым зайцем в руках и неуверенной улыбкой на лице.

– Привет.

– Привет, – ответила сухо.

Соня взвизгнула от восторга, увидев игрушку, и бросилась к отцу. Он подхватил её на руки, зайца зажал между ними, и на секунду я увидела ту картинку из прошлого – счастливую семью. Только теперь я стояла в стороне, наблюдая за ними как посторонняя.

– Пап, это мне? – Соня схватила зайца за уши.

– Конечно, солнышко. Его зовут… как ты хочешь его назвать?

– Пушок!

Вадим опустил дочь на пол, бросил в мою сторону взгляд:

– Мне нужно поговорить с тобой.

– О чём?

– Наедине.

Я скрестила руки на груди, но кивнула. Соня убежала в свою комнату с зайцем, а мы остались в прихожей.

– Что хотел?

– Помочь, – он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила. – Финансово, с квартирой, с чем угодно. Просто скажи, что тебе нужно.

– Мне ничего не нужно от тебя, кроме алиментов, – ответила холодно. – Этого достаточно.

– Яся…

– Вадим, не надо, – я подняла руку, останавливая его. – Мы договорились о графике встреч, ты платишь алименты, видишься с дочерью. Больше между нами ничего нет. Понял?

Он сжал челюсти, кивнул. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то резкое, взорвётся, но он просто выдохнул и отвернулся.

– Понял.

– Отлично. Тогда можешь забирать Соню.

Я позвала дочку, она выбежала из комнаты с рюкзачком на плече и зайцем под мышкой. Вадим взял её за руку, и они пошли к выходу. На пороге он обернулся:

– Во сколько привезти её обратно?

– К шести вечера в воскресенье.

Он кивнул и ушёл, а я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Квартира вдруг стала такой пустой, тихой, будто из неё высосали весь воздух. Нужно было чем-то заняться. Отвлечься. Я поднялась, прошла к компьютеру и открыла почту. Письмо в рекрутинговое агентство ждало меня в черновиках уже три дня. Я несколько раз начинала его писать и стирала, но сегодня закончу. Обязательно закончу.

“Здравствуйте. Меня зовут Ясмина Морозова, и я хочу сообщить о вопиющем случае непрофессионального поведения вашего сотрудника…”

Пальцы застучали по клавишам, слова лились сами собой. Я описала всё – как наняла Дашу через их агентство, как доверила ей самое дорогое, как она злоупотребила этим доверием. Я не вдавалась в подробности измены, это было бы слишком личным, но чётко указала на нарушение профессиональной этики, на то, что она использовала своё положение няни для соблазнения работодателя.

“…поведение Дарьи Комаровой недопустимо для специалиста, работающего с детьми и семьями. Она нарушила все границы профессиональной этики и злоупотребила доверием нанимателя. Прошу вас принять соответствующие меры и больше не рекомендовать её как няню другим семьям”.

Я перечитала письмо три раза, исправила пару формулировок и нажала “Отправить”. Курсор завис на секунду, потом появилось сообщение: “Письмо отправлено”.

Всё. Карьера Даши как няни закончена. Ни одно порядочное агентство больше не возьмёт её после такого. Чёрный список – это серьёзно не только в нашем городе, информация расходится быстро.

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Внутри не было удовлетворения или торжества – только пустота и горечь. Месть не приносила облегчения, не возвращала то, что было потеряно. Но хотя бы давала ощущение, что я сделала хоть что-то. Что не просто проглотила обиду и смирилась.

Телефон завибрировал – сообщение от Марины: “Как ты? Соня с отцом?”

“Да. Я одна”, – набрала в ответ.

“Приезжай ко мне. Испекла яблочный пирог, твой любимый”.

Я посмотрела на пустую квартиру, на коробки, которые так и не до конца разобраны, на окно, за которым виднелись огни вечернего города. Нет, сегодня я побуду одна. Мне нужно научиться быть одной – без мужа, без дочери рядом, без иллюзии счастливой семьи.

“Спасибо, но не сегодня. Просто устала. Полежу, посплю”.

“Хорошо. Но если что – я рядом. Всегда”.

Я улыбнулась экрану телефона. Марина действительно была рядом все эти недели – таскала еду, слушала мои истерики, помогала с переездом. Повезло мне с подругой.

Я встала, прошла в спальню и легла на кровать, не раздеваясь. Потолок был белым, ровным, незнакомым. В доме потолки были с лепниной, и я могла часами лежать, разглядывая узоры, придумывая в них формы и образы. Здесь не было ничего, кроме ровной поверхности.

Как и в моей новой жизни – чистый лист. Пустота, которую нужно заполнить. Я положила руку на живот, почувствовала под пальцами лёгкую округлость, которой ещё не было неделю назад. Малыш рос, несмотря ни на что. Жизнь продолжалась.

Новая жизнь в старых стенах этой квартиры. И мне придётся научиться жить в ней.

Глава 5

Объявление о поиске няни я разместила через другое агентство, не то, где работала Даша. На всякий случай. Мне прислали три анкеты и я выбрала идя от обратного, то есть ту, что показалась самой безопасной: Людмила Сергеевна, шестьдесят лет, педагогическое образование, троих детей вырастила, внуки есть. Вдова. Рекомендации от трех семей, в которых она проработала несколько лет.

– Здравствуйте, Ясмина. – Сказала она, проходя в квартиру. – Как у вас уютно.

Я проводила ее в гостиную, предложила чай. Мы сели за стол, и я начала объяснять, что мне нужно: забирать Соню из садика три раза в неделю, проводить с ней вечера, когда я задерживаюсь на работе, готовить ужин, помогать с домашними делами.

– А сколько вашей дочурке? – спросила Людмила Сергеевна, наливая себе чай из чашки.

– Четыре. Скоро пять.

– Замечательный возраст, – она улыбнулась. – Самый любопытный. И еще одного ждете, я правильно понимаю?

– Да. Девять недель.

– Поздравляю, милая, – Людмила Сергеевна посмотрела на меня так тепло, что у меня защипало в носу. – Дети – это счастье. Даже когда трудно.