Читать онлайн Разрушая нас бесплатно

Пролог

Лиана

– Приехали, мисс, – сообщает таксист, и я наконец оживаю, но только внешне. Внутри я официально сломалась, треснула, подобно стеклу, по которому множество раз зарядили металлическим ломом.

Только никто меня не бил.

Я сама это сделала.

День за днем — планомерно и добровольно.

Мои решения, желания и мысли смертельней самых страшных болезней. Они несколько месяцев морально отравляли меня, а прошлой ночью добили окончательно. А точнее, я разбила все, что мы с Джереми строили годами. Все, во что верили, что ценили и чем жили.

Но я не могла поступить иначе.

Не после того, что увидела.

Однако сейчас даже это не является для меня веской причиной моего поступка. Ведь он ничего не решил, ничего не исправил. Только обострил и без того невыносимую боль. Я чувствую ее непрерывно и особенно остро. Наверное, поэтому с непосильным трудом выбираюсь из такси и будто прирастаю ногами к тротуару. Не могу сделать ни шага. Просто заставляю себя вдыхать свежий утренний воздух. Он попадает в легкие и будто трансформируется в диоксид углерода, пока я смотрю на наш таунхаус, преисполняясь промозглым, пугающим ощущением, которое никогда не испытывала прежде.

Это больше не мой дом.

Это просто один из множества трехэтажных элитных коттеджей, которыми заполонен наш пригородный район.

Неожиданное осознание наотмашь рассекает сердце незримым хлыстом, делая мое вдребезги разбитое состояние невыносимым. Хочется согнуться пополам, рухнуть на асфальт и отключиться, чтобы попытаться облегчить чувство сожаления, но я не могу себе этого позволить. Не могу допустить, чтобы Джереми ждал меня еще дольше.

А он ждет.

Я уверена.

Неизвестно сколько времени, но предельно ясно, о чем думая.

Я знаю его, как тыльную сторону своей ладони. И он точно так же знает меня. Мы были неразделимы с самого детства.

Первая дружба, первое свидание, первый поцелуй, первый секс, первое совместное жительство — все это мне посчастливилось испытать с Джереми Полом Дэвенпортом, самым прекрасным мужчиной, которого может загадать себе любая девушка.

Но я его не загадывала.

Судьба послала мне его сама, в очень раннем возрасте, без просьб, причин и заслуг с моей стороны. Просто потому, что маленький Джереми обожал апельсины и ярко-рыжая девчонка привлекла его внимание.

Тогда я понятия не имела, какое сокровище мне досталось. Осознание начало приходить по мере взросления, и я всегда хотела соответствовать Джереми. Быть такой же храброй, доброй, щедрой, порядочной и еще десятки других положительных эпитетов. И, по словам Джера, он делал то же. Мы день за днем старались вдохновлять, поддерживать, мотивировать и делать друг друга лучше, чем вчера. И у нас получалось. До недавних пор…

Пока я не захотела попробовать иначе.

До боли сжимаю веки, отгоняя прочь мысли, которые в данный момент я точно не выдержу, а держаться нужно. Хотя бы ради того, чтобы наконец войти в дом, рассказать Джеру о своей самой большой ошибке и встретиться с любимыми глазами, в которых я снова прочту всю горькую правду.

Разумеется, я не готова опять сталкиваться с ней лицом к лицу, но заставляю себя сдвинуться с места и пойти в сторону входа. Каждый шаг, словно босиком по осколкам, — то ли хочется замедлить темп, чтобы причинять себе меньше боли, то ли, наоборот, подмывает сорваться на бег, чтобы поскорее оказаться в доме, где, по идее, должно стать легче, ведь там меня ждет Джереми.

Но не в этот раз.

С первым же вдохом родного запаха дома понимаю, что на улице мне еще было вполне сносно. Самый пик волнения, боли и досады достигает, когда я оказываюсь в парадном холле и не могу набраться смелости пройти в гостиную. Так и застываю посреди просторного светлого помещения с высокими потолками, освещенного тусклыми лучами раннего солнца. Руки устало опущены по бокам, плечи ссутулены, конечности дрожат, моральные силы ниже плинтуса.

– Долго собралась там стоять? – долетает до меня из комнаты.

Низко, хлестко, раздраженно… Зло.

Вот как звучит обычно теплый, дружелюбный голос Джереми, который в последние месяцы я слышала в свой адрес не так уж часто.

Мне бы напрячься еще сильнее, но я слабо улыбаюсь. Злится. Опять. Уже столь привычно… Хорошо.

– Я не кусаюсь, Ли, – добавляет он, когда я так и не сдвигаюсь с места, и короткая улыбка исчезает с моего лица.

Да… Не кусаешься. По крайней мере, не со мной.

Протяжно выдыхаю, расправляю плечи и, собравшись с духом, направляюсь в гостиную. Всего десять шагов, во время которых, кажется, теряю тысячу калорий, и я оказываюсь в нескольких футах от Джереми.

Он стоит лицом к окну, предоставляя мне возможность полюбоваться его крепкой, широкой спиной и упругими бедрами. Джер у меня вообще загляденье. Помимо потрясающих внутренних качеств также имеет и привлекательную внешность с испанскими корнями, полученными от матери. Черные волосы, карие глаза, смуглая кожа, на фоне которой моя светлая, покрытая веснушками, кажется белее, чем есть на самом деле.

В детстве я стеснялась своей бледноты и веснушек, но Джереми убедил меня, что я прекрасна. С ним вообще невозможно чувствовать себя неуверенной и некрасивой. Не было ни дня, чтобы он не напоминал мне о том, какой идеальной он меня видит.

Но, по всей видимости, иногда мы нуждаемся не в идеалах, а в тех изъянах и пороках, которые всегда вызывали одну лишь неприязнь.

– Ты был в клубе, – сглотнув горький ком в горле, с некоторым удивлением отмечаю я, продолжая смотреть на высокую фигуру Джера.

Когда мы прощались вчера в доме его родителей, он был одет в джинсы и повседневный джемпер, а сейчас на нем черная, классическая рубашка и брюки. Значит, после семейного ужина он не вернулся домой, а отправился в Эпоху.

– Был, – подтверждает он. – Решил, что если отвлекусь на работу, то будет легче дождаться тебя.

Дождаться меня.

Вроде такие прекрасные, желанные слова… Были бы. Если бы Джер не произнес их столь мрачно и резко, чем еще мощнее обострил накал в атмосфере. Когда же он наконец соизволяет повернуться и посмотреть на меня, его напряжение сталкивается в воздухе с моим, начиная трещать и сплетаться, словно электрические нити.

Возникает ощущение, словно из меня вытягивают все светлое и я больше никогда не захочу улыбаться, пока гнев с разочарованием самого любимого человека незримыми стрелами пробивает меня насквозь.

Да… Именно гнев с разочарованием. Ни больше, ни меньше. Без других полутонов.

Но разве могло быть иначе?

Не в нашем случае.

Я крупно облажалась.

Не совсем понимаю, откуда черпаю силы, чтобы снова не ссутулиться и продолжить нашу отчаянную борьбу взглядами, но я справляюсь. Даже когда Джер неспешной, уверенной походкой сокращает между нами расстояние, усиливая ментальное давление на меня суровым, пронзительным взглядом.

Самым красивым, любимым взглядом. Таким родным и одновременно до нарастающей паники чужим, ведь Джер никогда прежде не смотрел на меня столь остро, испытывающе, до ледяной дрожи цепко.

Всего на короткое мгновение теплая надежда загорается в груди.

Неужели он все-таки даст мне то, чего я от него желаю?

Однако этот вопрос вместе с глупой, мимолетной надеждой мгновенно сдувает резким порывом холода.

– Я разговаривал с Уильямом, – чеканит Джер негромко, но его неожиданное заявление для меня звучит как выстрел, пролетевший в дюйме от уха и запустивший в голове кучу пугающих вопросов.

Какого черта?! Когда?! Почему?! Зачем?! Что он сказал?!

Он не мог сказать!

Боже, пожалуйста, умоляю! Пусть окажется, что Уильям не выдал меня.

При мысли о самом ужасном, что могло случиться, внутри меня происходит очередной обвал, все клетки тела сотрясаются от паники. Каким-то немыслимым чудом я не дергаюсь, сжимаю руки в кулаки и напрягаюсь всем телом, ощущая, как все, что тревожило меня еще несколько секунд назад, перестает иметь значение. Подобно солдату, я продолжаю стойко выдерживать прицел Джереми так, словно мое внутреннее состояние не держится на соплях.

– И? – единственное, что удается сипло выдавить из себя, пока осознание приближения конца несется на меня, как свора гончих собак, — быстро, страшно, оглушающе.

Несколько вдохов и выдохов, вдвое больше ударов сердца, и воздух рассекает максимально черствый голос Джера:

– Я хочу знать всю правду, Лиана. А также услышать, почему ты мне соврала?

Боже, нет!

Джереми знает.

Время замирает, воздух становится удушливым и едким, а сердцебиение резко тормозит, будто больше не может вывезти реальности и жаждет отключиться раньше, чем Джер услышит от меня ответ.

Услышит правду, которая безвозвратно разрушит нас.

Глава 1

Джереми

– Дэвенпорт, иди домой! – протирая барную стойку, требует Нил.

– Скоро пойду.

Продолжаю поднимать стулья, переворачивать их и класть на стол, чтобы этим не занималась уборщица. Однако мне не удается завершить начатое дело. Нил бросает тряпку на барную столешницу и за несколько шагов добирается до меня. Хватает за запястье и повторяет более строго:

– Не скоро, а немедленно. Вали отсюда!

Устремляю на главного бармена укоризненный взгляд и с усмешкой спрашиваю:

– Ты забылся, Эйнсворт? Начальник здесь я, а не ты.

– Неужели? – театрально вскидывает брови. – Так будь добр вести себя, как начальник, а не как универсальный работник, который желает помочь всем подряд.

– Не преувеличивай.

– Я, скорее, преуменьшаю, – Нил забирает из моих рук стул и ставит его на стол. – Ты пришел до открытия и до сих пор ошиваешься здесь, хотя даже все официантки ушли домой.

– Ты же знаешь, я так делаю только потому, что клуб недавно открылся.

– Клуб открылся почти три месяца назад. Ты уже можешь расслабиться и перестать контролировать каждую мелочь. По крайней мере, ты спокойно можешь приказать убирать эти чертовы стулья кому-то из своих сотрудников. Вот, например, – он указывает на второго бармена, выходящего из кухни в главный зал. – Оскар, ты выглядишь слишком счастливым. Иди сюда и займись делом.

Парень абсолютно не выглядит счастливым. Скорее, очень уставшим и сонным, ведь ночь действительно была выматывающей. Сегодня в клубе народу было больше, чем когда-либо прежде. Но тем не менее Оскар послушно, без жалоб подходит к нам и выполняет то, что ему приказал Нил.

– Видишь, как это работает? Ты говоришь — другие делают. Сколько мне нужно будет еще учить тебя этому?

Закатываю глаза. Нилу бессмысленно учить меня быть стандартным, строгим начальником, который считает, что раз платит людям деньги, то самому ничего делать не надо или еще хуже — можно относиться к сотрудникам как надменная скотина. А мне, в свою очередь, бессмысленно объяснять другу, что я не могу безучастно пройти мимо, если вижу, что способен кому-то облегчить работу. Особенно, если мне действительно не доставит это труда.

– Мы закончим с уборкой и закроем клуб без тебя, а ты уходи, или я вытолкаю тебя насильно, – грозится Нил, толкая меня в спину.

– Ты уже это делаешь.

– Потому что заранее знаю, что сам ты не сдвинешься с места.

– Ладно-ладно, – приподнимаю руки, капитулируя. – Ухожу. Дай только забрать одежду.

Подхожу к барному стулу, на спинке которого оставил свой пиджак и пальто. Надеваю их и прощаюсь со всеми сотрудниками в зале.

– Чтобы раньше десяти вечера я тебя сегодня не видел. Выспись наконец как следует, – выдает Нил, и я оборачиваюсь.

– А сам не хочешь последовать своему совету?

– Я бессмертный, – отмахивается и переводит заинтересованный взгляд на танцовщицу, выходящую из гримерной.

Усмехаюсь. Нилу сорок, он на пятнадцать лет старше меня, но спит еще меньше, чем я, при этом умудряется после двенадцатичасовой смены тратить время и силы на девчонок. Причем каждый раз на разных. Он точно бессмертный. А также веселый, немного назойливый и подвешенный на язык. Мы познакомились с ним три года назад, когда я готовился к открытию своего первого клуба и набирал персонал. На собеседовании я отметил высокие профессиональные качества Нила и принял его в штат. О чем ни разу не пожалел.

Имея за спиной более двадцати лет опыта в этой сфере, Эйнсворт не только мастерски выполнял свои рабочие обязанности, но и помогал мне во многих других аспектах ведения клубного бизнеса. Я давно его воспринимаю как старшего брата и одного из лучших друзей. Только поэтому позволяю ему общаться со мной столь фамильярно. Остальным я подобного не разрешаю. Пусть я и не надменный злой начальник, но и не добрая размазня. Если кто-то из сотрудников откровенно халтурит, я не стану молчать и спускать это с рук, а соответственно накажу или оштрафую.

Я за обоюдное уважение, честность и ответственность. Терпеть не могу наглых, ленивых и бессовестных людей. К счастью, в своем окружении таких не имею. Ни в работе, ни в жизни. Исключение — моя вздорная младшая сестра, которая способна сожрать все нервные клетки любому живому существу, даже не стараясь. Но в этом плане мне не приходилось выбирать. Родители не спрашивали, хочу ли я пополнить нашу семью мелким исчадием ада. И отречься от этого дьявола я тоже не могу. Люблю Оливию, какой бы вредной она ни бывала, поэтому приходится терпеть и надеяться, что когда-нибудь, с возрастом, она подобреет и перестает быть такой редкостной стервой.

Выхожу из клуба и по пути до машины глубоко вдыхаю утренний мартовский воздух. На часах семь двадцать, температура чуть выше нуля, под ногами потрескивает тонкий слой льда, легкие приятно колет от морозных вдохов. Тихо, спокойно, свежо, идеально. То, что нужно после шумной, тусовочно-рабочей ночи. Плюс я обожаю прохладу, а жару не переношу. В отличие от моей мерзлячки Лианы.

Несколько лет назад, когда я неплохо заработал на инвестициях и только задумывался об открытии своего бизнеса, я предлагал ей переехать, например, во Флориду или Калифорнию, но она отказалась со словами «Я перестану так сильно ценить и наслаждаться жаркими днями, если они станут для меня обыденностью».

Ерунда полная. Я стопроцентно уверен, что Лиана бы могла круглый год жить в лете и ей никогда не надоело это. Главной причиной отказа переезжать был я. Она не хотела жить там, где мне будет некомфортно, и пытаться переубедить ее было бессмысленно. Знаю, плавал. Лиана упрямая как ослиха и всегда думает не только о своих желаниях, но и о желаниях других. За это я ругаю ее и одновременно люблю особенно сильно.

Влившись в утренний поток машин, миную улицу за улицей и улыбаюсь при мысли о скором возвращении домой, если, конечно, не застряну в пробке. Но, разумеется, я в ней застреваю. Черт! Все-таки не стоит задерживаться на работе, чтобы избегать утреннего затора.

Около тридцати минут уходит на то, чтобы встать первым у светофора на перекрестке. Протираю сонные глаза, поворачиваю голову вправо, и взгляд цепляется за цветочную лавку. Снова смотрю на красный свет, включившийся всего пять секунд назад, и понимаю, что у меня осталось чуть меньше минуты.

Успею. Легко.

Вылетаю из машины, обращая к себе недоуменные взгляды некоторых водителей и пешеходов, и бегу к цветочному ларьку. Всего несколько секунд уходит на то, чтобы осмотреть весь ассортимент цветов и выбрать нежно-желтые французкие розы.

– Можете не запаковывать в бумагу, – сообщаю я, поглядывая на оставленную на проезжей части машину.

– Провинился, что ли? – интересуется продавец, и я хмурюсь.

– Нет.

– Ну-ну, – загадочно хмыкает женщина, с доброй улыбкой оглядывая меня.

Я тоже бросаю взгляд на себя в стеклянный стеллаж за спиной продавщицы. Да уж… Вид у меня и впрямь потрепанный. Полы пальто раскрыты, рубашка застегнута не до конца, волосы взъерошены, на лице двухдневная щетина, глаза красные от недосыпа. Я действительно похож на тусовщика, который всю ночь отрывался с друзьями, а сейчас возвращается домой к любимой девушке с букетом извинений.

– Блять! – не сдержавшись, ругаюсь я, когда слышу продолжительный гудок клаксона. – Простите, – виновато смотрю на продавщицу, оплачивая букет – И спасибо. Хорошего вам рабочего дня.

Даже не слышу, что отвечает женщина. Взяв букет, вылетаю из ларька и под аккомпанемент недовольных возгласов и сигналов возвращаюсь в машину.

Я опоздал всего на несколько секунд, но понимаю негодование водителей. Жестом показываю им, что виновен, и молчаливо выслушиваю поток мата в свой адрес. При этом улыбаюсь, продолжая пребывать в прекрасном настроении.

Оставшийся путь до дома пролетает за десять минут. Паркую автомобиль в гараже и вхожу в таунхаус, в котором каждый уголок пахнет Лианой. Речь не только о ее нежном, чуть сладковатом аромате духов, витающем в пространстве комнат, но и о спокойной, бежевой цветовой палитре, мебели, декорациях, растениях и каждом элементе дома, ведь именно Лиана проектировала дизайн интерьера и отслеживала каждый этап его перевоплощения из эскизов в реальность.

Полтора года назад я полностью доверил эту задачу ей, нисколько не сомневаясь в ее отменном вкусе и профессионализме. Во-первых, это ее работа, а, во-вторых, я видел, насколько сильно она горела желанием полностью обустроить наш дом. Разумеется, я даже не думал спорить и запрещать ей что-либо. Запреты вообще не про нас с Лианой.

Разуваюсь в коридоре, вешаю пальто, по пути до спальни сбрасываю пиджак и расстегиваю пуговицы рубашки. Тихо открываю дверь и вхожу внутрь, начиная улыбаться шире.

Ли еще в кровати. Лежит на животе — ее любимое положение во сне. Руки под подушкой, ярко-рыжее облако мелких завитков на ней. Одеяло прикрывает только сладкую попку, позволяя мне любоваться изящной спиной. Утреннее солнце пробирается сквозь окна, теплыми лучами касаясь бледной, усыпанной веснушками кожи. Я хочу так же коснуться ее и не собираюсь отказывать себе в своих желаниях.

Подхожу к кровати и забираюсь на нее, нависая над моей спящей красавицей. Укладываю букет роз возле ее чуть вздернутого носа и аккуратно прижимаюсь оголенным торсом к спине, губами — к изгибу шеи. Вдох-выдох. Родной запах кожи снимает с меня часть усталости и накрывает спокойствием, расслабляя почти полностью. Почти, потому что от нашего телесного контакта напрягается все ниже пояса, и я издаю хриплый стон. Он смешивается с мягким стоном пробудившейся Лианы.

– Доброе утро, – сонно шепчет она, начиная улыбаться раньше, чем разлепляет веки, и слегка елозит подо мной, дразня возникшую эрекцию.

– Доброе. – Скольжу губами по шее ниже к плечам и целую место, где расположено самое большое скопление веснушек.

– Боже! Какая красота, – открыв глаза, Лиана с восторгом разглядывает букет. – В честь чего ты принес мне это солнце?

– Разве нужен повод?

Она молчит всего несколько секунд, прежде чем улыбнуться еще ярче и ответить:

– Тебе — не нужен. За это я тебя и обожаю.

– Только за это? – перемещаю губы к ее лопаткам, покрывая кожу поцелуями и мурашками. Рукой скольжу по талии к ягодицам, оглаживаю упругое полушарие и сразу ныряю пальцами к самому заветному месту.

– Не только-о-о, – стонет и разводит ноги шире, когда я провожу по влажным складочкам и касаюсь клитора, начиная массировать его в том темпе и с той интенсивностью, которые любит Лиана.

Я знаю все ее тело, как свое собственное. И с точностью знаю, что нужно делать, чтобы быстро довести до оргазма. Ее стоны, с каждой секундой увеличивающие громкость, и учащенное дыхание доказывают это. Однако сейчас я не в состоянии быть альтруистом и доставить удовольствие исключительно ей. Мне хочется вместе.

– Черт… Ли… – в желании выразить, как сильно ее хочу, кусаю за плечо. – Я быстро в душ и к тебе.

Морально набираюсь сил, чтобы встать с нее и пойти помыться, но Лиана вонзается ногтями в мое предплечье, останавливая.

– К черту душ! Потом вместе сходим, а сейчас войди в меня, – требует она, немного приподнимая попку, и я издаю радостный смешок.

Я надеялся, что она так скажет. И Ли меня не подвела. Она всегда чувствует меня и мои желания. Будто считывает мысли и настраивается на мою волну.

Некоторых моих друзей наша связь пугает, кого-то озадачивает, а кто-то считает такие отношения скучными и предсказуемыми. Без интриг, загадок и страсти, но мне плевать на чужое мнение. Пусть думают, что хотят.

За двадцать лет Лиана стала частью меня — огромной и неотъемлемой. Я люблю ее и не представляю женщины лучше, добрее и красивее. А какая она отзывчивая! М-м-м… Всегда такой была. Даже во время наших первых интимных моментов, когда робела, не знала, что делать, и смущалась прямо говорить о своих сексуальных желаниях, Ли отзывалась на каждое мое прикосновение и возбуждалась с пол-оборота.

Сейчас ничего не изменилось. Я глажу Ли не дольше минуты, а желание уже стекает по внутренним сторонам ее бедер, гостеприимно зазывая меня внутрь. Кайф. А какой экстаз прошибает все тело, когда я быстро справляюсь с ремнем и ширинкой, спускаю брюки с боксерами и вхожу в нее, — не передать словами. Только протяжный глухой стон вырывается из горла. Он встречается с блаженным стоном Ли, и я прикрываю глаза в удовольствии. Снова прижимаюсь губами к ее шее, руки накрываю своими, переплетая наши пальцы, и начинаю проникать в нее. Сначала неспешно, раскачиваясь и наслаждаясь плавными движениями. Скольжу губами по щеке, нежно целую, вбирая в себя ее стоны и запах — до всех полутонов знакомый, родной.

Лиана не прекращает стонать и довольно улыбаться, еще больше подставляя задницу навстречу моим движениям, и я перестаю сдерживать себя, с каждым толчком наращивая темп и силу проникновений.

– Да, Джер… Так… Быстрее… Быстрее, – просит сквозь стоны.

– Хочешь быстрее, – крепче сжимаю ее руки и кусаю за мочку уха.

– Да… – подтверждает она, и кто я такой, чтобы ей отказывать?

Отталкиваюсь от матраса и встаю на колени. Рывком приподнимаю задницу Ли от кровати, вынуждая свою девочку встать в коленно-локтевую позу и сексуально прогнуть поясницу. От души шлепаю ее по ягодицам, оставляя красные следы, наматываю волосы на кулак и начинаю трахать так, как она того хочет. Так, как хочу того я.

Хлесткие звуки шлепков тела о тело заполняют комнату, запах секса распространяется в свежем цветочном воздухе. Вгоняю член быстро, сильно, непрерывно. Наслаждаюсь звучанием одобрительных стонов, любуясь охрененным видом сзади и чувствуя, как скоропалительно приближается оргазм. Но я оттягиваю его всеми силами, не желая кончить раньше Ли. Отпускаю рыжие волосы, позволяя ей уронить голову на подушку, оглаживаю спину, сжимаю попку обеими руками, еще больше увеличивая силу проникновений, и матерюсь от нарастающего кайфа. Особенно, когда Лиана повышает громкость стонов и начинает сокращаться и пульсировать, сжимая член сильнее. В глазах светлеет, возбуждение достигает предела, и я срываюсь вслед за Ли.

Глухо стону и изливаюсь в нее, совершая финальные, рваные толчки. Замираю на несколько секунд, чтобы перевести дыхание и прийти в чувство, а после накрываю Лиану собой, усыпая ее плечи поцелуями. Она блаженно мурлычет в ответ на мои действия, а я по обычаю чувствую, как после разрядки по всему телу растекается добрая доза сонливости.

– Ты, как всегда, устроил мне потрясающее «доброе утро», – бодро отмечает Лиана, в то время как я не могу даже открыть глаза, чтобы полюбоваться ее довольным выражением лица.

Перекатываюсь с Ли на свободную часть кровати и что-то невнятно бормочу. Она хихикает и нежно целует меня в губы.

– А себе устроил потрясающее «спокойной ночи». Засыпай, Джер, – ласково произносит она вместо того, чтобы потащить меня с собой в душ.

Ли с самого начала знала, что я никуда не пойду после секса. Просто не смогу.

– Люблю тебя еще сильнее, чем вчера, – выдает она свое любимое признание, а я даже не успеваю ответить. Мгновенно отключаюсь с улыбкой на губах без намека на чувство вины за молчание.

Лиане не нужен ответ. Она и так знает, что я тоже.

Глава 2

Джереми

Кажется, я сплю всего пять минут, прежде чем нежное прикосновение губ к щеке будит меня.

– Просыпайся, Джер. Уже вечер.

Издаю сонный стон и неохотно переворачиваюсь со спины на бок, на ощупь нахожу Лиану в кровати и сгребаю ее в объятия. Сил пока немного, но мне удается сжать ее так, что она начинает пищать.

– Ты меня сейчас задушишь, вонючка. Причем не только руками, но и своим ароматом.

– Я плохо пахну?

– Ну-у-у, как тебе сказать. Наверное, как прокуренный носок, который целые сутки промариновался в потном ботинке, – посмеивается Ли.

По-прежнему не открывая глаз, расслабляю объятия и принюхиваюсь. Пот, сигаретный дым, от которого невозможно спастись в клубе, и утренний (в моем случае вечерний) запах изо рта. Та еще ароматная комбинация, но Лиану она на самом деле не пугает: она продолжает тереться лицом о мою щетину, прямо как Бокс об вонючие стопы.

Фетиш упитанного серого кота ее родителей — грязные ноги и носки. Он готов ластиться о вонючие конечности до бесконечности. Это его личный сорт кайфа. Забавный котяра. И Лиана такая же.

– Ты хочешь провонять мной? – усмехаюсь, подставляя лицо ее ласкам. – Или хочешь пойти со мной в душ?

– Я бы с удовольствием, но у меня назначена еще одна рабочая встреча. Я заскочила домой, чтобы переодеться и заодно разбудить тебя.

– Ты разбудила не только меня. Поздравляю, – с улыбкой сообщаю я, намереваясь переместить ее ладонь к напрягшемуся члену, однако Лиана оставляет короткий поцелуй на моих губах и шустро отстраняется, поднимаясь с кровати.

– Прости, но сегодня я оставлю тебя без «Доброго вечера». Я не могу опаздывать на эту встречу. Она очень важна.

– Я помню, – отвечаю, прокручивая в сонном разуме ее недавние слова о каком-то востребованном, популярном художнике, который обратился к ней с заказом спроектировать дизайн своей виллы.

Это действительно важный проект для Лианы, не только в плане крупного гонорара, но и репутации. Я безумно рад за нее и полностью уверен, что она покорит нового клиента. Причем во всех смыслах. Понимаю это сразу же, как открываю глаза и оцениваю внешний вид Лианы, пока она изящной походкой добирается до зеркала во всю стену и останавливается, чтобы подкрасить губы.

Она у меня худенькая, руки тонкие, иногда даже страшно слишком сильно сжать, чтобы не сломать, но в самых нужных местах у нее все как надо. Элегантное бордовое приталенное платье идеально сидит на фигуре, акцентируя внимание на соблазнительных изгибах, в частности на округлой попке. Декольте скромное, упругая двоечка не выставлена напоказ, но за счет глубокого выреза на спине и черных лодочек на высоких шпильках, визуально удлиняющих ноги, Лиана выглядит чертовски сексуально. Даже сказал бы, чересчур сексуально для рабочей встречи.

– Вау! – закончив осмотр ее наряда, с восторгом озвучиваю я. – Ты решила сразить этого бедного художника наповал?

Лиана издает смешок, продолжая смотреть на себя в зеркало.

– Во-первых, он далеко не бедный, раз приобрел пятую недвижимость и планирует полностью ее преобразить. А, во-вторых, что еще мне нужно было надевать на ужин в одном из самых пафосных ресторанов Спрингфилда?

Хмурюсь, переводя взгляд с Лианы на наручные часы, которые не снял перед сном так же, как и рубашку. Почти семь вечера. Ничего себе я проспал сегодня. Но сейчас не об этом.

– Как там, говоришь, зовут этого небедного художника?

– Эцио Авогадро.

– Ава… что? – усмехаюсь.

– Не что, а Авогадро. Эцио Авогадро.

– Это имя или волшебное заклинание?

– Джер, прекрати издеваться, – в неодобрении морщит нос Ли, а я смеюсь. – Он итальянец, поэтому такое необычное имя. И он очень важный клиент, который знаком с огромным количеством влиятельных людей в мире искусства. Успешное сотрудничество с ним может стать ключевым фактором для роста моей карьеры.

– Знаю, Ли. И полностью поддерживаю тебя, только… – поджимаю губы, повторно оглядывая ее внешний вид. – Пафосный ресторан. Ужин. Сексуальное платье. У вас намечается романтический вечер, или я что-то не понял? – спрашиваю с интересом, а не с ревностью. В наших максимально экологичных отношениях ей давно нет места.

– Конечно. Свечи, флирт, страстные поцелуи, а потом секс, после которого мы, возможно, вспомним о том, ради чего, собственно, встретились, и поговорим о проекте.

Устремляю на Ли цепкий взгляд, хотя знаю, что она просто тупо пошутила.

– Какие вопросы, такие и ответы, Джер, – с невинной улыбкой отмечает она и разворачивается ко мне, скрупулезно всматриваясь в мое лицо. – Но нужно отметить, мне понравилось хотя бы на миг увидеть, что ты напрягся. Я уже забыла — каково это.

– Каково что? Злить меня разговорами о другом мужчине? – встаю с кровати и двигаюсь к Лиане. – Что-то не припомню, чтобы ты хоть когда-нибудь делала это.

– Верно. Не делала, но, может, стоит начать?

– Зачем? – приблизившись к ней почти вплотную, зарываюсь рукой в мелкие рыжие кудряшки и обхватываю затылок, не давая Ли возможности отодвинуться или отвернуться.

– Хочу увидеть твою темную сторону, – хитро сощурив глаза, выдает она одну из реплик из ее любимого любовного романа.

Я решаю подхватить игру. Понижаю голос, делая его максимально чувственным:

– Уверяю, тебе она не понравится, так что лучше тебе не злить меня, детка, – продолжая удерживать Ли за затылок, вторую руку укладываю на шею и чуть сдавливаю. – Лучше тебе быть хорошей, послушной девочкой.

– А если не буду? – выдыхает она в нескольких дюймах от моих губ. – Если я позволю ему прикоснуться к себе? Что ты сделаешь?

– Что сделаю? – сдавливаю ее горло сильнее, до слабого выдоха, и расплываюсь в злорадной улыбке, вспоминая несколько забавных моментов из давних дарк романов, о которых Ли мне рассказывала много лет назад: – Отрежу ему руки, разумеется, и пришлю их тебе в подарочной коробке, а потом трахну тебя пистолетом, рукояткой ножа или отверткой, а, может, сжалюсь и выберу шоколадный батончик.

Лиана не сдерживается первая и прыскает смехом, а я вслед за ней. Наверное, мы никогда не перестанем веселиться от книжных историй, которые она любила читать в подростковом возрасте. Я и сам когда-то прочитал несколько любовных романов с целью изучения одной важной темы, и до сих пор помню, как недоумевал от той «романтики», которая часто описывалась в женских книжках. Особенно сильно я угорал с одержимых мужиков, которые в каждой главе не уставали повторять «Она — моя! Моя! И ничья больше!».

Я, конечно, считаю Лиану своей, но в адекватных пределах. У меня никогда не возникало желание убивать, рубить кому-то руки или просто бить морду. Только однажды в школе захотелось вмазать одному недоумку, с которым она мило общалась, но случилось это только потому, что тогда мы еще не перешли на новый уровень нашего общения. Мне казалось, что я вот-вот могу ее потерять из-за левого парня. Но как только мы официально стали парой, я не замечал за собой неадекватной ревности. Даже когда к Ли подкатывали другие мужчины, я всегда давал им понять, что она занята, миролюбивым способом. А также никогда ей ничего не запрещал. Тем более если это касалось работы.

Если ей сегодня нужно выглядеть на встрече с клиентом, как роскошная модель, то так тому и быть. Я не стану противостоять и требовать ее переодеться, ведь доверяю ей как самому себе. И знаю, что она ни за что не позволит другому мужчине ничего лишнего так же, как и я не позволяю ни одной девушке ничего, что могло бы подорвать наши с Ли отношения.

Хотя, нужно отметить, красоток вокруг меня вьется целое море. Не потому, что я весь такой офигенный и неотразимый, просто работа способствует такому положению вещей. Каждую ночь я сталкиваюсь с танцовщицами, официантками и, конечно же, прекрасными гостьями клуба, часть из которых приходит танцевать или отдохнуть в кругу подружек, а часть — найти компанию на ночь. Таких предложений поступало множество, но я всегда их тактично перенаправлял к Нилу или к кому-то из моих друзей, любящих часто зависать у меня в клубе.

– Почему в шестнадцать лет все эти ред флаги казались мне безумно сексуальными? – сквозь смех задается вопросом Лиана, обвивая мою шею. – Ведь нет ничего более сексуального, чем адекватный, уверенный в себе и умеющий любить грин флаг со здоровой психикой.

– Я безумно рад, что ты это осознала, – с улыбкой соединяю наши носы.

– Это ты мне показал. Ты мечта всех женщин.

– Решила пустить в ход лесть, чтобы я забыл о твоей попытке спровоцировать во мне ревность?

– Никакой лести, Дэвенпорт. Только неоспоримый факт. Ты лучший из лучших.

– Даже вонючий?

– Даже вонючий, но ты лучше не трись об меня, а то пропахну тобой, и художник весь ужин будет воротить от меня нос.

– Это ли не идеальный исход вечера? – усмехаюсь, прижимая ее ближе к своему торсу.

– Джер, ну что ты творишь? – Ли смеется и отталкивает меня от себя, но тщетно. – Отпусти! Такси приедет за мной через пятнадцать минут.

– Через целых пятнадцать? Мы успеем все сделать за пять, – воодушевляюсь я. Без спроса отрываю Ли от пола и несу в ванную комнату.

Она бьет меня по спине, вырывается из моих рук и еще раз пытается объяснить мне, что у нее слишком мало времени. Однако стоит припечатать ее к стене и страстно поцеловать, как она капитулирует, расслабляется и начинает целовать в ответ.

– Засранец ты, Дэвенпорт. Чертов сексуальный засранец, которому я никогда не могу отказать, – жалобно бормочет Лиана сквозь поцелуй, когда я задираю ее сексуальное платье до талии и отвожу тонкую полоску трусов в сторону, ощущая увлажнившуюся промежность.

Черт! Обожаю. А мысль о том, как Ли явится на деловую встречу румяная, довольная и оттраханная, еще больше повышает шкалу возбуждения.

Если и отправлять свою девушку на ужин с другим мужиком, то только в таком состоянии, с моим запахом на теле и сладкими мыслями в голове.

Не так ли?

Глава 3

Джереми

Оставляю машину на своем парковочном месте возле трехэтажного кирпичного лофт здания и по привычке вскидываю голову, чтобы посмотреть на неоновую вывеску.

Эпоха.

Мое второе детище, но далеко не последнее. В моих планах открыть еще несколько, только уже за пределами Спрингфилда.

Вечером это стильный ресторан, где востребованный шеф-повар, за которым я гонялся несколько месяцев, радует гостей наивкуснейшими блюдами, создаваемыми по средневековым рецептам, а после одиннадцати ресторан плавно превращается в место для танцев, бурного веселья и ночного кутежа.

Первое заведение Эпохи, расположенное на другом конце Спрингфилда, выполнено в неоклассическом стиле. Второе — в готическом. Многие говорили мне, что данный стиль, возможно, идеален для ночного клуба, но для ресторана довольно непривычное и неординарное решение, ведь большинство людей представляют готику как что-то мрачное, пугающее и совсем неуютное. Однако Лиана заверила меня, что готический интерьер отнюдь не такой и что мы все сделаем в наилучшем виде. И она не солгала.

Интерьер Эпохи погружает гостей в атмосферу загадочности и величия, характерного для средневековой архитектуры. Внутри царит мягкий полумрак, стены обиты темным камнем, столы и стулья выполнены из тяжелого дерева с резными деталями. Изысканные столовые приборы и посуда выполнены из керамики с готическими узорами. Теплый свет свечей на столах во время ужина создает интимную атмосферу, отбрасывая длинные тени на пол и добавляя силы невидимому дыханию древности. Высокий потолок украшен фресками с изображениями ночных небес и мифических существ, которые словно наблюдают за посетителями. А в углах зала расположены нишевые сиденья с мягкими подушками, где гости могут уединиться и насладиться атмосферой. В некоторых местах видны старинные артефакты: маски, статуэтки или книги в кожаных переплетах. Все это добавляет помещению мистической ауры и исторической глубины.

В общем, я могу рассказывать про своего «ребенка» до бесконечности, но если кратко: я в восторге! И судя по отзывам и постоянно увеличивающемуся потоку гостей, всем остальным тоже нравится.

Будучи полностью готовым к длинной рабочей ночи, миную ресторанную зону, мысленно улыбаясь полной посадке. Внешне же остаюсь серьезным и сдержанным. До полуночи я всегда выгляжу, как полагается начальнику: черный костюм, уложенные волосы, выглаженная рубашка и галстук. А потом, когда вся Эпоха погружается в тусовку, я перехожу на более расслабленный образ: без галстука и пиджака, с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами на рубашке.

Сейчас же продолжая сохранять сосредоточенный вид, добираюсь до бара, здороваюсь с Нилом, остальными барменами и несколькими официантками, которые предсказуемо смущаются при виде меня. Снова.

Черт пойми, что не так с моей физиономией, раз она постоянно вводит в краску почти всех моих работниц. Я никогда не бросаю ни на кого двусмысленные взгляды, никогда не флиртую и не заигрываю. Только если с посудомойщицей Шарлоттой и поваром Бетти, но все это в шуточной форме и без сексуального подтекста. Эти две прекрасные женщины лет на тридцать старше меня. Я гожусь им в сыновья, поэтому только с ними я позволяю себе заводить короткую, веселую беседу, выходящую за границы рабочих тем.

К слову, и сегодня я на это трачу пять минут, когда захожу на кухню, чтобы проверить, как там обстоят дела и не возникли ли непредвиденные проблемы. Когда убеждаюсь, что все идет своим чередом, со спокойной душой отправляюсь в свой кабинет, где провожу следующие два часа, проверяя бумаги, оставленные бухгалтером.

Из рабочего потока меня вытягивает вибрация телефона. Бросаю взгляд на экран и вижу сообщение от Кларка.

Бэсти: «Твой самый лучший друг на базе. Тащи свою трудоголическую задницу сюда, чтобы поздороваться».

Усмехаюсь его тупому наименованию в моих контактах, которое этот придурок указал еще несколько лет назад во время пьянки в честь его дня рождения, и вместо ответного сообщения снимаю с себя пиджак и отправляюсь «на базу Кларка», которой является один из огражденных VIP столов в танцевальном зале Эпохи.

–Мой самый лучший друг — Блейк, – по обычаю сообщаю я вместо приветствия и протягиваю руку Кларку.

Он с лучезарной улыбкой отвечает на рукопожатие и закатывает глаза, не вставая с дивана, на который я усаживаюсь.

–Не врубай опять Теда Мосби. [Прим. автора: главный герой сериала «Как я встретил вашу маму». На слова отпетого бабника Барни Стинсона о том, что он его лучший друг, Тед всегда отвечал, что его лучший друг — Маршал].

–Не раньше, чем ты отключишь в себе Барни Стинсона, – усмехаюсь, видя, как Кларк-Казанова-Райт обращает внимание на свой очередной объект у бара, от которого мое появление ненадолго отвлекло его.

– Зачем ты хочешь, чтобы я отказался от легендарной жизни? – удерживая свою цель на прочной привязи взгляда, он делает глоток виски.

Я же подзываю официантку и прошу ее принести мне минеральной воды, ведь на работе никогда не пью.

– Наверное, я никогда не пойму, что легендарного в том, чтобы постоянно тусоваться с разными женщинами.

– Я не тусуюсь с ними, а трахаюсь.

– Это не происходит с лету.

– Иногда происходит, – самодовольно сообщает он.

– Должно быть, ты хотел сказать «изредка». Во всех остальных случаях тебе приходится тратить время на пустую болтовню, прежде чем уложить девушку в постель. Этого я и не понимаю — как тебе не лень повторять этот сюжет из раза в раз и тратить свое время?

– Думаю, нет смысла пытаться объяснять тебе свою позицию на эту тему. Ты не поймешь. Равно как и я никогда не пойму, как можно всю жизнь спать только с одной женщиной и даже не желать узнать, каково это — трахаться с другой. Ты же, можно сказать, девственник.

Издаю смешок, бросая на Кларка изумленный взгляд, и друг вопросительно изгибает бровь:

– Что?

– В моей жизни регулярный секс присутствует с семнадцати лет.

– Да, но с одной лишь Лианой. Никакого другого опыта.

– Он мне и не нужен.

– Твои слова в очередной раз повергают меня в уныние, брат.

– А твои, как всегда, раздражают.

Кларк театрально надувает губы, а я получаю свою воду и делаю несколько жадных глотков, не желая продолжать абсолютно ненужный разговор про мою личную жизнь, которой я стопроцентно доволен.

– Ладно-ладно, не злись, Джер. Я же тебе желаю всего самого лучшего, – Райт поворачивается ко мне корпусом и укладывает руку на плечо. – Если Лиана до сих пор является для тебя самой лучшей, то кто я такой, чтобы учить тебя уму-разуму. Лучше расскажи, как у нее дела? Мы давно не собирались у вас. Надо бы это исправить.

– Да, надо, я поговорю об этом с Ли. У нее сейчас тоже много работы. Плюс появился важный клиент — популярный художник, с которым она как раз сегодня пошла на ужин, чтобы обсудить очень интересный проект. Думаю, когда она заполучит эту работу, свободного времени будет еще меньше.

– Так… Стоп. Притормози и прокрути немного назад. Ты сказал «ужин»? – Кларк вскидывает брови.

– Да.

– С популярным художником?

– Ну да.

– Он пенсионер?

Усмехаюсь, хмуря брови.

– С чего ты решил? Если правильно помню, Лиана говорила, что ему чуть больше сорока.

Ожидаю, что Кларк скажет еще что-то, однако друг затихает на несколько секунд и разглядывает мое лицо в полумраке с максимальной серьезностью. И это в корне не свойственно ему.

У меня не получается долго выдерживать его испытующий взгляд с четко заметным укором.

– Давай не беси и говори, что хочешь.

Друг продолжает молчать. Всего несколько секунд, однако их хватает, чтобы мое раздражение повысилось вдвое и так же резко сменилось недоумением, когда Кларк наконец произносит:

– Я не буду тебе ничего говорить. Когда-нибудь ты и сам все поймешь.

Хочу спросить, что он имеет в виду, но Кларк резко встает с дивана и сообщает:

– Был рад тебя видеть, Джер, но мне пора двигаться к своей королеве, пока ее не увел кто-то другой. Может, еще пересечемся сегодня. Не думаю, что с этой красоткой получится «с лету».

Кларк допивает виски, расплывается в довольной улыбке и разворачивается лицом к своей «королеве». Я усмехаюсь, на миг возводя глаза к потолку, а после перевожу взгляд на сегодняшнюю добычу Кларка, стоящую возле барной стойки к нам задом, и неожиданно для самого себя задерживаю на ней внимание. Вовсе не из-за шикарных задних форм, на которые засматривается не только Кларк, но и множество других мужчин в зале. Мой взгляд цепляется за эффектные, густые, красно-бордовые волосы, длиною до середины спины.

Русалка.

Мгновенно всплывает ассоциация с героиней из старого диснеевского мультфильма. Не помню, как ее звали, но сходство однозначно прослеживается. Только в данном случае вместо зеленого хвоста у русалки имеются длинные, стройные ноги и упругий зад, обтянутый бледно-розовой тканью короткого платья.

Когда Кларк доходит до девушки, отмечаю, что она почти на голову ниже друга даже на каблуках и, наверное, вдвое меньше по габаритам. Русалка вскидывает взгляд и слушает, как Райт отвешивает одну из его заезженных пикаперских фраз, от которых девушки зачастую быстро идут на контакт. Русалка не исключение. Не вижу ее лица из-за волос, прикрывающих весь профиль, но судя по лучезарной улыбке друга, понимаю, что дело в шляпе.

Отлично.

У кого-то будет очередная фееричная ночь, а кому-то нужно подождать до утра. Но не беда. Мне не привыкать. Особенно учитывая, что с утра меня тоже ждет обалденный секс.

Достаю телефон из кармана брюк и расплываюсь в улыбке, находя в нем сообщение от Лианы.

Любимая: я дома, ложусь спать, буду ждать традиционное «доброе утро».

И вот опять… Мы с ней на одной волне даже на расстоянии. Никто из моих друзей не может похвастаться такой же мощной связью с девушкой.

Продолжая улыбаться, перечитываю сообщение, но ничего не отвечаю ей, ведь Ли написала мне полчаса назад, а значит, наверняка уже крепко спит. Повторно смотрю на время ее сообщение. Час ночи. Поздно, однако, закончился их рабочий ужин. Уверен, Кларк снова посмотрел бы на меня укоризненно, с непониманием, как я могу оставаться таким спокойным, пока моя девушка допоздна ужинает с другим мужчиной. А я не могу найти веских поводов для переживаний, ведь стопроцентно знаю — скорее небо рухнет, нежели Лиана предаст меня. Она просто неспособна на подобное, поэтому и нет причин для тревоги.

Без труда вытолкав из головы бессмысленные опасения Райта, с хорошим настроением возвращаюсь к работе, только на этот раз к более приятной ее части — к общению с гостями, в частности с постоянными тусовщиками Эпохи. Многих из них я знаю по именам, а с кем-то мы даже общаемся вне клуба, например, играем в теннис или проводим вечер за игрой в покер.

Недолгие беседы, шутки, прогулка по всему клубу, оценка работы персонала — так проходит следующий час рабочей ночи. Никаких недовольных клиентов, никаких недоразумений и конфликтов. Очередная прекрасная ночь.

Была бы…

Если бы в момент, когда я планировал вернуться в кабинет, не расслышал громкий треск стекла возле бара наперебой с истошным женским криком.

Ни секунды не уходит на размышления. Я срываюсь на бег и добираюсь до места инцидента раньше, чем охранники. И только оказавшись у бара, понимаю, что источник шума — драка двух разъяренных девчонок, а ее причина — не кто иной, как мой друг, Кларк.

– Какого хера ты стоишь?! Разнимай! – кричу я придурку, пока он обескураженно наблюдает за тем, как та самая русалка с агрессией вцепляется в волосы не менее яростной брюнетки.

И я, мать вашу, тоже тот еще придурок, раз от шока вслед за Кларком подвисаю на несколько секунд, когда всматриваюсь в брюнетку, которая явно состязается в соревновании «у кого в этом заведении более богатый словарный запас матерных слов». И когда узнаю в ней свою младшую сестру Оливию, совсем впадаю в ступор.

Какого черта она тут устроила?!

– Джер!

Слышу крик Кларка. Он отвисает первым, наклоняется и хватает под подмышки мою сестру, пытаясь оттащить ее от русалки, но не получается. Драчуньи намертво вцепились друг в друга и наотрез отказываются внимать крикам Райта прекратить драться. Приходится тоже наклониться, чтобы обхватить кричащую, взъерошенную девушку и оттащить ее подальше от Оливии.

– Отпусти меня! – рычит прыткая незнакомка, ни на секунду не прекращая брыкаться. То же кричит и Лив Кларку, добавляя, что должна прибить эту красноволосую суку.

– Кто кого еще прибьет, криворукая! Ты даже бить нормально не умеешь! – парирует русалка, пытаясь снова кинуться на Лив, но я сжимаю безумную крепче и кричу другу:

– Тащи Лив на улицу!

Чудом расслышав меня сквозь биты музыки, он взваливает сопротивляющуюся Оливию на плечо и скрывается в толпе. Мне тоже приходится обхватить русалку крепче, ведь она напрочь игнорирует мои просьбы успокоиться. Если отпущу ее, она тут же помчится за Лив и продолжит драку, причину которой мне еще предстоит выяснить. Но это позже. Сначала нужно усмирить красноволосого агрессора и спрятать ее от заинтригованной глазеющей публики.

Я ничего лучше не придумываю, как оторвать драчунью от пола и пронести ее сквозь толпу в помещение для персонала, а затем занести в свой кабинет, в котором она продолжает брыкаться и выкрикивать требования отпустить ее, чтобы закончить начатое. Чем конкретно злит меня и начинает надоедать.

– Все! Хватит! Успокойся! – повышаю голос, до сих пор крепко сжимая ее и удерживая на весу. Однако неудобное положение не мешает буйной русалке стукнуть меня затылком по подбородку. Не больно, но достаточно сильно, чтобы окончательно меня разозлить.

Терпеть не могу насилие и агрессию. Особенно от девушек. По этой причине мы с Оливией постоянно ссорились в подростковом возрасте. Она часто любила пускать в ход кулаки во время наших конфликтов, и это каждый раз выводило меня из себя.

С этой диснеевской принцессой, в которой от милой принцессы нет ничего, кроме ярких волос, происходит то же. Я вмиг теряю терпение, расслабляю хватку, позволяя девушке коснуться ногами пола, но не дарую ей полного освобождения. Быстро разворачиваю на сто восемьдесят градусов, толкаю спиной к стене и под ее изумленный выдох обхватываю рукой шею. Не душу, не сжимаю, но фиксирую так крепко, чтобы суметь удержать девицу припечатанной к стене, вынуждая ее запрокинуть голову и встретиться со мной взглядом.

– Я, блять, сказал тебе — успокойся! Драка завершена! – чеканю зло, хлестко, чуть ли не по слогам, чтобы наконец достучаться до ее здравого смысла. И, к счастью, у меня получается.

Русалка вздрагивает от моего грозного голоса, расширяет глаза и прекращает дергаться и вырываться. Одно лишь частое дыхание сотрясает ее грудь, в которой сердце стучит так мощно, что я чувствую его биение.

Стук. Второй. Десятый…

Вдох-выдох. Немое состязание взглядами.

Мой — цепкий, неотступный, приказной. Ее — дерзкий и гневный, но теперь с легким проблеском благоразумия, словно девчонка постепенно начинает понимать, что пора сложить доспехи и зачехлить иллюзорный меч.

Сейчас, когда она наконец затихает и молчаливо смотрит на меня широко раскрытыми глазами, я в полной мере замечаю, насколько она красива. Идеальный овал, смуглая кожа, присущая метискам или латиноамериканкам, правильные черты лица, изящные брови, раскосые глаза, подчеркнутые сверху тонкими стрелками, ровный небольшой нос, острый подбородок и пухлый рот, замазанный кровью.

От быстрой оценки безупречных данных меня отвлекает ее подбитая нижняя губа, из которой вытекают багровые капли и катятся к ее подбородку, норовя продолжить путь дальше.

Не знаю, что за черт в меня вселяется и каким местом я думаю, когда в следующую секунду провожу большим пальцем по ее подбородку, стирая падающую каплю, а после так же аккуратно провожу по губам. Наверное, не думаю вовсе. Меня передергивает в момент, когда до мозга доходит, что я касаюсь незнакомки. Невинно, ничего за гранью недопустимого, но какого-то хрена мой жест кажется таким интимным, что мне становится не по себе. Чего нельзя сказать про русалку. Она стоит абсолютно спокойно, без заметного напряга в теле или взгляде, однако это не мешает воздуху в комнате вдруг стать слишком густым и душным, а мне — продолжать чувствовать неправильность в происходящем.

– Все-таки Лив умеет драться, – глядя на подбитую губу русалки, выдаю первое, что приходит на ум, чтобы нарушить затянувшееся между нами молчание. Однако своей репликой не развеиваю странное напряжение, а накаляю его до максимальной отметки.

Моя, казалось бы, безобидная фраза за долю секунды разрушает кратковременное затишье русалки. Ее и без того дерзкие глаза еще сильнее загораются воинственностью, брови сдвигаются к переносице, а тело напрягается ничуть не меньше моего, будто она готовится к атаке.

На короткий миг я реально думаю, что она сейчас нападет на меня и сильно ударит непонятно за что, но нет. Она делает нечто куда хуже.

Русалка резко поддается вперед, хватает меня за затылок и налетает на губы с поцелуем.

Глава 4

Джереми

Со мной случались разные конфузы, но они никогда не касались других девушек, кроме Лианы. Сейчас же происходит не просто конфуз, а какое-то лютое недоразумение, которое следует немедленно остановить. И я делаю это буквально через две-три секунды. Сразу же, как выхожу из ступора, спровоцированного внезапным действием русалки.

Я отталкиваю девушку от себя, вынуждая пискнуть и удариться спиной об стену. Несильно, разумеется. Даже в состоянии шока я умею контролировать силу и ни за что не позволю нанести физическую боль противоположному полу. Тот факт, что русалка не морщится, а довольно ухмыляется, сталкиваясь со мной взглядами, подтверждает, что ей совсем не больно. Хотя не уверен, что вид ее боли хоть немного сумел бы понизить мой гнев.

– Какого хрена ты вытворяешь?! – высекаю я злым голосом, ладонью стирая с губ следы крови вместе со вкусом чужой женщины.

Мой небрежный жест нисколько не задевает странную девчонку. Она продолжает сверлить меня пристальным взглядом и улыбается, точно полоумная.

– А что такого я сделала? – невинно хлопает длинными ресницами и проводит пальцем по своим пухлым губам. Прямо по кровоточащей ране, на которую я неосознанно засматриваюсь. И русалка пользуется моментом: ловко протягивает руку и мажет замазанной подушечкой пальца по моему рту, чем злит меня еще сильнее.

Стоит солоновато-металлическому вкусу осесть на губах, я сковываю женское запястье, ощущая стойкое, несвойственное мне желание сломать девушке кости.

– Ты совсем отлетевшая?! Не трогай меня! – повысив голос, отрываю ее руку от своего лица и пробиваю девчонку максимально сердитым взглядом. Обычно каждый мой сотрудник тушуется от него, и даже Лиане не нравится, когда я на нее так смотрю. По ее словам, ей становится не по себе, несмотря на то что знает, что я никогда и на за что не причиню ей вред. Однако русалке об этом неизвестно, и ей все равно плевать. Моя злость на нее не имеет никакого эффекта. Она откидывает длинные красные волосы за спину и фыркает, закатывая глаза.

– Вы только посмотрите на этого недотрогу. Целовать нельзя. Трогать тоже. Ты что, из другой команды, раз так реагируешь на красивую девушку?

Мои брови взлетают вверх, смешок вырывается из горла. Вы только посмотрите на эту звезду, полностью уверенную в своей неотразимости. Я, конечно, не стану спорить. Для ее самоуверенности есть веские причины, но только привлекательная внешность всегда тает в моих глазах, стоит понять, что за ней нет ничего достойного.

– Я так реагирую не на красивую девушку, а на наглую, бестактную и, по всей видимости, беспринципную, раз для тебя в порядке вещей без причины налетать на незнакомцев с поцелуями.

Моей целью не было оскорбить ее, только поставить на место и дать понять, что со мной такое поведение не прокатит, но русалке что? Верно. Снова плевать.

– Почему без причины? – с ухмылкой интересуется она. – Я захотела поцеловать и сделала это.

– Как у тебя все просто.

– А зачем усложнять?

– Даже не стану тратить время на разъяснения.

– Вдобавок ко всему считаешь меня еще и тупой?

– Я ничего о тебе не считаю.

– Однако уже сделал определенные выводы.

Не стану отрицать. Похожих на эту девушку я встречал немало. В Эпохе такие зависают часто. Но не вижу смысла обсуждать свое сложившиеся мнение о незнакомке, ведь это не имеет значения. Я вижу ее первый и, надеюсь, что последний раз в жизни. К чему тратить время на пустую болтовню.

Однако так, по всей видимости, считаю только я один.

– Так что? Я тебе совсем не нравлюсь? – сжав веки в хитром прищуре, девчонка расправляет плечи и делает шаг вперед.

А я — шаг назад. Не желаю с ней еще раз соприкасаться.

– Нет.

– Не верю.

Усмехаюсь. Ей точно звезда сдавила мозги.

– Я не собираюсь ни в чем тебя убеждать.

– Правильно. Не стоит. Силы и время можно потратить на более приятные вещи.

Она совершает еще один шаг вперед, я — назад. На этот раз от отвращения к ее предложению.

– Меня это не интересует.

– А что интересует?

– С тобой — ничего, – уверенно рублю я с откровенной неприязнью, но не добиваюсь этим ничего, кроме новой усмешки русалки.

– Потому что я наглая, бестактная и, по всей видимости, беспринципная?

– Это вторая причина.

– А первая?

– У меня есть любимая девушка.

С моей стороны было наивно надеяться, что новость о Лиане остановит данную особу. Для нее существование девушки не повод отказываться от своих желаний.

– Да? И где она? Что-то я ее не вижу здесь, – театрально оглядывается по сторонам и снова возвращает взгляд ко мне. Не просто игривый, а испытующий, будто она хочет просканировать меня до самых костей, и такой гипнотический, что я какого-то черта отвечаю на ее тупой вопрос, хотя ничего не должен ей объяснять.

– Она дома.

Удовлетворенная ухмылка на пухлых губах, пристальный контакт глаза в глаза.

– Тогда в чем проблема нам с тобой провести время с пользой и удовольствием? Она ничего не узнает, а значит, вашим отношениям ничего не угрожает.

Делает еще один шаг вперед, явно ожидая, что я снова отступлю, но не в этот раз. Я даю себе мысленный подзатыльник и решаю покончить с этим разговором: остаюсь стоять на месте неприступной стеной и резко хватаю нахалку за плечи, останавливая.

– Сейчас ты прекратишь нести всю эту грязь и закроешь свой рот на замок, – оглашаю не просьбу, а приказ равномерным, но стальным голосом.

И в этот раз замечаю реакцию у девчонки: на смуглой коже проступают мурашки, до сих пор хитрые глаза расширяются, наполняясь вопросом, который я не могу быстро расшифровать. Но оно мне и не надо.

– А дальше я спокойно, без скандалов и криков провожу тебя до выхода. Веди себя адекватно, или я запрещу охране впредь впускать тебя сюда.

– Почему? Боишься в следующий раз согласиться? – отмерев, продолжает гнуть свою линию, напрочь проигнорировав мою незаинтересованность в ней.

Да уж. Такая красивая, но такая глупая и без чувства собственного достоинства. Печально. И отчего-то даже злость берет.

– Во избежание новых инцидентов. Драки в клубе мне не нужны, – оставив ее вопрос без ответа и убрав руки с плеч, с раздражением поясняю я. Оно же явно пестрит в моих глазах, причем так ярко, что непонятливая русалка наконец прекращает смотреть на меня, как на желанный член на ночь, и недовольно хмурит брови, скрещивая руки на пышной груди.

– Вообще-то, не я завязала драку, а эта сумасшедшая девица. Я только защищалась.

Вспоминаю, как она чуть не протирала пол лицом моей сестры, и издаю безрадостный смешок.

– То, что видел я, была не защита, а нападение.

– Скорее, контратака. Я никому не позволю безнаказанно бить меня. Не в этой жизни, – с резко вспыхнувшей злостью высекает она, и я заставляю себя немного остыть и включить голову.

Нельзя, чтобы безумная покидала клуб злой и недовольной. Плохие отзывы и упоминания о нападении на гостей на сайтах мне ни к чему.

– Приношу извинения за доставленные неудобства и повреждения. Готов покрыть всю медицинскую помощь, которая тебе необходима.

– Медицинская помощь? – вскидывает бровь. – Я тебя умоляю. Она мне не нужна. Эта злая собака едва задела меня.

Усмехаюсь. Впервые по-доброму, ведь сам люблю называть Лив именно так.

– Как скажешь. Еще раз прошу прощения и обещаю серьезно поговорить с Оливией на эту тему. Такие драки неприемлемы.

– Так ты знаком с этой сумасшедшей? – удивляется.

– К сожалению.

– Бывшая?

– Вечная. Она моя младшая сестра.

– Повезло так повезло, – отмечает она, пока изумление в ее лице сменяется задумчивостью.

– Что?

– Ничего. Просто вы с ней непохожи.

– Странно. Нам с ней все говорят обратное.

– Я не про внешность, – поясняет русалка и снова начинает тщательно рассматривать мое лицо, вынуждая ощутить резкий скачок духоты в воздухе. И мне это не нравится. Не люблю то, чему не могу дать объяснение. Нам реально пора сворачивать эту беседу.

– Прошу, – первым нарушаю накаленную тишину и указываю рукой на дверь, давая понять, что ей пора уходить. При этом мысленно ожидаю получить очередное сопротивление и тупую, откровенную попытку склонить меня к интиму.

Однако русалка удивляет:

– Ладно, не волнуйся, я уйду и не создам тебе больше проблем, – с милой улыбкой обещает она и, недолго посверлив меня взглядом, добавляет: – Но тебе придется компенсировать мой моральный ущерб.

Ноль флирта в голосе, только неожиданно появившаяся деловитость, и я усмехаюсь. Ничего другого я от нее не ожидал и, по сути, такой расклад меня более чем устраивает.

Достаю из бумажника несколько стодолларовых купюр и протягиваю их русалке, про себя отмечая, что впервые плачу за что-то девушке, не являющейся моей сотрудницей. Странное чувство. Не особо приятное, но в данном случае деньги — единственный способ загладить неприятную ситуацию.

– Надеюсь, этого хватит? – уточняю я, когда русалка забирает купюры и ловко пересчитывает их, словно делает это постоянно.

– Более чем, – с улыбкой отвечает, будто с самого начала ждала, что я ей всучу деньги. Складывает купюры пополам и засовывает их в свое откровенное декольте, снова привлекая мое внимание к ее пышным формам, при взгляде на которые у меня ничего не екает и не встает. Полный ноль. Однако я какого-то черта продолжаю смотреть на ее бюст целые несколько секунд до тех пор, пока не раздается дверной стук.

– Войдите, – разрешаю я, и в проеме появляются двое охранников.

Молодцы. Как будто чувствовали, что могут мне пригодиться.

– Проведите девушку до выхода и убедитесь, что она сядет в такси, – обращаюсь к мужчинам, а после перевожу выжидающий взгляд на русалку.

Она молчит несколько секунд, сканируя мое лицо хитрым взглядом, а затем произносит:

– Расслабься. Я не нарушаю договоры. Сказала же: не создам тебе сейчас больше проблем, – с очаровательной улыбкой повторяет русалка и подтверждает сказанное: разворачивается и изящной походкой двигается к двери, приковывая взгляд охраны к своим стройным ногам и упругой заднице.

Мне же это неинтересно. Перевожу внимание на рабочий стол и облегченно выдыхаю, когда слышу заветный щелчок закрываемой двери. Но только я точно идиот, раз так рано расслабился, имея глупость не акцентировать внимание на последних словах незнакомки.

Не создам тебе сейчас больше проблем.

Не создам тебе сейчас проблем.

Сейчас, блять.

Всего одно слово, но самое ключевое.

Я понимаю это в шесть утра, когда выхожу из клуба, уставший и сонный, добираюсь до парковки и вижу чертову русалку. Не где-то, а прямо на моей машине! Она развалилась на капоте, красные волосы разметала по лобовому стеклу и спит в ярко малиновой шубе так сладко и спокойно, словно разлеглась в своей уютной кровати.

Какого хера она опять вытворяет?!

Глава 5

Аманда

Подцепить красавчика за пару минут, даже не стараясь? Подраться с сумасшедшей девицей? Налететь с поцелуем на другого красавчика в первые секунды взгляда на него, а потом выудить его имя, прошерстить всю доступную в интернете информацию, с помощью знакомого полицейского узнать номера его машины, отыскать по ним тачку на парковке и прождать Мистера Правильность несколько часов, то сидя, то лежа на капоте в коротком платье и ловя странные взгляды мимо прохожих тусовщиков?

Буду рада представиться — Аманда Лэнз. Умею, практикую.

Правда, пункт со спонтанным поцелуем практикую впервые, но я просто не смогла удержаться. Не потому, что передо мной стоял чертовски привлекательный мужчина. Нет, одной внешностью меня давно не впечатлить. Всему виной был его взгляд — серьезный, строгий, словно я провинившийся ребенок, которому он хочет устроить порку. Причем без сексуального оттенка, только с целью воспитания.

Я не привыкла к таким взглядам и поведению мужчин рядом со мной. Похоть, влечение, заинтересованность, голод, желание раздеть, подчинить, отыметь, — вот, что мне знакомо в общении с противоположным полом. В этом же экземпляре ничего этого я не нашла. Даже когда он провел пальцем по моей побитой губе и я ощутила неожиданный скачок напряжения между нами, во взгляде красавчика не было возбуждения. Одно лишь раздражение с толикой смятения.

Только что его смутило? Никаких предположений. Ничего же не случилось, кроме того, что он стер каплю крови с моих губ, напомнил об идиотке, которую я хотела уничтожить, и зародил во мне спонтанное желание смутить его еще больше. И поскольку я не привыкла хоть в чем-то себе отказывать и долго думать, я просто поцеловала его. Хотя, честно говоря, наш двухсекундный контакт даже поцелуем нельзя назвать, а возмущения было столько, словно я без разрешения вытащила его член и насильно начала отсасывать на глазах у любимой девушки.

Как мило. И до боли знакомо. Я столкнулась с очередным «хорошим мальчиком», который осуждает беспринципность и искренне верит в свою верность. Но хочу огорчить этого милашку. Моя статистика не говорит ничего хорошего о мужской преданности. Все мужчины изменяют. Рано или поздно, но они предают свои вторые половинки, будучи не в состоянии удержать член в штанах. И этот красавчик ничем не отличается от других. С такими, как он, просто нужно немного постараться, но исход будет тот же. Гарантирую. И хочу в который раз доказать это на деле.

Зачем?

Я просто люблю эксперименты — раз. Мне банально скучно — два. Так почему же не занять себя Джереми Дэвенпортом на ближайшие несколько дней? Не вижу причин отказывать себе в этом веселье.

– Какого черта?!

Рядом с машиной раздается уже знакомый суровый голос, но я продолжаю делать вид, будто крепко сплю и у меня совсем не болят мышцы от продолжительного лежания на твердом капоте.

– Эй, русалка! Проснись. Немедленно! – брюнетик повышает громкость негодования, и я едва не расплываюсь в улыбке.

Мне нравится, что он уже придумал мне прозвище. Не супероригинальное, но все же. А еще мне нравится его голос — низкий, чуть хрипловатый после долгой рабочей ночи и опять сердитый. Люблю бесить людей.

– А? Что? – сонно бормочу, «просыпаясь». Поворачиваю голову к источнику шума и открываю глаза, встречаясь с максимально недовольным лицом хозяина автомобиля.

– Что-что? Ты явно перепутала место для сна.

– Разве? – Отрываю спину от лобового стекла, занимаю сидячее положение и неспешно оглядываю кузов. – Черный Форд Мустанг S650 — последний представитель вымирающего вида классических маслкаров с 5-литровым мотором V8. Твой зверь?

Если серьезного брюнетика и удивили мои познания о его красавце, то он не подает вида и решает никак не комментировать.

– Мой. И что?

– А то, что я именно там, где и должна быть, – уверенно сообщаю, расплываясь в улыбке.

МП* [Прим. автора: сокращение от Мистера Правильность] хмурится сильнее прежнего и, кажется, с каждой секундой молчания злится все сильнее.

– Что за хрень? – цедит он спустя несколько секунд, которые ушли у него на анализ моих слов.

– Я не хрень, мой милый, а твой утренний подарок.

Вспомнив о подстаканнике с двумя капучино и пакетом с маффинами, я беру завтрак в руки и снова поворачиваюсь к брюнетику лицом.

– Сюрприз-сюрприз!

Моя лучезарная улыбка намертво прилипает к губам, пока я наблюдаю за тем, как быстро меняются эмоции на лице пай-мальчика: сначала недоумение, потом осмысление и в конце раздражение, которое он не считает нужным скрывать.

– Ты не подарок, русалка, а, по всей видимости, мой урок, – произносит с тяжелым выдохом, запуская пятерню в темные волосы. – Впредь буду знать, что нельзя верить на слово таким девушкам, как ты. Даже деньги не гарант того, что ты выполнишь обещанное. Или нужно было заплатить больше?

Первое желание — устало закатить глаза. Второе — плеснуть идиоту кофе в лицо.

Меня не задел его очередной намек на то, какой непорядочной девушкой он меня считает — дело не в этом. Я просто всегда раздражаюсь в общении с такими «правильными», осуждающими всех и вся людьми. Так и подмывает смыть остывшим капучино всю его уверенность в моей говнистости или испачкать тачку в наказание. Но так как я имею слабость к крутым, мощным, раритетным машинам, у меня рука не поднимется мстить через порчу автомобиля. Что же насчет его рожи… тут нужно сдержаться. Злить пай-мальчика еще больше не входит в мои планы. Это лишь усложнит задачу ткнуть носом в его же дерьмо, которое он либо скрывает ото всех, либо сам о нем не догадывается.

Пока.

Одно из двух. Третьего не дано. Проверено. Подтверждено. Многократно. Исключений не существует.

– Расслабься, мне не нужны твои деньги, брюнетик, – уверенно и четко заявляю я.

МП усмехается.

– Именно поэтому со спокойной душой их взяла.

– Да, взяла, но только для того, чтобы купить нам на завтрак кофе с самой обалденной выпечкой в Спрингфилде.

Взгляд карих глаз падает на пакет в моих руках, и в нем назревает недоумение.

– Эта выпечка сделана из золота?

– Из сахара, яиц и муки высшего сорта.

– Не знал, что все это в наше время стоит больше тысячи долларов.

– Все это, – приподнимаю завтрак выше, прежде чем начать театрально отчитываться, подобно секретарше: – Стоит всего двадцать долларов, а оставшиеся тысяча двести восемьдесят я заплатила кондитеру за то, чтобы он выпек для меня маффины раньше открытия кофейни и я успела тебя встретить с ними к концу твоей работы.

Напряженное лицо брюнетика нисколько не смягчается, в глазах пестрит неверие вперемешку с усталостью и раздражением.

– Что? Не веришь, что я отдала все твои деньги? Так обыщи меня, и сам убедишься, что каждое мое слово — правда, – чуть приглушив громкость голоса, произношу чувственно и развожу руки в стороны, раскрывая полы своей шубки и показывая, что готова к обыску.

Но обыск, разумеется, не начинается. Это было ожидаемо. А вот то, что пай-мальчик даже беглым взглядом не оценивает мое откровенное декольте и фигуру, на которые обычно пускают слюнки все мужчины, немного удивляет. Видимо, он чуть более крепкий орешек, чем все предыдущие мужчины, раз продолжает грозно сверлить меня взглядом и без капли интереса в голосе высекает:

– Слезай немедленно с моей машины и поезжай домой.

Ух… Командир какой. Мне нравится. И еще больше нравится нарушать приказы.

– Нет. Я не для этого прождала тебя несколько часов. Еще и ножки с ручками подморозила.

– Тебя никто не просил так страдать. Слезай.

– Нет, – повторяю тверже.

– Либо ты слезаешь сама, либо я помогу.

– Можешь помочь, я не против. А также помоги мне сесть в машину. Ну… знаешь, открой дверь и все такое, – расплываюсь в очаровательной улыбке и поигрываю бровями.

Брюнетик вздыхает, возводя взгляд к небесам. Утренним и пасмурным.

– Я тебе уже сказал, что меня не интересуют твои «все такое» и прочее.

– И я тебя услышала с первого раза. Не обольщайся, милый. Я не грежу переспать с тобой и не предлагаю тебе ничего непристойного, что сможет скомпрометировать тебя в глазах твоей любимой девушки. Я просто хочу позавтракать с тобой.

– Просто позавтракать со мной? С незнакомцем, чья сестра на тебя напала?

Его злость смывается удивлением. Я же продолжаю мило улыбаться.

– Все верно. Ты видишь в этом что-то странное?

– Нет конечно. В тебе вообще нет ничего странного. Я ежедневно встречаю по утрам неугомонных девушек, похожих на Пинки-Пай [Прим.автора: Пинки Пай — розовая земная пони из мультсериала "Дружба — это чудо", известная своей энергичностью, веселым нравом и любовью к вечеринкам и сладостям], которые разваливаются на моей машине с маффинами за штуку баксов.

– Вот видишь, какая я неординарная и безумно щедрая. Лови, цени и никогда не отпускай.

– Я бы описал тебя иначе, – не оценив моей шутки, произносит практически монотонно, без капли веселья в голосе.

Что ж… Ладно. Другого я от него не ожидала. Вполне вероятно, он из тех типов людей, которые не совершают необдуманных и абсолютно нелогичных поступков. Каждый его шаг выверен, рассчитан и ведет к определенной цели, а жизнь распланирована по пунктам до конца его дней.

У меня тоже есть цель, однако по пути к ней ничто не мешает мне поступать сумасбродно, возможно, глупо и спонтанно. Я действительно могла спокойно поехать домой, залечить подбитую губу, лечь спать, а завтра снова приехать сюда, чтобы встретиться с брюнетиком, но… это было бы скучно. Не в моем стиле.

– Вот и сделай это, – отвечаю с той же милой улыбкой на губах. – Опиши меня, только, будь добр, в машине, по дороге домой.

– Я не…

– Ко мне домой, – поясняю я для точности. – Тебе же не составит труда подбросить замерзшую русалку, которая принесла завтрак и прождала тебя полночи в одиночестве?

Не дожидаюсь ответа, начинаю мило хлопать глазками и вздрагиваю от утреннего свежего порыва ветра. Он наносит ощутимый удар по лицу, откидывает мои растрепанные волосы за спину и покрывает кожу мурашками.

Реакция брюнетика не заставляет себя ждать. Он все-таки соизволяет быстро пробежаться взглядом по мне и глухо чертыхается. Видно, что не хочет впускать меня в свою машину и куда-либо везти. Но наш Мистер Правильность — джентльмен. Настоящий книжный грин флаг. Он не сможет справиться со своей кристально чистой совестью, если позволит девушке продолжать мерзнуть у него на глазах. Даже если эта девушка ему не нравится. Это не по-мужски, поэтому ему приходится через «не хочу» кивнуть в сторону машины, сообщив о своем согласии.

– Давай это сюда, – брюнетик забирает стаканы с пакетом из моих рук. – А теперь слезай. Только осторожно, – повторяет без строгости, скорее с усталостью.

Довольная я наблюдаю, как он молчаливо обходит машину, останавливается у пассажирской двери и, открыв ее, одним лишь взглядом требует сесть внутрь. А меня дважды просить не надо. Миг — и я сползаю с капота. Второй — плотнее закрываю полы шубы. Третий — уже сижу в удобном сиденье, вдыхая приятный запах брюнетика, заполнивший салон вместе с ароматом натуральной кожи.

Мне нравится одеколон МП. Смесь морского бриза и ветивера. Свежесть с теплым, дымчатым ароматом. Нечастое сочетание. Гармоничная противоречивость.

Пока я вдыхаю и наслаждаюсь, Дэвенпорт занимает водительское место, вставляет кофе в подстаканники автомобиля и умещает пакет с маффинами на мои колени. После требует:

– Диктуй адрес.

Он определенно желает побыстрее выполнить задачу джентльмена и избавиться от меня.

Но не торопись, Мистер Правильность, сделать это быстро не получится.

– Сначала завтрак, – беру один стакан с капучино и протягиваю ему, но МП не забирает его, сверля меня взглядом.

– Адрес.

– Завтрак.

– Адрес.

– Вместо того, чтобы тратить время на споры со мной, мог бы уже полакомиться десертом.

– Я не хочу лакомиться твоим десертом.

– Свой десерт я тебе не предлагаю. Сегодня только маффины.

МП закатывает глаза. Опять. К слову, это у него получается делать максимально раздражающе. Не сразу замечаю, как начинаю сильнее сжимать пальцами стакан, норовя смять картон и разлить напиток по салону. Однако это замечает брюнетик, и его уставший взгляд мгновенно закрашивается негодованием.

– Если ты зальешь мою машину… – поймав меня на цепь сурового взгляда, цедит он тихо, угрожающе.

Но я не боюсь и перебиваю его:

– То что? Заставишь меня намывать ее?

Он не отвечает. Прищуривается, внимательнее вглядываясь в мое лицо, а спустя несколько секунд тишины спускает взгляд к красным волосам и нехило удивляет: приподнимает руку и касается кончика пряди. Сначала наматывает ее на палец, потом распускает и вдруг зарывается пальцами в мои волосы. Я даже замираю от неожиданности, пока МП аккуратно пробирается глубже к корням и наклоняется к моему лицу ближе, до расстояния десяти дюймов.

Могло бы показаться, что он резко переобулся и решил поцеловать меня, но это не так. Стоит встретиться со взглядом брюнетика, как я вновь не вижу в нем ни похоти, ни желания, ни намека на то, что он меня соблазняет. В его глазах только хмурая суровость, которую он усиливает, когда резко сжимает мои волосы в кулаке и произносит:

– Я не заставлю тебя намывать мою машину, а буду делать это сам твоими волосами до тех пор, пока она снова не засияет как новенькая. И я ни хрена не шучу, русалка.

А я, мать вашу, ему верю. МП не блефует. Он говорит о своей тачке с куда большей страстью, чем говорил о девушке. Его раздраженный темный взгляд прямо-таки транслирует трейлер о том, какая участь меня ждет, если я загажу салон. Это удивляет, ведь выбивается из его образа «абсолютного грина». Не думала я, что наш пай-мальчик способен на грубость по отношению к девушке. Даже к такой, как я. Однако за Мустанг он явно стреляет в упор. Но и я не из пугливых.

– Неужели ты хочешь после работы тратить время на уборку салона, вместо того чтобы просто позавтракать со мной? – продолжая сминать стакан, с улыбкой спрашиваю.

– Тебе лучше поверить мне на слово, что я готов хоть весь день потратить на уборку, лишь бы дать тебе понять, что я не из тех, кто будет вестись на манипуляции капризных, взбалмошных девочек, – отвечает он настолько уверенно, что я снова ему верю.

Понятно. Парень на опыте. И если вспомнить его сестру, то несложно сложить два и два, чтобы понять, с кем именно он всю жизнь воевал и закалял характер.

Но я не готова так просто сдаваться.

– В таком случае я просто по-дружески прошу со мной позавтракать, – расслабляю пальцы на стакане, миролюбиво глядя на брюнетика. – Ты все еще должен компенсировать мне моральный ущерб за нападение твоей сестры. И как я уже сказала: деньги мне не нужны. Просто завтрак. Ничего больше, – вкладываю в голос максимум теплоты и дружелюбия, однако, чем дольше мы сверлим друг друга взглядами, тем сильнее я ощущаю, как дружелюбием между нами даже не пахнет. Особенно в момент, когда спускаю взгляд к его губам.

Мгновенно осязаю очередной скачок накала в воздухе, а МП, кажется, только сейчас осознает, что все еще продолжает удерживать меня за волосы в опасной близости от своего лица.

– Либо ты завтракаешь со мной, либо я снова нападу на тебя с поцелуем и так прилипну к твоим губам, что черта с два сможешь меня отцепить от себя, – успеваю выдать я за секунду до того, как брюнетик резко отстраняется от меня, будто от заразной, продолжая сканировать меня негодующим взглядом.

Я, в свою очередь, отвечаю ему выжидающим, с ноткой веселья, ведь предчувствую, что все-таки сумела победить в этом поединке.

– Сука, – забрав стакан из моей руки, он выдыхает почти беззвучно, но я слышу и расплываюсь в широкой улыбке.

– Это мое второе имя, а первое — Аманда. Приятно познакомиться, – беру второй стакан с капучино и салютую им, но МП не отвечает тем же и не представляется в ответ. Просто молча запивает свое негодование кофе.

Я же довольная открываю пакет с маффинами, вытаскиваю свой любимый — с малиной и крем-сыром и протягиваю его хмурому Дэвенпорту.

– Приятного аппетита, Джереми.

Мистер Правильность коротко усмехается и, покачивая головой, спрашивает:

– Что еще ты обо мне узнала, помимо имени, машины и, так понимаю, рода деятельности?

– Еще знаю, что ты состоишь в отношениях, но ты сам мне об этом рассказал. Только не сказал, насколько все серьезно.

– Серьезнее, чем ты можешь себе представить, – впервые он добавляет голосу насмешку.

Пай-мальчик явно считает меня слишком ветреной для того, чтобы быть знакомой с длительными отношениями. Заносчивый придурок. Он прав, разумеется, но все равно придурок.

– Если в этом году не будете отмечать тридцатилетнюю годовщину вашей свадьбы, то представить серьезность ваших отношений у меня получится с завидной легкостью, – в тон ему отвечаю я, а после оцениваю его руки и добавляю: – Но судя по тому, что на твоем пальце нет обручального кольца, не так все серьезно, как ты говоришь.

МП не отвечает. Наверное, опять считает, что нет смысла мне что-то объяснять и разговаривать не только о своей личной жизни, но и в целом. Он начинает с аппетитом есть маффин и запивать капучино. Я вторю ему, правда, поглощаю еду не так быстро, как он.

– Спасибо, было очень вкусно, – благодарит он, собирая с рубашки крошки, и выбрасывает их в окно.

– Но на тысячу баксов не тянет, да?

– Они смогли бы потянуть на тысячу, только если бы умели делать минет.

Я зависаю, замедляя жевание, и брюнетик тут же исправляется:

– Святые угодники, это не был намек! Прекрати все сводить к интиму.

– Ты говоришь про минет, а я, значит, свожу к интиму?

– Это просто выражение. Ничего больше.

– Ну-ну, – скрываю улыбку за стаканом с кофе, и новый закат глаз МП не заставляет себя ждать.

– Диктуй адрес, – требует он, и я решаю наконец ответить.

Если не буду выполнять свою часть договоренности, то брюнетик совсем перестанет меня уважать, а этого допустить пока нельзя.

Путь до дома проходит в молчании и очень долго. Нужная улица находится на окраине Спрингфилда. Даже без пробок на дорогу уходит целый час. Вижу, как с каждой пройденной милей пай-мальчик становится все более мрачным. Он давно уже должен быть дома, в теплой постельке, под крылышком своей девушки, а я нарушила его планы. Но ничего, хоть немного выбиться из привычной колеи ему не помешает, пусть он этого и не понимает.

Я не пытаюсь вывести его на разговор. Ничего хорошего не выйдет. Только потрачу силы, которые и так почти на нуле. Я просто откровенно пялюсь на его профиль, любуясь острыми чертами лица, густыми хмурыми бровями, носом с небольшой горбинкой, ртом, у которого нижняя губа чуть пухлее, чем верхняя, и угольными, чуть взлохмаченными волосами.

Не мой типаж, конечно. Я люблю голубоглазых блондинов. Однако нельзя не признать, что Мистер Правильность очень хорош собой. Думаю, от девчонок у него нет отбоя. Особенно с его работой и должностью. Наверное, поэтому одной внешностью его и не зацепить. Нужно брать харизмой, умом и такой чепухой, как богатый внутренний мир.

– Это твой дом?

Из размышлений меня вытягивает низкий голос с примесью неприкрытого удивления. Оно же разгоняет хмурые тучи во взгляде МП, когда он всматривается в обшарпанное трехэтажное многоквартирное здание. Почти все стены покрыты разноцветными граффити, однако рисунки не способны скрыть обветшалый фасад. Подъездная дорога разбита, металлические перила на крыльце поломаны и покрыты ржавчиной, а в квартирах на первых этажах даже с улицы можно заметить отклеившиеся обои и грязные, порванные шторы.

В общем, вид совсем непрезентабельный, а для тех, кто не видит бедность ежедневно, и вовсе устрашающий, но в таких домах, к сожалению, живет огромная часть населения нашего города. Не всем удается добиться успеха в жизни, кому-то приходится ежемесячно сводить концы с концами и выживать в таких неблагоприятных условиях.

– Да, мой, а что такое? Тебе что-то не нравится? – с укором интересуюсь я, внимательно разглядывая выражение его лица, пока пай-мальчик пристально смотрит на здание.

– Нет… Просто… Тут не опасно жить?

– Как видишь, я жива и здорова.

МП переводит озадаченный взгляд с дома на меня, и я вижу в нем то, что и ожидала — замешательство и непонимание. Наверняка составленное обо мне мнение сейчас ощутимо пошатнулось, ведь мой внешний облик никак не вяжется с тем бедным, затхлым местом, куда мы приехали, и у брюнетика зарождается куча вопросов. Однако ни один из них он не произносит вслух. Не потому, что неинтересно. Любопытство с озадаченностью плещутся в темных глазах. Но вибрация смартфона нарушает наше уединение, останавливая МП от расспросов. И так как гаджет подключен к интерфейсу автомобиля, я вижу на крупном экране слово «Любимая».

Любимая.

Пфф… Как банально. Сейчас блевану.

МП совершенно не напрягается, когда видит, кто ему звонит, пока в машине находится сумасбродная девица, от которой можно ожидать, чего угодно. И это странно. Он, что? Совсем не переживает, что я могу что-то учудить?

Смотрю на пай-мальчика вопросительно, а он в ответ спокойно, все с той же усталостью, давая понять, что не станет отвечать, пока я не выйду.

Понятно. И ладно. В любом случае я собиралась завершить наше недообщение… на сегодня.

– Спасибо, что подвез меня, Дэвенпорт. Было приятно прокатиться в твоей тачке. Больше не стану задерживать тебя. По всей видимости, тебя уже потеряли.

С этими словами я поправляю подол платья и шубы, а затем, не дождавшись ответа, выбираюсь из машины и ныряю в ближайший вход в дом.

Приятный аромат одеколона МП за считаные секунды уничтожается едким запахом канализации. Я прикрываю нос рукавом и морщусь, бегло оценивая помещение, в котором оказалась. Плитка на полу потрескалась, штукатурка облупилась. Коридор тускло освещен, стены покрыты следами от грязных рук и потертостями.

Кошмар. Этому зданию давно необходим капитальный ремонт, однако людям, живущим здесь, такие расходы не по карману, а мэру города важнее вкладывать государственные деньги в развитие центральной части Спрингфилда. Что творится на окраинах, кажется, не его ума дело.

Того, что вижу на первом этаже, для меня достаточно. Дальше я даже не поднимаюсь. Просто затихаю и жду, когда услышу звук мотора уезжающей машины. На это уходит куда больше времени, чем я думала понадобится. Наверное, «Любимая» затянула с выносом мозга, раз брюнетик так долго не сваливает.

Около десяти минут я стою в вонючем, темном коридоре и заклинаю удачу, чтобы ни один житель этого дома не вышел сейчас из квартиры и не застал меня здесь в этом ярком, пафосном и откровенном наряде. Когда же Мустанг наконец покидает бедный район, я с облегчением выбираюсь на улицу, делаю несколько глотков свежего воздуха и звоню Джорджу.

Моему водителю требуется всего две минуты, чтобы подъехать ко мне, ведь все это время он ехал за нами и остановился за пару кварталов, чтобы МП не задавался вопросом, откуда в этом районе может находиться машина бизнес-класса.

Я запрыгиваю в теплый, комфортный салон, сбрасываю туфли и устало откидываю голову на подушку сиденья.

– Домой? – уточняет Джордж, но я медлю.

Отвечаю с неохотой лишь спустя минуту:

– Домой.

В элитный коттедж. На противоположной стороне Спрингфилда. В районе, где может себе позволить приобрести недвижимость только элита города. Дом слишком большой для меня одной. До гулкого эха просторный. Стильный, современный, роскошный, идеальный… По словам риелторов, мечта любого человека.

Да, когда-то и я думала, что это моя мечта. Однако я ошибалась.

Войдя в свой шикарный дом, я, как всегда, не испытываю ни капли трепета. Внутри сплошная тишина и пустота — эти две подружки всегда навещают меня, стоит остаться в одиночестве. Сбрасываю шубу, платье и нижнее белье по пути до своего шикарного душа. Включаю горячий поток воды и смываю с себя всю грязь и усталость, накопившиеся за последние сутки. Вытираюсь насухо, кутаюсь в черный махровый халат и отправляюсь на свою шикарную кухню, где ни разу ничего не готовила. Открываю холодильник и не нахожу в нем ничего, кроме содовой, колы без сахара и нескольких бананов.

Я все еще сыта после маффинов, но достаю один банан, а из выдвижного ящика — тонкую разноцветную свечку с зажигалкой, которые купила вчера, и направляюсь к столу. Избавляюсь от кожуры и втыкаю свечку в фрукт. На праздничный тортик слабо похоже, но лучше, чем ничего.

Поджигаю фитиль и смотрю на то, как играет пламя. Загипнотизировано, обездвиженно, погрузившись в свои мысли и вспоминая… Оживаю, лишь когда вижу, что свеча почти догорает и огонь вот-вот коснется банана.

Закрываю глаза и… нет, не загадываю желание. В этом нет смысла. Оно не свершится. Я просто тихо шепчу, слыша в уме ласковый голос самого любимого в мире человека, который каждый год в этот день говорил мне:

– Feliz cumpleaños, mi corazón*. [Прим. автора: С днем рождения, мое сердце]

Задуваю очередную праздничную свечу, наполняя воздух запахом гари, и наблюдаю, как теперь, вместо огня, языки дыма извиваются перед моим носом, пробираются внутрь и отравляют сердце неистребимой горечью.

Время не лечит. Нисколько. Оно просто отдаляет от момента, который уничтожил тебя, разделив жизнь на «до» и «после».

Привет, мои двадцать один.

Привет, мои одиннадцать без тебя, mi alma*. [Прим. автора: моя душа]

Ноль реакций. Ноль желаний. Никаких эмоций, кроме всепоглощающей тоски, что ядовитым капканом сдавливает мои внутренности.

Так привычно. Я уже забыла, каково это — жить без хронической боли в груди. Кажется, без нее и меня не станет. Мы одно целое. Неделимое. До самого конца. Но только конец еще не скоро. Жить я хочу долго, до преклонной старости, даже если придется пройти весь этот путь в абсолютном одиночестве.

Эта мысль отрывает меня от витающего в воздухе дыма, заставляя вспомнить про сегодняшнее интересное знакомство.

Ноль радости. Ноль реакций. Ледяную тоску пробивает только слабая искра любопытства вместе с шальным вопросом, причину появления которого я не могу объяснить.

Кто ты, Джереми Дэвенпорт, — мой урок или подарок?

Глава 6

Джереми

– Какой же ты отморозок, Джер!

Громкий, до раздражения звонкий голос сестры — не самый приятный звук в первый час пробуждения в мой долгожданный выходной. И я молчу про то, как бесит появление Лив в моем доме без стука и предупреждения, еще и с оскорблениями в придачу.

– Ты ошиблась адресом? – безрадостно спрашиваю, даже не оборачиваясь к ней. Так и продолжаю наполнять посудомоечную машину тарелками. – Или оставила дома свои манеры? Ах, да… Забыл. Их же нет, поэтому напоминаю: прежде, чем приходить в чужой дом, нужно звонить по телефону или хотя бы в дверь, а не врываться без разрешения.

– Засунь в жопу свои нравоучения и отвечай: какого черта ты наябедничал родителям?!

– Во-первых, убавь громкость голоса, – требую помрачневшим тоном. – Во-вторых, что за бред ты несешь?

– Хочешь сказать, ты не растрепал родителям о моей драке в Эпохе?

– Не растрепал, а просто упомянул в разговоре с папой, когда тот спросил про дела в клубе. Вот и все.

Наконец поворачиваюсь к сестре лицом, встречаясь с ее покрасневшей от злости физиономией. Волосы растрепаны, грудь ходит ходуном, ноздри расширяются. Режим злобного дракона включен, но только почему она злится на меня?

– Из-за твоего «вот и все» мне пришлось выслушивать очередную воспитательную лекцию от мамы, словно я маленький ребенок, а потом папа заявил, что заблокировал мой банковский счет за то, что я опять с кем-то подралась.

– И в чем, собственно, проблема? Считаю, ты это заслужила, Лив. Ты действительно маленький, разбалованный ребенок, который творит, что вздумается, без мыслей о последствиях. А также ты совершенно не думаешь о своем будущем и возможности жить без денег родителей.

– Так ты специально это сделал, да? Чтобы проучить меня за то, что завязала драку в твоем драгоценном клубе?

– Нет, я же сказал, что упомянул в разговоре без задней мысли, но не стану скрывать: я рад, что папа наконец лишил тебя своего финансирования. Это следовало сделать еще несколько лет назад, но ему вечно было тебя жалко. Думаю, ты и в этот раз воспользуешься его любовью к тебе и быстро вернешь доступ к счету. Так что прекрати истерить на пустом месте.

– Я истерю не на пустом месте и даже не из-за потери чертовых денег, а потому что мой суперправильный брат никогда не может встать на мою сторону.

– Это неправда, Лив.

– Правда.

– Нет. Ты просто почему-то всегда видишь во мне своего врага или соперника.

– Потому что так оно и есть! – выкрикивает Оливия, нисколько не удивляя. Она уже не раз выдавала подобные фразы. – Ты всегда против меня, даже не узнав всю суть ситуации.

– Еще раз повторяю: я тебе не враг, но, когда ты вытворяешь очередной беспредел, еще и в моем клубе, я не могу поддержать тебя, уж прости. Нельзя быть такой импульсивной, Оливия, это не доведет до добра. Прежде чем что-то делать, нужно врубать мозги и хотя бы несколько секунд подумать, какие последствия могут тебя ждать, но ты как не думала об этом в детстве, так и не думаешь об этом сейчас. И, честно говоря, мы с родителями уже не знаем, как спровоцировать тебя хоть немного повзрослеть.

– Мы с родителями… – ехидным голосом передразнивает меня сестра, закатывая глаза. – Ну конечно, ты всегда с родителями заодно. Не зря же ты их любимый, идеальный сынок.

– Не начинай, ладно?

– Я и не заканчивала никогда.

– А стоило бы. Я не идеальный, а даже если бы и был… Что тебе мешает хоть изредка радовать родителей отсутствием проблем и побыть покладистой дочерью? Мама с папой обожают тебя, а ты как будто не видишь этого и не ценишь.

– Это ты не видишь многих очевидных вещей, о которых я говорю тебе годами. И, между прочим, это касается не только родителей.

– О чем ты? – хмурюсь, выжидающе глядя на сестру, но она отмахивается.

– Неважно. Не собираюсь тратить время на бессмысленные объяснения.

– Тогда объясни причину нападения на девушку.

– Она сука, а не девушка, а твой дружок — редкостный, неразборчивый кобель, которому не мешало бы вырвать член с яйцами!

Первое утверждение я слышал от самой русалки, а второе знал с подросткового возраста, поэтому решаю не тратить время на споры с Лив насчет ее нелестных высказываний. Продолжаю молча смотреть на нее внимательно.

– Кларк связался и переспал с моей близкой подругой из РокХарта* [Прим. автора: частная академия танцев, музыки и театра в соседнем городе Рокфорд.]А потом как ни в чем не бывало терся об эту суку.

– И?

Мое непонимание повышает шкалу злости Лив.

– Ладно. Скажу так: позавчера Кларк переспал с моей близкой подругой из РокХарта, а вчера как ни в чем не бывало терся об эту суку.

Осознаю, что рискую получить от сестры по лицу, но все же спрашиваю:

– И что во всем этом тебя удивило и настолько сильно разозлило? Ты знаешь Кларка с пеленок и знаешь, какой он, — раз. Твоя подруга из РокХарта не первая из твоих девчонок, с которой переспал Кларк, — два. И даже если не брать во внимание два вышеупомянутых мной пункта, то почему нужно было нападать на девушку? Она-то в чем виновата? Логичнее было бы избивать Кларка, или я ошибаюсь?

– О-о-о, не волнуйся, ему тоже неслабо досталось на улице, уж поверь мне.

– Лив, – неодобрительно качаю головой.

– Ну что, Лив? Он заслужил! А, точнее, давно уже достоин кастрации, но ему повезло, что я слишком милосердна.

Протяжно выдыхаю, продолжая вбивать в сестру сердитый взгляд.

– Ты не ответила на вопрос — в чем виновата девушка?

– В том, что слишком дерзкая и болтливая.

– Кого-то она мне напоминает, – прищуриваюсь, потирая пальцами подбородок.

– Это не смешно. Мы с ней непохожи.

– Так что она сказала?

– Неважно.

– Из-за «неважно» не звереют, как озверела ты.

– Тебя это не касается.

– Меня касается все, что происходит в Эпохе, так что выкладывай. Или я потом все узнаю от Кларка.

– Не узнаешь, он ничего не расслышал. К счастью, – последнее она добавляет едва разборчиво, но мне удается понять и нахмуриться, пристальнее разглядывая крайне негодующее лицо сестры.

А она, кажется, вспоминает вчерашнюю драку и еще больше супится, отводя взгляд в сторону. И вот уж не знаю, что именно вчера выдала русалка Оливии, но от одного взгляда на сестру голову простреливает нехорошее подозрение.

– Ты что, влюблена в Кларка?

Мой вопрос схож с гранатой, внезапно взорвавшейся на кухне. Резко возросшее напряжение, исходящее от Лив, жалит меня физически.

– Будь я проклят! – проведя рукой по волосам, выдыхаю. – Я что, прав?

– Ни черта ты не прав! Не говори ерунды!

– Была бы это ерунда, тебя бы она так не триггерила.

– Меня ничего не триггерит!

– Тогда почему опять кричишь и так сильно сжимаешь кулаки? Мне тоже хочешь сейчас врезать?

– Почему только сейчас? Это мое перманентное желание, – сестра придает голосу насмешки, но ей меня не обмануть. Я знаю ее, как облупленную. И новость о ее влюбленности в моего друга меня совсем не радует. Не столько потому, что мне ведома неспособность Кларка встречаться дольше нескольких дней с одной девушкой и привычка разбивать влюбленным дурочкам сердца. О-о-о, нет! Я боюсь не за Оливию, а за друга.

Моя сестра — коварная, капризная и стервозная гиена. А влюбленная Лив — совсем опасное, неадекватное создание. Стоит Кларку хоть раз оступиться, она без жалости перегрызет ему шею, обглодает все нервные клетки, закусит мозгами, ни разу не подавившись, а затем спокойно переступит через его останки и пойдет искать новую жертву.

– Лив, умоляю, держись от Кларка подальше. Он пусть и ветреный, но хороший человек. Людей спасает, как-никак. Пощади его, – абсолютно серьезно прошу я, а сестра фыркает.

– Больно он мне нужен. Прекрати выдумывать то, чего нет, Джер. Не беси меня еще больше.

– Куда уж больше? От тебя и так искрит во все стороны. И это только доказывает, что я прав.

Оливия возводит взгляд к потолку и то ли громко вздыхает, то ли рычит от негодования, а я начинаю посмеиваться.

– Ты невыносим!

– Не зря мы брат и сестра.

– Терпеть тебя не могу! – топает ногой так же, как любила это делать, будучи совсем маленькой девочкой, и я улыбаюсь еще шире.

– Я тебя тоже люблю моя безумная, влюбленная сестричка.

– Джер! Прекрати! Я ни в кого не влюблена!

– То-то ты так раскраснелась.

– Придурок! – снова рычит она и резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы вылететь из кухни.

– А я думал, мы еще пообщаемся, – смеясь, кричу ей вслед, но в ответ получаю лишь громкий хлопок входной двери.

Вот и прекрасно. Даже не пришлось придумывать способ отвязаться от времяпрепровождения с Оливией. В общем и целом, я люблю с ней общаться, просто не тогда, когда она не в настроении. Это чревато испорченным днем для всех, кто находится в доступном радиусе от нее, а я не могу допустить подобного.

Сегодня очень важный день для нас с Лианой. И я не допущу, чтобы хоть кто-нибудь его испортил. Все должно пройти идеально.

Как в первый раз.

Я позабочусь об этом.

Глава 7

Джереми

Двадцать один год — не просто красивое число, это целая жизнь. Многие люди средних лет не могут похвастаться таким солидным сроком отношений, а мы с Лианой всего в двадцать пять достигли столь красивой, знаменательной цифры.

Мы познакомились в детском саду, когда нам было по четыре года. Разумеется, тогда мы даже не могли подумать, что привяжемся друг к другу настолько сильно, что сначала станем лучшими друзьями, а в подростковом возрасте, — парой.

Этот переход не дался нам легко и быстро. По моей вине по большей мере, ведь не так просто осознать и принять тот факт, что твои чувства к ангелочку, которого встретил, будучи маленьким мальчишкой, резко и бесповоротно изменили настроение.

Сложно было смотреть на нее и вместо маленькой, веселой девочки видеть рыжеволосую красавицу с веснушками на лице и плечах, которые хотелось все собрать своими губами. Обнимать на прощание и ощущать мощный приток возбуждения, который с трудом удавалось спрятать от Лианы. Наблюдать, как она просто общается с другими мальчиками, и чувствовать, что становится не по себе.

До сих пор помню, как взбесился, когда увидел Лиану мило разговаривающей с Грегором Филдом, парнем на два года старше нас и мудаком, который часто задирал ребят помладше. Меня подрывало, пока они стояли вместе, в опасной близости. Лиана слушала бред, который нес Филд, а потом смеялась так мелодично и заливисто, как только она умела.

Я наблюдал за воркующей парочкой минут десять, призывая себя сохранять благоразумие. Но когда их лица оказались слишком близко друг к другу, я не сдержался. Сорвался с места и за считаные секунды миновал коридор, оказавшись возле Лианы с Грегором в крайне неблагоприятном настроении.

В четырнадцать я был еще совсем мальчишкой. Миролюбивым и дружелюбным, а еще худым и ростом всего пять с половиной футов, а это на целую голову ниже Грегора. Однако небольшие габариты и отсутствие опыта в драках не стали для меня преградой с ходу толкнуть Филда в грудь, чтобы отстранить его от Ли, не думая о последствиях. А они нагрянули сразу. В виде отборного мата, сильного хука по моему лицу и ответного толчка в грудь, повалившего меня на пол.

– Боже мой! Джер! – испуганно крикнула Ли, когда я звездой развалился посреди коридора.

Я слышал страх в ее голосе четко, а разглядеть Лиану не мог благодаря крупному телу парня, возвышавшемуся надо мной, словно одна из пирамид Гизы, которые я созерцал в недавнем отпуске с родителями.

Грегор считал, что недостаточно наказал меня за необоснованный толчок. Планировал врезать еще раз, даже успел наклониться и взять за грудки. Однако, когда я уже готовился ощутить новую порцию боли, моя вечно спокойная, изящная девочка с криком запрыгнула на Филда и начала колотить его кулаками.

Я даже не знаю, кто из нас двоих удивился больше? Я, который не предполагал, что Лиана может совершить нечто подобное? Или Грегор, который явно не привык отбиваться от ударов милых девочек и пытаться стащить их со своей спины.

Обычно Лиана и мухе не причинит вреда, а тут вцепилась в Грегора как клещ. Да так, что крепкому парню не удалось избавиться от нее быстро. Пока Филд возился с ней, я успел встать, поймать равновесие и обхватить Ли за талию.

– Прекрати! Отпусти его! – потребовал я.

К счастью, она девочка послушная. Мгновенно расслабила руки, позволив мне оттащить ее от спины парня. К несчастью, Грегор тут же развернулся и, будучи максимально злым, начал надвигаться на нас. Я заслонил собой Лиану, снова готовясь к удару, но за моими плечами явно стоял мощный ангел-хранитель, который решил уберечь меня от серьезных травм.

Неподалеку от нас раздался грозный голос учителя по географии, известного в школе, как самый угрюмый и строгий преподаватель, не терпящий нарушения дисциплины. Мистер Грахам в быстром темпе приближался к нам. Тучный мужчина в рубашке, жилетке и брюках окинул нас сердитым, порицательным взглядом, а после, без каких-либо вопросов и выяснений, приказал всем троим отправиться в приемную директора.

Зная строгий нрав Грахама, мы с Ли сразу покорно выполнили приказ, а Грегор начал возмущаться и предпринял попытку избежать похода к директору, однако добился лишь того, что из нас троих отправился к нему в кабинет первым.

Мы же с Лив остались сидеть в приемной под надзором секретаря, которая умудрялась и на нас поглядывать, и активно бегать пальцами по клавиатуре лэптопа.

– Ты не должна была запрыгивать на него, – вполголоса процедил я, глядя на капли крови на полу, вытекающие из моего носа.

– Что, прости? – прошептала Ли, но я уловил в ее вопросе недоумение с нотами гнева.

– Ты не должна была запрыгивать на него, и у тебя не было бы сейчас проблем.

– Да, у меня не было бы, зато они были бы у тебя. С головой, в частности. Он ведь избил бы тебя, Джер.

– Ну и пусть. Я сам разобрался бы. Ты не должна была вмешиваться, – стоял я на своем, злясь при мысли о том, что она могла пострадать из-за меня.

– Вообще-то, я защитила тебя.

– Тебя никто не просил. Сам справился бы. Защищать меня — не твоя задача.

– А что тогда моя задача? – Она сильно сжала лямку рюкзака и стрельнула в меня недовольным взглядом. – Безучастно смотреть, как тебя избивают? Нет, Дэвенпорт! От меня такого ты не дождешься. И вообще, что на тебя нашло? – Ли устремила на меня пристальный, испытующий взгляд. – Почему ты его толкнул?

– Потому что.

– Это не ответ.

– Мне не нравится Грегор.

– Тебе многие не нравятся в школе, но ты не нападаешь на каждого.

– Потому что никто из них не стоял с тобой рядом в такой опасной близости.

– В опасной близости?

– Да. В опасной. Я решил его подвинуть. И все. Конец темы.

– Нет уж, давай поподробнее. Что с Грегором было не так? Вроде нормально стоял. Мы с ним спокойно общались.

– Скорее, слишком близко.

– И что в этом плохого?

– Что плохого? – неосознанно повысил голос я и поймал на себе предостерегающий взгляд секретаря. – Простите, – пробормотал и вернул внимание к Ли. – Еще чуть-чуть, и он поцеловал бы тебя.

– И?

– Что «и»? Это ненормально.

Лиана издала тихий смешок, правда, во взгляде до сих пор не было и тени веселья.

– Поцелуй девочки и мальчика, которые нравятся друг другу, — это нормально, Джер. Странно, что ты считаешь иначе.

– Так он тебе нравится? – неосознанно сжал кулаки, наплевав на то, что Ли видит мое напряжение.

– Я такого не говорила.

– Но ты была бы не против, если бы он поцеловал тебя?

– Он меня не поцеловал бы.

– Что-то я совсем запутался.

– Я нисколько не удивлена, – устало вздохнула. – Ты у меня тот еще несмышленый олух. Ни черта в этой жизни не понимаешь, – вдруг выдала она, улыбнувшись уголками губ и сбив меня с толку.

– А что я должен понимать, по-твоему?

В ожидании ответа я смотрел на нее так внимательно, как, наверное, никогда не смотрел, чувствуя, что пульс ускоряется от нашего прочного зрительного контакта.

– Если бы ты был чуточку внимательнее и сообразительнее, Дэвенпорт, то не нуждался бы в разъяснениях и давно понял бы, что я не позволю украсть мой первый поцелуй ни Грегору, ни одному другому парню, потому что уже решила, кому хочу его отдать.

В тот момент я реально ощутил себя редкостным олухом. Оказалось, пока я месяцами не решался выйти за границы нашей дружбы, опасаясь, что могу ее испортить, Ли только этого и ждала. Вот дурак! Как только я осознал это, мне до безумия захотелось накинуться на мою девочку с поцелуем, о котором мечтал ежедневно. Но не мог по ряду причин.

Мое лицо было заляпано кровью, на нас пялилась суровая секретарша, мы находились в неуютной приемной и вот-вот должны были объясняться перед директором. Я ни за что не допустил бы наш первый поцелуй при таких неблагоприятных обстоятельствах. Я хотел, чтобы этот важный момент был романтичным, уютным и красивым, как сама Лиана. Для меня было важно, чтобы он стал идеальным и попал в ее особенный список под названием «Семь минут», состоящий из самых запоминающихся событий ее жизни.

Я никогда не видел эти записи Лианы, только слышал о них, ведь часто попадал туда. Наверное, эти загадочные «Семь минут» были единственным, что Ли хотела оставить полностью личным и скрытым даже от меня. И я уважал ее решение.

– Нам еще долго ехать?

Вопрос Лианы развеивает облако воспоминаний в моей голове, и я бросаю короткий взгляд на нее.

На ее глазах повязка, которую я надел при выходе из дома, рыжие волосы мелкими завитушками падают на плечи, на лице, как всегда, минимум макияжа, а тело облачено в нежно-голубое пальто с широкой юбкой до колен.

Укладываю правую ладонь на ее худенькую ногу и отвечаю:

– Нет, почти приехали. Осталось потерпеть немного.

– Я не то что бы мучаюсь, – улыбается, удобно развалившись в пассажирском кресле и накрывая мою руку своей. – Только если от любопытства. Куда ты меня везешь?

– Совсем нет предположений?

– Честно говоря, нет. Мы ведь каждый год покидали Спрингфилд в этот день, поэтому понятия не имею, что такого интересного ты организовал в городе?

Ли права. Каждый год на годовщину мы улетали в путешествие и отрывались там на всю катушку. Изучали страны и города, отправлялись на экскурсии, занимались активными видами спорта и экстремальными развлечениями, много гуляли, танцевали, пробовали что-то новое, вместе выходили из зоны комфорта, встряхивали себя и вносили в наши отношения новые эмоции и впечатления.

Я никого не удивлю, сказав, что быт и повседневная рутина засасывают все пары, а те, что вместе так долго, как мы, особенно. Поэтому мы с Ли взяли за привычку хотя бы раз-два в год вырываться из города, чтобы сменить обыденную картинку нашей жизни, однако не в этот раз…

Месяц назад Лиана сообщила, что не хочет никуда уезжать. Причина тому ужасная, неожиданная новость о болезни ее кузины, которая огорчила и меня.

Вирджиния прекрасный, светлый человек, во многом похожий на мою Ли, как внешне, так и по характеру. Ей всего тридцать. Мать двоих детей, прекрасная жена, сестра и дочь. Сколько ее помню, она всегда вела здоровый образ жизни: правильно питалась, любила устраивать овощные детоксы, занималась пилатесом и бегом. Но все это не уберегло ее от онкологии.

Недавно при плановом осмотре ей диагностировали рак. Эта новость сильно ударила по Лиане, даже несмотря на то, что они видятся нечасто.

Вирджиния вместе с парнем переехала из Спрингфилда в Сан-Франциско сразу после завершения старшей школы. В последний раз мы с ней встречались два года назад, когда приезжали к ней в гости. Лиана хотела сорваться к кузине сразу же, как та сообщила ужасную новость, однако Вирждиния попросила воздержаться от приезда. Пока она занимается активным лечением и проходит химиотерапию, она не готова видеть хоть кого-либо, кроме своего мужа, детей и матери.

Ли отнеслась к ее желанию с пониманием, однако не переставала сильно грустить и переживать за нее. Особенно в первые дни. Сейчас я реже замечаю тревожную печаль в родных глазах, но все равно бывает. И не знаю, как и чем ей помочь. Могу лишь поддержать, утешить и выполнить любое пожелание Ли, которое она озвучит, лишь бы она чувствовала себя лучше.

По этой причине в этом году мы остались в Спрингфилде. Ли не была готова беззаботно веселиться в отпуске, пока ее кузина борется за жизнь. И я полностью ее понимаю. Я бы тоже не смог. И, наверное, так же, как Лиана, стал бы работать еще больше, пытаясь таким образом абстрагироваться от печальных мыслей. Любимая работа действительно ей помогает, но сегодня я хочу быть тем, кто отгородит ее от всего мира и грусти. И сделаю это более приятным способом.

Доехав до нужной локации, я паркую машину возле дома, выхожу и помогаю Ли выйти из салона.

– М-м-м… Пахнет хвоей и сыростью земли. Ты привез меня в лес?

– В самый мрачный и дремучий. Сейчас доведу тебя до своей берлоги и обглодаю до костей.

– Такого не было ни в одном дарк романе, который я читала.

Смех Лианы переплетается со звонким пением птиц и легким шорохом наших шагов по узкой тропинке, по которой я аккуратно веду мою «слепую» красавицу.

– Что нам мешает придумать свой дарк роман? – приобняв ее сзади, шепчу на ухо.

– В жизни я предпочитаю добрые сказки с очаровательным рыцарем на белом коне.

– Предлагаешь мне купить меч, доспехи и коня?

– Первые два пункта можно опустить, а вот от милой лошадки я бы не отказалась.

– Милые лошадки срут килограммами. Только больших куч дерьма на газоне нам для счастья не хватало.

– А что? Было бы прекрасное удобрение для моих растений. Натуральное. С пылу с жару, так сказать.

– Каким образом в столь романтичный день нас унесло в тему навоза?

– День не день, если не было разговоров про какашки, разве нет? – продолжает смеяться Ли, повышая шкалу моего и без того прекрасного настроения, и я присоединяюсь к ее смеху.

– Дурочка моя.

Обнимаю Лиану крепче, целую в щеку и приподнимаю, чтобы перенести через ряд упавших с деревьев прутьев. А после ставлю на землю, обхожу и беру за руку, чтобы провести оставшиеся несколько футов до места нашего ужина.

– Кстати, можно сказать, что и в этом году мы не изменяем себе, – остановившись прямо перед Лианой, заявляю я и беру ее за обе руки.

– Ты о чем?

– О том, что мы путешествуем.

– Да? И куда мы улетели?

– В одно из наших самых прекрасных воспоминаний, – неспешно провожу пальцами по бледной, нежной коже от запястий до плеч, а затем наконец снимаю с глаз Ли повязку и расплываюсь в улыбке. Потому что вижу, что Лиане не требуется время, чтобы понять, в каком именно воспоминании из «Семи минут» мы снова оказались.

Ли мгновенно узнает небольшую цветочную поляну, расположенную у озера на территории загородного дома моих родителей. Именно здесь я организовал наше первое романтическое свидание одиннадцать лет назад. И пусть после того вечера мы неоднократно приходили на эту поляну, только сейчас здесь все обустроено так, как в первый раз.

– Джер, я не понимаю, к нам кто-то присоединится? – спросила Лиана, увидев посреди ромашек, васильков и мака два пледа для пикника. Оба забитые одинаковым набором еды, но один плед был расстелен под открытым небом, а второй под шатром, который я ставил больше часа. Спасибо, что папа в итоге помог, и все получилось. Один бы я еще долго мучился.

– Нет конечно, ты что? Мы будем одни.

– Тогда к чему столько еды?

– Я не знал, что ты захочешь, поэтому решил принести все, что ты любишь. Тут есть мои фирменные сэндвичи с индейкой и тунцом, плата из твоих самых любимых сыров, твои любимые фрукты, ягоды, оливки с лимоном и кешью. Ну и, разумеется, брусничный лимонад и грейпфрутовый сок. Воду тоже взял на случай, если не захочешь пить сок или лимонад. Газированную и простую. Лед есть в переносном холодильнике, если вдруг захочешь охладить напиток, – быстро протараторил на одном дыхании.

Я ощутимо волновался, а голос Ли, наоборот, был очень спокойным:

– А зачем два пледа? Нам ведь и одного хватило бы, – отметила она с мягкой улыбкой.

– Я посмотрел прогноз погоды. Сегодня вечером возможны небольшие осадки с вероятностью в пятьдесят процентов. Я хотел, чтобы все прошло идеально, поэтому решил подстраховаться, чтобы нам не пришлось отвлекаться на непогоду и в случае дождя все переносить под навес. Организовал пикник и под шатром, чтобы ты не промокла, и под небом, чтобы во время ужина ты могла смотреть на звезды. Ты же их любишь.

– Люблю… Очень.

Улыбка Ли была прекраснее закатного солнца, скатывающегося к глади озера, а восторженный взгляд — сияющим как никогда.

– Но тебя я люблю в разы больше, мой олух, – она выдала это так легко и просто, как будто признавалась мне в любви ежедневно. Но это не так. Естественно, мы любили друг друга. Как друзья и больше, но мы никогда не произносили это вслух до того вечера.

От шока я замер, ощущая, словно по сердцу кто-то зарядил хлыстом. Оно сорвалось с места и помчалось вскачь, подобно гончей лошади. И бежало, бежало, бежало… С каждой секундой разгоняясь все сильнее, опережая все мои мысли и предположения о возможных сюжетах этого вечера.

Перед встречей с Ли я спроецировал в голове множество вариантов: как быть, если пойдет дождь? Как быть, если не пойдет? Как быть, если будет сильный ветер? А если между нами повиснет непривычная неловкость? Что говорить, чтобы расслабить ее и расслабиться самому? В какой момент лучше ее целовать? И как это лучше сделать?

Я продумал все и, кажется, был морально готов к любому развитию нашего свидания, однако я никак не ожидал, что Ли, с восторгом оглядев двойной пикник, вдруг подбежит ко мне в самом начале вечера и накинется с поцелуем. Сама. Вот так просто. Вот так быстро. Прижмется губами к моим и юркнет языком в мой раскрывшийся от удивления рот, встретившись с моим языком.

Слава всем святым, что я быстро взял себя в руки и отвис. Мгновенно ответил на поцелуй и сжал хрупкую фигуру Ли в объятиях так крепко, как желал этого множество месяцев.

Для нас обоих это было впервые, мы никогда прежде ни с кем не целовались. Я думал, что поцелуй получится робким и неуклюжим, но нет. Видимо, мы с Ли настолько тонко чувствовали и подходили друг другу, что целоваться у нас получалось отлично даже без практики.

– Вау! – выдохнул я, как только мы разорвали поцелуй и соединили лбы. Я наслаждался новыми ощущениями. Губы покалывало, в груди все горело, а сердце бомбило так, что стучало даже в ушах.

Однако даже сквозь этот бешеный стук я сумел расслышать Лианин шепот:

– Ты у меня такой дурачок.

– Потому что слишком заморочился в желании сделать все идеально?

– Да.

– Разве это плохо?

– Это не плохо, а бессмысленно. Ведь с тобой я люблю не только звезды, но и дождь, снег и град. Что бы ты сегодня ни организовал и чем бы нас погода ни порадовала, я все равно была бы счастлива.

Ли отодвинула голову назад и посмотрела мне в глаза, а у меня даже дыхание перехватило от вида, как они у нее блестят.

Она действительно была счастлива. Так сильно, как, наверное, никогда. И оставалась счастливой, даже когда грянули не просто «небольшие осадки», а шквальный ливень с сильнейшим ветром, который в итоге снес не только наши два пикника, но и частично разрушил шатер. Но нам обоим было на это плевать. Мы ворвались в дом насквозь промокшие, но смеющиеся и до безумия влюбленные. И не отлипали от губ друг друга до позднего вечера, когда настало время возвращаться в город.

В этом году я с точностью повторил наш первый двойной пикник даже несмотря на то, что в этом не было необходимости. С погодой нам повезло. На небе ни намека на облачко, ветра тоже нет. Температура воздуха максимально комфортная. Свежо, но не холодно. Идеально. Причем настолько идеально, что Ли начинает дрожать от восторга и, похоже, теряет способность нормально говорить:

– Джер… Это… Это…

– Наше первое свидание, которое ты ждала слишком долго, потому что твой лучший друг был несообразительным олухом.

– Боже мой, – ошеломленно выдыхает она, оглядывая поляну. Ее зеленые глаза не просто блестят, а наполняются слезами, которые быстро скатываются по щекам.

– Эй, по нашему старому сценарию не должно быть слез, – напоминаю я, желая поскорее ее обнять, ведь не люблю видеть Лианины слезы, даже если это слезы радости.

К счастью, Ли быстро вспоминает, что нужно сделать. Всего пару-тройку секунд сквозь слезы всматривается в мое лицо, а затем набрасывается на меня с поцелуем.

Одиннадцать лет назад мы были одного роста, мне не приходилось наклоняться, а ей — тянуться до моего лица. Сейчас все иначе, поэтому я обхватываю Лиану за талию и отрываю от земли, чтобы наши лица снова оказались на одном уровне. Она обнимает мою шею руками и врывается языком в рот, а я ей отвечаю. Моментально. Куда более страстно и напористо, чем в детстве. Куда сильнее сжимаю в объятиях и впечатываю в свой корпус. И куда отчетливее чувствую, как сильно стучит ее сердце, пока мы целуемся, а Лиана… продолжает плакать.

Черт!

– Ли, ну ты чего? – зарывшись одной рукой в рыжие кудряшки, успокаивающе поглаживаю затылок. – Не плачь.

– Не могу.

– Ты сейчас затопишь всю поляну.

– В прошлый раз ее тоже затопило, так что, считай, все по сценарию, – бормочет она, коротко целуя мои губы, щеки, подбородок, а я начинаю смеяться.

– В прошлый раз дождь нам дал хотя бы полчаса насладиться пикником, а ты планируешь затопить все в самом начале. До того как я успею сделать кое-что важное.

Ли замирает, переставая покрывать мое лицо поцелуями, и я наконец начинаю испытывать давно забытое волнение, хотя понимаю, что для него нет поводов.

Я уверен в нас с Лианой, как ни в чем другом в своей жизни.

– Пожалуйста, прекрати плакать, потому что я сам хочу внести некоторые коррективы в это воспоминание, – с улыбкой прошу я и аккуратно опускаю Ли обратно на землю.

– Джер?

Слышу в ее голосе недоумение с нотками страха, но не придаю этому значения.

Я уверен в нас с Лианой, как ни в чем другом в своей жизни.

– И я очень надеюсь, что этот вечер тоже попадет в твои «Семь минут», – добавляю я и под пристальным, растерянным взглядом Ли достаю небольшую бархатную коробочку, опускаюсь на одно колено и открываю футляр. – Лиана Беатрис Ардерн, ты выйдешь за меня замуж? – спрашиваю официальным голосом, а в уме усмехаюсь, ведь отчасти не понимаю, зачем вообще задаю этот вопрос? Он ни к чему.

Я уверен в нас с Лианой, как ни в чем другом в своей жизни.

Так я думал многие годы, пока мы были вместе и жили счастливо. Так я думал, пока большинство родственников пилили нам мозг и задавали вопросы о том, когда будет свадьба, а мы с Ли искренне не понимали, к чему нам спешить, ведь нашим отношениям не нужны никакие бумажки. И так я думаю вплоть до момента, когда, стоя на одном колене с кольцом в руках, всматриваюсь в родные глаза Лианы и чувствую, как непривычная нервозность выбирается из глубины и, словно холодная тень, обнимает внутренние органы. А все потому, что не нахожу в зеленом взгляде ни капли прежнего восторга. Там назревает еще больший страх, бесконечная грусть и… необъяснимое мне чувство вины, которому никогда не было места в наших крепких отношениях.

Никогда.

Ни за что.

Это невозможно.

Так ведь?

Так.

Но тогда какого черта вместо ожидаемого, уверенного «Да!» я получаю еле слышное, но столь оглушительное:

– Прости меня, Джереми.

Ее тихий ответ словно подрывает землю под моими ногами, заставляя с громким грохотом падать вниз. Прочь от самого прекрасного воспоминания, что должно было быть у нас с Ли.

Падать в новую главу нашей истории, которая, кажется, может стать для нас финальной.

Глава 8

Аманда

– Отлично, Кайла. Я знала, что ты не подведешь меня и все организуешь, – одобрительно произношу, наблюдая из окна, как таксист сворачивает со Спрингдрайв направо.

– Ты платишь мне слишком хорошо, чтобы я тебя подводила, – усмехается специалист по фандрайзингу и опытный организатор мероприятий.

– Деньги не всегда гарант качества. Ты просто профессионал своего дела.

Это не лесть, а мое честное мнение. Мы с ней сотрудничаем около двух лет, и еще ни разу эта женщина с яйцами меня не разочаровывала.

– Комплимент от тебя? Это что-то новенькое, – в ее голосе отчетливо слышится удивление. – С доброй ноги встала?

– У меня просто хорошее настроение.

– Неужели наконец нашла себе шикарного мужчину, который как следует оттрахал тебя?

Закатываю глаза. Я восхищаюсь ее профессиональной хваткой в той же мере, в какой раздражаюсь из-за железнобетонной позиции «у каждой женщины должен быть мужик». Желательно с огромным кошельком и не менее огромным, рабочим членом.

– Я не ты, Кайла. Секс и мужчины никогда не были причиной моего прекрасного настроения.

– Это говорит лишь о том, что тебе не попадались достойные экземпляры, которые умеют орудовать своим причиндалом.

«Достойных не существует» – мысленно отвечаю я, в реале же молчу. Заранее знаю, Кайла еще не закончила.

– Я в твоем возрасте отрывалась на всю катушку. Не понимаю, как такая роковая красотка, как ты, может быть постоянно одна? – интересуется она с любопытством, а я беззвучно усмехаюсь.

Кайла одна из тех глупцов, кто считает, что красота — это подарок природы, который облегчает существование и стопроцентно гарантирует счастливую личную жизнь. С первым пунктом отчасти согласна, со вторым — никак нет.

Иногда красота — это проклятие.

– Тебе есть еще что сказать по поводу нашей рабочей темы? – спрашиваю, чтобы пресечь ее однотипные попытки поговорить со мной на нелюбимую тему.

В трубке слышится разочарованный выдох.

– Больше нет.

– В таком случае закончим беседу. Мне пора. Будем на связи, – не дождавшись ответа, сбрасываю вызов и, когда машина заезжает на знакомую парковку, обращаюсь к таксисту: – До входа ехать не надо. Остановите здесь.

Покидаю такси, бросаю взгляд на каменное здание и расплываюсь в улыбке. Все-таки я немного приврала в разговоре с МакКайлой. Причиной моего хорошего настроения сегодня действительно является мужчина, просто не в том смысле, в каком имела Кайла. Я банально соскучилась по веселью, хочется побесить Мистера Правильность. И сегодня я наконец напомню ему о себе. Уверена, за целую неделю тишины в его правильной жизни он тоже успел соскучиться по мне.

Продолжая улыбаться, поправляю подол платья и раскрытое черное пальто. На мне сегодня снова мини, но плечи и декольте полностью закрыты. Весь секс платья заключается в том, что черная ткань облепляет меня как вторая кожа. Я полностью одета, но по очертаниям прекрасно видно, что спрятано за материей. А мне есть что прятать. Фигура у меня отпад. Хорошая генетика, плюс годы занятий в тренажерном зале. Еще на пути ко входу в Эпоху мужчины сворачивают шеи. Мне даже оглядываться не надо, чтобы убедиться в этом. И так знаю.

Красота — это инструмент.

Она не раз помогала мне добиться поставленных целей. Если женщины любят ушами, то мужчины — глазами. Одобрительные восклики и предложения познакомиться тому подтверждение, но меня это не интересует. И дело не в том, что у меня уже есть цель, которую я хочу обработать. Меня в принципе не интересуют отношения.

Зачем влезать в то, во что не веришь, правда?

Я считаю хэппи-энды мифами или удачливой редкостью. А так как я не наивная мечтательница и далеко не везучий человек, не вижу смысла просирать свои самые прекрасные годы на мужчину, с которым мы в итоге все равно расстанемся. Напрасная трата времени и энергии. Лучше пустить свои силы на разоблачение еще одного кобеля.

В прошлый раз я пришла в Эпоху после полуночи, оказавшись в элитном и стильном клубе. Сейчас на часах всего девять, Эпоха все еще работает в качестве ресторана, поэтому после прохождения фейс-контроля в холле я натыкаюсь на стенд с девушкой-хостес.

– Добрый вечер, мисс. Вы бронировали столик?

– Нет и он мне не нужен. Я буду прекрасно себя чувствовать у бара, – сообщаю и, прежде чем хостес начнет делать вид, что проверяет в своем гаджете наличие свободных мест у барной стойки, незаметно ото всех вручаю ей стодолларовую купюру.

Девушка не теряется и мгновенно усиливает свою милую улыбку.

– Прошу, мисс. Мой помощник отнесет ваше пальто в гардероб, а я проведу вас, – жестом указывает в сторону бара.

Избавившись от верхней одежды, я благодарю парня и следую за девушкой, хотя и так знаю, куда нужно идти. С памятью проблем не имею. За полминуты пути бегло оглядываю готический интерьер и еще раз убеждаюсь, что со вкусом у МП все в полном порядке. Мрачная, но в то же время уютная обстановка ресторана заслуживает восхищения. Гармоничная противоречивость. Снова.

– Приятного вечера, мисс, – учтиво произносит хостес и возвращается на свое рабочее место, оставляя меня у барной стойки, почти полностью забитой людьми.

Радует, что рядом со мной по обе стороны сидят девушки, а не мужчины. Не хотелось бы сейчас тратить энергию на отражение подкатов. Однако я все равно долго не скучаю. И минуты не проходит, как ко мне подходит харизматичный бармен, с которым мы познакомились на прошлой неделе.

– И снова здравствуй, Кунимицу, – бархатным голосом здоровается Нил, если верить бейджу, прилепленному к черной униформе.

Мужчина чувствует себя за барной стойкой как рыба в воде. Расслабленность в каждом движении, уверенный взгляд, легкая щетина, очаровательная улыбка, светлые волосы связаны на затылке.

Еще в прошлый раз я отметила, что мне бы он очень понравился, не будь он вдвое старше меня.

– А по-английски можно, lisstillo*? [Прим. автора: «умник» на испанском.]– насмешливо спрашиваю, умещая пятую точку на высокий стул.

– Gracias, preciosa*. [Прим. автора: Спасибо, красотка]. Но до умника мне далеко.

– Как и мне до Куни-что-то-там.

Бармен начинает смеяться, обнажая белоснежную линию ровных зубов.

– Кунимицу, – усмирив кратковременный приступ смеха, повторяет он. – Это дьявольская кошка — одна из персонажей игры Tekken.

– Я не знаю такую игру.

Блондин склоняет голову набок, всматривается в мое лицо несколько секунд, а после сокрушенно вздыхает:

– Иисусе, иногда мне становится жаль современную молодежь. Вы не в курсе существования многих легендарных вещей, которые были популярны в моей юности.

– Ты сейчас говоришь как старик. Это несексуально.

– Ауч! – деланно морщится он. – Лучше не говори такое сорокалетним мужчинам. У них могут развиться комплексы.

– Что-то мне подсказывает, что тебя такая участь не постигнет, даже если я скажу, что вижу в твоем носу седой волос.

Он снова смеется.

– В носу — не может быть, а на голове — вполне. Но я только рад этому. На мой взгляд, седина, как и шрамы, украшают мужчину. Ты только представь меня с пепельными волосами. Ух… Это же разрыв всего. От женщин не будет отбоя! – восторженно отвечает он, подтверждая мои предположения.

Ничто не сможет пошатнуть его уверенность в себе.

– Даю руку на отсечение, у тебя и сейчас отбоя от них нет. Так что это за игра такая, о которой ты упомянул? – решаю сменить тему. В моих планах на сегодня нет флирта с барменом, который в отцы мне годится.

– Tekken — видеоигра в жанре файтинг. В свое время мы с друзьями рубились в нее беспрерывно.

– А эта дьявольская кошка, получается, боец с красными волосами? – делаю логический вывод и получаю утвердительный кивок.

Понятно. Нил запомнил меня с прошлого раза не только благодаря броской внешности, но и тому, как активно я мотала из стороны в сторону орущую идиотку прямо перед его носом.

– Надеюсь, сегодня не будет драк? – чуть наклонившись ко мне, вполголоса интересуется он, чтобы не слышали рядом сидящие девушки.

– Только если никто не нападет на меня, – расплываюсь в ангельской улыбке, которая диссонирует с моим темно-красным дьявольским образом.

Бармен засматривается на мои губы, накрашенные помадой в тон волосам, и в голубых глазах нарастает знакомое мне желание, которое мужчина умело контролирует. Молодец. Профессионал.

– Что будешь пить, preciosa? – наконец он задает вопрос, с которого должен был начаться наш разговор.

– Кровавую Мэри.

– Почему я нисколько не удивлен? – весело усмехается.

– И будь добр передай Джереми, что мне нужно с ним поговорить, – прошу я будничным тоном.

На этот раз бармену даже говорить не надо, чтобы сообщить о своем удивлении. Оно написано в его глазах и приподнятых бровях.

– Тебе нужно поговорить с Дэвенпортом?

– У вас тут есть какой-то другой Джереми?

– Нет.

– Тогда к чему вопрос?

– У вас была назначена встреча?

– Да, – лгу не краснея, но с Нилом почему-то не прокатывает.

Начав готовить коктейль, он усмехается.

– Врать не хорошо.

– Почему ты считаешь, что я вру?

– Потому что знаю Дэвенпорта. Он никогда не пропускает встречи, которые запланировал заранее.

– Так позови его, и он ничего не пропустит.

– Его здесь нет.

А вот это неожиданно. Я была стопроцентно уверена, что найду МП на рабочем месте. Он проводит тут пять-шесть вечеров в неделю с момента открытия данной Эпохи. Плюс-минус с восьми вечера до самого утра. Постоянно. Без исключений. Выходные только по понедельникам или вторникам. В уик-энд всегда в клубе.

Откуда мне это известно? Благодаря уборщице, которую я подкупила еще в ночь знакомства с МП, чтобы выудить информацию о ее серьезном трудоголике начальнике. Однако сегодня пятница, а пай-мальчика нет. Странно. Но сдаваться рано.

– Не проблема. Я подожду его, – откидываю волосы за спину и перекладываю ногу на ногу, устраиваясь удобнее на барном стуле.

– Долго придется ждать, – стреляет в меня немигающим взглядом.

– Я не тороплюсь.

– Ты не поняла. Джереми не придет сегодня.

– А когда придет?

– Не знаю. Он передо мной не отчитывается.

Чертыхаюсь про себя. Похоже, мое веселье отменяется. Это расстраивает куда сильнее, чем хотелось бы. Я ведь уже настроилась, и тут такой облом.

– По какому вопросу ты пришла? – интересуется Нил, ставя передо мной бокал с красным напитком, украшенным стеблем сельдерея и декоративным черным флажком.

– Это нормально, что ты такой любопытный?