Читать онлайн Жатва душ 4. Город титанов бесплатно

Как я стал чистильщиком – 3

Короче, и месяца не прошло с момента начала Жатвы, когда жнецы, как я думаю, инопланетные твари, забрали души у 75% человечества. Бездушные превратились в агрессивных зомби. Мне повезло получить от жнецов статус чистильщика 0-го уровня на филиппинском курорте, где я отдыхал с изменившей мне женой Кариной.

За пару дней разошелся с этой стервой, спас сотрудников отеля: сисадмина Макса и электрика Сергеича, – приручил котенка Кроша. Потом угодил в лагерь к Папаше, Павлу Шапошникову, где этот гад решил убить меня, чтобы передать мой статус своей сестре Юлии. Мне вспороли живот, но я выжил и ушел в джунгли.

Правда, и там меня нашли. В критический момент я купил 1-й уровень и талант «Ярость»: когда «активность» падает ниже 50%, автоматически получаешь бонусы к урону и скорости. С помощью таланта и Кроша убил не только ее прихвостней, но и саму Юлию, после чего забрал ее тесак «Клык Рыси».

Потом случайно спас немецкую пару: пилота Дитриха и его жену. В отеле «Калигайахан» нашел сообщество выживших, но вскоре люди Папаши устроили там резню – два десятка трупов, включая детей. А я меж тем смог спасти русскую модель Вику и охранника Рамиза, а заодно приобрел союзника-подростка Эдрика.

Главное – познакомился там с рыжей Лизой Авербух, которая оказалась контролером 0-го уровня. С этим статусом она могла отбирать уровни у претендентов и создавать чистильщиков. Лиза предложила создать общий клан, и я согласился. Клан дает разного рода преимущества и позволяет перетащить с собой в Третью волну соклановцев.

Но это было уже после, а до того я сжег отель «Маглаяг», заработал кучу уников и купил талант «Сокрытие души», с помощью которого мог не только прикидываться бездушным, но и управлять другими зомбаками.

Отправляясь на разведку в лагерь Папаши, чтобы уничтожить его группировку, на побережье я встретил предательницу Карину. Вместе с «гуру» Еремеем, который теперь был претендентом 10-го уровня, Лизой и группой филиппинцев-невольников они собирали дары моря в прибое. Когда я активировал «Ярость» и пошел мочить Еремея, Карина неожиданно встала на мою сторону: хлестнула Еремея кнутом и получила ранение в бок. Я зарубил этого мудака тесаком, но тут же выяснилось шокирующее: прямо во время боя Лиза обнулила Еремея, превратив из претендента в обычную оболочку!

Карина умоляла взять ее обратно, рассказывала, как тяжело ей было у Папаши, где она стала «подстилкой тирана». В итоге я ее пожалел.

На напавшем на нас ползуне 6-го уровня с языком-гарпуном Лиза показала свои боевые качества, лихо пристрелив тварь из дробовика. А потом мы отправились на электростанцию готовиться к войне с Папашей, а Лизу оставили разведчицей во вражеском лагере, снабдив ее рацией.

Ночь с Сергеичем мы провели за крафтом. Наделали оружия на всю команду: «Палицу Сергеича» с уроном 36–48 и эффектами «Отбрасывание» и «Слабое кровотечение», «Викины вилы» со «Множественным протыканием» и «Обездвиживанием», «Тиски Рамиза» – зверское оружие с базовым уроном 36–54, но в усиленном режиме до 108, щит «Железяка» из велосипедной рамы с защитой 145.

Тогда же у меня появился новый талант «Изобретательность» – способность создать любую известную модификацию при отсутствии необходимых материалов раз в неделю. Сразу же использовал и создал «Нагибатор» – эпическое оружие с уроном 240–420, который масштабируется от уровня владельца! В магазине чистильщика для Кроша купил 3-й уровень и талант «Целительное мурлыканье» – способность ускорять регенерацию союзников. За одну ночь котенок полностью исцелил раненую Карину!

После этого я решил собрать орду зомби для штурма лагеря Папаши. Всей группировкой мы поехали на заправку «Севен-илевен», а там оказалась целая экосистема высокоуровневых бездушных под контролем босса, грибника 21-го уровня – огромной биомассы, которая мутировала в подземном резервуаре с дизельным топливом.

Грибник был сложным противником, но я его одолел и получил миллион универсальных кредитов! Плюс взял под контроль девять высокоуровневых зомби, которые ему подчинялись.

Все друзья прокачались после убийства нюхача 17-го уровня, но тут нас окружили филиппинцы во главе с Крисанто Даймандалем – претендентом 17-го уровня. Этот хитрый фил требовал вернуть «украденное» с заправки, но согласился на временный союз против Папаши. Правда, сначала филиппинцы натравили на нас орду высокоуровневых зомби, думая, что мы не справимся. Но я перехватил контроль с помощью «Сокрытия души» и направил орду обратно на них.

Потом был конфликт в команде: Сергеич стал неадекватно себя вести, пришлось его одернуть. А через день филиппинцы атаковали нашу электростанцию. Ночью.

Макс успел подготовить вьетконговские ловушки: яму с кольями на подъезде, шипованные доски с гвоздями в трупном яде, засадные позиции. Но нас все равно застали врасплох.

Крисанто приволок целую армию, требуя контейнер, который Макс и Сергеич сперли у Папаши, и начал пытать электрика. Меня парализовало ударом по башке, но я купил 2-й уровень, частично восстановился, активировал «Ярость» и замочил Крисанто с тремя его парнями. Правда, словил пулю в спину.

В джунглях ко мне подошла моя армия зомби во главе с сержантом Тиджани Бабангидой – амбалом 15-го уровня. Я про него не рассказывал? Блин, это отдельная и долгая история, но суть проста: я начал собирать свою орду зомбаков и дал им имена. Во главе сначала был сержант Афанасий, амбал, но его сместил Бабангида, который всем амбалам амбал!

Вместе с крикуном Витасом они разделали шестерых филиппинских поисковиков. Используя Бабангиду как транспорт, я освободил товарищей. Выяснилась позорная правда о том, почему филы застали нас врасплох: Сергеич бросил пост ради секса с Кариной, а Рамиз проспал дежурство. Крош был тяжело ранен, но контейнер Папаши остановил кровотечение. Есть у него такие целебные свойства.

Потом я организовал из сорока двух зомби настоящую армию с иерархией. Бабангида, как я говорил, стал сержантом, Витас замполитом, нюхачи Голлум и Прелесть ефрейторами, разделил мертвецов на три группы для волновых атак и был готов мстить.

Мстя моя была ужасна, но сначала нашу базу снова атаковали, только теперь это был чистильщик Амир Сабиров. Он думал, что я буду с ним врукопашную драться, а я просто расстрелял его из пистолета. За победу получил 8,381 кредит и талант «Поглощающий щит» – поглощает один смертельный удар в день.

В полночь, готовясь к войне, я потратил больше миллиона кредитов. «Стойкость» и «Мощь» прокачал до 50-го ранга – это максимум. Купил талант «Ветер» за 10 000 кредитов – удвоение скорости передвижения ненадолго. Еще взял «Упокоитель» – кольцо мгновенного упокоения с откатом час, «Цельный доспех чистильщика» с защитой 5 000, камуфляжем и антигравитацией за 200 000 кредитов. Вишенкой на торте – себе 3-й уровень, Крошу 4-й.

В четыре утра пошел штурмовать базу Папаши со своей ордой зомби. Афанасий поджег здание изнутри, создав хаос. Волошин пытался резать «Секатором», Тетыща ставил защитные силовые поля, но мои мертвецы их прижали. Когда Волошин попытался добраться до меня, зомби его порвали. Папаша в отчаянии стрелял в беглецов – Лиза получила три пули в спину, еле спас ее таблеткой исцеления.

Потом подъехало подкрепление врага на грузовике, но и Лиза вызвала мою группу на автовышке. Папаша активировал оружие массового поражения – хрен знает что это было, но «Поглощающий щит» спас мне жизнь, а всех товарищей повалило. В финальной дуэли я в «Ярости» разрубил Папашу на куски. Чистильщик 17-го уровня против 3-го – а все равно я его размазал!

Проверка выживших показала жесткие потери. Карина мертва, ноль активности. Макс и Эдрик при смерти, Вика тяжело ранена, остальные контужены. Единственную таблетку исцеления я потратил на Эдрика – парень заслужил. Крош с улучшенным «Целительным мурлыканьем» подлечил Макса.

Маша рассказала шокирующую новость: Вика Грей, постоянная любовница Папаши, оказалась младшей сестрой Тетыщи! Вот почему этот терминатор служил Папаше – ради семьи. А Сергеич вдруг расплакался по Карине. Оказывается, старый хрыч к ней привязался. Влюбился, седина в бороду – бес в ребро!

За победу над Папашей я получил «Карту Жатвы» – показывает зоны контроля по всему миру. Картинка удручающая: Европа в основном черная – мертвая зона, Россия желто-зеленая – частично контролируется чистильщиками, это дает шанс моей первой жене Свете и сыну Ивану, которых я оставил ради Карины и до сих пор об этом жалел.

Приняв духовную связь с Лизой, я создал пока безымянный клан с лимитом в 30 человек. Лиза спасла Макса, приняв в клан и подкинув уровень. Самым тяжелым было решить, что делать с раненым Константином Бергманом. Маша умоляла пощадить его, объясняя, что он «адаптированный социопат» – логик, а не злодей по природе.

Провели голосование: шесть за жизнь, четыре против, два воздержались. Большинство проголосовало за пощаду, но Сергеич в ярости от смерти Карины пошел добивать Тетыщу. Маша бросилась защищать Бергмана и получила пулю от Сергеича.

Тут произошла мистика: Тетыща воскрес! У него оказался уникальный талант – если рядом кто-то умирает, когда он при смерти, здоровье полностью восстанавливается. Он легко обезвредил Сергеича, но не убил.

При обыске территории нашли спрятавшуюся на вышке Вику Грей. Несмотря на слезы и мольбы, изгнал обоих: и Тетыщу, и его сестричку. Похоронили Машу и Карину. Провели голосование по Сергеичу: убийство невинной девушки нельзя оставлять безнаказанным. Новички требовали изгнания, старые товарищи – прощения.

Принял соломоново решение: изгнал Сергеича из общины, но оставил в клане. Дал ему рацию для связи и отправил искать Тетыщу – пусть искупает вину. В клан «Безымянный» вошли двенадцать человек: я, Макс, Рамиз, Эдрик, Вика из «Калигайахана», Лиза, немецкая пара, доктор Рихтер, Эстер и Бобби Ласкер.

После того как мы с Лизой переспали в джипе… Да, так вышло. Она помогла мне создать клан, я был ей благодарен, плюс давно не было женщины рядом. Не романтика, конечно, скорее потребность в близости перед неизвестностью. Оба понимали, что может не быть завтрашнего дня. Да и… Ну да, было приятно.

После этого я отправился на разведку к тоннелю через горы. У входа обнаружил своих изгнанников: Бергмана, Вику Грей и Сергеича, – которые сражались с локальным боссом, титаном 33-го уровня! Такой вид зомби я видел впервые.

Этот босс был нечто: огромный, сильный. А самое страшное – он взял меня под контроль, заставив напасть на товарищей. Приказал выбить души из Сергеича, Тетыщи и Вики.

А дальше…

Ладно, с этого момента расскажу поподробнее.

Глава 1. Пора валить!

Был у меня один товарищ по имени Генка Птица Говорун… был, потому что хрен знает, жив ли он или уже бороздит просторы Самары в форме ползуна, но был он филологом доморощенным и, поддав беленькой, любил порассуждать о том, что в русском языке все слова с «мужским корнем» умеют описывать и плохое, и хорошее, и какое угодно вообще. Хоть жалуйся, хоть восхищайся – один набор на все случаи жизни. «Хреново», «охрененно», «по хрен», «ни хрена себе», «хреновастенько», «охренеть», «хрен с ним» – универсальный швейцарский нож из одного органа.

А вот «женский корень», уверял товарищ, у нас исключительно про приятное. Тут, мол, никаких полутонов – только вершина блаженства. Все то самое, зачем и живем.

Но Генка Говорун ошибался. Потому что, когда все идет к чертям собачьим, мы ведь не говорим «события развиваются хреново». Мы с прискорбием констатируем: «Все пошло по п…». И это уже совсем другой уровень «блаженства».

А когда совсем плохо, не говорим «крах», «полный провал», «фатальная ситуация», «катастрофа» и «безысходность». Мы говорим просто: «П… ц!»

Не знаю, к чему это вспомнил, да еще и в такой момент, но… да, северный пушной зверек незаметно подкрался, и все пошло по п…е в тот момент, когда я решил, что смогу подчинить титана. Система мне ясно объяснила, кто тут главный, а потом этот босс локации взял и подчинил меня своей воле. В голове сразу зазвучали чужие мысли: титан требовал, чтобы я помог ему выбить души из троих людей возле тоннеля. Заодно гигант призывал других бездушных из округи.

Выронив тяжелый «Нагибатор», мое тело двинулось к сбившимся в кучу Бергману, Сергеичу и Вике. Разум в панике заметался, желая освободиться, будто накрытая банкой муха, но ничего не получалось! Радовало только одно: «Ярость» была на откате, а то страшно представить, на что способен зомби под «Яростью». Да и другие таланты использовать я вряд ли буду, потому что уже не являюсь собой. Скорее всего, буду тупо колотить людей кулаками.

Шаг, еще шаг… уже увереннее, еще увереннее. Теперь – бегом. Тело не мгновенно адаптировалось к своему новому статусу, а мысли продолжали метаться встревоженным роем. Я заметил, что с каждой секундой их становилось все меньше. Еще немного, и я окончательно утрачу разум.

Нужно что-то делать! Вспыхнув и отрезвив меня, паническая мысль начала гаснуть. Я остановился, на миг восстановив контроль над телом, а потом управление снова перехватил гигантский кукловод.

Пятнадцатиметровый титан, навязавший мне свою волю, больше не обращал на меня внимания. По всей вероятности, когда-то это был амбал, но теперь… На горе кожи цвета старого асфальта виднелись костные наросты, а из челюстей выпирали клыки размером с мою руку. Машинально я подметил обрывки одежды и что-то еще, застрявшее между зубов. Сожрал всех в тоннеле, что ли? Причем не только людей, но и зомбаков?

Замахнувшись, он обрушил на людей гигантский кулак… Я понимал, что шансов у них нет, хотел зажмуриться, но даже веки меня не слушались.

Столкнувшись с силовым полем Бергмана, которое защищало троицу, кулак титана хрустнул, его слегка деформировало и отбросило. Ни хрена себе мощный у Тетыщи талант!

Первой меня заметила Вика, толкнула брата, указывая в мою сторону. Сергеич обернулся, расплылся в улыбке, запрыгал, заорал:

– Денис! Мы спасены! Это же Денис!

Я продолжал двигаться к ним. Естественно, они думали, что подоспела подмога…

Сергеич орал:

– Ударь его, отвле… ки… ги… ор… ка…

Слова выплывали будто из ваты, смысл терялся. Тела друзей превратились в тепловые сигнатуры… Еще немного, и я окончательно потеряю себя…

Босс снова замахнулся. Его кулак начал опускаться. Люди бросились врассыпную, и он столкнулся с землей – как снаряд упал, меня аж подбросило.

Я подбежал к Тетыще вплотную, желая его уничтожить. Сверкнули его льдистые глаза… то есть глаз, второй, выбитый, оставался закрытым.

Убить! Вгрызться в горячую плоть…

И вдруг – мощный удар в челюсть, выбивший искры из глаз и дурь из головы. Перехватив контроль над телом, я мгновенно сообразил, что надо отключить «Сокрытие души», чтобы босс не смог на меня настроиться, и стал собой.

– Рехнулся? – холодно проговорил Тетыща, глянул на титана, который только начал разворачиваться. – Добавить?

Я потряс головой, избавляясь от чужой воли.

– Норм.

Прогрохотали выстрелы – это Сергеич с диким ревом разрядил «Скорпион», да и Вика Грей принялась стрелять в титана из бог весть откуда взявшегося дробовика, но огромному бездушному выстрелы были как слону дробина. Вот если «Нагибатор» поднять, будет надежда, что сработает отбрасывание.

Да какой «Нагибатор»! У меня же «Упокоитель» есть! Ну все, хана тебе, чудовище!

Я ухмыльнулся, направив палец с упокоевающим кольцом на босса, и пожелал применить его.

Ш-ш-шух!

Бесшумно надо мной пролетела розовая птица обломинго. Черта с два!

Сфокусировавшись на кольце, я считал профиль и выругался:

– Пи… сы!

Иначе жнецов было назвать сложно, потому что в описании кольца оказалась ма-а-аленькая такая приписка. Гребаное ограничение, которое всплывало, только если задержать взгляд. А я в ту ночь перед битвой с Папашей взгляд на кольце особо не задерживал, ибо биться собирался с живыми, а не с зомбаками.

Упокоитель

Эпическое боевое оружие.

Мгновенное упокоение бездушного любого класса и уровня.

Внимание! Действуют ограничения при применении в бою с боссом любой категории.

В случае, если босс превосходит носителя в уровнях, шанс упокоения снижается на 10% за каждый уровень разницы.

Блин, да сказано же, что могу завалить бездушного любого класса и уровня! Этот, выходит, не любой? Или жнецы переписывают правила игры под себя, как диктаторы – конституцию?

А босс – типа не бездушный?! Да горите вы все в аду! С какого перепугу именно он боссом назван?

Все эти мысли и эмоции пронеслись в голове за долю секунды, потому что некогда было рвать на себе волосы. Полностью развернувшись, титан поднял ногу, желая нас раздавить – мы снова прыснули врассыпную. Отчаянье сменилось боевым азартом, я рванул на титана, мне нужно было обогнуть его и поднять «Нагибатор».

Бдыщ! – титан поставил ногу туда, где я был секунду назад: содрогнулась земля, я покачнулся, но устоял. Казалось, скала подпрыгнула, и за моей спиной обрушилась часть тоннеля.

33-й уровень! Это ж сколько уников отсыплют, если мы эту тварь завалим? Но как, когда у него «активность» 96,98%? Выстрелы Сергеича и Вики сняли с него доли процента! Но мое оружие будет посильнее…

– Пора валить! – во всю глотку заорал Сергеич.

Я, охваченный азартом, был с ним согласен… Хотя не, стоп, о чем он? Валить титана или валить отсюда?

– Что?!

– Валим! – надрывался Сергеич.

– Русский выучи! – выругался я. – Кого валим? Куда валим?

– На хрен! – пояснил он, взвизгнув, когда его снесло воздушной волной от удара кулаком титана по земле рядом с ним, но понятнее не стало.

Я-то считал, что надо все-таки попробовать бездушного упокоить. Ну а если будет ясно, что дохлый номер, вот тогда – валить.

Что касается Бергмана, он, видимо, берег силовое поле на крайний случай, ждал, когда оно восстановится, потому не сближался с Сергеичем и сестрой.

Титан по-прежнему считал высокоуровневого Тетыщу самым опасным и пустил меня себе за спину.

Не оборачиваясь, я бежал туда, где предположительно уронил «Нагибатор». Если «отбрасывание» не сработает, мы просто свалим от титана на транспорте, этот бездушный слишком медленный. Однако остальные решили валить уже сейчас и бросились врассыпную.

Похоже, никто не поддержал мой кураж кончить босса, да и я резко передумал, когда он просто задел меня ступней по касательной и мой показатель защиты почти обнулился. Ну его на фиг, правильно, не стоит рисковать.

Я рванул прочь, от каждого шага титана за спиной вздрагивала земля…

И вдруг со мной начало происходить странное. Сперва мышцы будто отяжелели и стало трудно поднимать ноги, потом тело налилось свинцом, воздух словно загустел, и я прорывался сквозь адское сопротивление плотной среды. Что за нафиг?! Взгляд остановился на «Нагибаторе», лежащем прямо на дороге метрах в семи от меня. Я сделал шаг и больше не смог сдвинуться вперед ни на миллиметр, как ни тужился.

Донесся мат Сергеича, закричала Вика, что-то прорычал Бергман.

Уже понимая, что увижу, я обернулся.

Титан гонял Тетыщу, а тот петлял у него между ног, постреливая куда придется. Ярко-розовая Вика Грей удалилась довольно далеко и сейчас барахталась в десятке метров от джунглей, будто угодила в невидимую паутину. Сергеич барахтался в другой стороне.

Это что получается, попав в зону действия поражающей ауры титана, из нее нельзя выбраться?

А вот хрен вам! Я сделал неприличный жест в сторону неба, откуда за нами наблюдали жнецы, и крикнул:

– Тетыща! Веди его сюда! Беги ко мне!

Ясное дело, что отходить от титана можно на определенное расстояние. Если он приблизится, зона, где я могу находиться, расширится, и я доберусь до «Нагибатора», который стал нашим последним шансом спастись.

– Уезжайте! – ответил мне Бергман и ушел перекатом от летящего в него кулака. – Вон та машина на ходу! Я его отвлеку…

О том, что отойти от титана мы теперь не в силах, он еще не догадался.

– Мы не можем! – крикнул я.

– Он нас не пускает, – задыхаясь, но не сдаваясь, хрипела его сестра.

Сергеич тоже повернулся и попытался сразить титана многоэтажной словесной конструкцией – безрезультатно.

– Веди тварь сюда, мать твою, Тетыща! – повторил я.

Никак не отреагировав, сосредоточенный на противнике Бергман побежал на титана, петляя из стороны в сторону. Тот прыгнул на него – чистильщика спасла бешеная реакция, он откатился в сторону, вскочил и рванул ко мне. Видя, что титан приближается, я побежал к «Нагибатору» и поднял его.

– У тебя есть план? – спросил Тетыща и рванул назад, не дожидаясь, пока титан развернется и снова прыгнет.

– Есть, – сосредоточенно ответил я, направляясь к титану и рассчитывая применить ударно-волновое оружие.

Если не получится, можно спрятаться в тоннеле и дождаться, пока титан уйдет… Хотя, если он уйдет… я посмотрел на Сергеича, которого протащило по земле, и Вику тоже проволокло вслед за титаном. Да что за хрень у него такая? Откуда? Он же бездушный, безмозглый идиот! А тут пахнет технологиями жнецов!

Так, ладно, потом будем разбираться… если выживем. Сейчас тактика.

Если мы спрячемся в тоннеле, он нас вытащит своей аурой. Так что выбора особого нет. Как и шансов. Единственный вариант – протаранить его самолетом или поездом, шмальнуть по нему из гаубицы, но ничего такого у нас не было.

Титан по-прежнему не обращал на меня внимания, гоняясь за приоритетной целью, чистильщиком Тетыщей. Он вел себя предсказуемо, как и подобает боссу, сагрившемуся на самого сильного дамагера.

Я подбежал поближе к титану, собираясь обрушить на него «Нагибатор», но опустил его и отступил. Существовала вероятность, что из-за разницы в уровнях отбрасывания не случится и титана не контузит. Начав долбать бездушного, я превращусь в приоритетную цель и вообще не смогу его бить, мы лишимся минимального… нет – микроскопического преимущества.

Нужно поискать, куда бы отбросить титана, чтобы нанести ему максимум урона и успеть ретироваться. Взгляд скользнул по окрестностям. Дорога, джунгли, тоннель, выгрызенный в скале. Так…

Над тоннелем – вбитые в скалу крепежи с билбордом, на котором белозубая филиппинка одной рукой держит местный шоколадный батончик, а второй, будто подсказывая мне, показывает «о'кей».

Я бросил взгляд на джунгли…

Мать вашу так, гребаные жнецы! На зов босса откликнулись бездушные, что были в зоне досягаемости, и к нам трусцой бежал здоровенный амбал, а за ним угадывался подозрительно резвый шаркун.

– Все в тоннель! – скомандовал я. – Тетыща, веди босса сюда!

Поймав его вопросительный взгляд, я добавил:

– Просто делай, не спрашивай!

Бергман кивнул и побежал в указанном направлении, я устремился следом с «Нагибатором» наготове.

– К тоннелю! – повторил я для Сергеича.

Впрочем, электрик рванул туда без лишних вопросов. Ну а какие могут быть вопросы, когда вон амбал, вон нюхач, вон шаркун, все как минимум 15-го уровня и явно явились по наши души, причем в прямом смысле слова.

Сейчас наше выживание зависело от двух вещей: от того, удастся ли контузить титана, и от того, хватит ли у нас скорости, чтобы выбраться из зоны поражения его ауры, пока он валяется в отключке. Если не получится, мы обречены. Притягивающая аура, или хрен его знает, как назвать эту способность титана, вытащит нас из тоннеля и бросит в горячие объятия босса и его свиты.

Черный зев тоннеля все ближе, ближе. Только бы там внутри не было бездушных!

Первым в черноте растворился Сергеич, потом Вика, а когда до спасения осталось метров пятнадцать, я подбежал сзади и ударил «Нагибатором» в икру титана: тварь покачнулась с поднятой ногой, но устояла. Оперлась на две ноги, развернулась, переагрившись на меня, и на мгновение вроде даже офигела.

Тетыща тем временем отбежал к тоннелю и исчез.

– Наху-ум Панганиба-ан! – заорал я, ковыряя ногу высотой с фонарный столб и ощущая себя муравьем, кусающим слона.

Не срабатывает, гадство! Наверное, слишком велика разница в уровнях… Черт, но ведь в описании было сказано, что должно сработать вне зависимости от…

Бум! Удар неимоверной силы, и я полетел лицом вниз, не выпуская «Нагибатор»…

Шмяк! Боль разлилась во всем теле, брызнули слезы…

Донесся мат Сергеича, закричала Вика.

Гребаный великан просто дернул ногой, и меня приложило о ту самую боковую скалу, которая закрывала обзор, когда я сюда шел.

Тряхнув головой, я восстановил поплывший фокус, всмотрелся… Мать твою! А вот и титан движется, закрывая собой целый мир – медленно, но неумолимо. Его туша то делится на три титана, то собирается воедино. Вот он поднимает ногу, чтобы раздавить меня… Грязная стопа с шевелящимися пальцами ближе, ближе…

Все, что я успел – встать на четвереньки. Пришла громкая и четкая мысль: «Какой бессмысленный конец!»

И вдруг будто бы само пространство восстало, ринулось навстречу стопе. Она натолкнулась на невидимую преграду, и титан пошатнулся, начал заваливаться, а рядом со мной образовался Тетыща со спасительным силовым полем.

Когда гигантская туша рухнула, сотрясая землю, от вибрации нас аж подкинуло. Ненадолго поднялась пыль, лишая видимости.

– Все, «Экрана» больше нет, – констатировал Тетыща. – Но есть…

В следующее мгновение он, не договорив, вдруг подхватил «Нагибатор» и устремился к распластавшемуся на земле титану, копошащемуся в попытке подняться, как огромный жук.

Бум! Бам! Хрясь! Тетыща замолотил по титану «Нагибатором», а я поднялся и, пошатываясь, поплелся к нему.

Вдруг титан вздрогнул и отлетел к тоннелю, приложившись к скале со всей силы и спровоцировав камнепад. Видимо, отбрасывание все же сработало из-за меньшей разницы в уровнях между Бергманом и титаном!

Когда осела пыль, я увидел Бергмана, поднимающегося рядом со мной.

– Четверть здоровья у титана снесло, – сказал он, протягивая мне руку. – Крутую дубинку ты слепил, Денис. Но этого мало, нам его не одолеть.

Я с благодарностью принял протянутую ладонь и поднялся.

– Валим в тоннель.

Прищурившись, я вгляделся вдаль и увидел, что тоннель частично перекрыт ногой бездушного, которого, вопреки моим расчетам, не бросило на штыри билборда.

– Идти можешь?

– Постараюсь.

Шатаясь из стороны в сторону, я побежал за Бергманом, с трудом перелез через голень титана и рванул в спасительную черноту. Сознание вернулось, и проснулась паника – я сомневался, что удерживающая нас аура позволит уйти.

На скольких метрах от него меня начало тормозить? Сорока? Пятидесяти? На каком расстоянии мы будем в безопасности? Успеем ли его преодолеть, пока тварь в отключке?

Потому я собрал в кулак волю и последние силы и, огибая навсегда остановившиеся покореженные машины, припустился вперед, к спасительному свету в конце тоннеля, который слепил, вышибая слезу. Бергман убежал далеко вперед, и вскоре я увидел его темный силуэт на выходе.

– Похоже, прорвались, – констатировал он и уперся руками в бедра, пытаясь отдышаться.

Первым делом я просмотрел свой профиль и понял, что «активности» у меня осталось пипец как мало, всего-то 58%, но прямо на глазах усиленная регенерация добавила процент. А еще я заметил, что Бергман дышит часто и тяжело, то и дело смахивая пот, катящийся градом.

– Прорвались, – сказал он и, озираясь, позвал: – Тори? Михаил?

– Можно выходить? – осторожно донесся голос Сергеича из джунглей.

– Мы вне опасности, – сказал Бергман и позвал: – Тори?

Из кустов, приплясывая, к нам вышел Сергеич, а затем дочь-сестра Бергмана, кутающаяся в разорванное розовое парео. Сергеич подошел ко мне, но брататься не стал, правильно оценивая мое состояние.

– Эк тебя потрепало! – окинул меня оценивающим взглядом Пролетарий. – Вот уж не думал, что так скоро свидимся.

– Не дал я тебе на воле погулять, Никитка-хер-на-нитке? – усмехнулся я.

– Да что ты, я не жалуюсь! Наоборот, рад!

Я просто кивнул ему и обратился к Бергману:

– Как ты узнал, что мне надо дать в морду, чтобы привести в чувство? Это как-то отображается в профиле?

Тетыща кивнул, повертел головой, выискивая бездушных, но свита титана за нами не последовала.

– Да, отображалось в твоем профиле и было разъяснено, что и почему. Вроде как ты замаскировался под бездушного, и это позволило боссу привлечь тебя в свой конгломерат.

Общаясь с нами, он одновременно высматривал зомби. Причем бдел без тревоги, будто реагирующая на движение турель, готовая встретить противника огнем.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Зачем ты спас меня, когда логичнее было убежать?

– Затем, что люди должны держаться вместе, так проще выжить, – безапелляционно заявил Тетыща и посмотрел на Вику Грей, что не решалась подойти и смотрела в землю. – Ты сильный боец, нет смысла воевать с тобой, правильнее попытаться заполучить тебя в союзники.

– Отличная логика, главное, понятная, – проворчал я и наконец огляделся.

Насколько я понял, тоннель прошивал скальную породу метров на сто пятьдесят. Но неужели это все? Отчего же тогда столь низкие горы считались неприступными? Я посмотрел назад, на поросшую джунглями гору.

Вика Грей будто озвучила мои мысли:

– И это весь тоннель?

Я поймал себя на мысли о том, что мы с Кариной прибыли сюда ночью (как давно и в то же время совсем недавно это было!) и я проспал момент, когда мы тут ехали. Но, если бы не спал, все равно бы мало что увидел. И да, неприступные горы я представлял себе иначе.

Бергман объяснил, указывая на закругление дороги, теряющейся в лесу.

– Там дальше ущелье, вдоль него вьется серпантин. А потом еще один тоннель и серпантин, спускающийся вниз по склону. Всего гряда километров пять-семь в ширину.

– Так что тоннелей типа два, – сказал Сергеич. – Если тебя на тачке везут, а не ты сам рулишь, то тут охрененно красиво – просто отвал башки, особенно на том самом склоне.

Оказавшись в относительной безопасности, я наконец смог задать вопрос, который крутился в голове:

– Народ, а что вы тут вообще делали? Как встретились? На фига связались с титаном? Это же самоубийство чистой воды.

Тетыща посмотрел на Сергеича единственным глазом, и тот пожал плечами:

– Ну а что? Я бы один не выжил, а Константин не просто чистильщик, он сильный и защита у него ого-го! Потому нашел его с Викторией и прибился.

– А нам отказываться было не резон, – сказал Бергман. – Каждый человек усиливает группу в той или иной мере.

– Тем более наш, – издала смешок непонятно почему ежащаяся Вика Грей. – Дед-пердед смешной, матершинник. Частушки сочиняет. Не такой скучный, как Костик.

– Затейник тот еще, – согласился я и посмотрел на Бергмана. – В город решили пробиваться? Зачем? Тут же еще два отеля не до конца разграбленных.

Тетыща на мгновение замешкался, как будто решая, стоит ли говорить правду.

– В городе есть аптеки, – наконец произнес он. – Настоящие, не гостиничные. Там должны быть… специальные препараты.

Я понял, о чем он говорит. Взглянул на Вику Грей, которая сидела, обняв колени, и мелко дрожала, хотя было довольно тепло.

– Ломка? – тихо спросил я.

Вика Грей зябко поежилась, а Тетыща кивнул.

– Но она же претендент? – удивился я. – Повышение…

– Повышение уровня лечит травмы и болезни, но не зависимости, – перебил Бергман. – Не понимаю почему, но факт остается фактом. Возможно, система не считает это угрозой для жизни. Алкоголизм, наркомания, тяга к никотину – все остается. Новый уровень максимум снимает симптомы, но ненадолго. Вика держится из последних сил, без дозы она скоро станет неуправляемой.

– А чего ж не сказал мне раньше? – возмутился Сергеич. – Хер бы я тогда с вами пошел! А то – жратва, оружие, чуть ли не танки.

– А ты спрашивал? – коротко ответил Бергман. – Да и я надеялся, что Тори продержится дольше.

Сергеич пожевал губами и буркнул:

– Понятно.

Я кивнул. Теперь ясно, почему они рискнули пойти в город, несмотря на титана. Без наркотиков Вика Грей… да черт с ней, буду тоже называть ее Тори, чтобы не путать с нашей Викой… В общем, Тори скоро превратится в истеричную развалину, а то и вовсе может не пережить ломку.

Честно говоря, второй вариант меня устроил бы больше, чем возня с наркоманкой. Ведь если торчок не хочет исцелиться, ничто его не спасет, хоть сколько его прокапывай.

– И что, – спросил я у Бергмана, – ты так и будешь шагать по жизни, выискивая для нее дозу?

– Я хочу з-завяз-зать, – простучала зубами Тори. – Так я просто з-загнусь, а если понижать дозу, будет не так больно. А потом Костя меня под капельниц-цу положит, он это умеет.

– Если она еще раз прикоснется к наркотикам, – отчеканил Тетыща, – я сам ее пристрелю. Добью, чтобы не мучилась и не была балластом.

Взгляды брата и сестры встретились, и Вика потупилась, закусив пухлую губу. Похоже, Бергман поставил ей условие и решительно был настроен оборвать ее жизнь, если сестра выйдет из-под контроля. А Вика… то есть Тори согласилась, поскольку деваться ей некуда. После Жатвы не пофестивалишь.

Ладно, хрен с ними, это не мои проблемы. Меня больше волнует, что делать дальше.

Назад идти пока нельзя, с той стороны тоннеля беснуется титан, аж сюда доносится его рев. Назад никак не попасть, с кланом не связаться, потому что рация не добивает до базы.

Короче, нужно думать, но что я знал точно – нянчиться с наркоманкой и попусту рисковать мне ни к чему.

Глава 2. А кто тебя спрашивает, дед-пердед?

Словно подтверждая мои мысли, за горным хребтом взревел титан. Босс закрыл собой тоннель так, что мы перестали видеть свет в его конце. Назад никак не попасть, пока тварь не свалит или не издохнет. С кланом не связаться.

Они, наверное, в мыслях похоронят меня… Хотя нет, Лиза почувствует, что я жив-здоров. Ну, почти здоров. Хотя… туплю, по интерфейсу, скорее всего, будет понятно, что со мной, вот только пока клан – нулевка, никакого профиля у него нет.

Это я могу видеть метки на карте, обозначающие каждого соклановца, а они – нет.

Отвлекся на эти мысли, а следом набежали другие: а вдруг непроходимость джунглей преувеличена? Вдруг вполне можно перелезть через стометровую гряду? Пошли бы они нафиг со своей наркоманкой, у меня есть более важные дела. Клан развивать!

Приняв решение, я успокоился и начал перевязывать ребра. Спокойно найду дорогу назад поверху, но раз уж оказался по эту сторону гор…

Не, на фиг. Хрен знает, что нас ждет в том городе. Я собирался одним глазком взглянуть на тоннель, а не пропадать надолго. Да и базу нам нужно обустраивать… Ну вот, мысли по кругу пошли – явный признак временного отупения. Видимо, последствия контроля титаном.

Тот, словно почуяв мои мысли о нем, снова заревел, да так, что мороз по спине пробежал. Откуда титан там взялся? Этого я не знал, а вот что он будет делать дальше – и не хотел узнавать! Скорее всего, пойдет искать пропитание. Может обнаружить нашу базу и уничтожить ее. И хрен с ней с базой, но люди!

Черт, и никак не предупредить наших!

Понимая, что без толку, я все же попытался связаться с ними по рации, но услышал лишь треск.

На месте торчать титан вряд ли будет. Значит, надо дождаться, когда он уйдет, и перемещаться к своим. В том, что будет именно так, я ни на миг не усомнился.

Отставить панику! Нужно просто подождать.

Я достал из кармана сплавившуюся в комок шоколадку.

– Извините, народ, мне надо восстанавливаться, потому я сожру ее в одно жало.

Все уставились на меня, но кусок в горло полез. Поглотил шоколадку, и «активность» подпрыгнула до 72%, а потом стала восстанавливаться медленнее. Недостаточно белка, жиров, витаминов и микроэлементов, чтобы срастить сломанные кости, восстановить поврежденные ткани.

– Что ты собираешься делать? – спросил Тетыща.

– Вода есть у кого-нибудь? – ответил я вопросом на вопрос. – Бутылку выронил, когда дрался.

Тетыща, глядя на меня в упор водянистым, ничего не выражающим глазом, повторил. Сергеич сложил руки на груди, приготовившись ждать. Тори было все равно, ее начинало трясти.

Лгать было не с руки.

– Подожду, когда титан свалит, и вернусь.

– А если он не свалит? – спросил Сергеич.

– Попытаюсь перелезть через гряду подальше от тоннеля.

Сергеич хмыкнул:

– Ну-ну, попытайся.

– Не вижу поводов для иронии. От меня зависят люди, и они в опасности. Как заберусь на вершину, может, смогу с ними связаться. А вы идите, как запланировали. – Я кивнул на Тори. – Вон, у вас человек страдает. Так что там насчет воды?

– Одна бутылка, литр, – ответил Тетыща. – Но ты же с нами не идешь в город, отдавать ее тебе нецелесообразно.

Вместо того чтобы уходить, он уселся на асфальт, скрестив ноги. Сергеич развалился рядом, сунув в рот травинку. Быстро переметнулся, чертов Пролетарий! Мальчиш-плохиш, мать его так.

– Идите, чего вы? – проговорил я.

– Неизвестно, что нас ждет там, – сказал Тетыща. – Пробиваться лучше большой группой, а ты ее здорово усилишь. Так что я посмотрю, получится ли у тебя вернуться, и только тогда уйду.

– Как знаешь.

Сплюнув, я поднялся на возвышенность и окинул окрестности хозяйским взглядом. Позади – покрытая растительностью гора, впереди – закругление дороги, утопающей в джунглях, а много дальше – еще горный хребет.

Где ущелье, которое обещал Сергеич? Отсюда не видно.

Я повернулся к тоннелю. Скала тут была крутой, а дальше, там, где буйствовала растительность, виднелись уступы, между которыми темнели отвесные стены по три метра из скальной магматической породы. Голова еще кружилась, ребра побаливали, но я двинулся вдоль дороги, поглядывая на гору и выискивая пологие склоны.

Ага, вот он! Гору словно разрубили пополам, и между двумя ее частями раскинулось ущелье.

Я направился туда, удивляясь отсутствию бездушных и все больше уверяясь в том, что их пожрал титан и так прокачался.

Растения селились прямо на скале, присыпанной перегноем, корни вились, как гигантские черви. Пришлось попыхтеть, перелезая через них и двигаясь наверх, пока не уперся в отвесный склон, который было никак не преодолеть. Все-таки взобрался на уступ сбоку и посмотрел на дорогу сверху.

При других условиях я бы кайфанул от увиденного: это самое ущелье углублялось, образуя полукругом у подножия скалы бездонный овраг, напоминающий усмешку гигантского монстра. Вдоль него, то выныривая из зелени, то прячась, вилась дорога и виднелся сгоревший автомобиль, а дальше начинался уклон, зеленый, как головка брокколи.

Брокколи… Помню, Карина все время твердила, что брокколи – это суперфуд, и с удовольствием ела его килограммами, но… Она считала, что так проживет дольше.

Не прожила…

Да е-мое! Опять всякая ересь в голову лезет!

В общем, за зеленым уклоном, казалось, блестела синяя полоска моря.

Пнув камень, я выругался и собрался идти назад, когда дал себе по лбу – у меня же доспех с антигравитационными ботинками! Совсем забыл про этот модуль!

Вернувшись к отвесной стене, я активировал антигравы. Мгновенно почувствовал легкость в ногах, словно земное притяжение ослабело вдвое. Сделал несколько пробных шагов по почти вертикальной поверхности – ноги держались уверенно, хотя и ощущалось, как с каждой секундой защита доспеха тает. Даже не объясню, как именно, просто чувствовалось.

Прикинул. Десять секунд действия антигравов – немного, но должно хватить, чтобы добраться до вершины. Начал подъем, считая в уме и осторожно цепляясь за выступы. Раз, два, три… Ноги почти ничего не весили, но приходилось аккуратно перебирать руками – любое резкое движение грозило снести меня от скалы. Пять, шесть, семь…

Осталось совсем чуть-чуть! Восемь, девять… Последним рывком перебросил руки через край и подтянулся, как раз когда действие антигравов закончилось и вес вернулся. Защита доспеха упала до нуля, но я добрался!

С высоты открывался вид на весь остров. Отлично просматривалась курортная зона, наша база… Достал рацию и попробовал связаться с кланом.

– База, прием! – тихо проговорил я в эфир. – Лиза, Макс, Рамиз, как слышно? Прием!

Треск. Молчание. Еще треск.

– Это Ден, я жив, но вернуться пока не могу. Прием.

Никакого ответа.

Огляделся по сторонам. С этой стороны остров действительно выглядел непроходимым – сплошные джунгли и скалы. Зато я различил город в речной долине.

Спускаться пришлось пешком, осторожно цепляясь за выступы. Защита доспеха начала восстанавливаться. К утру будет в норме…

Когда вернулся к тоннелю, Тетыща сидел все так же. Сергеич что-то рассказывал Тори. По всему было видно, что они меня ждут.

Пить хотелось так, что горло будто выстлали наждачкой. Мое возвращение ничуть никого не удивило.

– Что там титан? – спросил я.

– Что-что, орет, топает, – сказал Сергеич и объяснил осведомленность, кивнул на Бергмана. – Вот он к земле прикладывает ухо, слышит шаги.

– Они то удаляются, то приближаются, – отчитался Тетыща. – Похоже, титан никуда не собирается.

Меня посетила мысль, что Тетыща мне врет, чтобы вынудить остаться и тем усилить его отряд, но он добавил:

– Ты сам можешь послушать и все понять.

Следующие полчаса я слушал, как по ту сторону скалы топает титан. Он правда то удалялся от тоннеля, то приближался к нему. И следующие полчаса, и следующие.

Время шло. Солнце закатилось за гору, в которой прятался тоннель, и нас накрыла тень, потянуло сыростью и прохладой. Скоро стемнеет, а проклятый титан все топчется на месте!

От невозможности что-либо изменить я начал звереть. Хотелось прибить Тетыщу и его гоп-команду за то, что они терпеливо ждали и надеялись, что у меня ничего не получится. Так стервятники кружат над раненым зверем, ждут, когда он дойдет до нужной кондиции.

Если ничего не выйдет, все равно с ними не пойду!

Нет, пойду. Не стану разбивать голову назло главврачу. Тем более давно надо было посмотреть, что там, в городе.

Если верить чудо-карте, там есть небольшие зеленые участки – территории, завоеванные людьми. Желтые участки и большие красные пятна, где обосновались зомби.

Странно как-то все, неравномерно. Словно бездушных кто-то загнал в резервации и обнес высоченным забором.

А что, если там твари тридцатых уровней, как тот титан? И такие же чистильщики? Мне с ними никак не справиться! Значит, надо менять стратегию и покупать уровни.

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления.

– Надо выдвигаться, – сказал Тетыща, поднимаясь. – Ты с нами или будешь ждать, когда титан уйдет?

Надо взвесить все за и против. Никакой гарантии, что тварь свалит – раз. Два, я рискую сдохнуть от жажды. Три – «активность» остановилась на 85% и не прибавлялась, мне требовалась сытная еда.

Если пойду с ними, нет никакой гарантии, что нас поджидает смертельная опасность. Возможно, мы, наоборот, станем самыми сильными в локации. Да, соклановцы будут переживать, но Лиза точно почувствует, что я жив, и расскажет остальным. Восстановившись, можно найти в городе брошенную машину и вернуться через тоннель.

Кстати, никакой гарантии, что чисто во второй его части, куда мы еще не добрались. Как ни крути, логичнее пойти в город, так я меньше рискую.

Будто прочитав мои мысли, Бергман сказал:

– Город расположен не возле берега. Пару десятков лет назад прибрежную полосу смыло цунами, и люди переселились ближе к горам. Но там у них было пресноводное озеро, они его раскопали и соединили с морем. В этой рукотворной бухте у них яхты, катера, возможно, какие-то уцелели. Гораздо удобнее взять один и вернуться на курортную часть острова, где нет ничего водно-моторного.

Доводы Бергмана показались мне разумными. Он не был склонен приукрашивать или преуменьшать, а оценивал только голые факты.

– Ночью зомбаки более активны, – сказал я. – Надо найти убежище до темноты и окопаться, потому что неизвестно, с чем мы столкнемся в новой локации.

– Полностью поддерживаю. – Тетыща протянул мне ополовиненную бутылку пепси. – Три глотка, не более.

О-о, ничего более вкусного в жизни не пил! Еле заставил себя остановиться и вернуть бутылку Бергману.

– Я сверху видел сгоревшую машину. Где одна, там и другие. Нужно поискать их, внутри может быть вода, да и выбираться на автомобиле проще.

– Во! – воздел перст Сергеич. – Узнаю гражданина начальника! Правильно: тачка – наше все.

Вика тряхнула грязными спутанными волосами и сложила руки лодочкой на груди.

– Да! Господи, пошли нам машину! Идемте же!

Вскинув руку, я остудил пыл:

– Возможно, нам встретятся зомби. Нужно понять, чем мы сможем им ответить.

Бергман, очевидно, провел ревизию, пока меня не было.

– Два «Скорпиона», двенадцать патронов к ним, – начал докладывать он. – Дробовик, три патрона к нему. Нож армейский, одна штука. Твой «Нагибатор», идеальное оружие ближнего боя, созданное против зомби. Технологии в нем… явно неземные. Видел нечто подобное у себя в магазине, но кредитов, понятно, не хватило.

– Угу, – хмыкнул я.

Делиться подробностями я не собирался, ибо не фиг. Но логику Бергмана стал понимать – конечно, без меня им пришлось бы туго. Стоило немного подождать и исследовать локацию, а не тупо сидеть на месте. Обидно, что повезло Бергману, а не мне, но не фатально. Не Гималаи, как-нибудь найду путь к своим, пусть и не сейчас.

Другое настораживало: внутренний голос вопил, что в город мне идти не стоит, напротив, нужно хоть тушкой, хоть чучелком попасть назад. Но логики в этом не было.

Потому я решил пойти наиболее очевидным путем: вслед за Сергеичем, который пританцовывал и не скрывал радости, что он снова со мной в команде, направился по дороге на восток.

Идти нужно было около четырех километров вдоль ущелья, как он уверял.

Кое-где дорога вилась прямо возле обрыва, огороженная отбойниками, в иных местах роль отбойника выполняла магматическая порода.

Шли настороженно, но в то же время расслабленно – зомбаков нам не попадалось. Ну как бы логично: там, где нет людей, делать им особо нечего. Или они мигрировали поближе к городу, или их пожрал титан. Тут если и остался кто, то только в режиме спячки.

Самое противное: наши с Тетыщей таланты еще не откатились, и столкновений с зомби лучше избегать. То и дело возникала мысль затаиться и отсидеться, но жутко мучила жажда и требовалось поесть.

Вскоре мы добрались до сгоревшего джипа. Он на скорости въехал в отбойник и загорелся. Видимо, водителя Жатва застала в дороге, он потерял душу, разум и сгорел. Вон его обугленный скелет.

Тори, хоть ей и приходилось несладко, держалась, стиснув зубы. Правда, срывалась на тех, кто пытался вступить с ней в контакт. Сперва Сергеич пытался ее развеселить, но он страдал по Карине, и получалось у него не особо весело.

Вскоре наш электрик окончательно впал в меланхолию, забежал вперед и возглавлял шествие, стараясь держаться уверенно. Но голова то и дело опускалась, он начинал сутулиться и шаркать подошвами.

На Филиппинах Жатва наступила в полночь или около того, в это время суток никто здесь не ехал. Автомобиль мы так и не нашли, пришлось добираться до второго тоннеля на своих двоих.

Оказалось, что здесь к нему вел мост над высохшим руслом. Сергеич посветил в тоннель и крикнул:

– Э-ге-гей! Выходите на свет, собаки сутулые!

Мы все замерли, прислушиваясь к звукам. Что-то грохнуло, донеслись шаги.

– Надо Тори повысить уровень, – сказал Бергман. – Тогда ненадолго, часа на четыре, ломка прекратится. Иначе нам придется ее нести.

– Ну а что делать. – Вздохнув, я дал девушке «Нагибатор». – Действуй!

– Надеюсь, кадавры серьезные будут, а то… – с надеждой вздохнула девушка.

Однако выбежал амбальчик пятого уровня, которого она уложила мгновенно, затем шестиуровневые щелкун и шаркун.

Поднять уровень не получилось, слишком прокачалась претендентка.

* * *

Начало темнеть, когда мы обнаружили в километре от выхода из тоннеля съехавший с дороги опустевший автобус и решили обосноваться в нем. Видимо, я был прав: титан стал титаном, сожрав собратьев, и с этой стороны бездушных не осталось.

Но обольщаться не стоило. Безопаснее было здесь, кузов хоть ненадолго задержит тварей. Да и спокойнее как-то.

Что было действительно хорошо – здесь обнаружилась початая пятилитровая канистра воды, и мы наконец напились.

– Значит, так, – начал я, опускаясь на водительское сиденье и поеживаясь от боли в ребрах. – В город нам все равно надо. Не только за… – кивнул в сторону Вики, – за тем, что нужно Вике. Там должен быть аэропорт, морской порт, может, крупнокалиберное оружие. Есть шанс найти других выживших.

– И наверняка группу других чистильщиков, – добавил Тетыща. – Которые вряд ли обрадуются конкурентам.

– Тогда будем осторожны, – пожал плечами я. – У нас есть преимущества. Во-первых, нас никто не ожидает. Во-вторых…

Активировав «Сокрытие души», я почувствовал, как аура вокруг меня изменилась.

– Я могу маскироваться под бездушного. Зомбаки меня примут за своего, и тогда…

Сергеич расплылся в улыбке и начал рекламировать мои возможности:

– Представляешь, Константин? Это ж как партизанить можно!

Я со скепсисом посмотрел на электрика – то ли и правда переметнулся к более, как он считает, сильному, то ли все еще таит обиду на меня за изгнание. Что ж, его выбор.

– Допустим, – сказал Бергман. – Но не партизанить, а произвести оценку местности и сил потенциального противника. А пока… – Он посмотрел на меня здоровым глазом и предложил: – Денис, назад нам ходу нет, по крайней мере пока. Титана не пройти. Раз уж мы тут, нужно проверить город.

– Заодно найти веществ для Тори?

– Пф-ф… – фыркнула девушка, но как-то без энтузиазма.

– Заодно найти веществ, – кивнул Бергман. – А пока надо поспать и восстановиться. Завтра с утра – разведка. Нужно понять, что творится в городе и можно ли там вообще выжить.

– Может, не надо в этот долбаный город-д? – проговорила она, цокая зубами. Внезапно встала, выбежала из автобуса, заходила кругами. – Может, найдем лодку и свалим отсюда к чертовой матери?

– Тори, – терпеливо проговорил Тетыща, выбираясь следом за ней. – Ты знаешь, что без препаратов тебе будет только хуже. А на лодке опасно, мы не доплывем, потому что не знаем ни течений, ни ветров. Это не прогулка по озеру или Дубай Марине, Тори, это открытый океан!

– И что там может быть такого важного в этом твоем город-де? – капризно проговорила Вика, поеживаясь и глядя на меня через стекло. – Я хочу назад, в отель, там есть хотя бы шампанское, а не вот это все!

– Твой брат уже объяснил, – сказал я, наблюдая за тем, как она то останавливается и обнимает себя руками, то вдруг начинает наворачивать круги, не в силах усидеть на месте. – Мы идем за дозой для тебя. Заодно разведаем, что в городе. План, по крайней мере, такой.

Вдруг она застыла, резко повернулась ко мне и взвилась:

– Пошел ты! Заявился тут, умный такой! А сам чуть не сдох из-за своих планов! Если бы не Костик, сдох бы! Сдох! Сдох! Сдох!

У нее дрожали руки, она нервно кусала губы. Ломка набирала обороты.

– Виктория, милая, не психуй, – попытался урезонить ее Сергеич. – Мы же не бросим тебя.

– А кто тебя спрашивает, дед-пердед? – огрызнулась она. – Может, я сама не хочу, чтобы меня спасали!

Сергеич насупился, отошел в сторону.

Тетыща молча наблюдал за сестрой. На его лице читалась усталость – не физическая, а моральная. Сколько раз он уже проходил через это?

– Тори, – спокойно сказал он. – Ты сама не понимаешь, что говоришь.

– Да пох…! Зае… ли со своими спасениями! – Она резко развернулась и пошла к краю поляны. – Всю жизнь спасаешь, не надоело? Пошел на х…!

Я вылез из автобуса и зашагал за ней. Девчонка была на грани срыва, а в таком состоянии могла наделать глупостей – например, убежать в джунгли к зомби. Мне было плевать на нее, но в Бергмане я увидел сильного союзника. А как он поведет себя, если с Тори что-то случится?

– Эй, – окликнул я ее. – Стой!

Она обернулась, и я увидел слезы на ее лице.

– Что тебе над-до?

– Просто поговорить. Без нотаций и планов спасения.

Вика помедлила, потом опустилась на упавшее дерево, я устроился рядом. Сергеич, пошедший за мной, встал в сторонке, внимательно прислушиваясь к джунглям.

– Тяжело? – спросил я.

– Пи… ц как, – призналась она. – И это только начало. Дальше будет хуже.

– А что принимала?

– Всякое. Что подворачивалось. – Она вытерла нос рукавом. – Костик думает, что я дура и не понимаю, но я все понимаю. Понимаю, что он из-за меня чуть не умер. Что из-за меня вы все рискуете. И что, если не найдем дозу, я сорвусь и сделаю что-нибудь совсем идиотское.

Честность неожиданная. Обычно наркоманы до последнего отрицают проблемы.

– Значит, еще не все потеряно, – сказал я. – Способность признать проблему – уже половина решения.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Сергеич издалека. – Не строй из себя психолога, Денис. Мне Карина рассказывала… – Голос его дрогнул. – У тебя самого проблем хватает.

Тоже верно. Наверное. Но Карина, блин, все-таки змея подколодная… Нашла кому мои недостатки сливать! Немного бытового алкоголизма, немного тяги к обильной жратве на ночь глядя… Короче, ничто человеческое… А, ну его к черту, чего прошлое ворошить? Я уже и думать забыл про те свои слабости.

– Завтра пойдем в город, – решил я. – Найдем что нужно. А потом решим, что делать дальше.

Вика кивнула и встала.

– Само собой. Все вы одинаковые – лишь бы решить, что делать дальше. Нет бы просто жить.

Когда мы с Викой подошли к автобусу, Тетыща бросил на нас быстрый взгляд, но вопросов не задал.

– Ночевать будем по очереди, – сказал я. – Вахта по два часа. Я первый.

– Не, я первый, – возразил Сергеич. – Ты еще не отошел толком после титана.

Вспомнив, как Макс вырубился на дежурстве в «Кали», спорить я не стал. И правда, башка гудела, а в ребрах что-то неприятно поскрипывало.

Устроившись на последнем сиденье в автобусе, я вытянулся, закрыл глаза и попытался расслабиться. Металлические пружины кресла впивались в спину. Но сон не шел не из-за этого – в голове крутились мысли о завтрашнем дне, о том, что ждет нас в городе. А еще я не мог не думать о том, как титан подчинил меня своей воле. Если такое возможно, значит, есть существа, способные превратить чистильщика в марионетку. Да уж, веселая перспектива…

Не в силах уснуть, я заметил отблески огня на потолке. Выглянул в окно. Сергеич развел костер и, глядя в стекло, как в зеркало, ножом на сухую сбривал волосы.

Прическа у него была еще с тех времен, когда Волошин срезал «Секатором» часть волос на его темечке, едва не зацепив кожу. За неделю на месте плеши вырос ежик каштановых волос. Сергеич хотел избавиться от седых и обрасти новой шевелюрой, как у молодого.

– Я вам покажу, кто тут дед-пердед, – злобно бормотал он, оголяя череп. Волосы падали к его ногам.

Веки мои сомкнулись сами собой, и последней мыслью было, что остров небольшой, и я все-таки попробую завтра добраться к своим: либо на автомобиле через тоннель, либо на катере.

Глава 3. Давай раскроем карты

Мне снилось, что я дома, в Самаре. Город почему-то разрушен, дома развалены, словно не месяц прошел, а сорок лет миновало. Выцветшие, накренившиеся билборды, провисшие, местами оборванные провода, молодые деревца на обветшалых балконах хрущевок. Отовсюду доносятся стоны.

Я шагал по улице, по которой много раз ходил в школу. Вот магазин, куда мы забегали за чипсами, вот автобусная остановка – ржавая, с проваленной крышей, на которую упал фонарный столб. Мы со Светой жили в более современном районе, но откуда-то я знал, что она где-то здесь прячется, ждет меня.

Вот в этой пятиэтажке, в третьем подъезде.

Сворачиваю во двор, заглядываю в подъезд и ощущаю чье-то незримое присутствие. Зову Свету, захожу в подъезд, и тут за спиной проносится силуэт – вроде человеческий, а вроде бы и нет. Слышится детский хохот, и я понимаю, что это Ваня. Но ему почему-то пять лет, а не восемь. Живой! Дети ведь не теряют души… Или теряют?

Зову сына, иду на шорох в соседнем подъезде и вижу в темноте скрюченный силуэт – и это не ребенок. Мутные глаза навыкате, вытянутый череп… И черты моего Вани! Тварь загрызла и поедает кота, по подбородку бежит кровь. Я ожидаю, что существо на меня накинется, но оно тянет кривые лапки, похожие на птичьи, плачет, стрекоча:

– Папа! Зачем ты нас бросил, папа?!

Оно прыгает на меня, как кузнечик, а я не могу шевельнуться, скованный ужасом. Толчок в грудь…

– Вставай, эй! – Благоухая потом, надо мной склонился непривычно лысый Сергеич. – Почти утро. Твоя очередь дежурить.

Я сел на последнем сиденье автобуса – почти диване. Сергеич, зевнув, устроился рядом и спросил:

– Ты как вообще?

– А ты не видишь?

Сергеич по привычке близоруко прищурился, чтобы считать мой профиль.

– Активность 87%. Почти здоров. Справишься?

И тут донесся душераздирающий стон, как те, что я слышал во сне. Столько боли в нем было, что я передернул плечами.

– Ведьму крючит, – прошептал Сергеич, укладываясь на бок на мое место и поджимая ноги.

Не успел я занять пост на водительском сиденье, как Тори снова застонала, а Сергеич захрапел – вот нервная система у человека! Тетыща тоже спал, откинув сиденье в середине салона и приоткрыв рот.

Вика страдала на переднем, обхватив себя руками и сложившись пополам. Она сипела, мычала, шумно чесалась, дергалась, плакала. Мне подумалось, что, если показывать детям в школе наркоманов в ломке, им вряд ли захочется попробовать. Эх, дура ты, дура! Неужели стоит мгновение кайфа всех этих мучений?

Другой в моменты сильных страданий звал бы маму, Тори бормотала:

– Ко-остик… божечки… помоги, Костик!

А Костик спал и, судя по всему, жалости к непутевой сестре не испытывал – просто не был способен на это. Я старался не смотреть на девушку, вышел под звездное небо и поймал себя на мысли, что не помню, какое сегодня число. У меня был смартфон, где отображались время и дата, но все это стало таким несущественным, что я потерялся во времени.

Приехали мы сюда третьего ноября. Сейчас или конец месяца, или начало декабря – конец сезона дождей. В Самаре, наверное, уже выпал первый снег… Интересно, как там зомби адаптируются к низким температурам?

Вспомнился жуткий сон, и я передернул плечами. То чудовище во сне – вовсе не Ваня, это моя совесть. И пока не съезжу туда, она будет пить мою кровь.

Было тихо. Ни зомбика. Шелестели джунгли. Убедившись в отсутствии опасности, я обошел автобус, съехавший с трассы в бамбуковые заросли. Бампер чуть погнут, фара выбита. Вроде ничего фатального, ехать можно.

Из салона донесся рев Тори, что-то грохнуло, забормотал Тетыща, она перешла на крик:

– Твою мать, я ща сдохну, сделай хоть что-нибудь!

Я заглянул в салон и увидел, как Бергман укладывает дергающееся тело сестры прямо на пол, отстраняется, потирает подбородок. Отчетливо запахло аммиаком.

– Что ты с ней сделал? – не сдержал любопытства я.

– Выключил. – Тетыща приложил два пальца к сонной артерии. – Не всегда получается, если сработало, значит, еще не край. Так лучше для нее.

Даже без сознания Тори дергала руками и ногами.

– Помоги ее вытащить, – попросил Тетыща. – Пусть на улице полежит, здесь ее сложит, и она что-нибудь себе разобьет.

Я взял тело девушки за ноги – парео распахнулось, обнажив ее прелести. Я отвернулся, хоть там и было на что посмотреть. Больше меня волновало другое: она была горячей, как при лихорадке, и мелко дрожала.

Раньше я сталкивался с наркоманами разве что на улице и никогда не жалел их. Зачем жалеть того, кто себя сознательно обрек на мучительную смерть? Теперь же наблюдать мучения молодой женщины было невыносимо – ее стоны прямо в душу проникали, нервы на кулак наматывали.

В отключке Тори провела недолго. Распахнула глаза, оскалилась и прорычала, глядя на меня:

– Ненавижу! И тебя тоже.

– Иди спать, – устало проговорил Бергман. – Это не твоя ответственность.

Что ж, и на том спасибо. Напоследок глянув на обезумевшую от боли Тори, у которой на губах пузырилась слюна, я пошел в салон, переступил через лужу, которую оставила девушка. Интересно, если бы ей-девочке показали ее-взрослую в таком состоянии, она все равно пошла бы по этому пути? И если автобус не заведется, нам придется ее нести – чего очень не хотелось бы.

Я уселся на место Бергмана и сразу же вырубился, но сквозь сон слышал визги и крики девушки.

Разбудило меня солнце, направив луч прямо в глаз. Сергеич все храпел, Тетыща бдел, Тори изрыгала проклятья, выла и рычала. Я вышел из салона и увидел, что Бергман вскрыл багажное отделение автобуса, выпотрошил сумки и чемоданы, нашел платье большого размера и соорудил из него смирительную рубашку, дополнительно связав ноги сестры. Она извивалась, как гусеница – не пытаясь освободиться, а стараясь облегчить боль.

Рядом лежала найденная в чемоданах еда: чипсы, острые фисташки, арахис в шоколаде, сухарики, вода – целых шесть бутылок, шоколадные батончики, а также пакетированный кофе, печенье, вафли, шоколадная паста. Много всего, целый пакет.

– Надо попробовать завести автобус, – предложил я, вскрывая пачку арахиса. – Сколько до города? Километров десять?

Тетыща кивнул.

– Ты уверен, что пронесешь ее на руках все это время? – спросил я, прожевав. – Она ж невменяемая, еще отгрызет тебе, скажем… нос.

– С автобусом хорошая идея, – оценил Бергман, повертел головой. – Где все бездушные? Мне это кажется странным.

– Их съел титан, – поделился предположениями я.

– Но титан – там. – Тетыща кивнул на запад.

– Правильно, тут все сожрал, перелез через горы и пошел искать пропитание.

Лучше бы это было не так! Иначе мой клан в опасности! Но другого объяснения пока не находилось.

– Или просто перебрались поближе к городу, – успокоил я сам себя.

Тетыща молча полез в автобус, устроился на водительском сиденье, провернул ключ в замке зажигания – мотор ожил, зарокотал.

– Прекрасно! – Я потер руки и высыпал остатки арахиса в рот.

Мы собрали съестное, погрузили Тори в салон, положили на пол, и Тетыща сдал задом. Я уселся на кресло экскурсовода, только теперь заметив, что на нем засохшая кровь. Но нигде нет трупов! И костей нет. Или мы просто плохо смотрели?

– Не уезжай, – попросил я, когда Тетыща задом выехал на дорогу. Сразу вспомнилась сцена из «Терминатора», как его прототип преследовал Шварценеггера на грузовике.

Я спрыгнул на асфальт, заваленный ветками, листьями, камнями после урагана, побежал к месту, где стоял автобус, обошел его, но не обнаружил человеческих останков. Их как корова языком слизала! А может, кто-то уже после Жатвы приехал сюда на автобусе, и что-то случилось?

Но что?

Я вернулся на место и поделился соображениями с Тетыщей, тот лишь пожал плечами. Сергеич продолжал храпеть, Тори – хрипеть. Она издавала такие звуки, словно из нее исходили бесы. После всего, что случилось, я легко поверил бы и в бесов, и в демонов, и в чертову преисподнюю.

Спокойно проехать получилось километров пять. Дорога тянулась вдоль горной гряды, то извиваясь серпантином вдоль обрыва, то стекая с холма, то взбираясь на холм.

Мы ехали по довольно опасному участку, когда Тетыща внезапно ударил по тормозам. Автобус пошел юзом, но не впечатался в отбойник и затормозил в нескольких метрах от провала в дорожном полотне. Сергеич с грохотом свалился с заднего сиденья, извергая мат. Вскочил, не понимая, что происходит, ломанулся по салону и чуть не споткнулся о распростертую Тори. Покрывшись испариной, она ненадолго затихла.

Мы с Бергманом вышли из автобуса. Перед нами зиял провал в дороге, совсем не похожий на оползень. Кто-то будто проломил его кулаком, и, рассыпавшись на куски, асфальтовое покрытие съехало вниз по склону.

– Сель сошел, – прокомментировал увиденное Бергман.

– Не похоже, – покачал головой я и указал дальше. – Вон еще один такой провал. Как будто титан, с которым мы сцепились, пытался тут перелезть через гору и обрушил дорогу.

– Или что-то похуже, – проговорил образовавшийся позади нас Сергеич с набитым ртом.

Бергман изобразил эмоцию, дернув бровью над здоровым глазом.

И действительно, что здесь происходит? Зомби нет, людей нет – роботы тут, что ли? Где все? Я мысленно развернул карту: все было по-прежнему – красные пятна зомби, желтые прожилки между ними, зеленые пятна людей. Насторожило то, что те и другие имеют неизменные границы. Зомби на своей территории, люди на своей. Хотя это логично… Нет, не логично, потому что кто-то все равно одержал бы верх.

Сергеича больше волновало другое:

– Это че, нам теперь надо делать волокушу и тащить наркоманку? Я не буду. Я в нее дурь насильно не запихивал.

Бергман еще раз сказал:

– Никто не просит. Это моя зона ответственности.

Он подошел к обрыву ближе, посмотрел на перешеек, по которому можно было пройти вдоль скалы, сел на корточки, изучая провал, и констатировал:

– Как будто и правда кто-то специально ударил огромным молотом и обрушил дорогу.

– Мне это не нравится, – проворчал Сергеич. – Я вообще назад пошел бы, город этот мутный. Титан, наверное, уже свалил.

– Это твое право, – отчеканил Тетыща. – Я иду в город, осталось километра два. Три – максимум. Денис?

Интуиция говорила, что не надо туда соваться. Там нас может ждать что угодно, в том числе второй титан. И второй Папаша. Но жаба душила, шептала на ухо, что мы почти пришли. Осталось аккуратно и незаметно просочиться на окраины, одним глазком глянуть. И в случае опасности отступить. А если одним глазком и аккуратно, то машина нас выдаст, так что придется минут сорок идти пешком. Не беда – еда есть, вода есть, я почти восстановился. Буду помогать Бергману, чтобы не терять в скорости.

Выгнувшись дугой, как гусеница, Тори заорала, а потом завыла.

Эхо ее голоса долго металось в ущелье.

– Да заткнись ты! – рыкнул Сергеич и посмотрел на Тетыщу жалобно. – Ее можно как-то заткнуть? Она нас выдаст! Зомбаков призовет… или еще кого.

Бергман сел рядом с сестрой на корточки и отчеканил:

– Тори, если не замолчишь, я заткну тебе рот.

Ее глаза распахнулись, в них полыхнула звериная ярость, но девушка знала, что слова брата – кремень, и процедила:

– Постараюсь. Мне так больно! Нестерпимо больно!

– Молодец, спасибо. Мне вовсе не хочется исполнять угрозу. Просто кричать опасно. Нас может услышать враг.

Тори стиснула зубы и затихла, но дышала она часто, с присвистом, и шумно сглатывала слюну. Бергман сжалился и попытался напоить ее спрайтом – один глоток она сделала, а второй не смогла, горло свел спазм.

Мы с Бергманом связали носилки из пляжных полотенец и сперва сами прошли по узкому сохранившемуся краю дороги, потом понесли Тори. Все это время Сергеич ворчал и предлагал сбросить балласт. Другой на месте Бергмана его давно прибил бы, но терминатор на то и терминатор, чтобы выполнять свою функцию безупречно. А функция его – оберегать сестру. Эта безупречность мне в нем и нравилась, и отталкивала одновременно.

Перейдя из условно безопасной зоны в условно опасную, я предложил:

– Константин. – Тетыща обернулся. – Возможно, нам придется сражаться бок о бок. Давай раскроем карты и покажем козыри. Нам-то делить нечего. Я видел у тебя что-то типа «гарпуна», силовое поле и… не знаю, как назвать. Когда умерла Маша, ты, как говорит Сергеич, выздоровел весь. Что это было и как работает?

Бергман принялся загибать пальцы.

– В свою очередь, ты можешь призывать зомби и управлять ими. Также у тебя что-то типа Папашиного «Отражающего щита», я видел, как ты попал в зону поражающего воздействия и выжил…

Соединив большой и указательный, он, не заметив этого, замер, показывая «Ок» и пытаясь вспомнить, что я еще умею.

– Еще ты быстро перемещаешься и впадаешь в состояние берсерка.

– Все правильно, – кивнул я. – Еще у меня есть доспехи, срезающие урон, повышенная регенерация и «Проницательность» – кое-что, не влияющее на боевые навыки. Раз уж мы заговорили о боевых талантах. Зомби я могу управлять два часа, откат – десять. Талант уже доступен. Щит не отражающий, а поглощающий – разовый урон поглощает. Уже могу использовать. «Ярость» – способность входить в состояние берсерка, чем больше я получил урона, тем дольше оно длится. Не константа. Откат – сутки. Могу пользоваться. Еще есть «Ветер» – удваивает скорость передвижения, но ненадолго, и слава богу, а то голова кружиться начинает. Откат пять минут. Еще я могу упокоить любого зомби, но на боссе может не сработать, что и случилось с титаном.

Проскользнула мысль, что будь я повыше уровнем, все получилось бы, но я отогнал ее и продолжил:

– Еще я «Мощь» и «Стойкость» прокачал до максимума. Теперь я вдвое сильнее среднего человека, а оружие в моих руках в два раза эффективнее. Ну и неубиваемость это дает… половинную. Меньше урона получаю.

Тетыща молча слушал, только ноздри его раздувались. Когда я закончил, он спросил без тени эмоций:

– Про базовые таланты все понятно, мы тоже их прокачивали, но… – Он пожевал губами, формулируя мысль. – Ты же третьего уровня. Как тебе удалось…

Так-так-так. Вот опять неувязочка. Неужели сложно догадаться? Или у остальных как-то по-другому?

– Обыкновенно, – ответил я. – Не покупаешь уровни и все.

Или мне показалось, или на лице Тетыщи мелькнуло удивление.

– А очки упокоений как же? – спросил он.

– С этого момента поподробнее.

Вот оно! Я так и знал, что есть иной способ прокачки, но мне он почему-то не открылся.

– Тебе они не начисляются, что ли? – Голос Бергмана звучал холодно. – Убил равного по силе зомби – получил очко упокоений. Когда их у тебя 169, уровень повышается автоматом. Можно их покупать, но это дорого, только поначалу нормально.

Вот теперь обидно стало. Чертова система одарила меня одним, но забрала другое! Вот почему никому не пришло в голову прокачиваться, не повышая уровень! Они просто не могли.

– А ты собираешься повышать уровни хоть когда-нибудь? – спросил Бергман.

– Да, скоро это будет необходимо. Давай перейдем к тебе. Выкладывай козыри.

Бергман остановился, посмотрел на меня единственным глазом.

– У меня есть три основных таланта, – сказал он размеренно. – Первый – «Гарпун». Создает проецируемое оружие дальнего боя. Урон высокий, точность абсолютная на дистанции до сорока метров, позволяет зацепить и подтянуть к себе цель. В «Мортал Комбат» играл? – Я кивнул. – Вот как Скорпион. Откат – два часа. Второй – «Экран». Защитное силовое поле, способное выдержать огромный урон. Радиус – до двадцати метров, можно защитить группу. Откат – четыре часа. Третий…

Он помолчал, взвешивая, стоит ли продолжать.

– «Дыхание смерти». Способность поглощать жизненную активность умирающего союзника и полностью восстанавливаться.

– А если сдохнет враг? – вытянул шею Сергеич.

– Ничего.

– То есть, подыхая, ты можешь завалить кореша, – прошептал Сергеич, – типа меня, и не откинуться? Жизнь мою забрать? Ах ты гнида! Я у тебя, значит, как у беглых зэков кабанчик?

– Я специально никого для этого не держу, – спокойно ответил Бергман. – И с тобой смирился, потому что ты какой-никакой боец.

– Но можешь же ведь, да? Можешь? И сделаешь. Нутром чую – сделаешь!

Бергман промолчал, и в мою душу закрались сомнения. Наверное, окажись в критический момент рядом Сергеич, он вполне мог посчитать, что электрик менее полезен и должен отдать свою жизнь.

Дальше шли молча, только Тори то затихала, то снова начинала стонать и биться. Дорога пошла на спуск, появились первые дома – покосившиеся хибары с протекающими крышами. Типичные трущобы. Потом – более приличные постройки, но и те выглядели брошенными. Проводов в нашем понимании тут не было, их заменяли кабели в изоляции, оплетали столбы черными лианами и добавляли картине апокалиптичности.

Наконец, поднявшись на пригорок, Тетыща притормозил возле кафешки с разбитыми стеклами, указал на водонапорную башню.

– Это наивысшая точка. Поднимитесь и осмотритесь.

– Че эт ты раскомандовался? – взвился Сергеич.

– Я не могу оставить Тори. Вернее, могу, но не хотелось бы.

Переглянувшись со мной, электрик побежал к башне. Я направился за ним. Мы взобрались по крутой железной лестнице до середины…

– Твою мать, – выдохнул Сергеич.

Я обернулся и понял, что мы сейчас в небольшом поселке. Под низко висящими свинцовыми тучами, из которых вот-вот польет, простирался город, частично скрытый холмами, на которых громоздились дома.

Небоскребов и высоток я не нашел. Вернее, это был не город, а то, что от него осталось. Город назывался Мабанлок и напоминал декорации к фильму о конце света. Разрушенные дома торчали из земли гнилыми зубами великана, целые кварталы превратились в руины, между которыми зияли идеально круглые воронки – словно кто-то методично долбил тут гигантским молотом. В центре виднелся главный кратер километра два в диаметре, вокруг которого не уцелело ни одного здания.

– Бергман! – крикнул я. – Иди к нам, ты должен это видеть.

Он оставил сестру и через минуту был с нами. Минуту мы рассматривали город, потом слезли.

– До Жатвы здесь жило тысяч сто человек, плюс еще сколько-то туристами, – негромко сказал Тетыща. – Немало для архипелага. Был даже свой университет.

– А я слыхал про частный аэродром и военную базу, оставшуюся после американцев, – влез Сергеич.

– А теперь что? – поинтересовался я, доставая Карту Жатвы.

Активировав ее, я увидел на развалинах города мозаику цветных пятен. Красные зоны – территории бездушных, зеленые – людские анклавы, желтые – нейтральные земли. В самом центре пульсировало ярко-красное пятно размером с футбольное поле.

– Видел когда-нибудь такой п… ц? – спросил Сергеич, разглядывая карту через мое плечо.

– В Самаре похуже, – мрачно ответил я. – Там красного больше.

Тетыща молча изучал карту.

– Портовый район – здесь, – указал он на восточную часть. – Если там еще остались суда, можно попробовать добраться до большой земли. Аэропорт был на юге, но… – Он покачал головой, глядя на сплошное красное пятно. – Вряд ли там что-то уцелело.

– А аптеки? – простонала Тори, свернувшись калачиком.

– Раньше на каждой улице были, – ответил Сергеич. – Сеть «Меркурий», помню – рекламу видел. Там нужное найти можно?

Бергман кивнул.

Я проложил по карте маршрут к ближайшей зеленой зоне – небольшому анклаву в жилом квартале. Путь пролегал через желтую полосу, где не было ни зомби, ни людей. Либо были и те и другие.

– Странно, – пробормотал я. – Почему здесь пусто?

– Буферная зона, – предположил Тетыща. – Непонятно, как здесь шла эволюция бездушных, но явно как-то иначе. Возможно, и другие титаны есть.

Сергеич потер руки, блеснул лысым черепом и сказал:

– Ну че примерзли? В город? Или ну его на фиг?

В душу закрались сомнения. А может, и правда ну его? Я наелся, напился. Вернусь к провалу и поеду на автобусе назад… Снова во мне заговорил старый Рокот, которому лишь бы поменьше напрягаться. Время наступило такое, что шансы выжить есть только у тех, кто напрягается.

– Денис, давай вернемся, а? – взмолился он. – Перед твоими я искуплю вину, но туда идти – это ж смерть!

– Нет уж, – сказал я. – Мы должны пройти этот путь до конца, Пролетарий, как завещала партия. Так что не надо мне тут.

Мы начали спуск к городу, до него остался максимум километр. Тори волокли на самодельных носилках – она то затихала, то снова начинала корчиться и стонать.

Первые дома встретили нас мертвой тишиной. Покосившиеся заборы, разбитые окна, раскуроченные автомобили. На фонарных столбах болтались оборванные кабели, асфальт был усыпан ветками, сухими листьями, картоном и целлофаном.

– Как в Припяти, ей-богу, – прошептал Сергеич. – А ведь месяца не прошло!

– Последствия урагана никто не ликвидировал, – сказал Тетыща.

Мы встали осмотреться, положив Тори на землю.

– Хрен там! – Сергеич указал на сплющенную легковушку. – Кто-то огромный ее тупо раздолбал. Или раздавил. Точняк тут есть еще титаны, растуды их в качель!

Аптека «Меркурий» действительно нашлась на первой же улице – небольшое здание с выбитой витриной и покосившейся вывеской. Оставив Тори с Сергеичем у входа, мы с Бергманом обследовали помещение.

Пусто. Полки будто очищены огромным пылесосом, даже пустые блистеры и коробки забрали. На полу валялись только осколки стекла да мятые инструкции к лекарствам.

– Кто-то здесь уже постарался, – констатировал Тетыща, присев на корточки у разгромленной витрины. – Причем недавно. Видишь? – Он указал на свежие царапины на металлическом каркасе. – Взламывали не больше недели назад.

Я кивнул, но тут же ощутил чужой взгляд. Быстро обернулся к окну – мелькнула тень на крыше соседнего дома. Может, показалось?

– Тетыща, – тихо позвал я.

– Вижу. – Он поднялся, не делая резких движений. – Нас пасут.

Когда мы вышли наружу, Сергеич нервно оглядывался по сторонам:

– Мне кажется, или за нами реально следят?

– Не кажется, – подтвердил я. – Идем отсюда.

Мы подняли носилки и двинулись дальше по улице. То и дело я замечал движение на периферии зрения: то силуэт в разбитом окне второго этажа, то тень, скользнувшую между домами.

В одном месте Сергеич остановился и указал на канализационный люк.

– Он поднимался! Я видел!

– Видел что? – напрягся Бергман.

– Крышка люка приподнялась и опустилась. Там кто-то есть.

Тетыща сжал автомат покрепче и предположил:

– Ползун?

Ненадолго активировав «Сокрытие души» и эманации незабвенного Писюна, я мотнул головой.

– Не-а. Это не зомби.

Мы ускорили шаг, стараясь поскорее выбраться из жилого квартала. Тори металась в полубреду, то скулила, то рычала что-то нечленораздельное. Ее лицо покрылось потом, смирительная рубашка из платья местами промокла.

– Сколько ей еще терпеть? – спросил я у Бергмана.

– До вечера. Потом начнутся судороги, и она может умереть.

– Как умереть? – опешил Сергеич.

– Пятьдесят на пятьдесят. Зависит от степени истощенности организма. А может и не умереть. Возможны галлюцинации, апатия с попытками суицида. Уровень бы ей поднять…

Внезапно с востока донеслась стрельба – автоматная очередь, потом взрыв, снова очередь. Мы остановились, прислушиваясь.

– Кто-то дерется, – сказал Сергеич. – Серьезно дерется.

Звуки боя нарастали. К автоматным очередям присоединился рев тяжелого пулемета, потом раздался оглушительный грохот – будто рухнуло здание.

– Это в сторону порта, – определил Тетыща по направлению звука. Карту города он, казалось, заучил наизусть.

– Пошли посмотрим, – предложил я. – Но осторожно.

Мы взобрались на крышу уцелевшего двухэтажного дома, и нам открылось потрясающее зрелище.

В десятке кварталов от нас разворачивалась настоящая битва.

Битва титана против…

– Ох… ть… – пробормотал Сергеич, отвесив челюсть.

Глава 4. Ола!

По широкой улице, ведущей к порту, возвышаясь над зданиями, которые были в основном двух – трехэтажными, шагал исполинский гуманоид – метров двадцати с лишним ростом, покрытый костными наростами и шипами. Его правая рука заканчивалась не кистью, а массивной костяной булавой. Это был титан, но не тот, что охранял тоннель – другой, еще более грозный.

В него стреляли – пока еще не было видно кто. Противодействующую сторону скрывали дома. Если люди движутся к титану, а не удирают от него, скоро я увижу их в провале разрушенного здания.

Один бронетранспортер, второй, третий…

– Я ж сказал, тут есть пиндосячья база! – воскликнул Сергеич и шумно задышал. – А это вот вояки, зуб даю!

Проехал джип с пулеметом, замелькали силуэты в камуфляже. По неслышимой нам команде они поливали титана свинцом, но эффект был минимальным – пули отскакивали от костяной брони, оставляя лишь мелкие сколы.

– Вмажьте ему, братишки! Шарахните по нему! Ну?

Сергеич вел себя как несдержанный болельщик на футбольном матче.

– Из танка е… ните!

Титан выбрался на пустырь, где здания были полностью разрушены, открывая нашему взору поле боя. Люди, прячась среди домов, чувствовали себя увереннее, потому не спешили высовываться. Так, ясно, это не они нападают, а он. Или нет?

Бах! И, похоже, из бэтээра. Но титан лишь пошатнулся, и на костяной пластине его груди появилась вмятина.

Взревев, он поднял булаву-руку и обрушил ее на ведущий БТР, который начал пятиться. Машина со скрежетом сложилась пополам, взорвалась.

– Ну что ж вы… – разочарованно проговорил Сергеич.

Но военные не дрогнули: развернули пулемет и продолжили обстрел, целясь в суставы и щели в броне. Кто-то жахнул из гранатомета. На теле титана расцвели три огненных цветка, пламя объяло его тушу спереди, раздался дикий рев.

– Ну вот, другое дело! Валите монстра! – хлопнул в ладоши Сергеич.

Тетыща констатировал:

– Денис, твое предложение вернуться было правильным.

– Так давайте валить! – предложил Сергеич. – Ты гля, гля, что он творит! Да п… ц ваще!

Солнце было скрыто плотными тучами, а потому трассирующие пули прочерчивали в воздухе огненные линии, а взрывы озаряли темное небо всполохами оранжевого пламени. Титан двигался, даже не уклоняясь от ракет и сокрушая технику противника одним ударом костяной руки-булавы.

Один из бэтээров попытался таранить титана в ногу, но гигант среагировал: подпрыгнул аж над домами и приземлился на крышу машины всей своей многотонной тушей. БТР сложился, как картонная коробка, дом разрушился, и мне показалось, что я ощутил подземный толчок.

Бой длился минут пятнадцать. Титан методично крушил военную технику, но и сам получал урон – его броня треснула в нескольких местах, из трещин сочилась бурая жидкость. Наконец, разгромив половину техники противника, он развернулся и неторопливо зашагал обратно к центру города.

– Зря они к нему сунулись, – понимающе кивнул Тетыща. – Похоже, у каждого титана своя территория, которую он защищает.

– А это точно вояки, – заметил Сергеич. – Потеряли половину техники, но отступили организованно.

Мы спустились с крыши. Сергеич спросил:

– Так че, мы назад валим, да? Че нам тут делать. Опасно, аптеки разграблены. Это ж не одна такая, а все. Торчков тут до фига, они уже все растащили. И еще следит кто-то, вряд ли просто поздороваться хочет.

Все посмотрели на меня, ожидая окончательного решения.

– Отступаем, – распорядился я.

Мы двинулись назад, обходя место недавнего боя широкой дугой. Мы никого не видели и не слышали, но не оставляло ощущение чужого недоброго присутствия.

И тут, когда мы переходили небольшую площадку между разрушенными, втоптанными в землю зданиями, воздух вокруг нас вдруг загустел. Я попытался сделать шаг и понял, что не могу – ноги словно увязли в невидимой патоке.

– Да греб крокодил вашу ногу… – начал материться Сергеич и вдруг замолчал, поняв, что тоже не может пошевелиться.

Тетыща застыл в позе своего прототипа, застрявшего в жидком азоте, а Тори перестала корчиться на носилках. Нас всех парализовала какая-то неведомая сила.

– Ола! – донеслось на испанском откуда-то сверху. И на английском: – Кто вы, чужаки?

Я попытался поднять голову, но смог лишь скосить глаза. На крыше ближайшего дома на корточках сидел силуэт в темном. Потом еще один появился слева, третий – справа. Нас окружили.

– Кто вы такие и зачем пришли на нашу землю? – спросил тот, что на крыше.

Голос звучал молодо, но с нотками нескрываемой угрозы. Я попытался ответить и обнаружил, что говорить могу, а двигаться – по-прежнему нет.

– Туристы, – осторожно ответил я. – Ищем лекарства для больной.

– Лжец, – фыркнули справа. – Сканер показывает, что среди них есть чистильщик. Это не туристы – это разведчики «Ковчега».

– Или наемники, – добавил третий. – Кто вас послал? «Железные псы»? «Ковчег»?

Тетыща попытался что-то сказать, дернул кадыком, приноравливаясь к новому состоянию, и прохрипел:

– Мы неместные.

– С острова Боракай? – переспросил главный. – Там нет живых, мы проверяли.

– Мы с той части острова, что за хребтом, – покачал головой Бергман. – Там, где курортные отели… были.

Повисла тишина. Потом главный спрыгнул с крыши – легко, словно кот, хотя высота была метров шесть. Подошел ближе, и я разглядел его – парень лет двадцати пяти в потрепанном военном камуфляже, с автоматом за спиной и какой-то хитрой штуковиной на поясе.

Карлос Рамос, претендент 26-го уровня

– С той части острова, значит, – протянул он, обходя нас по кругу, хохотнул: – Неужели весь ром там выпили? Чего сюда поперлись? Как вас зовут?

– Константин, – коротко ответил Тетыща.

– Денис.

– Михаил Сергеевич Горбачев.

– Виктория, – прошептала Тори.

Военный остановился передо мной, уставился в глаза.

– Ну и кто из вас чистильщик?

Я встретился с ним взглядом.

– Угадай.

– Нет смысла дерзить и таиться, Денис, – сказал он. – Среди нас есть чистильщики, они увидят, кто вы есть. Но, если скажете сразу, это позволит передать информацию наверх и ускорит решение, что с вами делать.

– Мы с ним оба чистильщики, – сказал Бергман.

– Двое чистильщиков в одной маленькой группе? – удивился парень. – Любопытно. Обычно такие не уживаются вместе. – Он повернулся к своим товарищам на крышах. – Сержант Моралес, доложите обстановку.

– Периметр чист, лейтенант Рамос, – ответил голос сверху. – Костегрыз ушел в свой сектор, больше угроз не наблюдается. Похоже, его попытку расширить зону обитания мы успешно отбили.

– Хорошо. – Рамос снова посмотрел на нас. – Вас подобрала разведгруппа «Щита». Я лейтенант Карлос Рамос, командир третьего отделения. Вы, чужаки, нарушили границы нашей территории и могли привлечь титанов. Это серьезное нарушение.

– Мы не знали о границах, – попробовал оправдаться я.

– Незнание не освобождает от ответственности, – отрезал лейтенант. – Но поскольку вы не агрессивны и у вас есть больной, мы доставим вас на базу для допроса. Командование решит, что с вами делать. А теперь – руки за голову, оружие на землю.

Ну вот. Очень не хотелось этого делать, но я знал, что такое снайперская пуля. Тут у меня все шансы отправиться на тот свет даже с учетом того, что первые выстрелы поглотят броня и силовой щит.

Паралич вдруг спал, и я почувствовал, как в ноги возвращается сила, положил «Нагибатор», мысленно обливаясь слезами. Его точно отберут. Остальные тоже зашевелились, сделали, как велел военный.

– Можете двигаться, но без резких движений, – предупредил Рамос. – Мои снайперы держат вас на мушке. Одно неверное движение – и станете решетом.

– А что это было? – спросил я, разминая затекшие мышцы. – Паралич?

– Полевой ингибитор, – пояснил лейтенант. – Крафтят наши умельцы. Блокирует нервные импульсы в радиусе двадцати метров.

Сергеич присвистнул:

– Неслабо. А продаете?

Рамос усмехнулся:

– Это зависит от того, сколько вы готовы заплатить. И кем окажетесь после проверки.

Н-да, как далеко зашел прогресс! Может, мой «Нагибатор» для них фигня бесполезная, как водяной пистолетик, и его не отнимут?

Тот, что с нами разговаривал, осмотрел его, удовлетворенно кивнул и больше не выпустил из рук, оценив:

– Хорошее изделие!

– С ним можно проститься? – поинтересовался я.

– Ну что мы, звери, что ли? Мы же не «Железные псы».

Два солдата спустились с крыш и встали по бокам от нашей группы. Мы подняли носилки с Тори и двинулись в глубь города под конвоем.

Путь лежал через жилые кварталы, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь царила гнетущая тишина, нарушаемая только нашими шагами да стонами Вики. Кое-где на балконах висело выстиранное белье – знак того, что жизнь здесь еще теплилась.

– Сколько у вас народу? – поинтересовался я у лейтенанта.

– Много, – уклонился тот от ответа. – Плюс гражданские. Мы контролируем деловой центр и часть порта Мабанлока.

– А другие группировки? Сколько их всего?

Рамос на мгновение задумался, словно решая, стоит ли отвечать.

– «Железные псы» – бандиты и всякие отморозки, – наконец ответил он. – Сотни головорезов под началом четырех главарей, под ними много гражданских, кто в рабстве, кто служит добровольно. «Ковчег» – иностранцы, их меньше, в основном туристы, врачи, учителя, но есть среди них и военные, и моряки. Встречаются еще мелкие банды, но они непостоянны. Сегодня есть, завтра нет. К нам они не лезут.

– А титаны?

– Четверо. Самый сильный, Разрушитель, засел в центре города – тот, что все эти кратеры наделал. Костегрыз, которого вы видели, обитает в административном квартале. Его потеснил Разрушитель, и теперь он стремится расширить свою территорию. Глубинник обитает в портовых доках. Есть еще Отстойник, но он не совсем титан. Сидит в канализации, может появиться где угодно. Был и пятый, Голиаф, но его побил Разрушитель, а потом и Костегрыз чуть не добил. Где он сейчас, неизвестно.

Информация вписывалась в общую картину. Город превратился в поле битвы между людскими группировками и титанами. Территории четко поделены, и каждая сторона знает свое место. А Голиаф сейчас, похоже, в нашей части острова – ищет, чем поживиться. Лучше б Костегрыз его добил.

– Лейтенант, – подал голос один из солдат. – Приближаемся к блокпосту.

Впереди действительно появились бетонные заграждения, колючая проволока и солдаты с автоматами. Над блокпостом развевался флаг Филиппин.

– Документы будут проверять? – иронично спросил Сергеич.

– Паспорта в новом мире не нужны, – ответил лейтенант. – Но биосканер покажет, кто вы такие и откуда пришли, что при себе имеете и чем можете поделиться. Кредиты от него не спрячешь. Надеюсь, вы не шпионы и не диверсанты, но остаться не надейтесь. Откупитесь чем сможете, и вас отпустят. Может, даже помогут исцелить подругу. – Он кивнул на Тори. – Держим ходячих на убой для таких случаев.

Блокпост встретил лаем команд и щелканьем затворов. Солдаты взяли нас в кольцо, пока дежурный офицер что-то записывал в планшет.

– Группа задержанных нарушителей, – доложил Рамос. – Двое чистильщиков, двое претендентов. Утверждают, что с той части острова. Туристы.

– Туристы? – переспросил офицер, поднимая брови, потом кивнул охране. – Доставить на базу. Пусть командование разбирается.

«Откупитесь чем сможете» – что это значит? Сердце заколотилось часто-пречасто. А что, если у них есть инопланетная приблуда, которая может «раздевать» чистильщиков, лишая их талантов? Я огляделся. Народу вокруг до фига, все вооружены до зубов. Один я, конечно, мог бы попытаться смыться, но далеко не ушел бы.

Эй, титанушка, вернись! Тут много вкусного!

Но Костегрыз меня не слышал ни так, ни когда я активировал «Сокрытие души» и позвал его. Мы с Тетыщей переглянулись, и, будто прочтя мои мысли, он покачал головой – мол, не вздумай!

Может, и нет у них такой приблуды, и делиться придется оружием, хотя куда им больше-то?

И тут, когда мы уже расслабились, думая, что опасность миновала, воздух вокруг нас загустел. Я попытался сделать шаг и понял, что не могу – ноги словно увязли в невидимой патоке.

Сергеич тоже застыл на месте, пытаясь понять, что происходит.

– Шо, опять? – возмутился он. – Да вы зае… ли!

Тетыща замер с автоматом наперевес, Тори перестала корчиться на носилках. Даже военные остолбенели, парализованные.

– Что за чертовщина? – прохрипел лейтенант Рамос, борясь с невидимыми путами.

Я просто с любопытством наблюдал за происходящим, без страха или радости, скорее со злорадством – вот вам за «Нагибатора».

В воздухе замерцала рябь, и рядом с нами материализовались четыре фигуры. Худощавые филиппинцы в рваной одежде, лица изуродованы шрамами и татуировками. В руках – самодельные устройства, похожие на тазеры, соединенные проводами с рюкзаками.

– Бьенвенидос а Мабанлок! – раздался насмешливый голос. – Добро пожаловать в наш город!

Говоривший – коренастый мужчина с выбитыми передними зубами и татуировкой черепа на лбу – выглядел как босс мафии из дешевого боевика. Подошел к одному из военных и с явным удовольствием ткнул его тазером. Солдат дернулся, закатил глаза, и на его запястьях материализовались металлические кандалы с мигающими красными огоньками.

– Кто вы такие? – с трудом выговорил лейтенант.

– Перрос де Иерро, – усмехнулся татуированный. – «Железные псы». А вы – наши гости.

Вот теперь я занервничал.

Остальные трое быстро заковали нас. Кандалы оказались не просто ограничителями движения – они блокировали доступ к системе жнецов!

– Эспосас де подер, – пояснил главный, собирая оружие и обыскивая нас, смешивая испанский с ломаным английским. У него была манера говорить на испанском и тут же дублировать в переводе. – Силовые наручники. Блокируют ваши… как это… таланты.

– Что вам нужно? – процедил Тетыща.

– Абляр. Поговорить. – Татуированный повернулся к своим: – Льеварлос а ла присьон. В тюрьму их.

– Мать моя женщина, – пробормотал Сергеич. – Кто эти ребята?

– Бандидос, – прохрипел парализованный лейтенант. – «Железные псы» – самые опасные в городе.

Один из захватчиков поднял Тори на руки, словно она ничего не весила. Девушка металась в ломке, но кандалы каким-то образом успокаивали ее – стоны стали тише.

– Наручники блокируют боль, – пояснил главный бандит. – Хороший побочный эффект, да?

Нас повели не к казармам военных, а в противоположную сторону – к промышленному району, где среди заводских труб и складов возвышалось мрачное здание с решетками на окнах. Старая тюрьма.

– Бьенвенидос а каса, – усмехнулся наш захватчик, указывая на тюремные ворота. – Добро пожаловать домой.

Глава 5. Четыре голова

Всю дорогу я тщетно пытался воспользоваться хоть каким-то талантом, не веря, что существует что-то, что может блокировать интерфейс жнецов, но в итоге пришлось смириться и ждать. Думаю, если бы с нами был Эдрик, мы бы услышали его «билят», которое нас поначалу так веселило. Сейчас было не до смеха.

– Посмотрели одним глазком, – ворчал Сергеич, вертя головой по сторонам. – Гребаный цирк с конями и балалайкой! Это какой-то п… ц!

Тетыща шагал молча, изучая окрестности, а тут было на что посмотреть. Если бы я был диссидентом и писал страшные вещи про ГУЛАГ, то за основу взял бы это место – тут и приукрашивать ничего не надо. Облезлые серые здания в два этажа с зарешеченными окнами – не из бамбука и ДСП – добротные, каменные, как на родине, блин. Здесь давно не жили, и некоторые стекла выпали – там чернели зарешеченные пустые глазницы.

Местная ребятня, с которой я не хотел бы встретиться в темном переулке, изрисовала стены граффити. Некоторые рисунки потускнели. Если бы я разбирался в этом, наверное, мог бы проследить, как культурный… точнее некультурный слой одного поколения сменяет другой.

Бетонная стена в четыре метра, тоже исписанная. Дозорные вышки с автоматчиками. Ворота такие, что из танка не прошибешь. А титан, наверное, сможет их пробить, но почему-то сюда не ходит.

В голове нарисовался план спасения: у меня уников до фига. Да, система может взбрыкнуть и после покупки уровня не выдать очередной до обновления ассортимента, но жнецы уже доказали, что внимательно следят за ситуацией и могут подыграть. Или наоборот. Короче, не попробую – не узнаю, но, если получится, нужно на все купить уровни и подняться до максимума. Тут уже не до стратегий прокачки, выжить бы.

Тогда титан, наверное, мне подчинится, и я создам орду уже другого уровня. Она пройдет по локации разрушительным смерчем и раскидает бандосов. Размечтавшись, я совсем забыл о блокирующих наручниках и сунулся в магазин чистильщика… точнее, попытался, но наручники блокировали доступ. Я даже уровни противников не мог посмотреть… Твою мать, как же я быстро привык к костылям системы! Костыли – ха! Это самый настоящий фантастический экзоскелет! И каким же беспомощным я себя чувствовал теперь!

С дозорных вышек нас увидели, донесся жуткий, искаженный громкоговорителем голос, и створка ворот со скрежетом начала открываться.

Бандидос… Что дальше? Наверняка у бандитов на нас свои планы, иначе, допросив, – просто пристрелили на месте бы. Какие планы? Попытаются нас с Тетыщей прикончить и передать кому-то уровень? Так зачем? Чистильщики – конкуренты, нет смысла их плодить. А что чистильщики у них есть – это сто процентов, иначе откуда взяться наручникам?

А вот контролера, по всей вероятности, нет. Или есть?

Из-за ворот высунулась протокольная рожа с обычным дробовиком. Если бы на филиппинцах росли волосы, как на европейцах, ее покрывала бы густая поросль, а так была лишь треугольная бороденка и жидкие вислые усишки, как у подростка.

Бандиты перекинулись парой фраз на местном диалекте, и главный, который привел нас, похвастался на английском, видимо, чтобы мы поняли:

– Привел свежее мясо, вот.

Привратник оскалился, ответил по-филиппински. Из всех слов я узнал только «о-о-о, Родриго», из чего сделал вывод, что наш соглядатай – человек, уважаемый в бандитских кругах. Хотя… Если судить по старым законам, все мы бандиты, даже бедолага Макс – вор и убийца. Так что бандитами я их называл, только чтобы отличать от других местных вояк.

Тычком в спину я получил ускорение и прошел в ворота, за мной последовали остальные. Бандит, который нес Тори, похвастался добычей, и тройка, что дежурила у ворот, оживилась, зацокала языками. Что дальше будет с девушкой, понятно. Я скосил глаза на Тетыщу – того, казалось, не волновала ее судьба, он изучал тюремный двор.

Тут было два здания: четырехэтажное вытянутое, видимо, основной корпус, и двухэтажное квадратное, скорее всего, производственное, должны же зэки приносить пользу! Стояли они напротив друг друга.

Шевельнулась надежда, что нас просто запишут в рабы и заставят работать, но она была слишком сладкой. Чересчур много неприятно-фантастических сюрпризов таит в себе система жнецов.

Но, с другой стороны, если бы хотели забрать статус чистильщика, то уже сделали бы это. Или для нас приготовили нечто более ужасное? Скоро узнаем. В любом случае надеяться надо только на себя и ждать момента – ведь наручники не могут быть вечными.

Нас повели дальше, я вертел головой и пытался узнать хоть что-то. Сергеич продолжал возмущаться и материться, пока его не ударили, обругав по-филиппински.

– Все-таки поход в город – плохая идея, – сделал вывод Тетыща. – Денис, ты был прав.

– Понимаешь, в чем дело… – начал я размышлять. – Думаю, задумка жнецов в том, чтобы мы не отсиживались. Мы должны не просто «чистить» земли от бездушных, но и отвоевывать территорию у других. «Остаться должен один» – не кажется ли тебе, что смысл именно в этом?

– Нет, – отрезал Тетыща. – Мне кажется…

– Шат ап! – рявкнул наш пленитель.

– …смысла вообще нет. Нам его не узнать…

– Шат ап!

Тетыща получил такой мощный тычок в спину, что пробежал по инерции несколько шагов – предсказуемая реакция, его ведь предупреждали. Но, видимо, он привык доводить дела – и слова – до конца…

Мысли оборвал голодный рев, донесшийся из производственного корпуса, который мы проходили. У меня волосы по всему телу встали дыбом. Сергеич остолбенел и уставился на здание круглыми глазами, полными ужаса.

Родриго рассмеялся, похлопал его по спине.

– Интересно, да? Скоро, скоро вы все узнаете! Вам понравится.

Он повторил то же для сопровождающих, они загоготали. Тот, что нес Тори, прижал ее к себе.

Рев повторился. Что это может быть? Они пожалели зверушек и перевезли сюда львов из зоопарка? Вот уж вряд ли.

– Что это за хрень? – воскликнул Сергеич, выходя из оцепенения, но в ответ снова получил тычок в спину.

Лейтенант, который шел с нами, пробормотал по-английски:

– Если верить тому, что рассказывают, лучше бы нас пристрелили на месте! – И в голосе, и в глазах его плескалось отчаяние.

От его интонаций внутренности скрутило в узел. Вот теперь я пожалел, что мы не добрались до лагеря вояк, и хрен с ним, с «Нагибатором», который они отжали! Сделаю еще один при нужде, благо «Изобретательность» почти откатилась.

Массивная бронированная дверь основного корпуса распахнулась перед нами – словно гигантский монстр разинул пасть, желая нас проглотить.

Мне в спину уперся ствол тазера, или что это у них там такое.

– Добро пожаловать! Чувствуйте себя как дома! – радостно проговорил Родриго и залился смехом.

Потом он что-то сказал двум надсмотрщикам, которые к нам присоединились только сейчас, и повторил для Тори, погладив ее по голове:

– Потерпи, девочка. Скоро ты получишь то, что тебе нужно.

Когда он прикрикнул на подчиненных по-филиппински, с Тори начали снимать смирительную рубашку. Я думал, что она предстанет перед похотливыми взглядами голая, но нет – брат успел переодеть ее в футболку и шорты.

– Спасибо, – уронила она, покачнулась на подкосившихся ногах и бросила Бергману с ненавистью: – Вот настоящие люди! Не то что ты, сухарь, тьфу!

Они посмотрели друг на друга, Тетыща едва заметно кивнул и зажмурил целый глаз.

– Понял меня, да? – Она повисла на Родриго и поцеловала его прямо в беззубый рот.

– Тьфу, наркоманка конченая! – Сергеич сплюнул под ноги.

Мне же показалось, что это игра. Тори же цивилизованный человек и не может предпочесть это животное. Или наркоман не вполне человек?

Родриго облапил ее, ответил на поцелуй и шлепнул Тори по заднице.

– Вот, девочка все понимает!

Сперва Тетыща, потом Сергеич и я переступили порог, за нами проследовали три лейтенанта, после чего нас разделили и развели по одиночным камерам.

Пока меня вели по коридору, я успел отметить, что в камерах, которые раньше предназначались для заключенных, живут! Вышла женщина с тазиком, вынесла нестираное белье, посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом.

– Идеальное убежище, – объяснил Родриго, пританцовывая на месте – то ли от предвкушения, то ли он был вмазанным. – Особенно поначалу!

Моя камера находилась в конце коридора. Толчок в спину, и я внутри, в абсолютной темноте одиночки. Включить ночное зрение, побочный эффект «Проницательности», не получилось, как и заглянуть в профиль.

Я длинно и многоэтажно выругался, ударил стену. Боль немного отрезвила. Надежда шепнула, что вдруг им просто требуются рабы, но я понимал, что все даже хуже, чем я могу представить. Заходил по камере вперед-назад… Ну, как заходил: три шага вперед, три назад.

К счастью, пытка неведением и темнотой длилась недолго. Сперва открылось раздаточное окошко внизу, оттуда донесся голос:

– Без глупость! Сопротивлений ноу!

Открылась дверь, запахло дерьмом и падалью, и в проеме обозначился силуэт… «Пифагоровы штаны во все стороны равны», – подумал я, глядя на него. Ну и еще «квадратиш практиш гуд».

– К стенка, мясо! – рявкнул надзиратель, дерьмом запахло сильнее. – Колени! Флектор к тебе!

Я сделал, как он сказал. Вонища стала невыносимой. Скосив глаза, я рассмотрел этого Флектора. Сперва показалось, что передо мной Фредди Крюгер с лицом, изуродованным ожогами, но вскоре стало видно, что этот человек гниет заживо. Или это не человек, а подчиненный бездушный? Иначе он выздоровел бы, когда поднял уровень.

– С тобой говорить четыре голова! – торжественно объявил он и закашлялся.

Бредит, что ли? Мозги прогнили? Говорить этого я не стал, по команде поднялся и последовал за ним, думая о том, что прокачал силу до капа – осталось ли это? Вдруг у меня получится запинать?

Пробовать не стал. По обшарпанной лестнице, проходя через участки, отсеченные один от другого зарешеченными дверьми, мы поднялись на второй этаж, где находилось просторное помещение столовой. К запаху дерьма, исходившему от моего провожатого, примешался аромат похлебки.

Помещение состояло из двух ярусов: собственно, столовой – прямоугольного помещения, где были расставлены столы, и галерей на втором этаже, предназначенных для вертухаев.

Тюрьма была огромной. Такое часто практиковалось, когда отбросы со всей страны свозили на захудалый остров, откуда некуда бежать. Потом острову нашли лучшее применение и тюрьму закрыли, но в упадок она не пришла. Судя по тому, что здания за забором сохранили первозданный вид и не подверглись атаке подростков с баллончиками, помещения использовались для чего-то другого.

В зале за одним столиком сидели четверо: уже знакомый мне Родриго, здоровенная татуированная женщина, мужичок с цыплячьим телосложением и могучий филиппинец, весь в золотых цепях и кольцах. Такое впечатление, что до Жатвы он очень нуждался и, воспользовавшись возможностью, обчистил все ювелирки.

Взгляд невольно прилип к бабище – скорее испанке, чем филиппинке. Татуировки покрывали жирно-мускулистые руки и выглядывающее из-под топа брюхо, а по шее, закручиваясь вокруг лба, тянулся скорпионий хвост, роняющий каплю яда возле правого глаза.

– Здравствуй, чистильщик Денис, – вкрадчивым голосом проговорил цыплячий мужичок, но взгляд у него был как у удава.

– Спасибо, Флектор! – выдохнул филиппинец в золоте.

– О-о, Мигель! – Вонючка Флектор согнулся перед ним в поклоне.

– Пошел вон! – пробасила татуированная баба, махая перед носом рукой-лопатой.

Флектор попятился и оставил нас.

Я распрямил спину, хоть поджилки и тряслись, потому что «четыре голова» – это бандиты, сидящие передо мной. Верхушка преступной группировки. Такие люди презирают тех, кто заискивает перед ними. Прищурив маслины глаз, баба пристально меня изучала. Я ощутил себя червяком, которого зажали между пальцами и прикидывают, как лучше нанизать на крючок.

– Он человек? – попытался разрядить обстановку я.

Запрокинув голову, баба рассмеялась. Мигель тоже затрясся от смеха, звеня цепями. Живи он в России, наверняка золотые зубы бы вставил. Поняв, что Флектор – что-то вроде местного шута, пинать его можно и нужно, я продолжил:

– На родине, в России, говорят, что, если вступил в дерьмо, это к деньгам. Он приносит вам барыши?

Теперь гоготали все, кроме «цыпленка».

– Этот парень мне нравится! – Бабища указала на меня жирным пальцем.

«Цыпленок» что-то прошелестел по-филиппински, и шутки кончились. Потом он обратился ко мне:

– Заткнись и отвечай на вопросы. Флектор – наш боевой товарищ, которому не повезло. Дерьмо – это ты. Если я разрешу, завтра он заберет твой статус чистильщика и не просто выздоровеет, понимаешь? Он насрет на твой труп! И кто тогда будет вонять?

Понимая, что все равно подохну, я не собирался заискивать перед ними и выпрашивать благосклонность. Охваченный злым азартом, выпалил:

– Так к чему тянуть? Давайте начнем.

– Заткнуться! – прошипел «цыпленок».

Остальные смотрели на меня, как мне показалось, с интересом и одобрением, но почему? Я продолжил распаляться, холодным разумом фиксируя их реакцию.

– А то что? – оскалился я. – Вы меня изобьете? Пристрелите? Так вперед! Что касается статуса… Чистильщик чистильщику не брат и товарищ, а волк!

Похоже, по-английски хорошо понимала только бабища, она перевела меня дословно и спросила:

– Что это значит?

– Не в ваших интересах, чтобы чистильщиков было много. Остаться должен кто-то один. Только не говорите, что вы этого не знали.

Может, поверят, тогда забирать у нас с Тетыщей статусы будет незачем.

– А ты откуда знаешь?

– Ворона на хвосте принесла, – ответил я, не зная, как по-английски «сорока».

Теперь они запереглядывались активнее.

– Твой талант – брать под контроль птиц? – спросил «цыпленок». – Или всех животных? Или только ворон?

Я ухмыльнулся:

– Снимите кандалы – покажу.

Бабища подошла ко мне – огромная, но не бесформенная туша, а будто ожившая статуя языческой Мадонны. Такая одной сиськой пришибить может. Думал, она будет со мной разговаривать, но бабища резко дернула рукой, и тело пронзила боль от электрического разряда. Шокер она не убирала, наблюдала, как я корчусь, с материнской нежностью.

– Исабела, хватит! – рявкнул Родриго. – Он нужен живым.

Бабища с неким разочарованием отступила, и я вытянулся на полу.

– Отвечай на вопросы. Не дерзи, – нежно проговорила она.

– Понял.

– Хорошо. А теперь познакомишься с местным населением.

Мы спускались по лестнице, когда из производственного корпуса снова донесся тот жуткий рев. Исабела усмехнулась:

– Наши питомцы требуют ужина. Не волнуйся, скоро и ты их покормишь.

– Что там?

– Увидишь. Все увидишь.

На первом этаже она привела меня к массивной решетчатой двери и громко стукнула по металлу кулаком.

– Эй, сосунки! Свежее мясо привела!

Изнутри донеслись голоса, шарканье ног. Исабела открыла дверь ключом, толкнула меня внутрь.

– Знакомьтесь, развлекайтесь. Только не убейте – этот нужен живым.

Дверь за мной захлопнулась.

Я оказался в большой камере, где, помимо трехъярусных нар, стояли самодельные столы и табуретки. На нарах и за столами сидели люди – человек пятнадцать, не больше. Все грязные, оборванные, с потухшими глазами.

– Новенький, – проговорил кто-то в углу. – Давно тут не было новеньких.

Из тени вышел мужик лет сорока пяти, худой, как скелет, но в глазах еще теплилась жизнь. На лице – шрамы, на руках – следы от наручников.

– Меня зовут Вечный, – представился он по-английски и протянул руку. – Бывший старший лейтенант полиции. А ты кто?

– Денис. Я из России.

– Ого! – Вечный присвистнул. – Русский! Откуда ты? «Ковчег»?

– Нет, мы с моими людьми с другой части острова.

– Понятно, зачем ты здесь… – хмыкнул он. – А я тут за то, что гонял Исабелу. Гордый был, как и ты сейчас.