Читать онлайн Лукавый рыцарь бесплатно

Пролог

— Как же я устала от этого…

Надежда прислонилась к створке лифта, протяжно выдохнула и прикрыла веки — день, в самом деле, выдался нервным. Она мечтала о тихом уютном вечере, и, конечно, он случится, просто чуть позднее: Рисочка не виноват.

Пес уткнулся в колено — даже через плотную шерстяную ткань Надежда почувствовала влажный нос сеттера. Не открывая глаз, опустила руку и потрепала по загривку:

— Потерпи, малыш…

Вздохнула. Слеза все-таки собралась в уголке глаза, скользнула по щеке. Надежда шмыгнула носом и тыльной стороной ладони решительно высушила влажную дорожку.

— Ничего-ничего, мы сильные, мы справимся, да, Рисочка.

Нужно ли ей «справляться», Надежда уже сама не была уверена. Чувство, что ей все-таки стоит подумать о себе, говорило в душе все громче. Пес вильнул хвостом и нетерпеливо придвинулся к створкам лифта, кабина затормозила на первом этаже. Пес дернулся вперед, едва не сбив с ног поджидавшую лифт соседку.

— Простите! — Надежда торопливо извинилась, не останавливаясь — боялась, что пес опозорит ее своей несдержанностью.

Хотя пес был бы, конечно, совсем не виноват, но ведь посторонним людям не объяснишь, что несчастная собака не была выгуляна с утра и мужественно терпела у двери до этого позднего часа! Терпел, поскуливал, смотрел жалобными глазами. А в ответ получал только раздраженное молчание.

Риси торопился до места прогулки и сразу, стоило Надежде спустить его с поводка, убежал под кустики.

— Бедная собака, — Надежда загрустила.

Дома ей предстоял неприятный разговор. Он давно назрел, но Надежда малодушно терпела — совсем как сегодня Риси — и откладывала его. Худой мир лучше доброй ссоры, так учила бабушка? Пожалуй, что так. Кое-кто умел мастерски тянуть паузу, будто жилу из раскрытой раны. Оскорбленно молчать. Трагически прикрывать глаза и патетически заламывать руки. И тогда дом превращался в камеру пытки — бесконечно-мучительной, по окончании которой сама Надежда будет выпрашивать прощения и умолять забыть, чтобы все стало как прежде.

Но это «прежде» будет таким же удушающе-топким, как молчаливая ссора.

«Бросать тебе это надо», — вспомнился совет лучшей подруги. И Надежда порой была готова ему последовать. Но потом вспоминала, сколько всего придется менять, как долго со всем разбираться, просить, делать вид, что ей не важно и не больно… и продолжала терпеть.

Риси выскочил из-за куста и пулей метнулся через тропинку к дереву, обежал вокруг него несколько раз подряд и бросился в сторону — у пса от радости снесло башку, Надежда ему даже завидовала сейчас, ведь собачьи мучения так или иначе заканчиваются приходом ее, Надежды, с работы.

— Риси, далеко не убегай! — крикнула и заглянула за куст, из-под которого пес только что выскочил, достала пакетик из кармана — убрать за псом. Она прошла к специальному контейнеру у входа на площадку, выбросила мешочек, вытерла руки влажной салфеткой, обнаруженной в кармане мужниной куртки.

«Ну хоть что-то», — она выбросила ее в мусор. Рядом кто-то крикнул:

— Эй, мужик…

Надежда поежилась, спрятала руки в карманах и направилась за сеттером.

Шаги за спиной ускорились. Надежда не успела обернуться — ударом в затылок ее опрокинуло в снег. Надежда успела подумать, какой он жесткий, с колкой неуютной ледяной корочкой. На лицо хлынуло что-то вязкое и горячее, в одно мгновение лишив возможности двигаться и говорить. Она попыталась перевернуться на живот — чтобы лицу не было так колко и так жарко. Приподнялась на колено, уперлась ступней в льдистую землю и вцепилась пальцами в наст, собирая его под пальцами. Привстала.

Новый удар хрустнул по позвоночнику.

— Привет от Рыцаря…

Она рухнула. На этот раз на бок, на вывернутую руку — сустав хрустнул с отвратительно-влажным звуком, но боль не наступила: к этому моменту Надежда уже была мертва.

Глава 1

— Я не могу настаивать, изменить что-то в собственной жизни должно быть только вашим решением, — Аделия деликатно улыбнулась, чуть склонив голову вперед.

Перед ней, вцепившись в ручки дорогой лаковой сумочки, сидела немолодая уже дама, попавшая, как это иногда бывает, в затруднительное положение — она влюбилась. Ее избранник был моложе на двадцать пять лет, нигде постоянно не работал, рисовал шаржи в Измайловском парке. О том, что очаровательному альфонсу нужны ее связи и деньги, немолодая клиентка догадывалась, но никак не могла отказаться от удовольствия вновь почувствовать себя сорокалетней красоткой, за которой увивались московские художники и даже парочка модных композиторов-обладателей госпремий.

Аделия не предлагала его бросить. Со свойственным тактом и прямотой, она, фактически, подтвердила то, что клиентка знала и безо всякой магии, карт и кристаллов: молодой повеса страстно влюблен в молоденькую Даму кубков и отчаянно нуждается в средствах. Он исчезнет из жизни клиентки сразу, как та ограничит финансирование его проектов или аннулирует кредитную карту. Если же она этого не сделает, то красавчик все равно исчезнет из ее жизни, правда, парой месяцев позже и со значительной прибавкой к личному банковскому счету.

— Но я не даю ему денег! — воскликнула клиентка, и ее пальцы на ручках лаковой сумочки побелели еще сильнее.

Аделии пришлось рассказать, что подарки, даже приобретенные в кредит, прекрасно сдаются в магазин через день или два после покупки. Деньги за возвращенный товар можно получить наличными в кассе, а уж после переложить их на собственный счет в любом ближайшем банкомате.

— Вам бы связаться с менеджером своего банка и проверить… —посоветовала Аделия.

Крупные изумруды тревожно блеснули в ушах клиентки. На плечо упал, выбившись из модной прически, седой локон.

Аделия сидела спиной к окну, затянутого темными однотонными портьерами. На столе все еще лежали разложенные рисунками вверх карты и горсть кристаллов. Открытая баночка розовой соли с примесью трав источала терпкий и чуть горьковатый аромат. Он успокаивал.

Тонкая струйка дыма тлеющей лучины сандалового дерева добавляла камерности в обстановку кабинета потомственной ясновидящей Аделии Мило. Со своего места она не увидела, скорее почувствовала, как аккуратно опустился к полу нос золотой ручки на двери, а образовавшаяся щель расширилась. В ней мелькнула кучерявая шевелюра Бочкина. Из приоткрытой за спиной Аделии форточки сразу потянуло сквозняком. Он потревожил дым над лучиной — тот будто бы сломался и стелился теперь вдоль поверхности стола.

Голова Бочкина на мгновение застыла где-то чуть выше ручки, но тут же исчезла. И в тот же момент дверь бесшумно притворилась.

— А может быть так… — клиентка деликатно откашлялась, — что вы ошиблись? Что никого у Вольдемара нет?

Женщина уставилась на нее со смесью страха и любопытства. Аделия не смутилась — не сомневаются в магии лишь те, кто слышит от гадалки желаемое. Она и сама в магию не верила: высшее образование, работа клинического психолога и многолетний стаж экспертной деятельности сделали Аделию внимательной к деталям, а интуиция подсказывала и помогала считывать эмоции, которые от нее тщательно скрывались. Единственный раз она ошиблась, но позже этот человек стал ее мужем, так что это, можно сказать, не считается.

Карты для нее стали удобной ширмой, тем более что рассматривала она их как способ успокоить клиента, разговорить. Она смотрела не на сами карты, а на архетипы, которые тысячелетней историей человечества стоят за наивными изображениями. А потому сомнения в своей компетентности ее не смущали, как раз наоборот — сомнения внушали надежду, что к клиенту возвращается критическое мышление, а значит, сеанс психоанализа прошел успешно.

Вот и сейчас Аделия выдохнула с облегчением:

— Каждый может ошибаться, — она собрала карты и сложила их аккуратной стопкой рубашкой вверх, — но вы ведь пришли ко мне не за тем, чтобы упрочить свои сомнения, верно?

Клиентка поднялась.

— Вы знаете, ваши слова меня отрезвили…

— Надеюсь, вы не слишком разочарованы? — Аделия убрала колоду карт в деревянную шкатулку, тоже поднялась, чтобы проводить даму.

Клиентка отмахнулась:

— Не знаю как, но вам удалось напомнить мне о возрасте, не сказав о нем ни слова…

Аделия ужаснулась:

— Я немного не этого добивалась!

Клиентка протянула к ней руку — та оказалась сухой и очень теплой.

— Мудрость и объективность — не самые плохие качества, которые характеризуют мои шестьдесят лет. Мне стоит быть внимательнее к собственным сбережениям, в конце концов, красивых художников в Москве достаточно, на всех денег не напасешься.

Они подошли к двери.

— Что вы собираетесь теперь делать? — Аделия поддерживала клиентку под локоть.

— Последую вашему совету, конечно, заблокирую карту! А там посмотрим, — и она лукаво улыбнулась.

Аделия распахнула перед ней дверь, передала с рук на руки секретарю — та поможет гостье собраться, при необходимости напоит чаем и вызовет такси. А заодно снимет напряжение и запишет на новый прием.

Взгляд холодно скользнул по ожидавшему в приемной мужчине: небрежно закатанные рукава и потертые джинсы смотрелись в ее уютной и добротно обустроенной золотисто-пастельной приемной несколько инородно.

— Тимур Альбертович, — холодно протянула она, делая шаг назад, в полумрак окутанного благовониями кабинета, — вы уже приехали…

Как она ни старалась, теплота в голосе не родилась — появление сочинца ее расстроило.

Бочкин поднялся с золотисто-бежевого дивана и распахнул руки для радушного объятия.

— А вы надеялись, что я передумаю! Так нет же! Бочкин — это синоним постоянства, ответственности и высокого профессионализма!

Клиентка покосилась на него с любопытством. Аделия поторопилась пропустить Бочкина в кабинет.

— Что вы разорались-то? — Она с раздражением хмурилась.

— А что такое? Дама — агент под прикрытием и теперь раскрыта?

— Не говорите глупостей! — Аделия отмахнулась, глубоко вздохнула и сбросила раздражение, как мокрый дорожный плащ с плеч. — Кофе хотите?

Бочкин просиял:

— Конечно! И кофе, и булочек, и чего-нибудь поплотнее, но, боюсь, у вас особо не разживешься, — он с сомнением уставился на Аделию, — а потому ограничусь предложенным кофе. Надеюсь, он у вас не растворимый, ту кислятину я на прошлой работе напился на всю оставшуюся жизнь.

Он красноречиво передернул плечами.

Прошлой работой Тимура Бочкина был следственный комитет по городу Сочи, где он дослужился до должности майора, раскрыл несколько крупных дел, получил ранение и уволился в запас. Теперь он решил начать частную детективную практику и организовать переезд себе и своему семейству в Москву. Аделию огорчало в этой схеме лишь то, что ее саму Бочкин назначил своим партнером, при чем сделал это так виртуозно, что она даже не успела сказать «нет».

И вот сейчас готовилась пожинать плоды своей опрометчивости.

Бочкин прошел в кабинет. С интересом огляделся. Присвистнул, покружившись по сторонам.

— А у вас уютненько, Аделия Игоревна, — в его глазах мелькнул профессиональный огонек. Знакомо острый, так на нее когда-то смотрел Макс — взгляд говорил, что его обладатель знает об Аделии все темные секреты, а потому может позволить себе многозначительное молчание и нервирующее покашливание.

Аделия прошла к своему столу, но садиться в кресло не спешила. Прислонившись бедром к ребру столешницы, она скрестила руки на груди и, чуть склонив голову к плечу, принялась разглядываться Бочкина. С последней их встречи он заметно посвежел, взгляд приобрел ясность и живой блеск — Тимур Альбертович выспался и готов к новым свершениям.

— Итак, вы все-таки приехали, — начала Аделия.

В кабинет зашла помощница, занесла поднос с пузатым чайником на нем и двумя чайными парами. Рядом с ними, на серебристом блюдце аппетитно благоухали курабье. В вазочке искрилось клубничное варенье, домашнее, сваренное лично Аделией из замороженной ягоды, приобретенной в супермаркете. Две крохотные ложечки лежали тут же, на белоснежных салфетках.

Бочкин посмотрел на принесенное с тоской, но девушке-помощнице с благодарностью кивнул. Аделия, поняв его грусть, прошла к замаскированному в стене холодильнику и вытащила из него пакет с продуктами. В нем нашла нарезку хлеба, сыр и батон вареной колбасы.

— Таисия, принеси, пожалуйста, разделочную доску и нож. Боюсь, нашего гостя курабье только раззадорят.

Бочкин рассмеялся. У него покраснели кончики ушей и посветлели глаза.

— Не такой уж я и проглот, — отметил он, но в угощение вцепился, будто опасаясь, что хозяйка ненароком упрячет его обратно в холодильник.

Аделия усмехнулась:

— Именно такой… — Она устроилась за столом, сложила перед собой руки. Записи у нее на сегодняшний день больше не было, она поэтому и назначила встречу Бочкину именно на середину недели, по пятницам и понедельникам у нее обычно было много посетителей. — Не стесняйтесь, Тимур Альбертович…

Паузу, во время которой Бочкин разливал чай, сооружал бутерброды, она использовала, чтобы еще раз продумать свою стратегию — ей затея Бочкина не была близка, да и Макс, муж и тоже следователь, оказался ей не рад. «На черта тебе это надо?», — сказал он без обиняков. И был по-своему прав. Ей, в самом деле, новое направление в работе не требовалось.

Салон «Луноликая» приносил небольшой, но стабильный доход. Ее клиентки — дамы предпенсионного и пенсионного возраста — нуждались в необременительном общении с женщиной, знающей толк в астрологических прогнозах, расчетах и расшифровках натальных карт, раскладах на картах Таро и гаданиях на кофейной гуще. Одинокие женщины охотно делились с ней своими проблемами, получали дельный совет, а иногда и сами доходили до решения, пока проговаривали свои беды. И все как одна уходили непременно довольные собой.

Детективное агентство, в работу которого вовлекал ее Бочкин, принесет суету, нервозность и риски, которых хотелось бы избежать. Да и как ее клиентки отнесутся к новому направлению деятельности Аделии? Не отвернутся ли, испугавшись криминальной темы и флёра неблагополучия?

Единственное, что сдерживало Аделию и заставляло вновь и вновь возвращаться к раздумьям над предложением старинного друга мужа, так это любопытство. Острое, дразнящее кончик носа и щекочущее ноздри, чувство, проникающее под ребра и разливающееся искрами в груди.

«Даже не думай», — предупредил ее как-то Макс… и еще больше разжег интерес. Сможет ли она? Вдруг Бочкин прав, и у нее есть свой метод! Как у профайлеров, про которых так много сейчас фильмов, и от упоминания о которых у Макса неизменно поднимаются брови, и он закатывает глаза?!

— Итак, вы все-таки приехали, — повторила Аделия.

Бочкин откусил от бутерброда, прищурился.

— Приехал. А куда мне деваться?

— Открывать детективное агентство в родном Сочи, например.

Бочкин поднял руки нал головой, будто заранее сдаваясь:

— Не-не. Я там всё и всех знаю. Знаете, чем бы там закончилась моя бизнес-авантюра? Тем, что я бы скакал по горам в поисках коз и кислого вина. За бесплатно, прошу обратить внимание, «чисто по-братски», — он поднял вверх указательный палец. — Я знаю, о чем говорю… Не-ет, в родном Сочи я долго не протяну. А у меня дети.

— Дети?

Аделия помнила только об одном ребенке. Заметив ее удивленный взгляд, Бочкин многозначительно кивнул:

— Вы верно догадались, Аделия Игоревна, моя Нина в положении. Я, собственно, поэтому один и поехал пока. У нее там подруги, все веселее, мама опять же, знакомые врачи, поликлиника рядом с домом… — Он шумно отхлебнул и мечтательно прищурился. — Да и спокойнее ей так будет, я считаю.

— Правильно считаете, — согласилась Аделия. — С чего планируете начинать?

Бочкин опять — на этот пристально — осмотрелся в ее кабинете.

— Признаться, думал, что офис организую у вас… Но помещеньице маловато… — он снова взглянул на Аделию: — Как думаете, если перегородку поставить и ваш кабинет разделить на два?

Аделия была готова к чему-то подобному. Поэтому сейчас просто рассмеялась:

— Э нет, Тимур Альбертович, мой офис — это моя неприкасаемая недвижимость, ее ни делить, ни разменивать я не соглашусь. Тем более, вы меня еще не убедили к вам присоединиться…

— Да? — Бочкин, казалось, был озадачен. — А я думал у нас уже все решено.

— Не-а, не решено, — Аделия тоже пригубила чаю.

Бочкин вздохнул. Вытянул шею и почесал ее. Он обдумывал слова Аделии. Та уже готовилась к новой стадии уговоров, но Тимур неожиданно согласился:

— В целом, вы правы — зачем рисковать синицей в руках, если вообще еще не ясно, как полетит пресловутый журавль в небе…

— В точку! — Аделия выдохнула с облегчением.

— Но раз уж вы у меня партнер со стабильным доходом, то как вы смотрите на то, чтобы вложиться в рекламу нового детективного агентства?

Аделия не успела заметить, когда из коллеги она стала «партнером со стабильным доходом». Моргнула. И едва не поперхнулась, пришлось отставить кружку в сторону и откашляться.

— Никак не смотрю. Думаю, на первых порах вам прекрасно хватит объявления в местной газете и общения со своими институтскими приятелями, на которых, как я могу догадаться, вы и рассчитывали при переезде. Все они — действующие юристы, адвокаты, следователи. Наверняка у них есть нужные связи. Так что первых клиентов вам приведут. А уж там, в зависимости от результата, вы или взлетите или будете искать запасной вариант.

— Запасной?

— Ну, в сочинский СК, полагаю, вы не планируете возвращаться ни при каком раскладе?

— Не планирую…

— А семью и беременную жену содержать надо. — Она откинулась на спинку кресла. — Рассчитывать на стопроцентный успех в столице самонадеянно и глупо. А вы человек умный. Значит, на крайний случай у вас есть предложение моего мужа устроиться к нему в управление. В общем, вы, в отличие от меня, ничем не рискуете, — она ослепительно улыбнулась, — и при любом раскладе останетесь с работой.

Бочкин смотрел на нее с интересом.

— И это все? — у него изогнулась бровь.

— Могу погадать вам на кофейной гуще на успех вашего предприятия, — Аделия рассмеялась.

Бочкин покосился на нее, насупился.

— Эк вы меня на землю-то ловко вернули, — он почесал в затылке, взъерошил и без того лохматую голову.

Аделия развела руками:

— Что делать? Реалии у нас таковы…

Тимур отмахнулся:

— Да не, я не в обиде, не думайте. Но какой-то адрес, куда ко мне будут приходить клиенты, согласитесь, все-таки нужен… У вас салон идеально расположен… Что, если я аккуратненькую табличку пристрою рядом с дверью?.. А стол пристрою где-нибудь в приемной.

Он потянулся за карандашом, вытянул блок с бумагой для заметок. Нанес на него прямоугольник.

— Вот тут крыльцо…

На рисунке появились параллельные полоски лестницы входной группы.

—…Ваш предбанник, он отличный, его не трогаем. Вот тут, — он обозначил окно и стол Таисии, — останется ваша очаровательная помощница… А здесь дверь в мой кабинет!

Он пририсовал дверь и небольшое вытянутое помещение за ней.

— Это кухня. В ней Таисия кофе варит для клиентов, — Аделия напряженно вглядывалась в рисунок.

Бочкин кивнул:

— Совершенно верно, то есть это помещение используется в полсилы. Я же вам за него буду платить денежку…

Он так и сказал «денежку». Аделия прикрыла глаза. Бочкин продолжал:

— И, кстати, ваша очаровательная помощница может иногда и моей помощницей выступать, за что я буду выписывать ей щедрое вознаграждение. В самом деле, посудите сами: ну, сварит она на одну кружку кофе больше. Это же не станет проблемой?

Аделия задумалась — в общем-то, при таком раскладе она даже останется в выигрыше: меньше аренда, чаще будут клиенты заходить, больше о ней узнавать… «Вот шельмец, все продумал, везде успел нос засунуть», — отметила она. Вслух произнесла:

— А где тогда Таисия будет варить этот кофе, если кухню вы планируете занять?

Бочкин закатил глаза:

— Господи, Аделия Игоревна, у нее кофе-машина, небольшой холодильник. Я все лично оборудую в приемной. Комар носу не подточит. Немного сдвину стол и шкаф, — он снова вернулся к своему чертежу, принялся рисовать размашистые линии, которые должны были обозначить новую обстановку приемной. — Зато ей не придется оставлять клиентов в одиночестве. Согласитесь, это моветон, когда секретарь оставляет клиента одного и скрывается за перегородкой варить кофе… Я вот только об одном думаю: не будет ли соседство с эзотерическим салоном дискредитировать детективное агентство?

Вот тут Аделия опешила:

— Каким образом?

— Ну, сами посудите: это же антинаучно, — он поморщился. — А сюда будут приходить серьезные люди, с серьезными проблемами…

— Например?

— Мужья , подозревающие в неверности жен, матери в поисках ответа, куда дите тратит кругленькие суммы наличности…

Аделия рассмеялась:

— Вы можете удивиться, но именно эти вопросы как раз чаще всего интересуют моих клиентов.

— Да? А я думал на любовь девушки приходят погадать… ну там всякое, любит-не любит.

— Это тоже. Но про неверных мужей чаще. Но вы всегда можете арендовать себе помещение, если мое вам не подходит…

Бочкин выдохнул с облегчением, стукнул ладонью по столу, словно совет не услышал:

— С другой стороны, это отличная идея — агентство "Бабка на двое сказала". С юмором! — Он протянул свою ладонь Аделии. — Значит, по рукам?! В качестве партнерского взноса вы предоставите мне помещение…

Та даже не успела удивиться, сообразив, как быстро Бочкин перевернул разговор в свою пользу. Она смотрела на протянутую ладонь, потом — на обращенное к ней лицо. Собственно, чем она рискует? Ну, пустила к себе арендатора, что с того? Имеет полное право…

— А и черт с вами! — Она пожала протянутую ладонь. — Но я попрошу Макса, чтобы он составил договор и заставлю вас его подписать!

— Само собой! — Бочкин поднялся.

— И с помощницей обговорите, согласится ли она совмещать работу с помощью вам!

Это она уже кричала в спину удаляющегося Бочкина. Тот на пороге остановился, обернулся через плечо и эффектно отсалютовал:

— Будет сделано!

— Я об этом пожалею, — Аделия нахмурилась и сцепила руки на животе, отворачиваясь от двери: за ней еще слышался голос Бочкина и щебетание Таисии. Сомнений не было, Тимур Альбертович «уболтает» и ее. — Как будто кто-то сомневался.

Глава 2

Пришлось снова заходить в магазин, и, как это часто случается в таких случаях, помимо хлеба, а также съеденных Бочкиным колбасы с сыром, в корзину волшебным образом «залетели» маринованные огурчики, сметанный соус, а к нему — упаковка замороженного картофеля-фри. От замороженных котлет Аделия сперва отказалась: вспомнила, что после новогодних праздников села на диету. Но у стеллажа с замороженными полуфабрикатами задержалась. Набрала номер мужа.

— Ты сегодня домой собираешься? — для кого-то вопрос мог прозвучать странно, но не для жены следователя: сколько раз следственные мероприятия у Макса затягивались до поздней ночи и плавно переходили в раннее утро — не счесть.

Макс довольно потянулся:

— А то… Жди меня, жена дорогая и единственная, к ужину.

Аделия улыбнулась его расслабленному тону:

— Ой ли!

— Точно! — Макс шмыгнул носом. — Не поверишь, но я уже в машине, и выехал из управления.

— Не поверю, — Аделия покосилась на часы и все-таки захватила упаковку замороженных котлет из холодильника, толкнула тележку к кассе. — Но ужин, так уж и быть, приготовлю.

— Ура. Я голодный, как зверь.

Это как раз было ожидаемо. Аделия заторопилась — ей еще предстояло дочку из садика забирать.

Вообще в последнее время она часто улыбалась. Жизнь потихоньку налаживалась: Настюша ходила в садик более-менее стабильно, болела уже не так часто, даже в новогоднем утреннике участвовала, сыграла очаровательную Снежинку в хороводе Снегурочки. Клиентки постепенно возвращались. И хоть Макс на работе по-прежнему задерживался, она уже почти к этому привыкла. А когда она догадалась установить в приложении с картой города геолокацию и добавить мужа в «друзья», вообще хорошо стало — теперь она примерно знала, где муж находится: в управлении, в дороге или на выезде. Во втором и третьем случаях можно было ужинать без него: это означало, что муж ловит преступников или находится на месте преступления. А если посмотреть криминальную сводку по городу, то можно было примерно понять, где именно это проходит.

В такие дни Макс возвращался особенно поздно. Он сбрасывал пропахшую чужим горем одежду, забирался в душ, а выбравшись из него, крадучись пробирался в комнату Настеньки. Чмокал дочь в заспанный лобик и, быстро запихнув в себя остывший ужин, падал в постель. От него пахло кофе и усталостью.

Аделия в такие ночи обнимала его и осторожно, чтобы не разбудить, прижималась к нему. И ловила острое, теплое ощущение счастья и любви в крови.

Некоторую сумятицу в мысли вносил Бочкин с его неуемной энергией и фантазией. Но с ним, вроде, разобрались.

Аделия снова постаралась сосредоточиться на собственных делах. Забрав дочку, она торопливо вбежала в квартиру, сверилась с часами и первым делом отправила котлеты на сковороду, а картофель — в аэрогриль, в который раз мысленно поблагодарив сестру, которая надоумила на это полезное приобретение.

Уже вместе с дочкой они соорудили нехитрый овощной салат: вернее, конечно, салат сооружала Аделия, Настюша творчески следила за происходящим и самозабвенно, высунув кончик языка, срезала овощечисткой шкурку с огурцов.

—Готово! — с гордостью сообщила она, положив очередной очищенный огурец на тарелку, и потянулась за следующим.

— Э, нет, хватит на сегодня!

Аделия подхватила дочь на руки, поцеловала в перемазанную огуречным соком щеку. С дочкой на руках подошла к окну — автомобиля Макса во дворе пока не было.

— Поиграй пока, ладно? — она спустила Настю с рук и подтолкнула к выходу из кухни. Сама взяла с полки телефон и набрала: не вернулся ли любимый супруг на работу?

— Едешь?

Муж оказался совсем рядом. Дочка, вертевшаяся у окна, первой заметила его серебристый внедорожник, который въезжал на парковку. Взвизгнула:

— Папа!

В груди Аделии будто узел распустился. Сразу стало легче дышать.

***

Аделия особенно любила такие вечера, потом долго ими жила и «подпитывалась». Настя, быстро поев, убежала в детскую испытывать новые фломастеры. В кухне негромко работал телевизор, диктор бормотал дневные новости.

— Бочкин твой ни стыда, ни совести не имеет, — сообщила Аделия мужу. — Представь, что он мне предложил? Проспонсировать рекламную кампанию его детективного агентства.

Макс тихо рассмеялся:

— Вот жук… Ты ему «фиг тебе» сказала? А то он тебе еще и уплотниться в офисе предложит…

— Именно это он и предложил! Я дар речи потеряла от такой наглости. Честно!

Макс отрезал небольшой кусочек от котлеты, отправил его в рот. Посмотрел на Аделию лукаво.

— И на чем сошлись?

Аделии даже обидно стало:

— То есть ты уверен, что я-таки дала слабину?

— Не в этом дело. — Макс отложил нож и вилку, отпил воды из высокого стакана. — Бочкин — это тайфун. Конечно, можно не пустить его в свою жизнь, но от отголосков ты все равно не избавишься... Мы с ним вместе преддипломную практику проходили в следственном комитете. Всех нас посадили подшивать дела… Выдали нам с ним на двоих толстые нитки, штопальные иглы, сверло и толстенные папки с делами, которые нам и предстояло «шить». Как сейчас помню, сто восемнадцать томов дела о мошенничестве в особо крупном размере. И во всех томах надо было просверлить дырочки, ниточками все собрать. Чтобы ни одна бумажка не выпала, не потерялась, не прилипла к лапкам адвоката или подследственных, которым еще предстояло с этими делами ознака́мливаться. А комнатенка тесная, два на три метра. Ни кондиционера, ни вентилятора… Бочкин и возмутился. Мол, у нас преддипломная практика, мы уже почти специалисты и ваши коллеги, а вы нас дела шить усаживаете как практикантов-первокурсников. Дайте, говорит, нормальное дело! И убедительно так говорит, аж глаз горит. Ну, нам и дали «нормальное» дело — за МКАД отправили, со следственной группой поднимать из колодца труп недельной давности. Вот мы с ним его и описывали, и ворочали… — Макс покачал головой. — А как потом вернулись…Дела шить все равно отправили, потому что описывали труп мы плохо, и протокол пришлось переписывать. Так что сидели мы все в той же тесной каморке, только от нас еще и несло на все следственное управление так, что все мухи слетались! Но зато Бочкин был счастлив — по его же вышло… — Макс усмехнулся. — Так что, учитывая, что дорогой Тимур Альбертович мне еще не звонил, значит, после встречи с тобой остался доволен... Вот мне и интересно, на чем вы сошлись.

Он поставил локти на стол и посмотрел на супругу в упор.

Аделия призналась:

— Он отжал под свой кабинет кухню, и Таисию забрал в секретари. — Она успела заметить, как бровь Макса многозначительно поползла вверх. Торопливо добавила: — Но он обещал арендную плату платить и Таисии за дополнительный объем работы доплачивать!

Макс откинулся на спинку стула, размял шею. Аделия пробормотала:

— Я хотела, чтобы ты договор сделал…

И закусила губу. Она искоса поглядывала на мужа. Удивительно, но как бы он ни устал, у него оставался плутовской взгляд. И по нему было не понять, что на самом деле думает Макс Александров.

Макс кивнул:

— Можно и так. Но если Бочкин сказал, то он сделает… Это ж Бочкин, — Макс развел руками.

В его глазах мелькало что-то, что настораживало Аделию. От того, как тщательно муж прятал это от нее, становилось неспокойно, и узел, распустившийся было в груди, снова затягивался.

Макс подался вперед, отпил еще немного воды, прочистил горло.

— Меня, кажется, отправят на повышение… — Он вопросительно и будто бы с опаской посмотрел на жену.

Новость немного оглушила. Аделия перевела дыхание, прислушалась к себе — нет, она рада.

—Звание? Майора дадут, наконец? — обрадовалась она, прогоняя от себя мутное беспокойство. — Это в связи с твоими успехами в Челябинске ?

Макс уклончиво согласился, вспоминая сегодняшний разговор с руководством: ему не просто обещали следующее звание, ему предложили из городского управления перевод в Центральный аппарат Следственного комитета России. Совсем другой уровень. Да и командировки… Он тайком вздохнул.

— Да, в общем да, в связи с Челябинском. Руководству понравилось, как я там себя показал…

— И что, ты думаешь соглашаться или нет? Ты же хотел повышения…

— Тут дело даже не в этом… — Он положил свою руку поверх руки супруги. У той от напряжения дрогнули плечи и опустились уголки губ. — Мне предложили перейти в Первый отдел СК.

Первый отдел по расследованию особо важных дел Следственного комитета занимался самыми сложными и резонансными делами, совершенными по всей России.

— Ох, — у Аделии округлились глаза. — Но это же хорошо?

Она знала — вопрос звучит по-детски наивно, но то мутное в душе, что муж так старательно прятал от нее, прорывалось наружу неясным беспокойством.

— Это хорошо. Пожалуй, даже замечательно. — Макс безмятежно улыбнулся: в конце концов, может, командировок будет не так уж и много, и не так уж и часто.

Глава 3

Капитан Макс Александров, подбоченившись, стоял посреди пустого кабинета — прощался. Стол, прежде заваленный папками с делами, а сейчас девственно чистый, оказался орехового цвета. Макс уже и забыл об этом. За окном, тоже теперь не заваленным бумагами, раскинулось Замоскворечье. Пока еще неприглядно-весеннее, серое, ощетинившееся черными ветками голых лип, и укутанное смогом. Макс будет скучать по этому виду.

— Медитируешь?

В кабинет зашел теперь уже бывший начальник, похлопал по плечу:

— Давай, Максим Иванович, не посрами родные стены, и не поминай лихом, — начальник невесело усмехнулся. — Желаю… Желаю, чтобы все у тебя срослось на новом месте, вот, чего я тебе желаю.

Макс был благодарен. Его шеф, теперь уже бывший, был мужиком жестким, но правильным, въедливым, придирчивым. Иногда — вспыльчивым, но в целом справедливым. Про нового начальника Макса слухи ходили самые разнообразные. В должность вступил недавно, кое-кого подвинул с насиженных мест, но костяк коллектива сохранил, что скорее говорило в его пользу. И вот нашлось место и для Макса.

— Важняк будешь, — шутил начальник, провожая Макса до лифта.

— Так точно.

Бывший шеф усмехнулся:

— Ну, должность у тебя подполковничья, так что в майорах не засидишься. Но и легкого старта я тебе не прогнозирую, погоняют тебя по Россиюшке.

Макс кивнул, он тоже думал об этом всю ночь. Оказаться в Центральном аппарате Следственного комитета — уже уникальная возможность. А тут еще и перевод в Первый отдел… Макс нервничал, скрывать это от себя не имело смысла.

Он попрощался с коллегами. Со многими он проработал не год и не два, не один пуд соли съел, знал подноготную каждого. Да и о нем коллегам все было известно.

Как сложится на новом месте — вопрос.

***

Новому начальнику Макса — Ивану Евсеевичу Берестову — было около пятидесяти. Моложавый, бодрый, подтянутый, в прекрасной физической форме, он встретил Макса в своем кабинете, поднялся из-за стола.

— Рад, рад, — он охотно, с силой, пожал руку Макса. — Наслышан о ваших успехах. Надеюсь, сработаемся.

Макс тоже на это надеялся.

— Готов приступить…

Они устроились напротив друг друга. Иван Евсеевич не занял свое место за рабочим столом, предпочел сесть напротив Макса, за брифинг-приставкой. Положил руки на стол и будто бы сразу лет на десять постарел — взгляд стал светлым и цепким.

— Это хорошо, что вы готовы, Максим Иванович… Потому что дело вам предстоит не из легких.

Он потянулся к своему столу: на углу лежала стопка документов, Берестов снял верхнюю папку.

— Здесь вводные по вашему первому делу в составе Центрального аппарата, ознака́мливайтесь и задавайте вопросы. От нас с вами ждут оперативного включения в работу следственной группы, которую, к слову, вам и предстоит возглавить.

Макс быстро прочитал убористо написанный лист.

— Хабаровск? — он поднял голову на начальника отдела.

Тот кивнул.

— Все так, все так. Убитая — не просто предприниматель, она еще и кандидат в мэры… Так что подоплека, сам понимаешь, довольно непростая. — Макс машинально отметил, как новый начальник все-таки перешел на «ты». — Дело передали нам. Подробнее с материалами ознакомишься на месте, а вот вводные, изволь, получи сейчас, чтобы лететь в Хабаровск с уже согласованным планом следственных действий. Итак, убитая, — он поднялся, прошелся по кабинету, — Надежда Осиповна Мейер, владелица банка «Мейер» и строительной фирмы «Мейер-групп». По дальневосточным меркам — крупная фигура, участвовала в тендерах, из последних выполненных заказов — набережная Амура и стадион, жилые комплексы А-класса, торговые центры по всему Дальнему Востоку. В общем, там и конкурентов, «овер-дофига», как говорит моя дочь, — в глазах начальника на мгновение мелькнуло тепло и лукавая усмешка.

— Из материалов дела следует, что Надежде Мейер тридцать один год. Не слишком ли молода для такого бизнеса?

Иван Евсеевич кивнул:

— Правильно озадачиваешься. Посмотришь, пока лететь будешь, там ребята справку сделали по всем основным фигурантам. Так вот, отвечая на твой вопрос, Надежда Мейер — вдова местного авторитета Садового, убитого пять лет назад в перестрелке. Под ним была торговля лесоматериалом и кедровым орехом.

Макс кивнул: оба направления — и лес, и орехи — на Дальнем Востоке часто контролировались криминальными структурами, как и торговля икрой, рыбой и подержанными автомобилями. Было только удивительно, что молодая супруга получила доступ к деньгам и активам убитого Садового. Макс уточнил:

— Мейер унаследовала бизнес мужа?

— Не совсем, она получила отступные. И, как видишь, довольно щедрые.

Шеф остановился напротив Макса, посмотрел на него многозначительно. Макс покачал головой:

— То есть версию криминального следа со времен смерти Садового не исключаем?

— Не исключаем, — Иван Евсеевич кивнул. — Особенно в свете того, что оргпреступность в крае одна из старейших в стране. И хоть лидеры группировки давненько сидят, а иные уж и на том свете, а нет-нет, да что-то нехорошее мелькнет. Так что… дело тебе не обещаю легкое. Зато о́пера в помощь тебе даю отличного, Саню Нефедова, знаю его еще из питерского Главка … Мы пару раз вместе с ним работали, вот такой мужик.

И Иван Евсеевич улыбнулся по-мальчишески широко, открыто и поднял вверх оба больших пальца. И улыбка эта, деловитый тон, с которым они общались так просто, будто давно друг друга знали, тепло отозвалась в сердце майора Александрова. Напряжение, которое он улавливал с момента назначения на новую должность, медленно таяло.

— Собирайся. Погода, говорят, там сейчас премерзкая, так что не на курорт тебя отправляю. — Он направился к своему рабочему месту. — Семья как, устроена?

Макс удивился, кивнул. На его памяти начальник впервые интересовался семьей и тем, насколько ей комфортно.

— Супруга работает, дочь в садике. Мама моя с отцом на пенсии. Перебрались к сестре в Смоленскую область, там свой дом. У супруги семья в области живет.

Он внимательнее пригляделся к новому начальнику. Иван Евсеевич помрачнел:

— Это плохо, что далеко все… Ну, постараемся при необходимости помочь.

Он протянул руку для рукопожатия. Макс поднялся:

— Да она уже на опыте… Думаю, справятся.

Начальник рассмеялся:

— А это не нам с тобой решать. У меня супруга из семьи потомственного подводника, а у них во флоте как принято? Мужики в моря́, а жены команды остаются под присмотром супруги капитана подлодки… Вот и у нас так заведено.

Макс сдержанно улыбнулся. Он не был уверен, что Аделия обрадуется вниманию, чужих людей она воспринимала настороженно. Хотелось бы успеть ее как-то подготовить, но времени катастрофически не хватало. О том, что супругу придется так скоро огорчить предстоящей командировкой, даже думать не хотелось. И что-то подсказывало Максу, что быстрой она не будет.

Глава 4

Тем временем Аделия вела прием одной из своих постоянных клиенток. Ольге Вадимовне исполнилось пятьдесят пять, и последние шесть лет она жаловалась на бессонницу.

— По вашему совету я веду дневник сновидений… — Дама достала из сумочки темную тетрадку, положила на стол.

Из приемной послышался глухой стук и визг работающего шуруповерта. Аделия прижала указательным пальцем пульсирующий от боли висок и вымученно улыбнулась. Клиентка покосилась на плотно закрытую дверь:

— У вас ремонт, да?

— Не совсем. Давайте не будем отвлекаться, — она придвинула к себе тетрадь, открыла ее на последней, исписанной аккуратным почерком записи.

В приемной что-то грохнулось и приглушенно выругалось.

Аделия поднялась.

— Простите, Ольга Вадимовна, я все-таки погляжу, что там…

— Конечно-конечно! — в глазах пожилой дамы блеснуло любопытство.

Аделия обошла стол и вышла в приемную как раз в тот момент, когда Тимур Альбертович в потрепанных джинсах и пыльной рубашке вполголоса ругался с приглашенным прорабом.

— Я тебе голову сейчас оторву! Я же тебе русским языком сказал, что тут гипсокартон. Ты какого хрена…

В этот момент Бочкин заметил Аделию, стремительно развернулся к ней и загородил собой образовавшуюся в стене дыру. Широко улыбнулся:

— Аделия Игоревна! Надеюсь, мы вам не сильно мешаем?

— Признаться, сильно, — Аделия вытянула шею, посмотрела на чернеющий провал, потом на Таисию, взволнованно прижимающую к груди степлер. — Я надеялась, что разрушение моей приемной будет происходит в более… камерной обстановке. И не на моих глазах.

Бочкин поднял вверх руку — в другой он сжимал шуруповерт.

— Ваша правда! Мы будем тише мышек! Ни звука, ни писка, верно я говорю, СанСаныч?

Последнее было обращено к прорабу, который на вопрос был готов разразиться новой тирадой возмущений, но получил тычок в бок и, хмуро скривившись, смолк.

— Да, — отозвался коротко.

— Я очень на это надеюсь… — Аделия окинула взглядом тонкий слой пыли, осевшей на мебель в приемной. Вернулась в кабинет.

Клиентка, конечно, слышала весь разговор от первого слова до последнего, понимающе кивнула:

— Ремонт — это хуже наводнения.

— Не уверена…

— Как человек, прошедший через оба бедствия, ответственно заявляю, что хуже! После наводнения ты просто выносишь все испорченные вещи на помойку, а тут до последнего надеешься, что что-то удастся спасти.

Она шумно выдохнула и отмахнулась. Аделия заняла свое кресло. Из приемной послышались удары молотка, перемежавшиеся приглушенным окриком «Тише ты!».

Аделия сосредоточилась на чтении дневника. Ольга Вадимовна подошла к заданию творчески, она фиксировала сны со свойственной всем бухгалтерам обстоятельностью: подробно записывала время отхода ко сну, время пробуждения, описывала сон и ощущения после него. Чаще всего они оказывались тревожными и были связаны с семьей клиентки. То она теряла близких в супермаркете, то те уплывали от нее на корабле, оставляя на пристани, то она просыпалась в пустом доме. Боязнь одиночества, страх потерять любимых — довольно частый повод испытывать тревожность.

— А ваша дочь?

— Дочь в Красноярске живет, с семьей, — у Ольги Вадимовны погрустнели глаза.

— Часто видитесь?

— Да где там! Внуков видела три года назад, да и то… — Женщина погрустнела, сцепила руки в замок. —Проездом, как они в отпуск ехали, в Турцию. Денек в одну сторону, денек — обратно. Внуки больше привыкали да боялись нового места…

Она горестно отмахнулась.

— А супруг? — Аделия продолжала читать записи.

— А супруг что, у него работа, любимое занятие.

— Он, кажется, у вас водителем работает?

Ольга Вадимовна кивнула.

— Как с завода уволился, в такси устроился, нравилось ему — все время люди, свои истории. Потом на бизнес-класс перевелся, устроился на постоянную работу водителем руководителя. Публика приличная, и ему приходится соответствовать, — она с гордостью распрямила плечи, но тут же будто потухла, отвела взгляд.

— Что вас все-таки беспокоит на самом деле?

У клиентки приподнялась бровь, приоткрылся рот — ее так и распирало поделиться. Визг шуруповерта только отвелекал. Аделия перевела дыхание, налила кружку чая и придвинула к Ольге Вадимовне. Та молча отпила.

— Мне кажется, у него есть другая женщина.

— Кажется или есть?

Ольга Вадимовна кивнула.

— Уверена в этом.

Женщина работала бухгалтером в крупной строительной фирме, а потому была собранна, внимательна к деталям и немногословна. Собравшись с мыслями, она заговорила:

— Сережа перевелся на бизнес-класс около года назад, и почти сразу я почувствовала изменения. Он стал… легкомысленным…

Аделии едва удалось скрыть удивление, пришлось спрятаться за кружкой чая. Но клиентка, кажется, все равно заметила.

— Не удивляйтесь. Он всегда был довольно сдержанным человеком. А тут — цветы день через день. Да не розы, а… ромашки. Он мне в молодости их не дарил. И все шутит, улыбается. Потанцевать зовет. А какое мне дело до танцполов? Мне пятьдесят пять, и к девяти утра на работу. — Она всплеснула руками.

Аделия понимающе улыбнулась.

— Может быть, ваш супруг пытается сохранить таким образом молодость? — Она закрыла тетрадь с записями и вернула ее клиентке. — Понимаете, все, что вы сейчас перечислили, говорит о смене алгоритма поведения вашего супруга. Но она может быть вызвана совсем другими причинами. Работа с успешными людьми может вызвать ощущение уверенности, добавить остроту в восприятие реальности. Да и гормональный всплеск не будем сбрасывать со счетов.

Клиентка не спорила. Опустила голову, готовясь вытащить из-за рукава решающий аргумент.

— От него часто пахнет женскими духами. И такими… юными, цветочными. Я ходила в магазин, кое-какие запахи узнала. Флакончик стоит под пятьдесят тысяч рублей! А муж говорит, что подвозил кого-то.

Аделия улыбнулась:

— Но это может быть правдой, если ваш муж — водитель. По долгу службы он может подвозить разных людей, и некоторые из них могут быть надушены.

Она пыталась успокоить клиентку. Или вернуть ей способность к критическому мышлению.

— Вы не понимаете! — Ольга Вадимовна воодушевилась. — То, что я заметила, это неплохие реплики модных сейчас у девушек двадцати-двадцати пяти лет ароматов. И он ухаживает за кем-то, понабрался модных словечек, рецептов, фильмов, стал разбираться в музыкантах… Ходит в спортзал, чтобы вы понимали… Я уверена, что дело в другой женщине. И я… беспокоюсь. — Ольга Вадимовна всхлипнула. — Я боюсь остаться одна. И совершенно не понимаю, что делать. Признаться ему, что я все знаю… это очень унизительно, в моем-то возрасте. А делать вид, что ничего не происходит, вообще невыносимо!

В голове Аделии созрел план.

— Ну, сперва надо убедиться в том, что ваши подозрения — не только ваши подозрения.

Слезы на щеках Ольги Вадимовны высохли в одно мгновение.

— Что вы имеете в виду.

— Позвольте пока подержать вас в неведении, — Аделия улыбнулась. — Мне нужно кое-что проверить и подготовить.

Дама подалась вперед, от любопытства у нее разгорелся румянец на щеках:

— Мы будем совершать приворот?

— О нет! — Аделия ужаснулась. — Вы же знаете, я не занимаюсь любовной магией… Я вам позвоню через пару дней, договорились?

Она проводила клиентку, отменила остальные записи и отправилась гулять — сидеть в офисе, переполненном пылью и приглушенными криками строителей у нее не осталось сил.

***

В офис она вернулась через три часа, Таисия как раз выметала последний мусор.

— Посмотрите, как хорошо вышло! — она посторонилась.

Приемную теперь было не узнать.

Стол Таисии переехал от окна к стене кабинета Аделии. У подоконника, сверкая хромированными боками, темнела новенькая кофе-машина, установленная на массивной, в цвет остальной мебели, тумбе. В ней, как могла догадаться Аделия, уже прятались чашки, чайники, упаковки с кофе, сахаром и прочими прелестями. Рядом с тумбой пристроился небольшой холодильник, отделанный точно таким же деревом, как остальная мебель. Рядом с холодильником — шкаф с личными вещами Таисии и высокий стеллаж для документов. Напротив рабочего места секретаря красовался уже знакомый Аделии диван. К нему прибавился низкий кофейный столик со стопкой мужских и женских журналов.

Дверь в бывшую кухню стала шире, массивнее. Рядом с ней висела табличка из матового золота. «Частный детектив Бочкин Тимур Альбертович», — значилось на ней. Аделия обратила внимание на дверь собственного кабинета — та стала такого же светлого дерева, как и дверь в кабинет Бочкина, что добавляло приемной элегантности и дороговизны.

Секретарь заметила взгляд Аделии.

— Тимур Альбертович, когда свою дверь устанавливал, велел и вашу заменить, чтобы в приемной не было «шантарарама», как он выразился… Красиво… Вам не нравится? Он и вам табличку заказал, только не рискнул повесить.

Девушка протянула начальнице золотистую пластинку. «Аделия Мило», — значилось на ней.

— Нравится, — Аделия вернула пластинку. Она смирилась с тем, что допустила в свою жизнь человека-тайфун. «Может, оно к лучшему, столько энергии у человека», — с сомнением подумала она.

Таисия просияла.

— Тимур Альбертович волновался.

— Он уже уехал?

— Нет! Кабинет свой обживает!

Аделия толкнула дверь «частного детектива».

— Итак, «Аделия Мило» и ни слова больше, — громко произнесла она, устраиваясь в широком кресле, обитом темно-шоколадной искусственной кожей. На контрасте с орехово-золотистой приемной, свой новый кабинет Тимур Альбертович обустроил в темно-благородных оттенках.

Бочкин вынырнул из-под стола, ударился макушкой, сквозь зубы выругался. Плюхнулся в кресло.

— А как бы вы предпочли?

— Гадалка, прорицательница, экстрасенс в пятом поколении… — Аделия откровенно веселилась, наблюдая, как от каждого ее слова Бочкину становится больно. — Что такое? Вас что-то не устраивает?

— Меня все устраивает! Кроме того, что деятельность экстрасенсов и целителей запрещена уголовным законодательством. Вы, кажется, психолог, вот давайте на том и будем стоять.

Аделия положила ногу на ногу.

— Ничуть не запрещена, если нет мошенничества. И потом, как в эту схему мы уложим гадание на Таро и кофейной гуще?

— Будем считать это вашим методом войти в контакт с клиентом… — Бочкин хмурился.

— Трудно нам с вами будет, Тимур Альбертович! — заключила она и рассмеялась.

Бочкин поднял с пола сверток с шурупами, шуруповерт и принялся прикручивать дверцы к шкафу для документов — тоже темного дерева с темными стеклами. Инструмент в его руках гневно взвизгнул.

— Ладно, не сердитесь. Лучше скажите, завтра у вас уже кабинет будет готов к приему клиентов?

Бочкин оглянулся. Отложил шуруповерт, подбоченился.

— Да.

— Тогда как вы смотрите на то, чтобы взяться за дело? Ко мне сегодня приходила клиентка, она уверена, что у ее мужа любовница. По-моему, это как раз сфера вашей деятельности?

Бочкин пересек кабинет. Сел в кресло напротив Аделии.

— Так, давайте вводные.

— Да нет особо никаких вводных, — Аделия, посмеиваясь, пересказала разговор с Ольгой Вадимовной. — Если вы не против, я ее приглашу и с вами познакомлю. А там уж вы сами договаривайтесь как и что.

Бочкин просиял:

— Я даже скидку ей организую!

Аделия поднялась:

— Я бы разочаровалась в вас, если бы вы этого не предложили… Ладно, обустраивайтесь, я, пожалуй, поеду домой…

Она радовалась, что освободилась пораньше, торопилась домой, а зайдя в квартиру, первым делом увидела собранный чемодан Макса и гофр с форменным кителем. Сердце упало и забилось жалобно и одиноко.

Глава 5

Рано утром, когда Макс собирался в аэропорт, он старался не шуметь. Осторожно выбрался из-под одеяла — часы показывали только пять утра, прошел в ванную. Когда вышел, в квартире пахло свежемолотым кофе.

— Ты зачем проснулась, солнце? — он подошел со спины, обнял жену и поцеловал курчавую, остро пахнущую домом макушку.

Аделия улыбнулась:

— Завожу новые семейные традиции. Провожать тебя в командировку…

— Я думал, наоборот, тебя не будить… — он обхватил ее под грудью и прижал к себе.

Аделия положила прохладную ладонь поверх его руки, опустила голову на плечо, засмеялась:

— Фигушки.

Ее смех согревал. Приятное тепло растеклось в груди, защекотало лопатки, будто под ними стали расти крылья.

— Если не можешь остановить безумие, возглавь его… Давай пить кофе, — Аделия хлопнула его по руке и попробовала высвободиться.

Не тут-то было — Макс только крепче к ней прижался, приподнял над полом. Развернув к себе, коснулся губами уголка губ жены. Вдохнул молочно-фруктовый аромат.

— Что бы я без тебя делал?

Приоткрыл губами губы Аделии. Он целовал опьяняюще сладко. Пальцы волнующе нежно касались кожи, зарывались в густые волосы любимой женщины, когда ее руки обвивали его шею. Аделия, отстранившись, улыбнулась:

— Как я и утверждала раньше, пропал бы!

— Как и прежде, соглашусь и не стану даже пытаться спорить, — Макс еще раз поцеловал ее.

Они устроились за столом, локоть к локтю. Молчали. Над кружками с горячим кофе витали незаданные вопросы, сомнения, которыми никто из супругов не хотел нарушать хрупкое равновесие этого раннего утра.

Макс сделал большой глоток кофе, наблюдая, как Аделия в задумчивости помешивает свой изящной ложечкой.

— Тебе, вероятно, позвонит Пелагея Всеволодовна, супруга моего нового начальника.

Аделия отложила ложечку, посмотрела на мужа.

— Зачем?

Макс смутился — он всегда смущался под таким прямым и пронизывающе-проницательным взглядом супруги. Откашлялся, выторговывая себе дополнительное время, чтобы собраться с мыслями.

— Как я понимаю, у нее тоже есть свои традиции, она знакомится с семьями следователей, которые работают с ее мужем.

В глазах Аделии удивление сменилось озадаченной подозрительностью, затем — равнодушной покорностью.

— Хорошо, пусть звонит, — она пожала плечами. — Ничего плохого в этом не вижу.

У Макса отлегло от сердца, все-таки супруга с рождением Насти стала более замкнутой, меньше подпускала к себе посторонних, а история с испорченным отпуском, в ходе которого ее едва не убили , заставила быть осторожнее с новыми знакомствами.

— Я попрошу Бочкина, чтобы присматривал за вами, — зачем-то проговорил вслух то, что Аделии знать не полагалось. И почувствовал, как краснеют уши.

Та фыркнула:

— Нашел на кого нас оставлять. Твой Бочкин, между прочим, разворотил мне половину приемной…

— Прямо-таки разворотил?

Аделия кивнула и показала, разведя ладони, размер дыры, которую проделал приведенный Бочкиным прораб:

— Здоровенную дыру в стене сделал. А чтобы ее замаскировать, дверь широкую поставил. И мою дверь заменил, представь.

— То есть ты все-таки в плюсе? — Макс прищурился, поглядывая на жену через край кружки.

Аделия вздохнула:

— Не нравится мне это все…

— Напомню, тебя никто не заставлял в это ввязываться. Ты даже сейчас еще можешь отмотать все назад и сказать «нет», — Макс отставил кофе, положил ладонь поверх руки Аделии. — Помнится, говорить «нет» — было одним из твоих самых востребованных навыков, когда мы только познакомились.

Аделия рассмеялась.

— Не знаю, Макс. Мне уже как-то неудобно. Да и Нина у него в положении.

Макс закатил глаза и, потянувшись через угол стола, чмокнул жену в щеку:

— Твоя доброта тебя погубит, солнце… Все, я в аэропорт!

Он заторопился. Снизу позвонил водитель, Макс подкатил чемодан к двери, подхватил куртку.

— Как думаешь, ты надолго?

Макс мог врать только вот так, набегу. Поэтому просиял, что опасный вопрос прозвучал не за столом, когда он сидел напротив супруги, а сейчас, когда одной ногой уже стоял на пороге.

— Думаю, я «молнией», — он поцеловал жену в губы и выскочил на лестничную клетку. — Не волнуйся!

Квартира опустела в одно мгновение, как обычно случается, когда из нее уезжают дорогие тебе люди, вот так — надолго и с вещами, унося на своих плечах толику тепла и уюта. Обняв себя за плечи и продолжая изучать деревянный рисунок закрытой двери, Аделия прошептала:

— Ну-ну…

Глава 6

Под крылом самолета расстилался Хабаровск. Город выгрызал себе место, зажатый с одной стороны обледенелым Амуром, а с другой — укрытой снегами тайгой, отодвигал пологие сопки. Он словно говорил новоприбывшим, что здесь нет той привычной жителю Центральной части России цивилизации, но ее росток — прочный, кряжистый, напористый, не вырвешь.

— Надо было лететь вечерним рейсом, — зевнул Нефедов, протирая глаза.

С назначенным в следственную группу оперативником они с Максом встретились по дороге в аэропорт. Высокий, как жердь, угловатый подполковник Нефедов, усаживаясь в машину, пожал Максу руку. Пояснив, что «только сейчас с дежурства», он спрятал руки под мышками и отключился. Стоило автомобилю притормозить у здания аэропорта, чутко проснулся. В мрачном молчании прошел регистрацию и посадку, буркнув только «С хрена́ ли с посадкой к Ебурге билеты взяли!». И уже в салоне самолета отключился основательно. Нефедов предупредил, что будить его стоит только в случае пожара или наводнения, а в остальных — дать выспаться, а потому Макс его не беспокоил, только иногда поглядывал на посапывающего оперативника: тот во сне улыбался и иногда называл его «Ирунчиком».

— Зато весь день впереди, — отозвался Макс.

Его длительный перелет как раз не утомил, за почти тринадцать часов в пути он успел перечитать на два раза все вводные по делу, набросать основные версии. В Екатеринбурге, во время пересадки, он тщательно изучил открытые данные из биографии убитой, ее бывшего мужа, отчетность банка «Мейер» и строительной фирмы. Проверил скандалы-интриги-расследования и пополнил ими блокнот с рабочими версиями. На пути из Екатеринбурга в Хабаровск успел поспать, так что сейчас чувствовал себя вполне бодрым, и первым направился к неприметному человеку в гражданском, шагнувшему им навстречу.

— Роман Олегович Юрсулов, старший следователь по особо важным делам, — протянул тот руку и цепко вгляделся в лицо Макса, — я думал, вы постарше…

— За «постарше» здесь отвечаю я, — Нефедов выдвинулся вперед, пожал ему руку и мрачно улыбнулся, представляясь. — А ничего у вас погодка, сибирская.

— Держим марку… — Юрсулов сухо кивнул. — Сразу в отдел поедем или сперва в гостинице разместитесь, отдохнете?

Нефедов вопросительно посмотрел на Макса, сразу подчеркнув, кто теперь в этой компании главный. Макс кивнул:

— В отдел. А по дороге расскажете подробности по делу, которые не вошли в справку, ладно?

Тот согласился без особого энтузиазма.

Он был старше Нефедова, во всяком случае, выглядел старше — его выдавала обветренная кожа на щеках, лучики-морщинки в уголках хитроватых и внимательных глаз. При этом Юрсулов располагал своей сдержанностью: Макс оценил тактичный намек на свой возраст и низкое звание. Из материалов дела следовало, что служил Роман Олегович в должности подполковника, то есть был по званию выше Макса, однако возглавить следственную группу как представителю Центрального аппарата СК России предстояло именно Максу. Юрсулов мог бы сразу занять агрессивную позицию, однако сдержался.

Вместе прошли к припаркованному у здания аэропорта автомобилю — представительному темно-серебристому «китайцу» Лифан.

— Хорошо бегает? — сразу заинтересовался Нефедов.

Роман Олегович отозвался уклончиво:

— Нормально…

Он сердито повел плечом, явно не готовый поймать «наживку». Молча сел за руль, дождался, пока гости загрузят чемоданы в багажное отделение внедорожника и разместятся — Макс сел на переднее пассажирское место, Нефедов развалился сзади, вытянул длинные нескладные ноги и поежился. Погодка в Хабаровске была скверная, как и обещал Иван Евсеевич: ветрено, промозгло, но при этом солнечно. Последнее обстоятельство добавило парочку пунктов к хорошему настроению: Нефедов улыбался.

— Так что по делу Мейер, — напомнил Макс, когда они выехали на шоссе.

Мимо них пролетали обжитые районы Хабаровска, с приземистыми девятиэтажками, окруженными широкими проспектами, и тощие, придавленные сугробами кусты по обочинам. Весной наверняка ровно подстриженные газоны будут укрыты разномастными бархатцами, затейливо изукрашены, но сейчас, куда ни посмотри, Макс видел только темно-серый, уставший снег.

Юрсулов помолчал — перестраивался в крайний левый ряд.

— Основное, в принципе, в выписке значится, — проговорил он, наконец. — А остальное в деле проще посмотреть. Я вижу одно, вы — другое, на то вы и Москва.

— Хорошо. Сформулирую вопрос иначе, — Макс смотрел по сторонам: на соседних сопках появились яркие островки современных высоток — словно оазисы в ледяной пустыне.

Роман Олегович хмыкнул:

— Попробуйте…

— Есть что-то, чего в материалах дела нет, но вы мне хотели бы сообщить, как следователь, который ведет расследование.

Роман Олегович на этот раз молчал долго. Они въехали в город — просторный, основательный, скроенный на широкую руку, со скверами, проспектами, площадями и куполами соборов, пока нахохленный и неприветливый, но улыбающийся будто бы сквозь казачьи усы.

— Надежда Мейер была непростой бабой, неудобной, — заговорил Юрсулов, полоснув взглядом по зеркалу заднего вида, из которого его затылок буравили светлые глаза Нефедова.

— Что значит «неудобной»?

— А то и значит… Или вы думаете, что отступные в размере трети официальных активов Садового ей за красивые глаза отдали?

Макса тоже этот эпизод в биографии убитой интересовал.

— Да, кстати, как так получилось? Ее разве не проще было убрать, как и Садового?

Юрсулов усмехнулся:

— Выходит, не проще… — он покосился на Макса. — Красивая она была, и умная, как змея. Бо́льшая часть активов Садового разошлась по его партнерам, а часть и конкурентам отошла. А на часть — строительный холдинг, в частности — Надежда права заявила. Поговаривают, прямо на сходку и явилась, с единственным охранником. И сказала, мол, по беспределу мужа моего убили, не девяностые сейчас, делитесь, говорит. Ее сперва вышвырнуть хотели. Но кто-то из старших, из прежних воров в законе, которые еще в силе были, встали на ее сторону... Так Надежда получила абсолютно легальный кусок пирога. Потом уже банк открыла, несколько образовательных центров… Парки, вон, оборудовала… — Он кивнул на аккуратный сквер, мимо которого они как раз проезжали. — И прошу обратить внимание, ей тогда лет двадцать пять-двадцать шесть было, соплячка, в сущности… а с характером.

— Иными словами, у Надежды среди местных криминальных авторитетов была своя «крыша»? — сообразил Макс. В этой связи доводы местного следствия об отсутствии криминального следа выглядели не вполне убедительными.

Роман Олегович припарковал свой «Лифан» у современного восьмиэтажного здания кофейного цвета — Хабаровского управления СК, заглушил двигатель, но выходить из салона не торопился.

— «Крыша» — это немного не то, что я имел в виду. Уважали ее тут, вот о чем сказать хотел…

— Это, если говорить о старом криминалитете. А новый?

Юрсулов рассеянно пригладил вихры на макушке:

— Новый? Новым ворам старые законы-то не писаны... Но и на рожон не лезут без нужды. Да и времена сейчас все-таки не те. А Надежда Осиповна вела дела ровно, ни с кем не пересекалась.

Макс усмехнулся:

— Вы создаете просто идеальный образ успешной предпринимательницы.

Следователь повернулся к нему, посмотрел с издевкой:

— В самом деле? В столицах таких не водится?

— В столицах водится всякая рыба, — с нажимом ответил Макс. — Но Надежду Мейер убили, и версия, что убили партнеры по бизнесу или в порядке разборок с «крышей» — вполне рабочая. Я надеялся, что вы меня переубедите, но нет.

Роман Олегович развел руками:

— Да уж куда мне… Вы теперь тут главный, вам и карты в руки.

Он порывисто дернул ручку и вывалился из салона.

Нефедов крякнул:

— Ревнует мужик…

Макс это тоже понимал. Нефедов положил ладонь ему на плечо:

— Ты все правильно спрашиваешь.

Максу не нужна была поддержка, но ощущение тыла оказалось ободряюще приятным. Он коротко кивнул.

Следующие несколько часов он изучал дело, опрашивал оперативников, нашедших тело Мейер, изучал только что пришедшие экспертизы: Надежда умерла в результате удара по голове твердым тупым предметом округлой формы в область затылка. Криминалисты считали, что удар нанесен человеком на десять-пятнадцать сантиметров выше жертвы, то есть, учитывая рост самой Надежды в сто семьдесят восемь сантиметров, получалось довольно прилично. Ну и говорило скорее за то, что убийца — мужчина, женщин с таким ростом не так уж и много.

В поле зрения камер видеонаблюдения попали двое в темной одежде, которые отъезжали от дома Мейер примерно в момент убийства. Проследить за автомобилем и установить его владельцев пока не удалось, но поиски велись.

«Надо же, как все ловко», — подумал Макс. Произошедшее все меньше походило на случайное убийство, случившееся «по хулиганке». И все больше — на заказное. А это уже совсем иной уровень подготовки и мотивации. Ищи, кому выгодна смерть, и ты найдешь убийцу — аксиома простая, вбитая в головы следователей со студенчества. Беда только в том, что чем заметнее жертва, тем шире круг выгодоприобретателей от ее смерти: помимо прямых наследников, подключаются партнеры по бизнесу, конкуренты, обиженные работники, оскорбленные возлюбленные… список можно было продолжать долго.

Макс отложил дело.

— Что думаешь? —Спросил молчавший все это время Нефедов.

Пока Макс возился с документами, он разузнал, где в здании столовая, чем там кормят, принес Максу булочку с курагой и раздобыл приличный кофе — принес в большом термосе, тоже добытом неизвестно у кого.

— Думаю, что стоит начать с ближнего круга.

Нефедов склонил голову к плечу:

— Я тут слышал, у Мейер конфликт с нынешним мэром разразился, в прямом эфире. За три дня до убийства. Если ее тут так все любили и уважали, как друг Юрсулов утверждает, то Мейер могла быть серьезным конкурентом на предстоящих выборах.

Он многозначительно замолчал. Макс прикинул: такая информация — о конфликте с мэром — должна была ему попасться в Сети. Но не попадалась. И в деле ни слова.

— Откуда инфа́?

Нефедов усмехнулся.

— Материал замяли, с записей вырезали. Но что попало в интернет, то пропало, сам же знаешь… Но как ни прячь, знающие люди все одно найдут.

— А ты-то где раскопал?

Лицо Нефедова стало непроницаемым:

— Агентурная информация!

Макс прищурился.

— Ну что ж, проверим и ее… На каком телеканале была передача, говоришь? Вот с получения записи, пожалуй, и начнем, в архивах-то она должна остаться!

***

Юрсулов к тому времени уже отчитался перед своим собственным начальством, поделился первыми впечатлениями после встречи с «москвичами».

— То есть рабочими контактами интересуются в первую голову? — задумчиво резюмировал начальник.

Роман Олегович напряженно кивнул. Непрозвучавший вопрос о конфликте между убитой и действующим мэром висел между ними, Юрсулов не планировал его озвучивать и повторять то, что уже говорил накануне: прятать эти данные от «важняка из столицы» не стоит, их слишком легко найти самостоятельно, а на местную следственную группу утайка бросит неприятную тень. Он лично проверил эту версию и уверен в непричастности мэра. Так что не видел проблемы в том, чтобы чиновника опросил еще разок московский следователь.

Но начальство решило иначе.

И теперь нервничало.

«Черт его знает, — думал Юрсулов, рассеянно прислушиваясь к шуму автомобилей за окнами, — может, оно и к лучшему, что дело столице передали, мне нервы трепать меньше будут».

Глава 7

Утро было из тех, когда хочется хандрить и прятаться под одеялом. Аделия, проводив Макса, именно так и собиралась поступить. Она уже продумывала, как проспать второй будильник и не отводить Настюшу в садик. Правда, тогда вставал вопрос, чем с ребенком заниматься весь день.

Аделия прикинула — в ящике имелась упаковка нераспечатанных пальчиковых красок, которые гарантированно займут дочь на пару часов, а ей подарят возможность «похандрить». Потом пойти гулять в парк. А потом — устроить пирушку в кафе.

Чем больше она обдумывала этот план, тем больше он ей нравился.

Матрас просел под тяжестью детских ножек.

— Мам, садик пошли! — Настя проснулась без будильника и уже вытаскивала мать из-под одеяла.

Аделия зажмурилась, сделала вид, что еще спит.

— Настюш, а давай сегодня прогуляем? — она приоткрыла глаз, сгребла дочь в охапку и спрятала под собственным одеялом. Сжала теплые детские пяточки.

Настя высвободилась, посмотрела с возмущением:

— Ты что, мам! Витя тогда весь день с Софкой иг-ять будет!

«Софка» Ильина была заклятой подружкой дочери, а Витя Мирохин — первая любовь: их кроватки в саду стояли рядом, их шкафчики оказались соседними, а еще у Вити, по мнению дочери, красивая улыбка. Аделия не досчиталась в ней пяти зубов, но кому до таких мелочей есть дело, когда пришла первая любовь!

Дочь требовательно потянула одеяло на себя, сбрасывая его с матери. Та мысленно прощалась с идеальным планом.

— Договориться никак не получится?

— Неть! — дочь выскользнула из-под одеяла и уже топала в свою комнату.

Аделия села на кровати.

— Зубы не забудь почистить!

Она предприняла еще одну безуспешную попытку уговорить дочь остаться дома — на этот раз используя запрещенный прием «а не заболела ли ты, что-то лоб горячий». Но вот они уже садятся в такси и мчат до садика, чтобы успеть на утреннюю кашу с комочками.

В раздевалке Настя быстро переодевается и, подарив небрежный «чмок» матери, убегает в группу.

Аделия выходит на крыльцо, сверяется с часами — если нигде не задерживаться, то она даже в офис приедет без опозданий.

— Бочкин, — вспомнила она причину своей грусти: Тимур Альбертович, обнаружив, что у нее сегодня нет записи, будет наверняка донимать ее общением и своими «прожектами».

Телефон завибрировал в кармане. Аделия вытянула его и посмотрела на аватарку, проворчала:

— Вспомнила на свою голову… Алло, Тимур Альбертович, слушаю вас внимательно.

Бочкин поперхнулся:

— Ой, как приятно! Аделия Игоревна, а когда вы планируете в офисе появиться?.. Тут произошла пренеприятная ситуация…

У Аделии неприятно сжалось и подпрыгнуло сердце.

— … Сборку мебели-то я вчера закончил, и офис захлопнул, как уважаемая Таисия велела, и на охрану поставил, не забыл…

— Так в чем дело?

— Так ключ-то я не взял! — Бочкин сделал драматичную паузу. — Приехал пораньше, хотел книги расставить, красоту навести перед приходом первых заказчиков, а тут такой облом. Так когда вы будете?!

Аделия снова взглянула на часы:

— Я буду через час. Не раньше.

Бочкин выдохнул, полный разочарования.

— Ох, как это небыстро. А давайте вот как сделаем, я за вами заеду! И вам хорошо, в метро не ехать, и мне веселее… Нет ничего хуже, чем стоять и бесполезно ждать!

Аделия рассмеялась:

— Пока вы по пробкам до меня будете добираться, я уже бы на метро приехала.

Но Бочкин остался непреклонен, он уже ехал к ней.

Аделия пожала плечами, направилась к метро — там парковка удобнее, да и найти друг друга будет проще. Зашла в кафе и купила себе чашку горячего шоколада. Проверила — Макс еще не выходил на связь. Устроившись за столиком у окна, она принялась наблюдать за прохожими.

Утренняя толчея — время для медитации, если тебе торопиться некуда. Ко входу в метро спешили мужчины и женщины разного возраста: хмурые и озадаченные, невыспавшиеся и настороженно-собранные. У кого-то из них будет сложный день, и они заранее настраиваются на него, кто-то просто встал с постели «не с той ноги», а кто-то не видел причин для улыбки. Аделия сама не испытывала желания улыбаться, она скучала по мужу.

Из раздумий ее выдернул звонок с неизвестного номера. Аделия сперва хотела не брать, но… Макс в дороге, мало ли что… вдруг что-то случилось и пришлось с чужого номера звонить.

Отбрасывая от себя тревожные мысли, Аделия приняла вызов:

— Аделия Игоревна?! — прощебетал в трубку женский голос, который, в отличие от всех московских прохожих, улыбался. — Пелагея Всеволодовна вас беспокоит, ваш муж должен был предупредить о моем звонке…

Аделия нахмурилась и уже собралась ответить отрицательно, когда вспомнила про супругу нового шефа Макса. Устало перевела дыхание. Указательным пальцем принялась разминать морщинку на переносице — чтобы прогнать подступившую головную боль.

— Да. Кажется, что-то говорил.

— Вот и отлично! Я хотела с вами познакомиться, сперва вот так, заочно, — навязчивая приветливость в голосе Пелагеи немного раздражала… и настораживала.

Аделия представила худощавую женщину около сорока с рыжим каре. Почему с рыжим, она и сама не могла сказать, наверно, жизнерадостные интонации создавали стереотип. Он завершался домашними туфельками — у нее они должны быть с перьевыми помпонами, и розовым шелковым халатом.

Аделия поморщилась, принялась интенсивнее массировать переносицу — головная боль заявляла о себе все настойчивей. Голос лился из трубки:

—…Безусловно, никакое заочное общение не заменит личное знакомство, но, думаю, что было бы правильнее согласовать его с вами. Подскажите, Аделия Игоревна, вы работаете? У вас выходные свободные? Мы с девочками собираемся на дачу, там и детям вольготно, и нам посвободнее… Как вы на это смотрите?

Аделия не поняла:

— На что? На ваши поездки на дачу? Прекрасно смотрю…

— Вот и отлично! Присоединитесь к нам в ближайшие выходные?

— Я?

— А почему бы и нет? С дочкой, конечно… — голос оскорбился.

— Ничего не понимаю. — Аделия оставила свою переносицу, уставилась за окно. — Запланировано какое-то мероприятие? Мне Макс просто ничего не говорил.

Голос отозвался с облегчением:

— Да кто бы сомневался. Это исключительно моя инициатива. Я считаю, что служба наших мужей — отличный повод поддержать друг друга по мере сил и возможностей.

У Аделии отлегло от сердца:

— Ах, вот оно в чем дело. Спасибо большое. Мы, наверное, с дочерью лучше вдвоем куда-нибудь сходим. Думаю, это пойдет на пользу дочери — в отсутствие отца больше общаться с матерью... Но за предложение и заботу огромное спасибо, я очень тронута.

На парковке показался Бочкин: в щегольской кожанке-авиаторе, спрятав голую шею от промозглого ветра воротником, он шагал к кафе. Заметив Аделию, остановился перед витриной и требовательно поманил за собой, указав на запястье.

— Простите, Пелагея Всеволодовна, мне пора идти. Работа. Прошу простить и еще раз благодарю за предложение.

Она нажала кнопку отбоя и засобиралась к выходу

— Чего у тебя с лицом? — Бочкин смерил ее взглядом, стоило ей подойти к нему.

Аделия отметила, как при личном разговоре Тимур легко возвращается к обращению «ты».

— А что с ним не так?

— Ты на ведьму похожа, — Бочкин поежился. — Как будто только что в жабу кого-то превратила!

Аделия рассмеялась.

— Нет, не угадал. Просто не очень приятный разговор. — Она сунула ладонь под предложенный Бочкиным локоть. — Скажи, жены начальников в следствии брали под опеку твою жену во время твоих командировок?

Тимур запрокинул голову, прикидывая.

— Нет, — ответил коротко. — Но у меня командировок уж прям серьезных не было. А что такое?

Он прищурился и посмотрел на Аделию сверху вниз. Та поправила на плече сумку.

— Супруга нового начальника Макса предлагает дружбу… На дачу нас с Настей зовет…

— И что в этом такого неприятного? — они подошли к автомобилю Тимура, почти новенькому темно-изумрудному «Форду». Бочкин распахнул перед Аделией пассажирскую дверь.

Та замерла, задумавшись — в самом деле, что такого раздражающего ей предложила Пелагея?

— Не знаю. В Москве так не принято, здесь каждый сам за себя, и сам планирует свое время.

Они так и стояли у открытого автомобиля.

— Но это хорошо, если есть кто-то, кто с полуслова поймет, что тебе нужна помощь? Кто знает чуть больше, чем все остальные и вовремя подхватит? — Тимур вежливо улыбался.

— Я не думала с этой точки зрения, — Аделии стало неловко за свои мысли. Она, должно быть, выглядела грубо в разговоре с Пелагеей.

Бочкин кивнул:

— Теперь думаешь, — он кивнул на сиденье. — Я был бы рад, если бы за моей семьей было, кому присмотреть, пока я мотаюсь черти где… Ну, сама понимаешь, работа у нас такая…

Аделия опустилась в кресло, подобрала ноги, позволив Тимуру захлопнуть за ней дверь. Бочкин обошел машину, сел на водительское место:

— Теперь-то, понятно, у меня совсем другая работа, но за Макса я рад. Честно! Кажется, у него действительно крутой шеф.

Аделия рассеянно наблюдала, как он выезжает с парковки на проезжую часть, как работают поворотники, а «дворники» размазывают грязь по стеклу.

Достав из сумочки мобильный, она нашла последний входящий номер и отправила короткое сообщение: «Пелагея Всеволодовна, простите, я, вероятно, показалась вам грубой. Ваше предложение меня застало врасплох. Мы с Настей с удовольствием познакомимся с вами и вашими девочками лично, не в ближайшие выходные, а может, в другой раз? Буду очень рада личному знакомству». Она отправила сообщение и улыбнулась: Тимур, стоило это признать, оказался прав — приятно осознавать, что где-то рядом есть люди, у которых такие же тревоги, как у тебя, и они готовы прийти на помощь. «Надо менять собственную тягу к затворничеству», — решила она для себя.

Бочкин болтал, она не слишком прислушивалась, о чем. Кажется, он рассказывал, где добыл сегодняшних клиентов и уверен, что из них в итоге никто не придет.

— Ну, моя клиентка-то наверняка появится, — отметила Аделия.

— И значит, день пройдет не впустую!

Он припарковал «Форд» вдоль дороги.

Аделия не стала дожидаться, пока он припаркует «Форд», вышла из автомобиля. Над знакомым крыльцом лаконично значилось «Тайны.нет», а через стеклянные двери приемной струился уютный золотистый свет — это до работы добралась Таисия. Наверняка в приемной уже пахнет крепким кофе и свежими булочками. Аделия улыбнулась.

Она так и зашла в приемную — улыбаясь мечтательно и умиротворенно, когда заметила табличку у своей двери.

«Аделия Мило, профайлер».

Улыбка медленно погасла на ее лице.

Она обернулась и встретилась взглядом Бочкиным.

— Круто вышло, да? — он подбоченился.

— Это что? — Аделия указала пальцем на табличку.

Бочкин прищурился:

— Это — ваше новое амплуа, Аделия Игоревна. Уверен, вам оно по плечу, хоть и чуточку посложнее, чем какая-тот там «потомственная ясновидящая»…

Она понимала, что он манипулирует ею. Понимала головой, но язык успел среагировать чуть раньше, чем успели сформулироваться мысли.

— Что значит «сложнее»?!

— То и значит, что профайлеры — это элита, это вам не магическими шарами поблескивать... Как думаете, справитесь? Образование вам вроде позволяет, я проверил. Опыта, конечно, маловато. Но я вас поднатаскаю!

Он стянул с плеч куртку, убрал ее в шкаф. А Аделия между тем чувствовала, как закипает. В голове шумело, боль тяжким обручем обхватила виски.

— Тимур Альбертович, я вам не позволяла вмешиваться в мою работу, — отрезала она, наконец.

Бочкин резко обернулся, посмотрел настороженно.

— Вернуть все, как было? — спросил он без обиняков.

Таисия тоже смотрела на начальницу, в руках секретаря тревожно позвякивали чашки: та, из которой по утрам обычно пила чай Аделия, и большая черная с крышкой, очевидно, принадлежавшая Тимуру Альбертовичу. Секретарь выглядела испуганной.

В приемной стало так тихо, что было слышно, как этажом выше в квартире плачет ребенок, а где-то справа кто-то настырно учит гамму Фа-мажор.

Аделия шумно выдохнула. Уперла руки в бока.

— Я очень прошу, Тимур Альбертович, не делай так больше…

И она ушла в свой кабинет. Бочкин переглянулся с Таисией.

— Так снимать табличку или оставлять?!

Таисия пожала плечами и вернулась к кофемашине.

Постояв посреди приемной, он решительно шагнул к кабинету Аделии. Постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь — девушка, обняв себя за плечи, стояла у окна. Рыжие волосы небрежно подобраны, мягкие завитки трогательно падали на шею.

Тимур шагнул внутрь, откашлялся и закрыл за собой дверь.

— Аделия Игоревна…

— Вы хоть понимаете, что вы творите? — голос девушки дрожал от гнева.

Бочкин решил, что ему пока рано отвечать, поэтому ограничился виноватым «ну-у».

— Вы вмешиваетесь в мою работу, которая, между прочим, меня кормит.

Очередное «ну-у» в ответ. Аделия вскинула руку, призывая Бочкина заткнуться. Тот понуро опустил голову.

— Я годами выстраивала клиентскую базу, годами… И тут приходите вы и одним махом лишаете меня всего, над чем я работала, чем действительно дорожу!

Ее голос звенел. Бочкин нахмурился. Поморщился как от зубной боли.

— Можно я скажу?

Она резко обернулась, у Тимура даже между лопатками зачесалось под ее испепеляющим взглядом. Мгновение — и бросится, выцарапает глаза, будто дикая кошка. Бочкин на всякий случай отступил на шаг, предусмотрительно отгородившись креслом для посетителей.

— Ну! — Аделия нетерпеливо взмахнула рукой.

Бочкин сел.

— Табличка — это ведь ерунда. Старую повесить — дело пяти минут, так что гнев ваш, рискну предположить, вызван не этим.

Он перевел дыхание. И этого мгновения хватило, чтобы он успел перехватить инициативу в их непростом споре. Все-таки Аделия имела дело с очень хорошим и опытным следователем.

— И чем же вызван мой гнев? Вашей бесцеремонностью?

— Без сомнения. Но в значительно большей степени — собственными страхами. Выйти из зоны комфорта, как это говорит ваш брат-психолог, сложно. А уж когда прежняя шкурка приросла так, что не оторвать — еще сложнее. Это я понимаю.

Он примирительно поднял вверх руки.

— То есть это мои страхи меня держат?

— Конечно. — Бочкин воодушевился. — Сколько по времени у вас это агентство? Лет семь? И начинали с нуля. И никто не помогал, и каждая клиентка — на вес золота! Но вот что я скажу — вы давно выросли из своего бизнеса, переросли его. Признайтесь, хотелось ли вам заняться чем-то иным? Чем-то, более связанным с психологией?

Аделия вспомнила, как радовалась, когда ее приглашали для производства экспертизы по уголовным делам. Как горела этой идеей.

Злость спала с плеч, как поношенный плащ. У Аделии опустились руки.

Бочкин, конечно, заметил перемену в ее настроении, а потому продолжил с еще большим воодушевлением, не моргнув глазом снова перейдя на «ты».

— Я специально избегаю контекста «более престижным» или «более благородным», потому что знаю — ты не обманываешь своих клиенток, иначе бы рядом с тобой не было Макса. Я его знаю, так что для меня это во-от такой знак, — он широко развел руки. — И потом, я же видел, как ты работаешь. Видел твою логику. У тебя есть система, которая сидит в твоей голове и помогает безошибочно расщёлкивать подноготную людей.

Теперь уже пришла очередь Аделии отзываться обтекаемым «ну-у». Тимур подскочил.

— Погоди!

Он выбежал в коридор, пробежал мимо Таисии, уже приготовившей поднос с двумя чашками, крепким чаем и вазочкой с крекерами и шоколадом. Секретарь распахнула глаза.

— Вы где чай пить будете? — крикнула, спохватившись.

Бочкин неопределенно махнул рукой в направлении кабинете Аделии:

— Туда тащи!

Ворвавшись в собственный кабинет, который со вчерашнего вечера сильно изменился и приобрел обжитой вид, он распахнул книжный шкаф и безошибочно вытянул с полки неприметный томик. Бросился назад.

Аделия продолжала стоять у окна. Вид у нее был еще более растерянный. Тимур бросил на ее стол книжку, распахнул ее примерно на середине и расправил лист-вкладку с цветными иллюстрациями.

— Вот, смотрите… Обычно психологи опираются на имеющиеся классификаторы личности. Допустим, у Юнга, насколько мне известно, двенадцать типов личности. Ну, там есть еще смешанные, промежуточные, есть другие классификации…

Он взахлеб рассказывал, активно жестикулировал, лист-вклейка не слушался его и непрестанно складывался. Аделия подошла ближе, развернула к себе книжку, рассмеялась:

— Тимур Альбертович, что это у вас? Краткий курс по картам Таро? — она с удивлением уставилась на своего новоиспеченного партнера.

Бочкин шумно согласился.

— Да, я подготовился… Я же знал, что такой разговор состоится. А что? Хреновая книжка?

Аделия рассмеялась в голос.

Бочкин сложил вклейку, проворчал:

— Я что, гадать по ней собираюсь? Чего ржать-то…

— Простите, Тимур, — Аделия плюхнулась в свое кресло, сложила руки на животе и постаралась прекратить смеяться, даже дыхание для этого затаила, но смех снова прорвался — девушка снова прыснула.

Бочкин нахмурился, саркастично скривился.

— Ха-ха, как смешно. Держите меня семеро… Только даже из этой говенной книжки видно, что у тебя в арсенале семьдесят восемь архетипов и дохрелион их комбинаций, прямые и перевернутые позиции, сочетания и еще фиг знает что… Что, я не прав?!

Аделия, наконец, успокоилась. Она смотрела на Тимура с удивлением.

— Прав. Комбинаций, в самом деле, «дохрелион»…

Тимур снова воодушевился:

— Так в чем тогда проблема?! Образование у тебя есть, нужная квалификация — есть. Опыта — дофига! А ты все сидишь, за магией своей гребаной прячешься. А ты людям помогать можешь! — Бочкин распалился так, что даже напугал Аделию — девушка поджала под столом ноги и чуть отодвинулась. — Ты хоть понимаешь, скольким людям ты можешь помочь?! Вот этой абракадаброй, которая живет в твоей голове?

Он схватил книгу и хлопнул ею по столу. Прошелся вдоль стола, кивая собственным мыслям:

— Ни один следак не примет всерьез твои советы, если на этой двери будет висеть старая табличка. А вот профайлер — это совсем другая история.

Он сунул руки в карманы джинсов, застыл перед Аделией.

Та выпрямилась.

— Тимур… Вы всерьез считаете, что кто-то вроде Макса, может обратиться ко мне за помощью? Зная, что я в прошлом… гадалка?

Бочкин какое-то время молча ходил по кабинету, поглядывал на Аделию из-под сдвинутых бровей.

— Когда надо дело раскрыть, за любую соломинку хватаешься, за любую мало-мальски крепкую версию. А ты каким-то образом видишь обстоятельства, которые вроде как есть в материалах дела, но ни фига не очевидны. Шут его знает…

Аделия прикинула — она и сама не знала, как это получается.

«А что, если он прав? Что, если у меня получится?».

Она взяла в руки принесенную Бочкиным книжку, пролистала ее. Остановилась на страничке с загнутым «собачьим ухом» листом. «Архетипы карт Старших Арканов» — значилось на выделенной Тимуром странице.

— И как вы думаете мы будем работать? — она подняла глаза на Тимура. — Ведь я совсем профан в ваших процессуальных штуках…

Тот прекратил хождение по кабинету, остановился напротив.

— А я для чего? За процессуальные «штуки» буду отвечать я. Как и за первичный сбор данных, которые ты будешь обрабатывать. А там уж посмотрим…

Аделия отложила книгу на угол стола.

— Что ж… Вероятно, вы правы. Давайте попробуем.

— И начнем с той дамочки, что за мужем хотела проследить.