Читать онлайн Должница. Ты будешь на меня работать бесплатно
Глава 1
Ошибка пришла в виде короткого письма на корпоративной почте в пятницу, в половине шестого вечера, когда мозг уже отключился, а пальцы сами добивали последние отчёты: «Договор № 07/24 с ООО «СтройИнвест» согласован и подписан. Жду подтверждения от вашей стороны».
Вера перечитала строчку дважды, потом щёлкнула мышкой, чтобы открыть вложенный файл.
Первая страница — стандартный бланк компании «Воронов Групп». Подпись главного юриста уже стояла.
Подпись генерального директора — тоже. Оставалась только её, Верина, виза как ответственного исполнителя.
Она помнила этот договор. Два дня назад его принесла Светлана из отдела правового сопровождения, сказала: «Срочно, гендиректор ждёт до пятницы, проверь коммерческие условия».
Вера тогда сидела над сметой по другому объекту, кивнула на автомате, сунула папку в стопку «к прочтению».
Потом были совещания, звонки маме в больницу, разговор с главврачом о срочной операции, которую нужно оплатить до конца месяца.
Потом — слёзы в туалете, потому что сумма была космической, а она уже брала аванс в счёт будущей зарплаты.
Потом — забыла. Сейчас, глядя на экран, Вера пыталась вспомнить, что именно было в том договоре.
Поставка стройматериалов? Да. Сумма? Она открыла файл и пролистала к разделу с цифрами. Общая сумма контракта: 47 300 000 рублей.
У неё перехватило дыхание. Сорок семь миллионов — это не та сумма, которую можно пропустить мимо глаз, а та, за которую отвечают головой. В прямом смысле.
Она лихорадочно начала читать условия, впиваясь взглядом в каждую строчку. Поставщик — ООО «СтройИнвест», компания, которую она не знала.
Аванс — сорок процентов. Штрафные санкции за непоставку в срок — три процента от суммы за каждый день просрочки и мелкий шрифт в конце, от которого у неё заледенели пальцы: «Поставщик оставляет за собой право замены материалов на аналогичные без согласования с покупателем при условии сохранения качественных характеристик».
Она не эксперт по стройматериалам, но три года в «Воронов Групп» научили её одному: эта формулировка — лазейка для контрафакта.
Подпиши Вера это, и компания получит вместо немецкого клинкера китайский шифер, а её уволят в лучшем случае.
— Нет, — вслух сказала она, хватаясь за телефон. — Нет, нет, нет.
Светлана не брала трубку. Вера написала в мессенджер, потом позвонила ещё раз — гудки уходили в пустоту.
Она открыла внутреннюю базу сотрудников: Светлана ушла в отпуск с сегодняшнего дня на две недели.
— Чёрт.
Вера откинулась в кресле и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.
Она ещё могла всё исправить. Если сейчас же позвонить контрагенту и отозвать подпись.
Если объяснить, что произошла ошибка, что договор требует доработки. Она нажала на номер в шапке письма. Трубку сняли после третьего гудка.
— СтройИнвест, отдел продаж, — раздался бодрый женский голос.
— Добрый вечер, меня зовут Вера Ковалёва, я из «Воронов Групп». Мы только что отправили подписанный договор № 07/24. Мне нужно отозвать подпись, документ был направлен по ошибке.
На том конце повисла пауза. Потом голос сказал холодно:
— Одну минуту, я соединю вас с руководителем.
Щелчки, музыка ожидания. Вера сжала пальцами край стола. В открытое окно тянуло влажным весенним воздухом, где-то внизу сигналила машина, но все эти звуки казались приглушёнными, будто она находилась под водой.
— Слушаю, — в трубке раздался мужской голос, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
— Здравствуйте, я по поводу договора № 07/24. Мы ошиблись, документ был подписан без согласования с коммерческим отделом. Прошу считать подпись недействительной.
— Уже подписанный договор? — уточнил мужчина. — С двух сторон?
— Да, но это техническая ошибка. Я пришлю официальное письмо об отзыве.
— Вера, верно? — голос говорившего стал мягче, почти сочувственным. — Понимаете, в чём проблема: мы уже выставили счёт на аванс и начали резервировать материалы. Если вы отзываете подпись, это срыв сроков поставки. По нашим условиям, штраф за односторонний отказ — пять процентов от суммы договора.
— Пять процентов от сорока семи миллионов? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
— Два миллиона триста пятьдесят тысяч, — ровно сказал мужчина. — Но я уверен, вы всё урегулируете со своим руководством. Удачи.
Он положил трубку. Вера сидела, глядя на потухший экран телефона. Два миллиона триста пятьдесят тысяч.
У неё на счету — тридцать тысяч до зарплаты. Квартира в ипотеке, мамина операция — ещё семьсот тысяч, брат-студент, который даже не знает, что они живут на грани.
Она подняла голову и посмотрела на стеклянную стену кабинета, за которой открытое пространство офиса пустело.
Сотрудники расходились, гасли мониторы, в воздухе пахло офисным вечером — кофе, бумага, усталость.
Что теперь будет? Увольнение? Иск? Долг, который она не выплатит никогда?
Вера представила лицо мамы, когда та узнает. Представила, как придётся объяснять брату, что она не сможет оплатить его следующий семестр.
Представила свою фамилию в чёрном списке кадровых агентств после того, как её уволят.
Внутри что-то оборвалось, и на смену панике пришла странная, почти болезненная ясность.
Она должна сказать сама, прямо сейчас, потому что, если промолчит до понедельника, это будет уже не ошибка, а преступление.
Вера встала, поправила ворот атласной фиолетовой блузки, глубоко вздохнула и направилась к лифту.
Кабинет генерального директора находился этажом выше, и в это время он почти всегда был на месте.
Александр Воронов славился тем, что уходил позже всех, а иногда и ночевал в офисе.
Она нажала кнопку вызова, дождалась, пока двери откроются, и вошла в кабину.
В зеркальной стене увидела своё отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы, собранные в пучок, короткая, но строгая юбка, которая была ей маловата, потому что она купила ее три года назад на распродаже и с тех пор набрала пару килограммов.
«Ты справишься. Ты просто скажешь правду», — твердила себе сама Вера, собираясь с духом.
На этаже было тихо. Секретарша уже ушла, приёмная пустовала, только в конце коридора горел свет.
Вера прошла по мягкому ковру, стараясь ступать неслышно, и остановилась у тяжёлой двери из массива дуба.
За дверью слышался приглушённый голос. Александр с кем-то разговаривал, судя по тону — не с партнёром, а с подчинённым. Короткие, рубленые фразы, ни одного лишнего слова.
Вера подняла руку, чтобы постучать, и в этот момент голос оборвался. Дверь открылась, и на пороге появился мужчина в строгом костюме, которого она видела всего пару раз на совещаниях — начальник службы безопасности.
Он скользнул по ней взглядом, кивнул и вышел, плотно прикрыв дверь. Вера осталась одна и с решительным видом постучала.
— Войдите, — раздался низкий, спокойный голос, без намёка на удивление, как будто он ждал её.
Вера толкнула дверь и вошла. Кабинет был огромным. Девушка бывала здесь всего дважды, и каждый раз чувствовала себя муравьём, попавшим в стеклянную банку.
Панорамные окна от пола до потолка выходили на вечерний город, огни зажигались один за другим, и где-то там, внизу, текла обычная жизнь людей, которые не подписывали ошибочных договоров на сорок семь миллионов.
Александр Воронов сидел за столом, откинувшись в кресле. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшая предплечья с чёткими линиями мышц.
Галстук ослаблен, пиджак висит на спинке стула. Он смотрел на неё без всякого выражения — ни удивления, ни раздражения, ни интереса. Просто ждал.
Вера вдруг поняла, что не знает, с чего именно начать. Она готовила речь в лифте: «Александр Сергеевич, я допустила серьёзную ошибку…» Но сейчас, под его взглядом, слова рассыпались.
— Ковалёва, — сказал он первым. — Отдел коммерческого анализа. Что-то срочное?
— Да. То есть… — она заставила себя выпрямиться и посмотреть ему в глаза. — Я допустила ошибку. Договор № 07/24 с ООО «СтройИнвест» был подписан мной без надлежащей проверки. Поставщик имеет репутационные риски, а условия контракта содержат формулировки, которые могут привести к убыткам.
Александр не изменился в лице. Он взял со стола телефон, что-то быстро набрал, потом перевёл взгляд на неё.
— Сорок семь миллионов, да?
— Да, — выдохнула она.
— Я в курсе. Договор пришёл ко мне на подпись вчера. Юридический отдел его согласовал, финансовый тоже. Вы были последней инстанцией.
— Я знаю. Я должна была проверить поставщика. Я не сделала этого вовремя…
— Не сделали, — повторил он, констатируя факт. — Вы работаете у меня три года, Ковалёва. Я смотрел ваше досье. Ни одной ошибки. Что случилось на этот раз?
Его вопрос «ударил» ее под дых. Она могла бы сказать правду: усталость, больница, деньги, страх, но это звучало бы как оправдание.
А оправданий Александр Воронов не принимал. Она знала это по рассказам коллег.
— Я не могу объяснить, — решительно сказала Вера. — Это моя вина. Я готова понести наказание.
— Вы готовы понести наказание? — он усмехнулся. — Вы представляете, сколько стоит эта ошибка, Ковалёва? Сорок семь миллионов, из которых два с лишним мы уже потеряем на штрафах, если откажемся. А если поставщик привезёт брак — репутационные потери, срыв сроков строительства, штрафы перед нашими клиентами. Это может стоить компании больше сотни миллионов.
Вера смотрела на него, не моргая. Она чувствовала, как пол медленно уходит из-под ног.
— Я понимаю.
— Понимаете, — он поднялся из-за стола и медленно обошёл его, остановившись напротив неё. Выше на голову, шире в плечах. Она ощутила его запах — дорогой парфюм, кожа, кофе. — По закону я могу уволить вас по статье, подать в суд на возмещение ущерба и сделать так, что вы больше никогда не найдёте работу в этой сфере. А лучше, и вовсе посадить? Вы знаете, каково девушке с вашей внешностью будет по ту сторону решетки? Вы это понимаете?
— Да.
— И вы всё равно пришли. Не сбежали, не попытались замести следы. Пришли и сказали?
Это прозвучало почти как… одобрение? Вера не поверила своим ушам. Она подняла глаза и встретила его взгляд.
Он смотрел на неё в упор, и в серых глазах, казалось, не было ничего, кроме холодного расчёта.
— Я не привыкла убегать от ответственности, — сказала тихо Вера.
— Хорошее качество, — он кивнул, словно подтверждая какую-то свою мысль. — Жаль, что вы не проявили его двумя днями раньше.
Он вернулся к столу, открыл ящик и достал оттуда папку. Вера заметила, что движения у него точные, экономные — ни одного лишнего жеста.
— У меня есть предложение, — сказал Александр, кладя папку перед собой. — Более интересное, чем увольнение и суд. Но вы вряд ли его примете.
— Какое?
Он посмотрел на неё, и на мгновение Вере показалось, что она видит в его глазах что-то похожее на предвкушение.
— Подойдите.
Девушка сделала два шага вперёд. Он открыл папку и развернул к ней. Внутри был договор: плотные листы, пункты, выделенные жирным шрифтом, и в самом верху крупно: «СОГЛАШЕНИЕ О ВОЗМЕЩЕНИИ УЩЕРБА ПУТЁМ ЛИЧНОГО ТРУДОВОГО УЧАСТИЯ»,
— Что это? — спросила Вера, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться.
— Ваш шанс, Ковалёва, — мужчина сел в кресло, положив руки на подлокотники, и стал похож на судью, выносящего приговор. — Я не буду подавать в суд. Я не буду вас увольнять. Вы останетесь работать в моей компании на особых условиях до тех пор, пока сумма ущерба не будет считаться погашенной. Срок — один год. За это время вы не имеете права уволиться по собственному желанию, не имеете права на отпуск без моего разрешения, ваше личное время и личная жизнь переходят под мой контроль. Вы будете доступны двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Взамен я гарантирую сохранение вашей репутации, полное погашение долга и премию по окончании срока.
Вера смотрела на бумаги, и каждое слово отдавалось в висках глухой болью. Она перечитала пункт о личной жизни, о запрете на встречи с третьими лицами без его согласия и о праве работодателя давать поручения в любое время суток.
— Это… это рабство, — вырвалось у неё.
— Это контракт, — поправил он, — который вы подпишете добровольно. Или не подпишете — и отправитесь выплачивать свой долг через суд. Выбор за вами.
Вера подняла на него глаза. Он смотрел спокойно, безжалостно. И вдруг в глубине его взгляда девушка заметила интерес. Но не к сделке, а к ней.
— Почему? — спросила она. — Почему вы предлагаете это? Проще уволить меня и нанять десять новых сотрудников.
Александр помолчал. Потом медленно улыбнулся — и от этой улыбки Вере стало не по себе.
— Потому что, Ковалёва, вы — единственная, кто пришёл ко мне с повинной, а не с просьбой о поблажке. Это дорогого стоит. И я хочу посмотреть, что из вас выйдет, когда у вас не останется выбора, — он подвинул к ней ручку. — Читайте. Вопросы задавайте сейчас. Потом будет поздно.
Вера опустила взгляд на договор. В голове билась только одна мысль: мама, брат, операция…
Если её уволят и заставят платить — она потеряет всё. Если подпишет — потеряет свободу.
Но свобода уже была иллюзией. Она поняла это в тот миг, когда нажала «отправить» тот злополучный договор. Вера взяла ручку.
Александр следил за каждым её движением, и в его глазах вспыхнуло удивление.
— Я согласна, — сказала Вера и поднесла ручку к бумаге.
Она не знала, что подписывает не просто контракт. Она подписывала год своей жизни, который изменит её навсегда.
Но это Вера узнает позже. А сейчас она просто поставила подпись и подняла глаза на человека, который только что стал её «хозяином».
Александр забрал договор, пробежал глазами последнюю страницу и удовлетворённо кивнул.
— Добро пожаловать на новую работу, Ковалёва. Или теперь я могу называть вас Верой?
Она не ответила. Он встал, обошёл стол и остановился так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.
— Завтра в восемь утра вы переезжаете в служебную квартиру. Адрес я пришлю. Вещей немного — это временно. Вас встретят, помогут.
— В служебную квартиру? — переспросила Вера, хотя в договоре был пункт о месте проживания. Она пропустила его в тот момент, когда читала.
— В моём доме, — уточнил он. — Для оперативности. Вы же будете работать со мной двадцать четыре на семь.
Он протянул руку и поправил выбившуюся из её пучка прядь волос. Прикосновение было лёгким, почти случайным, но Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Не бойтесь, — сказал он тихо. — Я не монстр. Просто… не люблю, когда мне должны.
— Можете идти. Завтра будет длинный день, — Александр вернулся на своё место, снова став директором крупной компании.
Вера развернулась и пошла к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. У двери она остановилась, не оборачиваясь.
— Александр Сергеевич?
— Да?
— Вы сказали, что я единственная пришла с повинной. Значит, были другие?
После ее вопроса повисло молчание. Такое долгое, что она уже решила, что он не ответит.
— Были, — сказал он наконец. — Но они не приходили. Я сам их находил.
Вера вышла в коридор, и только там, в пустой приёмной, позволила себе выдохнуть.
Она только что продала себя в долговое рабство мужчине, которому ничего не стоило уничтожить её жизнь.
И почему-то в глубине души, там, где прятался самый дикий, неразумный инстинкт, она почувствовала не страх, а азарт.
Глава 2
Субботнее утро встретило Веру звонком в семь тридцать. Она не спала — всю ночь ворочалась, прокручивая в голове каждое слово из кабинета Воронова.
Договор, который она подписала, лежал перед глазами в виде скана на телефоне. Она перечитала его раз десять, выискивая лазейку, и не нашла ни одной.
— Слушаю, — ответила она осипшим голосом.
— Вера? Вас встречают через час. Будьте готовы, — раздался женский голос, официальный, как у секретарши.
— Я поняла, — девушка положила трубку и села на кровати.
Комната в съёмной однушке, которую она снимала три года, выглядела чужой. Книги на полках, горшок с засохшим кактусом, фотография мамы на тумбочке. Всё это нужно было оставить.
Надолго ли — она не знала. Вера быстро собрала сумку: немного одежды, ноутбук, лекарства, зарядку.
Она остановилась перед фотографией, сунула её в боковой карман сумки. Потом набрала номер матери.
Спустя пару секунд послышались гудки, а потом раздался слабый женский голос:
— Верочка?
— Мам, привет. Как ты?
— Да нормально, доченька. Врач сказал, операцию отложили. Меня завтра выписывают. Ты же не волнуешься?
Вера зажмурилась. Операцию перенесли. Нужно срочно искать где-то деньги.
— Всё будет хорошо, мам. Я всё улажу.
— Ты работаешь много, совсем себя не бережёшь.
— Мам, мне пора. Я позвоню вечером, — она сбросила вызов, чтобы не расплакаться.
Ровно в восемь тридцать у подъезда стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами.
Водитель — молчаливый мужчина в чёрном костюме — взял её сумку и открыл дверцу. Вера села на заднее сиденье, и машина плавно выехала на проспект.
Город только просыпался. Вера смотрела на знакомые улицы, на людей, которые шли по своим делам, и чувствовала себя отделённой от них невидимой стеной.
Она больше не была частью этого мира. Теперь её мир сузился до человека, который ждал её в доме на набережной.
Дорога заняла полчаса. Жилой комплекс, куда они въехали, назывался «Золотые купола» — высотные здания из стекла и бетона, охраняемый въезд, подземный паркинг.
Водитель провёл её к лифту, нажал кнопку пентхауса. Лифт открылся прямо в прихожую.
Вера шагнула в пространство, которое даже представить себе не могла. Мраморный пол, огромные окна от пола до потолка, лаконичная дорогая мебель.
В воздухе пахло деревом и чем-то свежим, как после грозы. Тишина стояла почти полная — слышалось только мягкое гудение вентиляции.
— Проходите, — раздался голос сбоку.
Вера обернулась. Женщина лет пятидесяти в строгом платье стояла у стены с безупречной осанкой.
— Меня зовут Лидия Павловна. Я — домоправительница. Александр Сергеевич просил показать вам вашу комнату и объяснить правила.
— Правила? — переспросила Вера.
— Да. Следуйте за мной.
Они прошли через гостиную, мимо камина и огромного телевизора, в длинный коридор. Лидия Павловна открыла одну из дверей:
— Ваша комната.
Пространство оказалось больше, чем вся её съёмная квартира. Кровать с идеально белым бельём, письменный стол, собственный санузел, небольшой диван. Из окна открывался вид на набережную и реку.
— Рабочий кабинет Александра Сергеевича — в конце коридора, — продолжала Лидия Павловна. — Вход туда вам разрешён только по вызову или в сопровождении. Кухня общая, но я готовлю. Стирка и уборка — моя забота. Вы отвечаете только за свою комнату и за поручения Александра Сергеевича.
— Звучит как тюремная камера с улучшенными условиями, — сказала Вера, разглядывая кровать.
Лидия Павловна никак не отреагировала.
— Завтрак в семь в рабочие дни и в девять по выходным. Если у вас есть вопросы, я в комнате рядом с кухней.
Она вышла, оставив Веру одну. Девушка опустилась на край кровати и сжала пальцы в кулаки.
Вчера она подписывала бумаги, но только сейчас реальность обрушилась на неё всей тяжестью. Она в его доме, в его власти и каждое её движение — под наблюдением.
Вера подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу. Внизу, по набережной, гуляли люди, бегали собаки, катили коляски мамы.
У них была жизнь. У неё же теперь была только эта комната и долг. В девять она спустилась на кухню. Лидия Павловна поставила перед ней тарелку с омлетом и чашку зелёного чая.
— Спасибо, — сказала Вера.
— Александр Сергеевич просил передать, что ждёт вас в кабинете в десять.
— Я поняла.
Вера съела завтрак, почти не чувствуя вкуса. В голове прокручивалось одно: что он потребует сегодня? Какое унижение придумает, чтобы напомнить ей, кто здесь хозяин?
В десять ровно она постучала в дверь кабинета.
— Войдите, — раздался голос Воронова.
Вера сжала пальцы в кулаки и вошла. Александр сидел за огромным столом из тёмного дерева, перед ним стоял ноутбук и стопка документов.
Сегодня он был в тёмно-синем костюме, безупречно выглаженном, и выглядел так, будто только что вышел из рекламы дорогого мужского парфюма.
— Садитесь, — он кивнул на стул напротив.
Вера села, держа спину прямой.
— Как устроились?
— Нормально.
— Комната подходит?
— Да.
Он смотрел на неё с лёгким любопытством, как на механизм, который нужно изучить.
— Вчера вы подписали контракт, но я не объяснил детали вашей работы. Формально вы остаётесь в должности коммерческого аналитика. Но фактически вы будете выполнять функции личного ассистента. Все мои поручения — от деловых до личных. Вы поняли, что это значит?
— Да.
— Проговорите сами, чтобы я был уверен, что вы точно меня поняли, — потребовал он.
Вера сжала челюсть.
— Я должна выполнять любые ваши поручения в любое время,
— Правильно, — он кивнул. — Для этого вы живёте здесь. Оперативность — ключевой фактор. Если я звоню или пишу — вы отвечаете немедленно. Если я прошу принести документы в два часа ночи — вы их приносите. Возражения не принимаются.
Александр откинулся в кресле и скрестил руки на груди.
— Есть вопросы?
— А что, если мне нужно будет выйти по личным делам? — спросила Вера. — У меня мама в больнице, брат учится.
— Личные дела согласуются со мной. Я не запрещаю вам видеться с семьёй, но график утверждаю я. Поняли?
— Поняла.
— Отлично. Тогда начнём, — он подвинул к ней стопку бумаг. — Это отчёты по объектам за прошлый месяц. Нужно проверить и свести в единую таблицу к вечеру. Работайте здесь, в кабинете. Я буду на связи.
Вера взяла бумаги. Работа была привычной, почти рутинной. Она могла бы сделать её за пару часов в тишине.
Однако Воронов специально посадил её здесь, рядом с собой, чтобы наблюдать.
Она углубилась в цифры, стараясь не отвлекаться на его присутствие. Александр работал за своим ноутбуком, изредка отвечал на звонки.
Голос у него был низкий, спокойный, он никогда не повышал тона, но подчинённые на том конце провода, казалось, сжимались от страха. Ближе к обеду Воронов оторвался от экрана и посмотрел на неё.
— Ковалёва.
— Да?
— Как продвигается работа?
— Примерно половина.
— Хорошо. Перерыв на обед. Лидия накроет в столовой.
Вера поднялась, чувствуя, что затекли плечи.
— Александр Сергеевич, могу я спросить?
— Спросите.
— Зачем вам личный ассистент с моей квалификацией? Вы могли нанять профессионала с опытом.
Он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то опасное.
— Потому что профессионал с опытом будет знать, как меня обойти. А вы — нет. Кроме того, — он взял со стола ручку и покрутил её между пальцами, — мне интересно, как человек, который не умеет ошибаться, справляется с ситуацией, где каждый шаг может стать ошибкой.
Он смотрел на неё в упор, и Вера вдруг поняла, что это не просто проверка, а игра.
Он будет испытывать её, подталкивать к грани, наблюдать, сломается она или нет.
— Я справлюсь, — ровно ответила Вера.
— Посмотрим.
Обед прошёл в молчании. Лидия Павловна подала суп и рыбу, но Вера ела механически, не чувствуя вкуса.
После обеда она вернулась в кабинет и продолжила работать. К восьми вечера таблица была готова. Вера проверила её трижды и положила на край стола.
— Готово, — сказала она.
Александр взял документ, пробежал глазами.
— Хорошо. Можете быть свободны до завтра.
Вера кивнула и вышла. В своей комнате она рухнула на кровать и уставилась в потолок.
Первый день прошёл. Он не унижал её, не придирался. Но напряжение, которое она чувствовала каждую секунду, было изматывающим.
Вера заснула почти сразу, без снов. В два часа ночи её разбудил звонок телефона.
Спросонья она не поняла, где находится, а когда увидела имя на экране — «Воронов А.С.» — сердце пропустило удар.
— Да? — голос девушки прозвучал хрипло.
— Ковалёва, вы спите?
Она посмотрела на часы. Два пятнадцать.
— Уже нет.
— Хорошо. Подойдите в кабинет. Нужно проверить один документ, — проговорил он, и связь оборвалась.
Вера сидела на кровати, сжимая телефон. Он мог проверить этот документ утром, но вызвал её, потому что мог, потому что контракт давал ему право.
Она надела джинсы и футболку, прошла по тёмному коридору. Дверь в кабинет была приоткрыта. Она вошла.
Александр стоял у окна в расстёгнутой рубашке, с бокалом виски в руке. В тусклом свете настольной лампы он выглядел не таким строгим. Но когда он повернулся к ней, маска снова встала на место.
— Проходите. Посмотрите это.
Он указал на ноутбук, где был открыт какой-то контракт. Вера подошла, села за стол и начала читать.
Контракт был стандартным, поставка оборудования. Она пробежалась по пунктам, проверяя суммы и даты.
— Всё верно, — сказала Вера через пять минут. — Ошибок нет.
— Уверены?
— Абсолютно.
Он подошёл ближе, и она почувствовала запах виски и табака. Он остановился прямо за её спиной, так близко, что его дыхание коснулось её волос.
— Хорошо. Можете идти.
Вера встала и развернулась, чтобы выйти, но он не отступил. Она оказалась зажатой между столом и его телом.
— Александр Сергеевич?
Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах Вера увидела нечто, что заставило её внутренне замереть. Не злость, не похоть, а что-то похожее. На изучение и оценку.
— Вы не боитесь, — сказал он не вопросом, а утверждением.
— Боюсь, — ответила она честно.
— Но не показываете. Это умение или характер?
— И то, и другое.
Он усмехнулся и отступил ровно на шаг, давая ей свободу.
— Идите спать, Ковалёва. Завтра будет длинный день.
Вера вышла, не оборачиваясь. В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула. Это был только первый день. Впереди — триста шестьдесят четыре.
Она вернулась в комнату и долго сидела на кровати, глядя в окно на огни ночного города.
В голове вертелась одна мысль: что за человек способен поднять подчинённую среди ночи только для того, чтобы посмотреть на её реакцию?
И почему в его глазах, когда Воронов смотрел на неё, она видела не только власть, но и что-то похожее на… одиночество?
Глава 3
Первая неделя в доме Александра Воронова превратилась в череду однообразных, изматывающих дней.
Вера просыпалась в семь, завтракала с Лидией Павловной, к десяти поднималась в кабинет и работала до вечера.
Он давал ей отчёты, договоры, таблицы — всё то, что она умела делать лучше всего.
Проверял, перепроверял, иногда возвращал на доработку с замечаниями, которые были безупречны, по существу, но сформулированы так, что хотелось запустить в него степлером.
Он не повышал голос, не придирался к мелочам. Но его присутствие давило. Вера чувствовала его взгляд, когда сидела за столом в кабинете, чувствовала, как он наблюдает за ней в зеркальных поверхностях, как оценивает каждое движение.
Иногда она ловила себя на том, что ждёт его появления, прислушивается к шагам в коридоре, и это злило её больше всего.
К концу недели Вера решила, что пора обозначить границы. Пусть контракт давал ему почти безграничную власть, но она не собиралась становиться безропотной марионеткой.
Она будет выполнять работу — ту, которая входила в её профессиональные обязанности. Всё, что выходило за эти рамки, собиралась оспаривать.
Это решение пришло в субботу утром, когда Вера сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела в окно на серое небо.
Лидия Павловна уехала за продуктами, в доме было тихо. Вера наслаждалась редким одиночеством, когда в телефоне пришло сообщение: «Зайдите в кабинет».
Она вздохнула, допила кофе и поднялась наверх. Александр стоял у окна, держа в руках телефон. При её появлении он обернулся и протянул листок бумаги.
— Съездите в «Цветной» бутик на Кузнецком. Там заказан пакет на моё имя. Заберёте и привезёте сюда. К трём часам.
Вера взяла листок. На нём был написан адрес, номер заказа и название бутика — дорогой ювелирный магазин.
— Что именно нужно забрать? — спросила она.
— Серьги. Оплачено, просто получить.
Он уже повернулся к ноутбуку, давая понять, что разговор окончен. Но Вера не двинулась с места.
— Александр Сергеевич, это личное поручение.
— Да, — не оборачиваясь, сказал он. — И?
— Я не буду его выполнять.
После его слов повисла тишина. Он медленно повернулся и посмотрел на неё. Взгляд мужчины был спокойным, но Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Повторите, — сказал Александр.
— Я коммерческий аналитик, а не курьер. Я готова работать с документами, отчётами, договорами. Покупать серьги для ваших… — она запнулась, подбирая слово, — личных знакомых не входит в мои обязанности.
— Входит, — ровно сказал он. — Контракт, пункт 3.2: «Сотрудник обязуется выполнять любые поручения работодателя, связанные с профессиональной деятельностью, а также личные поручения, не противоречащие законодательству».
— Я помню пункт, — сказала Вера, стараясь говорить спокойно. — Но есть границы разумного. Я не прислуга.
Александр усмехнулся. Он подошёл к столу, сел в кресло и жестом указал ей на стул напротив.
— Садитесь.
Она села, понимая, что это не просто разговор, а проверка.
— Вы считаете, что в контракте есть границы разумного? — спросил Воронов, сложив руки перед собой.
— Должны быть. Я подписала его, потому что у меня не было выбора, но это не значит, что я согласна на всё.
— Вы подписали его, потому что задолжали компании, — поправил он. — И вы согласились на всё. Слово «всё» не подразумевает исключений.
— А если я откажусь?
Александр посмотрел на неё долгим взглядом. Она почти увидела в нем поощрение. Но следующая фраза уничтожила иллюзию.
— Тогда я применяю штрафные санкции. Пункт 5.1: за невыполнение поручения — штраф в размере 50 000 рублей. И пункт 5.3: сумма штрафа увеличивает общий срок отработки пропорционально. То есть к вашему долгу добавится ещё пятьдесят тысяч, и вместо года вы будете работать на меня тринадцать месяцев. Хотите проверить, насколько быстро эта сумма вырастет?
Вера сжала руки под столом, чтобы он не видел, как они дрожат. Пятьдесят тысяч. Для него это копейки. Для неё — два месяца зарплаты. Или ещё один месяц в этом доме.
— Вы не сделаете этого, — сказала она, но голос прозвучал неуверенно.
— Сделаю, — ответил он без тени сомнения. — Я всегда делаю то, что говорю. Это моё правило. Если вы откажетесь, я начислю штраф, и через неделю, когда вы откажетесь снова, добавлю ещё один. И ещё. И через полгода вы поймёте, что контракт — это не декларация о намерениях, а юридический документ с чёткими последствиями.
Воронов замолчал, давая ей время переварить все сказанное.
— Вы думаете, что можете торговаться, — продолжил он уже немного мягче. — Что можете устанавливать правила, потому что вы образованная, гордая и привыкли к уважению? Забудьте. Здесь есть только одно правило — моё. Чем быстрее вы это примете, тем легче вам будет жить.
Вера смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит. Девушка хотела крикнуть, что он не имеет права, что это рабство, что она найдёт способ разорвать контракт, но промолчала, потому что понимала: любое слово сейчас будет использовано против неё.
— Кому серьги? — спросила она наконец.
— Не ваше дело.
— Я хочу знать, для кого я выполняю поручение, которое считаю унизительным.
— Для девушки. Ей скоро исполнится двадцать. Она любит дорогие украшения, — Воронов усмехнулся.
Вера представила холёную блондинку, которая проводит время в его пентхаусе, пока она, Вера, бегает по поручениям. Злость обожгла горло.
— И часто вы дарите серьги двадцатилетним девушкам?
— Достаточно часто, — сказал он, и в его голосе появилась нотка раздражения. — Это всё, Ковалёва? Или у вас есть ещё вопросы, которые не касаются вашей работы?
Вера поднялась, взяла листок с адресом.
— Я поеду. Но я считаю это неправильным.
— Вы имеете право считать что угодно. Главное — делайте, что сказано.
Она вышла из кабинета, сжимая бумажку так, что та смялась. В прихожей Вера надела пальто, взяла ключи от машины, которую ей выделили, — старой «Тойоты», не такой роскошной, как его внедорожники, но на ходу.
Дорога до центра заняла сорок минут. Вера нашла бутик, припарковалась и вошла внутрь.
В салоне пахло дорогими духами и полированным деревом. Продавщица в чёрном платье взглянула на неё с профессиональной улыбкой.
— Здравствуйте, мне нужен заказ на имя Воронова.
— Одну минуту.
Продавщица скрылась в подсобке и вернулась с бархатной коробочкой. Она открыла её, показывая содержимое: изящные серьги с бриллиантами, которые переливались холодным огнём.
— Рекомендуем проверить, — сказала продавщица.
Вера взяла коробочку. Серьги были красивыми — слишком красивыми, чтобы их дарили просто так.
Она представила, как они будут смотреться на ухоженных мочках ушей какой-нибудь светской львицы, и почувствовала новый приступ злости.
— Всё в порядке, — сказала сухо Вера. — Упакуйте.
Она расписалась в получении, вышла на улицу и села в машину. Коробочка лежала на пассажирском сиденье, и Вера смотрела на неё, чувствуя унижение.
Она — специалист с экономическим образованием, три года проработала в крупной компании, вела проекты на сотни миллионов.
А теперь развозит ювелирку для девиц, которые даже не знают, сколько стоит их каприз.
Она завела машину и поехала обратно. Вернулась девушка к двум часам. В доме было тихо. Вера поднялась наверх, постучала в кабинет.
— Войдите.
Александр сидел за столом, перед ним стоял ноутбук. Она положила коробочку перед ним.
— Я привезла.
Он взял коробку, открыл, бегло осмотрел серьги.
— Хорошо.
— Могу я идти?
— Да.
Вера развернулась, но у двери остановилась. Слова рвались наружу, и она не могла их сдержать.
— Александр Сергеевич.
— Что ещё?
— Я хочу, чтобы вы знали. Я выполняю ваши поручения, потому что у меня нет выбора, но я не смирилась и не сломалась. И когда-нибудь я докажу, что стою большего, чем роль курьера.
Воронов поднял голову и посмотрел на неё. В его взгляде снова мелькнуло то странное выражение — не насмешка, не гнев, а… интерес.
— Вы уже доказываете, — сказал он тихо. — Каждый день. Поэтому я и держу вас рядом.
Она не нашлась, что ответить, и вышла. Вечером, когда Вера спустилась на кухню за водой, она услышала голоса из гостиной. Женский смех — звонкий, молодой. Девушка замерла у двери.
— Дядя Саша, ты слишком много работаешь! Посмотри, какие серьги! Они потрясающие!