Читать онлайн Евпатория, солнце, море и любовь бесплатно

Негостеприимный санаторий

Ветлугин приехал с десятилетним сыном Сашкой в Евпаторию поздно вечером и никого, кроме дежурного врача, в санатории имени Розы Люксембург не застал1.

– Какой дурак дал вам сюда путёвку? – раздражённо сказала дежурная. – Это детский костно-туберкулёзный санаторий. Вам даже находиться здесь нельзя!

– Я не знаю, – растерялся Ветлугин, который никак не ожидал такой встречи, – до этого мы получали путёвки в пансионат имени Ленина и в санаторий «Родина».

– Ума не приложу, что с вами делать!

– Может замените нам эту путёвку на другую?

– Какую другую?

– В другой санаторий?

– Вы понимаете, что вы говорите?! Я всего лишь дежурный врач и не решаю такие вопросы, – ответила женщина.

– Но войдите в наше положение: мы приехали из Сибири за три тысячи километров…

– Я это отлично понимаю! – сказала врач, смягчив тон. – Давайте, сделаем так: переночуйте в гостинице, а завтра утром приходите сюда, и мы сделаем всё, что только можно. Думаю, вам пойдут навстречу, и всё как-нибудь разрешится.

Курортный сезон был в разгаре, гостиница была забита, и Ветлугиным дали два места в большой комнате со стоявшими в два ряда кроватями. Едва они легли, за окнами всё загрохотало, и комната наполнилась разноцветными вспышками.

– Что это?! – испугался Сашка. – Пап, это война?!

Сосед справа засмеялся:

– Спи, малец! Это открытие летнего спортивного сезона. Салют, понимаешь!

Утром Ветлугин явился с Сашкой в санаторий. Их принял главный врач.

– Мне сказали о вас. Я звонил в Детскую курортную поликлинику. Идите туда, вам заменят путёвку на курсовку. Но! Вам придётся самим искать квартиру и договариваться со своим начальством. Вы должны взять отпуск и остаться с сыном здесь в Евпатории.

– Я останусь, у меня уже есть отпуск.

– Тем лучше.

Сашка был рад. Он приехал совершенно расстроенный, полагая, что ему предстоит провести три месяца вдали от родных, и вдруг оказалось, что он будет целый месяц жить вместе с отцом у прекрасного Чёрного моря, как было уже три раза, когда они вместе отдыхали в пансионате имени Ленина.

Ветлугин посадил Сашку на скамейку в тени деревьев у въезда в санаторий.

– Пааап! – сказал Сашка. – Я с тобой хочу!

– Я скоро приду, – ответил отец и отправился в Детскую курортную поликлинику.

Прошёл час, другой, третий, а отец всё не возвращался. Солнце вышло из-за деревьев, и Сашка сидел уже не в тени, а на солнцепёке. Мимо него проходили люди, никто не обращал на него внимания, никому он не был нужен. Он уже хотел заплакать, как вдруг увидел, что к нему идёт знакомый человек. Он узнал Тамару Павловну. Она была воспитательницей в Сашкиной группе, когда он в прошлом году лечился в санатории «Родина».

– Саша! Вот не ожидала тебя здесь увидеть! Ты как здесь оказался?!

– У нас была путёвка в этот санаторий, но меня не приняли, и папка пошёл в курортную поликлинику за курсовкой. Он ушёл и всё не идёт, и не идёт.

– Не переживай! Наверно возникли какие-то проблемы. Придёт! Ты не голодный?

– Нет, мы позавтракали в гостинице.

– Тебе не жарко? Ты сидишь на солнце. Давай, я перенесу тебя вон на ту скамейку. Там ещё тень.

И она перенесла Сашку в тень.

– Подожди ещё немного. Я уверена, что отец скоро придёт.

Она ушла, а Сашка успокоился и приободрился.

Прошло ещё несколько часов. В санатории отобедали, а отца всё не было. И Сашка стал думать, что с ним случилось что-то плохое. Может его сбила машина, может его убили бандиты, может он забыл о нём. А может просто бросил его и уехал домой. Но нет, такого не может быть, отец любит его. Сашку жгло полуденное солнце, и он заплакал.

Пришла Тамара Павловна:

– Отец не приходил?

– Не приходииил.

– Странно, уже третий час. Подожди, я сейчас вернусь.

Через несколько минут она пришла с несколькими женщинами в белых халатах. Сашка плакал.

– Не плачь, Саша, не плачь! Видите, какое дело: отец ушёл в Детскую курортную поликлинику – ещё девяти не было, а сейчас полтретьего, и ни разу не приходил. Что делать?

– Надо в милицию сообщить, – сказала одна женщина.

Сашка завыл сильней:

– Не хочу в милицию!

– Думаю, ещё рано, – поддержала его нежелание вторая женщина, – но отсюда, с солнцепёка, его надо унести. У него уже нос обгорел.

– Может в игровую взять?

– Не положено, лучше в ординаторскую.

– Он ещё не обедал, – сказала Тамара Павловна, – сначала надо его накормить. Саша, хочешь есть?

И в этот миг появился Ветлугин. Сашка чуть не умер от счастья:

– Не надо! Ничего не надо! Вот мой папка пришёл!

– Что ж вы, мужчина, так надолго оставляете своего ребёнка! – упрекнула его женщина, предлагавшая взять его в игровую.

– Простите, я искал, где бы нам остановиться на три недели. Пол-Евпатории оббегал, ничего не нашёл. Вы, случайно, не знаете, кто сдаёт места курортникам?

Никто не знал.

– Придётся дальше искать.

– Пап, я больше здесь не останусь! – заявил Сашка.

– Ну что ж! Садись мне на спину.

И Сашка верхом на отце покинул негостеприимный санаторий имени Розы Люксембург.

Два места на кухне

Прошёл ещё час. Было жарко, и улицы немноголюдны. За это время встретили человек пять или шесть. Все отвечали, что или сами не сдают; или сдают, но мест уже нет и они не знают, кто сдаёт ещё.

Рубашка отца под Сашкой намокла от пота. Отец устал.

– Пап, – сказал Сашка, – поедем домой. Мы не найдём квартиры.

– Ну что ты! В такую даль заехали и сдаться!

Они повернули в глухую улочку с одноэтажными частными домами во дворах, утопавших в зелени.

Навстречу шла старушка с канистрой. От старушки и от канистры сильно пахло керосином. Рядом с ней бежали девочка лет десяти и мальчик дошкольного вида:

– Бабушка, – канючила девчонка, – дай двадцать копеек на мороженое.

– Отстань, бессовестная, я тебе уже утром давала.

– Баааб! Дааай! – завыл парнишка.

– Простите, ради бога, – сказал Ветлугин, – не подскажете, кто поблизости сдаёт курортникам квартиры?

– Не знаю таких! – раздражённо ответила старушка.

Ей было на вид лет семьдесят, На ней было коричневое платье и чёрный фартук. Из-под белого платка, завязанного под подбородком, выбивались потные седые волосы.

– Полдня хожу, и всё бесполезно, сам устал, и сынишка умаялся на жаре.

– Вы вдвоём? – спросила старушка.

– Вдвоём, вдвоём, – сказал поспешно Ветлугин и почувствовал, что сейчас ему может повезти.

– Не появится потом жена, или, ещё хуже, любовница?

– Что вы! Я этим не занимаюсь. У меня сын.

– Могу сдать вам кухоньку. Две кровати – взрослая и детская. Взрослая шестьдесят рублей, детская тридцать. Согласны?

– Согласен, согласен! Конечно согласен!

– Домой приходить в десять, друзей не водить и у меня в доме не есть, не пить!

– Со всем согласен.

– Баааб, – скулил мальчик.

– Простите, можно я дам вашим замечательным внукам двадцать копеек?

– Ну дайте, – милостиво согласилась бабка.

Дети получили монетку и засверкали по дороге пятками.

– Внуки?

– Дочкины ребятишки. Муж пьёт, надо помогать. Идите уж за мной.

И старушка повернула по улице обратно.

Пройдя три двора, она остановилась перед забором с металлической калиткой. За калиткой открылась дорожка, которая вела вглубь двора. Справа были клумбы с цветами, над которыми знойно жужжали золотистые пчёлы, слева стояли рядком несколько дощатых уборных, от которых сильно пахло мочой.

Наконец они оказались перед домом на два хозяина. Перед входом в старушкину половину под высоким незнакомым сибирякам деревом стоял стол, на краю которого, почти касаясь толстого ствола, примостилась керосинка. Оставшаяся часть двора перед домом была закрыта металлической сеткой, увитой виноградной лозой. Уже обозначившиеся гроздья с горошинками виноградин, любопытно свешивались во двор через ячейки.

Старушка ввела их в свой дом. Сначала они прошли через веранду, у стены которой под окнами стояла тахта с подушкой, из-под которой высовывался и висел почти до пола, край пёстрого лоскутного одеяла. В изголовье тахты стояла тумбочка, на которой работал радиоприёмник «Рекорд».

Из веранды они вошли в прихожую. Прямо перед ними была дверь на кухню. Впрочем, сама дверь была снята для экономии места. Справа была ещё одна дверь, но плотно закрытая. Рядом с ней стояла инвалидная коляска.

– Вот здесь у меня свободные места, – сказала старушка, переступив порог кухни, и указала на две кровати, стоявшие вдоль стены. Они были застеленные грубыми тёмно-зелёными одеялами с красными полосками по краям. Одна кровать была широкой двуспальной, другая односпальной. В углу против большой кровати стояла печь. В двух шагах от неё в стене имелась дверь, наглухо закрытая на засов. К дверям был приставлен стул с гнутой спинкой. Больше на кухне ничего не было.

– Одного стула вам хватит, – уверила их старушка. – А дверь не открывайте! Там у меня другие жильцы. Не стучите и не беспокойте! Печку можете использовать вместо стола. Только тяжёлое не ставьте, а то плита провалится.

– Да у нас и нечего ставить, – сказал отец. – Завтра поеду заберу рюкзак из камеры-хранения, там ничего нет кроме смены одежды. Мы его под кровать засунем.

– Ну тогда и сказать вам больше нечего. Если согласны с тем, что я вам сказала, то живите.

– Очень даже согласны… Простите, как мне вас звать?

– Можете тётей Катей или Катериной Даниловной. Хотя лучше тётей Катей. Я, чай, в матери вам гожусь.

– Я, тётя Катя, хотел спросить: деньги сейчас или, когда будем уезжать?

– Деньги вперёд, а то уедете, не расплатившись. Знавала я таких! Где вас потом искать?

– Пожалуйста, пожалуйста! – согласился Ветлугин. – Я не против. Сколько с меня?

– Как договаривались, девяносто.

– Вот, ровно девяносто.

– Спасибо, – сказала старушка.

– Это вам спасибо! Я уж отчаялся. Бог вас нам послал! И ещё один вопрос: далеко отсюда до моря?

– Совсем близко! Дойдёте до конца улицы, там будут трамвайные пути, пройдёте немножко направо, а за трамвайными путями – улица Ленина2. Она идёт до самой набережной.

– Так мы жили там – в пансионате имени Ленина! Три раза жили, можно сказать, в трёх шагах от вас!

– Вот и хорошо. Живите теперь у меня в трёх шагах от пансионата! Места вам знакомые.

– Побегу, куплю чего-нибудь поесть, а то мы с Сашкой с утра не ели.

– У меня с обеда осталась холодная картошка. Зелёный лук есть, молоко. Если хотите… Вам двоим хватит.

– А что? В столовой курортной поликлиники ужин с половины седьмого. Я, пожалуй, сегодня успею съездить за рюкзаком.

– Пойдёмте тогда. В хорошую погоду я ем за столом на дворе. Я там и варю на примусе. Пока будете есть, я за керосином схожу. Я ведь и шла за ним, пока вас не встретила.

Они вышли во дворик. Тётя Катя несла за ними кастрюльку с холодной картошкой и бутылку молока.

– Не бойтесь, не отравитесь! Картошки свежие, в обед варила.

Пока Сашка с отцом ели, тётя Катя сходила за керосином. А когда она вернулась, Ветлугин поехал на вокзал забирать из камеры хранения рюкзак.

Пришли старушкины внуки:

– Тебя как зовут? – спросила девчонка.

– Сашка.

– А меня Ленка. Хочешь мороженого?

– Хочу.

– Дай двадцать копеек – куплю.

– А ты хитрая!

– А за нами сейчас мамка приедет, и мы поедем домой.

– Скатертью дорожка.

Знакомства

В семь часов вечера Ветлугины в первый раз пошли в столовую. Отец принёс Сашку на руках, потому что кресло-коляску он получить не успел. Они заняли два свободный места за столиком посередине обеденного зала. За ним уже сидели женщина лет сорока или чуть моложе и мальчик-подросток лет четырнадцати.

Женщина была, может быть, чуть полновата, но полнота её была приятная: та полнота, которая появляется у зрелых женщин, перешедших тридцатипятилетний рубеж, но ещё не достигших сорокалетнего. В это время женщины расцветают, формы становятся очаровательно округлыми, но не пышными. Глаза светятся ровным спокойным светом, исчезает порывистость, и всё в них плавно, гармонично, тепло и красиво. Чёрные волосы её были гладко зачёсаны назад и падали на спину блестящей волной. У неё были широко открытые, ясные светло-карие глаза и русые брови. Смуглая кожа шеи и рук свидетельствовала, что она была доступна крымскому солнцу не меньше недели. Лёгкое белое платье, красиво акцентировало смуглость кожи.

Её сын, напротив, был худ, бледен, угловат, порывист и светловолос, и глаза у него были серые.

Подошла официантка и принесла меню. Ветлугин выбрал себе и сыну зразы в томатном соусе с картофельным пюре, на второе заказал по пирожку с капустой. Они поужинали с большим удовольствием и отметили галочками меню назавтра.

В это время женщина с сыном закончили ужинать и вышли из-за стола.

Ветлугин встретился с ней глазами, и она почему-то улыбнулась ему приятной светлой улыбкой.

– Не хотите погулять с нами? – спросила она.

– Мы только сегодня приехали, целый день искали квартиру, набегались и мечтаем пораньше лечь спать.

– Ну ладно, – сказала женщина. – Пойдём, Костя.

Когда Ветлугины пришли домой, то из своей кухни увидели раскрытую дверь в маленькую комнатку, в которой едва помещалась одна узкая кровать. Хозяином кровати был мужчина, которому на вид было около сорока лет. Он тоже увидел Ветлугиных, благодаря отсутствию у них двери.

– Привет, соседи! – сказал он. – Меня зовут Слава, фамилия Кукушкин. Временно занимаю этот чудесный чуланчик, а может кладовку.

– Привет, Слава! Меня зовут Александр Ветлугин. А это мой сын Сашка. Временно занимаем эту уютную кухоньку.

– Превосходно! Я завтра иду на охоту. Не составишь мне, Александр, компанию?

– На охоту? Где ж тут охотиться? Разве что в парке имени Фрунзе? Да и на кого? Неужели на улиток?

– Да нет! Бог с ними, с улитками, нехай их французы едят! Охотиться будем на крабов! За городом есть чудесные места, где они толпами выползают по утрам на берег из-под морских камней. Пойдём, не пожалеешь! Насобираем целое ведро, а тётя Катя сварит их нам на керосинке. О! Это вкусно! Ты ел когда-нибудь крабов, сваренных живьём на керосинке?

– Нет, не имел случая доставить такое удовольствие себе и такое неудобство крабам. К тому же у меня сын. Я не могу оставить его одного.

– Мы пойдём на зорьке, часов в пять. В восемь будем дома! Сын и не заметит.

– Нет, нет, не соблазняй!

– Ну не хочешь, как хочешь! Случайно не знаешь, как наши сыграли с французами?

– Так это мы ещё вчера репортаж слушали в поезде Новокузнецк – Симферополь. Ничья 3:3.

– Кто забил?

– Метревели, Банишевский и Численко.

– А я, понимаешь, на экскурсию ездил в Ялту. Как думаешь, какое место займём на чемпионате мира?

– Пройти заколдованный четвертьфинал, и сердце бы легче забилось.

– Я думаю, пройдём, а там – как повезёт. Если не нарвёмся на бразильцев, можем и в финал выйти. Ты в нашем чемпионате за какую команду болеешь? Я за «Торпедо».

– А я за киевское «Динамо».

Сашка так и заснул под их тихое лопотание о Яшине, Базилевиче, Численко и Воронине3. Он был счастлив: отец остался с ним.

Сашка проснулся в синем свете утренних сумерек и увидел, как собирается за крабами дядя Слава. Тот подмигнул ему, он улыбнулся и снова заснул.

– Вставай, засоня! – услышал он утром. – Я уже успел коляску получить. Теперь можно гулять целыми днями. А сейчас давай умываться и чистить зубы.

Они вышли во двор. Отец посадил его в инвалидную коляску. На столе тёти Кати под деревом гудел примус. На нём стояла огромная зелёная кастрюля. Рядом хлопотали озабоченная хозяйка с половником и довольный дядя Слава, державший в руке ведро с водой. В ведре сонно шевелились крабы.

– Иди-ка сюда, Сашок, посмотри! – сказал дядя Слава. – Вот он какой краб!

– Можно я его потрогаю?

– Потрогай, только осторожно!

Сашка взял краба за клешню и вскрикнул:

– Ай! Он щиплется!

– Я тебе говорил! Зачем ты его за клешню взял! Не смотри, что он маленький. Клешни у него сильные. Посмотри – вода кипит?

Сашка поднялся на руках и посмотрел в кастрюлю. Из глубины поднимались белые пузырьки, над водой поднимался пар. В воде гонялись друг за дружкой несколько лавровых листиков.

– По-моему кипит! – сказал Сашка.

– А вот мы их теперь в кипяток! – сказал дядя Слава и поставил ведро на стол, рядом с примусом.

– Тихо ты! Керосинку уронишь! – испуганно закричала тётя Катя.

– Не уроню! – не согласился с ней Кукушкин, зачерпнул проволочным сачком первых несчастных и отправил в забурлившую воду.

Вскоре все крабы переместились в кастрюлю, а Сашка поехал к висевшему на столбе ограды умывальнику. Умывшись и почистив зубы, он вернулся к столу с примусом.

– Ну что, готовы? – с беспокойством спрашивала тётя Катя.

– Нет ещё. Вы сразу увидите. Они станут ярко-красными.

Через пять минут он сказал:

– Посмотри-ка, Сашок, покраснели?

– Покраснели! – сказал Сашка. – Красные как кирпич.

– Значит вынимаем, остужаем и пробуем. Оставайтесь, Александр! Вместе попробуем.

– Нет, мы в столовую, – сказал Сашкин отец. – У нас меню заказано.

– Жалко. Ну как-нибудь потом. Я не последний раз на охоту ходил.

Из соседнего двора доносился сильный запах кофе. Слышался звон ложечек о чашки. Сашка взглянул туда и увидел накрытый стол.

– У соседей тоже квартиранты живут? – спросил отец.

– Нет, – приглушённым голосом ответила Екатерина Даниловна, – у них гости. К ним хозяйкин брат приехал с женой и двумя детьми.

В это время в дверях появился мужчина с длинными волосами на висках и широкой, округлой залысиной, вдававшейся в его темя, как Каламитский4 залив в сушу. Он вывозил из дому женщину в инвалидном кресле. Наверное, это было то самое кресло, которое Ветлугины видели вчера перед закрытой дверью в комнату. Женщина была в белом брючном костюме, на подножке стояли костлявые ступни, на которых, впрочем, были модные белые туфельки.

Она была ещё молода, ни одна морщинка не портила её лицо. А волосы! Густые роскошные волосы, высокой золотою копной лежавшие на голове! Чистые светло-серые глаза. Но сколько же грусти и даже отрешённости было в этих прекрасных глазах! Впавшие щёки и выступившие скулы лучше слов говорили об испытываемых ею страданиях.

Ветлугин и Кукушкин инстинктивно бросились навстречу, чтобы помочь мужчине перенести кресло через порог.

– Спасибо, – сказали женщина и её муж.

– Не за что, – ответил Слава. – Мы с тётей Катей сварили крабов, не хотите попробовать.

– Спасибо, я не ем крабов, – сказала женщина.

Мужчина, как показалось Сашке, только что готовый согласиться, мгновенно передумал и сказал:

– Мы уж лучше в столовую.

– Ну что ж, – сказал Слава, – предложу соседям, их много и аппетит у них, надеюсь, хороший.

– Пойдём и мы, Сашка, – сказал отец.

– Пойдёмте вместе, – предложил мужчина.

И они пошли в столовую: двое мужчин, катившие перед собой два инвалидных кресла с родными людьми.

Когда они вышли за калитку, Ветлугин спросил:

– Вы давно здесь?

– Неделю, – ответил мужчина. – Рассчитываем пробыть месяц.

– Тогда давайте знакомиться. Меня зовут Александр Михайлович Ветлугин, это мой сын Сашка.

– А я Виктор Александрович Плотников – инженер из Ростова. Работаю на «Ростсельмаше». Это моя жена Алевтина Сергеевна. Работала на нашем же заводе инженером в ОТК5.

– Бывал я на вашем заводе. Лет восемь назад ездил принимать комбайны. Я из Новосибирской области. Работаю заведующим мастерской в совхозе.

– Если правильно понимаю, целинник?

– Ну да.

В столовой было много народу. Ветлугины сели за свой стол, Плотниковы за свой. Сашка заметил, что пока они завтракали, отец беспокойно осматривал зал, будто искал кого-то.

После завтрака Сашка сказал:

– Папка, мы третий день в Евпатории и ещё не видели моря.

– Я тоже об этом подумал. Море может обидеться.