Читать онлайн Когда цветут кипарисы бесплатно

Глава 1.

Марина сидела на каменистом берегу, щурясь от ослепляющего солнца, и наблюдала, как у её ног тихо плещутся волны. Ей очень хотелось окунуться в море, но это могли сделать только самые отважные — несмотря на комфортную для прогулок погоду, всё-таки стоял ноябрь и вода уже была достаточно холодной. Кто-то лежал и загорал, кто-то осторожно купался, а Марина только лишь могла помочить руки в морской воде и постоять у краешка моря, смеясь как дитя, когда какая-нибудь непослушная волна всё-таки настигала её, стоящую немного повыше уровня моря, и мочила её тряпичные кроссовки.

Но всё же невозможность искупаться почти не расстраивала Марину — ну и что, что ноябрь, ну и что, что вода холодная, всё равно Крым осенью особенно прекрасен и имеет свой особый шарм. Марина могла часами пробыть на берегу, любуясь на море, собирая камушки и рассматривая изредка заплывавшие в гавань Гурзуфа старые советские теплоходы. Но почему-то любопытная девушка никак не могла отыскать на берегу ни одной ракушки и забивала свои карманы одной лишь только галькой.

Ещё Марина обожала мозаичные остановки, уцелевшие со времён Советского союза, да и не только остановки, а вообще всю мозаику того периода. Марина искала такие точки на карте не очень далеко от Гурзуфа, в котором проживала, и периодически выезжала по этим адресам, стараясь как следует рассмотреть мозаику и запечатлеть её на камеру старенького телефона. Марина знала, как хрупок этот вид искусства в наше время, и как в следующий раз она вместо старого остановочного павильона может увидеть груду строительного мусора.

Самыми любимыми мозаичными произведениями за месяц жизни в Крыму у Марины стал павильон остановки «Краснокаменка» и, конечно же, серия панно на стенах Выставочного зала Союза художников в Ялте.

Живописная солнечная Ялта заняла особое место в сердце Марины. Конечно, не всё место там заняла только Ялта — в сердце поселились и ставший родным красавец Гурзуф, и очаровательная жаркая Массандра, а ещё Никита, Восход, Гаспра, да и вообще весь Южный берег Крыма, каждый его уголок, и сам Крым целиком, конечно же.

Марина чувствовала себя словно влюблённой и опьянённой – как будто находилась под действием каких-то чар. Эта расслабленная атмосфера и состояние, похожее на нирвану, когда кажется, что на всём белом свете нет никого, кроме тебя и этих живописных видов… Она вдыхала этот сладкий воздух — и понимала, что теперь не надышится им никогда и не сможет более без него. Она гладила непослушные волны, словно пытаясь приручить их, и понимала, что теперь она без них никуда. Она смотрела на ночные огни Ялты и знала, что теперь никогда не сможет их забыть. Марина чувствовала, что теперь её сердце оставлено, потеряно здесь. А как жить без сердца?…

***

Марина больше не сидела на Крымском берегу, теперь она сидела на проржавевшей остановке в Заозёрске и ждала автобус, чтобы доехать до университета, в котором училась. На носу был Новый год, Заозёрск завалило снегом, неприветливый ветер хлестал Марину по лицу, лишь усиливая её тоску. Она вернулась из поездки только вчера, в ночь на второе декабря, и никогда не смогла бы найти таких слов, которые выразили бы её состояние. Марина ужасно скучала по тому месту, где прожила целый месяц, скучала именно так, как скучают по родному, любимому человеку. Резкая смена обстановки, разительный контраст Заозёрска с чудесным полуостровом создавали ощущение того, что Марину лишили чего-то очень важного. Нематериального, но при этом такого ощутимого.

***

Это чувство не отпустило Марину ни через день, ни через месяц и держалось за неё мёртвой хваткой. Даже ледяной ветер, каждодневно бьющий по лицу, никак не отрезвлял и не возвращал к действительности. Девушка решила, что у неё началась депрессия. При этом она стеснялась рассказывать что-либо о своём состоянии маме — она всё равно бы не поняла.

Но однажды, спустя некоторое время после возвращения, прямо на паре в университете, Марину осенило. Всё очень просто. Ей нужно обратно, в Крым, только и всего, и тогда всё будет хорошо. Ей просто нужно теперь жить там. Не нужно бороться со своими мыслями, со своим состоянием — это бесполезно. Ей просто нужно обратно, и тогда всё пройдёт. Тоска пройдёт. Всё встанет на свои места. Марина будет дома. И это ужасное чувство лишения исчезнет. Во что бы то ни стало, нужно вернуться обратно, в Крым.

***

Мама разнесла в пух и прах идею Марины о переезде. Мама напомнила, что дочь ещё студентка, учится на втором курсе очного отделения, учёбу необходимо окончить и выпуститься с дипломом, желательно с красным. Собственного дохода Марина также ещё не имеет, живут они в однокомнатной хрущёвке, на эту поездку и так долго копили, чтобы поправить здоровье Марины, напомнила мама, и по всем вышеуказанным причинам переезд сейчас ну никак не возможен. На робкие попытки дочери возразить, что можно перевестись и на заочное отделение, мама сказала, как отрезала, что обязательно нужно доучиться, как минимум, и тема закрыта. Вот, мол, окончишь учёбу, и тогда поезжай одна куда хочешь, а мне и тут хорошо.

Да, можно доучиться и переехать. Но как прожить ещё два с половиной года без Крыма?…

Можно, конечно, приезжать раз в год на пару недель, но это совсем не то… Марину, как магнитом, тянуло обратно, тянуло насовсем. Не прошло и дня с тех пор, как она вернулась в Заозёрск, чтобы она не вспомнила о Крыме и о том, какое приятное ощущение спокойствия царило там в её душе. Ей очень хотелось снова ощущать эту всеобъемлющую гармонию и испытывать бесценное чувство, что ты на своём месте, что ты наконец-то дома.

Марина никогда не любила Заозёрск с его вечно закопчённым ядовитыми заводами небом, с его неласковыми ветрами и отсутствием чего-либо интересного в городе в принципе. Казалось, что Заозёрск давным-давно мёртв. Здесь медленно, но верно угасала жизнь, все, кто мог, разъезжались по городам и весям.

После возвращения Марина ощутила ещё большую неприветливость родного города. Каждый день она думала, что со временем будет легче, но щемящее чувство тоски не отпускало. Грубые ветра били по лицу ещё больнее, унылые городские пейзажи, от которых уже хотелось плакать, удручали как никогда, а воздух казался липким и тяжёлым, и будто оседал в лёгких тягучей смолой, в лёгких, теперь уже узнавших, что такое сладкий и чистый воздух.