Читать онлайн Свидетель Эпох бесплатно

Глава 1

ИНТЕРЛЮДИЯ: ПРОТОКОЛ ПРОБУЖДЕНИЯ

...они хотели, чтобы мы забыли.

Они заплатили нам, пригрозили, а потом просто стерли несколько месяцев из нашей жизни, заменив их ложью. "Несчастный случай на раскопках", "тепловой удар", "массовая галлюцинация на почве обезвоживания".

Я старался верить. Честно старался. Я латал свою психику диссертациями, отчетами, сухими цифрами в колонках. Я женился, растил детей, делал вид, что я — нормальный человек, доктор биологических наук Соболев, у которого всё как у людей.

Но по ночам... по ночам песок скрипел на зубах. По ночам воздух становился плотным, как ртуть, и я снова слышал этот звук — низкое, вибрирующее гудение, от которого вибрировали пломбы в зубах.

А потом в моем столе появился этот цилиндр. Обсидиан. Тяжелый, холодный, покрытый знаками, которые не мог вырезать человек каменным резцом. Слишком ровные. Слишком правильные. Я не знаю, кто его подложил. Я не знаю, как он там оказался. Но в ту секунду, когда мои пальцы сомкнулись на отполированной вечности чужого камня, мир вокруг схлопнулся.

И раскололся.

Снова.

---

КНИГА ПЕРВАЯ: ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ПИСЕЦ ВО ТЬМЕ

> [ВХОД В СИСТЕМУ ОСУЩЕСТВЛЕН]

> [ИДЕНТИФИКАЦИЯ НОСИТЕЛЯ: НЕИЗВЕСТНО]

> [СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ. БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОБОЛОЧКА НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ХРОНОЛОКАЦИИ]

> [ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ АДАПТАЦИИ: РЕЖИМ "ПРИЗРАК"]

> [ЗАГРУЗКА ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ПАКЕТА: ШУМЕРСКИЙ (СТАРО-АККАДСКИЙ ДИАЛЕКТ)]

Первое, что я ощутил — это боль. Острая, режущая боль в пояснице. Господи, я думал, что спина у меня болит уже сорок лет, но то была ностальгия по сравнению с этим. Эта боль была молодой, злой, она вгрызалась в позвоночник, требуя разогнуться, лечь, умереть, только бы прекратить это.

Я попытался открыть глаза. Веки не слушались, словно их залепили смолой. В ушах стоял не звон, нет — гул. Гул тысячи голосов, перемалывающих зерно, ревущих ослов, плачущих детей и мерного, как сердцебиение, стука ткацкого станка.

> [КАЛИБРОВКА СЕНСОРОВ: ЗАВЕРШЕНО]

> [ВИЗУАЛЬНЫЙ РЯД: АКТИВИРОВАН]

Я моргнул, и мир обрушился на меня.

Глина. Всё было из глины. Стены, пол, низкий потолок, от которого несло жженым тростником и навозом. Я сидел, скрючившись в три погибели, на циновке, которая давно уже не была циновкой, а скорее трухой, перемешанной с соломой и засохшей грязью. Пальцы мои — молодые, гибкие, без старческих узлов и набухших вен — сжимали тростниковое перо. Каламус. Я знал, что это слово означает "тростник". Я знал это так же четко, как знал, что меня зовут Аркадий Витальевич Соболев, 1950 года рождения.

Но что-то внутри меня, какая-то новая, чужая память, подсказывала другое.

Ты Лугаль-Нисса. Ты писец Э-дубы. Твой отец — ничтожество, отдавший тебя в храм за горсть фиников. Ты никто. Но если ты будешь хорошо чертить знаки, быть может, боги не сожрут твою печень после смерти.

Я зажмурился. Голова раскалывалась. Это было похоже на первый день в новой лаборатории, когда лавина имен, терминов и должностей обрушивается на тебя, норовя расплющить. Но здесь информация была не просто новой. Она была враждебной. Она вплавлялась в мой собственный разум, выжигая нейронные связи и прокладывая новые.

> [ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВНЕДРЕНИЕ ЛИЧНОСТНЫХ МАТРИЦ]

> [ИСТОЧНИК: ЛОКАЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ. ПРИМИТИВНЫЙ ПСИ-ФОН]

> [ПОПЫТКА ПОДАВЛЕНИЯ ВОЛИ НОСИТЕЛЯ: 12%]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯТЬ ИДЕНТИФИКАЦИЮ "АРКАДИЙ СОБОЛЕВ" ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ДИССОЦИАТИВНОГО РАССТРОЙСТВА]

Система. Она была здесь. Она была частью меня. Или я был частью нее?

Я снова открыл глаза и посмотрел на глиняную табличку, лежащую передо мной. На ней еще сырым, влажным значком были выдавлены знаки. Я понимал их. Я читал их. "Три барана, принадлежащие храму Энлиля, переданы писцу Лугаль-Ниссе для жертвоприношения. Месяц шестой. День третий".

Бред. Чушь. Я сижу в грязной лачуге пять тысяч лет до нашей эры, считаю баранов какого-то идиотского бога, и при этом у меня перед глазами висит интерфейс, как в дешевом компьютерном квесте?

> [НОВЫЙ КВЕСТ: ВЫЖИТЬ]

> [ОПИСАНИЕ: ВАША ТЕКУЩАЯ ОБОЛОЧКА (ЛУГАЛЬ-НИССА) ОБЛАДАЕТ НИЗКИМ СОЦИАЛЬНЫМ СТАТУСОМ. ЛЮБОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ПРИВЫЧНОЙ МОДЕЛИ ПОВЕДЕНИЯ ПРИВЕДЕТ К РАЗОБЛАЧЕНИЮ И СМЕРТИ.]

> [ЦЕЛЬ: ИНТЕГРИРОВАТЬСЯ. НАБЛЮДАТЬ. НЕ ВЫДЕЛЯТЬСЯ.]

> [НАГРАДА: +5 К РАССУДКУ, РАЗБЛОКИРОВКА НАВЫКА "МАСКА"]

> [ШТРАФ ЗА ПРОВАЛ: СМЕРТЬ (НЕОБРАТИМАЯ)]

Необратимая смерть. Это отрезвляло.

Я сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара. Язык распух и казался чужеродным предметом. Рядом со мной на циновке стоял глиняный кувшин. Я потянулся к нему дрожащей рукой, поднес к губам и сделал глоток.

Вода была теплой, мутной и отдавала тиной. Но для моего пересохшего горла это был нектар. Я сделал еще глоток, и в этот момент полог, закрывавший вход в эту конуру, откинулся.

Внутрь втекло солнце. Слепящее, белое, беспощадное. На его фоне возник черный силуэт.

— Лугаль-Нисса, — голос был скрипучим, как несмазанная телега. — Ты еще жив? Энлиль милостив. Вставай. Великий жрец требует таблички учета. Если мы не перепишем списки до заката, наши головы украсят стену храма.

Силуэт шагнул внутрь, и тьма снова сомкнулась, позволив мне рассмотреть говорившего. Это был старик. Такого старого я не видел никогда в жизни. Его кожа походила на пергамент, которым пользовались в нашей университетской библиотеке — желтая, тонкая, испещренная морщинами-трещинами. Глаза выцвели до бледно-голубого цвета, почти прозрачные, но в них горела жизнь. Жизнь и страх.

> [СКАНИРОВАНИЕ ЦЕЛИ: УР-НАММУ, СТАРШИЙ ПИСЕЦ]

> [ВОЗРАСТ: 73 ГОДА (ПРЕДЕЛЬНЫЙ ДЛЯ ДАННОЙ ЭПОХИ)]

> [СТАТУС: НАСТАВНИК (ВРЕМЕННЫЙ)]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НИЗКИЙ]

— Иду, — услышал я свой голос. Он звучал ниже, чем мой собственный, с гортанными, непривычными для русского уха нотами.

Я попытался встать и чуть не рухнул обратно. Мое тело — нет, тело Лугаль-Ниссы — слушалось не так, как привык мой мозг. Центр тяжести смещен, мышцы развиты иначе, суставы гнутся в другом диапазоне. Это было сродни попытке сесть за руль автомобиля, у которого педали расположены наоборот.

— Тише, тише, мальчик, — старик — Ур-Намму — поддержал меня под локоть. Его рука была неожиданно сильной. — Я понимаю. Ночью духи приходили к тебе? Я слышал, ты кричал. Кричал на чужом языке. Это плохо. Это привлекает их.

— Кого? — спросил я, все еще пытаясь удержать равновесие.

Старик не ответил. Он лишь быстро перекрестил воздух пальцами — жест, который я никогда не видел в учебниках по истории, жест, шедший из такой глубины веков, что от него веяло ледяным ужасом.

— Пойдем. Работа спасет тебя. Работа и глина. Пока ты лепишь знаки, боги видят в тебе полезную вещь. А полезные вещи они не ломают.

Он вывел меня из хижины.

И я увидел Шумер.

Солнце било по глазам, выжигая сетчатку. Воздух дрожал и струился. Передо мной раскинулся город. Не тот стереотипный город из учебников — несколько глинобитных хижин и зиккурат вдалеке. Нет. Это был настоящий, живой, огромный по меркам древности мегаполис.

Узкие улочки, мощенные черепками битой посуды, вились между глухими глиняными стенами. Воняло здесь так, что мои современные рецепторы, привыкшие к выхлопным газам и парфюмерии, взбунтовались. Запах немытых тел, гниющей пищи, навоза, жженого масла и еще чего-то сладковато-приторного, отчего под ложечкой засосало. Я понял, что это запах крови. Жертвенной крови, стекающей по ступеням храма.

Мимо нас, прижимаясь к стенам, сновали люди. Полуголые, в грязных набедренных повязках, с обритыми головами или спутанными космами. Они не смотрели друг на друга. Они смотрели под ноги. Они боялись. Боялись всего: богов, жрецов, демонов, даже собственной тени.

А над всем этим, подавляя своей массой, возвышался зиккурат. Он не был серым и пыльным, какими мы видим его на реконструкциях. Он был раскрашен. Ярко. Нижние ярусы — угольно-черные, выше — кирпично-красные, еще выше — синие, как небо в зените, и вершина — слепяще-белая, уходящая в облака. Он казался живым. Казалось, он дышит, пульсирует в такт тому самому низкому гулу, который я слышал в кошмарах последние сорок лет.

> [ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ: ЗИККУРАТ Э-КУР. ХРАМ БОГА ЭНЛИЛЯ]

> [ТИП ИЗЛУЧЕНИЯ: ПСИ-ФОН. ТЕЛЛУРГИЧЕСКОЕ. НЕИЗВЕСТНОЙ ПРИРОДЫ]

> [УРОВЕНЬ: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗБЕГАТЬ ДЛИТЕЛЬНОГО НАХОЖДЕНИЯ ВБЛИЗИ ИСТОЧНИКА]

— Не смотри наверх, дурак! — Ур-Намму дернул меня за руку так сильно, что я едва не упал. — Ты хочешь, чтобы Энлиль заметил тебя? Хочешь, чтобы он вспомнил, что у него есть дело до жалкого писца?

— Он... он что, правда там? — спросил я, все еще не в силах оторвать взгляда от вершины.

Старик посмотрел на меня с ужасом и жалостью.

— Конечно, там. Где же ему еще быть? Он спит. Но даже во сне он видит каждого из нас. Видит наши страхи, наши надежды, наши грехи. А знаки, что мы пишем... он читает их. Всё, что написано на глине, отпечатывается в его сознании. Поэтому пиши красиво, Лугаль-Нисса. Пиши правильно. Не заставляй бога злиться.

Он потащил меня дальше, прочь от храма, в лабиринт улочек. Мы шли долго, пока не уперлись в еще одно массивное здание, сложенное из обожженного кирпича. Это была Э-дуба — Дом табличек. Школа писцов. Мое рабочее место.

Внутри было темно и душно. Вдоль стен стояли глиняные скамьи, на которых сидели молодые люди, мальчишки лет двенадцати-пятнадцати, и старательно выводили знаки на табличках. Наставник с палкой ходил между ними и время от времени, не говоря ни слова, опускал палку на спину зазевавшегося ученика. Звук удара был глухим и страшным.

Никто не смел даже пискнуть.

Ур-Намму провел меня в небольшую боковую комнату, заваленную табличками доверху. Они лежали грудами, стопками, просто кучами на полу.

— Вот. Учет храмовых запасов за последний год. Энлиль требует сводный список. Бараны, козы, зерно, масло, рабы, ткани. Всё должно быть пересчитано и переписано. Три раза. Если ошибка — смерть. Нам нужно успеть до заката. Зажигать огонь ночью нельзя. Ночью приходят они.

— Кто "они"? — снова спросил я, беря в руки первую табличку. Она была тяжелой, шершавой, покрытой мелкими, идеально ровными значками.

Старик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты действительно не помнишь? Ночные духи... они стерли твою память? Или ты лжешь мне, мальчик?

Я молчал. Что я мог ему сказать? Что я из будущего? Что я лаборант безумного ученого, который нашел в Египте ртутные саркофаги? Что я ученый-биолог, который только что получил вторую степень по шумерологии методом грубой имплантации в мозг?

— Ладно, — махнул он рукой. — Работай. Они — это те, кто приходят ночью. Те, кто служат Тем, Кто Внизу. Когда солнце уходит, граница между мирами становится тоньше. И они выползают. Ищут души, не защищенные именами богов. Ищут тех, кто проклят. Ищут... безымянных.

Он ткнул корявым пальцем в мою грудь.

— Ты сейчас безымянный, Лугаль-Нисса. Твое имя — это всего лишь звук. Я вижу по глазам — твоя душа чужая. Не знаю, откуда она пришла, но она не отсюда. И если ты не спрячешься за работой, за знаками Энлиля, они найдут тебя. И заберут. Навсегда.

Он вышел, оставив меня одного среди тысяч глиняных черепков, хранящих память о давно умерших людях, баранах и богах.

Я сел на корточки, взял каламус и попытался сосредоточиться на работе. Рука сама выводила знаки. Тело Лугаль-Ниссы знало свое дело. А мой разум... мой разум метался.

> [НОВЫЙ НАВЫК: ПИСЬМО (ШУМЕРСКОЕ)]

> [УРОВЕНЬ: 3/10]

> [ОПИСАНИЕ: ВЫ СПОСОБНЫ ВЫВОДИТЬ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ТЕКСТЫ БЕЗ ГРУБЫХ ОШИБОК. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СТИЛЬ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ТЕКСТЫ ПОКА НЕДОСТУПНЫ]

Я писал, пересчитывал, проверял. Цифры плыли перед глазами. Солнце ползло по небу, и комната погружалась во все более густой сумрак. Страх нарастал. Я вспоминал слова старика об итах, которые приходят ночью. Я, материалист до мозга костей, кандидат наук, смеялся бы над такими сказками еще вчера. Но это был не вчера. Это был Шумер. И боги здесь были настоящими. Я чувствовал их присутствие. Оно давило на затылок, холодило спину, заставляло волосы на руках вставать дыбом.

Когда закатный свет погас и комната погрузилась в непроглядную тьму, я все еще сидел с табличкой в руках. За дверью было тихо. Школа опустела. Все разбежались по своим норам, зажигая светильники и читая молитвы.

Я остался один.

И тогда я услышал это. Шорох. Не мышиный, нет. Это был шорох сухой глины, трущейся о глину. Словно кто-то невидимый ворошил груды табличек в соседней комнате. Словно кто-то читал их на ощупь.

> [ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО АНОМАЛЬНОЕ ПСИ-ВОЗДЕЙСТВИЕ]

> [ИСТОЧНИК: НЕ ОПРЕДЕЛЕН]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ. НЕ ДЫШАТЬ. НЕ ДУМАТЬ.]

Холодный пот залил глаза. Я замер. Я попытался не думать, но мысли — это единственное, что у меня осталось, и они неслись вскачь, как табун диких лошадей.

Шорох приближался. Я чувствовал чужое присутствие. Оно было не враждебным, нет. Оно было... голодным. Оно искало. Щупало пространство щупальцами тьмы. Оно наткнулось на дверной проем моей комнаты. Замерло.

Тишина стала абсолютной. Я не слышал даже биения собственного сердца. Казалось, оно остановилось.

Потом что-то вошло.

Я не видел этого. Глаза отказывались воспринимать реальность. Но я ощущал это. Сгусток тьмы более черной, чем сама ночь. Он втекал в комнату, растекаясь по полу, поднимаясь по стенам. Он касался табличек, и те покрывались инеем. Он тянулся ко мне.

> [ПСИ-АТАКА: ПОПЫТКА ПРОЧТЕНИЯ]

> [ЦЕЛЬ: ВАША ЛИЧНОСТЬ]

> [ЗАЩИТА: ОТСУТСТВУЕТ]

Я вдруг понял, что не могу пошевелиться. Не могу зажмуриться. Не могу даже закричать. Тьма заполнила комнату, заполнила мои легкие, заполнила мой мозг. Она читала меня. Она видела Москву, лабораторию, Сэйлора, ртутные саркофаги, стеклянные колбы с плавающими в них кусками плоти. Она видела мой страх. Она питалась им.

А потом она увидела Систему.

> [КОНТАКТ С НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫМ ОБЪЕКТОМ]

> [ОБЪЕКТ ПЫТАЕТСЯ ПРОНИКНУТЬ В ЯДРО НОСИТЕЛЯ]

> [АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА БЕЗОПАСНОСТИ: ОТРАЖЕНИЕ]

Вспышка! Яркая, белая, режущая глаза, хотя я их не открывал. Система внутри меня взорвалась светом, и тьма с воем отпрянула. Вой был настоящим. Он стоял в ушах, пронизывал кости, выворачивал душу наизнанку.

А потом всё кончилось.

Я сидел на полу, дрожа как осиновый лист. Табличка выпала из рук и разбилась. Я был один. Тьма ушла. Но на сырой глине пола, там, где только что стелился этот ужас, остались следы. Отпечатки пальцев. Тонких, длинных пальцев с неестественно большим количеством суставов. Они светились в темноте слабым фосфорическим светом и медленно гасли.

Я смотрел на них и не мог отвести взгляд.

> [ПСИ-АТАКА ОТРАЖЕНА]

> [РАССУДОК: -15]

> [ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ РАССУДКА: 35/100. ПОРОГ БЕЗУМИЯ: 20]

> [ПОЛУЧЕНО ДОСТИЖЕНИЕ: "ЗАМЕЧЕННЫЙ ТЬМОЙ"]

> [ОПИСАНИЕ: ТЕПЕРЬ ОНИ ЗНАЮТ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ. ОНИ БУДУТ ВОЗВРАЩАТЬСЯ.]

> [НОВЫЙ КВЕСТ: "ЦАРСКИЙ СПИСОК"]

> [ОПИСАНИЕ: ТЬМА ПРИШЛА ЗА ТОБОЙ НЕ СЛУЧАЙНО. ТВОЯ ЧУЖАЯ ДУША — КЛЮЧ К

ТАЙНЕ, КОТОРУЮ ХРАНЯТ ЦАРИ, ПРАВИВШИЕ ДО ПОТОПА. УЗНАЙ ИХ ИМЕНА. УЗНАЙ ИХ

СЕКРЕТ. НАЙДИ ТОГО, КТО ПРАВИТ ИМИ.]

> [ЦЕЛЬ 1: ПОЛУЧИТЬ ДОСТУП К ЦАРСКОМУ СПИСКУ]

> [НАГРАДА: +10 К РАССУДКУ, УНИКАЛЬНЫЙ НАВЫК "ГЛАЗА БЕССМЕРТИЯ"]

Я сидел в темноте шумерской школы, сжимая в руке тростниковое перо, и смотрел на исчезающие следы чудовища. Я хотел домой. Я хотел проснуться. Я хотел забыть.

Но Система не лгала. Они знали. И они вернутся.

А значит, мне нужно было узнать больше. Мне нужно было найти Царский список. Мне нужно было понять, почему цари правили тысячелетиями. Мне нужно было узнать секрет бессмертия, который прячется за сухими строчками глиняных табличек.

Иначе следующая встреча со тьмой станет последней.

Глава 2

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ГЛИНА, КРОВЬ И ПАМЯТЬ

> [ЛОКАЦИЯ: НИППУР, Э-ДУБА (ДОМ ТАБЛИЧЕК)]

> [ВРЕМЯ С МОМЕНТА АКТИВАЦИИ: 96 ЧАСОВ]

> [РАССУДОК: 42/100]

> [СТАТУС: ХРОНИЧЕСКОЕ НЕДОСЫПАНИЕ, ЛЕГКАЯ ДЕГИДРАТАЦИЯ, ПАРАНОЙЯ]

Четыре дня.

Четыре дня я делал вид, что я — Лугаль-Нисса, безродный писец, раб богов и их земных управителей. Четыре дня я вставал до рассвета, когда небо на востоке только начинало сереть, и тащился через грязные улочки в Э-дубу, чтобы до вечера корпеть над табличками, пересчитывая чужое добро.

Четыре ночи я не спал.

В первую ночь я просто боялся. Сидел в углу своей каморки, сжимая обсидиановый цилиндр, и вслушивался в темноту. Она шептала. Не словами — скорее, интонациями, обрывками эмоций, чужими страхами, осевшими в глиняных стенах за тысячи лет до моего появления.

Во вторую ночь я понял, что шепот становится громче, если закрывать глаза. Я перестал закрывать глаза.

В третью ночь я начал видеть их. Тени. Они не имели формы, но двигались целенаправленно, скользили по стенам, заглядывали в щели, тянулись ко мне тонкими щупальцами тьмы. Цилиндр в моей руке пульсировал теплом, и тени отступали, но ненадолго. К утру они подобрались так близко, что я чувствовал их дыхание — холодное, пахнущее сырой глиной и еще чем-то сладковато-гнилостным.

В четвертую ночь я перестал понимать, где заканчиваюсь я и начинаются они.

> [ВНИМАНИЕ! ДЛИТЕЛЬНОЕ ПСИ-ВОЗДЕЙСТВИЕ]

> [ИСТОЧНИК: НИЗШИЕ ЭМАНАЦИИ ТЕХ, КТО ВНИЗУ]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: СРЕДНИЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАЙТИ УБЕЖИЩЕ С ЗАЩИТНЫМ ПОЛЕМ]

— Где я найду убежище, мать твою? — прошептал я пересохшими губами. — Здесь нет убежищ. Здесь только глина и страх.

Система не ответила. Она вообще стала разговорчивой только в критические моменты, а в остальное время просто висела на периферии зрения, отслеживая параметры и изредка выводя сухие статистические данные.

> [ТЕКУЩИЕ ПОКАЗАТЕЛИ:]

> [СЫТОСТЬ: 23% (ГОЛОД)]

> [ГИДРАТАЦИЯ: 18% (ОБЕЗВОЖИВАНИЕ)]

> [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 34% (ИСТОЩЕНИЕ)]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ПРИНЯТЬ ПИЩУ И ВОДУ]

Легко сказать. Пища здесь была — ячменные лепешки, финики, иногда козий сыр и вареные овощи. Но чтобы их получить, нужно было выходить из каморки, идти на общий двор, где кормили писцов, и делать вид, что я — свой.

А для этого нужно было играть роль.

---

Рассвет пятого дня застал меня сидящим на циновке с открытыми глазами и трясущимися руками. Я смотрел на свои ладони и пытался вспомнить, как они выглядят. Настоящие. Старческие, с венами и пигментными пятнами. Ладони Аркадия Соболева.

Передо мной были чужие руки. Молодые, сильные, с мозолями от тростникового пера и обломанными ногтями. Руки Лугаль-Ниссы.

— Кто я? — спросил я у пустоты.

Тени в углах захихикали.

> [ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА: ОТРАЖЕНА]

> [РАССУДОК: -2]

> [ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 40/100]

Я встряхнул головой, поднялся на ватные ноги и вышел во двор.

Солнце ударило по глазам, выжигая остатки ночных кошмаров. Воздух был горячим и сухим, пахло пылью, навозом и жареным луком. Где-то за стенами Э-дубы ревели ослы, перекрикивались торговцы, плакали дети.

Жизнь. Обычная, повседневная, шумная жизнь древнего города.

Я побрел на запах еды.

---

Общая трапезная представляла собой навес из пальмовых ветвей, под которым стояли длинные глиняные скамьи. Писцы — человек двадцать — сидели на них, молча жуя лепешки и запивая их водой из общих кувшинов.

Никто не разговаривал. Никто не смотрел друг на друга. Только хруст лепешек и редкие кашель.

Я взял свою порцию — половину лепешки, горсть фиников и глиняную кружку с мутной водой — и сел в самый дальний угол, спиной к стене. Привычка, выработанная четырьмя бессонными ночами: не подпускать никого сзади.

Рядом со мной плюхнулся парень. Лет шестнадцати, тощий, с обритым черепом писца-послушника и бегающими глазками.

— Ты новенький? — спросил он с набитым ртом. — Я тебя раньше не видел.

Я кивнул, не жуя.

— А где старый Лугаль-Нисса? Он тут лет пять сидел всегда в этом углу. Потом пропал. Говорят, духи забрали.

Я поперхнулся водой.

— Духи?

— Ага. — Парень понизил голос, хотя вокруг никто не слушал. — Ночные. Они иногда забирают тех, кто слишком долго смотрит на зиккурат. Старый Лугаль-Нисса смотрел. Все время смотрел. А потом исчез. Ур-Намму сказал — умер. Но я не верю. Ур-Намму всегда врет.

— А ты кто? — спросил я, чтобы перевести тему.

— Я? Абба-эль. Писец третьего года. Сын торговца, но отец сказал: учись, иначе выгоню. — Он усмехнулся. — Я учусь. Плохо, но учусь. А ты откуда?

— Издалека, — уклончиво ответил я.

— Из Ура? Урука? Лагаша?

— Издалека.

Абба-эль посмотрел на меня с подозрением, но допытываться не стал. Вместо этого он ткнул пальцем в мою грудь.

— А это что?

Я опустил взгляд. Из-под набедренной повязки торчал шнурок, на котором висел амулет Ур-Намму. Я носил его не снимая, как велел старик.

— Амулет. От духов.

— Дай посмотреть!

Прежде чем я успел отреагировать, парень схватил фигурку и поднес к глазам.

— Собака? Нет... лев? Странный какой-то. И письмена... я таких не знаю. — Он наморщил лоб, пытаясь прочесть. — Это не шумерское. И не аккадское. Это...

Он побледнел. Резко, мгновенно, как человек, увидевший призрака.

— Где ты это взял? — прошептал он, и голос его дрожал.

— Ур-Намму дал.

— Спрячь. Немедленно спрячь. И никогда никому не показывай. — Абба-эль вскочил, едва не опрокинув кружку. — Ты понимаешь, что это? Это же...

— Абба-эль! — рявкнули от входа.

Мы оба вздрогнули. В проеме стоял Ур-Намму, старый писец, и смотрел на нас с выражением, не предвещавшим ничего хорошего.

— А ну марш за работу! Оба! Живо!

Парень испарился быстрее, чем тень на рассвете. Я медленно допил воду, спрятал амулет под повязку и поплелся в свою каморку с табличками.

Но мысль Абба-эля застряла в голове, как заноза.

Ты понимаешь, что это?

Нет. Не понимал. Но очень хотел понять.

---

День тянулся бесконечно.

Я сидел в пыльной комнате, заваленной глиняными табличками, и переписывал учетные ведомости. "Сто баранов храма Энлиля", "пятьдесят мер ячменя", "три кувшина масла", "два раба-иноземца". Цифры, цифры, цифры. Они плыли перед глазами, сливались в однообразный узор, от которого хотелось выть.

Пальцы двигались автоматически. Тело Лугаль-Ниссы знало свое дело, даже когда мозг Аркадия Соболева отключался. Я проваливался в странное полусонное состояние, когда сознание плывет где-то рядом, но не вмешивается в рутину.

В такие моменты тени становились активнее.

Они выползали из углов, тянулись ко мне, касались ног, рук, лица. Я чувствовал их прикосновения — холодные, липкие, оставляющие после себя ощущение грязи, которую невозможно смыть.

> [ПСИ-ВОЗДЕЙСТВИЕ: ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЕ]

> [ЗАЩИТА: АМУЛЕТ УР-НАММУ (АКТИВЕН)]

> [ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЗАЩИТЫ: 67%]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: УСИЛИТЬ ЗАЩИТУ]

— Чем? — прошептал я, не открывая глаз. — Кровью первенца?

Тени захихикали в ответ. Похоже, идея им понравилась.

— Лугаль-Нисса.

Я вздрогнул и открыл глаза. В дверях стоял Ур-Намму. Старик выглядел еще хуже, чем обычно — осунувшийся, с темными кругами под глазами и трясущимися руками.

— Иди за мной.

— Куда?

— Не спрашивай. Просто иди.

Он развернулся и зашаркал по коридору, даже не проверив, иду ли я следом. Я пошел. Потому что выбора все равно не было.

Мы вышли из Э-дубы через заднюю дверь, которую я раньше не замечал, и оказались в лабиринте узких улочек, зажатых между глиняными стенами. Здесь было темно даже днем — солнце с трудом пробивалось сквозь навесы из тростника, которыми жители пытались спастись от жары.

Ур-Намму шел быстро, не оглядываясь. Я едва поспевал за ним, лавируя между кучами мусора, спящими собаками и редкими прохожими, которые шарахались от нас, как от прокаженных.

— Куда мы? — снова спросил я.

— К тому, кто может ответить на твои вопросы, — бросил старик, не оборачиваясь. — Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я слепой? Ты не спишь пятые сутки. Тени кружат вокруг тебя, как мухи над падалью. Амулет держится, но долго ли продержится? Скоро они прорвутся, и тогда...

Он замолчал и резко свернул в проход между двумя домами такой узкий, что мне пришлось протискиваться боком.

Мы вышли на маленькую площадь. Вернее, на пятачок, окруженный полуразвалившимися лачугами. В центре росло дерево — чахлая пальма, единственное живое растение в радиусе километра, если не считать крыс.

Под пальмой сидела старуха.

Я никогда не видел таких старых людей. Даже Ур-Намму рядом с ней казался юношей. Она была высохшей, как мумия, кожа обтягивала череп, глазницы провалились, но в глубине их горели две искры — черные, блестящие, нечеловеческие.

— Привел, — сказал Ур-Намму, останавливаясь в двух шагах от старухи и низко кланяясь. — Просит знаний, госпожа.

Старуха подняла голову. Посмотрела на меня.

И мир остановился.

> [ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ МОЩНОСТИ]

> [КЛАССИФИКАЦИЯ: ПРОРОЧИЦА. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: НЕИЗВЕСТЕН]

> [ВОЗРАСТ: НЕИЗВЕСТЕН (ПРЕВЫШАЕТ ВОЗМОЖНОСТИ СКАНИРОВАНИЯ)]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: МАКСИМАЛЬНАЯ ОСТОРОЖНОСТЬ]

— Подойди, чужак, — прошелестела старуха. Голос ее напоминал шорох сухих листьев. — Дай посмотреть на тебя.

Я сделал шаг вперед. Потом еще один. Остановился в метре от нее, чувствуя исходящий от старухи жар. Не физический — ментальный. Ее сознание касалось моего, ощупывало, читало, как ту самую глиняную табличку.

— Аркадий Соболев, — произнесла она. — Тысяча девятьсот пятидесятого года рождения. Москва. Биолог. Лаборант. Свидетель.

У меня подкосились ноги. Я рухнул на колени, не в силах стоять.

— Откуда... откуда вы знаете?

— Я знаю многое, дитя. — Старуха усмехнулась беззубым ртом. — Я помню, когда эти пески были дном океана. Я помню, когда первые из нас спустились с небес и увидели, что земля пуста и безжизненна. Я помню, как они создали вас из глины и своей крови.

— Вы... вы одна из них? — прошептал я.

— Нет. Я — дочь их дочерей. Я — память. Я — голос крови. Во мне течет их сущность, разбавленная человеческими поколениями. Я вижу то, что было, и то, что будет. Я вижу тебя, Аркадий Соболев. И я вижу того, кто спит под горой.

Она протянула руку — костлявую, с длинными желтыми ногтями — и коснулась моего лба.

> [ПРЯМОЙ ПСИХИЧЕСКИЙ КОНТАКТ]

> [ЗАЩИТА НЕВОЗМОЖНА]

> [ЗАГРУЗКА ВИДЕНИЙ...]

Я провалился.

---

Я видел небо. Черное небо с двумя лунами. Огромные тени скользили между звезд, и одна из них падала вниз, к земле, оставляя за собой огненный след.

Я видел море лавы. Остывающую корку, по которой ступали гигантские ноги. Трехпалые. С когтями.

Я видел город. Не из глины — из черного камня, отполированного до зеркального блеска. В центре города возвышался зиккурат, такой огромный, что доставал до неба.

Я видел их. Тех, Кто Внизу. Они были прекрасны и ужасны одновременно. Высокие, стройные, с кожей, переливающейся всеми цветами радуги. Глаза без зрачков смотрели сквозь меня, видели мою душу насквозь.

Я видел, как они создавали нас. Брали глину, смешивали с кровью, формовали фигурки. Потом дули на них, и фигурки открывали глаза. Первые люди. Рабы. Скот.

Я видел, как они устали. Легли спать в саркофаги из стекла и камня, оставив вместо себя пастухов — царей, которым дали долгую жизнь в обмен на службу.

Я видел список. Тысячи имен. Десятки тысяч. Они тянулись в бесконечность, и каждое имя горело огнем.

А потом я увидел себя. Стоящего на коленях перед спящим гигантом. И гигант открыл глаза.

---

Я очнулся на земле, сжимая голову руками. Из носа текла кровь, заливая подбородок и грудь. В ушах стоял звон.

— Ты видел, — констатировала старуха. — Теперь ты знаешь.

— Что... что это было? — прохрипел я.

— Правда. Та, которую люди прячут в мифах и легендах. Боги не создавали вас из любви. Они создали вас из нужды. Им нужны были слуги. Нужны были пастухи для скота, которым стали ваши дети. Нужны были души, чтобы питаться во сне.

— Питаться?

— Каждая смерть — это пища. Каждая душа, покидающая тело, всасывается в землю, уходит к тем, кто спит внизу. Они едят ваши страхи, ваши надежды, вашу боль. Это их хлеб. Это их вино.

Я с трудом поднялся, опираясь на стену ближайшей лачуги. Руки дрожали, колени подкашивались.

— Зачем вы мне это показали?

— Потому что ты — ключ, Аркадий Соболев. Ты видел продолжение. Ты был в Египте, где они пытались повторить то, что умели наши создатели. Ты видел сосуды. Ты видел, как плоть возвращается к жизни. Ты видел, как душа может переселяться из тела в тело.

— Клонирование? — переспросил я, цепляясь за знакомый термин.

— Не называй это так. Это слишком примитивно. Это — сохранение. Память плоти. Те, кто спит внизу, научили первых царей этому искусству. Царь умирает, но душа его переселяется в новое тело. Иногда — в тело сына. Иногда — в тело, выращенное в сосуде.

Рамзес. Сети. Я вспомнил, что читал на том дурацком сайте перед тем, как провалиться сюда.

— Они были одним и тем же? Сети и Рамзес?

Старуха кивнула.

— И не только они. Многие фараоны носили в себе души предков. Египтяне называли это "Ка". Они думали, что это дух-двойник. На самом деле это была память крови. Душа, переселившаяся из прошлого.

Она помолчала, глядя на меня своими черными провалами глаз.

— Ты тоже несешь в себе чужую память, Аркадий Соболев. Тот, кто был до тебя в этом теле, умер, когда ты вошел. Но его душа не ушла к Спящим. Она осталась. Она смешалась с твоей. Скоро ты перестанешь понимать, где кончаешься ты и начинается Лугаль-Нисса.

— Этого не будет, — прошептал я. — Я справлюсь.

— Справишься? — старуха рассмеялась. Скрипуче, страшно. — Ты уже не спал пять ночей. Тени вьются вокруг тебя, как мотыльки вокруг пламени. Амулет Ур-Намму скоро перестанет помогать. И тогда они придут за тобой. Все сразу.

— Кто — они?

— Те, кого ты видел в пустыне. Низшие слуги Спящих. Они чувствуют чужую душу. Ты пахнешь будущим, Аркадий Соболев. Для них это лакомство.

Она поднялась. Медленно, с трудом, опираясь на посох, которого я раньше не замечал.

— Я скажу тебе, что делать. Это единственный способ выжить. Ты должен подняться на зиккурат. Ты должен войти внутрь. Ты должен увидеть Спящего своими глазами.

— Но Ур-Намму говорил, что туда нельзя. Что смертных казнят.

— Казнят, если поймают. А если не поймают — получат шанс. У тебя есть амулет. Он проведет тебя мимо стражи. А внутри... внутри ты встретишь того, кто ответит на твои вопросы. Или умрешь.

— Оптимистично, — буркнул я.

— Выбор прост, дитя. Подняться на зиккурат и, возможно, умереть. Или остаться здесь и точно сойти с ума, после чего тебя сожрут тени. Выбирай.

Я посмотрел на Ур-Намму. Старик стоял, опустив голову, и молчал.

— Вы пойдете со мной? — спросил я его.

Он поднял глаза. В них был страх. Такой глубокий, древний, всепоглощающий страх, что мне стало дурно.

— Я... я не могу, — прошептал он. — Я слишком стар. Я слишком долго боялся. Моя душа уже наполовину принадлежит им. Если я подойду близко, они просто заберут меня.

— Тогда зачем ты привел меня сюда?

— Чтобы ты знал. Чтобы у тебя был выбор. Моего выбора у меня не было.

Он отвернулся и зашаркал прочь, оставляя меня наедине со старухой и ее черными глазами.

— Сколько у меня времени? — спросил я.

— До полнолуния. Четыре дня. В полнолуние граница между мирами становится тоньше всего. Спящие чувствуют это и просыпаются. Если ты войдешь внутрь в полнолуние, ты увидишь их явь. Если опоздаешь...

Она не закончила. Да и не нужно было.

— Как мне пройти? Стража, входы...

— Амулет проведет. Он старше этого города. Старше этих богов. Те, кто ставил его, знали толк в защите. Просто иди и не останавливайся, что бы ни случилось.

Она протянула руку и коснулась моего лба снова. На этот раз не было видений — только тепло, разлившееся по телу, снимающее усталость, прогоняющее страх.

> [ПОЛУЧЕНО ВРЕМЕННОЕ УСИЛЕНИЕ: БЛАГОСЛОВЕНИЕ ПРОРОЧИЦЫ]

> [ЭФФЕКТ: +20 К РАССУДКУ, +30% К ЗАЩИТЕ ОТ ТЕНЕЙ, +50% К ВЫНОСЛИВОСТИ]

> [ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 96 ЧАСОВ]

— Иди, Аркадий Соболев. И помни: то, что ты увидишь, нельзя будет забыть. Это твой дар и твое проклятие.

Я развернулся и пошел прочь с площади, не оглядываясь. За спиной слышался шорох — то ли ветер, то ли смех старухи, то ли шепот теней, которые уже чуяли мою душу и готовились к охоте.

Четыре дня. Четыре дня, чтобы подготовиться к восхождению в самое сердце тьмы.

---

Остаток дня я провел как в тумане.

Работал механически, перебирал таблички, ставил знаки, но мысли мои были далеко. Я прокручивал в голове видения старухи, пытался осмыслить увиденное, найти хоть какую-то логику в этом безумии.

Создатели. Спящие. Души как пища. Цари-пастухи.

Это переворачивало всё, что я знал об истории. Все эти красивые мифы о богах, полюбивших людей, о нисхождении Иштар в преисподнюю, о воскресении Осириса — всего лишь прикрытие. Способ скрыть правду, которую люди не могли принять.

Мы — скот. Мы — еда. Мы — батарейки для тех, кто спит под землей.

> [ПОНИМАНИЕ: +5 К МУДРОСТИ]

> [РАССУДОК: -5]

> [ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 40/100]

Перед закатом ко мне подошел Абба-эль. Парень выглядел встревоженным, оглядывался по сторонам и говорил шепотом.

— Ты был у Нин-Маха? — спросил он.

— У кого?

— У пророчицы. Старухи под пальмой. Я видел, как ты шел за Ур-Намму. Ты был у нее?

Я кивнул, не видя смысла скрывать.

Абба-эль побледнел еще сильнее.

— И ты жив? Она... она тебя отпустила?

— Отпустила. А что?

— Никто не возвращается от нее живым. Никто. Все, кто к ней ходил, потом... исчезали. Или сходили с ума. Или их находили мертвыми с открытыми глазами и улыбкой на лице.

Я вспомнил тепло ее прикосновения, видения, которые она мне показала, и подаренную защиту.

— Со мной все будет хорошо, — сказал я неуверенно.

— Ты пойдешь на зиккурат? — выпалил парень. — В полнолуние? Я слышал, как Ур-Намму говорил с ней. Он думал, я сплю, но я не спал. Я все слышал. Ты пойдешь туда, да?

Я молчал.

— Возьми меня с собой, — прошептал Абба-эль, и в глазах его загорелся тот самый огонь, который я видел у тысяч аспирантов, рвущихся к научной истине, не понимая, что истина может убить.

— Ты с ума сошел? — рявкнул я. — Туда нельзя. Там смерть.

— Здесь тоже смерть! — выкрикнул он, и в голосе его зазвенели слезы. — Ты думаешь, я не знаю? Мой отец отдал меня в Э-дубу, потому что старший брат умер от лихорадки, а сестру забрали в храм для... для... — Он запнулся, не в силах продолжить. — Я каждый день вижу, как уводят детей. Я слышу крики по ночам, когда они приносят жертвы. Я хочу знать, зачем. Я хочу знать, кому мы служим.

— Знание не сделает тебя счастливее, — тихо сказал я.

— Мне плевать на счастье. Я хочу правду.

Я смотрел в его глаза — молодые, горящие, полные той самой глупости, которая двигала мной, когда я согласился ехать с Сэйлором в Египет.

— Нет, — сказал я твердо. — Ты останешься здесь. Это не твоя битва.

— Но...

— Нет!

Я развернулся и ушел, оставив его стоять в пыльном дворе сжимая кулаки и кусая губы, чтобы не разреветься.

Я знал, что поступаю правильно. Знал, что спасаю ему жизнь.

Но где-то в глубине души, в той части, что еще помнила Москву и лабораторию и тихие вечера с женой, я понимал: я спасаю не его. Я спасаю себя от необходимости заботиться еще о ком-то, кроме себя.

Эгоист. Трус. Старик, который боится темноты.

> [ХАРАКТЕР: -2 К СОСТРАДАНИЮ]

> [НОВЫЙ НАВЫК: ЖЕСТОКОСТЬ (1/10)]

Я выругался и пошел готовиться к восхождению.

---

Ночь перед полнолунием выдалась тихой.

Слишком тихой.

Тени не шевелились в углах. Шепот стих. Даже ветер замер, и пальмовые листья висели неподвижно, как нарисованные.

Я сидел в своей каморке, сжимая амулет и цилиндр, и ждал. Ждал нападения. Ждал знака. Ждал хоть чего-то.

Ничего не происходило.

> [СТРАННО. АНОМАЛЬНОЕ ЗАТИШЬЕ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОВЕРИТЬ ПЕРИМЕТР]

Я вышел во двор.

Луна еще не взошла, но небо было странно светлым. Звезды горели ярче обычного, и среди них я заметил движение. Тени, ползущие по небу, как стая черных птиц. Они собирались над зиккуратом, кружили, спускались все ниже.

Готовятся. Они готовятся к полнолунию.

Я вернулся в каморку, лег на циновку и впервые за пять дней закрыл глаза.

Сон пришел мгновенно, тяжелый, липкий, полный видений.

---

Я шел по бесконечному коридору. Стены его были из стекла, и за ними текла ртуть. В ртути плавали тела. Тысячи тел. Все с закрытыми глазами, все с одинаковыми лицами.

Лицами моих детей. Моей жены. Моих коллег. Моим собственным лицом.

— Ты вернешься, — шептали они в унисон. — Ты вернешься к нам. Ты станешь одним из нас.

— Нет! — закричал я. — Я человек!

— Человек — это еда, — ответили они. — Человек — это сон. Человек — это память. А память не умирает. Она просто ждет.

Я проснулся от собственного крика.

Луна стояла в зените, заливая комнату мертвенным светом. Амулет на груди жег кожу. Цилиндр пульсировал в такт сердцу.

> [ВРЕМЯ: ПОЛНОЛУНИЕ, 03:17]

> [ДО ВОСХОДА СОЛНЦА: 3 ЧАСА]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ВЫСТУПАТЬ]

Я поднялся, накинул набедренную повязку, проверил амулет и цилиндр. Больше у меня ничего не было.

Выходя, я оглянулся на каморку, где прожил пять дней, пять ночей, пять вечностей. Глина, пыль, несколько разбитых табличек в углу.

Прощай, Лугаль-Нисса. Прощай, моя временная жизнь.

Я шагнул в ночь.

---

Город спал. Мертвым, глубоким сном, в котором не бывает сновидений. Двери заперты, окна занавешены, даже собаки попрятались.

Я шел по главной улице к зиккурату, и тени стелились под ногами, не смея коснуться. Амулет работал на полную мощность, создавая вокруг меня невидимый кокон защиты.

Зиккурат вырастал из темноты, заслоняя звезды. В лунном свете он казался не постройкой, а живым существом, припавшим к земле и готовящимся прыгнуть.

Стражи у входа не было.

Точнее, стража была, но она не могла меня видеть. Я прошел в двух шагах от жреца с копьем, и он даже не повернул головы. Амулет делал свое дело.

Вход в зиккурат представлял собой огромную арку, за которой зияла чернота. Ни факелов, ни светильников — только тьма, густая, как смола, и холодная, как космос.

Я вошел внутрь.

> [ЛОКАЦИЯ: ЗИККУРАТ Э-КУР, УРОВЕНЬ 1]

> [ОСВЕЩЕНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ]

> [ИСТОЧНИК СВЕТА: ЦИЛИНДР (РАДИУС 3 М)]

> [ОБНАРУЖЕНО: ДВИЖЕНИЕ ВО ТЬМЕ. МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЦЕЛИ]

Цилиндр в моей руке вспыхнул ярче, разгоняя тьму на несколько метров вокруг. Я увидел стены, покрытые барельефами. Те же сцены, что показывала старуха: создание людей из глины, гигантские фигуры, принимающие жертвы, цари, стоящие на коленях перед теми, кто выше.

Я пошел вперед, стараясь не смотреть на стены. Взгляд цеплялся за детали, которые хотелось забыть сразу же: лица жертв, их глаза, полные ужаса; руки, протянутые к небу в последней мольбе; дети, которых несли к алтарю.

> [РАССУДОК: -2]

> [РАССУДОК: -3]

> [РАССУДОК: -5]

— Не смотреть, — приказал я себе. — Идти. Только идти.

Коридор вел вниз. Ступени были крутыми, скользкими от влаги, сочившейся из стен. Воздух становился тяжелее, пахло ртутью и еще чем-то сладковатым, от чего кружилась голова.

На втором уровне меня ждали.

Они стояли по обе стороны коридора, в нишах, вырубленных в стенах. Десять фигур. Десять царей в полный рост, с диадемами на головах и скипетрами в руках. Глаза их были открыты, но не видели. Зрачки затянуты бельмами, как у давно умерших.

— Кто вы? — спросил я, и голос мой прозвучал глухо в этом каменном мешке.

"Мы — те, кто правил до Потопа", — ответили они хором. Голоса шли не изо ртов — прямо в мозг, минуя уши. "Мы — первые пастухи. Мы — слуги Спящих. Мы — вечные".

— Вы мертвы.

"Мертвы для мира живых. Живы для мира снов. Мы охраняем вход к Нашему Господину. Ты не пройдешь дальше, пока не ответишь".

— На какой вопрос?

"На вопрос, который задаст тебе Страж. Иди. Он ждет".

Фигуры замерли, снова став просто статуями. Я пошел дальше, чувствуя их незрячие взгляды спиной.

---

Третий уровень. Четвертый. Пятый.

На пятом я остановился передохнуть. Ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, воздух кончился. Я сидел на ступенях, сжимая цилиндр, и пытался отдышаться.

— Ты далеко зашел, смертный.

Я поднял голову.

Передо мной стоял он. Страж. Тот самый, которого я видел в пустыне — высокий, тощий, с конечностями, сгибающимися не в ту сторону. Только теперь он был не из песка, а из плоти. Синей, переливающейся, покрытой золотыми письменами.

— Ты... ты тот, кто был в пустыне? — спросил я.

"Я — один из многих. Мы — стражи. Мы — слуги. Мы — двери. Ты хочешь пройти дальше, смертный?"

— Хочу.

"Тогда ответь на вопрос".

— Я готов.

Страж наклонил голову, и три его глаза — два обычных и один на лбу — уставились на меня в упор.

"Что такое человек?"

Я выдохнул. Я ждал этого вопроса. Старуха подготовила меня.

— Человек — это память, — сказал я твердо. — Память о прошлом и надежда на будущее. Человек — это единственное существо, которое знает, что умрет, и все равно живет так, будто будет жить вечно. Человек — это тот, кто помнит.

Страж молчал долго. Очень долго. Потом улыбнулся. Улыбка у него была страшная — слишком широкая, слишком много зубов.

"Верно. Ты проходишь, носитель памяти. Иди. Он ждет тебя внизу".

Страж отступил в сторону, открывая проход. Лестница уходила вниз, в самую глубину зиккурата, туда, где спал Тот, Кто Был Первым.

Я шагнул в темноту.

---

Последний уровень.

Зал был огромен — таких размеров, что свет цилиндра не достигал стен и потолка. Только тьма, бесконечная, первозданная, и в центре ее — саркофаг.

Стеклянный. Прозрачный. Наполненный ртутью.

Я подошел ближе, и сердце мое остановилось.

Внутри плавало тело. Гигантское, метров пятнадцать в длину. Четыре руки, сложенные на груди. Три глаза — закрыты. Кожа синяя, покрытая золотыми письменами, которые пульсировали в такт дыханию.

Он спал. И во сне его губы шевелились, произнося слова на языке, который я не понимал, но чувствовал каждой клеткой своего тела.

> [ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ЭНЛИЛЬ? ОШИБКА. ЭНЛИЛЬ — ТОЛЬКО ИМЯ-МАСКА]

> [ИСТИННОЕ ИМЯ: НЕПРОИЗНОСИМО]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: АБСОЛЮТНЫЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЕЖАТЬ. НЕМЕДЛЕННО. НЕ ДУМАЯ.]

— Ты пришел.

Я обернулся. У саркофага стоял человек. Высокий, в длинных одеждах, с диадемой на голове. Лицо молодое, но глаза... глаза были старыми. Старыми, как этот мир.

— Я Эн-Ме-Бараге-Си, — сказал он. — Первый из царей, заключивших договор. Добро пожаловать в сердце тьмы, Аркадий Соболев.

Он знал мое имя. Конечно, знал. Они все здесь знали.

— Зачем я здесь? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Чтобы выбрать. Ты видел список? — он указал на стены, которые внезапно вспыхнули тысячами огней.

Я повернулся и ахнул.

Стены были покрыты письменами. Имена. Тысячи имен. Десятки тысяч. Они тянулись в бесконечность, уходя в темноту, и каждое имя горело холодным светом.

> [ПОЛУЧЕН ДОСТУП К ЦАРСКОМУ СПИСКУ]

> [ЗАГРУЗКА ДАННЫХ...]

> [ОБНАРУЖЕНО 487 392 ИМЕНИ]

> [ПЕРВЫЕ 10 ЦАРЕЙ: СРОК ПРАВЛЕНИЯ 456 000 ЛЕТ]

> [ПОСЛЕДНИЕ: СРОК ПРАВЛЕНИЯ СОКРАЩАЕТСЯ]

> [ВЫВОД: ПРЯМАЯ КОРРЕЛЯЦИЯ МЕЖДУ СРОКОМ ПРАВЛЕНИЯ И КОЛИЧЕСТВОМ ПРИНЕСЕННЫХ ДУШ]

— Каждое имя, — сказал Эн-Ме-Бараге-Си, — это пастух. Тот, кто согласился служить. Взамен на долгую жизнь, на власть, на бессмертие. Мы правили тысячелетиями, Аркадий. Мы видели, как приходят и уходят цивилизации. Мы строили города и разрушали их. Мы были богами для людей.

— Вы были чудовищами, — прошептал я.

— Для людей — возможно. Но для Него, — он кивнул на саркофаг, — мы были просто слугами. Такими же, как люди для нас.

Он подошел ближе, положил руку мне на плечо. Холодная, как лед.

— А теперь смотри.

Он взмахнул рукой, и часть стены исчезла, открывая проход в другой зал. Меньше. И в центре — еще один саркофаг. Стеклянный. С ртутью.

Внутри плавало тело.

Мое.

Не Лугаль-Ниссы. Настоящее. Старое, морщинистое, с набухшими венами и пигментными пятнами. Тело Аркадия Соболева.

— Что это? — прошептал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это ты. Вернее, твое тело из будущего. Оно нашло дорогу к нам через разрывы во времени. Оно было пусто, и мы сохранили его. На случай, если ты согласишься.

— Соглашусь на что?

— Вернуться. В свое время. В свое тело. Но уже не просто человеком. Пастухом. Ты будешь жить в Египте, Греции, Риме, Москве. Ты будешь видеть, как приходят и уходят империи. Ты будешь собирать души для Него. А взамен получишь вечность.

Я смотрел на свое тело, плавающее в ртути. Оно было спокойным. Глаза закрыты. Оно ждало. Ждало, когда я приму решение.

> [АКТИВИРОВАН ФИНАЛЬНЫЙ ВЫБОР ТОМА 1]

> [ВАРИАНТ 1: ПРИНЯТЬ ПЕЧАТЬ]

> [ПОСЛЕДСТВИЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ В 2015 ГОД, СТАТУС "ПАСТУХ", БЕССМЕРТИЕ, ДОСТУП КО ВСЕМ ТАЙНАМ]

> [ЦЕНА: ДУША БУДЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ СПЯЩЕМУ]

> [ВАРИАНТ 2: ОТКАЗАТЬСЯ]

> [ПОСЛЕДСТВИЯ: СМЕРТЬ В ШУМЕРЕ, УНИЧТОЖЕНИЕ ТЕЛА В БУДУЩЕМ]

> [ЦЕНА: АБСОЛЮТНАЯ]

> [ВАРИАНТ 3: ПОПЫТАТЬСЯ УНИЧТОЖИТЬ СИСТЕМУ]

> [ШАНС УСПЕХА: 0.001%]

> [ПОСЛЕДСТВИЯ: НЕИЗВЕСТНЫ]

Я стоял между двух саркофагов, между двух жизней, между двух смертей.

И понимал, что выбора у меня нет.

Потому что я не мог стать пастухом. Не мог собирать души для этого чудовища. Не мог предать всех, кого любил, пусть даже я уже с трудом помнил их лица.

Но и умирать я не хотел.

— Есть еще вариант, — сказал я, глядя в глаза Эн-Ме-Бараге-Си. — Я не приму Печать. И не умру. Я разрушу всё.

Царь рассмеялся.

— Глупец. Как ты это сделаешь?

Я сжал в руке цилиндр. Он пульсировал жаром, почти обжигая ладонь.

— А вот так.

И я швырнул цилиндр в саркофаг со спящим гигантом.

---

> [ВНИМАНИЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ДЕЙСТВИЕ]

> [ПЕЧАТЬ УНИЧТОЖЕНА]

> [СПЯЩИЙ ПРОСЫПАЕТСЯ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЕЖАТЬ. НЕМЕДЛЕННО. БЕЖАТЬ.]

Стекло саркофага треснуло. Ртуть хлынула наружу, заливая пол, закипая, испаряясь ядовитым туманом. Гигант внутри открыл глаза.

Все три сразу.

И закричал.

Крик этот был не звуком — он был мыслью, эмоцией, самой сутью боли и гнева, втиснутой в мой мозг через череп. Я упал на колени, зажимая уши, но крик шел отовсюду, изнутри, снаружи, из каждой молекулы воздуха.

Эн-Ме-Бараге-Си корчился рядом, его тело плавилось, как воск.

— Что ты наделал, глупец?! — успел прокричать он, прежде чем исчезнуть в серебристой луже.

Я бежал. Я не помню как. Я просто бежал сквозь тьму, сквозь коридоры, сквозь стены, которые таяли при моем приближении. За мной неслась волна ртути, пара, крика, гнева.

Я вылетел на поверхность, когда луна стояла в зените.

И увидел, как зиккурат рушится.

Ярус за ярусом, он оседал вниз, проваливаясь в бездну, из которой поднималось что-то огромное, синее, многорукое. Оно просыпалось окончательно.

А потом тьма поглотила меня.

---

Я открыл глаза.

Потолок. Белый. Трещина. Пахнет сыростью и лекарствами.

Я дома? В Москве?

Я попытался сесть и понял, что лежу на полу своей квартиры. Рядом валяется обсидиановый цилиндр — целый, невредимый, будто и не было ничего.

На руках — черный песок. Из носа течет кровь.

За окном — утро. Обычное московское утро, серое, промозглое.

Я жив.

> [СОЕДИНЕНИЕ С СИСТЕМОЙ: ВОССТАНОВЛЕНО]

> [ТОМ 1 ЗАВЕРШЕН]

> [СТАТУС: ВЫЖИЛ]

> [РАССУДОК: 18/100]

> [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОРОГ БЕЗУМИЯ ПРЕВЫШЕН. ФИКСАЦИЯ ПСИХИКИ НЕСТАБИЛЬНА]

> [ДОСТИЖЕНИЕ: "РАЗБУДИВШИЙ БОГА"]

> [НОВЫЙ КВЕСТ: "ЕГИПЕТСКИЙ ПРОТОКОЛ"]

> [ЦЕЛЬ: ВЕРНУТЬСЯ В ЛУКСОР. НАЙТИ ГРОБНИЦУ СЕТИ I. ЗАВЕРШИТЬ НАЧАТОЕ]

> [ВРЕМЯ ДО АКТИВАЦИИ: 30 ДНЕЙ]

Я сидел на полу московской квартиры, сжимая в руке цилиндр, и смотрел на кровь, капающую из носа на паркет.

Я разбудил бога.

И теперь он идет за мной.

Глава 3

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ТЕНИ ПРОШЛОГО

Читатель помнит: после пробуждения в Шумере и первой встречи с ночными духами Аркадий Соболев, он же писец Лугаль-Нисса, получил от старого писца Ур-Намму амулет и предупреждение о грядущем полнолунии. Прошло еще несколько дней. Тени становятся настойчивее, рассудок падает, а впереди — встреча с пророчицей и тайна Царского списка...

> [ЛОКАЦИЯ: НИППУР, ОКРЕСТНОСТИ Э-ДУБЫ]

> [ВРЕМЯ С МОМЕНТА АКТИВАЦИИ: 168 ЧАСОВ (7 ДНЕЙ)]

> [РАССУДОК: 35/100]

> [СТАТУС: ХРОНИЧЕСКОЕ НЕДОСЫПАНИЕ, ГАЛЛЮЦИНАЦИИ, ПАРАНОЙЯ]

Семь дней.

Семь дней я делал вид, что я — Лугаль-Нисса, безродный писец, раб богов и их земных управителей. Семь дней я вставал до рассвета, когда небо на востоке только начинало сереть, и тащился через грязные улочки в Э-дубу, чтобы до вечера корпеть над табличками, пересчитывая чужое добро.

Семь ночей я не спал.

В первую ночь я просто боялся. Сидел в углу своей каморки, сжимая обсидиановый цилиндр, и вслушивался в темноту. Она шептала. Не словами — скорее, интонациями, обрывками эмоций, чужими страхами, осевшими в глиняных стенах за тысячи лет до моего появления.

Во вторую ночь я понял, что шепот становится громче, если закрывать глаза. Я перестал закрывать глаза.

К седьмой ночи я перестал понимать, где заканчиваюсь я и начинаются они.

> [ВНИМАНИЕ! ДЛИТЕЛЬНОЕ ПСИ-ВОЗДЕЙСТВИЕ]

> [ИСТОЧНИК: НИЗШИЕ ЭМАНАЦИИ ТЕХ, КТО ВНИЗУ]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ПОВЫШЕННЫЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАЙТИ УБЕЖИЩЕ С ЗАЩИТНЫМ ПОЛЕМ]

— Где я найду убежище, мать твою? — прошептал я пересохшими губами. — Здесь нет убежищ. Здесь только глина и страх.

Система не ответила. Она вообще стала разговорчивой только в критические моменты, а в остальное время просто висела на периферии зрения, отслеживая параметры и изредка выводя сухие статистические данные.

> [ТЕКУЩИЕ ПОКАЗАТЕЛИ:]

> [СЫТОСТЬ: 23% (ГОЛОД)]

> [ГИДРАТАЦИЯ: 18% (ОБЕЗВОЖИВАНИЕ)]

> [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 34% (ИСТОЩЕНИЕ)]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ПРИНЯТЬ ПИЩУ И ВОДУ]

Легко сказать. Пища здесь была — ячменные лепешки, финики, иногда козий сыр и вареные овощи. Но чтобы их получить, нужно было выходить из каморки, идти на общий двор, где кормили писцов, и делать вид, что я — свой.

А для этого нужно было играть роль.

---

Рассвет седьмого дня застал меня сидящим на циновке с открытыми глазами и трясущимися руками. Я смотрел на свои ладони и пытался вспомнить, как они выглядят. Настоящие. Старческие, с венами и пигментными пятнами. Ладони Аркадия Соболева.

Передо мной были чужие руки. Молодые, сильные, с мозолями от тростникового пера и обломанными ногтями. Руки Лугаль-Ниссы.

— Кто я? — спросил я у пустоты.

Тени в углах захихикали.

> [ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА: ОТРАЖЕНА]

> [РАССУДОК: -2]

> [ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 33/100]

Я встряхнул головой, поднялся на ватные ноги и вышел во двор.

Солнце ударило по глазам, выжигая остатки ночных кошмаров. Воздух был горячим и сухим, пахло пылью, навозом и жареным луком. Где-то за стенами Э-дубы ревели ослы, перекрикивались торговцы, плакали дети.

Жизнь. Обычная, повседневная, шумная жизнь древнего города.

Я побрел на запах еды.

---

Общая трапезная представляла собой навес из пальмовых ветвей, под которым стояли длинные глиняные скамьи. Писцы — человек двадцать — сидели на них, молча жуя лепешки и запивая их водой из общих кувшинов.

Никто не разговаривал. Никто не смотрел друг на друга. Только хруст лепешек и редкие кашель.

Я взял свою порцию — половину лепешки, горсть фиников и глиняную кружку с мутной водой — и сел в самый дальний угол, спиной к стене. Привычка, выработанная семью бессонными ночами: не подпускать никого сзади.

Рядом со мной плюхнулся парень. Лет шестнадцати, тощий, с обритым черепом писца-послушника и бегающими глазками.

— Ты новенький? — спросил он с набитым ртом. — Я тебя раньше не видел.

Я кивнул, не жуя.

— А где старый Лугаль-Нисса? Он тут лет пять сидел всегда в этом углу. Потом пропал. Говорят, духи забрали.

Я поперхнулся водой.

— Духи?

— Ага. — Парень понизил голос, хотя вокруг никто не слушал. — Ночные. Они иногда забирают тех, кто слишком долго смотрит на зиккурат. Старый Лугаль-Нисса смотрел. Все время смотрел. А потом исчез. Ур-Намму сказал — умер. Но я не верю. Ур-Намму всегда врет.

— А ты кто? — спросил я, чтобы перевести тему.

— Я? Абба-эль. Писец третьего года. Сын торговца, но отец сказал: учись, иначе выгоню. — Он усмехнулся. — Я учусь. Плохо, но учусь. А ты откуда?

— Издалека, — уклончиво ответил я.

— Из Ура? Урука? Лагаша?

— Издалека.

Абба-эль посмотрел на меня с подозрением, но допытываться не стал. Вместо этого он ткнул пальцем в мою грудь.

— А это что?

Я опустил взгляд. Из-под набедренной повязки торчал шнурок, на котором висел амулет Ур-Намму. Я носил его не снимая, как велел старик.

— Амулет. От духов.

— Дай посмотреть!

Прежде чем я успел отреагировать, парень схватил фигурку и поднес к глазам.

— Собака? Нет... лев? Странный какой-то. И письмена... я таких не знаю. — Он наморщил лоб, пытаясь прочесть. — Это не шумерское. И не аккадское. Это...

Он побледнел. Резко, мгновенно, как человек, увидевший призрака.

— Где ты это взял? — прошептал он, и голос его дрожал.

— Ур-Намму дал.

— Спрячь. Немедленно спрячь. И никогда никому не показывай. — Абба-эль вскочил, едва не опрокинув кружку. — Ты понимаешь, что это? Это же...

— Абба-эль! — рявкнули от входа.

Мы оба вздрогнули. В проеме стоял Ур-Намму, старый писец, и смотрел на нас с выражением, не предвещавшим ничего хорошего.

— А ну марш за работу! Оба! Живо!

Парень испарился быстрее, чем тень на рассвете. Я медленно допил воду, спрятал амулет под повязку и поплелся в свою каморку с табличками.

Но мысль Абба-эля застряла в голове, как заноза.

Ты понимаешь, что это?

Нет. Не понимал. Но очень хотел понять.

---

День тянулся бесконечно.

Я сидел в пыльной комнате, заваленной глиняными табличками, и переписывал учетные ведомости. "Сто баранов храма Энлиля", "пятьдесят мер ячменя", "три кувшина масла", "два раба-иноземца". Цифры, цифры, цифры. Они плыли перед глазами, сливались в однообразный узор, от которого хотелось выть.

Пальцы двигались автоматически. Тело Лугаль-Ниссы знало свое дело, даже когда мозг Аркадия Соболева отключался. Я проваливался в странное полусонное состояние, когда сознание плывет где-то рядом, но не вмешивается в рутину.

В такие моменты тени становились активнее.

Они выползали из углов, тянулись ко мне, касались ног, рук, лица. Я чувствовал их прикосновения — холодные, липкие, оставляющие после себя ощущение грязи, которую невозможно смыть.

> [ПСИ-ВОЗДЕЙСТВИЕ: ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЕ]

> [ЗАЩИТА: АМУЛЕТ УР-НАММУ (АКТИВЕН)]

> [ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЗАЩИТЫ: 58% (СНИЖАЕТСЯ)]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: УСИЛИТЬ ЗАЩИТУ ИЛИ НАЙТИ УБЕЖИЩЕ]

— Чем? — прошептал я, не открывая глаз. — Кровью первенца?

Тени захихикали в ответ. Похоже, идея им понравилась.

— Лугаль-Нисса.

Я вздрогнул и открыл глаза. В дверях стоял Ур-Намму. Старик выглядел еще хуже, чем обычно — осунувшийся, с темными кругами под глазами и трясущимися руками.

— Иди за мной.

— Куда?

— Не спрашивай. Просто иди.

Он развернулся и зашаркал по коридору, даже не проверив, иду ли я следом. Я пошел. Потому что выбора все равно не было.

---

Мы вышли из Э-дубы через заднюю дверь, которую я раньше не замечал, и оказались в лабиринте узких улочек, зажатых между глиняными стенами. Здесь было темно даже днем — солнце с трудом пробивалось сквозь навесы из тростника, которыми жители пытались спастись от жары.

Ур-Намму шел быстро, не оглядываясь. Я едва поспевал за ним, лавируя между кучами мусора, спящими собаками и редкими прохожими, которые шарахались от нас, как от прокаженных.

— Куда мы? — снова спросил я.

— К Нин-Мах, — бросил старик, не оборачиваясь. — К пророчице. Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я слепой? Ты не спишь седьмые сутки. Тени кружат вокруг тебя, как мухи над падалью. Амулет держится, но долго ли продержится? Скоро они прорвутся, и тогда...

Он замолчал и резко свернул в проход между двумя домами такой узкий, что мне пришлось протискиваться боком.

Мы вышли на маленькую площадь. Вернее, на пятачок, окруженный полуразвалившимися лачугами. В центре росло дерево — чахлая пальма, единственное живое растение в радиусе километра, если не считать крыс.

Под пальмой сидела старуха.

Я никогда не видел таких старых людей. Даже Ур-Намму рядом с ней казался юношей. Она была высохшей, как мумия, кожа обтягивала череп, глазницы провалились, но в глубине их горели две искры — черные, блестящие, нечеловеческие.

— Привел, — сказал Ур-Намму, останавливаясь в двух шагах от старухи и низко кланяясь. — Просит знаний, госпожа.

Старуха подняла голову. Посмотрела на меня.

И мир остановился.

> [ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ МОЩНОСТИ]

> [КЛАССИФИКАЦИЯ: ПРОРОЧИЦА. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: НЕИЗВЕСТЕН]

> [ВОЗРАСТ: НЕИЗВЕСТЕН (ПРЕВЫШАЕТ ВОЗМОЖНОСТИ СКАНИРОВАНИЯ)]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: МАКСИМАЛЬНАЯ ОСТОРОЖНОСТЬ]

— Подойди, чужак, — прошелестела старуха. Голос ее напоминал шорох сухих листьев. — Дай посмотреть на тебя.

Я сделал шаг вперед. Потом еще один. Остановился в метре от нее, чувствуя исходящий от старухи жар. Не физический — ментальный. Ее сознание касалось моего, ощупывало, читало, как ту самую глиняную табличку.

— Аркадий Соболев, — произнесла она. — Тысяча девятьсот пятидесятого года рождения. Москва. Биолог. Лаборант. Свидетель.

У меня подкосились ноги. Я рухнул на колени, не в силах стоять.

— Откуда... откуда вы знаете?

— Я знаю многое, дитя. — Старуха усмехнулась беззубым ртом. — Я помню, когда эти пески были дном океана. Я помню, когда первые из нас спустились с небес и увидели, что земля пуста и безжизненна. Я помню, как они создали вас из глины и своей крови.

— Вы... вы одна из них? — прошептал я.

— Нет. Я — дочь их дочерей. Я — память. Я — голос крови. Во мне течет их сущность, разбавленная человеческими поколениями. Я вижу то, что было, и то, что будет. Я вижу тебя, Аркадий Соболев. И я вижу того, кто спит под горой.

Она протянула руку — костлявую, с длинными желтыми ногтями — и коснулась моего лба.

> [ПРЯМОЙ ПСИХИЧЕСКИЙ КОНТАКТ]

> [ЗАЩИТА НЕВОЗМОЖНА]

> [ЗАГРУЗКА ВИДЕНИЙ...]

---

ВИДЕНИЕ ПЕРВОЕ: СОТВОРЕНИЕ

Я видел небо. Черное небо с двумя лунами. Огромные тени скользили между звезд, и одна из них падала вниз, к земле, оставляя за собой огненный след.

Земля внизу была раскаленной, покрытой остывающей коркой лавы. Гигантская фигура ступила на эту корку, и под ее ногами зашипел пар, взметнулись облака испарений.

Фигура огляделась. Потом наклонилась, зачерпнула горсть горячей глины, смешала с чем-то, что сочилось из ее собственных пальцев — серебристым, тяжелым, похожим на ртуть.

— Живите, — произнес голос. Громовой, от которого содрогнулось небо.

Глина в его руках зашевелилась. Из нее сформировались фигурки — маленькие, несовершенные, но живые. Они открыли глаза и посмотрели на своего создателя.

— Служите, — сказал он. — Собирайте. Кормите нас.

---

ВИДЕНИЕ ВТОРОЕ: ЦАРИ-ПАСТУХИ

Я видел зал. Огромный, вырубленный в скале. В центре — саркофаг из стекла, наполненный ртутью. Внутри плавало тело — гигантское, синее, с закрытыми глазами.

Перед саркофагом стояли люди в коронах. Десять царей. Они склонялись перед спящим, касались лбами холодного камня пола.

— Мы будем служить, — шептали они в унисон. — Мы будем пасти. Мы будем собирать души. Только дайте нам силу. Только дайте нам долгую жизнь.

Спящий не открывал глаз. Но его губы шевельнулись, и голос разнесся по залу:

— Берите. Правьте. Кормите нас.

---

ВИДЕНИЕ ТРЕТЬЕ: КРОВАВЫЙ СПИСОК

Я видел стену. Бесконечную, уходящую в темноту. На ней горели имена. Тысячи. Десятки тысяч. Они пульсировали, как живые, и каждое имя было связано тонкой нитью с саркофагом в центре зала.

— Алулим, — прочитал я первое. — Правил 28 800 лет.

— Алалгар, — второе. — 36 000 лет.

— Эн-Ме-Луанна, — третье. — 43 200 лет.

Имена тянулись в бесконечность, и чем дальше, тем короче становились сроки. 10 000 лет. 5 000. 1 000. 500. 100.

Последнее имя, которое я успел увидеть, горело ярче других:

— Рамзес. Правил 67 лет. Но душа его живет в трех телах.

---

Я очнулся на земле, сжимая голову руками. Из носа текла кровь, заливая подбородок и грудь. В ушах стоял звон.

— Ты видел, — констатировала старуха. — Теперь ты знаешь.

— Что... что это было? — прохрипел я.

— Правда. Та, которую люди прячут в мифах и легендах. Боги не создавали вас из любви. Они создали вас из нужды. Им нужны были слуги. Нужны были пастухи для скота, которым стали ваши дети. Нужны были души, чтобы питаться во сне.

— Питаться?

— Каждая смерть — это пища. Каждая душа, покидающая тело, всасывается в землю, уходит к тем, кто спит внизу. Они едят ваши страхи, ваши надежды, вашу боль. Это их хлеб. Это их вино.

Я с трудом поднялся, опираясь на стену ближайшей лачуги. Руки дрожали, колени подкашивались.

— Зачем вы мне это показали?

— Потому что ты — ключ, Аркадий Соболев. Ты видел продолжение. Ты был в Египте, где они пытались повторить то, что умели наши создатели. Ты видел сосуды. Ты видел, как плоть возвращается к жизни. Ты видел, как душа может переселяться из тела в тело.

— Клонирование? — переспросил я, цепляясь за знакомый термин.

— Не называй это так. Это слишком примитивно. Это — сохранение. Память плоти. Те, кто спит внизу, научили первых царей этому искусству. Царь умирает, но душа его переселяется в новое тело. Иногда — в тело сына. Иногда — в тело, выращенное в сосуде.

— Рамзес... Сети... — прошептал я. — Они были одним и тем же?

Старуха кивнула.

— И не только они. Многие фараоны носили в себе души предков. Египтяне называли это "Ка". Они думали, что это дух-двойник. На самом деле это была память крови. Душа, переселившаяся из прошлого.

Она помолчала, глядя на меня своими черными провалами глаз.

— Ты тоже несешь в себе чужую память, Аркадий Соболев. Тот, кто был до тебя в этом теле, умер, когда ты вошел. Но его душа не ушла к Спящим. Она осталась. Она смешалась с твоей. Скоро ты перестанешь понимать, где кончаешься ты и начинается Лугаль-Нисса.

— Этого не будет, — прошептал я. — Я справлюсь.

— Справишься? — старуха рассмеялась. Скрипуче, страшно. — Ты уже не спал семь ночей. Тени вьются вокруг тебя, как мотыльки вокруг пламени. Амулет Ур-Намму скоро перестанет помогать. И тогда они придут за тобой. Все сразу.

— Кто — они?

— Те, кого ты видел в пустыне. Низшие слуги Спящих. Они чувствуют чужую душу. Ты пахнешь будущим, Аркадий Соболев. Для них это лакомство.

Она поднялась. Медленно, с трудом, опираясь на посох, которого я раньше не замечал.

— Я скажу тебе, что делать. Это единственный способ выжить. Ты должен подняться на зиккурат. Ты должен войти внутрь. Ты должен увидеть Спящего своими глазами.

— Но Ур-Намму говорил, что туда нельзя. Что смертных казнят.

— Казнят, если поймают. А если не поймают — получат шанс. У тебя есть амулет. Он проведет тебя мимо стражи. А внутри... внутри ты встретишь того, кто ответит на твои вопросы. Или умрешь.

— Оптимистично, — буркнул я.

— Выбор прост, дитя. Подняться на зиккурат и, возможно, умереть. Или остаться здесь и точно сойти с ума, после чего тебя сожрут тени. Выбирай.

Я посмотрел на Ур-Намму. Старик стоял, опустив голову, и молчал.

— Вы пойдете со мной? — спросил я его.

Он поднял глаза. В них был страх. Такой глубокий, древний, всепоглощающий страх, что мне стало дурно.

— Я... я не могу, — прошептал он. — Я слишком стар. Я слишком долго боялся. Моя душа уже наполовину принадлежит им. Если я подойду близко, они просто заберут меня.

— Тогда зачем ты привел меня сюда?

— Чтобы ты знал. Чтобы у тебя был выбор. Моего выбора у меня не было.

Он отвернулся и зашаркал прочь, оставляя меня наедине со старухой и ее черными глазами.

— Сколько у меня времени? — спросил я.

— До полнолуния. Три дня. В полнолуние граница между мирами становится тоньше всего. Спящие чувствуют это и просыпаются. Если ты войдешь внутрь в полнолуние, ты увидишь их явь. Если опоздаешь...

Она не закончила. Да и не нужно было.

— Как мне пройти? Стража, входы...

— Амулет проведет. Он старше этого города. Старше этих богов. Те, кто ставил его, знали толк в защите. Просто иди и не останавливайся, что бы ни случилось.

Она протянула руку и коснулась моего лба снова. На этот раз не было видений — только тепло, разлившееся по телу, снимающее усталость, прогоняющее страх.

> [ПОЛУЧЕНО ВРЕМЕННОЕ УСИЛЕНИЕ: БЛАГОСЛОВЕНИЕ ПРОРОЧИЦЫ]

> [ЭФФЕКТ: +20 К РАССУДКУ, +30% К ЗАЩИТЕ ОТ ТЕНЕЙ, +50% К ВЫНОСЛИВОСТИ]

> [ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 72 ЧАСА]

— Иди, Аркадий Соболев. И помни: то, что ты увидишь, нельзя будет забыть. Это твой дар и твое проклятие.

Я развернулся и пошел прочь с площади, не оглядываясь. За спиной слышался шорох — то ли ветер, то ли смех старухи, то ли шепот теней, которые уже чуяли мою душу и готовились к охоте.

Три дня. Три дня, чтобы подготовиться к восхождению в самое сердце тьмы.

---

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

---

Глава 4

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ВОСХОЖДЕНИЕ

Три дня.

Три дня до полнолуния. Три дня до момента, когда я должен буду подняться на зиккурат и войти в сердце тьмы. Три дня, чтобы подготовиться — или чтобы сойти с ума от ожидания.

Я вернулся в свою каморку после разговора с пророчицей и рухнул на циновку. Впервые за семь ночей я позволил себе закрыть глаза. Благословение Нин-Мах действовало — тени не приближались, шепот стих, даже воздух стал чище.

Я спал. Впервые по-настоящему с момента попадания в этот кошмар.

> [ВХОД В ФАЗУ ГЛУБОКОГО СНА]

> [АКТИВАЦИЯ ЗАЩИТНЫХ МЕХАНИЗМОВ: 100%]

> [ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ СНА: 18 ЧАСОВ]

---

Сны были странными. Не кошмары — скорее, обрывки воспоминаний, перемешанные с видениями, которые показала мне старуха.

Я стоял в своей московской лаборатории. Знакомые пробирки, центрифуга, микроскоп. За окном — серое небо, мокрый снег, троллейбусы.

— Аркадий Витальевич, вы здесь? — голос лаборантки Леночки.

Я обернулся. В дверях стояла не Леночка. Там стояла Нин-Мах. Высохшая, страшная, с черными провалами глаз.

— Ты думаешь, это твой дом? — прошелестела она. — Это тоже сон. Всё — сон. Ты никогда не просыпаешься по-настоящему. Ты просто переходишь из одного сна в другой.

— Где правда? — спросил я.

— Там, — она указала костлявым пальцем в окно.

За окном вместо Москвы поднимался зиккурат. Огромный, черный, уходящий в небо. Из его вершины лился свет — холодный, серебристый, лунный.

— Там правда. Иди к ней.

Я проснулся рывком, хватая ртом воздух.

Солнце стояло высоко. Полдень? Утро следующего дня? Я не знал. Тело ломило, но впервые за долгое время я чувствовал себя отдохнувшим.

> [СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО]

> [СЫТОСТЬ: 67%]

> [ГИДРАТАЦИЯ: 55%]

> [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 82%]

> [РАССУДОК: 45/100]

> [ДО ПОЛНОЛУНИЯ: 2 ДНЯ, 14 ЧАСОВ]

Два с половиной дня. Я сел на циновке, обхватил голову руками и попытался составить план.

Что я знаю о зиккурате? Почти ничего. То, что он стоит в центре города, виден отовсюду. То, что вход в него охраняют жрецы днем и ночью. То, что внутрь не смеют заходить даже они — только верховный жрец имеет право подниматься на вершину во время определенных ритуалов.

А мне нужно не на вершину. Мне нужно внутрь. Под землю. Туда, где спит Оно.

— Самоубийство, — прошептал я. — Чистой воды самоубийство.

Но выбора не было. Старуха сказала правду: останься я здесь — тени сожрут меня. Поднимусь на зиккурат — может быть, умру, но может быть, узнаю правду и найду способ вернуться домой.

Домой. Странное слово. Где теперь мой дом? В Москве, где осталось мое старое тело? Или здесь, в этом теле писца, которое с каждым днем становится все более моим?

Я посмотрел на свои руки. Молодые, сильные. Провел ладонью по лицу — гладкая кожа, никаких морщин. В зеркало я не смотрелся с момента попадания, но знал, что выгляжу сейчас лет на двадцать пять.

Аркадий Соболев, пятьдесят восемь лет, кандидат наук, лаборант, свидетель. Лугаль-Нисса, двадцать три года, писец, сирота, нищий.

Кто я теперь?

> [ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СДВИГ: ИДЕНТИЧНОСТЬ НЕСТАБИЛЬНА]

> [ПРОЦЕНТ АССИМИЛЯЦИИ С ЛИЧНОСТЬЮ ЛУГАЛЬ-НИССЫ: 23%]

> [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРИ ДОСТИЖЕНИИ 50% ВОЗМОЖНА НЕОБРАТИМАЯ ДИССОЦИАЦИЯ]

Двадцать три процента. Я теряю себя. Медленно, но неуклонно.

— Нет, — сказал я вслух. — Я Аркадий Соболев. Я из Москвы. Я биолог. Я помню.

Повторял как мантру, как заклинание от духов.

Я Аркадий Соболев. Я Аркадий Соболев. Я Аркадий Соболев.

Тени в углах зашевелились, но не приблизились. Благословение пророчицы еще действовало.

---

День пролетел незаметно.

Я работал в Э-дубе, переписывая таблички, но мысли мои были далеко. Я наблюдал за зиккуратом в просветы между крышами, запоминал расположение улиц, отмечал, когда меняется стража, куда уходят жрецы после заката.

Информации было мало. Очень мало.

Вечером ко мне подошел Абба-эль. Парень выглядел встревоженным, оглядывался по сторонам и говорил шепотом.

— Ты был у Нин-Мах, — сказал он. Это был не вопрос.

— Был.

— И она тебя отпустила?

— Как видишь.

Абба-эль долго смотрел на меня, потом перевел взгляд на зиккурат.

— Ты пойдешь туда, да? В полнолуние?

Я молчал. Не потому, что не доверял ему, а потому, что не хотел впутывать мальчишку в это безумие.

— Я знаю, как пройти, — выпалил он. — Я знаю ход. Подземный. Старые писцы говорили. Еще до того, как построили Э-дубу, здесь был другой храм. Он ушел под землю. Но ходы остались. Один из них ведет прямо под зиккурат.

У меня перехватило дыхание.

— Откуда ты знаешь?

— Мой дед был жрецом. Не простым — высоким. Он знал много тайн. Перед смертью он позвал моего отца и сказал... сказал, что правда под землей. Что боги не те, кем кажутся. Что мы все —...

Он запнулся, не в силах продолжить.

— Что мы все — что?

— Еда, — прошептал Абба-эль. — Мы все — просто еда. Для тех, кто спит внизу.

Я смотрел на него и видел в его глазах тот же ужас, который поселился в моей душе семь дней назад. Ужас от осознания правды.

— Где этот ход? — спросил я.

— Я покажу. Но возьми меня с собой.

— Нет.

— Тогда не покажу! — в его голосе зазвенели слезы. — Ты не понимаешь! Я не могу больше здесь! Каждую ночь я слышу их! Они шепчут мне! Они зовут меня! Если я не пойду с тобой, я сойду с ума! Или они заберут меня!

Он трясся, как в лихорадке. Я видел — мальчишка не врет. Тени уже добрались до него. Скоро они сожрут его душу, если он не найдет защиты.

— Хорошо, — сказал я после долгой паузы. — Ты пойдешь со мной. Но запомни: если я скажу бежать — бежишь. Если я скажу прятаться — прячешься. Если я скажу не смотреть — закрываешь глаза и не открываешь, что бы ни случилось. Понял?

Он кивнул, и в глазах его зажегся тот самый опасный огонь, который я видел у тысяч молодых дураков, рвущихся к истине, не понимая, что истина может убить.

---

Следующий день мы готовились.

Абба-эль принес карту — старый, истертый кусок кожи, на котором были нанесены какие-то знаки. Я смотрел на них и не понимал ровным счетом ничего.

— Что это?

— Подземный город, — прошептал он. — Тот, что был до Ниппура. Его построили первые люди. Те, кого создали боги. Они жили под землей, потому что наверху было слишком жарко. А потом боги научили их строить наверху, и они вышли из-под земли. Но город остался. И храм остался.

— И ты знаешь, как туда попасть?

— Знаю. Колодец за Э-дубой. Старый, засыпанный. Но если откопать...

— У нас нет времени копать.

— Там не засыпано до конца. Дед говорил, они оставили лаз. Для тех, кто будет искать правду.

Я смотрел на карту, на мальчишку, на зиккурат за окном, и понимал, что другого пути нет.

— Идем сегодня ночью, — сказал я. — Завтра полнолуние. У нас будет вся ночь, чтобы спуститься и подняться до рассвета.

— А если мы не успеем до рассвета?

— Тогда мы останемся там навсегда.

Абба-эль сглотнул, но кивнул.

---

Ночь перед полнолунием выдалась тихой.

Слишком тихой.

Луна еще не взошла, но небо было странно светлым. Звезды горели ярче обычного, и среди них я заметил движение. Тени, ползущие по небу, как стая черных птиц. Они собирались над зиккуратом, кружили, спускались все ниже.

— Видишь? — спросил я Абба-эля.

Он кивнул, и лицо его стало белым как мел.

— Они готовятся к завтрашней ночи, — прошептал он. — Завтра будет пир.

Я не стал уточнять, что это значит. И так понятно.

Мы вышли через заднюю дверь Э-дубы, миновали пустынные улочки и оказались у старого колодца за полуразрушенной стеной. Колодец был завален камнями, но Абба-эль уверенно обошел его и указал на узкую щель между двумя глыбами.

— Там. Лаз.

Я посветил цилиндром внутрь. Узкий проход уходил вниз, теряясь в темноте.

— Ты уверен?

— Да. Я лазил тут в детстве. Думал, просто игра. А потом дед рассказал правду.

Я полез первым. Тело Лугаль-Ниссы было гибким и сильным — я пролезал в щели, где мое родное тело застряло бы намертво. Абба-эль следовал за мной, цепляясь за выступы и тихо матерясь на своем языке.

Мы спускались долго. Минут двадцать, полчаса, час — я потерял счет времени. Воздух становился тяжелее, пахло сыростью и чем-то металлическим.

Потом проход расширился, и мы выбрались в коридор.

Настоящий коридор. Сложенный из огромных каменных блоков, с высоким потолком и стенами, покрытыми письменами.

> [ЛОКАЦИЯ: ПОДЗЕМНЫЙ ГОРОД (ПРА-НИППУР)]

> [ВОЗРАСТ ПОСТРОЕК: НЕ МЕНЕЕ 10 000 ЛЕТ]

> [ОБНАРУЖЕНО: МНОЖЕСТВЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ ПСИ-ИЗЛУЧЕНИЯ]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ]

— Ничего себе, — прошептал Абба-эль, оглядываясь. — Я думал, там просто пещера. А это...

— Город, — закончил я. — Настоящий город. Подземный.

Мы пошли по коридору. Стены были покрыты барельефами — теми же, что показывала старуха. Создание людей из глины. Гигантские фигуры, принимающие жертвы. Цари на коленях.

— Кто это? — спросил Абба-эль, указывая на гигантов.

— Те, кто создал нас. Те, кто спит внизу.

Мальчик побледнел, но не остановился.

Коридор привел нас в зал. Огромный, с колоннами, уходящими в темноту. В центре зала стоял алтарь — черный камень, отполированный до блеска. На алтаре — следы. Темные, бурые. Я не хотел думать, что это было.

— Они приносили жертвы здесь, — прошептал Абба-эль. — Еще до того, как построили зиккурат наверху. Здесь был первый храм.

Я подошел к алтарю, провел рукой по холодному камню. И отдернул пальцы — камень был теплым. Живым.

— Здесь кто-то есть, — сказал я. — Недавно.

— Духи?

— Не знаю.

Мы двинулись дальше. Зал сменился лабиринтом коридоров, коридоры — новыми залами. Город под землей был огромен. Мы прошли, наверное, несколько километров, прежде чем увидели свет.

Он лился из-за поворота — тусклый, зеленоватый, пульсирующий.

— Что это? — спросил Абба-эль.

— Не знаю. Но мы должны посмотреть.

Я выключил цилиндр — теперь было достаточно света, чтобы видеть. Мы крались вдоль стены, стараясь не шуметь, и наконец выглянули из-за угла.

То, что я увидел, заставило меня забыть, как дышать.

Зал был огромным — с футбольное поле, не меньше. В центре его возвышался саркофаг. Стеклянный, прозрачный, наполненный ртутью. Внутри плавало тело.

Гигантское. Метров десять в длину. Синяя кожа, покрытая золотыми письменами. Четыре руки, сложенные на груди. Три глаза — закрыты.

— Это... это ОН? — прошептал Абба-эль.

— Нет, — ответил я, хотя голос дрожал. — Это один из слуг. Низший. Настоящий Спящий — глубже.

Вокруг саркофага стояли фигуры. Люди? Не совсем. Высокие, тощие, в длинных одеждах. Их лица были скрыты капюшонами, но из-под капюшонов лился тот самый зеленый свет.

— Жрецы, — выдохнул Абба-эль. — Древние жрецы. Они не умерли. Они все еще здесь.

Один из жрецов повернул голову в нашу сторону. Я замер, стараясь не дышать. Абба-эль вцепился в мою руку так, что ногти впились в кожу.

Жрец смотрел долго. Очень долго. Потом отвернулся.

— Он не видит нас, — прошептал я. — Благословение работает.

— Какое благословение?

— Потом объясню.

Мы отползли назад, в темноту коридора, и только там позволили себе выдохнуть.

— Там, — сказал Абба-эль, указывая дрожащей рукой в другой конец зала, — там проход. Дальше. Вниз. Я видел.

Я посмотрел. Действительно, в противоположной стене зиял черный проем, уходящий в глубину.

— Нам туда.

— Там же стража!

— Они не видят нас. Главное — не шуметь и не подходить близко.

Мы двинулись в обход зала, стараясь держаться в тени. Свет от саркофага пульсировал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Фигуры жрецов стояли неподвижно, как статуи, и только иногда одна из них поворачивала голову, вслушиваясь в тишину.

Путь занял вечность. Каждый шаг давался с трудом, каждый скрип песка под ногами казался громом. Но благословение Нин-Мах работало — нас не замечали.

Мы нырнули в проход и оказались на лестнице. Она вела вниз, крутая, скользкая, вырубленная прямо в скале.

— Сколько еще? — прошептал Абба-эль.

— Не знаю. Но чувствую — близко.

Воздух менялся. Становился плотнее, тяжелее, пропитанный ртутными парами. В голове начинало шуметь, перед глазами плыли круги.

> [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ТОКСИЧНОЕ ПОРАЖЕНИЕ]

> [КОНЦЕНТРАЦИЯ РТУТИ В ВОЗДУХЕ: КРИТИЧЕСКАЯ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗОНУ]

— Не могу, — прохрипел я. — Надо идти.

— Я... я тоже... — Абба-эль кашлял, держась за стену.

Мы спускались. Еще ниже. Еще глубже.

И вдруг лестница кончилась.

Мы стояли на пороге самого огромного зала, который я когда-либо видел. Он был бесконечным. Стены терялись во тьме, потолок уходил в невидимую высь. И в центре этой бесконечности лежал ОН.

Саркофаг был размером с футбольное поле. Стекло, ртуть, тело внутри. Гигантское, немыслимое, невообразимое. Оно занимало все пространство, и даже лежа, даже с закрытыми глазами, оно давило на сознание, на душу, на самую суть моего существа.

— Боги... — прошептал Абба-эль и рухнул на колени.

Я стоял. Смотрел. Не мог отвести взгляд.

> [ИДЕНТИФИКАЦИЯ: НЕВОЗМОЖНА]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: АБСОЛЮТНЫЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЕЖАТЬ. НЕМЕДЛЕННО. НЕ ДУМАЯ.]

— Ты пришел.

Голос раздался отовсюду и ниоткуда. Он звучал в моей голове, в груди, в каждой клетке тела.

Я обернулся. Рядом с саркофагом стоял человек. Высокий, в длинных одеждах, с диадемой на голове. Лицо молодое, но глаза... глаза были старыми. Старыми, как этот мир.

— Я Эн-Ме-Бараге-Си, — сказал он. — Первый из царей, заключивших договор. Добро пожаловать в сердце тьмы, Аркадий Соболев.

Абба-эль рядом со мной тихо заскулил, закрывая лицо руками.

— Не бойся, мальчик, — усмехнулся царь. — Ты тоже часть договора. Все вы — часть.

— Зачем я здесь? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Чтобы выбрать. Ты видел список? — он указал на стены.

Я повернулся. Стены зала были покрыты письменами. Тысячи имен. Десятки тысяч. Они тянулись в бесконечность, уходя в темноту, и каждое имя горело холодным светом.

> [ПОЛУЧЕН ДОСТУП К ЦАРСКОМУ СПИСКУ]

> [ЗАГРУЗКА ДАННЫХ...]

> [ОБНАРУЖЕНО 512 843 ИМЕНИ]

> [ПЕРВЫЕ 10 ЦАРЕЙ: СРОК ПРАВЛЕНИЯ 456 000 ЛЕТ]

> [ПОСЛЕДНИЕ: СРОК ПРАВЛЕНИЯ СОКРАЩАЕТСЯ]

> [ВЫВОД: ПРЯМАЯ КОРРЕЛЯЦИЯ МЕЖДУ СРОКОМ ПРАВЛЕНИЯ И КОЛИЧЕСТВОМ ПРИНЕСЕННЫХ ДУШ]

— Каждое имя, — сказал Эн-Ме-Бараге-Си, — это пастух. Тот, кто согласился служить. Взамен на долгую жизнь, на власть, на бессмертие. Мы правили тысячелетиями, Аркадий. Мы видели, как приходят и уходят цивилизации. Мы строили города и разрушали их. Мы были богами для людей.

— Вы были чудовищами, — прошептал я.

— Для людей — возможно. Но для Него, — он кивнул на саркофаг, — мы были просто слугами. Такими же, как люди для нас.

Он подошел ближе, положил руку мне на плечо. Холодная, как лед.

— А теперь смотри.

Он взмахнул рукой, и часть стены исчезла, открывая проход в другой зал. Меньше. И в центре — еще один саркофаг. Стеклянный. С ртутью.

Внутри плавало тело.

Мое.

Не Лугаль-Ниссы. Настоящее. Старое, морщинистое, с набухшими венами и пигментными пятнами. Тело Аркадия Соболева, пятьдесят восемь лет, кандидат наук, лаборант, свидетель.

— Что это? — прошептал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это ты. Вернее, твое тело из будущего. Оно нашло дорогу к нам через разрывы во времени. Оно было пусто, и мы сохранили его. На случай, если ты согласишься.

— Соглашусь на что?

— Вернуться. В свое время. В свое тело. Но уже не просто человеком. Пастухом. Ты будешь жить в Египте, Греции, Риме, Москве. Ты будешь видеть, как приходят и уходят империи. Ты будешь собирать души для Него. А взамен получишь вечность.

Я смотрел на свое тело, плавающее в ртути. Оно было спокойным. Глаза закрыты. Оно ждало.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрешь здесь. Твое тело в будущем разрушится. Твоя душа достанется нам — как и все души. Разница лишь в том, что ты уйдешь в корм, а мог бы стать пастухом.

— А он? — я кивнул на Абба-эля, который сидел на полу, обхватив голову руками, и раскачивался.

— Он? — Эн-Ме-Бараге-Си посмотрел на мальчика с легким интересом. — Он станет пищей. Сегодня же. В полнолуние границы тонки, и мы голодны.

— Нет! — я шагнул вперед, заслоняя Абба-эля собой. — Не трогайте его.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, смертный. — Голос царя стал жестче. — Выбирай. Жизнь и власть или смерть и кормление.

Я стоял между двух саркофагов, между двух жизней, между двух смертей. Рядом со мной трясся перепуганный мальчишка, смотрящий на меня с надеждой. Надо мной нависал древний ужас, ждущий моего решения.

И я вспомнил.

Вспомнил Египет, 1978 год. Ртутные саркофаги. Глаза, открывшиеся внутри. Улыбку существа, которое не должно было существовать.

Я вспомнил, что Сэйлор говорил тогда: "Они не мертвы. Они ждут. Они всегда ждут".

И я понял, что должен сделать.

— Я выбираю, — сказал я громко. — Но не то, что ты предлагаешь.

Я разжал руку, в которой все это время сжимал обсидиановый цилиндр. Он упал на каменный пол и покатился к саркофагу со Спящим.

Эн-Ме-Бараге-Си закричал. Впервые в его голосе появились человеческие нотки — страх.

— Нет! Не смей!

Но было поздно. Цилиндр ударился о стекло саркофага.

И мир взорвался.

---

> [ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ]

> [ПЕЧАТЬ УНИЧТОЖЕНА]

> [СПЯЩИЙ ПРОСЫПАЕТСЯ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЕЖАТЬ. НЕМЕДЛЕННО. НЕ ДУМАЯ.]

Стекло саркофага треснуло. Ртуть хлынула наружу, заливая пол, закипая, испаряясь ядовитым туманом. Гигант внутри открыл глаза.

Все три сразу.

И закричал.

Крик этот был не звуком — он был мыслью, эмоцией, самой сутью боли и гнева, втиснутой в мой мозг через череп. Я упал на колени, зажимая уши, но крик шел отовсюду, изнутри, снаружи, из каждой молекулы воздуха.

Эн-Ме-Бараге-Си корчился рядом, его тело плавилось, как воск. Жрецы в соседнем зале падали один за другим, рассыпаясь в прах.

— Бежим! — заорал я, хватая Абба-эля за шкирку и таща к выходу.

Мы бежали. Я не помню как. Мы просто бежали сквозь тьму, сквозь коридоры, сквозь стены, которые таяли при нашем приближении. За нами неслась волна ртути, пара, крика, гнева.

Лестница. Зал с алтарем. Коридоры. Лаз.

Мы вывалились наружу, когда луна стояла в зените.

И увидели, как зиккурат рушится.

Ярус за ярусом, он оседал вниз, проваливаясь в бездну, из которой поднималось что-то огромное, синее, многорукое. Оно просыпалось окончательно.

А потом тьма поглотила нас.

---

Я открыл глаза.

Потолок. Белый. Трещина. Пахнет сыростью и лекарствами.

Я дома? В Москве?

Я попытался сесть и понял, что лежу на полу своей квартиры. Рядом валяется обсидиановый цилиндр — целый, невредимый, будто и не было ничего.

На руках — черный песок. Из носа течет кровь.

За окном — утро. Обычное московское утро, серое, промозглое.

Я жив.

> [СОЕДИНЕНИЕ С СИСТЕМОЙ: ВОССТАНОВЛЕНО]

> [ТОМ 1 ЗАВЕРШЕН]

> [СТАТУС: ВЫЖИЛ]

> [РАССУДОК: 12/100]

> [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОРОГ БЕЗУМИЯ ПРЕВЫШЕН. ФИКСАЦИЯ ПСИХИКИ НЕСТАБИЛЬНА]

> [ДОСТИЖЕНИЕ: "РАЗБУДИВШИЙ БОГА"]

> [НОВЫЙ КВЕСТ: "ЕГИПЕТСКИЙ ПРОТОКОЛ"]

> [ЦЕЛЬ: ВЕРНУТЬСЯ В ЛУКСОР. НАЙТИ ГРОБНИЦУ СЕТИ I. ЗАВЕРШИТЬ НАЧАТОЕ]

> [ВРЕМЯ ДО АКТИВАЦИИ: 30 ДНЕЙ]

Я сидел на полу московской квартиры, сжимая в руке цилиндр, и смотрел на кровь, капающую из носа на паркет.

Я разбудил бога.

И теперь он идет за мной.

---

Глава 5

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ПЕЧАТЬ ПРОШЛОГО

> [МОСКВА, КВАРТИРА АРКАДИЯ СОБОЛЕВА]

> [ВРЕМЯ: 15 ДНЕЙ СПУСТЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ]

> [РАССУДОК: 18/100 (СТАБИЛИЗАЦИЯ)]

> [СТАТУС: ХРОНИЧЕСКАЯ БЕССОННИЦА, ГАЛЛЮЦИНАЦИИ, ФАНТОМНЫЕ БОЛИ]

Пятнадцать дней.

Пятнадцать дней я делал вид, что я — нормальный человек, пенсионер, бывший лаборант, который просто вышел на пенсию и теперь наслаждается заслуженным отдыхом.

Пятнадцать дней я пытался забыть.

Не получалось.

По ночам мне снился Шумер. Я снова сидел в пыльной каморке, перебирал глиняные таблички, слушал шепот теней. Я снова поднимался на зиккурат, спускался в подземелье, смотрел в глаза Спящему.

А иногда мне снился Абба-эль.

Мальчишка с обритым черепом и горящими глазами, который хотел знать правду. Который пошел за мной в самое пекло.

Я не знал, выжил ли он. Последнее, что я помнил — как тащил его за руку, задыхаясь в ртутных парах, как мы вывалились наружу, и зиккурат рухнул, проваливаясь в бездну.

А потом — темнота. И пробуждение здесь, в Москве, на холодном полу собственной квартиры.

Я пытался найти его в своих снах. Кричал, звал по имени. Но тьма не отвечала.

> [ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА: ВОСПОМИНАНИЯ О ТРАВМЕ]

> [ЗАЩИТА: 12%]

> [РАССУДОК: -2]

> [ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 16/100]

— Хватит, — прошептал я, сжимая голову руками. — Хватит.

Я встал с дивана, на котором пытался спать последние три часа, и подошел к окну. Москва. Обычная, серая, утренняя Москва. Люди спешили на работу, машины стояли в пробках, где-то лаяла собака.

Нормальная жизнь. Тихая. Безопасная.

И совершенно чужая.

Я посмотрел на свои руки. Они снова были старыми. Морщинистыми, с пигментными пятнами и набухшими венами. Руки Аркадия Соболева, пятьдесят восемь лет, кандидат наук.

Но иногда, в определенном свете, мне казалось, что я вижу под этой старческой кожей другую — молодую, смуглую, с мозолями от тростникового пера.

> [ПРОЦЕНТ АССИМИЛЯЦИИ С ЛИЧНОСТЬЮ ЛУГАЛЬ-НИССЫ: 31%]

> [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРОЦЕСС НЕ ОБРАТИМ]

— Нет, — сказал я вслух. — Я Аркадий Соболев. Я здесь. Я дома.

Цилиндр лежал на столе. Все эти пятнадцать дней я не прикасался к нему. Он просто лежал и пульсировал — слабо, почти незаметно, но я чувствовал это каждой клеткой.

Он звал меня. Требовал продолжения.

— Нет, — повторил я. — Больше никогда.

Но цилиндр не слушался.

---

Днем я пытался жить обычной жизнью.

Ходил в магазин, покупал продукты, смотрел телевизор. Новости, ток-шоу, старые фильмы. Все казалось плоским, ненастоящим, картонным.

Я звонил дочери. Она жила в Питере, вышла замуж, родила двойню. Внуков я видел только на фотографиях — мы не общались последние лет пять. Не потому, что ссорились, а потому, что я сам отгородился от всего мира после той экспедиции.

— Пап, ты как? — спросила она по телефону. Голос был далеким, чужим.

— Нормально, дочка. Живу потихоньку.

— Ты странно звучишь. Спишь плохо?

— Сплю. Все хорошо.

— Приезжай в гости. Внуки выросли, хотят дедушку увидеть.

— Приеду. Обязательно приеду.

Я лгал. Я знал, что не поеду. Не мог. Потому что стоило мне закрыть глаза, как я снова видел ртутные реки и синие лица спящих богов.

— Я люблю тебя, пап.

— И я тебя, дочка.

Я положил трубку и долго сидел, глядя на телефон. Потом встал и подошел к столу.

Цилиндр пульсировал чаще.

— Чего ты хочешь? — спросил я у него. — Зачем ты пришел ко мне?

Цилиндр не ответил. Но в моей голове вдруг всплыло лицо. Чужое, но знакомое.

Абба-эль.

— Ты жив? — прошептал я.

И в тот же момент цилиндр вспыхнул.

> [АКТИВАЦИЯ ДАЛЬНЕЙ СВЯЗИ]

> [ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН]

> [СИГНАЛ: СЛАБЫЙ, НЕСТАБИЛЬНЫЙ]

> [РАСШИФРОВКА: ПОМОГИ... ПОМОГИ... ПОМОГИ...]

Я отшатнулся, едва не упав со стула.

— Абба-эль? Это ты?

Тишина. Только пульсация цилиндра, ровная, как сердцебиение.

— Где ты?

> [ИСТОЧНИК СИГНАЛА: ЛОКАЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА]

> [ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ: МЕЖВРЕМЕННОЙ КАНАЛ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЦИЛИНДР ДЛЯ ОТВЕТА]

— Как? Как я могу ответить?

> [ПРОСТО ПОЖЕЛАЙ. ЦИЛИНДР ЧИТАЕТ МЫСЛИ]

Я взял цилиндр в руки. Закрыл глаза. Сосредоточился.

Абба-эль. Ты слышишь меня? Ты жив? Где ты?

Тишина. Долгая, тягучая, бесконечная.

Потом — ответ. Слабый, как эхо в глубоком колодце.

Я... здесь... темнота... они... пришли... за мной...

Кто?

Те... кто служат Ему... Он проснулся... Он ищет тебя...

Где ты?

Не знаю... между... между мирами... он держит меня... как заложника...

Что мне делать?

Иди... в Египет... найди... гробницу... там... ключ...

Связь оборвалась. Цилиндр погас, став просто куском черного камня.

Я сидел, трясясь от холода, хотя в квартире было тепло.

Он жив. Абба-эль жив. И Спящий держит его где-то между мирами, как заложника, как приманку.

— Сукин сын, — прошептал я. — Ты знал, что я не брошу его.

Цилиндр пульсировал согласно.

Я посмотрел на календарь. До активации квеста "Египетский протокол" оставалось пятнадцать дней.

— Ладно, — сказал я вслух. — Ладно, черт с тобой. Я иду.

---

Следующие три дня я собирался.

Деньги. Документы. Билеты. Легенда для тех, кто спросит.

Я продал кое-что из старой аппаратуры, занял у бывшего коллеги, снял остатки со сберкнижки. Наскреб достаточно на билет до Каира и обратно и пару недель скромной жизни.

Визу делать не пришлось — старая, еще с советских времен, сохранилась в паспорте. Странно, но египетские пограничники до сих пор ставили в нее штампы, не замечая, что паспорт давно просрочен.

Или замечали, но им было все равно.

Или кто-то хотел, чтобы я вернулся.

Я старался не думать об этом.

На третью ночь мне снова приснился Шумер.

---

Я стоял на руинах зиккурата. От огромной постройки осталась только груда черных камней, дымящихся в лунном свете. Вокруг — пустыня. Ни города, ни людей, ни жизни.

— Ты вернулся, — голос раздался из-за спины.

Я обернулся. Среди камней стоял Ур-Намму. Старый писец выглядел... иначе. Он был молод. Лет сорок, не больше. Глаза горели, спина прямая, в руке — не палка, а посох, увенчанный золотым шаром.

— Ур-Намму?

— Ты удивлен? — усмехнулся он. — Думал, я умер? Нет, Аркадий. Я служу. Всегда служил. Просто по-другому.

— Ты... ты был с ними?

— Я всегда был с ними. С самого начала. Я — страж. Я — ключ. Я — тот, кто открывает двери.

Он шагнул ближе, и я увидел его глаза. В них не было зрачков. Только тьма, глубокая, бесконечная.

— Ты думал, я дал тебе амулет из доброты? — спросил он. — Нет. Я дал тебе маячок. Чтобы Он всегда знал, где ты. Чтобы Он мог найти тебя в любом времени.

— Зачем?

— Ты нужен Ему, Аркадий. Твоя душа пахнет будущим. Ты — ключ к двери, которую мы не можем открыть сами. Он проснулся из-за тебя. И теперь Он хочет тебя.

— А Абба-эль?

— Мальчишка? — Ур-Намму рассмеялся. — Просто приманка. Просто наживка. Ты клюнул. Ты идешь.

— Я убью тебя, — сказал я тихо.

— Попробуй. Но сначала — иди в Египет. Там все и начнется по-настоящему.

Он взмахнул посохом, и мир вокруг вспыхнул.

Я проснулся с криком.

Цилиндр на столе пульсировал часто-часто, как сердце в агонии.

— Ур-Намму, — прошептал я. — Сукин сын.

Я посмотрел на билеты. Завтра — вылет.

---

Самолет до Каира летел четыре часа.

Четыре часа я сидел, вцепившись в подлокотники, и смотрел в иллюминатор. Облака, потом Средиземное море, потом снова облака.

Рядом сидела молодая пара — русские туристы, ехали в Хургаду отдыхать. Они болтали о чем-то своем, смеялись, строили планы. Нормальные люди. Живые. Счастливые.

Я завидовал им черной завистью.

— А вы надолго в Египет? — спросила девушка, заметив мой взгляд.

— Не знаю, — честно ответил я. — Может, на неделю. Может, навсегда.

Она посмотрела на меня странно и отвернулась к своему парню.

Я снова уставился в иллюминатор.

---

Каир встретил меня жарой, пылью и оглушительным шумом.

Я не был здесь почти сорок лет, но город не изменился. Такой же хаотичный, такой же безумный, такой же живой. Люди кричали, машины сигналили, ослы ревели, торговцы зазывали покупателей.

Я поймал такси и назвал адрес — дешевая гостиница в районе Гиза, забронированная через интернет. Водитель понимающе кивнул и повез меня через весь город.

По дороге я смотрел на пирамиды. Они маячили на горизонте, огромные, невозможные, древние. Тысячи лет они стояли здесь, наблюдая за тем, как приходят и уходят цивилизации. Они видели фараонов и римлян, арабов и крестоносцев, англичан и туристов.

Они видели и ту экспедицию. 1978 год. Сэйлора. Меня.

— Скоро увидимся, — прошептал я.

Водитель покосился в зеркало, но ничего не сказал.

---

Гостиница оказалась именно такой, как я ожидал — грязной, дешевой и неуютной. Но мне не нужен был комфорт. Мне нужна была база, откуда я мог бы начать поиски.

Я бросил рюкзак в номере, умылся ледяной водой из-под крана (пить такую было нельзя, но для умывания сходило) и вышел на улицу.

Нужно было найти информацию. Любую — о тех раскопках, о гробнице, о Сэйлоре.

Я поехал в центр Каира, в Египетский музей. Толпы туристов, очереди, шум. Я прошел мимо основного входа и направился в служебное крыло. Там, в архивах, должны были храниться отчеты обо всех экспедициях за последние сто лет.

— Вам кого? — спросил охранник на входе, лениво жуя сэндвич.

— Мне нужен архив. Я исследователь из России, работаю по теме... — я запнулся, подбирая слова. — По теме незадокументированных экспедиций семидесятых годов.

Охранник посмотрел на меня с подозрением.

— Нет тут никаких архивов. Закрыто все.

— Мне сказали, что есть. Я заплачу.

Он оглянулся по сторонам, потом снова посмотрел на меня.

— Сколько?

Мы сторговались на пятидесяти долларах. Охранник провел меня через служебный вход, по длинному коридору и открыл дверь в комнату, заваленную коробками и папками.

— Тут все за последние пятьдесят лет. Ищите сами. Через час я ухожу, так что не задерживайтесь.

Он ушел. Я остался один среди пыльных бумаг.

Час. У меня был час, чтобы найти хоть что-то.

Я начал копаться в коробках. Отчеты, заявки, разрешения, письма. Сотни, тысячи страниц. Глаза разбегались, пыль забивала нос, руки покрылись серым налетом.

Прошло полчаса. Ничего.

— Где же ты, Сэйлор? — бормотал я, перебирая папки. — Где твой отчет?

Еще десять минут. Уже сорок.

И вдруг — папка. Старая, потрепанная, с надписью от руки: "Экспедиции 1975-1980. Особый учет".

Я выхватил ее из коробки и раскрыл.

Внутри было всего несколько листов. Список экспедиций, даты, имена руководителей. И одна запись, обведенная красным:

1978, ноябрь-декабрь. Луксор, Долина Царей. Руководитель: Дэвид Сэйлор (США). Финансирование: частное (источник не указан). Состав: 12 человек (имена не указаны). Результаты: засекречено. Местонахождение отчета: неизвестно.

— Черт, — выдохнул я. — Черт, черт, черт.

Ничего. Абсолютно ничего. Только подтверждение того, что экспедиция была.

Я перевернул лист и увидел приписку, сделанную другим почерком, мелко, на полях:

См. приложение 7. Гриф "совершенно секретно". Хранить вечно.

— Какое приложение? Где оно?

Я перерыл всю коробку — нет. Другие коробки — нет. Времени почти не осталось.

И тут я заметил щель между стеной и шкафом. Что-то белело там, в пыли.

Я просунул руку, нащупал бумагу и вытащил.

Тонкая папка. На обложке — тот же штамп: "Совершенно секретно. Приложение 7".

Я раскрыл ее дрожащими руками.

Внутри были фотографии.

Черно-белые, плохого качества, но узнаваемые. Стеклянные саркофаги. Ртуть. Куски тел внутри.

Я смотрел на них и чувствовал, как мир уходит из-под ног.

Вот тот самый зал. Вот саркофаги, освещенные вспышкой. Вот лица — мои коллеги по экспедиции, молодые, испуганные.

А вот и я.

Стою рядом с саркофагом, смотрю в объектив. Глаза широко открыты, в руках — блокнот и карандаш.

И подпись внизу: "Лаборант Соболев А.В., СССР. Фиксация результатов эксперимента №3".

Эксперимент. Не раскопки — эксперимент.

— Что ты делал, Сэйлор? — прошептал я. — Что вы все делали?

Дальше шли документы. На английском, с печатями и подписями. Я читал, и кровь стыла в жилах.

"Образцы тканей показывают аномальную активность после стимуляции импульсным генератором. Клетки делятся со скоростью, превышающей нормальную в 10 000 раз. Наблюдается формирование новых структур. Требуется дополнительное финансирование для продолжения исследований".

"Образец №7 (маркировка 'Сети') проявил признаки сознательной реакции на внешние раздражители. Рекомендуем усилить меры безопасности".

"Образец №12 (маркировка 'Рамзес') полностью восстановил целостность организма. Биение сердца зафиксировано. Температура тела — 36.6°C. Образец жив".

Я перестал читать. Не мог. Руки тряслись, в глазах темнело.

— Жив, — прошептал я. — Они живы. Все это время они были живы.

— Эй, — раздалось от двери. — Время вышло. Уходите.

Я сунул папку за пазуху, кивнул охраннику и вышел.

На улице меня вырвало.

---

До вечера я сидел в номере, перебирая документы. Фотографии, отчеты, схемы. Целая история безумия, развернувшаяся на сорока страницах.

Сэйлор не был археологом. Он был биологом. Как и я. Он искал не древности — он искал технологию. Технологию бессмертия.

И он нашел ее.

В тех саркофагах хранились не просто мумии. Там хранились образцы. Генетический материал древних царей, сохраненный в ртути, готовый к пробуждению.

— Они хотели клонировать фараонов, — прошептал я. — Они хотели создать армию бессмертных.

Зачем? Для кого? Ответа не было.

Но была одна зацепка. В конце папки лежала карта. Схема Долины Царей с отметками. Одна из них была обведена красным и подписана: "Гробница Сети I. Вход в нижний уровень. Доступ только по спецпропускам".

— Вот ты где, — сказал я. — Вот куда мне надо.

Я посмотрел на часы. Полночь. До рассвета еще шесть часов.

— Успею.

Я собрал рюкзак, сунул туда папку, цилиндр, немного еды и воды. Вышел из гостиницы и поймал такси.

— Луксор, — сказал я водителю. — Сколько возьмешь?

Тот назвал цену. Я не торговался.

Мы поехали в ночь.

---

Дорога до Луксора заняла десять часов. Я дремал на заднем сиденье, просыпаясь от каждого толчка, и снова проваливался в тяжелый, липкий сон.

Снился мне Шумер. Снова.

Я стоял на руинах зиккурата. Рядом со мной был Абба-эль. Мальчик выглядел ужасно — бледный, прозрачный, почти бесплотный.

— Ты пришел, — сказал он. — Я знал, что ты придешь.

— Я вытащу тебя, — пообещал я. — Я найду способ.

— Не надо. — Он покачал головой. — Уже поздно. Я теперь часть этого. Часть Его. Он держит меня, и я не могу уйти.

— Нет!

— Иди в гробницу. Там правда. Там все началось. И там все закончится.

— Абба-эль!

— Прощай, Аркадий. Спасибо, что попытался.

Он растаял, как утренний туман.

Я проснулся от того, что таксист тряс меня за плечо.

— Приехали. Луксор.

Я вышел из машины. Солнце палило нещадно, воздух дрожал над асфальтом. Вокруг — гостиницы, магазины, туристы. Обычный курортный городок.

И в двух километрах отсюда — Долина Царей. Гробница Сети I. Вход в нижний уровень.

— Я иду, Абба-эль, — прошептал я. — Держись.

Я купил бутылку воды в ближайшем ларьке и двинулся к цели.

---

Глава 6

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ВРАТА БЕЗМОЛВИЯ

> [ЛОКАЦИЯ: ЛУКСОР, ДОЛИНА ЦАРЕЙ]

> [ВРЕМЯ: 16 ДНЕЙ С МОМЕНТА ВОЗВРАЩЕНИЯ ИЗ ШУМЕРА]

> [РАССУДОК: 14/100 (КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ)]

> [СТАТУС: ХРОНИЧЕСКАЯ БЕССОННИЦА, ГАЛЛЮЦИНАЦИИ, ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ]

> [АКТИВНЫЙ КВЕСТ: "ЕГИПЕТСКИЙ ПРОТОКОЛ" (ЭТАП 2: ПРОНИКНОВЕНИЕ)]

Долина Царей встретила меня привычной туристической суетой.

Автобусы, очереди, гиды с флажками, толпы японцев с фотоаппаратами. Люди приехали смотреть на древности, фотографироваться на фоне гробниц, покупать сувениры. Для них это было приключение, развлечение, галочка в списке "must see".

Для меня это был вход в ад.

Я стоял у касс, сжимая в кармане обсидиановый цилиндр, и смотрел на холмы за входом в комплекс. Где-то там, в этих скалах, сорок лет назад мы нашли ту штольню. Где-то там до сих пор скрывался вход в нижний уровень гробницы Сети I.

Где-то там ждал ответ.

— Билет, — сказала кассирша на ломаном английском, протягивая руку.

Я заплатил, взял карту-схему и вошел внутрь.

Толпа туристов двигалась по главной тропе, сворачивая к самым популярным гробницам — Тутанхамона, Рамзеса VI, Сети I (той, что открыта для посещения). Я шел за ними, смешавшись с группой немцев, и старательно делал вид, что просто осматриваю достопримечательности.

Но глаза мои шарили по сторонам, выискивая знакомые ориентиры.

Вот тот валун. Вот тот склон. Вот та расщелина, которую мы использовали как ориентир.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали.

— Спокойно, — приказал я себе. — Ты просто турист. Просто старый турист, который хочет посмотреть на гробницы.

Группа немцев свернула к входу в гробницу Рамзеса VI. Я отделился от них и медленно двинулся дальше, якобы разглядывая карту.

— Сэр, туда нельзя, — окликнул меня охранник. — Закрытая зона.

— Извините, — я поднял руки, изображая растерянность. — Зачитался, не заметил.

Охранник кивнул и отвернулся к своим коллегам.

Я отошел назад, к основной тропе, и присел на камень, делая вид, что отдыхаю. На самом деле я лихорадочно соображал, как попасть туда, куда мне нужно.

Вход в ту штольню должен быть где-то здесь. Я помнил тот день, как сейчас — мы шли от гробницы Сети I на северо-запад, прошли метров двести, потом спустились в небольшую ложбину. Там, за валунами, был вход.

Но за сорок лет здесь все изменилось. Дорожки, ограждения, указатели. Ложбина могла быть засыпана. Вход — завален.

— Нужно дождаться ночи, — прошептал я. — Только ночью.

Я купил в ларьке бутылку воды и сэндвич, нашел укромное место в тени скалы и сел ждать.

---

День тянулся бесконечно.

Я смотрел на туристов, на охранников, на гидов. Изучал маршруты патрулей, замечал, кто и когда уходит на перерыв, где есть слепые зоны для камер.

К вечеру поток людей иссяк. Последние автобусы уехали, охранники начали собираться, закрывая входы в гробницы на ночь.

Я затаился за скалой и ждал.

Когда последний охранник скрылся из виду, я выскользнул из укрытия и двинулся к той самой ложбине.

Темнота сгущалась быстро. Здесь, в пустыне, ночь наступает мгновенно — только что было солнце, и вот уже звезды зажигаются на черном небе.

Я включил фонарик — маленький, светодиодный, купленный еще в Москве — и начал спускаться.

Ложбина была на месте. Заросшая колючками, засыпанная песком, но узнаваемая. Я прошел по дну, считая шаги.

Двадцать. Тридцать. Пятьдесят.

Стоп.

Передо мной была стена из камней. Обвал? Или просто нанос песка за сорок лет?

Я начал разгребать камни руками, сдирая кожу в кровь, не чувствуя боли.

— Давай, — шептал я. — Давай, открывайся.

Минут через двадцать мои пальцы провалились в пустоту.

> [ОБНАРУЖЕНО: ИСКУССТВЕННАЯ ПОЛОСТЬ]

> [ГЛУБИНА: НЕИЗВЕСТНА]

> [СОСТАВ ВОЗДУХА: НЕИЗВЕСТЕН]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИСПОЛЬЗОВАТЬ СРЕДСТВА ЗАЩИТЫ]

— Нет у меня средств защиты, — прохрипел я. — Есть только цилиндр и желание выжить.

Я расширил отверстие и протиснулся внутрь.

---

> [ЛОКАЦИЯ: ШТОЛЬНЯ (НЕМАРКИРОВАННАЯ)]

> [ПОСЛЕДНЕЕ ПОСЕЩЕНИЕ: ОРИЕНТИРОВОЧНО 1978 ГОД]

> [НАЛИЧИЕ ЖИЗНИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ]

Внутри пахло сыростью и ржавчиной. И еще чем-то металлическим, кислым, щипало глаза.

— Ртуть, — прошептал я. — Пары ртути. До сих пор.

Я достал из рюкзака респиратор — предусмотрительно купленный в Москве — и натянул на лицо. Стало легче дышать, но запах все равно просачивался, разъедал слизистую.

Коридор уходил вниз, пологий, вырубленный прямо в скале. Стены были гладкими, обработанными — не современными инструментами, а чем-то иным. Слишком ровными, слишком правильными.

Я пошел вперед, освещая путь фонариком. Тени плясали на стенах, и иногда мне казалось, что они живые. Что они следят за мной, тянутся ко мне, ждут.

> [ПСИ-ВОЗДЕЙСТВИЕ: ОБНАРУЖЕНО]

> [ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН]

> [ИНТЕНСИВНОСТЬ: НАРАСТАЕТ]

> [ЗАЩИТА: ЦИЛИНДР (АКТИВЕН)]

Цилиндр в кармане пульсировал теплом, отгоняя тьму. Я шел, считая шаги, чтобы не сойти с ума.

Сто. Двести. Пятьсот.

Коридор кончился. Я стоял на пороге зала.

Того самого.

Я узнал его сразу, хотя прошло сорок лет. Колонны, уходящие в темноту. Иероглифы на стенах. И в центре — они.

Саркофаги.

Стеклянные. Прозрачные. Наполненные ртутью.

Они стояли ровными рядами, как солдаты на параде. Десятки, может быть, сотни. Свет фонарика отражался от стекла, от ртути, создавая причудливые узоры на стенах.

Я подошел к ближайшему.

Внутри плавало тело. Мужчина, лет тридцати, с правильными чертами лица. Глаза закрыты, руки сложены на груди. Он выглядел спящим, живым, готовым открыть глаза в любую минуту.

— Кто ты? — прошептал я.

Тело не ответило.

Я пошел дальше, рассматривая саркофаги. Мужчины, женщины, дети. Все одинаково идеальные, одинаково совершенные. Ни одного шрама, ни одной морщины, ни одного признака старости или болезни.

В одном из саркофагов плавал ребенок. Лет пяти, не больше. Темнокожий, с тонкими чертами лица. Он улыбался во сне. Улыбка была страшной — слишком спокойной, слишком правильной.

Я отвернулся и пошел дальше.

В конце зала был проход. Узкий, низкий, уходящий еще глубже. Над проходом — иероглифы. Я не знал древнеегипетского, но цилиндр в кармане вдруг нагрелся, и в голове всплыл перевод:

"Здесь покоятся те, кто был до. Здесь ждут те, кто будет после. Смерть — это дверь. Жизнь — это ключ".

— Смерть — это дверь, — повторил я. — Жизнь — это ключ.

Я шагнул в проход.

---

> [ЛОКАЦИЯ: ВТОРОЙ УРОВЕНЬ. ЛАБОРАТОРИЯ]

> [ОБНАРУЖЕНО: СЛЕДЫ СОВРЕМЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ]

> [ИСТОЧНИК: ЭКСПЕДИЦИЯ 1978 ГОДА]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРИГОТОВИТЬСЯ К ХУДШЕМУ]

Второй уровень был другим.

Здесь не было древности — здесь были следы людей. Ржавые стеллажи, ящики с оборудованием, генераторы, провода, приборы. Все покрыто пылью, все давно мертво.

Я прошелся между стеллажами, разглядывая находки. Пробирки, колбы, микроскопы. Журналы наблюдений, исписанные от руки. Фотографии на стенах.

На одной из них был я.

Молодой, лет двадцати восьми, в белом халате, стою рядом с саркофагом и что-то записываю в блокнот. Рядом — Сэйлор, улыбающийся, довольный.

Я содрогнулся.

Под фотографией висела карта. Схема подземных ходов, с пометками и стрелками. Одна стрелка вела дальше, вглубь скалы, и была подписана: "Зал образцов. Доступ ограничен. Только Сэйлор".

— Образцов, — повторил я. — Каких еще образцов?

Я двинулся по стрелке.

Коридор за лабораторией был уже, ниже, словно его прорубали в спешке, не думая об удобстве. Стены здесь были не гладкими, а грубыми, со следами взрывчатки.

— Они взрывали породу, — понял я. — Пробивались дальше.

Идти пришлось долго. Минут двадцать, полчаса, может быть, больше. Я потерял счет времени в этом подземном лабиринте.

Потом коридор расширился, и я вышел в еще один зал.

Этот зал был естественным. Пещера, созданная природой, а потом расширенная и обработанная. Стены здесь светились — слабым зеленоватым светом, исходившим от минералов, вкрапленных в камень.

В центре пещеры стоял саркофаг.

Один. Огромный. Размером с небольшую комнату.

Стекло. Ртуть. И внутри — тело.

Я подошел ближе и замер.

Это был не человек. Во всяком случае, не совсем. Рост — метров пять, не меньше. Кожа синяя, переливающаяся, покрытая золотыми письменами. Четыре руки, сложенные на груди. Три глаза — закрыты.

— ОН, — прошептал я. — Здесь. В Египте.

Спящий. Один из них. Не тот, главный, что спал под зиккуратом, но его сородич. Его слуга. Его часть.

> [ИДЕНТИФИКАЦИЯ: АНУННАК (СРЕДНИЙ РАНГ)]

> [СТАТУС: АКТИВАЦИЯ 78%]

> [ПРОГНОЗ ПОЛНОГО ПРОБУЖДЕНИЯ: 6 ДНЕЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ДОПУСКАТЬ КОНТАКТА]

— Шесть дней, — выдохнул я. — Шесть дней до того, как он проснется.

Вокруг саркофага были разбросаны предметы. Я наклонился, поднял один. Журнал. В кожаном переплете, с тиснением "Д. Сэйлор. Личный дневник. Том 3".

Я раскрыл его и начал читать при свете фонарика.

---

ЗАПИСЬ 47: 15 НОЯБРЯ 1978

Сегодня мы пробились к центральному залу. То, что мы там увидели, превосходит любые фантазии. Это не гробница. Это хранилище. Лаборатория. Биологический банк данных древних.

В центре зала — саркофаг с существом, явно нечеловеческой природы. Оно огромно, прекрасно и ужасно одновременно. Я уверен, что это и есть те самые "боги", о которых писали шумеры. Ануннаки. Те, кто создал людей.

Мы подключили генераторы. Существо реагирует на импульсы — клетки вокруг него начинают делиться, формировать новые структуры. Оно живо. Оно ждет. Оно хочет проснуться.

Я принял решение — мы продолжим стимуляцию. Мы разбудим его.

---

ЗАПИСЬ 52: 22 НОЯБРЯ 1978

Это происходит. Оно открыло глаза. Только на секунду, но я видел. Оно смотрело на меня. В его взгляде не было злобы — только любопытство. И голод.

Оно хочет есть. Оно хочет души.

Мы привезли с собой "материал" — добровольцев из местных. Не спрашивайте, как мы это организовали. Это было необходимо. Мы ввели одного в зал. Существо не шевелилось, но когда человек приблизился...

Я не буду описывать детали. Скажу только: от человека ничего не осталось. А существо улыбнулось.

Мы нашли способ кормить богов.

---

ЗАПИСЬ 61: 5 ДЕКАБРЯ 1978

Соболев начал что-то подозревать. Он слишком много спрашивает, слишком внимательно смотрит. Он видел, как уводили людей. Он слышал крики.

Я приказал ему молчать. Пригрозил. Он испугался, но я не уверен, что надолго.

Если он продолжит задавать вопросы, мне придется принять меры. Жаль. Он хороший специалист.

---

ЗАПИСЬ 63: 10 ДЕКАБРЯ 1978

Сегодня мы провели главный эксперимент. Мы пересадили часть сознания существа в тело человека. Одного из "добровольцев".

Это сработало. Человек открыл глаза и заговорил на языке, которого никто не знал. Потом он улыбнулся. Все той же улыбкой — голодной, древней, бесконечной.

Он сказал: "Мы придем. Мы проснемся. Мы будем править снова".

Я боюсь, что мы наделали. Но уже поздно останавливаться.

---

ЗАПИСЬ 70: 18 ДЕКАБРЯ 1978

Пришли люди в черном. Из Вашингтона. Они забрали все — образцы, записи, оборудование. И людей тоже забрали. Всех, кроме Соболева.

Его оставили. Сказали, что он слишком чистый, слишком невинный, слишком сломленный. Что он никому не расскажет, потому что сам не поверит тому, что видел.

Приказали забыть. И мы забыли. Все, кроме меня.

Я пишу это и прячу дневник здесь. На случай, если кто-то придет следом. Если кто-то захочет узнать правду.

Если ты читаешь это — беги. Беги и не оглядывайся. Они придут. Они всегда приходят.

Д. Сэйлор.

---

Я закрыл дневник. Руки тряслись так сильно, что я едва не выронил его.

— Они придут, — повторил я слова Сэйлора. — Они всегда приходят.

Существо в саркофаге не шевелилось. Но я чувствовал — оно слышит меня. Оно ждет.

> [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: УРОВЕНЬ ПСИ-ИЗЛУЧЕНИЯ КРИТИЧЕСКИЙ]

> [ИСТОЧНИК: СПЯЩИЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗОНУ]

— Нет, — сказал я вслух. — Не уйду. Я пришел за ответами.

Я подошел к саркофагу вплотную. Положил руку на стекло. Оно было теплым, почти горячим.

— Ты слышишь меня? — спросил я. — Ты понимаешь?

И тогда оно открыло глаза.

Все три сразу.

Я закричал и отшатнулся, но было поздно. Его взгляд впился в меня, проник в самую душу, перевернул все внутри.

Голос зазвучал в голове — не слова, но смысл, втиснутый прямо в сознание:

"Ты... тот... кто разбудил Его... в Шумере..."

— Я, — прошептал я, не в силах лгать.

"Он идет... за тобой... Он хочет тебя..."

— Зачем?

"Ты... ключ... ты видел... будущее... ты можешь открыть... дверь..."

— Какую дверь?

"Дверь между... мирами... между временами... мы хотим... вернуться..."

— Вы и так здесь. Вы всегда были здесь.

"Мы спим... мы хотим... проснуться... по-настоящему... ты поможешь..."

— Нет.

"Тогда... мальчик умрет... Абба-эль... он уже... почти наш... еще немного... и он станет... одним из нас..."

— Нет! — закричал я. — Не трогайте его!

"Выбирай... ты или он... ты придешь к нам... добровольно... или он... останется с нами... навсегда..."

Я стоял перед саркофагом, смотрел в три бездонных глаза и понимал, что выбора у меня нет.

— Где он? — спросил я. — Где Абба-эль?

"Близко... он ждет... в месте между... ты найдешь... когда будешь готов..."

— Как мне его найти?

"Цилиндр... он покажет... иди за ним... иди вглубь... иди вниз... туда, где спят... настоящие..."

Глаза закрылись. Существо снова погрузилось в сон, оставив меня одного с моим страхом и моим решением.

— Я найду тебя, Абба-эль, — прошептал я. — Я вытащу тебя. Чего бы это ни стоило.

Я спрятал дневник Сэйлора в рюкзак, развернулся и пошел прочь из зала.

Цилиндр в кармане пульсировал, указывая путь — не назад, к выходу, а дальше, вглубь, в неизведанные глубины под Долиной Царей.

— Веди, — сказал я. — Веди меня к нему.

И тьма сомкнулась за моей спиной.

---

> [ЛОКАЦИЯ: ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ. ПЕРЕХОД]

> [ОСВЕЩЕНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ]

> [ОРИЕНТИРОВАНИЕ: ПО ЦИЛИНДРУ]

> [РАССТОЯНИЕ ДО ЦЕЛИ: НЕИЗВЕСТНО]

> [ВНИМАНИЕ: ПСИ-ФОН НАРАСТАЕТ]

Я шел. Час, два, три — я потерял счет времени.

Коридоры сменялись залами, залы — новыми коридорами. Иногда я проходил мимо саркофагов — маленьких, больших, с людьми и не-людьми внутри. Иногда — мимо алтарей, на которых темнели застарелые пятна крови.

Цилиндр вел меня все дальше и дальше вниз.

Воздух становился тяжелее, горячее, насыщеннее парами ртути. Респиратор уже не спасал — голова кружилась, перед глазами плыли круги, руки и ноги становились ватными.

> [ТОКСИЧЕСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ: 34%]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ СПУСК]

— Не могу, — прохрипел я. — Надо идти.

Я сделал еще шаг. И еще. И еще.

Потом пол подо мной провалился, и я полетел в темноту.

---

> [КРИТИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ]

> [ПОВРЕЖДЕНИЯ: МНОЖЕСТВЕННЫЕ УШИБЫ, РАЗРЫВ МЯГКИХ ТКАНЕЙ, ПОТЕРЯ КРОВИ]

> [АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО ПРОТОКОЛА: СТАБИЛИЗАЦИЯ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ДВИГАТЬСЯ]

Я лежал на чем-то твердом и холодном и смотрел вверх. Там, в вышине, чернел провал, из которого я выпал. Метров десять, не меньше.

Должен был разбиться насмерть. Но не разбился.

— Почему? — прошептал я. — Почему я жив?

— Потому что ты нужен, — ответил голос из темноты.

Я повернул голову. Рядом со мной стоял человек.

Старый, очень старый, в длинном белом одеянии. Лицо его было скрыто тенью, но голос показался знакомым.

— Кто ты?

— Ты меня не узнаешь, Аркадий? Прошло всего сорок лет.

Он шагнул вперед, и свет цилиндра осветил его лицо.

— Сэйлор, — выдохнул я. — Этого не может быть. Ты... ты умер.

— Умер? — он усмехнулся. — Нет, мой мальчик. Я не умер. Я стал частью этого. Частью их.

Он развел руки в стороны, и я увидел — под одеждой кожа его была синей, покрытой золотыми письменами.

— Ты... ты тоже?

— Я сделал выбор. Давно. Когда понял, что они могут дать. Бессмертие, Аркадий. Настоящее бессмертие. Не старение, не болезни, не смерть. Вечная жизнь. Цена... цена не так уж велика.

— Цена — души людей.

— Мелочь. Людей много. А бессмертие — одно.

Он подошел ближе, протянул руку.

— Идем со мной. Я покажу тебе. Ты поймешь. Ты примешь.

— Нет.

— Ты уже идешь. Ты уже спустился так глубоко, что назад дороги нет. Ты уже часть этого, Соболев. Просто не хочешь признавать.

Он взял меня за руку и помог подняться. Я стоял, шатаясь, прижимая к груди цилиндр, и смотрел на человека, который был моим начальником сорок лет назад.

— Где Абба-эль? — спросил я.

— Мальчишка? Рядом. Он ждет тебя. Он не может уйти без твоей помощи. Или ты без его.

— Проведи меня к нему.

— Идем.

Сэйлор развернулся и пошел в темноту. Я последовал за ним.

---

Мы шли долго. По коридорам, по залам, по мостам над пропастями, на дне которых светилась ртуть. Иногда нам встречались другие — синие фигуры с пустыми глазами. Они кланялись Сэйлору и не обращали на меня внимания.

— Кто они? — спросил я.

— Принявшие. Те, кто согласился служить. Их много. Тысячи за тысячи лет. Все цари, все жрецы, все, кто хотел жить вечно.

— И ты один из них.

— Я один из них. И горжусь этим.

Он остановился перед массивной дверью, покрытой иероглифами.

— Здесь. Он здесь. Входи.

Дверь открылась беззвучно.

Я вошел.

---

> [ЛОКАЦИЯ: ЗАЛ ОЖИДАНИЯ]

> [ЦЕЛЬ: АББА-ЭЛЬ]

> [СТАТУС ЦЕЛИ: ЖИВ, НО НЕСТАБИЛЕН]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ТОРОПИТЬСЯ]

Зал был небольшим, уютным даже — с коврами, подушками, светильниками, горящими ровным зеленым светом. В центре, на возвышении, сидел Абба-эль.

Он был жив. Но выглядел ужасно — полупрозрачный, как призрак, с глазами, полными тьмы.

— Ты пришел, — сказал он, и голос его звучал как эхо из глубокого колодца. — Я знал, что ты придешь.

— Я обещал.

— Ты не можешь мне помочь. Я уже слишком глубоко. Он держит меня.

— Спящий?

— Да. Он проснулся из-за тебя. И теперь он хочет тебя. Я — просто приманка.

— Я вытащу тебя.

— Не получится. Но ты можешь кое-что сделать.

— Что?

— Убей меня.

Я отшатнулся.

— Нет. Нет, я не буду.

— Аркадий, — он поднял на меня глаза, и в них плескалась такая боль, что у меня сердце разрывалось. — Я не могу так больше. Они внутри меня. Они говорят со мной. Они заставляют меня делать страшные вещи. Я не хочу стать одним из них.

— Есть другой способ.

— Нет. Только так. Пожалуйста.

Я смотрел на мальчишку, который пошел за мной в самое пекло, который хотел знать правду, который доверился мне. И понимал, что он прав.

— Прости меня, — прошептал я.

— Ты ни в чем не виноват. Спасибо, что попытался.

Я поднял цилиндр. Он пульсировал в моей руке, готовый к последнему действию.

— Закрой глаза, — сказал я.

Абба-эль закрыл.

Я коснулся цилиндром его лба.

Он вспыхнул ярко-белым светом и погас. Абба-эль исчез. Растаял, как утренний туман, не оставив следа.

Я стоял на коленях в пустом зале и плакал. Впервые за сорок лет. Впервые после той экспедиции.

— Прости, — повторял я. — Прости, мальчик.

Сзади раздался голос Сэйлора:

— Ты сделал правильный выбор. Он был обречен.

— Пошел ты, — ответил я, не оборачиваясь. — Пошел ты со своими правильными выборами.

Я встал, вытер слезы и повернулся к нему.

— Что дальше?

— Дальше? — Сэйлор усмехнулся. — Дальше ты пойдешь до конца. Потому что выхода нет. Спящий идет за тобой. И единственный способ остановить его — встретиться с ним лицом к лицу.

— Где?

— Там, где все началось. В Шумере. В развалинах зиккурата. Он ждет тебя там.

— Я не могу вернуться. Я не знаю как.

— Цилиндр знает. Он перенесет тебя. Когда будешь готов.

Я посмотрел на цилиндр в своей руке. Он пульсировал ровно, спокойно, словно ждал моего решения.

— Я готов, — сказал я.

— Тогда прощай, Аркадий. Может, мы еще встретимся. В следующей жизни.

— Надеюсь, что нет.

Я сжал цилиндр и пожелал вернуться.

Мир вокруг вспыхнул и исчез.

---

> [ПЕРЕНОС ОСУЩЕСТВЛЕН]

> [ЛОКАЦИЯ: ШУМЕР, РУИНЫ ЗИККУРАТА Э-КУР]

> [ВРЕМЯ: ПОЛНОЛУНИЕ]

> [ЦЕЛЬ: СПЯЩИЙ]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРИГОТОВИТЬСЯ К ФИНАЛЬНОЙ ВСТРЕЧЕ]

Я стоял среди черных камней, дымящихся в лунном свете. Вокруг — пустыня, безмолвие, вечность.

Впереди, на груде обломков, сидел ОН.

Спящий. Тот, кого я разбудил.

Он был огромен — метров двадцать ростом, синий, многорукий, с тремя глазами, которые светились в темноте холодным светом далеких звезд.

— Ты пришел, — сказал он. Голос звучал в моей голове, сотрясая каждую клетку. — Я ждал.

— Я здесь. Что тебе нужно?

— Ты знаешь. Твоя душа. Твое будущее. Твой мир.

— Не получишь.

— Получу. Ты пришел добровольно. Ты принял выбор. Ты мой.

— Нет.

Я поднял цилиндр. Он горел ярко, как маленькое солнце.

— Что ты делаешь? — Спящий подался вперед, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх.

— Заканчиваю то, что начал.

Я швырнул цилиндр в него.

Вспышка. Ослепительная, белая, всепоглощающая. Крик, разорвавший небо. И тьма.

---

> [СИСТЕМА: АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ]

> [НОСИТЕЛЬ: КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ]

> [ПЕРЕЗАГРУЗКА ЧЕРЕЗ 24 ЧАСА]

> [СТАТУС: НЕИЗВЕСТЕН]

---

Я открыл глаза.

Потолок. Белый. Трещина. Пахнет сыростью и лекарствами.

Москва. Моя квартира.

Я жив.

> [ПЕРЕЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА]

> [РАССУДОК: 6/100 (КРИТИЧЕСКИЙ МИНИМУМ)]

> [СТАТУС: ВЫЖИЛ]

> [ДОСТИЖЕНИЕ: "УБИЙЦА БОГА"]

> [НОВЫЙ КВЕСТ: "ОСОЗНАНИЕ"]

> [ЦЕЛЬ: ВСПОМНИТЬ, КТО ТЫ]

> [НАГРАДА: СОХРАНЕНИЕ ЛИЧНОСТИ]

— Я Аркадий Соболев, — прошептал я. — Пятьдесят восемь лет. Биолог. Лаборант. Свидетель.

Я сел на полу, обхватил голову руками и заплакал.

Абба-эль. Сэйлор. Спящий. Все смешалось в моей голове в один бесконечный кошмар.

— Я хочу домой, — прошептал я. — Я хочу проснуться.

Но я уже был дома. И уже проснулся.

Вопрос был только в том — надолго ли.

Глава 7

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ТЕНЬ ПРОШЛОГО

> [МОСКВА, КВАРТИРА АРКАДИЯ СОБОЛЕВА]

> [ВРЕМЯ: 7 ДНЕЙ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ИЗ ШУМЕРА]

> [РАССУДОК: 8/100 (КРИТИЧЕСКИЙ)]

> [ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: ИСТОЩЕНИЕ, ОБЕЗВОЖИВАНИЕ, ТОКСИЧЕСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ]

> [СТАТУС: ВЫЖИВАНИЕ]

Семь дней.

Семь дней я почти не вставал с дивана. Только вода, только хлеб, только тупое существование между сном и явью.

Тело болело. Каждая клетка, каждый сустав, каждый зуб. Словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали заново, перепутав детали.

> [ТОКСИЧЕСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ: 12% (СНИЖАЕТСЯ)]

> [ФИЗИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 34%]

> [ПСИХИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ: 4%]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОКОЙ И МЕДИКАМЕНТЫ]

Медикаментов не было. Только водка, которую я нашел в старом серванте, и снотворное, оставшееся от жены.

Я пил водку, чтобы забыть. Принимал снотворное, чтобы не видеть сны.

Не помогало.

Сны все равно приходили. Абба-эль, прозрачный, умирающий, смотрел на меня с укором. Сэйлор улыбался синими губами. Спящий открывал три глаза и тянул ко мне свои четыре руки.

Я просыпался с криком, мокрый от пота, и долго сидел в темноте, глядя на пульсирующий цилиндр на столе.

Он выжил. После всего — выжил.

Чертов кусок обсидиана оказался крепче, чем я думал.

— Чего ты хочешь? — спрашивал я его в очередную бессонную ночь. — Зачем ты здесь?

Цилиндр молчал. Только пульсировал — ровно, спокойно, как сердце спящего младенца.

Или как сердце Спящего.

---

На восьмой день я понял, что так дальше нельзя.

Я встал с дивана, добрел до ванной и долго смотрел на себя в зеркало. Оттуда смотрел старик. Седая щетина, запавшие глаза, осунувшееся лицо. Я постарел лет на десять за эти дни.

— Аркадий Соболев, — сказал я своему отражению. — Ты жив. Ты справился. Ты убил бога. Теперь нужно жить дальше.

Отражение не ответило. Только смотрело — устало, обреченно, безнадежно.

Я отвернулся и включил воду. Ледяная, обжигающая. Я стоял под ней, пока не замерз до синевы, потом выключил, закутался в халат и пошел на кухню.

Кофе. Сигареты. Завтрак для выжившего после апокалипсиса.

Я жевал черствый хлеб, запивая его растворимым кофе, и смотрел в окно. Москва жила своей жизнью — машины, люди, собаки, голуби. Никто не знал, что где-то под землей, в другой стране, в другом времени, я убил нечто, что было старше человечества.

Никто не знал, и всем было плевать.

— Может, это и есть нормальность, — прошептал я. — Может, так и надо жить.

Телефон зазвонил.

Я вздрогнул так, что пролил кофе на халат. Телефон не звонил никогда. Никто не звонил мне последние... сколько? Годы? Десятилетия?

Я подошел, посмотрел на экран. Неизвестный номер.

— Да?

— Аркадий Витальевич? — голос был мужской, незнакомый, с легкой хрипотцой.

— Кто это?

— Моя фамилия Кравцов. Я журналист. Мне нужно с вами поговорить.

— Я не даю интервью.

— Дело не в интервью. Дело в Дэвиде Сэйлоре. И в том, что вы нашли в Египте в 1978 году.

У меня пересохло во рту.

— Откуда вы... кто вам дал мой номер?

— Это не телефонный разговор. Можно я приеду?

Я молчал, лихорадочно соображая.

— Аркадий Витальевич?

— Приезжайте, — сказал я. — Через час. Я скину адрес.

Я сбросил вызов и долго смотрел на телефон. Кто-то знал. Кто-то вышел на меня. Спустя сорок лет.

— Сэйлор, — прошептал я. — Что ты натворил?

Цилиндр на столе пульсировал чаще.

---

Журналист приехал ровно через час. Молодой, лет тридцати, в очках, с умным лицом и цепкими глазами. Представился Антоном Кравцовым, показал удостоверение какого-то малоизвестного издания.

— Чаю? — спросил я, скорее из вежливости.

— Не откажусь.

Я поставил чайник, сел напротив него и приготовился слушать.

— Откуда вы знаете про Сэйлора? — спросил я без предисловий.

— Я специализируюсь на закрытых экспедициях. Советский период, американский, всякие секретные проекты. Ваше имя всплыло в документах, которые рассекретили недавно.

— В каких документах?

— ФБР. ЦРУ. Наши тоже. Похоже, все спецслужбы мира хранили молчание сорок лет, а теперь вдруг решили, что пора рассказать правду.

— Почему?

— Не знаю. — Кравцов пожал плечами. — Может, потому что те, кто молчал, начали умирать. Может, потому что грядет что-то, о чем мы не знаем.

Я налил ему чай, себе тоже. Руки дрожали.

— Что вы хотите знать?

— Все. Что вы видели там, в Долине Царей. Что нашел Сэйлор. Что случилось потом. И главное — почему вы вернулись в Египет две недели назад.

Я замер с чашкой у рта.

— Откуда...

— За вами следили, Аркадий Витальевич. С момента, как вы купили билет до Каира. Ваши передвижения по Луксору. Ваш вход в закрытую зону. Ваше исчезновение на трое суток. И ваше появление в Москве. Все это зафиксировано.

— Кем?

— Всеми. Нашими. Американцами. Египтянами. Даже, кажется, китайцами. Вы стали звездой, сами того не зная.

Я отставил чашку. Руки тряслись так, что я мог расплескать чай.

— Что им нужно?

— То же, что и мне. Правда. И то, что вы принесли с собой.

Он кивнул на стол, где лежал цилиндр.

— Эта штука. Она пульсирует. Я видел через окно, когда подходил. Она живая?

— Не знаю, — честно ответил я. — Я сам не знаю, что это.

— Но вы пользовались ею. Она переносила вас. Туда и обратно.

— Откуда вы...

— Догадался. Слишком много совпадений. Ваше исчезновение на трое суток в Луксоре. Отсутствие следов. И это... — он указал на мои руки. — У вас кожа обгорела. Но не на солнце. От чего-то другого. От света, которого нет в нашем мире.

Я посмотрел на свои руки. Действительно, кожа на пальцах была красной, слегка шелушилась. Я не замечал раньше.

— Что вам нужно? — спросил я снова. — Правду? Вы ее услышите и сойдете с ума. Или вам нужен цилиндр? Его я не отдам.

— Мне нужно понять, — Кравцов подался вперед. — Я ищу это много лет. Все эти закрытые экспедиции, все эти секретные протоколы. Там есть закономерность. Все они искали одно и то же.

— Что?

— Бессмертие. Технологию вечной жизни. Сначала нацисты в Тибете, потом американцы в Египте, потом наши в Сибири. Все искали одно и то же. И некоторые находили.

— Сэйлор нашел.

— Да. И вы видели. Расскажите.

Я молчал долго. Потом встал, подошел к окну, посмотрел на серое московское небо.

— Если я расскажу, вы мне не поверите.

— Поверю. Я многое видел в этих архивах. Поверю чему угодно.

— Хорошо. Слушайте.

И я рассказал. Все.

Про экспедицию 1978 года, про ртутные саркофаги, про проснувшиеся тела. Про Шумер, про Лугаль-Ниссу, про Ур-Намму, про Нин-Мах. Про зиккурат, про Спящего, про Абба-эля. Про то, как я убил бога и вернулся.

Кравцов слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов. Только смотрел — внимательно, цепко, изучающе.

Когда я закончил, он долго сидел молча. Потом сказал:

— Я знал, что это правда. Знал, еще когда увидел ваши фотографии из Луксора. На них у вас были другие глаза. Глаза человека, который видел то, чего не должно быть.

— И что теперь? — спросил я. — Вы напишете статью? Меня упекут в психушку?

— Нет. — Он покачал головой. — Я попытаюсь помочь. Потому что то, что вы разбудили, не умерло. Оно просто изменило форму.

— Что вы имеете в виду?

— Спящий был не один. Таких — много. Под землей, под водой, подо льдами. Они спят тысячелетиями. И если один проснулся, другие тоже могут проснуться. А если они проснутся все...

— Что тогда?

— Тогда конец. Наш мир — просто сон для них. Кормушка. Если они проснутся, они сожрут все.

Я смотрел на журналиста и понимал, что он знает больше, чем говорит.

— Откуда у вас эта информация?

— Из тех же архивов. Из дневников Сэйлора. Из записей других экспедиций. Из древних текстов, которые расшифровали, но не опубликовали. Все сходится. Шумеры, египтяне, майя, инки — все они знали. И все пытались предупредить.

— Предупредить о чем?

— О том, что они вернутся. Что однажды печать будет сломана, и они придут.

Кравцов встал, подошел к столу, посмотрел на цилиндр.

— Можно?

Я кивнул.

Он протянул руку, коснулся цилиндра. И замер.

Глаза его расширились, лицо побелело. Он стоял, не двигаясь, и смотрел в одну точку.

— Антон? — позвал я. — Антон!

Он не отвечал. Просто стоял, и по лицу его текли слезы.

Потом упал.

Я подхватил его, уложил на диван. Пульс был, дыхание было, но глаза оставались открытыми и невидящими.

— Что ты с ним сделал? — закричал я на цилиндр.

Цилиндр пульсировал ровно. Спокойно. Довольно.

> [НОВЫЙ НОСИТЕЛЬ: ОБНАРУЖЕН]

> [ПЕРЕДАЧА ИНФОРМАЦИИ: 45%]

> [ПРОГНОЗ ПРОБУЖДЕНИЯ: 30 МИНУТ]

— Черт! Черт! Черт!

Я метался по комнате, не зная, что делать. Кравцов лежал на диване, глядя в потолок невидящими глазами, и иногда вздрагивал.

Через полчаса он моргнул. Повернул голову, посмотрел на меня.

— Я видел, — сказал он хрипло. — Я все видел.

— Что ты видел?

— Их. Всех. Спящих. Под пустыней, под океаном, под горами. Тысячи. Миллионы. Они ждут. Они хотят проснуться.

Он сел, обхватил голову руками.

— Мы в заднице, Аркадий. Мы все в заднице.

— Что нам делать?

— Искать. Искать других, кто знает. Других, кто был там. Других, кто видел. Объединяться. Готовиться.

— К чему?

— К пробуждению. К войне. К концу.

Он встал, пошатываясь, и посмотрел на меня.

— Цилиндр останется у вас. Он вас выбрал. Я буду на связи. Искать информацию, людей, ресурсы. Вы пока отдыхайте. Вам нужно восстановиться.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. Может, годы. Может, месяцы. Может, дни.

Он ушел, оставив меня одного с цилиндром и новым знанием.

Я сидел на диване, смотрел в стену и понимал, что все только начинается.

Глава 8

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

АРХИВЫ МЕРТВЕЦОВ

> [МОСКВА, КВАРТИРА АРКАДИЯ СОБОЛЕВА]

> [ВРЕМЯ: 21 ДЕНЬ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ИЗ ШУМЕРА]

> [РАССУДОК: 28/100 (МЕДЛЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ)]

> [НАВЫКИ: ЗАЩИТА (3), ЧТЕНИЕ АУР (2), ВИДЕНИЕ ПРОШЛОГО (1)]

> [СТАТУС: АДАПТАЦИЯ, ОБУЧЕНИЕ, ОЖИДАНИЕ]

Три недели.

Двадцать один день я просидел в четырех стенах, выходя только в магазин за продуктами и обратно. Занавески всегда задернуты, дверь на трех замках, цилиндр под подушкой даже во сне.

Кравцов звонил каждый вечер. Коротко, сухо, по делу.

— Как ты?

— Жив.

— Прогресс есть?

— Медленно.

— Держись. Я работаю.

Я работал тоже. Каждый день — тренировки с цилиндром. Каждый день — новые навыки, новые возможности, новые страхи.

> [ТРЕНИРОВКА ЗАВЕРШЕНА]

> [НАВЫК "ПСИХИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА" ПОВЫШЕН ДО 3 УРОВНЯ]

> [ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 58%]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОДОЛЖАТЬ ТРЕНИРОВКИ]

Я научился не просто ставить стену, а делать ее подвижной, реагирующей на угрозу. Теперь тени не приближались ко мне — они чуяли защиту и обходили стороной.

Навык чтения аур давался труднее. Люди для меня оставались загадкой. Я видел только самые яркие эмоции — злость, страх, радость. Тонкие оттенки ускользали.

— Тренируйся на мне, — предлагал Кравцов при встречах. — Читай меня.

Я пытался. Видел его тревогу, его одержимость, его усталость. Но что скрывалось за этим — не понимал.

— Научишься, — говорил он. — Всему научишься. Время есть.

Времени не было. Я чувствовал это каждой клеткой.

---

На двадцать второй день Кравцов приехал сам.

Не один — с двумя тяжелыми сумками, набитыми папками, коробками, файлами.

— Что это? — спросил я, глядя на гору бумаг.

— Архив. Частная коллекция одного энтузиаста. Он собирал все, что связано с запретными экспедициями, секретными протоколами, древними артефактами.

— И где он сам?

— Мертв. Нашли вчера в своей квартире. Инфаркт, сказали врачи. Только ему было сорок пять, и он бегал марафоны.

— Охотники?

— Скорее всего. Поэтому я забрал всё, что мог, пока квартиру не опечатали.

Мы разложили бумаги на полу, на столе, на диване. Сотни, тысячи страниц. Фотографии, карты, схемы, дневники, отчеты.

— С чего начнем? — спросил я.

— С самого интересного. — Кравцов протянул мне потрепанную папку с надписью "Египет. 1978. Сэйлор. Полный отчет".

— Откуда? Я думал, всё засекречено.

— Было засекречено. До недавнего времени. А теперь кто-то сливает информацию. Вопрос — зачем.

Я открыл папку. Первая страница — список участников экспедиции. Двенадцать фамилий. Моя — третья сверху.

— Вот я, — показал я пальцем. — Соболев А.В., лаборант-исследователь.

— А вот остальные. — Кравцов перевернул несколько страниц. — Смотри.

Фотографии. Групповые, в Долине Царей, у входа в штольню. Молодые лица, улыбки, беспечность. Никто не знал, во что ввязывается.

— Кто эти люди? — спросил я.

— Были люди. Сейчас — почти никого. Я проверил. Из двенадцати в живых осталось трое. Ты, Сэйлор и еще один.

— Сэйлор жив?

— Был жив до недавнего времени. А вот его след теряется. После восемьдесят пятого он исчез. Никаких документов, никаких перемещений, ничего.

— Испарился?

— Или ушел под землю. В прямом смысле.

Я перелистывал страницы, вчитывался в отчеты. Сухие научные формулировки, описания находок, схемы саркофагов. Ни слова о том, что внутри. Ни слова о живых тканях. Ни слова о пробуждении.

— Они всё вычистили, — сказал я. — Здесь только то, что можно показывать.

— А вот здесь — то, что нельзя.

Кравцов достал из сумки тонкую папку, перетянутую бечевкой. На обложке — гриф "Совершенно секретно. Уничтожить после прочтения".

— Где ты это взял?

— Там же. У коллекционера. Это копия. Оригинал, говорят, в ФСБ.

Я развязал бечевку, открыл папку.

И похолодел.

Фотографии. Черно-белые, крупным планом. Стеклянные саркофаги, но не пустые — с телами. Человеческими. И не совсем человеческими.

Вот тело мужчины с разрезом на груди — внутри видно органы, но они не человеческие. Синие, переливающиеся, с металлическим отливом.

Вот тело женщины — красивое, молодое, с открытыми глазами. Глаза светятся в темноте. Зрачков нет.

Вот ребенок. Младенец в колбе, опутанный проводами. Глаза закрыты, но губы шевелятся, словно он что-то шепчет.

— Боже, — прошептал я. — Что они делали?

— Исследовали. Пытались понять природу. Пытались повторить.

— Повторить что?

— Бессмертие. Технологию переселения душ. Ту самую, что использовали Спящие.

Я перевернул страницу. Документ. На английском, с печатью и подписью. Я прочитал и замер.

"Эксперимент № 7. Образец "Сети". Стимуляция импульсным генератором привела к полному восстановлению тканей. Через 48 часов образец проявил признаки сознательной активности. Зафиксирована попытка телепатического контакта с персоналом. Рекомендуем усилить меры безопасности и продолжить наблюдение".

— Сети, — повторил я. — Фараон. Отец Рамзеса.

— Да. Они нашли его тело. И попытались... оживить.

— Получилось?

— Судя по следующим записям — да. Образец не просто ожил. Он заговорил. На древнеегипетском. Сказал, что ждал этого момента три тысячи лет.

— И что дальше?

— А дальше записи обрываются. Последняя страница — приказ о засекречивании. Всех участников экспедиции отправили по разным местам. Сэйлор исчез. Образец... про образец ничего не сказано.

— Он жив. До сих пор.

Кравцов посмотрел на меня.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. Цилиндр чувствует.

Я достал цилиндр из-под подушки. Он пульсировал часто, тревожно.

> [ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК АКТИВНОСТИ]

> [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ]

> [РАССТОЯНИЕ: НЕИЗВЕСТНО]

> [РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЫТЬ ГОТОВЫМ]

— Он близко, — сказал я. — Где-то рядом.

— В Москве?

— Не знаю. Но близко.

Мы замолчали, прислушиваясь к тишине. Где-то за окном гудели машины, лаяла собака, кричали дети. Обычный городской шум.

Но сквозь него пробивалось другое — низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши.

— Слышишь? — спросил я.

— Да. Что это?

— Не знаю. Но это связано с ним.

Гул нарастал. Стекло в окнах задрожало. Цилиндр в моей руке нагрелся так, что стало больно.

— Уходим! — крикнул я. — Немедленно!

Мы схватили папки и выбежали в коридор. В этот момент дверь квартиры взорвалась — ее вынесло внутрь вместе с косяком.

В проеме стоял ОН.

Человек. Высокий, красивый, с правильными чертами лица. Одет в современный костюм, но глаза... глаза были древними. Тысячи лет, тьма и голод смотрели на меня из этих глаз.

— Аркадий Соболев, — сказал он. Голос звучал ровно, без эмоций. — Я ждал этой встречи.

— Сети? — прошептал я.

— Можно называть и так. Хотя мое настоящее имя... его нельзя произнести на вашем языке.

— Что тебе нужно?

— Цилиндр. И ты.

— Зачем?

— Ты убил моего брата в Шумере. Ты закрыл врата. Но врата можно открыть снова. С твоей помощью.

— Не дождешься.

— Дождусь. У тебя нет выбора.

Он шагнул вперед. Я поднял цилиндр, направил на него. Защита — максимум. Удар — готовность.

Он остановился. Улыбнулся. Улыбка была страшной — слишком белой, слишком правильной, слишком голодной.

— Ты думаешь, эта игрушка остановит меня? Я старше нее. Я знаю ее секреты лучше, чем ты.

— Тогда почему ты не возьмешь ее сам?

— Потому что она выбрала тебя. Пока ты жив, она принадлежит тебе. Убью тебя — она станет бесполезной. Нужна твоя воля. Добровольная.

— Я не соглашусь.

— Согласишься. У меня есть рычаги.

Он щелкнул пальцами.

Из-за его спины вышли двое. Тащили женщину. Елена — связанная, с кляпом во рту, с безумными глазами.

— Знакомое лицо? — спросил Сети. — Твоя подруга. Помогала тебе. Прятала тебя. Теперь она поможет мне.

— Отпусти ее.

— Сначала отдай цилиндр. Добровольно. Положи на пол и отойди.

Я смотрел на Елену. Она мотала головой — не делай этого, не смей. Я смотрел на цилиндр в своей руке. Теплый, пульсирующий, живой.

Я смотрел на Сети. На древнее чудовище в человеческом обличье, ждущее моего решения.

Выбора не было.

— Хорошо, — сказал я. — Забирай.

Я положил цилиндр на пол и отошел.

Сети шагнул вперед, наклонился, протянул руку.

И в этот момент Елена рванулась. Ударила одного из охранников головой в лицо, вырвалась, побежала.

— Бери цилиндр! — закричала она. — Беги!

Я метнулся вперед, схватил цилиндр, активировал защиту на максимум. Вспышка — ослепительная, белая.

Сети отшатнулся, закрывая глаза. Его охранники закричали и начали плавиться.

— Бежим! — я схватил Елену за руку, и мы бросились к лестнице.

Сзади ревел Сети. Не человеческим голосом — древним, звериным, голодным.

Мы бежали вниз, перепрыгивая через ступени, не чувствуя ног. Вылетели на улицу, смешались с толпой.

— Сюда! — Елена тащила меня в подворотню, через арку, во дворы.

Мы бежали, пока не кончились силы.

Остановились в каком-то сквере, упали на скамейку.

— Живы, — выдохнула она. — Кажется.

— Он найдет нас. Обязательно найдет.

— Значит, нужно уходить из Москвы. Прятаться там, где он не достанет.

— Где?

— Есть место. В Питере. Знакомый. Он поможет.

Я смотрел на цилиндр в своей руке. Он пульсировал ровно, спокойно.

— Веди, — сказал я. — В Питер так в Питер.

Мы встали и пошли на вокзал.

---

> [ЛОКАЦИЯ: ПОЕЗД МОСКВА-ПИТЕР]

> [ВРЕМЯ: 23:45]

> [СТАТУС: БЕГСТВО, ВРЕМЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ]

> [НОВЫЙ КВЕСТ: "ПИТЕРСКОЕ УБЕЖИЩЕ"]

> [ЦЕЛЬ: НАЙТИ КОНТАКТ, ПЕРЕЖДАТЬ, ПОДГОТОВИТЬСЯ]

Поезд уносил нас от Москвы, от Сети, от прошлого. Я сидел у окна, смотрел на мелькающие огни и думал о том, что это только начало.

Сети жив. Спящие не уничтожены. Война продолжается.

— О чем думаешь? — спросила Елена.

— О том, что мы влипли по-крупному.

— Это точно. Но мы справимся.

— Откуда такая уверенность?

— Ты убил бога. Ты закрыл врата. Ты справишься и с этим.

Я усмехнулся.

— Ты мне льстишь.

— Нет. Просто верю.

Поезд мчался в ночь. Впереди был Питер. Новые опасности, новые встречи, новая битва.

А цилиндр пульсировал в моей руке, напоминая — ты не один.

Глава 9

ШУМЕРСКИЙ ПРОТОКОЛ

ПИТЕРСКИЙ АПОКАЛИПСИС

> [ЛОКАЦИЯ: САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, МОСКОВСКИЙ ВОКЗАЛ]

> [ВРЕМЯ: 22 ДНЯ ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ИЗ ШУМЕРА, 02:15 НОЧИ]