Читать онлайн Легенды Сансара-фелл: «В петле из лепестков» бесплатно
Живущая между мирами
Первые лучи солнца скользили по мраморным шпилям Верхнего города, превращая их в розовые иглы. Белый камень блистал холодным светом, как заточенный нож. Где-то за витражами дворцов аристократы в шелковых перчатках обсуждали розы Лорелей — те самые, живые, что цвели на балконе дома аптекаря у Разломной улицы — в месте, где мраморная кладка уступает побитому рыжему кирпичу и где мир аристократов Мэрии и шумный Рынок пересекаются.
— Какая... вульгарная жизненность, — брезгливо морщился старый герцог, вспоминая про розы за ужином, которые он заметил на прогулке, пока его дочь, графиня Виолетта, хранила лепесток, в уединении вдыхая его легкий аромат. Её пальцы дрожали — будто она впервые касалась чего-то настоящего. И, боясь потерять свое сокровище, она прятала лепесток между страницами книги, убирая её под подушку и проваливаясь в сон, пока позволяло время.
Холодное утро затянуло Рынок сизым, как старая простыня, туманом. Воздух пах рыбьей чешуёй, мокрыми мешками и перегоревшим маслом из ночных фонарей. Ещё слишком рано — большинство лавок закрыто, лишь особо трудолюбивые торговцы копошились у прилавков.
Среди них — рыботорговец с медвежьей фигурой и неожиданно тонкими для его размера пальцами, которыми он аккуратно перебирал сельдь. Его выцветший фартук был на удивление чистым, а в углу лавки стояла кружка с мятным чаем — все знали, что он был приготовлен для "той заморышки с балкона", если вдруг та заглянет.
— Видать, опять не спала, да? — поправляя рыбу на льду, мужчина покосился на балкон дома аптекаря - как раз там показалась Лорелей, под чьими глазами лежали глубокие тени от очередной бессонной ночи.
— И тебе доброе утро, дядя Борге.
— Ну и зачем тебе эта красота, учёная? — кричал он, щурясь. — Не продашь, не съешь. Хоть бы петрушку сажала! Эй, шпана, а ну отошли от лавки! — крикнул мужчина, отвлекаясь: на углу у мясной лавки дрались двое мальчишек за кость с остатками мяса, а старуха-гадалка смеялась, предсказывая им скорую смерть.
Рынок оживает, наполняется звуками и запахами. Становится по-настоящему собой.
Воздух запах жареным хлебом, подгнивающими фруктами и едкой гарью из кузницы. В переулке кричал ослик, запряжённый в телегу с водой — его хозяин торопился напоить аристократических коней до восхода. Над балконом с розами кружили вороны, их когти оставляли царапины на мраморе. Птицы дрались за опавшие лепестки, пока Лорелей сжимала в руке отпавший бутон — тот пульсировал, как живое сердце.
— Ну, да, — тихо говорила она с улыбкой, — не съесть, но можно и продать — в Мэрии ни у кого не найдешь живых цветов. Жаль, что их не ценят, а лишь отвергают... Хм, может попробовать добавить лепестки в утренний чай?
И вдруг — роза начала истекать кровью. Пусть это было внезапно, но Лорелей не растерялась — она лишь крепче сжала бутон, пока тот полностью не растворился и не стек ручейками между её пальцев.
Алые капли падали на пол, образуя густую блестящую лужу. Это не было метафорой. Розы, принесенные когда-то её отцом и выращенные из семян сокровищницы древнего храма, всегда знали больше, чем она. Они чувствовали когтистые лапы опасности, которую несло в себе письмо из Академии, лежавшее вскрытым на столе молодой ученой. Кажется, розы даже чувствовали Тьму, которая напитала Сансара-Фелл.
В этот же момент неподалеку от дома Лорелей, в фонтане с лунным светом хозяин ослика заметил что-то черное, и люди сразу зашептались, что это была мертвая птица — слух подхватили и слуги, шепчась между собой о дурном предзнаменовании.
Спокойно сейчас было лишь в глубине белых улиц, где зазвенели серебряные колокольчики — они ласково будили леди Виолетту, которая закуталась в одеяло, не желая вставать. Её ждет аристократическая рутина, которую девушка как могла откладывала, позволяя странствиям во снах пленить себя ещё на несколько минут... Хотя стойте. Какой сегодня день?
Не сегодня ли приём в Академию?..
Три резких стука в дверь. В старом бабушкином зеркале показалась тень с ножницами, которая будто разрезала ими невидимую ленту, а затем странно пошевелилась — так она повторила движение гостя, стучавшегося к девушке. Лорелей вздохнула. Она давно поняла: скоро её превычное течение жизни изменится. И поступление в Академию — то самое движение ножницами, которое разделит её жизнь на две части — на жизньдо и после. А вот зачем передразнивать гостя — вопрос. Обычно тень была не в восторге от единственной подруги молодой ученой. Неужели это она стучится? В её манере скорее с порога сорвать дверь с петель, залетая к Лорелей как ураган.
И пока Город просыпался, как всегда: Верхний — в молчании, Рынок — в грохоте, Лорелей стояла рядом со столом и смотрела на вскрытый конверт, чувствуя, как новый день несёт с собой неотвратимые перемены.
— Иду, — ответила она на настойчивый стук, бросая взгляд на зеркало, — не в восторге от раннего гостя? Однажды так ко мне постучится сама госпожа Смерть... или я к ней. Тоже будешь дразниться? — усмехнулась девушка и, взяв рядом с умывальником влажное полотенца, вытерла им окровавленную руку. Не смотря на знаки, предостерегающие её об опасности, Лорелей смело прошла вперед и, протянув руку, открыла дверь...
— Эй, учёная! Тебе гонец принёс целую пачку бумажек, но я его прогнала. Решила, что тебе нужна помощь настоящего профи в таких делах! - и сияющая улыбка гостьи озарила собой комнату, заставляя даже тень исчезнуть из зеркала.
Айрин, подруга Лорелей, была родом с Рынка. Как неукротимый вихрь, девушка ввалилась в комнату, раскидывая документы и размахивая свёртком с круассанами. Их помятый вид напомнил Лорелей о том, что у пекаря снова будет недоимка - её подруга часто воровала у него вкусности с утра пораньше, однако позже заносила тому три золотых за угощения. Почему не покупать сразу? "Так неинтересно!" — отвечала Айрин. Её рыжие волосы пахли дымом и корицей — как всегда, когда она проводила ночь в таверне «Последний глоток». Но сегодня даже в её ухмылке была некоторая тревога. Может что-то так же сдержало её от того, чтобы как обычно ворваться к подруге домой, не дожидаясь, пока та её впустит?
— Смотри-ка, твои розы опять чудеса творят, — Айрин присела на корточки, тыкая в кровавую лужу, которую хозяйка не успела прибрать. — Напоминают гранатовый сок. Только… живее. Уфф, оно шевелится?
— Это от твоих вибраций — голоса и топота.
— Бу, скучная физика! — Айрин уперла руки бока и скривиа мордочку. Лорелей хотела засмеяться, но в окно донёсся крик торговца рыбой: — Эй, Айрин! Скажи своей учёной — пусть хоть горшки с землёй нам оставит! А-то вдруг её цветы тут без неё помирать начнут?
На рынке послышался нервный смешок. И смех был слишком громким даже для обычного Рынка — будто громкостью он пытался заглушить что-то важное. Даже вороны замолчали, уставившись на дом.
— Весь Рынок только о тебе и гудит, — проговорила искательница приключений, почесывая руку, — ты ж нам как своя. А рыночных в Академии не приглашают.
"Рыночные"... Так в пренебрежении называют аристократы всех тех, кто с утра до ночи (и наоборот) торгует за стенами Верхней части города Мэрии. Такие для них — не более чем грязь под ногтями. Ничтожные люди, способные только выполнять грязную работу и поедать всякие отбросы. Среди них нет благородных и умных, воспитанных и чистых (во всех смыслах) особей - только тугодумная чернь.
Лорелей знала, что это — глупость и предрассудки. Её дом находился между двумя мирами — и частично она принадлежала каждому их них и вместе с тем ни к какому. Это позволяло ей лучше узнать обе стороны медали. Да, жители Рынка не отличаются манерами и изысканностью, но зато у них добрые души — на Рынке принято защищать своих. Аристократы живут в роскоши, но в их душах та пустота, которую находишь в персохшем много столетий назад колодце. Вот и выбирай, что тебе важнее: красота или сплоченность? Конечно, можно найти и другие стороны: на Рынке бывает опасно, и часто случаются нападения ради пропитания или наживы. А аристократы хорошо обучены... Везде свои плюсы и минусы.
Лорелей вздохнула.
— Они прислали письмо так внезапно. Я едва окончила своё обучение, а тут это требование явиться в Академию и фраза: "мы Вас уже зачислили".
— То есть... ты вообще больше на Рынок не вернешься? — Айрин развернула шелестящую бумагу и достала оттуда помятые круассаны, между тем не сводя с подруги глаз.
— Вернусь. Я просто должна получить образование, чтобы наконец пробить себе дорогу к знаниям, к которым я стремилась всю жизнь: к истории Первых Героев, истории Сансары-Фелл в целом... Рынок дал мне легенды и сказания, Академия подтвердит их или опровергнет трактатами ученых. Так что не переживай — давай лучше выпьем кофе и обсудим, что мне делать с розами.
Если бы Тень не исчезла, Лорелей узнала, что около её двери замерла, прячась ото всех, та самая юная графиня Виолетта, которая постоянно любовалась розами. В её безупречно белой перчатке был зажат ещё один лепесток — на этот раз сорванный тайком с окна на первом этаже. Она не понимала, зачем ей это. Просто…
Просто завтра в городе не будет алых роз. И что-то внутри неё кричало, что это неправильно.
Услышав, как её зовёт служанка, которая и помогла ей ненадолго сбежать из-под опеки отца, девушка вздрогнула и отбежала обратно к фонтану. Там она заметила чёрный лепесток - именно его вчера отобрал у неё отец и выкинул. Девушка опустила в жидкий лунный свет руку и выловила черную лодочку — и в её руке лепесток вновь стал прежним. Виолетта прижала его к груди и убежала прочь, напоследок бросив тревожный взгляд на дом Лорелей. Как бы ей хотелось тоже зайти туда, как той неопрятной рыжоволосой девушке, которая её чуть-чуть да не раскрыла её, пока аристократка подбиралась к цветам.
— Ладно, собирай свои книжки, — Айрин швырнула Лорелей мешок для вещей. — Академия ждёт свою новую звёздочку. Но смотри… — она вдруг коснулась стены, где годами оставался след от чернильного пятна. — Если эти мраморные засранцы тебя обидят — ты зови меня. Я приду. Даже если придётся весь их блестящий рай в рыбий жир размазать, я не отступлю. Рынок своих не бросает.
Лорелей кивнула.
Когда сумки были собраны, Лорелей подошла к балкону. Вороны, почуяв движение, взметнулись в небо, оставляя после себя лишь несколько чёрных перьев, кружащихся в воздухе. Она протянула руку к последнему цветущему кусту — и резко выдернула его из горшка вместе с корнями.
— Эй, что ты... — начала Айрин, но замолчала, увидев выражение лица подруги.
Лорелей шагнула к открытому окну и громко крикнула вниз:
— Для Рынка! Ловите!
И бросила куст вниз, прямо в толпу. Люди вскрикнули, расступились — и только торговец рыбой первым подхватил его, осторожно, как новорождённого, поймав в натянутый обеими руками фартук.
— Мы... мы их поливать будем, — пробормотал он, и в его голосе не было привычной насмешки. — Я землю им знаешь какую хорошую найду! Так удобрю!.. Пуще прежнего расцветут, вот увидишь, Лорелей!
В этот момент молодая ученая заметила движение у колонн напротив. Графиня Виолетта, замерев, стояла в тени, сжав в руках веер так, что костяные пластинки трещали. Их взгляды встретились — и аристократка, нарушив все правила, сделала шаг вперёд.
— Они же умрут без вас, — прошептала Виолетта. Это не было обвинением. Это было переживанием — таким же искренним и живым, как эти самые розы. Ей было даже завидно, что все цветы пошли туда — под опеку страшного и грязного Рынка, сокрытого от её глаз безупречным белым камнем.
Лорелей улыбнулась и достала из складок платья маленький флакон с зелёным раствором и последний оставшийся крохотный кустик с розой, который она изначально откладываладля себя. Но может о нём лучше позаботится та, в чьих руках не вянут даже лепестки? Та, которая постоянно следит за ними и, кажется, только и грезит о том, чтобы однажды получить себе такую розу.
Завернув поросли в бумажный пакет, Лорелей помахала Виолетте, привлекая внимание и графини, и её встревоженной служанки.
Аристократка вмиг замерла — её глаза расширились, а пальцы свободной руки непроизвольно впились в складки платья. Она узнала эти ростки сразу — те самые, о которых она грезила с тех самых пор, как впервые увидела.
Вдруг Лорелей присвистнула, зажав два пальца в зубах, — и чёрный ворон, который до этого покоился на крыше, подлетел и стремительно спикировал, цепляясь лапами за ленту, служившей ручками для свертка.
— Ловите! — крикнула Лорелей.
Молодая графиня ахнула, когда птица пролетела в сантиметре от её носа, разжимая когтистые лапы на лету, чтобы сверток упал прямо в дрожащие от волнения руки Виолетты — та даже не пыталась поймать выпавший веер.
— Это... это же... — её голос сорвался на шёпот. Розовые поросли! Настоящие, с едва раскрывшимися листочками, пахнущие землёй и обещанием будущих бутонов.
Слёзы — совершенно неприличные для графини — блеснули на ресницах.
— Я буду растить их у себя в саду! — выдохнула она, прижимая драгоценный свёрток к груди. — Каждое утро буду поливать, я сберегу их!
Служанка подобрала веер и, поднявшись, взглянула за плечо госпожи — молодые бутончики уже выглядели очень красиво. А ещё...
— Молодая госпожа, — обратилась она к Виолетте, — там что-то блестит между листьями...
Аристократка, едва сдерживая восторг, осторожно протянула свои мягкие тонкие пальчики меду стволиками роз и нащупала маленький бутылечек с блестящей жидкостью. Она только подняла свои глаза на Лорелей, как та сама ответила:
— Каждое полнолуние — три капли на корни. Секрет моих исследований. Теперь Ваш. На Рынке розы проживут — там есть земля и удобрения. В Верхнем городе... с этим сложнее. Перед посадкой капните пару капель - и почва станет пригодной. А как посадите — в полнолуние в любое время, пока Луна не скроется.
Виолетта замерла, несколько секунд оглядывая алхимическую субстанцию с явным интересом. Но затем резко, но бережно прижала пакет к себе и подняла глаза на Лорелей — она хочет отплатить ей за такой дар.
— Вас ждут там из-за Вашего отца, — сказала графиня. — В Академии... Потому что вы с ним открываете путь в забытую историю... Но там всюду опасности! И боюсь, что многие будут настроены против Вас...
— А вы? — перебила её Лорелей. — Благоволите или так же меня презираете, юная графиня Вандерблум?
Виолетта не ответила - лишь обранила слабую улыбку и едва заметно мотнула головой. Она уже отступала назад, поторопленная встревоженной служанкой, крепко прижимая к груди подарок ученой с Разломной улицы. Но в её глазах горело что-то новое — может быть, стыд. Может быть, надежда.
Айрин присвистнула:
— Ну всё, теперь ты точно легенда. С дворянками секретничаешь, Рынку цветы даришь... Что дальше? Мэрию захватишь?
Лорелей взглянула на дом с опустешими полками и столами. На чёрное зеркало. На пятно от чернил, которое Айрин однажды оставила ей на память на одной из стен.
— Дальше меня ждет правда, — сказала она, сжимая ладонь. — Я докопаюсь до неё, чего бы мне этого ни стоило!
Когда они вышли на улицу, Рынок был готов встретить девушку своим неловким прощанием.
— Вот, держи, — торговец рыбой сунул ей в руки свёрток с мясистыми копчёными речными удавами, едва Лорелей ступила за порог. — А то эти доходяги в корсетах и тебя голодом заморят! Это... ну... не голодай там, в ихних мраморных джунглях!
— Береги сердце!.. — прокряхтела старуха-гадалка, заливаясь скрипучим смехом. — И разум... Много предстоит тебе испытаний... Только не потеряй в них себя... и не дай сломить свою волю! Держись, милая. Держись...И сделай правильный выбор...
— От неё и слова доброго не услышишь, — фыркнула Айрин, — а тут эвона как! Аж пожелание из себя выжала! Сдаешь позиции, бабушка Вещунья!
Айрин засмеялась так, что где-то в Верхнем городе кто-то задёрнул занавеску. Лорелей же расплылась в скромной улыбке. Она знала: Рынок не скажет «не уезжай» прямо. Но копчёные удавы, треснувший голос гадалки и тёплое пятно от чернил на стене — это было их прощание. Их «возвращайся скорее».
Теперь же путь лежал в мир холодного мрамора и застывших улыбок. Но Лорелей уже сжимала в кармане флакон с чернилами — такие же синие, как плащ, оставленный на плече Виолетты, пытающейся незаметно вернуться домой с живыми цветами. Именно этими чернилами она запишет новую историю.
Правда ждала. И она была готова.
Добро пожаловать в Академию
Лорелей открыла глаза, и первое, что она увидела — странные блики на потолке. Солнечные лучи, проникая сквозь магические витражи окна, рисовали на стенах причудливые узоры, напоминающие руны. Она резко села на кровати и, не совсем проснувшись, задалась странными вопросами: где она? Почему не слышен гул Рынка? Потом воспоминания хлынули волной: вчерашняя церемония посвящения, таинственное зеркало, выбравшее для нее факультет со звучным названием "Лунное Пламя". Верно. И она действительно оказалась в легендарной Академии "Элирион".
Пальцы непроизвольно потянулись к маленькому зеркальцу — подарку бабушки, оставленному единственной внучке в наследство. Лорелей помнила, как смеялись над ней в школе Верхнего города, когда она рассказывала, что видит в нем что-то еще. "Фантазерка", "выдумщица" - эти слова преследовали ее все детство. Но именно эта "выдумка" помогла ей стать лучшей ученицей, ведь она могла видеть ответы раньше, чем задавали вопросы.
И сейчас в зеркальце она видела блики — отражение её вчерашнего дня, когда проходил обряд посвящения...
Зал Звезд поразил ее с первого взгляда. Купол, на котором настоящие созвездия медленно перемещались по небу, и колонны, покрытые древними письменами, а в центре — огромное зеркало в серебряной оправе. "Зерцало Судеб", как назвал его Архимаг Элдрин. Его голос, низкий и бархатистый, заставил всех первокурсников замереть:
— Магия выбирает вас так же, как вы выбираете ее. Факультет — это не просто место обучения — это отражение вашей души!..
Лорелей чувствовала на себе десятки взглядов, когда подходила к зеркалу. Она знала этих студентов — многие были из знатных семей Верхнего города, те, кто смотрел на нее свысока. "Она вроде дочь аптекаря, которого повесили? Или он пропал?", "Просто выскочка с Разломной улицы!" — шептались за ее спиной.
Но когда она встала перед Зерцалом, все мигом притихли. Ее отражение сначала было обычным, но вдруг... исчезло. На секунду. А когда вернулось, в глубине стекла мелькнула тень с серебряными глазами. Лорелей услышала вздохи удивления и даже чей-то испуганный возглас.
— Интересно... — пробормотал Архимаг, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Факультет "Лунного Пламени" получает редкого ученика.
Над ее головой вспыхнул символ — полумесяц, охваченный голубым пламенем. Лорелей почувствовала, как десятки глаз впиваются в нее — некоторые с восхищением, большинство же — с завистью и неприкрытой злобой или даже ужасом... Особенно яростно сверкали глаза высокой брюнетки из семьи древнего рода Вальдемар — Миранды, которая считала себя первой ученицей, хотя ещё не успела в полной мере себя проявить.
— Кажется, — Лорелей тяжело выдохнула, сидя на постели в своей комнате, — во время вчерашнего пира я выпила слишком много странных коктейлей — хотя всем этим напиткам далеко до выпивки из "Последнего глотка"...
Комната в общежитии оказалась уютнее, чем девушка ожидала. Высокая кровать с балдахином, письменный стол у окна, книжные полки... Лорелей осторожно разложила свои вещи: тщательно упакованные алхимические смеси, любимые книги (некоторые - с ее пометками на полях, которые учителя в старой школе называли "ересью"), небольшой деревянный футляр с перьями и немного одежды.
Но когда она поставила на стол свое зеркальце, сердце заколотилось чуть чаще. Отражение... дрожало? Нет, это, наверное, просто свет. Лорелей наклонилась ближе.
— Кто ты? Ты — то отражение, что пошло за мной? Или новое? — прошептала она, чувствуя себя глупо.
И тогда случилось нечто странное. Ее отражение... улыбнулось? Нет, это точно не игра света. Лорелей резко отпрянула, когда в глубине стекла мелькнуло что-то, напоминающее руку.
И в этот момент раздался стук в дверь. Девушка опустила зеркальце на стол и подошла к двери, приоткрывая её и вглядываясь в фигуру знакомой, хоть и незванной гостьи.
Алисия Вейн оказалась не такой, как Лорелей представляла старосту. Вместо надменной знатной девицы перед ней стояла высокая девушка с умными серыми глазами, в которых читалась усталость и... понимание? Какие-то мягкие черты её характера сразу читались в одном только взгляде — и это Лорелей заметила ещё вчера. Потому она жестом пригласила девушку в комнату, вновь бросив странный взгляд на зеркало — именно к нему подошла гостья.
— Ты видела что-то в зеркале, да? — прямо спросила Алисия, заметив как то было опущено. — Не бойся. На нашем факультете это обычное дело.
Она улыбнулась, и Лорелей почувствовала неожиданное облегчение. Наконец-то кто-то, кто не считает ее сумасшедшей.
— Пойдем, покажу тебе Академию. Ты должна понять одно — здесь те, кто тебя не знал, будут завидовать твоему дару. Те, кто знал — бояться его. А ты... ты должна научиться контролировать свою магию. Это то, что я говорю по личному опыту, — Алисия улыбнулась. — Хочешь, мы начнем с моего любимого места здесь? Думаю, тебе оно тоже понравится.
Алисия была права - библиотека Академии поразила Лорелей до глубины души. Книги здесь буквально парили в воздухе, перестраиваясь в причудливые узоры. Один фолиант, покрытый синей кожей, даже попытался последовать за ней, но Алисия ловко поймала его.
— Это "Основы сновидческой магии". Похоже, он уже выбрал тебя, — усмехнулась староста. — На нашем факультете так часто бывает.
Когда они проходили мимо группы студентов "Алого Вихря", Лорелей услышала шепот:
— Это та самая, которую зеркало испугалось?
— Говорят, она видит то, чего не видят другие...
Девушка гордо подняла подбородок. Пусть говорят. В школе Верхнего города она научилась не обращать внимания на пересуды.
Алисия помогла заполучить формуляр, а с ним — и первые учебники для первогодки.
— Должна сказать, учеба здесь — то ещё испытание. Но я верю, ты справишься! — продолжала она поддерживать Лорелей, когда они покидали Бибилиотеку.
Далее Алисия распахнула дубовую дверь с витражными стеклами, и Лорелей замерла на пороге. Золотистый свет, просачивающийся сквозь цветные стекла, рисовал на каменном полу причудливые рисунки, напоминающие морозные узоры на окнах. Воздух здесь пах пергаментом и чем-то неуловимо знакомым — как будто сушеными травами из кабинета отца, смешанными с запахом грозы.
— Начнем с главного, — голос Алисии зазвучал по-новому, обретая торжественность. Она провела ладонью вдоль стены, и каменная кладка ожила — серые плиты расступились, открывая скрытый проход. Лорелей почувствовала, как по спине пробежали мурашки, когда шагнула в узкий коридор, где стены излучали мягкое бирюзовое свечение.
Они вышли на круглую площадку под открытым небом, где вместо привычных телескопов стояли странные конструкции из зеркал и серебряных нитей.
— Здесь учатся читать прошлое, — Алисия дотронулась до ближайшего аппарата, и зеркальная поверхность заколебалась, как вода. — Но знание — опасный дар. Некоторые отражения... цепляются. Одно такое мне однажды мантию порвало.
Лорелей невольно шагнула ближе. В дрожащей поверхности мелькнул образ — она узнала свою старую комнату, но что-то было не так... Книги на полках переворачивали страницы сами по себе, а в углу стояла... она сама? Только глаза у той Лорелей были совершенно пустыми, а на шее блестела черная нить, ведущая куда-то в окно...
— Не смотри слишком долго, — Алисия резко закрыла зеркало черным бархатом. — Особенно тебе, думаю, это... опасно. Сюда ты придешь, когда станешь крепче в своей магии. Для первогодок этот класс скрывают, но я хотела тебе показать в связи с вчерашними зеркальными... причудами. Да, назовём это так.
Они выходили через арку, увитую живыми лозами, когда Лорелей заметила — листья на мгновение свернулись, будто испугавшись чего-то... или кого-то.
Спускаясь по винтовой лестнице, девушка вдруг почувствовала, как ступени под ногами изменили текстуру — из прохладного камня превратились во что-то теплое, похожее на песок, нагретый солнцем.
— Это Переход, – объяснила Алисия, не оборачиваясь. — Он реагирует на твое состояние. Боишься — станет скользким, злишься — обожжет. Это учит нас держать эмоции под контролем. В некоторых школах Верхнего города есть такие полы - кусочками, правда. А некоторые так учат своих детей контролировать поведение. Сумеешь сконцентрироваться?
Лорелей сосредоточилась на дыхании, как учила бабушка. Камень под ногами заструился, приобретая перламутровый оттенок. Откуда-то снизу зазвучала тихая музыка — будто кто-то перебирал струны невидимой арфы.
— Необычно... — впервые за экскурсию Алисия выглядела искренне удивленной. — Видишь ли, обычно новички заставляют его пылать или покрываться инеем. Ты... уравновешенная. Неожиданно. Давно не видела таких сдержанных новичков, хе-хе! Сейчас спустимся в Сад — не теряй и там своё самообладание.
Когда Переход оказался позади, Лорелей с облегчением выдохнула — больше здесь она ходить не очень хотела. Напрягает.
А вот следующая комната её заинтересовала с порога: дверь в сад была сделана из матового стекла, в котором Лорелей увидела искаженные силуэты — будто кто-то стоял по ту сторону, прижавшись к поверхности.
— Не обращай внимания, — Алисия толкнула дверь, и силуэты рассыпались на сотни бабочек, выпорхнувших в сад. — Всего лишь иллюзия, созданная искаженным стеклом и игрой света.
Здесь все было не так, как в обычных садах. Деревья были необычайно ветвистыми и полностью увешены цветущими лианами и покрыты пушистыми листьями; фонтаны изливали не воду, а жидкий свет, а цветы... Цветы пели. Тихо, на грани слышимости, но Лорелей различала мелодию — ту самую, что звучала в Переходе.
— Этот сад взращивает твои мысли, — Алисия остановилась у куста, где среди листьев поблескивали хрустальные бутоны. — Вот, прикоснись!
Лорелей осторожно коснулась ближайшего цветка. Хрусталь раскрылся, выпустив облачко серебристого дыма, в котором заплясали образы — она увидела себя маленькой, сидящей на кухне с бабушкой, затем школьный кабинет, где дети смеялись над ней, далее показался кабинет с травами и она сама маленькой, сидящей на коленях отца... И последний образ — сегодняшнее утро, когда зеркало показало что-то, чего не должно было показывать.
— Интересно... — прошептала Алисия. — Обычно у новичков цветы показывают страхи или мечты. А у тебя... воспоминания. Живые... Знаешь, — вдруг она перешла на приглушенный полушепот, — я слышала, что у тебя росли живые цветы... Это правда? Они совсем не магические?
— Правда, — спокойно ответила Лорелей. — Просто красивые живые розы.
— Розы живые, твои воспоминания живые... И ты сама какая-тоживая, — староста слабо улыбнулась, — прости, ерунду какую-то мелю. Идем — ты наверняка проголодалась, да? Сад тебе ещё успеет надоесть на уроках ~...
Лорелей видела, каким живым интересом загорелись глаза старосты, когда та расспрашивала про цветы. Думается, что Алисии, как и многим в Верхнем городе, что-то запрещает говорить про эту "розовую анамалию", но как и Виолетта, она хочет прикоснуться к цветам. Хочет увидеть, почувствовать их аромат и просто ненадолго ощутить в своих руках нечто настоящее, а не созданное из магии или холодного камня...
По пути в столовую девушки прошли через галерею, где висели портреты бывших архимагов. Глаза на картинах следили за Лорелей, а когда она проходила мимо самого старого портрета — седобородого старика с посохом — он вдруг подмигнул ей.
— Арчибальд Саврос, — староста слабо улыбнулась, — очень душевный был человек. Именно по его поручению были зачарованы столы в столовой — они накормят тебя тем, что сама захочешь, при этом соблюдая баланс. В общем, еда и полезная, и вкусная — вот что я хочу сказать.
Трапезная оказалась огромным залом с высокими сводами, где вместо светильников порхали яркие шарики света, которые собирались в причудливые подобия люстр. Столы сами пододвигались к входящим, а еда... Еда появлялась на тарелках, как только о ней подумаешь.
— Не советую думать о сладком в первый раз, — предупредила Алисия, когда перед Лорелей материализовался кусок шоколадного торта. — Кухня любит подшутить над новенькими.
Торт вдруг фыркнул и рассыпался на сотни крошечных летучих мышей, которые с писком разлетелись под потолок. Лорелей слабо усмехнулась, думая, как было бы здорово подложить такое угощение одному из её обидчиков. Жаль, раньше она и не знала, что еду можно заколдовывать подобным образом.
— Приятно видеть, что ты наконец расслабилась, — улыбнулась Алисия, и в этот момент Лорелей заметила — тень старосты на стене двигалась не синхронно с ней. Она делала какие-то странные знаки руками... Но когда Лорелей моргнула, все вернулось в норму.
"Либо я устала, либо у меня глюки, либо что-то с этим местом не так... или со мной... — она тяжело вздохнула, — а может всё и сразу. Кошмар какой-то..."
На обратном пути в комнату Алисия неожиданно остановилась перед узкой черной дверью без ручки.
— Технически, мне не следовало бы тебе этого показывать, — ее голос стал тише. — Но учитывая твои... способности, думаю, ты должна знать и об этом...
Девушка провела пальцем по специальному узору на стене, и дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв темный проход. Холодный ветерок донес запах... затхлости? Нет, скорее времени. Как в бабушкином сундуке, где хранились древние гримуары.
— Это вход в Башню Первого Архимага. Никогда не заходи сюда одна. Даже если позовут. Даже если будет казаться, что это я зову, — глаза Алисии стали темными-темными, — здесь живут запретные знания. И они голодны. Любой, кто заходил сюда, либо не возвращался, либо приходил обезумевшим... Прозвучит странно, но запомни это место. Запомни и никогда сюда не приходи.
Дверь захлопнулась сама собой, когда они отошли, и Лорелей поклялась себе, что слышала за ней тихий вздох разочарования.
Когда же они вернулись к комнате Лорелей, Луна уже высоко стояла в небе, окрашивая коридоры в серебристый цвет и обеляя им старые гобелены.
— Завтра твой первый учебный день, — сказала староста, поправляя серебряный значок на мантии. — Вот тебе последний совет — сегодня ночью, если зеркало заговорит... не отвечай. Я просто беспокоюсь, что наш факультет не только раскроет твои магические задатки, но и... может дурно повлиять на тебя. Просто... береги себя, ладно? Я постараюсь присматривать за тобой, но я не всегда буду рядом. Лорелей, будь осторожна, ладно? И... доброй тебе ночи. Выспись как следует.
Дверь закрылась, оставив Лорелей наедине с тысячей новых вопросов и... странным чувством. Как будто Академия – это огромный живой организм, и она только что стала его крошечной, но важной частичкой. Но как на неё это повлияет? Чувствует ли Академия её своей частью или ощущает новой целью для искажения сознания?
Пока в голове деушки роились все эти вопросы, оставшееся на столе зеркальце под покрывалом... дышало. Тихо-тихо, но Лорелей это видела. Или ей казалось?
— Боги... Мне надо отвлечься.
Перед сном Лорелей разложила на столе учебники. Ее пальцы дрожали, когда она открывала "Основы сновидческой магии". Первая же страница заворожила ее:
"Тот, кто видит сквозь иллюзии, должен быть осторожен — ибо граница между реальностью и сном тоньше, чем лезвие самого острого на свете ножа..."
Она вздрогнула, когда в комнате внезапно похолодало. Зеркальце на столе... запотело изнутри? Лорелей медленно подошла к нему и провела пальцем по поверхности. В запотевшем стекле проступили слова:
Она наблюдает.
Сердце неприятно-быстро заколотилось. Лорелей резко накрыла зеркало тканью и отступила. Завтра начинались настоящие уроки. А значит — начиналось ее настоящее испытание.
Фамильяр
Во сне Лорелей вновь бродила по коридорам Академии, осторожно касаясь холодных каменных стен, чтобы сориентироваться в темноте. Но вдруг из ниоткуда перед ней появилась бабочка, сотканная из света, и, покружившись вокруг героини, упорхала прочь.
— Стой! Стой же! — крикнула ей вдогонку девушка, переходя с быстрого шага на бег.
Пучок света летел так быстро, что девушка едва не потеряла его из виду — может так и случилось, если бы бабочка не остановилась, начав кружить вокруг кусочка стены. Лорелей, отдышавшись, посмотрела по сторонам и провела ладонью по стене — ничего.
— Ты хочешь мне что-то показать?
Бабочка засияла ярче, а затем села девушке на плечо — и рука Лорелей вытянулась вперед будто без её воли. Волшебное насекомое быстро поползло в сторону ладони девушки, мягко покачивая широкими крыльями. Лорелей вытянула указательный палец вперед, будто собираясь рисовать в воздухе, и...
— Проснись!
Девушка резко открыла глаза и увидела величественного темного сокола, гордо восседающего у неё на груди. Его острый взгляд изучал её, а затем, слегка склонив голову, он прищурил один золотистый глаз.
— Такими темпами в следующий раз спикирую на тебя прямо с высоты и клюну в лоб, — прозвучал низкий, слегка хрипловатый голос.
Лорелей резко вдохнула, а её глаза расширились от удивления.
— Ты гово-... Ты фамильяр? — сразу же перебила она сама себя.
— Да, — сокол коротко кивнул, не отрывая пронзительного взгляда. — Я буду твоим наставником. — Моё имя — Аранис. А ты, маленький безродный птенчик, будешь теперь под моим крылом.
Лорелей с легким прищуром смотрела на сокола — тот, закончив свои помпезные речи, взмыл вверх и уселся на вырехней полке книжного шкафа, устраиваясь там поудобнее. Девушка ничего ему не ответила - она поднялась с постели и отправилась готовиться к учебному дню.
Когда всё было готово, Лорелей посмотрела на дверь — на ней был свиток, на котором были прописаны полезные сведения: расписание на день, какие книги взять и как зовут профессоров.
— Идем, Аранис? — девушка открыла дверь, смотря на фамильяра.
Сокол, смерив её холодным взглядом, нырнул и пролетел мимо неё, улетая в сторону кабинета.
"Молчаливый и надменный... Если сопоставлять его с теми, кого я знаю, он наверняка ранен в душе... Или это просто его характер такой", — она слабо пожала плечами.
Ещё не успев дойти до кабинета, Лорелей увидела впереди знакомые с Церемонии посвящения лица. И многие из них были в сопровождении своих фамильяров: у кого-то это была лиса с огненно-рыжим хвостом, у другого — маленький дракончик, помахивающий перламутровыми крылышками; у одного мальчика на голове устроилась саламандра, будто созданная из лавы. Заметнее всех был фамильяр северянки — девочки-альбиноса, одетой в меховую куртку, — ведь рядом с ней стоял большой белый волк. Лорелей встретилась с ней взглядом и обменялась скромной улыбкой — девочка позвала её к себе, видимо, чтобы познакомиться, но только вот перед ней вдруг возникла вчерашняя знакомая — Миранда Вальдемар.
— А вот и нашаИзбранная! — она широко улыбнулась, упираясь обеими руками в бока. — А это что за музейный экспонат? Жертва таксидермиста-неудачника? — девушка засмеялась, указывая на сокола. — Скажи ему, чтобы особо не летал — а-то в воздухе развалится, а ты потом замучаешься его прах подбирать!
— Звучит вымученно, — спокойно ответила Лорелей, — Аранис — прекрасный фамильяр. Может он стар, но зато сколько мудрости в нём содержится — тебе подобное даже не снилось.
— Тебе-то откуда знать? — раздраженно ответила аристократка. — Мой род — древнейший, мудрейший и самый могущественный! Как и мой фамильяр Изидор! — на плече брюнетки из лилового облачка появился мангуст с белоснежной шерсткой и пушистым хвостом, как у белки. Его глазки-пуговки были будто вылиты из золота, а розоватые когтистые лапки крепко вцепились в одежду волшебницы.
— Красивый, — с кивком ответила Лорелей, — но и Аранис красив по-своему.
— Так говорят только про уродов, — Миранда прищурила глаза, — ты ещё скажи про его "богатый внутренний мир" и прочую ересь.
— Перестань приставать к ним, — вдруг вмешалась Северянка, в чьей речи было очень сильное оканье, — мы должны учиться дружно, нельзя враждовать.
Миранда скорчила полное призрения личико:
— Не трожь меня, тупая белуга! Скоро начнется занятие, а я трачу время на двух дурочек... Эй, Ренар! — она помахала рукой юноше в готической одежде, который о чем-то перешептывался со своим вороном, и ушла к нему.
Лорелей посмотрела на сокола — Аранису явно здесь никто не нравился.
— Не обращайте на неё внимания, — продолжила Северянка, подходя ближе, — я — Хельга. А это — Морена, — представила она фамильяра.
— Рады знакомству, — ответила Лорелей с легкой улыбкой, — я — Лорелей, а это — Аранис. Ты из Белого города?
— Да, мои предки живут в этом городе на протяжении уже четырех поколений. Я знаю, что выгляжу странно, но пойми — я жила со своей бабушкой Гельтрудой — истинной шаманкой Севера, — беловласка улыбнулась, — и была не только её внучкой, но и ученицей. Видишь, как много на мне амулетов?
Лорелей и сама с интересом начала рассматривать украшения на ней: все эти ленточки, вырезанные из кости и дерева амулеты и обереги, а ещё...
— Стой. У тебя руны на зубах?
— Да, — Хельга широко улыбнулась, с гордостью демонстрируя клыки на верхней челюсти, где были вырезаны два знака, — бабушка мне вырезала, когда выпали молочные зубы. Знаки защиты.
— Круто... — Лорелей мягко закивала головой, — можно потом спросить у тебя про медальоны?
— Конечно! — Северянка улыбнулась. — Ну, так вот. Бабушка изучала руны и магию Севера в целом, хотя сама никогда там не была. Но знает про Север всё! Даже, думаю, знает дорогу на Куэщис... — сказала девушка с некой осторожностью, заметно понизив громкость голоса, — но я у неё стараюсь про это не спрашивать.
Волчица ткнула носом Северянку в плечо и посмотрела той в глаза.
— Морена говорит, дверь открылась — сядем вместе на занятии?
— Конечно, — Лорелей слабо улыбнулась, подумав, что было бы здорово познакомить Хельгу с Айрин.
Первое, что бросалось в глаза — стены кабинета были необычны. Они были покрыты живыми фресками, изображавшими магов и их фамильяров разных эпох: здесь серебристые единороги склонили головы перед древними чародейками, а там огненные саламандры танцевали в ладонях алхимиков - и так на всех стенах. По обе стороны стояла пара больших книжных шкафов, на которых стояли открытые клетки, уже покинутые обитателями. А впереди расположился широкий дубовый стол профессора, на котором рядом с хрустальным шаром стояло чучело трехглазого ворона. Лорелей присмотрелась к нему и увидела, как тот подмигнул ей одним из глаз. Девушка хотела было подойти к нему ближе, но Хельга позвала её, чтобы занять место. И только студентки сели, как рядом с Северянкой появилась удобная подушка для волчицы, а на столе перед Лорелей вытянулась веточка, превратившаяся в присаду для сокола, где Аранис и устроился.
И когда все студенты заняли свои места, рядом со столом профессора появился туман. Послышался перезвон из львиного рыка, шипения змей и звонкая птичья трель — и туман превратился в фигуру — и явился профессор. Высокий, крепкий мужчина с длинными седыми волосами, собранными в хвост, а глаза его сияли как у пылкого юноши. Он снял головной убор, и студенты увидели в его волосах заколку из чешуи дракона. Та засияла, и вокруг мужчины появился образ лежащего дракона, который казался странным наваждением, ведь проходил сквозь стены и предметы.
— Здравствуйте, дорогие студенты! — его голос звучал так приятно и бархатно, что все поняли — слушать его лекции будет не просто интересно, но и приятно! — Меня зовут профессор Элдрик Вантруа, а это — моя ненаглядная Эклипса.
— Она настоящая? — послышался сразу вопрос, который и без того повис в воздухе в момент появления дракона.
— Да! Он просто решила, что пространство должно подстраиваться под неё, а не она под пространство. Потому теперь эту красотку ничего не заденет! — мужчина улыбнулся, поглаживая фамильяра по голове между рогов. — Итак, сегодня по моей просьбе к вам явились ваши фамильяры, — он оглядел присутствующих, подмечая фамильяров больше, чем волшебников, — и сегодня мы попытаемся установить с ними связь. Предупреждаю сразу: не у всех получится сделать это в первый день, но это не повод расстраиваться! Скорее это повод подумать, как вам измениться...
— Стойте.Нам? — Миранда дернула носиком. — Фамильяры должны подстраиваться под своих хозяев! Мой папа...
— Если он научил Вас этому, — перебил её профессор, — то он очень дурной человек.
— Да как Вы смеете! Я буду жаловаться за оскорбление моей семьи!
— Итак! — профессор явно проигнорировал слова студентки. — Запишите, если не знаете: фамильяр — это не слуга. Не инструмент. И уж точно не"милый зверёк", — он бросил колючий взгляд на студентку с розовым дракончиком на голове. — Это отражение вашей души. Иногда — самой тёмной её части, — теперь взгляда был удостоен тот готический дружок Миранды. — Это фамильяры выбирают нас, а не мы их.
— Нас будет учить псих, помешенный на тварях, — тихо пробубнила студентка, хмуро глядя на своего мангуста, — и это — элитная Академия? Я должна была что-то заподозрить, когда на Церемонию позвали нищенку и мамонта... — она обернулась на парочку, но девушки были полностью поглощены уроком. Не найдя в них ничего интересного, Миранда перевела взгляд на Ренара, ища в нём поддержку, но тот лишь шикнул и показал ей вперед, мол, "слушай, профессор говорит".
— Итак! — профессор хлопнул в ладоши, и на столах студентов появились широкие медные чаши, наполненные чем-то, похожим на жидкий туман. — Вот что мы сейчас должны сделать: ваша часть и часть фамильяра должны упасть в чашу. И тогда вы увидите... О, вы увидите! — мужчина потер в ладоши и чуть прижал плечи — он был в восторге, как маленький мальчик перед рождественской ёлкой, под которой была целая гора подарков.
Лорелей посмотрела на Северянку — та, достав из-под ворота кулон с когтем, ткнула им свой палец - и капелька крови попала в чашу. Волчица подала лапу - и вскоре капелька её крови последовала далее. И тут туман стал похож на зеркало, в котором появились силуэты двух волков, бегающих друг за другом по кругу. Ещё мгновение — и один волк превратился в знакомую девочку, которая крепко обнимала волчицу.
— О, прекрасная синергия! — профессор широко улыбнулся, погладив Морену. — Молодцы! О, Аранис! — мужчина улыбнулся ему как старому другу. — Рад видеть, что ты выбрал себе компаньона в этом году. Ну, что, проверим вашу связь?
Сокол молча и будто нехотя вырвал одно из побелевших от времени перьев и бросил в чашу. Хельга, протерев коготь, протянула его Лорелей.
— Можно выдернуть волос, — подсказал профессор.
— Но кровь лучше, — проговорила Северянка, — меня так бабушка учила.
И, кивнув в знак согласия, Лорелей кольнула палец — и рубиновая капелька её крови упала в чашу на перо.
Видение показало образ двух змей, которые переплелись и смотрели в разные стороны. Затем они легко расцепились, превратившись в образ руки и когтистых лап, которые цепляются за край ладони. И будто камера отдалилась, показывая силуэт девушки с соколом, стоящих на фоне руин.
Взмах крыла - и Аранис развеял видение.
— Очень интересно! Вас что-то связывает, что-то... таинственное!
— Ну ещё бы! — недовольно выдохнула Миранда, складывая руки на груди. — Наша милая Избранная с каждой секундой становится всё более особенной! Изидор! — скомандовала она мангусту. — Мы следующие!
Капельки их крови смешались в чаше, туман заклубился, показывая два образа - коронованную деву и зверя в ошейнике. Девушка дернула поводок - и сама растрескалась, а зверь взвыл и распался в прах. Миранда огорченно вздохнула:
— Но как же это? ...это всё ты виновата, шавка безродная! — девушка тут же подскочила с места, и руки её покрылись сиреневым пламенем. — Ты и твоё птичье чучело! Я сожгу вас заживо!
Но профессор с помощью магии не только потушил её огонь, но и заставил девушку замереть.
— Миранда Вальдемар! Подобное поведение ставит под сомнение Ваше воспитание и пятнает честь Вашей семьи! — голос мужчины стал звучать угрожающе строго. — Я лишу Вас не только возможность посещать мои уроки, не только разорву связь с Вашим несчастным фамильяром, но и напишу ходатайство на Ваше исключение! Леди и Лорд узнают, что дитя Вальдемар, наследница рода Вальдемара, опорочила честь семьи и с позором вылетела в первый учебный день! Меня злит не только Ваше поведение в отношении совершенно неизвестной Вам студентки, но в особенности — к Вашему фамильяру! То, что я увидел... — он мрачно прищурил глаза, подходя ближе к девушке и склоняясь над ней, — говорит о том, что фамильяр для Вас — не больше, чем игрушка. Такие, как Вы, не заслуживают преданных компаньонов и мудрых наставников, как фамильяры. Если Вы не изменитесь, я выполню свои обещания о Вашем исключении. Я всё сказал.
Он щелкнул пальцами и, отмерев, девушка закрыла лицо и зарыдала.
— Можно... выйти? — она не видела, что профессор кивнул. Просто встала и, подглядывая через разведенные пальцы одним глазом, прошла между рядами к выходу.
— Можно выйти? — Лорелей поднялась и, получив разрешение, покинула кабинет — Аранис полетел за ней.
Протерев лицо и поправив очки, профессор Элдрик тяжело выдохнул.
— Продолжаем.
Когда Лорелей вылетела из кабинета и оглянулась, она встретилась только с пустотой и тишиной — лишь издали было слышно, как в других кабинетах проходили занятия. Вслед за девушкой вылетел сокол, а в его лапах был Изидор, который спрыгнул на плечо Лорелей.
— Она там! — мангуст указал лапой вперед. — Я чувствую её.
Сокол летел впереди, направляя Лорелей вперед. Как оказалось, Миранда убежала в туалет (впрочем, неудивительно, но девушка не знала, где он находился).
За одной из дверей внутри был слышен приглушенный плач.
— Миранда...
— Уйди прочь! — рыдая, прокричала девушка. — Это всё ты! Только стоило тебе появиться, как у меня всё пошло к черту!
— Я ничего тебе не делала, — вдохнув, ответила Лорелей. — Я хотела сказать, что тебе нужно просто перестать ко мне цепляться. И тогда у тебя всё наладится.
— Пришла добивать меня? — громко шмыгнула Миранда.
— Я хочу тебе помочь. И кое-что спросить. Ты... знаешь Виолетту Вандерблум?
— ...почему ты спрашиваешь?
— Вы с ней похожи внешне. Только у тебя волосы короче.
— Откуда ты её знаешь?
Лорелей была раздражена этой внезапной викториной.
— Вообще-то это я задала тебе вопрос! — тяжело выдохнула она. — Ну... В общем, я с ней виделась перед приходом в Академию. Я кое-что ей подарила.
— Живые цветы. Не так ли? — Миранда опустила задвижку и открыла дверь, выходя из кабинки. Её покрасневшее лицо и припухшие веки лишний раз выдавали следы недавней истерики. — Я действительно её знаю. И про цветы знаю, — она потерла глаза, будто только проснулась. — И отца твоего я тоже знала... ну, до того, как он пропал.
— Моего отца?
— Ага. Аптекаря Эрика Рей Стим знали все, — девушка обошла Лорелей и встала перед ней, зажимая между собой и дверью. — Этот человек был не только аптекарем. Он не только хорошо разбирался в травах. Он ещё... помог родить одной дворянке. Её муж ждал сына, но судьба дала ему двух дочек. И твой отец позволил близняшкам увидеть этот свет. Увидеть разочарование в глазах отца и смерть матери.
В руках девушки появилась трость. Взяв её обеими руками, она прижала ею горло Лорелей, которая ухватилась за свободную часть черенка.
— Я ненавижу твоего отца. Я ненавижу тебя.
— Ты ненавидишь себя в первую очередь, — шикнула в ответ Лорелей. — Я т-так понимаю, тебе с детства внушали какие-то негативные вещи по поводу твоего рождения, да? Не самый редкий случай, к сожалению. Но тут нет моей вины. Зато... может я помогу всё исправить? Может тебе и Виолетте надо поговорить?
— Не смей произносить её имя! — давление на горло стало ощутимее. — Мои проблемы исчезнут, когда отродье этого аптекаря упокоится в могиле! Твой папаша уже там, так отправляйся за ним! — она попыталась сдавить горло, но Лорелей оказалась сильнее — теперь уже она давила в сторону Миранды, больше не позволяя той прижимать себя к двери. Затем, дернув трость на себя, девушка сделала резкий оборот и ударила обозленную оппонентку под колено — и Миранда упала, а её магическая трость, оказавшись на земле, превратилась в туманную дымку.
— Драться со мной не стоит. Мой дом стоит между Белым городом и Рынком. И последний научил меня бороться. В следующий раз, если всё же надумаешь поговорить, не зажимай мне горло — неприятно же. Да и получить можно, как видишь.
И она ушла, оставив Миранду наедине с её мыслями. Позже к той подкрался Изидор, но ближе подойти не решился. Сокол же, всё это время ожидавший возвращение компаньона, подлетел к Лорелей и молча сел на плечо.
— Хорошая работа. Но будь с ней осторожнее, — предупредил он.
Когда девушка вернулась, Хельга рассказала ей, что ещё некоторым удалось укрепить связь с фамильярами. Элиас и его лиса оказались прекрасными партнерами. Лира с её хамелеоном... ну, им ещё есть над чем работать, но в целом профессор отметил, что они подходят друг к другу. Ренар и его ворон произвели что-то странное, что Хельга не совсем поняла, а Казимир и его змей и сами не поняли, что означает их видение — как раз про это и говорили, когда вернулась Лорелей.
— Думаю, вам нужно провести немного времени друг с другом, — предположил профессор, — подружитесь, а на следующий урок попробуем ещё. Всё в порядке!
После окончания занятия профессор Элдрик попросил Лорелей задержаться — спрашивал про ситуацию с Мирандой.
— Всё нормально, она просто... очень тревожный тип. С кучей проблем. И семейным давлением, я думаю.
— Не удивительно, — мужчина тяжело вздохнул, — я ещё так на неё напал... Ничего не могу с собой поделать, когда обижают наших собратьев, — он мягко погладил Эклипсу по голове. — Надо будет с ней поговорить.
— ...до свидания, профессор.
Девушка направилась к выходу.
И не считая происшествия на занятии, её первый учебный день прошел спокойно. Единственное, что ещё могло потревожить — лепестки роз, которые ждали на её столе в комнате.
Путь к Руинам. Часть первая.
И снова во сне Лорелей преследовала таинственную бабочку, которая вела её за собой в руины. Останки древней эпохи, о которой в Городе уж никто ничего не мог рассказать, кроме того, что когда-то даже в таком месте кипела жизнь. Но такие очевидные факты не интересовали юную исследовательницу — ей хотелось узнать, какой была та жизнь, как она протекала и как превратилась в пепел, по которому теперь даже нельзя гулять.
«Даже во сне от них не скрыться...» — с досадой подумала она, но вдруг та самая бабочка, которая привела её сюда, вновь пролетела рядом — и Лорелей, согнувшись, тенью побежала за ней, стараясь не попадаться на глаза страже. Скрывшись за камнем, девушка разглядывала стражников, несущих караул, но вкоре ей вниманием вновь завладели Руины.
Останки древней эпохи дышали тишиной. В Городе уж никто не помнил, кто высек эти камни, но Лорелей чувствовала — здесь что-то пело. Не голосом, а лёгким дрожанием воздуха, будто эхо забытого заклинания. Она шла, и тени вокруг смыкались за её спиной, будто возвращаясь на место — словно её здесь ждали.
«Я была тут, — девушка скрылась за повалившейся колонной и огляделась, — да, это самое близкое место к Руинам, но по скале тут не забраться, — она посмотрела вверх, — мы с Айрин чуть шеи себе не переломали, пытаясь взобраться — слишком круто... А?» — Лорелей посмотрела в сторону, куда её привела бабочка.
Незаметный древний рисунок, высеченный в камне, был едва заметен, но стоило свету его коснуться, как выгравированные жилки засветились — и перед Лорелей проявился символ. Она осторожно прикоснулась к нему — свет не обжигал, но излучал странное, почти живое тепло, будто под пальцами бился ещё один пульс...
— Это же... Стой, я видела этот знак! В записях отца по алхимии... — Лорелей замерла, пытаясь выловить из памяти ускользающее название. Вот-вот! — но вдруг факельный свет рванулся к ней, а за спиной хрустнул гравий.
— Есть тут кто? Джеральд?
Она резко обернулась — стражник был в двух шагах, но... его движение вдруг замедлилось, как в густом мёде. А потом — лёгкий щекот на переносице. Бабочка, словно смеясь, села ей на нос и расправила крылья. Мир поплыл, сузился до серебристых узоров — и...
Лорелей резко села в постели, сердце колотилось, будто она и правда бежала. В ноздри ударил резкий запах — пепла и сырого камня, словно руины прорвались сквозь сон. Она инстинктивно сжала ладонь — тепло ещё не ушло. Посмотрев на руку, девушка заметила, что на ладошке остался след — тот самый символ с камня.