Читать онлайн Хроники принцессы Бореи. Возвращение бесплатно

Пролог

8573 год от Сотворения мира в Храме звезд

Личные владения королевы Кассии Аркавиус на востоке Бореи

Небольшой охотничий домик стоял вдали от столицы, в глухом бору на скалистом выступе у подножия Ледяных хребтов. Его окружала огромная, тщательно охраняемая территория, куда редко ступала нога постороннего.

В одном из окон виднелась фигура красивой черноволосой женщины. Она неподвижно вглядывалась в темноту леса, сжимая руках портрет в рамке – изображение маленькой девочки.

Прошло уже пять лет. Черты дочери постепенно начали стираться в памяти, поэтому портрет стал ее постоянным спутником. Это вызывало не горечь, а тихую, немую ярость. В наступившей тишине, если прислушаться, можно было расслышать сдавленные всхлипы, доносившиеся из соседней комнаты.

Там, за дверью, плакал ребенок. Подарок одного из союзников, подобранный за сходство: те же светлые волосы, тот же разрез серых глаз. Лет пять-шесть.

Новая Нив.

Кассия тяжело вздохнула и, аккуратно положив на подоконник миниатюрный портрет, повернулась к двери, недовольно поджав губы. Эта девочка находилась здесь уже две недели. Поначалу королева была ласкова, но время шло, а результата – ноль. Неужели так сложно вести себя, как тебя просят? От нее всего-то требовалось: идеально повторять манеры, фразы, улыбки. Сегодня случился очередной провал. На званном ужине для верных приближенных из Тида, родины Кассии, девочка слишком громко рассмеялась – смех грубый, плебейский, словно перед ними какой-то невоспитанный бонд.

“Нив себе такого никогда не позволяла…” – мелькнуло тогда в голове, и Кассия, задержав на девочке ледяной взгляд, отпила красного вина, прежде чем спокойно велеть ей удалиться.

Королева прошла к соседней комнате и медленно открыла дверь. Та со скрипом поддалась, заставив маленькую пленницу вздрогнуть и съежиться.

– Ты испортила настроение моим дорогим гостям, Нив, – устало вздохнув, как педагог, столкнувшийся с упрямым учеником, сказала Кассия. – Моя дочь никогда не смеется. Разве я не говорила этого?

– Грубый звук нужно выжечь, – повернувшись к девочке, добавила она. – Чтобы впредь ты помнила.

Девочка забилась в угол кровати, ее лицо исказилось ужасом.

– П-простите… я больше не буду… пожалуйста…

Кассия подошла к камину, где уже нагревались длинные металлические щипцы для поленьев – не раскаленные добела, а доведенные до вишневого цвета. До той температуры, что несет сокрушительную боль, но при должном уходе не оставляет безобразных шрамов. Она ведь не собиралась безвозвратно испортить материал. Лишь немного подправить.

Кассия приблизилась. Ее движения были спокойными и отточенными годами выдержки. Она мягко взяла ребенка за подбородок.

– Открой рот. Шире.

В этот момент девочка разрыдалась: громко, отчаянно, почти по-звериному. Так кричит загнанная в западню добыча. Сквозь слезы девочка молила как некогда ей казалось добрую женщину, взявшую ее под свое крыло и обещавшую сироте добрую и любящую семью:

– Нет! Мамочка! Прости! Я буду хорошей!

“Нив никогда не молила меня, она смиренно принимала наказание. Что не так с этим ребенком?!”

В глазах Кассия что-то дрогнуло. Расчетливая холодность исчезла, уступив место кипящей ярости от этой неидеальности, от этого вопиющего непослушания. Рука дернулась непроизвольно. Запах горелой плоти, заполнивший легкие, показался ей насыщенным и сладким.

Она замерла. Ее дыхание, обычно ровное, сбилось.

– Опять не сдержалась, – пробормотала она, отпустив девочку, что тут же повалилась на шелковые подушки. Материал, из которого она хотела слепить Нив, оказался безнадежно испорчен.

Ярость схлынула мгновенно, оставив после себя лишь пустоту и легкое, брезгливое раздражение. Кассия разжала пальцы. Щипцы с приглушенным стуком упали на ковер. Девочка не двигалась, не кричала, лишь прерывисто и хрипло дышала.

Кассия взяла с прикроватного столика колокольчик и трижды позвонила. Через несколько секунд в дверь вошла фигура в темном – молчаливый слуга с невыразительным лицом.

– Закопай, – сказала королева ровно, словно отдавала распоряжение о выносе мусора. – С остальными.

Не оборачиваясь, она вернулась в свою комнату. Дверь за ней закрылась, заглушая хриплое дыхание. Кассия подошла к подоконнику, взяла в руки портрет и снова уставилась в темноту леса, где среди черных елей уже копали новую, небольшую яму.

Глава 1

25 декабря 8583 года от Сотворения мира в Храме звезд

Мистила, королевство Борея

Александра ВанДонохью с утра преследовали неудачи. Началось с того, что, вопреки привычке, он безнадежно проспал. Сам понять не мог, как такое могло произойти с ним, с тем, кого всегда ставили в пример легкомысленному младшему брату. Немыслимо!

“Не стоило сидеть над книгами до поздней ночи”, – раздраженно думал он, впопыхах застегивая рубашку.

Но, проклиная учебу, в глубине души он знал: настоящий виновник сейчас покоился в ящике стола – бумажный конверт с письмом. Самое неестественное, что можно было встретить в современной Борее. Здесь так не общались годами. Когда Александр держал в руках письмо, ему казалось, будто он смотрит на призрак из прошлого. Почему не звонок на эспил, не высветившееся окно-голограмма, а именно слова на бумаге, выведенные тем самым узнаваемым аккуратным почерком.

Приглашение на встречу после работы. Он очень надеялся, что она состоится. Мельком глянул на себя в зеркало, оценивая, насколько опрятно сегодня выглядит, накинул пиджак и поспешил покинуть комнату.

Далее события развивались по непривычному, но ожидаемому, для Александра сценарию: он пропустил завтрак, даже кофе не успел выпить, потому что ехать из его квартиры дольше, чем из семейного поместья, потом попал в пробку, а отец, узнав о его опоздании, не моргнув глазом, добавил лишней работы.

– Сегодня на тебе отчеты из Тайваллин, – безапелляционно заявил Генрих, даже не взглянув на старшего сына, и холодно добавил, – секретарь занесет тебе документы после обеда.

– Хорошо, Ваша Светлость, – смиренно ответил Александр, пытаясь сохранить на лице маску спокойствия и сдерживая свою разбушевавшуюся ауру, которая так и норовила вырваться наружу в самый неподходящий момент.

Выйдя из кабинета, он мысленно иронично усмехнулся: “С днем рождения, Александр”.

Этот день должен был стать особенным. Сегодня ему исполнилось двадцать пять лет. По меркам Бореи он уже считался взрослым и готовым вступить в наследство, чего от него и ожидал отец. Этот факт не вызывал у Александра ни особой радости, ни огорчения. Не подумайте, он не был безответственным, просто с новым титулом на него ляжет больше обязанностей. В висках пульсировало – снова мало спал, готовясь к экзаменам после ночной смены в Ордене. А с вступлением в наследство о сне можно будет и вовсе забыть. Единственное, что радовало, – этот год станет последним в университете.

Голоса, прорвавшиеся сквозь гул мыслей в голове, выдернули Александра из тягостных раздумий. Он машинально взглянул и узнал в одном из мужчин Стефана МакЛаррсона. Тот, похожий на загнанного зверя, теребил манжету, пока его собеседник с деланным участием спрашивал о недавно вернувшейся племяннице. Стефан выдавил из себя какой-то нечленораздельный звук, похожий на согласие. И, вдруг поймав взгляд Александра, его глаза на мгновение наполнились немым ужасом. Он судорожно кивнул в знак приветствия и резко отвернулся, ускорив шаг.

“Странно”, – мелькнуло у Александра в голове, но заострять внимание на странном поведении Стефана он не стал, продолжив путь к себе в кабинет, где его опять накрыл ворох мыслей о недавнем разговоре с отцом.

Он с раздражением отшвырнул папку с очередным отчетом о землях, которые скоро перейдут в его управление. Больше территорий – больше таких докладов, больше проверок, больше ответственности. Как успеть везде и сделать все правильно?

Зашедший в этот момент младший брат, внимательно окинул его взглядом и молча уселся в черное кожаное кресло.

– Хотел поздравить тебя, но вижу, ты не в настроении, – произнес Саймон, откинувшись на спинку кресла и вальяжно положив руки на подлокотники.

Александр медленно поднял голову. Его взгляд, тяжелый и холодный, заставил Саймона непроизвольно съежиться и нервно дернуть уголком рта. В такие моменты в старшем не оставалось и следа от усталости – только будущий глава клана ВанДонохью.

– Может передумаешь?

Александр на мгновение замер, прежде чем поднять взгляд на брата. Он понимал, к чему клонит младший, но сегодня терпеть это он не был готов. Даже от Саймона.

– Займись делом, Сайми, – отрезал он, давая понять, что разговор окончен.

Аура Александра стала тяжелой, потянулась к Саймону, готовая словно тиски сжаться вокруг его шеи. Поняв, что спорить с братом бесполезно, тот поднял руки, показывая, что сдается.

Александр работал на автомате. Глаза сами зацепились за знакомое название страны в отчете – “Элсмир”. Пальцы невольно сжали папку. Он снова искал. Искал ту единственную зацепку, которая приведет его к Нив, принцессе Бореи, пропавшей без вести во время теракта. С того трагического события, унесшего жизни множества мирных жителей, включая короля Флана МакКуллон, прошло уже пятнадцать лет.

А с момента их последней встречи минуло пять лет. Пять лет, два месяца и семь дней, если быть точным. Нив вышла на связь лишь в этом году, отправив письмо:

“Жасминовый сад, 25 декабря”

“Жасминовый сад” – старый ресторан на площади Лира в центре Мистилы (столицы Бореи), который был любимым местом Нив, пока…

Александр резко прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но было поздно – в сознании уже мысленно вспыхнула ослепительная картина взрыва, на мгновение затмившая реальность. Он словно вновь бежал в укрытие на площади и наблюдал за последствиями теракта, унесшего жизни стольких людей.

Стоило на мгновение ослабить защиту, как Александр тут же ощутил на себе щупальца пси-нейро – легкое, но навязчивое покалывание в висках. Саймон даже не пытался скрыть свое вторжение, и эта наглость раздражала куда сильнее, чем само сканирование.

“Хоть бы попытался скрыть ауру!” – мысленно бросил Александр, намеренно расслабив виски и сделав выдох, и наложил блок на сознание. Покалывание тут же исчезло. Пусть Саймон попробует пробиться, если осмелится.

Обычно младший к нему не лез, но сегодня тревога в груди нарастала, словно снежный ком. Саймон сдался еще утром, когда шум в голове начал нарастать. Надо проверить. Он закрыл глаза, погружаясь во внутреннюю тишину, а затем – тончайшей нитью внимания – потянулся к брату. Проникновение никогда не было грубым взломом. Это было похоже на подстройку под тихий, чужой ритм, на поиск знакомой мелодии.

В комнате запахло озоном, а в уголках его зрения поплыл голубоватый отсвет – верные признаки работы Пси-нейро. Он не лез в мысли, он нащупывал эмоциональный фон: сгусток беспокойства, усталость после учёбы, легкую досаду… и да, тот самый липкий страх, но уже затухающий, связанный не с прямой угрозой, а скорее с личными переживаниями. Сознание брата было как книга, которую Саймон лишь приоткрыл. Аура вокруг него успокаивающе гудела, подтверждая: сейчас, в эту секунду, все в порядке.

Он отпустил связь, и по телу пробежала легкая дрожь – словно нырнул в слишком холодную воду. Тогда, с младшей сестрой, Лайрой, все было иначе. Это не было сканированием. Это было наводнением. За час до взрыва на площади Лира его накрыло волной слепящей, абсолютной радости от нее – она ела клубничное пирожное и смеялась, и этот восторг ворвался в него, как ураган, болезненно-яркий. А потом связь оборвалась. Не тишиной, а звенящей пустотой, физической болью в висках, будто вырвали кусок самого мозга. Он тогда упал на колени, не понимая еще, что случилось, но уже зная – жизнь сестры оборвалась.

Саймон открыл глаза. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц под пальцами Александра. Младший сидел не двигаясь, чувствуя, как эхо давней утраты все еще пульсирует в висках. Он видел, как напряглись плечи брата: Александр тоже помнил тот день – каждый его звук и запах, ведь он был там. Оба они оставались в плену того момента. И сейчас собирались навстречу чему-то, что, казалось Саймону, снова могло разорвать тишину взрывом.

***

Несмотря на праздник, Генрих сына с работы раньше времени не отпустил. Мужчина всегда придерживался консервативных взглядов касательно воспитания детей и не собирался от них отказываться, даже когда Александр и Саймон выросли. Однако его мнение не совпадало с мнением жены. Поэтому вечером главу семьи ожидал серьезный разговор.

– Он снова пропускает семейный ужин! – Маара с силой поставила чашку на блюдце. – И не пытайся убедить меня, что это не из-за твоих слов о принцессе. Ты же знаешь, ничего так не задевает нашего сына, как это!

Генрих и сам понимал, что с каждым годом его сын все больше отдаляется, и мысли об этом не давали ему спокойно спать по ночам. Вспоминая их первую за столько лет встречу с Александром после его возвращения из Элсмира, невольно задумался, как тот вырос.

– Похоже, она для тебя важнее семьи.

– Десять лет, Ваша Светлость, она была рядом со мной. Вы действительно думаете, что я откажусь от принцессы ради клана, предав свои принципы и обещания, которые дал ей? Я давно сделал свой выбор, – произнес Александр, натягивая пальто. Застегнув последнюю пуговицу, он словно подвел черту в разговоре, развернулся и направился к выходу, добавив на прощание: – Рад был видеть вас в добром здравии, отец.

Как только сын покинул кабинет, мужчина вернулся к столу, откинулся на спинку обитого черной кожей кресла и закрыл лицо руками. Его сын жив. Его маленький Алекс жив. И все такой же упрямый, чуть что переходящий на официальный тон, словно до отца невозможно достучаться иначе.

– Принципы, обещания, экий паршивец, – вдруг усмехнулся Генрих. – Знает, что говорить!

– Великая Соль мне свидетель, я готов на все, лишь бы Алекс был счастлив, – произнес мужчина после долгого молчания. – Мне тяжело видеть, как с каждым годом в его глазах словно угасает свет. Я думал, он сдастся и не будет пытаться связаться с принцессой. Но прошло уже пять лет. Порталы работают с переменным успехом. Позволить Алексу самостоятельно отправиться в Элсмир? Чтобы он пропал еще на несколько лет? Нет. И я не изменю своего мнения. Сколько бы он ни просил об этом. Лучше пусть ненавидит меня, зато будет рядом и, главное, живой. Я не могу потерять еще одного ребенка.

– Он уже давно не ребенок, Генри.

Она подошла и обняла мужа сзади. Генрих в свою очередь положил руки на ее и слегка сжал их. Слова были лишними.

***

Саймон, несмотря на суровый взгляд брата, последовал за ним в “Жасминовый сад”. Он не мог оставить старшего в одиночестве в этот день. Почему-то был уверен, что принцесса не появится. Ему, как и родителям, тяжело наблюдать, как с каждым годом взгляд Александра становится все более обреченным. Младший брат лишь ощущал отголоски того, что происходило в душе Александра, и это его злило. Не сама принцесса, а ситуация в Борее. К Нив Саймон относился нейтрально, ведь они никогда не встречались. Трудно испытывать симпатию или ненависть к человеку, которого не знаешь. В то время, когда принцесса дебютировала в светском обществе, Саймону было еще рано появляться на подобных мероприятиях. Старший же посещал их в качестве наследника семьи конагаров.

Александр припарковал свой ваун, самое популярное средство передвижения на Глории, на противоположной стороне от “Жасминового сада”. Выйдя на улицу, он взглянул на окна ресторана. Это заведение пользовалось большой популярностью среди жителей Мистилы, и сейчас в зале было полно людей – время ужина.

“Придешь ли ты?..” – мысленно спросил он Нив.

Уже долгое время мрачные мысли не оставляли его в покое, словно рой насекомых, кружась в голове: "Что если Нив не появится? Что если разведка Ее Величества смогла выйти на ее след в Элсмире? В отчетах не было никаких упоминаний. Отец не стал бы лгать, если бы знал правду, он обязательно поделился бы ею!"

По крайней мере, Александр на это надеялся.

Он уже почти подошел ко входу, где его поджидал Саймон, как вдруг уловил легкий аромат жасмина и мускуса, напомнивший ему духи Нив. Резко остановившись, так и не дойдя до ресторана, огляделся вокруг. Ему не могло показаться. Он был уверен, что Нив где-то рядом. Александр уловил след ее ауры.

– Алекс? – позвал его Саймон, почувствовав состояние брата.

– Я присоединюсь позже.

Он уже не обращал внимания на то, что кричал вслед младший брат. Стоило ему заметить на перекрестке одинокую фигуру в черном пальто, как сердце забилось чаще. Светловолосая девушка, словно почувствовав его приближение, не оглядываясь, направилась в сторону небольшого переулка между двумя офисными зданиями. Когда Александр оказался на месте, с досадой обнаружил, что потерял след ауры принцессы. Неужели поставила блок? Даже его превосходное рентгеновское зрение не позволяло различить хоть что-то в темноте. Это определенно был мощный блок. Придется действовать вслепую, как в старые добрые времена, когда они с Нив тренировались в Ордене. Александр давно не испытывал такого волнения.

Сделав несколько шагов вглубь переулка, он замер. В полумраке, прислонившись спиной к стене, стояла девушка. Она, казалось, с огромным вниманием разглядывала носки своих полусапожек, будто в мире не существовало ничего важнее.

– Нив?

Глава 2

Стоило ей поднять на него серые глаза, как мир вокруг словно замер, оставив лишь биение его собственного сердца, гулко отдававшееся в висках.

– Давно не виделись, Ксандр.

Нив натянуто улыбнулась одними уголками, словно ожидая реакции своего старого друга. В его обычно сдержанном взгляде плясали искры разных чувств – растерянность, боль, та самая старая привязанность… и что-то новое, чего она пока не могла понять.

Александр сделал резкий вдох, дрожащими пальцами расстегнул верхнюю пуговицу пальто и ослабил узел шарфа. “Такая же”, – пронеслось в голове. Черты лица стали острее, исчезла детская мягкость, но эти глаза по-прежнему смотрели насквозь, словно видели все его тайные мысли.

Грудь сжало от щемящей боли – вот она, совсем рядом, и он с удивлением осознал, какого размера была дыра, оставленная ее отсутствием. Руки сами потянулись к ней, чтобы снова ощутить знакомое тепло ее ауры, как в годы учебы в Элсмире. Мускулы напряглись, сдерживая порыв. Так было раньше. Не здесь. Теперь между ними стояли титулы и этикет.

Он замер в нерешительности, чувствуя, как подступает страх: а вдруг за эти годы что-то безвозвратно порвалось?

Увидев сомнение в его глазах, Нив сделала шаг вперед, и ее шепот прозвучал как разрешение:

– Здесь нас никто не увидит.

Ее слова развязали ему руки. В следующее мгновение она уже была прижата к его груди, а ледяная стена условностей треснула и осыпалась.

– Я так скучал, Нив, – горячо прошептал он прямо в ее волосы, вбирая знакомый запах.

– Я тоже. Мне тебя не хватало.

Они стояли, не двигаясь, и в тишине переулка не нужны были слова. После пяти лет разлуки оба понимали: мир изменился, двор королевы плодил интриги, но здесь, в этих объятиях, по-прежнему было безопасно. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Но настойчивая мысль все не давала покоя: он знал, чувствовал, что Нив пришла ненадолго.

– Сколько у нас времени? – Александр отстранился, чтобы видеть ее лицо. Его взгляд скользнул с серых глаз на покрасневший от холода нос, а затем задержался на губах. Она, как и раньше в минуты нерешительности, прикусила нижнюю. “Похоже, ей пора”, – с толикой сожаления подумал Александр. Он не хотел задерживать подругу, но и отпускать ее тоже не хотел. Однако озвучивать свои мысли не стал и просто спросил:

– Где ты остановилась?

– У МакЛаррсонов. Ты же помнишь… Джиннетт тогда нашли с моей брошью… – голос Нив дрогнул, когда она произнесла: – Это было единственное, что помогло опознать… тело… – взгляд ее затуманился, и она инстинктивно вцепилась в рукав его пальто, ища опоры. – Мы с ней одного возраста. Родители Джиннетт не возражали, но возвращаться в Борею отказались. Моим опекуном пока будет Стефан.

Александр слегка сжал руки, прежде чем выпустить принцессу из своих объятий.

“МакЛаррсон… Теперь понятно, почему у него была такая реакция утром”. В висках застучало. Почему Орден не знал? Почему Стефан скрыл эту информацию от Александра? “Отец… Если он знал…” – он сжал челюсти от одной только мысли об этом. Сделав глубокий вдох, он пересилил бушующую внутри ярость и вернул внимание к Нив, отгоняя ярость. “Она здесь. Жива. Все остальное подождет”.

– Когда мы сможем снова увидеться? – стараясь не выдавать волнения, спросил Алекс.

– Скоро.

Он почувствовал, как уходит последнее тепло, и, прежде чем окончательно отпустить Нив, слегка сжал ее руки. Как же она немногословна. Впрочем, так было всегда. Но сегодня ему как воздух нужно было услышать больше: хоть какое-то слово, хоть намек! Это оказалось для него настоящей пыткой: тепло, которое связывало их, постепенно угасало. Пытаясь ухватиться за ускользающую связь, он взял Нив за руку, привлекая ее внимание.

– Ты можешь мне доверять, Нив.

– Знаю. Иначе я бы не пришла, Ксандр, – она сжала его пальцы в ответ, и ее улыбка, такая знакомая, на этот раз словно старалась успокоить ураган мыслей в его голове. Ее взгляд был чистым и открытым, и он сдался, понимая, что не вправе требовать большего.

Он еще долго стоял в пустом переулке, пока силуэт Нив не растворился в темноте, а затем, опустив голову, медленно побрел к ресторану, где его ждал Саймон.

***

Стефан МакЛаррсон ждал ее в прихожей, взгляд беспокойно скользил по отделку из черного дерева на стенах, по ступеням ведущей на второй этаж лестницы, по дверям, которые вот-вот должны были открыться. Когда они открылись и Нив переступила через порог, он невольно отступил на шаг, сцепив пальцы за спиной. “Генрих не простит ему этого. А Александр…” – мысль заставила его сглотнуть ком в горле.

– Как прошла встреча с наследником ВанДонохью, Ваше Высочество? – голос Стефана прозвучал чуть хрипло.

Нив заметила, как дрогнули его пальцы, когда он поправил манжет. Она прекрасно понимала, какая петля затягивается на шее верного ВанДонохью ярла из-за ее просьбы.

– Завтра мы отправимся в орден… – начала она, намеренно обрывая его предыдущий вопрос. – Составишь мне компанию?

– Да, Ваше Высо…

– И прошу, впредь не обращайся ко мне на “Вы”, – Нив подошла ближе к Стефану и заглянула ему в глаза, – не забывай, сейчас ты мой дядя. Даже если мы давно не виделись, это выглядит странно, не находишь?

– Да, Ваше… кхм… Простите, дайте мне немного времени, чтобы привыкнуть, – с тяжелым вздохом попросил Стефан.

Он хотел возразить, привести десяток разумных причин отказаться, но слова застряли в горле, стоило ему встретиться с ее взглядом. Таким же неумолимым, как у ее приемного отца, Скарда Кетиллссона. В памяти всплыла их единственная с ним встреча в Элсмире, и холодок пробежал по спине.

Что до проявления способностей Нив – аура ее была слишком мощной, даже для того, кто не раз сталкивался с юным конагаром. Однако, в отличие от Александра, чья энергетика действовала удушающе, не важно использовал он свои способности или нет, Нив проявляла себя иначе. Ее аура была настолько плотной и живой, что фоновое излучение пробивало защиту Стефана, вызывая рой мурашек.

Смотря на удаляющуюся спину своей новоиспеченной “племянницы”, он почувствовал, как на его плечи ложится тяжкий груз.

“Отступать поздно”, – тяжело вздохнул он и отправился к себе.

***

Нив зашла в комнату, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. При Александре она не подавала виду, но на самом деле город давил на нее. Привычные очертания улиц казались искаженными, а родная речь, долетавшая из открытых окон вауна, пока она ехала обратно, резала слух. Она ждала, что сердце забьется в такт с ритмом Глории, но оно стучало тревожной дробью, отзываясь лишь на одно имя – Александр.

В ушах стучал пульс. Она приложила руку к груди, желая удостовериться, что сердце бьется так же сильно, как и трепещет ее аура. Не думала, что встреча со старым другом окажется настолько волнующей. Ожидала увидеть светловолосого парня, но никак не мужчину с пронзительным взглядом, так внимательно всматривающегося в ее лицо. Она обняла себя, пытаясь унять рой мурашек по всему телу, встряхнула головой, словно смахивая наваждение, и дотронулась до эспила в ухе, который успела купить этим утром. Перед глазами появилась голограмма с контактами. Не сказать, чтобы их было много: всего один. Ксандр.

Переодевшись, Нив уселась на подоконник, подогнула под себя ноги и принялась за чтение книги, которую позаимствовала в библиотеке Стефана. Однако сосредоточиться на чтении не получалось, мыслями она возвращалась в тот переулок. Пустая улица, где было только двое. Она и он.

“Увижу ли я его завтра в Ордене?”

Нив переживала за реакцию друга, когда тот узнает содержимое письма Скарда. Отец все же позволил ей вступить в элсмирское подразделение Ордена. В письме он просил о переводе Нив, посчитав, что так она будет в большей безопасности и под присмотром. Ксандр всегда был против ее вступления в Орден. Обеспечивать ей защиту – одно дело, но разрешить участвовать в миссиях наравне со всеми… Этого юный конагар принять не мог, из-за чего в последний год в Элсмире они постоянно ссорились. В Орден Асары, созданный прадедом Нив, Лиром МакКуллоном, можно было вступать с пятнадцати лет. В этом возрасте люди в Борее считались еще детьми, но уже могли участвовать в несложных миссиях или помогать с бумажной работой. На серьезные дела новичков не пускали.

Из-за упертости Александра и Скарда, Нив не подпускали близко к делам. Друг, всегда принимающий ее сторону, категорично говорил “нет”, а отец без проблем вторил воспитаннику. Когда Александр вернулся в Борею, у Нив со Скардом состоялся напряженный разговор. Тогда она совершенно случайно увидела на его столе в кабинете материалы по делу о пропавших метисах, и все встало на свои места.

Словно по наитию пальцы сами потянулись к эспилу в ухе. Не за звонком, а в поисках опоры. И вместо голограммы перед глазами всплыл другой образ: она снова в кабинете у Скарда, за окном – дождь.

Нив расположилась в кресле с чашкой чая в руках. Медленно делая глоток, она смотрела, как по стеклам больших панорамных окон стекают капли дождя. Все же поздняя осень на дворе, и погода портится день ото дня. В принципе, как и настроение. Скоро ее день рождения, но нет счастливого предвкушения праздника. С этим днем связано одно из самых мрачных событий в ее жизни: смерть родного отца. Виновники известны, а теперь Нив еще и знает, что они творят в Борее.

– Как долго вы с Ксандром собирались скрывать все от меня? – ледяным голосом спросила Нив, не глядя на приемного отца. Аура ее была тягучей, меняя цвет с серебристого на темно-серый, под стать глазам. Скард не мог понять, осознает ли дочь, что пытается воздействовать на него своей аурой. Создавалось ощущение, будто она прекрасно понимает, что делает.

– Дочь, посмотри на меня, – попросил Скард. Он слегка согнулся, оперевшись локтями о ноги, сцепил пальцы рук в замок.

Услышав “дочь”, Нив нервно сжала губы. В голосе того, кого она считала отцом, было столько любви. Он никогда не воспринимал ее как чужую. Она всегда была для него частью семьи. Нив понимала это. Но не могла остановиться. Она добьется своего. Медленно повернувшись, взглянула на Скарда.

– Папа, я больше ни о чем тебя не попрошу, только… Только возьми меня в Орден и позволь принять участие в делах, – ее голос звучал тверже стали. Аура щупальцами окольцовывала Скарда, который смотрел на дочь и понимал, что ему не показалось: она сейчас очень похожа на свою мать, Кассию. Эта женщина никогда не вела переговоры, настаивала на своем и, если надо, манипулировала или применяла свои кри-способности.

– В противном случае я открою один из порталов и отправлюсь в Борею самостоятельно и ты меня больше не увидишь.

– Ты мне ставишь ультиматум? – не веря услышанному, Скард подался вперед.

По глазам видел, она серьезно настроена. “Вылитая Кассия в молодости!” – подумал мужчина, и в этот момент что-то во взгляде Нив изменилось, зрачки сузились от злости. Словно она слышала его мысли. Но этого не могло быть, даже пси-нейро на такое не способны. Скард часто заморгал, словно пытаясь смахнуть наваждение. Вновь посмотрел на дочь. Она по-прежнему сидела с поджатыми губами, как делала всегда, когда была чем-то недовольна или расстроена. И только.

Скард молчал так долго, что Нив уже почувствовала вкус горечи поражения на языке. Но потом он медленно, будто это движение давалось с огромным трудом, кивнул.

– Ладно, – его голос прозвучал глухо и устало, Скард сам не понимал, почему пошел ей на уступки. – Но только под присмотром. И если что-то пойдет не так – все закончится.

Ей тогда только исполнилось шестнадцать. Планировалось, что она останется в Элсмире на обучение. Кто как не король Лейф Хеймдаль, старый друг покойного Флана МакКуллон, может стать наставником будущему правителю. На это Нив каждый раз скептически выгибала бровь. Она и королева? Смешно. Кто за ней последует, если ей просто дать корону? Кому нужен правитель, не знающий свой народ, его нужды и проблемы в государстве?

Эхо того “ладно” до сих пор звучит в ушах, и вот она снова здесь, в Борее, с книгой на коленях и тяжелым камнем на душе. Ее взгляд упал на корешок тома, но мысли были далеко.

“Все хотят посадить меня на трон, – с горечью подумала она, – но никто не спрашивает, хочу ли этого я”.

Раздраженно захлопнув книгу, она слезла с подоконника, сняла шелковый халат, положила его на край кровати и отправилась спать. Завтра ее ждет тяжелый день, и первым шагом станет визит к человеку, который меньше всего ожидает ее видеть в Борее. Генриху ВанДонохью.

***

Не такого начала дня ожидал Генрих. Сначала старший сын все утро на собрании сверлил его взглядом, того и гляди дырку просверлит. Потом Саймон сообщил, что вчера вечером с братом что-то случилось. Тот, конечно, подавленным не вернулся, но вокруг него была тяжелая аура. Похоже, принцесса не пришла.

Мужчина сидел в кабинете, закрыв лицо руками. Размышлял, сколько еще это продлится. Воспитал на свою голову упрямца! Не будь Александр так привязан к принцессе, было бы все по-другому? Возможно.

– Ваша Светлость, – послышался голос секретаря. Женщина выглядывала из-за приоткрытой двери и обеспокоенно смотрела на начальника. – Пришел Его Сиятельство МакЛаррсон. Просит аудиенцию. И еще: он не один. С ним девушка.

Что-то в голосе секретаря насторожило Генриха. Он попросил немедленно пригласить гостей. Первым человеком, вошедшим в кабинет, был не Стефан, а девушка. Это показалось мужчине очень странным. По правилам этикета, МакЛаррсон как глава клана должен идти впереди, если, конечно, в его компании не находился человек выше по титулу.

Приглядевшись к гостье, Генрих остолбенел. “Цвет этой ауры”, – ему хватило секунды, чтобы сообразить, кто перед ним. Встав, мужчина быстро подошел и поклонился, прикладывая при этом ладонь к груди, в область сердца, как и положено при встрече с членом королевской семьи.

– Ваше Высочество, рад видеть Вас в добром здравии.

– Вы почти не изменились с нашей последней встречи, Ваша Светлость. Рада видеть вас в добром здравии, – натянуто улыбнулась Нив. Все эти “Ваше Высочество” уже порядком нервировали ее. Оглядев кабинет, она поинтересовалась, не могли бы они присесть и обсудить одно дело, касающееся ее пребывания на Глории.

– Я понимаю, что ставлю Вас в неловкое положение, как и Его Сиятельство, – произнесла она, глядя как Генрих сжимает пальцы на письме от Скарда.

Генрих медленно опустил письмо на стол, тщательно выравнивая его край. Каждое движение было отточенным и сдержанным, лишь вздувшиеся на висках вены выдавали внутреннее недовольство. Это было ожидаемо. Принцесса возвращается в Борею. Более того претендует на место в Ордене. Ситуация для Генриха крайне неприятная. Все планы летят насмарку. Отказать Кетиллссону он не мог, даже если бы хотел. Тот был правой рукой Флана МакКуллон, покойного короля Бореи. Однако все это померкло перед одной-единственной строчкой, которая заставила его кровь похолодеть:

“Приставь Нив к Александру, тогда от нее будет меньше проблем…”

В висках застучало, навязчиво и громко, словно предупредительный звонок.

“Что-то мне подсказывает, что проблем как раз-таки прибавится…” – подумал он, уже собираясь что-то ответить, как дверь в кабинет с тихим щелчком открылась.

– Отец, мне нужно… – Александр замер на пороге, его взгляд, только что полный деловой целеустремленности, наткнулся на спину в черном пальто и знакомый профиль. Слова застряли у него в горле.

И в этот миг Генрих с абсолютной ясностью понял – все его опасения оправдались.

Глава 3

Отчет по землям МакЛаррсонов мог и подождать. Весь день Александр только и делал, что прокручивал в уме каждую секунду вчерашней встречи с Нив. Направляясь в кабинет отца, он пытался собраться с мыслями, но они вновь и вновь уплывали к ней.

С тех пор как в переулке растворился силуэт Нив, его не отпускало чувство тяжести в груди: навязчивое беспокойство, не дававшее заснуть прошлой ночью, теперь впивалось когтями и шептало: она что-то замышляет. Нет, он был в этом уверен. И оказался прав. Стоило войти в кабинет отца, его встретила знакомая фигура в черном пальто.

Она сидела в кресле. Стефан стоял рядом, изучая узор на паркете с таким видом, словно от этого зависела судьба королевства. Выгнув бровь, Александр, ничего не сказав, присел напротив Нив и обратил свой взгляд на отца в ожидании. Генрих что-то говорил о переводе, о просьбе Скарда, о месте в Ордене. Слова доносились как сквозь вату. Александр лишь кивнул, не в силах выдавить из себя ничего, кроме одной фразы:

– Вот, значит, как.

Нив смотрела на него, он чувствовал это. Она пыталась прочесть его настроение, как обычно, ведь свою ауру Александр полностью скрыл. Всегда делал так, когда сдерживал себя от лишней эмоциональности.

– Ваша Светлость, – Нив обратилась к Генриху, – Вы не против, если Кса… Александр покажет мне Орден?

“Александр…” – от этого имени на мгновение перехватило дыхание. Он очень давно не слышал его из ее уст.

Генрих посмотрел сначала на принцессу, потом на своего сына, подавил тяжелый вздох и отпустил детей. В коридоре их встретил Саймон, направляющийся в архив. Завидев старшего в компании девушки, слегка удивился, но вида не подал. Хотел поинтересоваться, кто эта особа, но наткнулся на красноречивый взгляд брата и ушел по своим делам.

– Это был твой брат? Он быстро считывает атмосферу, как ты и говорил.

Следуя за другом, Нив выглядела так расслабленно, что Александра это начало раздражать.

“Это единственное, что ее сейчас беспокоит?!”

Сделав глубокий вдох, предложил подруге посидеть у него в кабинете. На что она лишь улыбнулась и кивнула, соглашаясь. Не говоря ни слова, он повел ее знакомым маршрутом, и через минуту они были на месте.

– Этот кабинет больше, чем в Элсмире, – осматриваясь, она прошлась вдоль стеллажей с книгами, проводя по корешкам обложек пальцами, подошла к панорамному окну и обратила взгляд на заснеженную Мистилу. Погода зимой в этом году по словам Стефана была на редкость отвратительной в Борее.

Александр смотрел на нее какое-то время, пытаясь собраться с мыслями, но выходило с трудом. Сегодня на Нив была блузка цвета бордо. И от этого у него почему-то портилось настроение. Странно. Александр не мог припомнить, чтобы цвет клана МакЛаррсон прежде так раздражал его. Не оттого ли, что его сейчас носила подруга? Проведя рукой по волосам, смахивая непрошенные мысли, он подошел к Нив. Тишина в кабинете становилась невыносимой.

– Как ты уговорила Скарда?

– Шантаж, манипуляция, немного надавила аурой… – пожала плечами она, все еще глядя в окно. – Ты же знаешь, я в этом неплохо разбираюсь.

В этот момент Нив улыбнулась, но Александру ее улыбка показалась вымученной. Она и прежде редко открывалась ему, поэтому, почувствовав, что ее аура потянулась к нему, решил ухватиться за этот шанс. Сам не понял, как рука дернулась к лицу Нив. Она от неожиданности посмотрела на него, но не отпрянула, позволяя его пальцам коснуться своей щеки.

– Поделись со мной, Нив.

Она прикусила нижнюю губу, отводя взгляд.

– Папа смотрел на меня так же, как в детстве, вспоминая Кассию. Он сравнивал нас. Неужели, мы…

– Нет, – не дав подруге закончить, отрезал Александр. – У вас нет ничего общего.

– Ты так уверен…

– Я знаю тебя, – улыбнулся Александр, беря лицо Нив в ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. Ему хотелось избавить ее от сомнений и терзаний, он окутал ее своей аурой и прошептал. – Ты – Нив МакКуллон.

***

После встречи с Нив Генрих провел экстренное совещание в Ордене, на котором объявил о возвращении принцессы. Для всех новость была как гром среди ясного неба. Члены совета Ордена были возмущены тем фактом, что информация о принцессе скрывалась все это время. Кто-то их также выказал недовольство решением о переводе члена королевской семьи из Элсмира, намекая на то, что обеспечить безопасность принцессы в Борее будет достаточно сложно. И хорошо бы им было ограничиться недовольством, так один из членов еще посмел усомниться в правильности решения посадить на трон потомка МакКуллон, заведя разговор о рассмотрении других кандидатур.

Аура Александра медленно потяжелела, но все же внешне ему удалось скрыть свое недовольство. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он поинтересовался:

– Не свой ли клан вы хотите порекомендовать? Не припомню, чтобы в вас текла хоть капля королевской крови… Ваше Светлость ВанДерлен.

– Я ни в коем случае не хотел выказать неуважение… – мужчина под взглядом Александра словно уменьшился вдвое.

Наблюдающий за этой картиной Генрих еле сдержал довольную улыбку, понимая, что сын как и прежде следует своим убеждениям. В этом они похожи: для обоих не существует “других кандидатур” на место будущего правителя, кроме потомка МакКуллон. Хотя раньше Генриха посещали сомнения относительно принцессы. Он даже размышлял о том, чтобы привлечь в Орден принца Нилла. Однако, судя по информации, полученной разведкой, принц был не просто слепо предан клану – он находился в полной власти королевы. Это влияние делало его кандидатуру не просто сомнительной, а откровенно опасной.

– А что насчет клана ВанДонохью? Разве мы не можем претендовать на трон? – один из старейшин клана не преминул напомнить, что раньше на троне Бореи сидели не только МакКуллон.

– Вы забыли о соглашении? – самообладание у Генриха кончилось раньше, чем у Александра. Температура в помещении резко снизилась, воздух стал тяжелым. Мужчина никогда не отличался терпением, когда дело касалось подобных вопросов.

– Прошу прощения, Ваша Светлость.

– Закончим на этом. Александр, задержись.

Генрих сообщил о просьбе Скарда приглядеть за Нив. У Александра слегка приподнялись уголки губ. В груди что-то дрогнуло – трепетное и теплое, как первый теплый луч солнца после долгой зимы. Но почти сразу же его накрыла знакомая тяжесть: она добровольно позволила себя втянуть в опасные игры Ордена, и с этим он смириться не мог. Более того, человек, что был оставлен при ней в Элсмире, молчал.

“Кажется, придется просить перевод Логана О’Каррагена в Борею…” – Александр недовольно сморщил лоб при одной только мысли о письме своему наставнику, Скарду.

Он уже чувствовал сколько головной боли добавится после прибытия Логана. Этот парень – наполовину элсмирец, и нормы этикета Бореи всегда, по его же словам, были слишком строгими. Одна Соль знает, чего он набрался на родине своей матери.

Кроме всего прочего, Александра беспокоила сама Нив. Их последний разговор не мог избавить его от ощущения, что страх подруги стать похожей на мать не исчез, а, наоборот, только усилился. Он думал, что с годами этот страх уйдет, как детская боязнь темноты. Но нет – он лишь впился в нее глубже. Александр не понимал, что могло вызвать у нее такие мысли. Произошло ли что-то за последние пять лет, о чем она не может рассказать ему? Неужели они снова вернулись к тому, с чего начали в детстве – недоверию?

В то время Нив была колючей, как ежик, создавая между ними стену, которую невозможно было преодолеть. Прошло много времени, прежде чем принцесса позволила приблизиться к себе упрямому и настойчивому мальчику, каким ей тогда, возможно, казался Александр.

Шестнадцать лет назад,

21 ноября 8567 года от Сотворения мира в Храме звезд

Мистила, королевство Борея

Они встретились впервые на дебюте Нив. Пятилетняя принцесса тогда показалась скучающему Александру безжизненной куклой. Все выдавало в ней безразличие к происходящему вокруг: натянутая улыбка, неподвижная поза, внезапное исчезновение с мероприятия в честь ее дебюта и дня рождения. Он бы не придал этому значения, но на каждом последующем мероприятии ситуация повторялась. Принцесса намеренно избегала общества.

И слишком хорошо прятала эмоции. Для пятилетней девочки такое поведение ненормально. Сравнить хотя бы с младшей сестрой Александра – Лайрой. У нее все эмоции написаны на лице. У Лайры и Нив разница в возрасте всего год. Даже если забыть, что Нив – принцесса, разве она не остается при этом маленькой девочкой, над которой порой берут верх эмоции?

“Странная, – думал Александр при очередной встрече, разглядывая принцессу. Посмотреть хотя бы на книгу, что она читала. На страницах ни одной картинки: – Умеет читать в пять лет? Да тут одни формулы! – с уважением и легкой завистью подумал он. – Нас с Саймоном только буквам учили…”

После долгого игнорирования, принцесса все же не выдержала и спросила, кто он такой.

– Меня зовут Александр, но для друзей я Алекс, – улыбнулся он, используя все свое очарование, но получил лишь скептически изогнутую бровь малышки. Впервые его прием не сработал. Откашлявшись, добавил: – Я приехал во дворец с отцом. У него аудиенция у Его Величества.

– Мне некомфортно в вашем обществе, Александр. В следующий раз прежде чем подойти, подумайте насколько это уместно, – слезая со стула, принцесса прихватила с собой книгу и ушла.

До встречи с принцессой мальчик не знал о таких понятиях, как "уместно" и "некомфортно". За их недолгое знакомство он выучил еще сотню новых выражений, которые привычно слышать от взрослых, но не от ребенка.

Спустя время произошел случай, заставивший Александра поменять мнение о заносчивости принцессы. Как обычно он присутствовал на одном из приемов. Блуждая взглядом по залу, заметил принца. Нилл проводил все мероприятия в кругу сверстников, наслаждаясь вечером. Александр искал Нив. Проходя мимо судачивших взрослых, зацепился за разговор между двумя женщинами.

– Вы видели принцессу? Судя по всему, королева опять не сдержалась.

– Великая Соль! Неужели что-то настолько разгневало Ее Величество?

– Кажется принцесса начала общаться с кем-то из детей. Вы знаете, как королева к этому относится. Видимо, опять сорвалась.

Не дослушав, Александр со всех ног убежал из зала. Ему вдруг стало невыносимо душно. Оказавшись на улице, пошел куда глаза глядят. Соль клонилась к закату, на Глорию опускались сумерки. Сам не заметил, как оказался в королевском саду. Увидев вдалеке беседку, решил прогуляться до нее и обдумать услышанное.

Приближаясь к заветной цели, обнаружил, что на лавочке сидела маленькая фигурка с распущенными светлыми волосами и перебирала ножками в воздухе. Понимая, что сейчас не самый подходящий момент для встречи, собирался уйти. Ретироваться Александру помешал камушек, отскочивший с шумом от подошвы ботинка. Он замер, боясь поднять глаза. Принцесса вздрогнула и резко обернулась. Разглядев в негодяе, нарушившим ее покой, своего назойливого знакомого, с облегчением вздохнула и отвернулась.

– Опять ты, – иронично заметила принцесса.

– С каких пор мы перешли на ты?

– С тех пор, как за общение с тобой я начала получать пощечины от Ее Величества, – язвительно заметила Нив. – Сейчас-то зачем пришел?

Подойдя ближе, Александр присел рядом и посмотрел на лицо принцессы. По всему телу тут же побежали мурашки. Губа Нив была разбита и уже успела опухнуть. Нет сомнений, рана свежая.

– Больно?

– Больно.

– Прости.

Принцесса посмотрела на сидящего рядом мальчика долгим изучающим взглядом, пытаясь понять, искренне ли он говорит. Судя по сгорбившейся позе и сжимающимся в кулачки рукам, тот извинялся от всего сердце.

– Ничего. Не в первый раз. Разве к метисам могут относиться как-то иначе?

От этих слов сердце маленького Александра ухнуло в пропасть. В тот день у него состоялся важный разговор с родителями, что с открытыми ртами сидели и не знали, как корректнее ответить на вопрос сына: “Кто такие метисы?”. Генрих и Маара хотели посвятить сына в подробности немного позже, но тот был непреклонен. Будучи ребенком ему оказалось трудно понять сложные переплетения отношений людей. Однако одно он усвоил: люди любят делить всех на “своих” и “чужих”. И метисы относились к тем самым “чужим”.

После рассказа родителей Александр какое-то время сидел молча. Переваривал информацию. Теперь многое встало на свои места. Он понял, почему Нив старалась не попадаться никому на глаза во время светских приемов. Королева сделала из принцессы изгоя. Александр не раз замечал синяки на ее лице, иногда они тянулись от скулы к шее. Поэтому Нив все время ходила в платьях с длинными рукавами и закрытым горлом. Любые вопросы об этом игнорировала. Стоило им встретиться, она сначала оглядывалась по сторонам. Боялась, что их заметят. Даже когда сидели в библиотеке или музыкальной комнате, Нив была начеку, словно у стен могли быть уши и глаза.

Представляя, каково было ей все это время, невольно сжал руки в кулаки. Он почувствовал ком в горле. Как можно так относится к ребенку? Александр вырос в совсем другой обстановке и подобное казалось ему дикостью.

***

“Я знаю тебя…” – эти слова преследовали Нив всю дорогу до поместья МакЛаррсон, отдаваясь щемящий уколом совести где-то в груди. Что Александр, что Скард – оба с детства постоянно твердили ей, что она не похожа на Кассию, утверждали, что она копия короля Флана, что то, что с ней делала мать никак не отразилось на ее личности. Но верили ли они? Александр – да, в его глазах она видела только искренность. Но Скард… она вспомнила, как на секунду затуманился его взгляд, а аура дрогнула.

Откинувшись в пассажирском сидении вауна, она глядела на проносящиеся мимо огни домов, людей. В детстве ей очень нравилось ездить в Мистилу. Во многом потому, что ненавидела находиться во дворце, рядом с Кассией. Ей было спокойно только в компании Александра, который часто приходил вместе с отцом. Тогда Нив предпочитала сторониться людей, но друг оказался слишком настойчивым.

С тех пор много воды утекло. Но и после пяти лет разлуки Александр все еще говорит, что знает ее? Так ли это на самом деле? Даже если она сама не понимает себя?

– Ваше Высочество, – Стефан стоял рядом с вауном, открыв дверь с ее стороны и ждал, когда она обратит на него внимание.

Нив огляделась, осознала, что они уже приехали в поместье. Так глубоко погрузилась в воспоминания, что совсем не заметила этого. Нехорошо. Нужно взять себя в руки.

“Потеря бдительности может стоить тебе жизни”, – любил говорить Скард новичкам во время тренировок в Ордене.

Мысли об отце отдавались головной болью. Если бы он знал об истинной причине перевода в Борею, запер бы ее в комнате до лучших времен.

– Стефан, будет ли в этом году прием по случаю празднования середины зимы во дворце?

– В этом году Ее Величество решила отпраздновать в Тиде. Но будет прием у ВанДонохью.

– И часто королева отходит от традиций? – игнорируя часть про ВанДонохью, поинтересовалась Нив.

Вопрос застал Стефана врасплох. Немногие позволяли себе подобные высказывания о королеве. На мгновение он замялся, не зная как ответить, заставив принцессу пристально на себя посмотреть. Не выдержав ее взгляда, коротко кивнул.

– А что же наследный принц?

– Его Высочество занимается делами клана… Старейшины очень давят на принца…

Неудивительно. Какие еще эмоции, кроме возмущения, может вызывать королевская семья, которая плевать хотела на традиции и, значит, на своих подданных? Покойный отец, Флан, не раз говорил, что подобного лучше не допускать. Как власть королевы до сих пор держится? Почему народ позволяет иностранке восседать на троне?

Скард вместе с королем Элсмира контролировали всю информацию, поступающую из Бореи. До Нив доходили лишь крупицы. По какой причине? Что отец так старательно пытался скрыть от нее? Даже позволив ей вступить в Орден, он закрыл доступ в архив. В Борее, скорее всего, будет также.

Она подошла к письменному столу и опустила взгляд на раскрытую газету с последними новостями Мистилы. Ничего примечательного. Ярмарки, открытие новых ресторанов и галерей… Как будто в стране никто не пропадает.

Нив невольно сжала пальцы. “За кого они меня принимают? – прошипела она в тишине комнаты: – За послушную куклу?”

Если от нее скрывают правду о Борее, она найдет ее сама. Хоть в архивах Ордена, хоть в студенческих сплетнях. Идеальный источник информации – простые люди – бонды, – и студенты. И те, и другие любят высказывать недовольство текущей политикой. Однако слиться с обычными людьми будет непросто: при ее внешности и поведении в Нив сразу распознают аристократку. А вот студенты… Самое то. Во время посещения Ордена она поняла, что за последние годы он активно пополнялся молодежью. Что ж, значит, ее подготовка станет идеальным прикрытием, а там может удастся убедить Генриха оп поступлении в Саамский университет.

Глава 4

Горничная застегнула последнюю пуговицу на ее платье все того же цвета бордо – выбранном не ею и не для нее. Нив глубоко вздохнула, глядя в зеркало. Впереди – прием в поместье ВанДонохью, одного из пяти могущественных кланов конагаров, истинных столпов Бореи. И ей, под личиной Джиннетт из клана ярлов МакЛаррсон, предстоит не просто появиться там, а вписаться в эту сложную иерархию: от могущественных конагаров и землевладельцев-ярлов до бондов – ученых и торговцев, что держат на себе экономику королевства. И все это на фоне карлов – простых людей без способностей, составляющих большую часть населения.

“Нельзя допустить ни единой ошибки”, – мысленно проговорила она, поправляя складки на юбке. – “Ни в одном титуле, ни в одном обращении”.

Стефан успел рассказать ей обо всех возможных присутствующих представителях знати и предупредил, с кем стоит хотя бы поздороваться, а кого лучше сторониться. “Избегайте МакШехи. Глава клана, Шимус, один из приближенных Ее Величества…”

МакШехи. Нив хорошо знакома с этой фамилией. Сын Шимуса, Кристофер, был лучшим другом наследного принца. Несмотря на предостережения, она не сможет проигнорировать этого человека, потому что через него можно узнать о Нилле. Ее брате.

Разглядывая себя в зеркале, она заметила, что фамильный цвет клана МакЛаррсон ей к лицу, но сама бы никогда не выбрала его. Все оттенки бордо не входили в список ее любимых. К счастью, носить цвета клана нужно только на официальных мероприятиях, в остальных случаях есть возможность проявить свободу в выборе одежды.

Всю дорогу до поместья Нив мысленно прокручивала план – на случай, если обыскать кабинет Стефана не удастся и придется искать документы здесь.

“Тринадцать гектаров, восемь из них – сад. Место слишком хорошо охраняется. Главный особняк. Четыре этажа… Кабинет Генриха на втором, рядом – комната для приема гостей. Туда бы попасть в первую очередь. Если нет – цокольный этаж, личная лаборатория. Или архив Ордена в штаб-квартире…”

Она почти не сомневалась – то, что она ищет, связано с убийством короля Флана. И Генрих ВанДонохью, чей клан слишком прочно вцепился в Борею, чтобы от него можно было избавиться, наверняка знает об этом.

“Сегодня стоит избегать неприятностей. Слишком много глаз будет наблюдать за мной. И Ксандр…" – от мыслей о друге у нее внутри все холодело. Нив глубоко вздохнула, пытаясь подавить так некстати проснувшуюся совесть. – "Ты сказал, что знаешь меня. Сможешь ли и дальше считать меня своим другом после того, что я собираюсь сделать?”

***

Александр по всему залу ловил обрывки фраз: «…вернулась… МакЛаррсон…». Каждое такое упоминание заставляло его челюсти непроизвольно сжиматься. К племяннице главы одного из самых влиятельных кланов ярлов сегодня будет приковано слишком много взглядов. Джиннетт и Нив в детстве были очень похожи: светлые, почти пепельные волосы, бледное лицо и серые глаза. Это может как сыграть на руку, так и стать проклятьем. Сравнение с принцессой не заставит себя долго ждать. Найдется тот, кто обратит на это внимание. Александра радовало лишь то, что Нив умеет скрывать цвет своей ауры, иначе проблем не избежать, ведь она обладает чистым серебристым оттенком, таким же, как и аура покойного короля.

Слова “похожа на покойную принцессу” висели в воздухе, готовые сорваться с чьих-то губ в любую секунду. Эта мысль была невыносимой для Александра. Чтобы избежать подобного, необходимо предложить залу другую, менее опасную версию – знакомый образ, который вызовет у аристократии не подозрение, а понятную, почти сентиментальную ассоциацию. Чтобы скрыть одну тень прошлого, нужно бросить на нее свет другой. Его вдруг осенило. Светлые волосы, серые глаза… Пусть лучше все увидят в ней отголосок Лайры – его сестры, чью утрату клан оплакивал открыто. Эта боль была… безопасной. Приемлемой. Даже если мысль использовать память о сестре как ширму заставляла Александра содрогнуться внутри.

– Саймон… – его голос сорвался на полтона: он сам не верил, что собирается просить брата об этом. Александр с трудом подбирал слова. – Мне нужно, чтобы они… вспомнили о Лайре при виде Джинетт. Сможешь помочь?

Младший посмотрел на брата долгим изучающим взглядом. Сначала в его глазах вспыхнуло недоумение, но по мере того, как до него доходил смысл просьбы, оно сменилось леденящим душу холодом.

– Вспомнили о Лайре? – слова сорвались с его губ тихо, едва слышно. Он отступил на шаг, словно его ударили. “Использовать ее… Алекс хочет использовать ее…” – мысль казалась ему настолько чудовищной, что на мгновение Саймону стало трудно дышать. Лайра была их общей болью, их горем, которые нельзя использовать в грязных дворцовых интригах.

– Алекс… нет. Ты не можешь просить меня об этом, – с каждым словом его голос креп, в нем звучала редкая для Саймона твердость, граничащая с болью и ужасом.

Александр не отводил взгляда. В его глазах, в этой немой мольбе, Саймон увидел отчаяние, которое порой замечал в зеркале сам. И гнев его стал утихать.

“Но он просит. Он никогда меня ни о чем не просил. Всегда старался быть сильным и носил свое горе, не смея его показывать.”

Саймон зажмурился, пытаясь отогнать всплывший в сознании образ сестры. Отец, его запрет больше никогда не играть с воспоминаниями людей, риск быть раскрытым – все это померкло перед простой мольбой в глазах брата. Саймон резко, почти болезненно выдохнул, сдаваясь под тяжестью этого понимания. Он медленно открыл глаза.

– Хорошо, – прошептал он. В голосе его звучала лишь горькая капитуляция. – Я сделаю. Но не ради принцессы. И не для интриг, которые ты задумал. – Саймон посмотрел на брата. Александр внезапно уловил в его взгляде усталую, взрослую решимость, которую тот всегда прятал за маской весельчака. – Я сделаю это ради тебя. Потому что, будь у нас другой способ, ты бы не просил…

– Спасибо, Сайми…

Тяжелая сделка была заключена. Они молча вернулись к гостям как раз к приезду МакЛаррсонов и присоединились к отцу и матери для приветствия. Саймон едва слышал слова любезностей, мыслями он все еще был там, в темном коридоре, где только что предал память сестры. И именно в этот момент появилась она.

От внимания Саймона не ускользнуло, как замер старший брат. Неотрывный взгляд, который тот хотел скрыть от окружающих, напряженная прямая спина, нервно дернувшийся кадык. Все произошло за доли секунды, но этого было достаточно, чтобы понять, какая буря разыгралась внутри Александра.

Нив предстала перед всеми в длинном бордовом платье в пол. Юбка плавно спускалась струящимися многослойными воланами, а лиф прихватывался широкими лентами, завязанными в банты на плечах. Завышенная талия подчеркивала стройность ее фигуры, делая образ еще более воздушным и изящным.

От ее вида веяло такой нежностью и грацией, что на мгновение Александр забыл, где находится. Волосы Нив были собраны в высокую прическу, открывая шею, на которой сейчас задержался взгляд Александра. Он засмотрелся на подвеску в форме цветка жасмина, но вскоре пришел в себя, давая себе мысленную пощечину за неподобающее поведение. Как мог человек его статуса так беззастенчиво разглядывать девушку, даже если они были близкими друзьями?

Нив тем временем, следуя этикету, поклонилась сначала родителям Александра, потом уже ему с братом.

– Рада встрече, Ваша Светлость, – вежливо улыбаясь, поприветствовала она.

Лица семейства ВанДонохью застыли. Каждый из них понимал, что перед ними принцесса, и, несмотря на ее инкогнито, видеть, как член королевской семьи делает поклон тем, кто ниже по статусу, казалось немыслимым. Генрих нервно ответил на приветствие и пригласил гостей присоединиться к празднеству, параллельно бросая многозначительные взгляды старшему сыну. Александр намек отца понял и предложил Нив составить ей компанию вместе с братом.

***

В большом зале было много народу. Нив сжимала бокал, чувствуя себя чужой на празднике. Этикет Бореи давался ей куда тяжелее, чем правила Элсмира, выученные под присмотром Скарда.

О Борее же изначально и речи не шло. Изучать что-либо о Тиде и подавно. Стоило только завести об этом диалог, как от Скарда следовала долгая тирада о том, что лезть в дела этой страны не стоит: “Даже думать о Тиде не смей!”

Скрывать дочь покойного короля Бореи было непросто, любой неверный шаг мог стать для нее последним. И Скард понимал это лучше кого-либо.

Птица в золотой клетке. Да, именно так она себя и чувствовала. В Ордене отец проводил чистки, а уж прислугу в их доме меняли так часто, что она не успевала запоминать лица. Однажды утром она вышла к завтраку – и не узнала дворецкого. На его месте стоял новый, со слишком внимательными глазами.

Вопреки всему, когда ее способности проявились, Скарду пришлось пойти на уступки. В конце концов, пси-способности могли спасти Нив жизнь или хотя бы отсрочить ее гибель. А когда она поняла, что может воздействовать на других своей аурой, получать необходимую информацию стало намного проще. Отец не знал о некоторых аспектах способностей дочери, чем та неоднократно пользовалась. Скард до сих пор не мог понять, как Нив смогла обойти блок-ловушки в его кабинете.

“Наверняка папа попросил Генриха приставить ко мне слежку. Настолько боится, что я что-то узнаю?” – размышляла Нив, стоя с бокалом шампанского в руке.

Рядом о чем-то говорили Александр и Саймон. Ей было не по себе от присутствия младшего брата друга. Слишком он был похож на старшего внешне. Аж в дрожь бросало. Он выглядел в точности так же, как Ксандр перед возвращением в Борею.

В тот день, накануне его отъезда, они в очередной раз поругались из-за пустяка, как ей сейчас казалось. Она продолжала настаивать на вступлении в Орден, а Александр переживал, что Нив попадет в неприятности, пока его не будет в Элсмире.

Она всегда была упрямой до безумия. До последнего металась в сомнениях: идти ли провожать его или остаться, спрятавшись за стеной собственной гордости, упрямо игнорируя все звонки друга. И все же, когда увидела сообщение от него: "Нив, прошу, не лишай меня возможности с тобой попрощаться. Я буду ждать тебя", – передумала.

Людей в тот день в пропускном пункте собралось много. Впервые за долгое время порталы вновь заработали. Все хотели воспользоваться возможностью и вернуться на родную планету. Заметив Александра, она сорвалась с места. Ноги несли ее через толпу, мимо чужих лиц, мимо времени, которого уже не было. Она прибежала, запыхавшись, с комом в горле и слезами, которые не успели упасть. Он стоял рядом с порталом, готовым в любой момент переместить его в Борею. Глаза встретились с ее взглядом – в них читалось столько всего: обида, боль, надежда. Но времени не осталось. Ни слова о ссоре, обоим тогда казалось, что стоит заговорят они о ней сейчас – и потеряют возможность нормально попрощаться. Лишь короткое “прости”, крепкие объятия и тишина, которая осталась внутри.

Теперь эта сцена возвращалась к Нив снова и снова, как незаживающая рана. Что, если бы она пришла раньше? Что, если бы отбросила гордость и упрямство и сказала то, что так и не сказала? Эти вопросы грызли ее изнутри, оставляя лишь сожаление и горький осадок того, что уже нельзя изменить.

Однако, даже находясь сейчас рядом с Александром, слова застревали в горле комом. Разобраться в том, что было так давно, а потом просто вонзить ему нож в спину? Она не настолько лицемерна. Нив перед возвращением часто думала, что стоит обо всем рассказать другу, была уверена, он бы разозлился, но потом помог бы ей. Но что если нет? Пять лет. Целых пять лет! Что, если он уже не тот мальчик, который верил ей безоговорочно? Он – наследник ВанДонохью. А она… угроза безопасности не только его клана, но и целого Ордена. Разве есть тут место слепой вере?

– Ваше Сиятельство, – обратился к ней Александр.

– Вы можете звать меня Джиннетт или просто Джинн, – улыбнулась Нив, возвращаясь из воспоминаний в реальность. – Мой дядя находится в хороших отношениях с вашим отцом. Думаю, мы с вами будем часто видеться. Постоянно слышать уважительное обращение слишком обременительно, не находите?

– Тогда, может, перейдем на “ты”? – тут же вклинился в диалог Саймон. Он сделал шаг вперед, намеренно близко, и слегка наклонился, как бы показывая свое доверие. Но его взгляд на миг метнулся поверх головы Нив, словно проверяя, наблюдают ли присутствующие. – Вы примерно одного возраста с… – он намеренно сделал паузу, проглотив комок в горле, – нашей сестрой Лайрой. Если не возражаете, то зовите меня просто Саймон.

Нив в этот момент показалось, что фраза о сестре была сказана нарочито громко. Слова прозвучали не просто как воспоминание, а как сигнал всему этому блестящему, жадному до пересудов залу. Инстинктивно она хотела отшатнуться, избежать этой манипуляции и игры, в которую Саймон собирался ее затянуть. Но Нив лишь замерла, уловив реакцию Александра на слова брата, который стоял со спокойным лицом, словно соглашаясь с братом. “Значит так надо”, – мелькнула догадка у нее в голове. Взглядом Александр словно говорил ей: “Продолжай”.

– Какое облегчение, что вы это предложили, – благодарно улыбаясь, произнесла Нив, принимая игру братьев. Но тут же вспомнила о титуле Александра, в который он скоро вступит, и взволнованно посмотрела на него. Предлагать отказаться от официальных обращений, кажется, было не к месту. А уж переходить на “ты” так быстро и вовсе могло вызвать у окружающих ненужные подозрения. Вдруг это поставит друга в неловкое положение? Поспешила исправиться: – Ваша Светлость, прошу прощения, я совсем не подумала…

– Поддержу брата, – словно боясь упустить такой удачный момент, перебил ее Александр. – Можете обращаться ко мне по имени. Александр или Алекс вполне подойдут.

– Хорошо… Алекс.

“Чуть не сорвалось “Ксандр”. Может, все же стоило отказаться от предложения Саймона?” – Нив сжала в руке бокал, понимая, что чуть не попалась.

Кто-то из присутствующих все еще мог помнить слухи о том, как принцесса называла в детстве лучшего друга. Давая себе мысленную пощечину, огляделась. Среди гостей было много молодежи. По словам Саймона, который, как оказалось, был большим любителем поговорить, некоторые из них проходили подготовку в Ордене.

Попасть туда не так-то просто, прием кадетов закончился буквально неделю назад. С сегодняшнего дня начинается праздничная неделя, весь преподавательский состав уже ушел в отпуск. Просить принять ее прямо перед началом нового года? Нив сомневается, пойдут ли ей навстречу. Лишь глава Ордена Генрих ВанДонохью мог помочь в данном вопросе. Заметив его в толпе, сказала братьям: “Прошу меня простить, я покину вас ненадолго” – и направилась туда, где стоял мужчина. Он разговаривал со Стефаном. МакЛаррсон был одним из инструкторов в Ордене. Улучить бы момент и поговорить с ними обоими. Это ли не удача!

Однако планам Нив было не суждено сбыться. По пути ее остановил мужчина в изумрудного цвета пиджаке, на лацкане которого виднелась искусная брошь из илления, самого дорогого драгоценного металла на Глории. Брошь была выполнена в форме головы орла.

“МакШехи”, – пронеслось в голове у Нив, прежде чем она подняла глаза и посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Первой обращаться к нему не стала, ведь именно он нарушил этикет и так беспардонно преградил ей путь.

– Прошу меня простить, госпожа… МакЛаррсон, полагаю? – голос его был приятным на слух, но выражение лица слишком холодным и отстраненным. От взгляда и вовсе сквозило стужей, от чего, Нив была уверена, не каждый был способен его выдержать.

“Нарочно? Хочет задеть?”

Господин и госпожа – так обычно обращались к карлам. Однако, сейчас они находятся на мероприятии, где каждый одет в цвета своего клана. Все прекрасно знают, кто носит бордо. Обращаться “госпожа” к человеку одного с тобой титула, пусть даже младше, признак плохого тона.

Нив слегка наклонила голову, на ее губах появилась едва заметная улыбка, но в глазах читался стальной блеск.

– Благодарю за внимание, господин… – она намеренно сделала паузу, будто пытаясь вспомнить его имя, на самом деле ей хотелось посмотреть на его реакцию, ответив, копируя его манеру, Нив взглянула на брошь и произнесла, – …МакШехи? Приятно видеть, что вы так внимательны к деталям… Однако, в нашем кругу принято обращаться по титулам. Или я ошибаюсь, Ваше Сиятельство?

– Вы абсолютно правы, Ваше Сиятельство, – на губах Шимуса появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, которая, тем не менее, не смягчила его холодного взгляда. Она была полна скрытого вызова и едва уловимой насмешки, словно он оценил ответ девушки, но не собирался уступать. Губы Шимуса слегка дрогнули, как будто он хотел добавить что-то еще, но сдержался, от чего в воздухе между ними осталось напряжение. Вместо этого он произнёс: