Читать онлайн Я придумаю лучшую осень бесплатно

Прощёное воскресение

Прощёным воскресением с утра
Прощу тебя. Как будто отболело.
Прощу себя и всех, кто был вчера.
Весна пришла, и ей какое дело
До этих недосказанных обид,
До позапрошлогодних ожиданий!
Она пришла, и вот уже стоит
На острие взаимных оправданий.
А ей бы дотянуться до холста,
Который так старательно укрыли
Снежинками и островами льда,
Слоями обесцветившейся пыли…
А ей бы – жизнь вдохнуть в его черты,
А ей бы – пробежаться ненароком
По тем местам, где ошибался ты,
Где мыслю я, наверно, однобоко.
А ей бы – сдуть пылинки всех обид,
Ручьями зазвенеть в лесу дремучем!
И кто кого по-прежнему казнит,
И не щадит, и неизбежно мучит?
Но для чего под толщею холста
Скрываются сюжеты потепленья?
Теперь, в канун Великого поста,
Прошу за всё великого прощенья.

Ничего не значащее слово

Показательный и образцовый,
Август бархатный рыжеволос,
Ничего не значащее слово,
Чем же ты во мне отозвалось?

Охрой, расплескавшейся по кронам
Неприметно-выкрашенным днём,
Эмоционально-пёстрым фоном
Или затухающим огнём?

Или чем-то важным и искомым,
Из того, что слышать довелось,
Ничего не значащее слово,
Чем же ты во мне отозвалось?

«День холодный суров и нервозен…»

День холодный суров и нервозен.
Пальцы пряча в наружный карман,
Я придумаю лучшую осень —
Это мой стратегический план.

Он так прост, он почти виртуозен:
Убедившись в расчётах вполне,
Нарисую я новую осень
На багряном льняном полотне.

Не сбивая дыхание шагом,
Неприкаянность мыслям простив,
В рассуждениях всяких двояких
Набираю стремительно сил.

В бликах солнца – фантазия света!
Из иллюзий свой мир смастеря,
Итальянским певучим либретто
Зачитаются дни октября.

«На поля станичные сел туман…»

На поля станичные сел туман,
Затянул привычную атаман.
Эх, дела мужицкие! Над рекой
Станица Голубицкая. Дом родной.
Птахи у околицы ждут семян.
Бабы-богомолицы. Воздух прян.
Сшит сукман кудесницей ровно в срок.
Подметает лестницу ветерок.
Говорят, без горюшка – не горюй.
Всем такая долюшка. Повоюй.
Облака размашисто-высоки,
А пути овражисты – нелегки.
Да не спи, казак лихой, в хомуте!
Вечер с неплохой стрельбой в суете.
Да не кисни, Марьюшка – будет толк:
Ванька – крепкий дядюшка, битый волк!
Сторона родимая, не горюй,
Ты непобедимая, повоюй!
Сила есть мужицкая за тобой.
Станица Голубицкая. Дом родной.

«К тревожной зябкости внутри…»

К тревожной зябкости внутри —
Тепло июньское снаружи,
До времени иль до поры
Идёшь по жизни неуклюже.
К балансу всё не приучусь,
Угла двойного помню синус.
И по привычке – плюс на плюс,
А по итогу снова – минус.
По-летнему уже тепло,
По краю дня в тени прохлада,
Нейтрально-светлое число.
Июнь. Шестое. Всё как надо.
А впереди триада грёз:
Июнь, июль и август. Всё же
Не в шутку, но и не всерьёз
Патологически встревожен.
Забрезжит чем-то впереди
Не то любовь, не то комета,
Ты только успевай следи,
Как в этот раз приходит лето.

«Из небытия – в майские сады срочно!..»

Из небытия – в майские сады срочно!
Где они теперь, краски из цветных снов?
И не уместить трепета весны в строчку,
И не подобрать, кажется, уже слов.
И не невзначай, ждали целый год мая,
Но зачем смотрю пристально тебе вслед?
Снова я на всё якобы ответ знаю,
Только вот принять не могу его, нет.
Бархат облаков по макушкам крон тихо…
Знаешь, не пустяк – наблюдений дневник.
Я иду сюда, я опять ищу выход.
Но за шагом шаг – неизбежный тупик.
Не напрасен май, но не слышен звук песни.
Ты меня прости, повесть временных лет.
Я могу понять замысел весны, если
Просто посмотреть пристальнее ей вслед.

«С треском камнем о землю при первом же взмахе…»

С треском камнем о землю при первом же взмахе,
Мысль чудная чудной о манне небесной —
На осколки. А дикая птица вяхирь
Отпоёт затею. Правдиво и честно.
Запотевшее лето. Запотевшие люди галопом —
От беды, от войны, от голода и простуды…
Краны сорваны. Как избежать потопа?
А девятый вал на подходе. Крепитесь, люди!
Постоянство слова, постоянство мысли высокой
Позабыто. Зарыто. Но детским плачем,
Ликом светлым и ангельски-волооким
На мгновенье вскрывается всё, что прячем.

«Знаешь, а ты не сломлен и даже сейчас…»

Знаешь, а ты не сломлен и даже сейчас:
та же весна и сердцебиения стук.
Просто немного сырости в серости глаз,
недальновидности шаг. Ты ещё близорук.

Время прозрения скоро, только потом.
В это мгновение тянется день, как смола.
Ливневый дождь без разбора там, за бортом,
смоет всё, что сама позабыть не смогла.

Неодинаковость судеб не по весне,
не по цветущему саду. Не по слогам.
Линией тонкой, пунктиром по серой стене,
тем, что отныне не делится напополам.

Словно и не было точек, видишь? Их нет.
Так же живи, вставай на будильника крик.
Шаг не отточен, это не жизнь, а макет.
С чистовика без зазрения
—
на черновик.

«Думать не велено – время дышать легко…»

Думать не велено – время дышать легко,
Выдохнуть с облегчением мыслей рой.
Пусть растворяются. Горе невелико.
А велико, так снимется пусть рукой.

Неглубоко, размеренно выдох и вдох,
Не придавай значения мелочам.
Магией лета по веткам – зелёный мох,
Легче, намного легче уже плечам.

Нет никаких сомнений – природа за нас,
Там, где зияла бездна, теперь полынь.
Не поливали берёзу, она принялась,
На пустыре возник бирюзовый жасмин.

Внутренним взором считается – где-то внутри
Между холодным рассудком и душой —
Это багульником светятся «пустыри».
Это окончены битвы с самим собой.

Пять через два

Пять остановок и пять этажей,
Два поворота ключом,
Взяв лишь простейшие из рубежей,
Ты в укреплении «Дом».

Пять еле слышных по кухне шагов,
Два телефонных звонка,
По ощущениям – жив и здоров,
Для слабаков – отпуска.

Пять перечитанных вслух новостей,
Две из них знаешь давно,
Мыслей опять – как незваных гостей,
Только на них всё равно.

Пять из семи дней ударных работ,
Два на неделе – душе,
Дай объяснения, кто чем живёт?
Нет, мне не важно уже.

Пять недочитанных книг на окне,
Две из них вряд ли прочту,
Чаю бы только, и в целом вполне
Можно набрать высоту.

«Над колокольней осень щурится…»

Над колокольней осень щурится
И мелкий дождик моросит,
Иду обочиной по улице,
А кто-то на меня глядит.
Продрогшие и неуютные —
Нас всех – под зонт бы и домой:
Случайные, сиюминутные,
Где ты, законный выходной?
А там, а там…
(Пусть помечтается),
В тепле у печки,
у огня,
Блины с вареньем намечаются,
Там ждут, наверное,
меня.
А там – соседи в дом нежданные,
Да кот трёхшёрстный, – «Ваш, не Ваш?»,
Беседы важные, диванные,
Кот, как исчадье распродаж.
По всем каналам —
песни Лещенко,
и так тепло от них в груди,
На блюдце с яблоками трещинка,
И только радость впереди.
Вот так бы праздновать и праздновать,
Смакуя сам не знаешь что,
Не торопиться, не опаздывать,
Скрывая мысли под пальто.
Смотри,
а небо снова ясное,
Луч через тучи чётко – вниз,
С собой и с осенью ненастною
Мирись и больше не дерись.

«Непрожитых чувств – вагоны…»

Непрожитых чувств – вагоны,
Несказанных слов – тележка,
К земле неопределённо —
Орлом или звонкой решкой?
Октябрь разливается мёдом,
Да яблок не счесть в подоле,
Осеняя дремлет природа,
Спокойно бескрайнее поле.
Смотреть бы на всё, как в это
Сырое октябрьское утро:
Сквозь пальцы и без советов,
Пусть даже и очень мудрых.
Смотреть бы на всё, как дети,
Легко и непринуждённо,
Нести хризантемы в букете
Кому-то согласно сезону.
Душой запрокинуться в выси,
Легко растворившись в покое,
Как в континентальном бризе,
Исследуя что-то иное.
Под вечер – ноктюрны Шопена,
А в ночь – вдохновенные строки!
Октябрь – аптечка мгновений,
Чтоб нé быть совсем одиноким.

Абрикос

И ни бурь теперь, и ни гроз,
На душе – смиренная тишь.
Под окном зацвёл абрикос,
Ты под абрикосом стоишь.

На дворе весны благодать,
Небывалой прелести рай.
Ты не знаешь, что мне сказать?
На весну меня загадай.

И я сбудусь майским дождём,
Или в тёплый вечер шальной
Сонным переулком пройдём
Наудачу вместе с весной.

Недопитый горький мой чай,
Недоспелый в мыслях сюжет…
Не опознан всё ещё рай,
Говорят, искать – смысла нет.

Но и всё же что-то сбылось —
Свято в сердце это хранишь.
Под окном зацвёл абрикос,
Ты под абрикосом стоишь.

Платьице из ситца

Пушкинская, тридцать,
Платьице из ситца,
Солнце пригревает со спины.
Вот бы мастерице
В горнице-светлице
Просто раствориться, не искать вины.

Полдень будет душным,
Спицами послушно
Бабушки на лавочках стучат,
Сколько еще сдюжат
Литургий и служеб
Пропоют кукушки, сколько жить велят?

По Большой Дворянской
Мчит картеж с шампанским,
Кружит юность мысли молодым.
И по-хулигански
Под мотив цыганский
Лимузин исчезнет с бантом золотым.

Семечки на сдачу,
Голуби прискачут,
В ряд стоят солдаты на плацу.
Прокричит «Удачи!»
Мне прохожий мальчик,
И добавит к слову: «Платьице к лицу!»

Мне уже за тридцать
Платье не из ситца —
Разминувшись с ярмаркой прошлась,
Будней вереница,
Солнышко садится,
Но в лучах янтарных я не обожглась.

«Бывают дни, я замечаю жизнь…»

Бывают дни, я замечаю жизнь:
Гирлянд огни, остроконечность башен,
Пугливость птиц и солнца рыжий диск
Над сонностью густых пятиэтажек.

Обыденность и сумрачность дворов,
Отточенность и угловатость улиц
Сливаются. Поэзия без слов
Души моей нечаянно коснулась.

Покорность ветру лип и тополей,
Дыханье и величественность Дона,
В такие дни как будто бы теплей,
А впереди ещё дорога к дому.

И всё, что есть, навек теперь со мной,
Не растерять бы и не потеряться,
А я так и не стала городской —
На праве гостя. Или постояльца.

Внимай же, торжествуя, этим дням,
Прописки вечной ждать и не дождаться,
Назло всем неминуемым смертям
На праве гостя или постояльца.

По-новому

Старый дом, но жильцы уже новые.
Не волнуйся, они – хорошие.
Переклеили стены вишнёвые

Вход для пользователей

Меню