Читать онлайн Воровка и опальный принц бесплатно

Глава 1

Сколько себя помню, моей первостепенной задачей было выжить. Каждый день мне приходится играть разные роли, а порой на смену амплуа – всего минута. Цена ошибки – не смех зрителей, а смерть. Я не актриса – я та, к кому клиенты приходят под покровом ночи. Что вы сейчас посмели подумать?

– Ви, – постучал Стейн. – Зайди в кабинет и скажи ей сама, что за такие копейки ни ты, ни я не работаем. Сдалось ей это завещание.

Ви – имя, четкое и быстрое, как и методы моей работы. Фамилия? Наверное, была когда-то. Вот только я ее не помню. Впрочем, как и все раньше последнего года. Нет, сочувствовать мне не стоит. Особенно, когда твое возвращение в сознание начинается с пощечины и угрозы:

– Чего разлеглась? Поднимайся, неженка, – донесся откуда-то сверху недовольный мужской голос. – В работный дом отправлю!

Что ждало бы девушку в платье как у воспитанницы приюта в провинциальном городке Скайгании, да еще и стоящей в ряду, как «товар»?

Мне до сих пор порой снилось, как наниматель в твидовом жилете подошел, приподнял мою опущенную голову за подбородок, оценивающе рассматривая лицо. А я не в силах ни издать слово в свою защиту, ни опустить взгляд. Какая участь ждала бы меня, не решись я сбежать из того проклятого фургона? Жизнь содержанки, ублажающей покровителя, а фактически — хозяина? Я не помнила, как меня воспитывали и к какой жизни готовили, но в тот день мне совершенно не нравился такой исход.

«Надо бежать, — мелькнула шальная, но спасительная мысль. — Дождаться подходящего момента и исчезнуть». Возможно, та мысль и сделала меня той, кем я стала.

«Пора идти, — напомнила я себе. — Посмотрим, что там за заказ и почему моему названному старшему брату он так не нравится».

В тайном кабинете, скрытом от посетителей уважаемого антиквара, державшего лавку на протяжении многих лет, сидела девушка, нервно теребящая перчатки. Стоило мне войти, как она поднялась и сделала глубокий реверанс, словно перед ней графиня, а не взломщица.

— Пожалуйста, помогите! — взмолилась она, не замечая, как Стейн поджал губы и сложил руки на груди.

Если убрать стоны, слезы и заламывание рук, то ситуация выходила неприятная. Отец клиентки настаивал на браке с виконтом, которого девушка боялась как огня. У нее был возлюбленный, но родителей не устраивала семья избранника. На мое возражение, что мы не занимаемся убийствами, девушка заверила, что у нее и в мыслях не было просить об этом.

Дед составил завещание, в котором передал ей хорошее состояние, за которое можно купить свободу. Но через некоторое время завещание пропало, а отец (бывают же такие сволочи!) сказал, что раз документа нет, то и нет гарантии, что наследство существует, и, следовательно, свадьба неизбежна. Ко мне обратились с просьбой его найти.

Спустя несколько дней наблюдений и подготовки я сидела на крыше, прислонившись спиной к трубе дымохода, и ждала. Вдали, в промышленном районе, в небо поднимался дым от фабрик. В Алдмуре редко можно было наблюдать чистое небо. Я любила крыши за возможность побыть наедине и насладиться тишиной. А еще они отличный наблюдательный пункт, чтобы подготовиться к очередному заданию и не тратить время на поиски нужного помещения.

«Где отец может скрывать гарант свободы: в спальне или в кабинете?» — размышляла я, продолжая наблюдать, как в доме тушат газовые лампы. Я решила начать с кабинета: туда легче проникнуть с улицы. У меня полчаса, надо успеть до начала смены охраны.

Оказавшись на улице, я огляделась по сторонам, отряхивая штаны от пыли, достала из кармана часы. Стрелки показывали без четверти полночь. Пора! Запахнулась поплотнее в плащ, скрывающий от посторонних глаз странный для девушки наряд: штаны и корсет — и скрылась в темноте.

В кабинете прислушалась к ощущениям, быстро изучила помещение наметанным взглядом. Я насчитала шесть тайников: два в столе, один — в полу. Но нужного завещания тут не было. Придется отправляться в спальню и надеяться, что уверенный в своей победе глава семейства сейчас крепко спит.

Тихо пробежав по лестнице, вышла в коридор. Под ногой скрипнула половица, заставив меня замереть. Только шума не хватало! Спрятавшись за портьеру, я просчитывала, на какие половицы лучше не наступать. Через минуту оказалась в большой спальне, осмотрелась. Есть! Ну кто догадался сделать тайник в каминной полке?

Мне оставалось двенадцать минут на то, чтобы достать документ и убраться из дома. Осмотрела полку в поисках рычага и придержала рукой, чтобы механизм не заскрипел. Отлично, дело сделано. Хозяин же спал как младенец. Я перешагнула через подоконник, стараясь не оставлять следов. Спасибо тем, кто придумал отделывать фасад крупной каменной кладкой! Идеально, чтобы спускаться по стене. Последний рывок — и бесшумным прыжком опустилась с высокой каменной изгороди, по которой вился плющ. Незаметным движением поправила сложенный документ, надежно спрятанный в потайном кармане корсета, положила перчатки в сумку и направилась прочь. Миниатюрный набор отмычек, который так и не пригодился, прятался в тайном кармане сапога.

– Недурно, чистая работа, – послышался голос, и от ограды отделилась мужская фигура.

«Кем бы ты ни был, ничего не докажешь», – усмехнулась я про себя. Чтобы отыскать инструменты и предмет поиска, придется меня раздеть и проверить одежду. Нет доказательств — нет преступления, – главный принцип нашей работы. Делая вид, что фраза могла быть адресована кому угодно, только не мне, я с той же скоростью продолжала идти в сторону центра, не ускоряя, но и не сбавляя шаг. Если он думает, что я испугаюсь и перейду на бег, выдав себя, то очень сильно ошибается.

– Я все видел, – не унимался случайный свидетель, сокращая расстояние между нами.

«Шум поднимет», – выругалась я сквозь зубы и остановилась. Жаль, что в свое время отказалась научиться пользоваться оружием. Но кто ж знал, что придется убирать нежелательных свидетелей. Значит, остается просто отболтаться.

– И что вы видели?

Передо мной стоял молодой мужчина лет двадцати пяти в тонкой полотняной рубашке на голое тело. Мне же сейчас в плаще было не жарко. Я взглянула на его поношенные сапоги, давно забывшие, что такое хорошая чистка. Перевела взгляд на темные короткие волосы, что непослушными волнами падали на лицо, и на улыбку, в которой читалась усмешка. Бродяга? А гонора хватит на графа.

– Точнее, что же ты видел? – мой вежливый тон тут же сменился на равнодушный, напоминая о разнице в статусе.

Пускай я не сошла бы за леди, но точно выглядела горожанкой среднего класса, в отличие от преследователя. Совершенно не смутившись, наглец продолжал гнуть свою линию:

– Я могу сейчас позвать полицию и рассказать, что ты влезла в дом Коврадзов.

«Может, ему деньги нужны?» – кинув оценивающий взгляд на его внешний вид, подумала я. Вот только кошелька с собой не было. Значит, придется убедить, что проблемы не у меня, а у ночного попрошайки.

– Зови, – равнодушно протянула я в ответ. – Только в тюрьму отправишься ты за оскорбление приличной дамы. И приют на пару ночей будет тебе обеспечен. Ты этого добиваешься?

У меня перехватило дух от последующей наглости. Он сорвал с плеча сумку и заглянул внутрь.

– Ну-ка, посмотрим, что у нас тут.

– Пожалуй, к оскорблениям добавлю-ка я ограбление, – предупредила я и подняла руку якобы для привлечения внимания, а другой потянулась за сумкой, дернув ту с силой на себя.

Я еле сдержала смешок, глядя на его растерянное лицо при виде гребня, яблока и перчаток. А что ты рассчитывал там найти? Отмычки? Мы никогда не держали в сумке ничего, что могло бы выдать род занятий. Ремень моей сумки зацепился за рукав его рубашки, потянув тот вниз и оголив плечо.

Незнакомец отшвырнул сумку как ядовитую рептилию и быстро поправил рубашку, завязывая шнуровку на груди. Но и этой пары секунд было достаточно, чтобы разглядеть скрытое под одеждой. По предплечью двумя переплетающимися змеями проходило кольцо Аркуса, то самое, которого мне удалось избежать. Первый раз в жизни я увидела его воочию. Жаль парня. Хотя нет, с его характером совсем не жаль. Я уложила вещи в сумку, повесила на плечо и пошла прочь.

– Извини, – услышала я за спиной.

Никак не успокоится? Да сколько же можно?

Я остановилась под фонарем со сложенными на груди руками. Ну почему эта ночь должна закончиться именно так? Неужели обязательно добавлять ложку дегтя? Все так хорошо начиналось. А теперь из-за странного преследователя мне на сон останется пара часов.

Подбежал незадачливый шантажист. Я достала из кармана часы и, глядя на циферблат, устало произнесла: «Жду извинений и объяснений, без подробностей. У тебя две минуты. Время пошло».

Тот удивленно взглянул на меня, но, заметив, как я постучала пальцем по стеклу циферблата, принял условия и начал:

– Извини, я до последнего не верил, что знаменитая ученица Стейна настолько хороша, как о ней отзываются. Я очень долго искал того, кто способен помочь с одним очень щекотливым делом. Прибыв в этот город, обращался к разным специалистам вроде вас. В одной из контор мне сказали, что в городе недавно появилась девушка, которая зарекомендовала себя за короткое время. Признаться, до сегодняшнего вечера еще не встречал кого-то способного проникнуть в охраняемый дом и покинуть его незамеченным меньше чем за полчаса. Некий Йор подсказал, где могу пересечься с тобой. Есть отличное предложение, от которого ты точно не откажешься. Подробности расскажу завтра, точнее, уже сегодня, но позже. Место предложи сама, где удобно поговорить без лишних ушей.

На этих словах я расхохоталась, вытирая слезы. В моей практике были клиенты из разных сословий, но с магами-рабами я еще не работала. Он действительно считает, что я возьмусь работать с «окольцованным»? Учитывая, как к таким людям относится местное общество, лишние проблемы нам будут обеспечены. Пусть я тоже маг, но об этом знают лишь избранные.

– Давай, я кое-что поясню, хотя и сомневаюсь, что такой самоуверенный тип вроде тебя поймет. Но ты постарайся. Во-первых, тебе не соврали, я действительно хороша, возможно, даже одна из лучших в своем деле, по крайней мере в этом городе, а это значит, мои услуги стоят недешево. Предполагаю, для альхи, пусть и с гонором как у короля, не хватит даже на половину счета за одну единственную консультацию у меня. А я не занимаюсь благотворительностью. Время, как говорится, деньги.

На этих словах он недовольно процедил сквозь зубы: «Думаешь, у меня нет денег?» Я оставила замечание без ответа и продолжила:

– Во-вторых, если ты знаешь Стейна, то тебе должно быть известно, что мы не страдаем от нехватки заказов. Обычно не заказчики выбирают меня, а, наоборот, я сама решаю, с кем работать, за какие предложения стоит браться, а на какие не тратить свое драгоценное время. Так вот, ты не входишь в мой список.

– Ты даже не выслушала! – возмутился маг.

– И, в-третьих, я поговорю с Йором и напомню ему, чтобы впредь напоминал потенциальным клиентам о важности элементарных манер. На этом все. Прощай, не советую испытывать мое терпение, альхи.

Я сделала паузу, наслаждаясь, как последняя фраза задела собеседника. Даже в тусклом свете луны от меня не ускользнуло, как он взглянул на меня исподлобья, а руки сжались в кулаки. Оказывается, месть очень сладка.

Я нырнула в темноту и бесшумно исчезла в подземном ходе. В глубине души стало немного стыдно за вырвавшееся «альхи». Все-таки ему удалось вывести меня из равновесия. Мужчина не виноват, что родился в стране, где дар становится проклятием для тех, кто не из той семьи. Я сама скрываю правду. С другой стороны, начинать знакомство с оскорблений той, на чью помощь рассчитываешь, даже если перед тобой почти воровка, по меньшей мере глупо.

Даже маг со «знаком порченых» выразил сомнение в моих способностях только потому, что я женщина. Подозреваю, будь на моем месте Стейн или Эрл, вопросов бы не возникло. Обидно! Почему все считают, что женщина не способна работать наравне с мужчиной?

Хотелось побыстрее смыть день и забыть странного встречного.

Глава 2

Стейн не спал. Семья всегда ждала возвращения каждого ушедшего на заказ. На вопрос, почему задержалась, я уклончиво ответила, что пыталась отвязаться от навязчивого ухажера. Подробности опустила. Во-первых, я ясно дала понять незнакомцу, что не стану браться за его «отличное предложение», во-вторых, вряд ли мы еще встретимся. Друг напомнил про необходимость заняться самообороной, потому что некоторые понимают только язык силы.

– Стейн, заказ был безопасный. Да если бы и поймали меня, то что с того? Жили же вы без меня.

– Ви, – ответил он, не меняя позы. – Каждый, кто вошел в семью, одинаково дорог мне. Иначе это называлось бы бизнесом, где нет места чувствам. Когда-нибудь ты поймешь.

Зевнув, я заверила, что полностью разделяю его взгляд и сожалею за доставленное беспокойство. Отдала ему завещание и отправилась к себе. Спать! Наконец-то этот день закончился. Увы: уснуть не получилось. В голове вертелись слова Стейна на мой упрек, что : “Ви, каждый, кто вошел в семью”... А ведь это случилось совсем недавно.

Полтора года назад

Я в телеге ждала у въезда в Алдмур, где стражники проверяли багаж. Помню, как от вида захватило дух. Вертес, откуда мне пришлось спешно уезжать, оказался провинциальным городком, в котором жили ремесленники или торговцы средней руки. Алдмур же, судя по высоким зданиям с трубами и мощеным мостовым, казался процветающим. Особенно меня удивило количество уличных фонарей с масляными фитилями. Тем временем повозка выехала за пределы центра, оказавшись в торговом квартале. Распрощавшись с милой четой, которая отказалась взять с меня деньги за проезд, я направилась вдоль улочки, освещаемой коваными фонарями. Слева послышался звон стекла и ругательства.

«Надо бы помочь», – подумала я и поспешила на звук.

Шум и брань доносились из лавки, по виду антикварной, полки и витрины которой были заставлены причудливыми предметами и посудой. Посреди зала стоял хорошо одетый молодой мужчина, заламывая руки. Я сделала шаг в помещение, осторожно обходя осколки, и вдруг заметила, что жидкость разлилась… не по полу. Разноцветные капли повисли в воздухе и растекались по нему, словно по жесткой поверхности. Что это? Магия?

Что произошло дальше, я не могла объяснить. Не осознавая, что делаю, я протянула руку в сторону капель и начала собирать их, разделяя по цвету. Хозяин, заметив мои действия, тут же протянул склянку. Собрав желтую жидкость, я плотно закрыла ее пробкой. Точно так же поступила и с остальными, и скоро на столе выстроилась целая радуга.

Мужчина посмотрел на стол, вверх, а затем пристально — уже на меня. «Вряд ли я дождусь благодарности», — подумала я и молча направилась к выходу.

— Постой, — послышалось вдогонку. — Как у тебя получилось?

Хотела бы и я знать ответ. Пару месяцев назад, работая на постоялом дворе я вытащила из колодца необычный спиралевидный камешек глубокого сине-зеленого цвета. С его появлением началось необъяснимое. Любая работа, связанная с водой, будь то стирка или мытье полов, стала спориться чуть ли не в два раза быстрее, даже огонь стал послушнее. До сегодняшнего дня я крайне редко пользовалась этой способностью при уборке, не делясь ни с кем. Что это: моя магия или заслуга кулона?

— Неужели кольцо Аркуса потеряло свою силу?

Какое еще «кольцо Аркуса»? Память отказывалась помочь, и фраза, кроме подсознательной угрозы, не содержала какого-либо смысла. Намек на магию? Тогда лучше поскорее покинуть это гостеприимное место, а то вместо «спасибо» пошлют за Службой надзора, и окажусь я в… Чем мне грозило его Преосвященство, из-за встречи с которым случился переезд? Скорчвуд?

— Да не бойся, — попытался успокоить незнакомец, приглаживая короткие напомаженные волосы. — Проходи.

— Спасибо, я спешу, — пробормотала я, бочком пробираясь к выходу.

Еще чего не хватало. Сейчас выяснится, что он тайно работает на капелланов, а представление с разбитыми склянками — всего лишь наживка, лезущих не в свое дело.

— Неужели? — еле сдерживая улыбку, возразил он. — Сначала не заметила, как пролетел час за сбором зелья летучести, а теперь она «спешит».

Часы отбили восемь. Тем временем мне уже пододвигали стул. Может, лучше не рисковать и отправиться на поиски гостиницы? Перспектива гулять в одиночку по темным переулкам радости не вызывала.

— Меня Стейн зовут, — представился хозяин лавки. — А мою спасительницу?

Он сделал шаг вперед и отвесил шутливый поклон.

— Виа, — ответила я.

Единственное воспоминание, связывающее меня с прошлом было странное имя: Вионерра, слишком благородное чтобы быть правдой. Можете представить подавальщицу на постоялом дворе или помощницу по хозяйству с таким именем? Вот и я нет. Поэтому всем тогда представлялась Виа.

— Приятно познакомиться, Виа, — произнес Стейн и поставил чайник на небольшую печку.

Я задержала на нем взгляд. Хорошо сложен, на вид не больше тридцати, высокий. Стейн протянул мне чашку чая, и я посмотрела на его руки: ухоженные, но знакомые с работой.

— Еще раз благодарю за помощь, — кивнул Стейн, проводя меня в кабинет. — Иначе пришлось бы выслушивать упреки от неплохого клиента. Сэр Майрон хорошо платит, не хотелось бы его потерять.

«Что ж, — подумала я, делая глоток горячего ромашкового чая. — Хотя бы сижу в тепле и под крышей. Может, ему нужна помощница по хозяйству?» Но следующий вопрос заставил меня передумать:

— Виа, у тебя же есть татуировка на плече?

Я, не понимая, о чем речь, спросила: «Что, простите?» Теперь настала очередь удивляться Стейну.

— Кольцо Аркуса, конечно. Маг, явно не из семьи светлейших, да еще и женщина. — Он, не вставая с кресла, подался немного вперед, заставив меня сжать рукой горловину платья. — Покажи левое плечо. Не бойся, Виа. Если это то, что я думаю, мы можем сработаться.

«Сработаться?» — стараясь не паниковать, смотрела на собеседника. Кто он? Во мне росла уверенность, что мистер Стейн вряд ли дружит с законом. Может, съязвить, что я из семьи светлейших? Хотя, кого я обману? С другой стороны, никакой татуировки у меня нет. Ослабив шнуровку, оголила предплечье без каких-либо отметок.

— Фогор меня раздери! — выругался Стейн. — Боюсь предположить, что меня ждет за визит мага, избежавшей Службы надзора и ритуала за сколько лет? Семнадцать? Восемнадцать? Виа, расскажешь, как это случилось? Не бойся, я сам не особо дружу ни с полицией, ни со Службой надзора, поэтому властям тебя не сдам.

Я догадывалась, что у него рыльце в пуху. Хотя чем я лучше? Если Стейн дожил до тридцати и все еще на свободе, с ним полезно дружить. Поэтому я рассказала о внезапной потере памяти и о том, что из знаний о своем прошлом осталось только имя — Вионерра.

Стейн слушал очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Сразу предупреждаю, моим магическим воспитанием не занимались. И, будучи обычным человеком, то есть лишенным магии, могу лишь предполагать. Возможно, твоя сила открылась в тот день, когда ты потеряла память, но за какое-то время до этого появились предпосылки. Этим можно объяснить, что перестройка чуть не привела к смерти. Кем были люди, в руках которых ты оказалась, сказать сложно.

— То есть татуировка — типа клейма для таких, как я?

— Это не так, Виа.

Слушая объяснение Стейна, я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Служба контроля отслеживала магов среди детей и отвозила их в храм. Магия завязана на ауре, которая хранит личность носителя. На ауре мага ставили печать, блокирующую часть силы. В результате ритуала на предплечье появлялся знак в виде кольцевой татуировки. Это знак порченых, которым оставалась участь альхи или сканти, что фактически являлось рабством.

— Это для них гильдии выдают разрешения? — спросила я, вспомнив разговоры на постоялом дворе.

— Да, на фабрики, которых в нашем городе немало и в шахты на добычу угля, — ответил Стейн со вздохом. — Почти бесплатная рабочая сила, куда не каждый готов пойти. Если повезет, то в семью. Но это тоже фактически рабство в красивой обертке.

Можно, конечно, скрывать магическую природу, но если правда раскроется, то остается только путь в тюрьму. Да и долго ли мне удастся прятаться? Видимо, та девушка в Вертесе пыталась, но Служба надзора выследила ее.

— И что мне делать? Сдаваться монахам добровольно? Это безумие!

— Согласен. Признаться, мне любопытно посмотреть, на что способна твоя магия.

— Я быстро управляюсь со стиркой или мытьем полов.

— Неплохо. Но думаю, что с твоим потенциалом ты можешь принести больше пользы, чем помощница по хозяйству.

Мне не понравилось, как это прозвучало, и я нервно заерзала на стуле, сомневаясь, не лучше ли уйти. Стейн заметил мои сомнения и предложил:

– Оставайся на ночь, подумай. Если согласна, то с утра устроим испытание. В любом случае, куда ты пойдешь сейчас?

Меня ждала отдельная комната, почти в два раза превышавшая мою прежнюю, с собственной ванной комнатой. Здесь даже был настоящий водопровод, о котором я только слышала! Из крана текла, пусть и слабо, почти горячая вода. Неужели в доме ещё и централизированный котел? Нежась в ванне, и чувствуя, как уставшие мышцы расслабляются, я оценила инвестицию Стейна в мой потенциал. Может, стоит попробовать?

Совесть больно уколола: «Готова ли я стать преступницей? Кто знает, что мне придется делать». На что прагматичная часть меня ответила: «Все равно придется скрывать свою суть, мир обычных людей теперь закрыт. Сдаваться же Службе контроля и превратиться в рабыню из-за магии я не готова». Я знала, как это выглядит, и не хотела подобной участи.

Как-то раз, когда я еще жила в Вертесе, возвращаясь с рынка, услышала доносящийся с площади крик о помощи. Увидев, что случилось, замерла в нерешительности — что-то в происходящем смазанным обрывком отозвалось в памяти. Передо мной была девушка в простой белой сорочке со связанными руками, которая упиралась и умоляла помочь:

– Это ошибка! Я не маг и никогда не была такой. Пожалуйста, поверьте!

К удерживающему ее за локти крепкому мужчине в темно-сером сюртуке спешил еще один с веревкой. Несчастной связали ноги и потащили к обитому железом экипажу с решетками. Ее плач и крики о помощи доносились еще какое-то время до площади. Прохожие совершенно не обращали внимания, как будто ничего не происходит.

– Куда ее? – спросила я у женщины с корзинкой, показавшейся доброжелательнее остальных.

Та посмотрела на меня как на умалишенную.

– Известно куда, сначала в здание Службы надзора. Потом в храм на ритуал печати Аркуса. Если признают безопасной, то девчонке может повезти стать сканти, если нет — станет альхи или отправится к Фогору.

– А сканти — это женщины-рабыни? – я все же не сдержалась и задала еще один наболевший вопрос, вспомнив собственные «смотрины».

– Мы же не дикари, – с обидой в голосе ответили мне. – Гаремы и рабство только в варварском Тролпрусе остались. Если в семье случается несчастье, и рождается порченый мальчик или девочка, их забирает Служба надзора. Дети опасны, если вовремя не поставить печать, то могут и родителей проклятой магией убить. Не приведи, Великий Аркус, – с этими словами женщина забормотала молитву, коснулась запястья и левого предплечья двумя пальцами. – Откуда ты такая дремучая свалилась?

Стейн, узнал о моей магии и все же предложил остаться. Окажется ли таким же великодушным лавочник или хозяин гостиницы в этом городе, узнай он мой секрет? Нет гарантии, что гражданский долг побудит его встать на сторону нуждающегося, тем более «порченого». Уж лучше живой в подполье, чем мертвой на плахе или в подземельях Службы надзора.

На следующее утро мы со Стейном пришли в ванную. Во-первых, там вода, во-вторых, нет окон, что исключает случайных свидетелей. Нет, менять температуру воды я не могла, как и не могла создать лед или вскипятить воду рукой. Стоя в ледяной воде, я мерзла, как обычный человек. Зато я провела под водой две минуты, дольше экспериментировать не стали.

Самое необычное проявление магии оказалось не связано напрямую с водой. Я могла находить предметы, получив точное описание — словесное или по картинке. Надо было просто оказаться в помещении или ограниченном абстрактными рамками квадрате.

Наблюдая за тем, как я отыскала утерянную антикварную чашу, у Стейна родилась гениальная идея. Для начала он принес два артефакта. Где он их достал, я старалась не думать. Меньше знаешь, как говорится, крепче спишь.

Первый определял возраст: оказалось, что мне в январе исполнилось полных семнадцать. Второй — магию. Стихией, как мы оба догадывались, оказалась вода.

Для воплощения идеи Стейна мне предстояло пройти специальную подготовку. Когда он поделился подробностями, первой мыслью было: «Это невозможно», но другая часть меня шепнула: «Отступать не в твоих правилах».

***

Меня учили вести поиск. Оценивать обстановку, определять, где может быть скрыта нужная вещь. Чаще всего обучали трое: сам Стейн Клефол, Эрл Навето и Станвик Йор, ставшие неизменными спутниками на время подготовки. Тогда же я сменила имя на короткое Ви. Парни не выглядели бандитами, как их представляют в народе, а, скорее наоборот, порой в них человечности было больше, чем у некоторых постояльцев постоялого двора.

– Порой жизнь вынуждает нас выбрать не тот путь, о котором ты мечтал, – как-то философски сказал Станвик, – но никто не заставит изменить себе.

– Благородные разбойники? – пошутила я.

– Кодекс чести.

Во время занятий я оказывалась и в богатых особняках, и в лабиринтах канализации заброшенных и действующих, где дыхание перехватывало от вони; в обставленных и абсолютно пустых комнатах. Задача – отыскать конкретную вещь. Постепенно вводилось ограничение по времени: с нескольких часов, снижая его до нескольких минут. Если не получалось уложиться, приходилось повторять сначала, только уже на другой локации. Меня учили не считать ошибки, а извлекать из них уроки. «Хочешь жить – делай», – твердила я себе после очередного провала, вытирая слезы.

Вторая наука, позволяющая заполучить предмет поиска, – вскрытие замков. И если вначале оставались сомнения в их роде занятий, то теперь я сама становилась частью подполья. Каждый день я училась справляться с замками разной сложности, подбирать коды, осваивать отмычки. Наводя чистоту, мне приходилось не раз замечать отпечатки на мебели. Хотелось не оставлять после себя следов, поэтому я попросила тонкие перчатки.

Терпению моих учителей можно было позавидовать. На каждую неудачу следовало неизменное «пробуй еще», «не получается сейчас, повтори раз пятьдесят, тогда получится». Когда стало получаться, подготовка перешла на следующий уровень: вскрытие с закрытыми глазами, опираясь только на ощущения.

– Стейн, – ныла я, желая сорвать ненавистную повязку с глаз. – Это невозможно!

– Ви, все рамки только у нас в голове, ты даже не догадываешься, на что способно тело.

Я могла сколько угодно рыдать и устраивать истерики, учителя были непреклонны: «Успокоилась? Продолжаем».

Дни сменяли недели, недели – месяцы. Каждый день – занятия с раннего утра и до поздней ночи. Силы оставались лишь доползти до постели и провалиться в сон. Теория постепенно сменилась практикой. К предыдущим навыкам добавилось обучение контролю над эмоциями. Работая с замками, нужен холодный ум и ловкие пальцы; дрожащими от волнения вскрыть не получится.

Меня заставляли бегать по пересеченной местности, внутри лабиринтов и по коридорам, оставаясь бесшумной, в длинной юбке или штанах, перепрыгивая или обходя препятствия, не сбавляя скорости. Легкие горели огнем, но поблажек ждать не приходилось. Увеличивалось расстояние, тренировалась выдержка.

– Никогда не отключай голову, – повторял Стейн. – Никогда не загоняй себя в тупик. Провалишь ты – и нас вздернут всех вместе.

– Я не сдам вас, – возражала я.

– Ты не знаешь, на что способны в допросных.

Когда бег по земле и под землей перестал вызывать дрожь в коленках, мы перешли на крыши. Тут я не выдержала. Пробежав бесконечную винтовую лестницу и увидев перед собой окно, я закрыла глаза и присела. Голова кружилась, тело стало ватным, дыхание участилось. Несмотря на то что меня снабдили веревочной страховкой, я не могла ступить и шага.

– Не пойду! Я боюсь высоты!

– Нет, Ви, – мой наставник оставался непреклонным. – Высота – это результат твоего страха, есть причина. Поймешь ее – победишь страх. Подумай в свободное время. Завтра утром жду ответ.

И Эрл Навето зашагал вперед, через пару минут растворившись в толпе.

«Много ты понимаешь», – выругалась я про себя, сворачивая на освещенную улицу. Что случилось в детстве, ставшее причиной фобии? Вспомнить бы. И вдруг я как наяву увидела сад и себя на большом раскидистом дереве. Сидя на толстой ветке и потянувшись за яблоком, я услышала знакомый голос:

– Вионерра! Слезай оттуда немедленно! Ты же упадешь.

Кому принадлежал этот голос, я не знала и не могла разглядеть. Но мне было страшно перечить этой женщине. И в тот момент я поняла, что не могу слезть. Ноги дрожали, не находили ветки для опоры. В итоге я, закрыв глаза, спрыгнула вниз, ободрав руки и колени. Дальше память подбросила, как меня ругали, а я молча глотала слезы.

Утром меня ждала неизменная троица: Стейн, Эрл и Станвик, который знал город как свои пять пальцев и показывал подземные проходы или ходы, ведущие из города.

– Теперь поняла? Это не твой страх, Ви, – терпеливо подсказал Стейн, – а той женщины. Если бы высоты боялась ты сама, то не полезла бы на дерево.

Поэтому крыши вернулись. Сначала мы вместе с кем-то отправлялись на крышу смотреть на город. Потом я училась стоять без поддержки, делать робкие шаги, держать глаза открытыми, хотя парни шутили, что умение передвигаться по крыше с закрытыми глазами не так уж и плохо. Бег сменился прыжками Одно дело – бегать, видя опору под ногами, другое – когда перед тобой пропасть. Добежав до края и увидев, как высоко я над землей, почувствовала, как страх вернулся. Я отползла от края и села, спрятав лицо в дрожащих коленях.

– Эй, смотри, как я умею! – крикнул Эрл и на моих глазах легко перемахнул на крышу соседнего дома, а затем еще раз, уже обратно. – Слабо, да?

Вот гад, знает, на что давить. Поднявшись с места, я подошла к краю крыши, намереваясь прыгнуть, но меня остановили.

– Не так. Дай руку.

Мы отошли в точку старта, разогнались, перейдя на быстрый бег, приближаясь к краю, меня взяли за руку, а потом был прыжок. Миг – и мы уже на другой стороне. Не веря тому, что только что произошло, я подошла к краю. Эрл замер рядом. Это как умение летать, только доступное людям.

– Хочу попробовать еще.

Освоенные крыши дополнились вертикальными поверхностями. Начались деревья, ограды и стены, подарившие сначала мозоли и сломанные ногти, потом содранную в кровь кожу. А тренировки с замками никто не отменял. Сколько слез было пролито за эти месяцы, хоть бы одно слово сочувствия, лишь сухое «Соберись, подбери сопли и за работу». Да будь она проклята, эта работа. Каждое утро хотелось умереть до того, как взойдет солнце.

Иногда инсценировали погоню или задержание. Учили контролировать эмоции, язык тела, что отвечать, чтобы отвести подозрение. Сколько раз Станвик выговаривал: «Не верю. Взгляд выдает. Даже идиоту понятно, что ты что-то скрываешь».

На жалость к себе времени не было, хоть порой я не выдерживала нагрузки. После того как задания на выносливость стали получаться с меньшим количеством слез и травм, меня учили писать и читать язык, где особые символы сочетались с традиционной письменностью. Я пробовала составлять тексты по заданию.

Мне давали уроки истории, географии и этикета. К слову, этикет я по большей части знала. Откуда? Парни с подозрением наблюдали, как я по наитию сделала идеальные па мазурки, перешептываясь: «А вдруг она из этих».

Учитывая специфику нашей «работы», Мне рассказывали про устройство охраны и подземные ходы всех тюрем страны. Все нужно было запоминать: записи делать не разрешали.

Магию тренировала самостоятельно, по наитию. Книг даже в закрытом доступе не было. Единственное, от чего я отказывалась несмотря на уговоры, – оружие.

Незаметно пролетел год. Приближалась очередная осень, вторая осень в Алдмуре. От растерянной скромной Вии не осталось и следа. Слишком быстро? Жизнь – безжалостный учитель, у него нет времени ждать. Ты либо быстро научишься плавать, либо пойдешь ко дну. Я поняла это еще с побега из фургона.

Вечером мы стояли с Эрлом Навето на перекрестке. Он достал из куртки карманные часы и подал сигнал. Время пошло. Мне вручили листок с заданием, изучив которое, я сразу же сожгла его, раздавив ногой остатки пепла. Не оборачиваясь, я пошла по адресу, свернув в узкий проулок. Сделала быстрый круг по периметру здания, определила, где слепая зона, осмотрелась, нет ли поблизости охраны и собак. Быстрое движение, подъем по стене, дом, кабинет. Я без труда нашла тайный шкаф, в котором находилась тяжелая шкатулка. Отмычка, заветный щелчок, и вот браслет у меня.

Быстро убрав все обратно, осмотрелась – не оставила ли случайно что-то после себя. И вдруг за дверью послышались шаги. Быстро метнувшись к окну, я замерла на декоративном выступе снаружи. Дождалась тишины и спрыгнула, мягко приземлившись. Спокойным шагом вышла на оживленную улицу, свернула на перекресток, затем еще на один. Дверь справа, сигнальный стук, и вот уже улыбаясь вхожу в знакомую комнату. Я протянула завернутое в платок украшение, а Эрл достал часы, посмотрел на время и улыбнулся:

– Час и тридцать семь минут. Испытание пройдено. Поздравляю, Ви, и добро пожаловать в семью!

«Добро пожаловать в семью», – повторила я слова Эрла, сказанные тогда. За время, проведенное вместе, я обрела гораздо близких людей по духу. Стейн прав, нельзя об этом забывать.

Глава 3

Под утро по стеклу забарабанили капли дождя, под монотонный стук которых я провалилась в глубокий сон. Когда открыла глаза часы над камином показывали десять. Ничего себе я проспала! А ведь мою роль помощницы хозяина антикварной лавки никто не отменял, отсутствие могло вызвать ненужные вопросы. «Если бы не тот ненормальный, все сложилось бы как надо», – сразу же нашлось оправдание.

Выйдя в холл, я протерла пыль добавив частицу магии, чтобы стеклянные витрины заблестели. Посетителей не было. Сегодня дождь, и, чтобы не тратить время на вытирание луж, добавила еще эффект сушки на пол. Обнаружила я эту способность недавно. Моя магия работала, если рядом есть источник воды. Я могла как добавлять влагу на поверхность, так и убирать ее, например, чтобы высушить одежду.

С грустью наблюдая за ливнем, я думала, что хорошо бы наложить такой эффект и на плащ, но прохожие могут отнести это к магии. Жаль, что единственный омнибус туда не доходил, а конный экипаж дороговат для помощницы антиквара.

В дверях показался Стейн, посмотрел на пол и с укором предупредил:

– Ви, поосторожнее с магией. Что если зайдет, не приведи Светлый Аркус, кто-то из Службы надзора за подарком жене или любовнице, и как мне тогда оправдываться?

– Скажешь, что на неделю дождей нанял альхи.

Я до сих пор не разобралась до конца, что включается в это странное слово, поэтому использовала по наитию.

– Ты вообще в курсе, во что обойдется оформление лицензии на временного альхи? Хочешь не только с полицией каждый месяц встречаться, но еще и налоговой?

– Убедили, господин Клефол, – сдалась я. – Особо любопытным скажешь, что воском все утро натирала полы. Я к мяснику. Он обещал оставить свиные ребрышки и вырезку. Ты же не против жаркого с супом? В такую погоду нужен суп.

Адриан, мясник, был жилистым худым добряком. Он знал каждого покупателя, и что им нравится. Неудивительно, что без предварительного заказа в его лавке редко можно было найти что-то приличное.

– А вот и Ви, – поприветствовал Адриан меня с порога. – Уже успел подумать, что не зайдешь. Понимаю, в такую погоду лучше из дома носа не показывать.

Запахивая утепленную куртку, он подозвал меня и указал в сторону особняка в конце улицы: «Сразу видно, люди с деньгами. Кто еще позволит себе роскошь жечь дрова летом?»

Он был прав, в дождливые дни резко холодало. Наш дом неплохо держал тепло, но если пасмурные дни затягивались на недели, я перебиралась на кухню к очагу. Официально, годовой доход Стейна составлял двести сорок умпари, из которых двенадцать выплачивались в счет моего годового дохода помощницы по хозяйству. Неплохая плата по расценкам города. Месячный запас дров можно купить со скидкой за шестнадцать.

Наша ночная работа обеспечивала более чем хорошо, позволяя купить не только дрова, но и огненный камень. Но рисковать выдать теневой доход? Как сказал Адриан «кто еще будет жечь дрова летом?»

На прилавке меня уже ждали завернутые в бумагу ребрышки и кусок вырезки. Развернув, осмотрела заказ и удивленно посмотрела на мясника, вырезка тянула на два килограмма, а платила я за полтора.

– Не смотри на меня так, – подбоченившись ответил Адриан. – Это за твою помощь в разделочной, когда Дилара заболела. Помнишь?

Совсем вылетело из головы. Да, иногда я предлагала помощь с уборкой. Мне это не составляло труда, плюс дополнительная практика магии, а благодарные люди вносили меня в список особых клиентов и нередко выражали признательность. Вот и сегодня меня ждал очередной просящий взгляд. Отчего бы не помочь? Я кивнула.

– Ты моя спасительница, – заулыбался мужчина. – У меня потоп в леднике из-за дождя. Трубу прорвало. Дилара занята уборкой в доме, до вечера не освободится. Будь другом, помоги убрать воду, иначе мясо испортится. Если бы ты такой шустрой не была, ни за что бы не обратился.

Вот подлиза. Спустившись в ледник, я обнаружила и в правду жалкое зрелище. Вода капала с потолка, а на пол налилось чуть ли не по щиколотку. Даже делая вид, что «быстро работаю», придется провести тут не меньше двух часов. Попросив ведро и тряпку, я сняла мокрый плащ и подобрала юбку за пояс. Получив поцелуй в макушку, я наклонилась и начала собирать воду.

Наполнив первое ведро, нашла Дилару и спросила, куда вылить воду. Девушка, обрадовавшись, что убирать последствия потопа в леднике досталось мне, показала короткий путь на задний двор. Убедившись, что теперь предоставлена сама себе, я прикрыла дверь и начала тряпкой высушивать потолок и стены, надо же видимость создать. Через два часа оглядела результат работы. Чистота и красота, главное ничего не течет.

Благодарная помощница по хозяйству накормила обедом, вручила горячий рыбный пирог с зеленью и проводила меня в лавку. Там меня ждал дополнительный сверток с говяжьей печенкой. Настроение сразу поднялось, даже промокшие плащ и сапоги не испортили настроение.

Дома я отнесла продукты на кухню, распределила, что приготовлю сейчас, а что отправится в ледник. Отогревая руки в тепле печи, куда в отдельную нишу для готовой еды положила пирог, думала, что горячее вкуснее. Хотелось поскорее сменить мокрую одежду и высушить волосы.

Наконец, переодевшись в домашнее платье из тонкой хорошей шерсти, убрала волосы в низкий пучок, закрепив шпильками, накинула на плечи теплую шаль, и, напевая песенку, пошла на кухню. Как вдруг заметила, что в кабинете Стейна горит свет. Странно. Рановато для посетителей. Видимо, услышав мои шаги, через дверь он окликнул:

– Ви, зайди в кабинет. Тут тебя уже несколько часов дожидаются.

Интересно, кому я понадобилась в такую рань? Обычно посетители прибывали после восьми, когда заканчивалось время ужина. Должны быть очень исключительные обстоятельства, чтобы Стейн при всей его осторожности решил закрыть лавку в три и пустить кого-либо в кабинет.

Остановившись в проходе я кинула взгляд на посетителя и простонала: «Да за что же мне такое наказание?!» Заметив меня на пороге, вчерашний нахал подскочил с кресла, выпрямившись и поприветствовал поклоном. Учимся манерам? Зря, все равно не поможет, я не меняю принятые решения. Не глядя в его сторону и не проходя в кабинет, с порога кинула Стейну:

– Надеюсь, ты ему сказал, что он зря теряет время? Я занята. И с каких пор ты начал помогать альхи?

– Я не альхи, мисс, – послышался приятный голос. Низкий глубокий, спокойный. Констатация факта без тени обиды.

– Ви, что случилось? – Стейн с укором посмотрел на меня. – Ты сама на прошлой неделе решила по доброте душевной помочь с завещанием за копейки, а сегодня ведешь себя как одна из светлейших леди, которая нос воротит от людей с кольцом Аркуса.

О моем секрете мы никогда не упоминали даже среди знакомых.

– Я помогла из женской солидарности. А мужчины нас часто воспринимают как существ второго сорта. Ты бы знал, что я вчера выслушала от этого «не альхи». Стейн, если считаешь, что дело стоящее, займись им сам, без меня. Развлекайтесь, мальчики! Мне еще ужин готовить, а потом ковер чистить и сушить.

Я молча направилась на кухню. Хотелось побыть одной, а готовка отлично отвлекала. Замочила мясо, начала чистить овощи. Сделала мысленную пометку попросить Стейна наточить ножи. В коридоре послышались шаги.

Решив, что это хозяин дома, я крикнула: «Стейн, ты вовремя! Будь добр, наточи ножи, даже картошку толком не почистишь». Но в кухне оказался не Стейн, а незваный гость, разгуливающий без спросу и зашедший на мою территорию. Он молча помыл руки, нашел точильный брусок и забрал нож прямо из моих рук. Ничего себе бесцеремонность!

– Ты что тут забыл? А ну марш из моей кухни!

– Стейн предложил временно остановиться в его, точнее, вашем доме. Я решил посмотреть, чем могу помочь.

Не знала, что Стейн в душе такой благодетель. Мне кров предоставил, теперь еще одному с кольцом приют дал. Впрочем, дом не мой, решать не мне.

– Меня Барт зовут, – представился новый сосед. – Еще раз извини за вчерашнее, случайно вышло. Сначала отказали в работе, пятый раз за день. Как обычно из-за просроченной лицензии. Заявили, что без рекомендаций не возьмут. Вдруг я, не приведи Аркус, наврежу детям. Что, я зверь какой-то трогать детей?

Я, принимая нож и берясь за картофель, слушала с долей сочувствия, все еще не понимая, в чем моя вина.

– Позже, когда встретились, – продолжил он, – я увидел твои сапоги и не сдержался. Я, здоровый мужик, работу не могу найти, а молоденькая девчонка по заборам лазит в сапогах, которые стоят целое состояние для таких, как я. В последнем месте платили неплохо для альхи, но на такие сапоги мне пришлось бы копить года два, не тратя ни коди. Если бы получилось кое-кого найти… а, впрочем, неважно.

Я взглянула на нового помощника по-другому. Сколько же ему пришлось обивать пороги в поисках хоть какой-то работы? И он прав, за вчерашние сапоги я отдала больше, чем оплата помощницы за полгода работы. А альхи, насколько мне известно, работали на износ за гроши.

Сегодня ливень, который не собирается заканчиваться. Без работы, без денег, что ему остается? Ночевать в подвале или под мостом? Мужчина точил уже третий нож, я же смотрела на его по-прежнему мокрые волосы, от влаги завивавшиеся волнами, насквозь промокшую вчерашнюю рубашку. Если помогла мяснику, то уж стоит проявить гостеприимство к тому, с кем делить одну крышу, а мокрая одежда – прямая дорога к простуде.

Сказав следовать за мной повела в свою ванную, понятия не имею, где его собирался разместить Стейн. Потом разберемся. Вручила чистое полотенце и отправила его принять горячую ванну.

Оставив мужчину, я направилась в гардеробную Стейна. Барт был с ним примерно одного роста и комплекции. Подобрав белье, чистую рубашку, добротные штаны и утепленную куртку-сюртук, отправилась обратно. Постучавшись, попросила его дать сапоги и в щель протянула чистую одежду. Магия с легкостью не только высушила промокшую кожу, но и очистила от въевшейся пыли.

Оказывается потертые сапоги были темно-коричневого цвета, а не серо-желтого. Затем пошла в гостиную, почистила ковер и высушила кресло, проведя по нему рукой. Привычка поддерживать чистоту. Вернувшись в комнату застала Барта одетым и разглядывающим обувь.

– Твои, не волнуйся, – успокоила я. – Просто почистила.

– Странная у тебя «просто чистка», – с недоверием произнес тот, – Ви, тебя же так зовут, покажи, где в доме главный очаг.

– А зачем тебе главный очаг? У нас нет дров на отопление дома.

– Увидишь, – уклончиво ответили. – Вряд ли тебе приходилось видеть, как живут огненные альхи.

То, что передо мной в принципе первый альхи, которого встретила лично, я умолчала.

Я, заглянула на кухню, не забыв поблагодарить Барта за ножи, отправила горшочек с нарезанными овощами и мясом в духовку. Начала рубить ребрышки на суп, но у меня отобрали топорик, отправив резать овощи, добавив, что «эти руки слишком дорого стоят для грязной работы». Отвернувшись к плите, я увлеклась сначала одним, затем другим, и, занявшись супом, совсем забыла, что не одна, и применила магию, чтобы ускорить процесс. Пара минут и суп готов.

– Так вот в чем причина, – послышалось за спиной. — Ты, оказывается, маг воды. А почему твое кольцо допускает такую силу?

Вздрогнув, я обернулась с опаской. Попалась! Вот он, первый свидетель моей магии, Стейн не в счет. Поймав мой испуганный взгляд, мужчина заверил:

— Я не в том положении чтобы идти и докладывать, даже, если допустить мысль, что мог, все равно не стал бы.

Мы спустились в помещение с главным очагом, то самое, где находился нагреватель воды, который мог подключаться к централизированному котлу или работать автономно. Барт достал из кармана маленький камешек, помещающийся в ладони, и положил в очаг. Я, не сдержавшись, возмутилась:

— Ты, что, украл огненный камень? Он же стоит целое состояние!

— Не украл. Это отколовшийся кусок от камня с прошлого места, где провел в качестве альхи, когда был младше тебя. Их выкидывают как мусор, хотя и осколки греют ничуть не хуже, просто на разогрев больше времени требуется. Спроси у Стейна ключ.

Решив не уточнять, какой именно, направилась к Стейну. Тот удивленно вскинул бровь, простонал что-то про «угораздило его приобрести особняк у аристократа», но все же отыскал небольшой вполне себе обычный ключ в глубине стола. Барт возился с очагом, открывая какие-то задвижки. Протянув ключ, я встала рядом с огненным магом.

– Не стой столбом, – сказал мне Барт. – Одной рукой неудобно.

Что неудобно? Возможно, я и знала до потери памяти, а сейчас…

Я непонимающе уставилась на мужчину. Тот вздохнул, сказав что-то вроде «эти женщины кроме того, что напрямую связано с ними ничем посторонним не интересуются».

– Знала бы, если бы память не потеряла, — проворчала я. — Что ты?..

На моих глазах маг встал в узкую нишу в человеческий рост и, просунув руку в отверстие, пытается пристегнуть свое запястье к широкому кольцу в очаге.

— …творишь!? — кинулась я к нему.

— Будь добра, помоги застегнуть браслет, — попросил Барт. — Одной рукой очень неудобно.

Я, совершенно растерявшись, выполнила просьбу.

— А теперь прогреем этот дом. Так и думал, что этот особняк строили для аристократа, значит предусмотрели прогрев с помощью огненного камня. Площадь небольшая, камня хватит надолго. Не жди, займись чем-нибудь.

«Точно, скоро же клиентка придет!» — вспомнила я и поспешила в кабинет. Дела закружили, радостная девушка, получив заветное завещание сжимала по очереди то меня, то Стейна в объятиях, благодаря за спасение. Потом мы вместе составляли письменное подтверждение, что заказ выполнен без нареканий со стороны клиента, после чего я получила свою часть гонорара.

Кабинет в то время наполнялся приятным теплом. Все-таки огненный камень удобная штука. Проверила зал лавки, накрыла ужин в столовой на троих. Точно, нас же теперь трое! И поспешила в каморку, где оставила Барта. Тот по-прежнему стоял в нише, камень, раскаленный докрасна посылал тепло в трубы. Ключ лежал сверху, там же, где его оставила.

— Я же оставила ключ. Не смог дотянуться? Позвал бы, кабинет совсем рядом, мы бы услышали.

Я, не умолкая, тараторила скороговоркой, не в силах отвести взгляд от ниши и кольца в очаге. Безумие какое-то.

— Вот так прикованным стоять весь день? — возмутилась я, — А как же еда, жажда, другие потребности? Маги такие же люди.

— Никак не привыкну, что ты память потеряла, — Барт наклонился к камню и разжег пламя посильнее. — всё не мог понять, вроде местная, а порой говоришь так, будто и не в Скайгании жила. Маги не люди, Ви. Точнее, нас за людей не считают. Удобная дешевая рабочая сила. Ты верный смысл вложила, когда назвала меня альхи. Впрочем, и жизнь без лицензии не сахар. Тепла должно хватить до утра, но я зайду позже проверю перед сном.

Не задавая вопросов, а их возникло немало, я повела его в столовую, подальше от проклятого очага, но мысли то и дело возвращались к той жуткой сцене. То есть печники в домах аристократии строят очаги с возможностью найма альхи, дни напролет обогревающие дома? Вспомнился дым в особняке на улице, где работает Адриан. А вдруг там тоже какой-то альхи отдавал магию, прикованный к очагу.

Мужчины о чем-то вели беседу, в гости наведался Эрл. Аппетит пропал, я лишь смогла съесть пол-тарелки супа и ушла к себе. Завернулась в плед и уселась в кресло. За дверью послышался беспокойный голос Стейна.

— Ви, ты не заболела? Ты почти ничего не ела и бледная какая-то. Что-то случилось?

Заболела? Хотя я родилась в Скайгании, но местные устои, как бы ни старалась, не могу принять. Бесчеловечно это, даже с учетом неравенства.

Меня попросили спуститься в кабинет. Собрался костяк: Стейн, Эрл, Станвик, и замыкающая теперь уже четверку я. Дождавшись, когда я займу свободное кресло, Барт поднялся с места и сказал:

— Думаю, здесь я могу представиться своим полным именем. Меня зовут Бартомир Ларман, сын Одриша Лармана, и мне нужна ваша помощь.

Глава 4

Стоило Барту назвать свое имя, как в кабинете сразу же воцарилась тишина. Парни непонимающе смотрели на стоящего перед ними Лармана. Я переводила взгляд с семьи на нового соседа и пыталась понять причину такой реакции. Ларман. У меня было чувство, что эту фамилию я уже где-то слышала. Что-то неуловимое, как тогда с воспоминанием о падении с дерева из детства. Кто мог в моем прошлом окружении упоминать ее?

— Ви, ты же помнишь историю? — повернулся ко мне Станвик, заметив, что только на меня полное имя Барта не произвело впечатления.

Да, точно. Спасибо другу за то, что благодаря его урокам я восполнила некоторые пробелы в знаниях из-за потери памяти. Кажется, это было так. Тридцать лет назад несколько представителей древних родов не могли смириться с тем, что в Совет Хранителей попадали люди из низких сословий, и устроили переворот, свергнув предыдущую правящую династию. Они объявили себя защитниками чистоты магии. Бывший король и его семья были казнены, затем новая власть объявила облаву на тех, кто выражал сочувствие или открыто поддерживал старый порядок.

Последовала волна публичных казней. Народу через указы дворца объявляли королевскую мудрость: грязная магия – это зараза, которую надо искоренить. Его величество устранит тех, из-за кого маги королевства теряют поддержку стихий и слабеют. Позже появилась Служба надзора, которая отправляла магов, родившихся не в семьях избранных, священникам Аркуса.

Сторонники казненного короля, включая род Ларманов, пытались убедить народ в обратном, но были объявлены предателями и казнены. Получается, Барт – сын того, кто не побоялся выступить открыто против Умпарисов? Но как ему удалось выжить?

Оказалось, не только меня волновал этот вопрос. Стейн скептически спросил:

— Всем известно, что ваш род был казнен полностью. Почти сто человек были убиты, а двадцать, включая наследника рода, по приказу его величества были казнены публично.

— Ты прав, только не сто, а гораздо больше, — подтвердил Барт, тяжело вздохнув. — Был приказ не жалеть никого, даже слуг. Конюх и его жена пытались сбежать, выдавая меня за своего сына. Служба надзора настигла нас на пути в Костмад и убила их у меня на глазах. Когда один из аколитов уже занес надо мной меч, другой из исполнителей остановил его. Думаю, и среди них есть те, кто действует по совести.

Я внутренне поддержала Барта, ведь и мы со Стейном, хотя официально считаемся преступниками, никогда не шли на зверства. Люди по разным причинам выбирают тот или иной путь. Барт, словно почувствовав мою поддержку, улыбнулся и продолжил:

— К счастью, оказалось, что моя магия не настолько сильная, как у Варса или Оли, казненных вместе с родителями. Иначе монахи поняли бы, что перед ними Ларман, а не сын конюха. Но в то же время она превышала допустимый уровень. Мне провели усиленный ритуал Аркуса, обычного оказалось недостаточно.

— А чем они различаются? — спросила я прежде, чем подумала, действительно ли хочу знать.

Бартомир молча снял сюртук и расстегнул рубашку. На груди белел яркий, не побледневший даже спустя годы, след выжженного клейма такой же формы, как и татуировка на предплечье. Не ожидая подобного, я опустила взгляд.

— Думаю, если бы ты сейчас проходила повторную проверку инквизиции, тебе пришлось бы пройти через то же самое. Судя по тому, что я видел, обычного ритуала в твоем случае, Ви, увы, было бы недостаточно. А Служба надзора магической безопасности никогда не позволит кому-либо хранить подобную силу. Не в нашей стране.

— Так что же ты хочешь? — Стейн напомнил о сути вопроса. — Зачем хотел выйти на Ви? Не на меня или на Эрла со Станвиком, а именно на нее?

— Хочу найти Армаша.

— Ты шутишь! — воскликнули трое.

Судя по реакции, говорилось еще об одном стороннике старого режима. Неужели Барт хочет моими руками устроить очередной переворот? Нет уж, спасибо, мне достаточно одной сделки с совестью, когда согласилась работать со Стейном и его семьей. Не надо быть знатоком политики, чтобы понять: согласившись помочь, подпишешь себе смертный приговор.

— Мой ответ — нет! — отрезала я. — Неужели тебе мало жертв, которые оказались по случайности связаны с бывшим королем, решил еще и меня добавить в список? Я не самоубийца.

— Правильно, Ви, — поддержал Стейн. — Не надо ворошить это болото. До того как пришел Станвик, я работал с другом, который, как и ты, Барт, носил кольцо Аркуса. Однажды он решил, несмотря на мои уговоры, взяться за заказ, связанный со светлейшим. Задание казалось простым, но в ночь, когда ушел, он уже не вернулся. Через информатора я узнал, что парня повесили без суда на следующий же день. Догадываешься о причине? Светлейший и меченый. После этого я дал себе обещание во что бы то ни стало защищать семью. Если хочешь, оставайся с нами, места хватит. Но если произнесешь хоть слово на тему власти, я лично сдам тебя аколитам Службы.

Барт кивнул, поджав губы. Ясно, что его не устроил исход, но выбора нет — придется принимать правила игры.

Решив, что мое присутствие больше не обязательно, я оставила мужчин наедине. Мне же хотелось отвлечься от заговоров, политики и магии, поэтому я зашла в библиотеку. Походив вдоль полок, наконец извлекла единственный роман, неизвестно как затесавшийся среди серьезной литературы, вроде определителя подлинности изделий эпохи Каалтадик, и вернулась в свою комнату. Переживая за героев, не заметила, как увлеклась сюжетом настолько, что вспомнила о необходимости поспать лишь, когда за окном показались первые признаки рассвета. Разбудил грохот, кажется, с кухни. Надо вставать. Поплелась в ванную и моментально проснулась от холодной воды.

Я спустилась в котельную. Проходя мимо кухни, поняла, что шум устроил Стейн, разогревавший остатки супа. Оставив мужчину наедине с кастрюлями, я поспешила проверить очаг. Нащупала почти остывший огненный камень и поднесла зажженную спичку. Та догорела, а странный минерал даже не нагрелся. Попробовала с лучиной — ничего не вышло. Неужели опять не могу договориться с огнем? За спиной послышался насмешливый голос:

— Решила попробовать себя в качестве огненного мага?

— Нет, просто у меня проблемы с розжигом.

Барт забрал из рук камень с видом, как у парней после моей очередной глупости: «дремучая Ви».

— Поняла, — проворчала я, складывая руки на груди и освобождая место у котла. — Я женщина и ничего не понимаю.

— Ви, огненный камень может разжечь только магический огонь, обычный на него не действует. Великое изобретение храмовников, — с сарказмом произнес Барт, дернув уголком губ. — Чтобы грязным магам жизнь медом не казалась. Ты хотела дом прогреть или только воду?

Я думала только о воде, по привычке экономя топливо. В принципе, дом еще хранил тепло. Взгляд скользнул на браслет в очаге, больше напоминающий кандалы, пусть и свободные.

— Я тебя пристегивать не буду, — предупредила я, вспомнив вчерашнее.

— Не глупи, так удобнее, — возразил Барт, занимая место в нише и вытягивая руку. — Хочешь, чтобы я на корточках сидел два часа с вытянутой рукой? Ниша идеально подогнана под рост мужчины, и так устаешь меньше.

Согласившись на странную просьбу, я огляделась в поисках работы, чтобы занять время. Начала по привычке наводить чистоту, задавая сначала безобидные вопросы: где он жил до этого, сколько получают альхи.

Когда я узнала, что средний годовой доход составляет всего три или четыре умпари в год, возмущению не было предела. Мне за месяц работы помощницей по хозяйству платили два. Барт добавил, что иногда может повезти и найти место за шесть, но такое случается крайне редко. Потом я поинтересовалась, какие обязанности у огненных альхи и знает ли он, какое применение находят водным.

— Барт, в каком возрасте проводят ритуал и сколько дети проводят в храме после получения кольца? — продолжала я задавать вопросы, понимая, что на них, кроме него, мне никто не ответит. — Учат ли их там управлять магией?

— Ви, ты меня пугаешь, — произнес Барт, пристально взглянув на меня. — Ты же маг, и даже с потерей памяти вряд ли забудешь о кольце Аркуса. Могу я взглянуть?

Я сжала ворот платья, как будто маг, лишенный возможности пошевелиться, способен сорвать с меня одежду.

— У нее нет кольца, — послышался голос Стейна, вошедшего в котельную и отодвинувшего меня за спину. Держа ключ от браслета, удерживающего запястье Барта, он тихо, но предупреждающе произнес: — Помнишь, о чем мы говорили вчера? Хорошо, потому что я — не Ви, и знаю, как устранять свидетелей.

— Стейн, успокойся, — сказала я, встав между ним и Бартом.

— Я помню кодекс, — спокойно ответил огненный маг, — как и знаю то, в какой опасности она находится. Никому не удавалось избежать ритуала и остаться в живых.

***

За завтраком в теплой столовой мы со Стейном рассказали о том, что моя магия открылась, по всей видимости, не в детстве. Если мужчина упомянул кодекс, значит, вчера его посвятили в подробности правил проживания в семье. А от семьи не было секретов, какими бы невероятными те ни были. Барт спокойно отреагировал, отметив, как мне повезло. Я решила упомянуть и про кулон, с появлением которого и начались странности. Он попросил показать его, и я потянула за шнурок, вытаскивая маленькую спиральку.

Оказавшись в руке, тот вспыхнул ярким голубым светом.

— Напомни-ка твое имя, — попросил Барт, тоже заметивший свет.

— Вионерра, — ответила я. — Но фамилию не помню.

Барт задумчиво переводил взгляд с меня на еще светящийся кулон.

— Подозреваю, за все время нахождения в этом доме ты не догадалась сделать даже имитацию кольца Аркуса.

— Нет, и не собираюсь, — отрезала я. — Что это даст? Для обычных людей этого будет достаточно, чтобы шарахаться от меня, как от проклятой, а если дойдет до проверки Службы надзора, они сразу обнаружат подделку. Если нет разницы, то к чему такие сложности. Предпочту отказаться.

— Увы, ты права, — признал мою правоту Барт. — Возможно, не рядовой брат, но высший аколит сразу распознает.

Он взлохматил волосы, задумавшись. Затем предложил помочь мне с магией и научить скрывать свой настоящий потенциал. А на случай, если кто-то заметит необычное проявление, объяснять, что это дело рук альхи.

— Для всех я буду альхи Стейна. Поэтому, если кому-то захочется поинтересоваться, Стейн, приведи меня якобы от очага. Не переживай, я могу на людях вести себя как принято, никто не заподозрит.

— У меня нет столько денег, — проворчал Стейн.

— Я без действующей лицензии, — напомнил Барт. — Следовательно, ты имеешь полное право мне вообще не платить, пока я не принесу рекомендацию с прошлого места. А начальник шахты, от которого мне чудом удалось уйти, вряд ли ее мне выдаст. Большинство будет считать тебя чудаком, подобравшим голодающего мага на улице. Службу надзора я буду сам умолять не трогать моего благодетеля.

И еще, Ви, альхи никогда не сидит за столом с хозяином. Помнишь свой тон в ночь, когда мы встретились в первый раз? Ты действовала правильно, твой статус гораздо выше моего.

Услышав реалии условий жизни альхи, Стейн очень витиевато выругался и предложил для начала те же условия, что и мне в свое время. Барт мягко напомнил ему, что если налоговая узнает, что альхи без лицензии получает доход, то нас ждут еще и проблемы со Службой надзора. Мы переглянулись со старшим братом и расхохотались до слез, оба понимая, что никто не планирует афишировать настоящий доход.

— Ну ты насмешил, брат, — вытирая слезы от смеха, никак не мог успокоиться Стейн. — Ты бы знал, какая сумма на счету у моей троюродной сестры, которая никак не перестанет смеяться, — и, повернувшись ко мне, он протянул платок со словами: — Ви, успокойся уже! Барт, ее девяносто процентов составили всего двадцать семь умпари!

У Бартомира округлились глаза, он как-то по-иному взглянул на меня. Я пожала плечами, напомнив, что во время первой встречи прямо сказала, что дохода альхи не хватит и на половину консультации. А Стейн не зря упомянул про поиск злополучного завещания при Барте — точно найдет какой-нибудь заказ в воспитательных целях. На объект, предназначавшийся мне, если бы я не вцепилась в поиск завещания, отправился бы тогда Станвик.

— Меня ваши доходы не касаются, — произнес Барт. — Кто я такой, чтобы спорить с нанимателем? По рукам.

Он протянул ладонь для скрепления договора и, повернувшись ко мне, предложил начать занятия сегодня же. Стейн пригласил Барта в кабинет, чтобы уже наедине обсудить подробности работы.

Оставшись одна, я убрала со стола, прокручивая в голове неожиданное предложение. Неужели наконец появился тот, кто поможет разобраться с обретенными способностями? Настроение улучшилось. Я не заметила, как быстро навела чистоту — с магией все получалось за считанные минуты.

Закончив с уборкой в столовой и лавке, пошла на кухню и поставила в печку обед и ужин. Готовить приходилось каждый день, а наш ледник вмещал только пару кусков мяса. На несколько дней можно было готовить только зимой, вынося на холод.

Когда я появилась в топливной, заметила перестановку. Помимо очага и водяного котла теперь тут стояли: кровать, стол со стулом, высокий табурет, на котором стоял таз для умывания и зеркало. Похоже, наш огненный помощник решил переселиться на работу.

— Так удобнее, — ответил Барт привычной фразой.

— Странное у тебя понятие удобства, — произнесла я, оглядывая его комнату, — удобно стоять пристегнутым, удобно жить в топливной, еще скажи, что удобнее мыться в тазике, а не в нормальной ванне.

— Предпочитаю не привыкать к роскоши, особенно когда в любой момент можешь потерять все, — возразил он мне. — Тебе сложно понять, как живут маги, а прошлого ты не помнишь.

— Ты прав. Слушая тебя, рада, что не помню многого, что, скорее всего, предпочла бы не знать. Вообще-то я пришла сказать, что готова приступить к обучению. Думаю, вас надо освободить от очага, профессор.

Занятие началось с теории. Барт начал с объяснения, что магия требует источник стихии. Например, водные маги определяют ближайший колодец или водоем, могут воспользоваться дождем или снегом, которого на моей памяти в Скайгании не выпадало. Почувствовав, притягивают ее силой, преобразуя.

Я подумала о том, как удобно магам воздушной стихии — всегда под рукой, искать не надо, разве что если окажешься под водой. Сложнее всего огненным магам — приходилось держать при себе спички или хотя бы огненный камень.

Первым заданием стало найти ближайший природный водный источник, принадлежащий Стейну, чтобы у соседей не возникало вопросов, и наполнить все емкости в комнате. Направлять воду надо было мысленно, по возможности не помогая руками. Сложнее всего пришлось с баком котла. Не зная точный объем, я сначала наполнила его лишь на треть, а затем перестаралась, образовав на полу огромную лужу, как будто на него выплеснули несколько полных ведер воды. Барт посмотрел на результат, сделал шаг назад, чтобы не наступить в воду, и произнес:

— Мисс Ви, кажется, нам придется сразу перейти к следующему заданию. Обстоятельства вынуждают, знаете ли.

— Как скажете, профессор, — поддержала я его шутливый тон.

Следующим упражнением оказалась известная мне «сушка». Барт поделился некоторыми тонкостями, о которых я не подозревала. Оказывается, можно перемещать воду, ненужную в одном месте, туда, где она необходима. Вода, вызванная магией, самостоятельно очищалась. Чтобы убедить в этом, он предложил перенести часть воды с пола в его стакан и протянул его мне, попросив выпить.

— Я не стану это пить! Не уговаривай.

Барт плеснул немного воды мне на руки, которая по виду и запаху не отличалась от колодезной. Бросив на него взгляд, я все же рискнула попробовать ее. Он прав, на вкус обычная питьевая вода. Отправив разлитую воду в колодец, я повернулась, ожидая следующих указаний.

— Думаю, у Стейна должен быть артефакт, определяющий уровень магии, — произнес Барт. — Подожди тут пару минут, я сейчас.

Узнав, что нам понадобилось, Стейн отругал нас за потерю бдительности. Нанесла визит некто графиня Тораш. Быстро вручив нам артефакт, Стейн направился обратно в лавку, а мы вернулись в «класс».

— Давай, сначала покажу, что разрешают оставить магам служители Аркуса, — произнес Бартомир и обхватил артефакт руками по бокам.

Стейн уже с его помощью пробовал определять мою силу, но явно не знал полный потенциал прямоугольной коробочки, показывающей возможности магов.

Барт напрягся, и под его руками показалось слабое пламя, на артефакте тут же вспыхнула яркая руна, через пропуск — еще одна, еле заметная. Руны исчезли, а на их месте загорались один за другим красные огоньки. Один, второй, третий. Три. Подождав еще пару секунд, маг отпустил артефакт.

Затем он положил на панель мои руки, поправив положение, а я отметила, какие красивые они у Барта. «О чем я только думаю?» — тряхнула я головой.

— Так я и думал, — произнес Бартомир, завороженно глядя на три яркие голубые руны. — Теперь отведи руки и положи обратно.

Вспыхнул яркий синий огонек, за ним второй, третий, четвертый, а начиная с пятого мы начали считать вслух. Пять. Шесть. Семь… Десять! После десятого прошла минута, я уже хотела убрать руки, но сильные пальцы прижали мои ладони. И отчет продолжился: «Одиннадцать, двенадцать».

Двенадцатый стал последним.

— Невероятно! — произнес Барт.

Глава 5

— Ни у кого на моей памяти не было больше десяти. Об этом никто не должен знать! — Барт, не в силах устоять на одном месте, ходил из угла в угол. — У моего отца было девять с половиной, у его величества Горалина Фортона десять. Это был максимум среди Хранителей.

Бартомир рассказал, как сила магии напрямую связана с безопасностью. Всегда самым сильным магом оставался король. Хранители, входящие в совет, обладали сильным даром и были отмечены стихиями.

— Это как? — поинтересовалась я.

— Я обещал Стейну не говорить о политике, а ответ на твой вопрос равносилен призыву к мятежу.

Но нужные сведения мне сообщили. Когда королем объявили Тасбора Умпариса, отца нынешнего короля, появились новые законы о допустимом уровне магии. Тех, кто не входил в ближний круг, обязали пройти проверку. Если сила превышала шесть герантов, мага казнили как мятежника.

У братьев Барта обнаружили семь и восемь герантов соответственно, у него самого — пять с половиной; излишек выжгли клеймом.

— Нам оставили три-четыре геранта, — терпеливо объяснял Барт, с трудом сдерживая волнение и перейдя на шепот. — А у тебя двенадцать, Ви. Двенадцать! Без умения ставить заслон тебе грозит казнь.

За дверью появился Стейн, глянул на Барта и понял без слов, что что-то пошло не так. Он прервал занятие, напомнив о работе, и увел меня. Я оказалась права: названный брат нашел мне работу в воспитательных целях.

— Графиня Тораш не случайно утром заглянула в мою лавку. Заказ — прямо как ты любишь: помогать дамам, попавшим в беду.

История стара как мир. Графиня, страдавшая от недостатка внимания со стороны мужа (предпочитавшего закрытый клуб обществу супруги), случайно увлеклась бедным виконтом. Вспыхнули чувства. Леди однажды подарила любовнику сапфировые серьги из гарнитура, подаренного супругом. Роман закончился, виконт исчез, серьги канули в неизвестность.

Как и следовало ожидать, супруг захотел, чтобы на ближайший прием, который состоится через неделю, графиня появилась в полном гарнитуре. Она обошла все ломбарды и антикварные лавки в надежде, что виконт их кому-нибудь продал. Когда мне назвали гонорар, я присвистнула: изготовить похожие серьги было бы дешевле.

— Твоя доля — шестьдесят процентов. — Я хотела возмутиться, но передумала, дослушав Стейна. — Изначально хотел оставить тебе пятьдесят за упрямство. Но ты хороший специалист, а мы с парнями, даже вместе, не уложимся в сжатые сроки. Пять дней, Ви. Если не найдем, подскажу ей ювелира, который не станет задавать вопросов.

У меня был другой план. Окружение — это хорошо, но виконт, похоже, не впервые проворачивал авантюру с соблазнением. Значит, и его нынешняя пассия не продержится долго. В отличие от прислуги. Чтобы сблизиться, мне пришлось пустить в ход все свое обаяние, заставив поверить бедного садовника, что я от него без ума, а заодно и конюха. Главное, чтобы они не пересекались. Зато я узнала все тропинки сада и еще старый заброшенный лаз через конюшню. Интересно, а сам хозяин подозревает, что в дом можно попасть таким необычным образом?

Позже я познакомилась с милой горничной Айлин и подстроила «случайную» встречу на рынке. Ахи и вздохи, пара встреч в разных местах, сплетни про господ, на которых «приходится работать, а что делать?» — и вдруг она призналась по секрету про «невинное» увлечение присваивать ненужные, на ее взгляд, вещи хозяина. Напрямую спросить про «ненужные» серьги было бы слишком подозрительно, но вот о том, где живет девушка, я осторожно порасспрашивала.

Айлин охотно рассказала, что живет в особняке, чтобы не тратиться на съем жилья в городе. Родным помогает, но навещает их раз или два в году. Родители и тетка живут в деревне под Олдфортом, что очень далеко, а частые недельные отлучки виконту не понравятся. Ее предшественница по этой причине лишилась места.

На четвертый день план был готов.

Наблюдение за виконтом подтвердило мою догадку. С момента расставания с графиней он сменил уже пятую любовницу и присматривался к шестой. «Козел, — думала я. — Я тебе преподам урок». Поэтому отправилась сразу в кабинет. Хотя и знала, что украшений там нет, зато были счета о долгах и переписка. Подумав, стоит ли, все же забрала еще и письма графини — на случай, если ее связь случайно всплывет и надо будет избавиться от доказательств.

Увы, больше ничего стоящего не нашлось, и я отправилась в комнату горничной, зная, что у той на вечер было назначено свидание, и она вернется только после двух. Дар указал на половицу, под которой обнаружился настоящий клад. Девушка присваивала мелочи вроде колец или брошей. На дне ниши обнаружились и серьги моей клиентки. Убрав в корсет серебряное украшение с сапфирами, поспешила удалиться.

В этот раз никаких странных собеседников, возникающих из тени, к счастью, не встретила. Ну и неделька! Оставалось красиво порвать с конюхом и садовником — и дело закрыто.

С Бартом встречаться не получалось. На завтрак он, поддерживая легенду, в столовой не показывался, а подготовка к «выходу» (как мы зашифрованно называли проникновение) отнимала у меня дни и ночи, оставляя на сон пару часов. Этим заказом я была довольна, даже несмотря на обидные шестьдесят процентов.

— Не думал, что работа может отнимать столько времени, — проворчал Барт вместо приветствия, стоило мне появиться в топливной. — Мне Стейн рассказал немного, когда три дня подряд не видел тебя дома и начал переживать. Получилось?

Я с довольной улыбкой утвердительно кивнула.

— У нас нет времени. Судя по последним новостям, у тебя не больше месяца, чтобы научиться ставить магический заслон.

Я пробежалась глазами по заголовкам протянутой газеты. Ничего необычного. Осенняя ярмарка из-за дождливого лета пройдет в сентябре, подушный налог милостью его величества остается прежним, что-то про сохранение чистоты магии, поимку убийцы.

Барт указал на заголовок первой полосы: «Его Величество устраивает бал в честь прибытия королевской четы из Фристании. Торжественный прием состоится пятнадцатого августа». Я по-прежнему не понимала связь бала с нами — мы даже не в столице живем.

— Перед такими крупными мероприятиями король отдает особый приказ тайной полиции, чтобы исключить малейший риск срыва. А для магов он означает тотальную проверку.

— Мы не успеем! — в ужасе прошептала я.

— У нас нет выбора, — упрямо вздернул подбородок наставник. — Да и не в твоем характере сдаваться. Смотри и повторяй за мной.

Это было самое странное занятие в моей жизни, за которым последовали часы подобных. Ощутить центр рядом с сердцем, откуда магия растекается по телу. Затем собрать ее туда, не давая распространяться. А после этого следовало представить щит или стену, через которую не должно пробиться внешнее воздействие видящего. Первая попытка закончилась провалом:

— Ви, я просил щит, а не тряпочку! Даже альхи с тремя герантами увидит твою магию. Почему она у тебя расползается?

Когда я спросила, каким образом он видит магию, если нет артефакта, меня начали учить особому зрению.

— У тебя неплохо получается скрывать следы бытовой магии. Я увидел сияние только когда ты суп варила — выпустила слишком много. Попробуй рассмотреть мою магию, когда я расслаблен и когда закрываюсь.

Следуя указаниям глядеть как бы сквозь тело, я увидела в районе груди Барта светящееся пламя. Совсем слабый огонек, чуть дунь — и потухнет. Я протянула руку, чтобы защитить его.

— Увидела? — улыбнулся Барт. — А теперь я закроюсь.

В тот же миг пламя исчезло, будто печку закрыли заслонкой. Как я ни напрягала зрение, ничего не могла рассмотреть.

— Поняла? А теперь смотри, как выглядит твоя магия.

Меня подвели к зеркалу, сказали расслабиться и выпустить магию, например, чтобы намочить пол. Из центра груди, как лепестки, распускались синие лучи, обволакивая все тело, сосредоточиваясь на руках. Я не могла оторваться от завораживающего зрелища. Барт, не отводя взгляда, тоже смотрел на меня. И вдруг, словно опомнившись, сменил тон на недовольного наставника:

— Увидела? Разве так можно? Пылаешь как печка, тебя любой инспектор на подъезде к городу заметит. Продолжаем.

Весь месяц меня тренировали. Выпустить магию, собрать, закрыть. Во время работы по дому и на уроках. Заслон постепенно становился плотнее. Иногда мы проверяли на артефакте. Сначала при заслоне, от которого накатывала усталость, магия спадала до восьми герантов; самым лучшим результатом было три. Как ни бились, полностью магия не хотела закрываться.

— Ви, в твоем положении даже три иметь опасно, — переживал Бартомир. — Давай еще раз, ты сможешь.

Я пыталась сдвинуть заслон, увеличить его размер, но вместо этого только падала без сил на кровать. Барт, глядя, как я лежу раскинувшись на его заправленной кровати, шутил, что соблазнением решить проблему не получится, а надо поднимать свою ленивую тушку и продолжать работать.

***

Я тренировалась вечерами перед зеркалом, радуясь, что Стейн дал мне перерыв. Как-то, уставшая, поделилась предположением, что моя магия настолько сильная, и ее в принципе нельзя полностью перекрыть. Барт покачал головой:

— Невозможно. Если маг способен вместить в себя подобную силу, значит, способен и создать заслон, закрывающий ее. Это как крышка для кастрюли: если она маленькая, проблема в ней, а не в кастрюле.

Обидевшись, заявила, что ухожу к кастрюлям, с которыми проще найти общий язык. По дороге на кухню я ворчала, что хочу забыть упрямую магию, мужчину, в котором ни капли сочувствия, дурацкий заслон. Разделывая мясо, представляла, что передо мной не ребрышки, а раздутое эго Лармана, и с довольной улыбкой рубила топориком на мелкие кусочки.

Утром, думая, как бы заколоть волосы, я решила сначала потренироваться с заслоном перед зеркалом. «Соберись, Ви, — говорила я себе. — Собрать магию, закрыть. Увеличиваем заслон, еще немного, чуть больше». Не веря своим глазам, смогла сместить магический заслон, а затем раздвинуть. Еще немного. Неужели получилось?

Чуть не забыв про прическу, наскоро собрала волосы и вылетела в коридор, распахнула дверь топливной, где Барт стоял в одних штанах, босиком и без рубашки. Не обращая внимания на то, как он быстро схватил и натянул недостающий элемент одежды, я выпалила:

— У меня получилось! Представляешь, полностью закрылась!

Мужчина, не веря, попросил показать. Нас отвлек звук распахнувшейся входной двери и громкий голос:

— Приказ его величества! Всем магам, проживающим в доме, явиться с лицензиями для прохождения проверки немедленно! Неявка будет расценена как нарушение закона о чистоте магии и оказание сопротивления!

Услышав, кто появился на пороге лавки, я громко выругалась. Барт, хотя и не ожидал подобной лексики от девушки, взглядом выразил полное согласие с моим описанием непрошеных гостей. Он развернул меня к себе и, держа за плечи, медленно произносил, чтобы я не упустила ни единого слова:

— Если сможешь покинуть дом, уходи. Я сделаю все возможное, чтобы отвлечь их на себя. Если не получится, запомни, Ви: не выдай себя. И закройся сразу.

Я, выскочив в коридор, поспешила в комнату переодеться и найти удобную обувь. Столкнулась со спешащим в топливную Стейном, который нес старую заношенную рубашку. Похоже, мой старший брат тоже решил устроить маскарад. На случай, если нас подслушивают, спросила тоном помощницы по хозяйству:

— Мистер Клефол, мне брать за восемь или двадцать четыре?

— Бери за двадцать четыре, лучше переплатить, чем потом жалеть.

Это был код подземного хода. Мы использовали шифрованные цифровые обозначения для каждого тоннеля и лаза. Подземные пути под номером восемь и двадцать четыре вели за пределы города. Восьмой был ближе к дому, до двадцать четвертого надо было пройти больше получаса. Тот, которым посоветовали уходить, вел в лес.

Чтобы полностью соответствовать образу помощницы, отправляющейся за покупками, взяла корзинку и направилась к выходу на задний двор. Открыла дверь и чуть ли не врезалась в капеллана Службы надзора, стоящего на пороге!

— И кто это тут у нас?

Расправив щит и молясь всем богам, я вдохнула поглубже и пробормотала:

— Покорнейше прошу прощения, светлейший хранитель. Я по глупости решила, что вы только магов проверяете, а к нам, простым людям, это не относится, — скороговоркой произнесла я, потупив взгляд. — Мистер Клефол еще со вчерашнего дня ждет окорок, а бакалейщик сказал, что хороший будет только сегодня.

Теперь надо было сделать соответствующее выражение лица и похлопать ресницами. Но на капеллана это не произвело впечатления.

— Следуй за мной, сегодня всех проверяют.

Всех? Стейну-то бояться нечего, чего не скажешь обо мне. Стараясь не показывать страха, я поправила кулон, однажды замаскировавший внешность, еще раз проверила магический заслон и пошла в зал. Барт стоял на коленях перед аколитом. «Только молчи, Ви», — шепнул мне Стейн.

— Значит, ты посмел поставить под угрозу жизнь уважаемого горожанина. Обманул хозяина, пообещав рекомендации. Твое имя, альхи? — отчитывал аколит, глядя сверху вниз.

— Барт, светлейший.

— Полное имя? — не унимался тот, в то время как вернувшийся капеллан молча наблюдал.

— Я не знаю.

Я заметила, как капеллан приподнял бровь и подал знак подчиненному. Тот пнул ногой Барта в живот, так что он согнулся от боли. Затем, схватив его за волосы, потребовал низким хриплым голосом:

— Отвечай, или добавлю еще.

— Я с раннего детства провел в храме. Служители святого Аркуса по великой милости оставили мне имя Барт, потому что такие, как я, не достойны иметь полное имя.

— Сколько магов проживает в доме, альхи?

— Только я, светлейший.

«Почему его преосвященство спрашивает альхи, а не вас, мистер Клефол?» — тихо спросила я Стейна. Это было ошибкой. Внимание проверяющих переключилось на меня. Мне жестом приказали подойти, и я приблизилась, сделав книксен. Мельком заметила, как Барт почти незаметно вздохнул. Сама виновата, он же просил молчать.

— Приветствую светлейшего хранителя, — произнесла я, опустив голову.

— И как же зовут нашу любопытную особу?

— Ви, светлейший, — ответила я. И, чтобы избежать дополнительных вопросов, добавила: — Полное имя Вайолет Вертон.

— Здешняя?

— Нет, светлейший, из деревни Рейнхил, что под Самертоном, — сочиняла я на ходу.

— Как же ты оказалась в Алдмуре? — недоверчиво спросили меня. — В Самертоне нет работы для помощницы по хозяйству?

— Ваше преосвященство, — понизив почти до шепота голос и теребя фартук, ответила я капеллану. — У меня здесь был жених, а полгода назад он меня бросил. Денег вернуться домой не было…

— Ясно, — прервали мой занимательный рассказ. — Значит, у тебя нет магии?

— Да упаси святой Аркус! — театрально распахнула я глаза и повторила жест женщины в Вертесе: коснуться запястья и левого предплечья двумя пальцами. — Быть такой, как этот альхи?

Барт наклонил голову вроде для покорности, но его плечи подрагивали в попытке сдержать смех. Впрочем, инквизитор тоже счел это смешным и соизволил отпустить меня. Проходя мимо Стейна (нужно же попрощаться с «хозяином»), приняла маленькую записку: «Жди нас вечером».

Глава 6

Почти бегом я покинула зал. Подобрала с пола корзину, положила на дно немного простой еды: хлеб, печеный картофель, окорок, сыр. Путь от кухни до выхода показался мне целой вечностью. Захлопнув дверь на задний двор, я прижалась спиной к стене, отпуская накопившееся напряжение, и быстрым шагом направилась по улице к нужному ходу.

Не зная, чем себя занять в ожидании Стейна и Барта, я тренировала магию на камне: то поливала его, то высушивала. К вечеру валун был натерт до блеска. Когда в проходе показались мужчины, я была занята магическим заслоном. Бартомир шел медленно, опираясь на локоть Стейна. Выглядел он плохо: губа разбита, рассеченная бровь до сих пор кровоточила.

— Гости не смогли уйти без воспитательной беседы, — ответил он на мой немой вопрос.

— Подозреваю, что они кого-то ищут, — добавил Стейн. — И, видимо, считают, что только маги могут знать, где скрывается этот неуловимый Армитадж.

— Не этот, — поправил его Барт. — А эта. Я очень надеюсь, что ошибаюсь, но подозреваю, что они ищут нашу Ви, а точнее, ту, которой она была до потери памяти — Вионерру Армитадж.

— И капеллан заподозрил, что ты знаешь больше, чем говоришь, — угрюмо заметил Стейн. — Выкладывай, Барт, что ты знаешь. Я хочу понять, что происходит.

Барт устало опустился на землю, запустил по привычке пальцы в волосы. Переводя взгляд со Стейна на меня, он спросил, почему из всех мест Скайгании я выбрала именно Самертон. Я сказала, что это первое, что пришло в голову, а затем вдруг задумалась: действительно, почему Самертон, а не тот же Вертес, где пришла в себя.

Барт рассказал о знакомых событиях с позиции семей, которые заплатили своей жизнью. Чуть больше двадцати лет назад, когда Тасбор Умпарис объявил себя королем и заключил под стражу свергнутого правителя и его супругу, семьи Хранителей стихий не предполагали, что в будущем угроза может коснуться их, и насколько это возможно, продолжали жить обычной жизнью.

— Моя семья жила в поместье недалеко от Мерихилла. Когда мне было четыре года, родители впервые привезли нас на вечер, устроенный главой рода Армитадж в честь рождения дочери. Их поместье располагалось недалеко от южного города Самертон. Я мало что помню, но дочь Армитадж назвали Вионеррой.

Через три года после приема в честь малышки Вионерры король Тасбор возвел на трон своего шестнадцатилетнего сына Дурзана, и все изменилось. То ли молодой правитель решил утвердить власть силой и террором, то ли был марионеткой, с помощью которой его отец устранял неугодных, но приход Дурзана Первого начался с казни королевской четы Фортонов, за которыми последовали и другие, среди которых был и отец Вионерры.

— Когда ты упомянула Самертон вместо Олдфорта или Костмада, которые расположены гораздо ближе, это могло навести Службу надзора на мысль, что ты как-то связана с Армитаджами.

— Интересное предположение, — задумчиво произнес Стейн. — Но если всё складывается таким образом, мне придется принять непростое решение. Поскольку вы оба связаны с главными врагами королевства, вынужден попросить вас уйти, чтобы не подставлять семью под удар.

Я сглотнула. На улице до этого еще не приходилось ночевать. Идти в лес — так себе затея. Решение Стейна выбило почву из-под ног. Я сидела на земле, обняв колени, и смотрела в пустоту. Названный брат не оставил нас с пустыми руками, наказав мне зайти утром к ростовщику за заработанным. Перед тем как попрощаться, Стейн сказал:

— Ви, жаль тебя терять, но, надеюсь, мы еще увидимся. Барт, береги ее, она мне как младшая сестра. Надеюсь, у вас всё получится.

В голове роились вопросы: что теперь делать? Как жить, если меня ищут? На глаза наворачивались слезы, которые я тут же вытерла, стоило Барту осторожно тронуть меня за плечо:

— Ви, у меня идея. Ты же особым зрением ищешь предметы? Как думаешь, получится найти охотничий дом? Сейчас лето, до сезона охоты домики должны пустовать.

Найти охотничий дом — непростая задача. Я встала, окинула взглядом, куда может протянуться лес, мысленно очертила квадрат. Так обычно делала, когда не знала, где искать. Провела по периметру. Пусто, пусто, брошенная телега. Затем увидела постройку.

— Идем. Далековато, и я не знаю, какая там дорога, но в той стороне есть жилище. Ты точно сможешь дойти? Я не Стейн, твой вес не выдержу.

Упрямец последовал за мной в темноту; единственный фонарь Стейн забрал с собой. Подойдя к кромке леса, Барт нашел сухую толстую ветку и зажёг, проведя над ней рукой. По лесу мы шли под руку, освещая путь самодельным факелом. Дорога заняла больше часа, пришлось пару раз делать перерыв, несмотря на заверения, что «всё хорошо».

Перед нами оказался крепкий бревенчатый дом, состоящий из одной комнаты. Обстановка была простая: очаг, узкая кровать-лежанка, стол и длинная лавка. Я нашла сундук, где обнаружилась пара шерстяных одеял и несколько подушек, а также немного глиняной утвари и свечи. У печи стояла вместительная бочка и ковш.

— Твой уровень удобства, — пошутила я, забираясь с ногами на лавку. — Заказ выполнен. Получите и распишитесь, что претензий нет.

— Твоя оплата — сон на кровати, — кинув в меня подушку, ответил на шутку, устраиваясь в кресле, которое я не заметила в полумраке. — Спокойной ночи.

Я попросила помочь вынести бочку на улицу и наполнила ее водой. Кажется, рядом есть озеро. Вода оказалась ледяной. Завернувшись в одеяло, я попыталась уснуть. В итоге долго лежала, глядя в потолок и борясь с тревожными мыслями.

А утром проснулась от странного сна… будто меня легко, почти не касаясь, поцеловали в лоб. Судя по свету из окна, было совсем рано. Убедилась в правоте, взглянув на часы, — шесть утра. Барт ехидно улыбался:

— Какая же ты соня, Ви! Боялся, что разбужу, но ты даже не шелохнулась. Вода еще не остыла, завтрак на столе. Вставайте, ваше высочество! Не смею вас смущать.

Дождавшись, когда он выйдет, я огляделась. Не представляю, когда он успел, но в печи потрескивали дрова, рядом стояло ведро с водой, от которой поднимался пар, на столе по тарелкам был разложен нехитрый завтрак из продуктов, которые я вчера прихватила с собой, и неизвестно откуда появившийся чайник.

Натянув платье, я направилась во двор, прихватив ведро заботливо нагретой воды. Там Барта тоже не было. Случился ли тот поцелуй на самом деле, я предпочла не думать. Теплая вода приятно лилась по телу, прогоняя остатки сна. «И кто у нас помощница по хозяйству?» Сев за стол, я разлила ароматный травяной чай по кружкам. «Он еще успел и в лесу травы собрать? Когда? Мы даже на постоялом дворе не поднимались раньше шести», — думала я, поглядывая на вернувшегося из леса Барта.

— Только не говори, что это твое очередное «удобно».

Тот лишь пожал плечами. Я оглядела нового старшего брата; сегодня он выглядел хуже, чем вчера: раны по-прежнему воспаленные, хоть кровь и запеклась, а многочисленные синяки багровели и были заметны даже сквозь рубашку. Надо срочно чем-то обработать, так и до заражения недолго.

— Если не против, отправляюсь в город сама. Ростовщик знает меня, выдаст деньги без проблем. Надо бы купить продуктов и мазь для тебя. Выглядишь…

— Неважно? — усмехнувшись, спросил он. — Если тебя не затруднит. Я напишу состав и даже адрес аптеки, где лекарь добросовестно готовит.

Барт поднял кружку с чаем и произнёс тост: — За новую жизнь!

— За нас!

После сытного завтрака я отправилась к подземному ходу, ведущему в город. Алдмур встречал новое утро, солнце постепенно поднималось выше, открывались двери лавок, в воздухе витал запах свежей выпечки. «Хорошо, что поела, а то бы слушала сейчас поющий желудок», — подумала я, проходя мимо очередной булочной. На улицах было спокойно, как будто вчера и не случилось побега подземными ходами. Дойдя до дома ростовщика, я постучала как обычно: один-два-два-один. Кодовый стук семьи Стейна. Мне открыла женщина и провела в кабинет.

— Ты рано, — поприветствовал ростовщик. — Стейн рассказал подробности. Жаль, досталось парню. Все готово.

Передо мной на стол выставили два кожаных мешочка с монетами: один небольшой и второй достаточно увесистый. Заглянув в маленький мешочек нашей с Бартомиром официальной платы, я распределила монеты на ладони, прикинула сумму и пересчитывать не стала.

Больше интересовало заработанное на поиске. Высыпав монеты на стол, начала раскладывать их в стопки: пять золотых солов, триста восемьдесят семь серебряных умпари, кучку мелких серебряных рандов и пару сотен медных коди, которые сгребла в кучу и высыпала обратно в мешок. Неплохое состояние: хватит на половину стоимости домика в небольшом городе.

Улыбнувшись, убрала монеты, расписалась в ведомости и, поблагодарив ростовщика, отправилась за покупками. Понятия удобства у нас с Бартом сильно отличались: мне, например, нужны были полотенца, мыло, щетки и пара хороших ножей.

Затем я зашла в аптеку за мазью, рассказав жалостливую историю, что старший брат, возвращаясь в город по тракту, пострадал от разбойников. Лекарь выдал большую склянку готовой мази и мешочки трав, объяснив, как подобную приготовить самостоятельно, подумал и вручил пузырек с жидкостью темно-красного цвета для обработки ран. Аккуратно уложив лекарства в сумку на поясе и оставив доктору три ранда, я отправилась на рынок.

Через подземный ход я ползла, еле удерживая тяжеленную корзину. Когда вдалеке наконец показался дом, позвала Барта помочь с ношей. Тот, с усилием подняв ее, поинтересовался, как мне удалось тащить всю дорогу.

— Здесь только необходимое.

Он пожал плечами и посоветовал в следующий раз, когда решу скупить весь товар Алдмура, не отправляться одной.

Когда Барт открыл бумажный пакет от лекаря, то присвистнул и посоветовал лишний раз не тратиться на травы, которые можно собрать самим. Я ничего не ответила и вытянула ноги на лавке, прислонившись к стене. Наступит ли когда-нибудь момент, что он перестанет жить, меряя расходы суммами, доступными лишь альхи? Вспомнив про его долю, вытащила из кармана кошелек и протянула ему:

— Двенадцать умпари — мои, остальное — твое.

Он тут же отсчитал двенадцать монет и придвинул ко мне. Пересчитав свою долю, покачал головой и сказал:

— Тут больше, чем мы договаривались со Стейном. Видимо, он решил отдельно оплатить за магию. Только я отработал всего месяц, а тут годовая плата. Неудобно получается. Зато, если сложить наши деньги — если не против, конечно, — можно снять небольшой домик где-нибудь в Олдфорте или Мерихилле и год не переживать. А за это время подыскать заработок.

Я заговорщически улыбнулась и произнесла:

— А если поможешь мне найти заказ на поиск чего-нибудь, то мы можем этот небольшой домик купить.

Он непонимающе бросил взгляд на горку монет, а я извлекла из второго кармана свои сбережения и осторожно высыпала монеты на стол.

Барт чуть слышно прошептал: «Как?» Да, мы работали с клиентами за хорошую плату, а тратили крайне редко. Моя самая дорогая покупка: хорошие сапоги и брючный костюм, сшитые по спецзаказу.

— Да уж, благородная дама с богатым приданым и нищий — хорошая из нас парочка получается, — усмехнулся Барт, убирая в мешок моё состояние. — Пойду-ка проверю печь.

Он встал, сделал пару шагов к очагу, прошептав еле слышно: «Нашел, о чем думать… Кто в своем уме…»

Сбежал. За время наших совместных занятий Барт всякий раз, когда хотел уйти от неудобной темы, либо резко менял ее, либо ссылался на очередное неотложное дело.

— Подожди, — остановила я его. — Снимай рубашку, надо обработать раны. И не спорь.

Он покорно сел на лавку, подставив спину, покрытую багровыми, местами синеющими следами ушибов; где-то еще виднелась кровь. Разорвав одно из полотенец, налила в миску горячей воды и осторожными движениями промыла раны на лице, потом перейдя ниже — на плечи и сильную грудь. Если бы не кольцо Аркуса, у такого мужчины не было бы недостатка в женском внимании.

Стараясь еле касаться поврежденной кожи, нанося мазь, мои пальцы скользнули по белеющему клейму на груди, куда я тоже хотела нанести лекарство. Он осторожно перехватил мою руку и слегка сжал, останавливая. Чтобы скрыть смущение, я решила отвлечься разговором. Нет, затрагивать больную тему не собиралась. Меня интересовало другое.

— Барт, скажи, кто такой Армаш? И почему ты хочешь его найти?

— Ви, ты просила не вмешивать тебя в это.

— Просила, — признала я его правоту. — Ситуация изменилась, и теперь нам придется быть в одной связке. Я хочу знать подробности и решить. Уверена, ты неспроста его ищешь.

— Армаш — это последний из династии Фортонов, сын свергнутого короля, кто способен вернуть круг настоящих Хранителей стихий и, возможно, положить конец безумию, начавшемуся с правлением Дурзана.

Я скептически посмотрела на сидящего передо мной борца за справедливость.

— Правильно ли поняла: ты хочешь отобрать власть у одних магов, чтобы дать ее другим? В чем разница? На смену одной группе угнетенных придет другая.

— Если бы все было так просто, — возразил Барт, проигнорировав мой сарказм, — люди не стали бы тянуть десятилетия. В этом и заключается главное заблуждение Умпарисов, считающих, что сильный маг имеет право определять, кто может стать Хранителем. Пойдем, я покажу тебе кое-что.

— Не так быстро, — осадила подскочившего с лавки Барта. — Я еще не закончила. Потерпи, совсем немного осталось.

Он недовольно опустился, подставив спину, сетуя на жестокость женщин. На этих словах неблагодарный неженка получил мокрым полотенцем. Когда последний синяк был обработан, Барт забрал у меня из рук банку с мазью, поблагодарил, но добавил, что впредь будет обрабатывать сам. Надел рубашку и бодрым шагом направился в лес.

Уже на приличном расстоянии он оглянулся и позвал:

— Я думал, мы договорились. Идем быстрее, иначе до темноты не успеем вернуться.

Еле поспевая за Бартом (все-таки длинная юбка — не лучший вариант для такой бодрой прогулки через бурелом), я вышла к реке. Пройдя вдоль течения, мы остановились у плотины. Первое, что бросилось в глаза, — ее укрепляли в спешке, причем недавно.

Что-то странное происходило с самой рекой. Вода даже с учетом спуска не могла подняться настолько высоко. Казалось, она хотела снести все препятствия на своем пути. Вниз по течению располагалась деревня. Еще раз взглянув на борьбу воды с плотиной, я почувствовала, как внутри похолодело от осознания: через день, максимум два, этот поток снесет все на своем пути, и деревня будет затоплена.

Я бросилась к реке, выставив руку вперед, чтобы оттолкнуть волну и попробовать замедлить течение. Барт, слишком поздно заметив мои намерения, кинулся наперерез с криком: «Не смей!»

Моя магия, коснувшись поверхности воды, натолкнулась на враждебную силу, ударившую в ладонь подобно молнии. Поднялась плеть из воды, хлестнувшая с такой силой, что мое тело отбросило к берегу, как куклу. Спиной я ударилась о твердый ствол дерева так, что в глазах потемнело, а потом мир поплыл.

Очнулась я, почувствовав, что голова лежит не на земле, а на коленях Бартомира, который пытался вернуть меня в сознание. Сквозь пелену донесся его голос: «Моя храбрая девочка, разве можно идти против стихии?». Но стоило мне пошевелиться, он сухо спросил:

— Ви, подняться сможешь? Ничего не повредила? Давай помогу.

Меня осторожно усадили на землю. Я, коснувшись пальцами ушибленного затылка и не почувствовав крови, заверила встревоженного Барта, что все в порядке.

— Что происходит с рекой, и почему она так агрессивно отреагировала на мою магию?

— Так ведут себя стихии, когда отвергают Хранителя. Круг Хранителей, включая короля-носителя света, должен быть одобрен Высшей стихией. Так было всё время правления династии Фортонов. Но если Высшая стихия отвергает круг, природа начинает подавать сигналы, что люди нарушили гармонию, как в случае перед нами. А если какой-то маг решит вмешаться, то стихия воспринимает его как врага.

— И что же делать? Просто ждать?

— Стихии ждали пятнадцать лет, с тех пор стало только хуже, — вздохнул Барт. — В прошлом году я видел сожженное дотла поле. Никто не мог объяснить, откуда взялось пламя, которое выжгло землю настолько глубоко, что фермеры ближайшие лет пять ничего там не смогут посеять. Вчера увидел реку. Дальше стихии не будут ограничиваться лишь Скайганией — природные катастрофы распространятся по всему миру. Поэтому надо вернуть способного собрать истинный круг Хранителей и договориться с Высшей стихией.

— Но она меня атаковала, а я не делала ничего особенного.

— Ты не Хранитель, Ви. Поэтому тебя восприняли как ту, у кого нет права менять решение Стихии.

Я взглянула еще раз на деревню и на шаткую плотину, поморщившись от боли, поднялась на ноги и решительно зашагала к воде. Будь что будет, но я сделаю хоть что-нибудь, чтобы помочь невинным людям.

— Глупая, — попытался остановить Барт, схватив меня за руку. — Ты не поняла? Стихия воспринимает тебя как того, кто идет против воли высших сил. Она же убьет тебя!

— Не самый худший конец, — безразлично пожала плечами я. — Во всяком случае, я хоть попытаюсь что-то сделать.

Он лишь вздохнул, провожая меня взглядом, а я шла к берегу. Если и умру, что с того? Кому я нужна? Ступив в бурлящую воду, я стала пробираться к центру. Вода поднялась до груди, и, борясь с сильным течением, я подплыла вплотную к плотине и развернулась навстречу потоку. Вдруг на груди завибрировал кулон. Я сорвала его с шеи и вытянула вперед. Зажмурившись, собрала всю имеющуюся магию внутри себя, направив в приказ: «Успокойся и отступи!».

Внезапно почувствовала, что уровень воды понизился, опустившись до пояса. Открыв глаза, увидела мирно журчащую реку, которая билась мягкими волнами о плотину. «Неужели она послушалась?» Оказавшись на берегу, Барт подхватил меня из воды, заключив в объятия. Я чувствовала, как часто бьется его сердце.

— Сумасшедшая, — шептал он мне на ухо. — Только ты могла отправиться туда, несмотря на предупреждение.

— Хочешь сказать, беспокоился обо мне?

— Разве могло быть иначе? — спросил он, тут же отпуская. — Я же обещал Стейну позаботиться о его сестре. Пошли домой?

Глава 7

Возвращались мы чересчур медленно, хотя я была этому только рада. Спина после столкновения с деревом нещадно ныла, и я уже представляла размер синяка, что будет там красоваться. Но от помощи, даже в виде руки, отказалась. Барт, идущий на пару шагов впереди, постоянно оглядывался и спрашивал, не нужна ли мне помощь. Я лишь отмахнулась. Еще чего не хватало — у меня даже голова не болела. А если вспомнить, сколько падений удачных и не очень за время, проведенное со Стейном и семьей, пришлось пережить, то сегодняшнее можно считать пустяком.

Парни страховали лишь на крышах, в остальном — надежда только на голые руки. Однажды на один заказ мне пришлось идти в дождь. Хорошо, что в плохую погоду мы никогда не ходили в одиночку. Уходила я через окно, по ошибке выбрав не то, рядом с которым росла лоза, а совершенно открытое. Помню ногу, соскользнувшую с мокрого каменного выступа, и стремительное падение с высоты второго этажа. Хорошо, что куст внизу смягчил приземление, но все же без помощи Станвика встать не получилось. Тогда пришлось проваляться в постели больше недели.

Оказавшись в нашем убежище, Барт тут же усадил меня в кресло, подложил пару подушек под спину и, отсыпав в ковш травы из аптеки, сварил отвар на открытом огне.

— Ви, я восхищаюсь твоей смелостью, — не глядя на меня, говорил Барт. — Но больше не играй со стихиями, пожалуйста. В следующий раз может не повезти.

Мне вручили кружку с горячим отваром, снимающим болевые ощущения. Я благодарно кивнула заботливому старшему брату:

— Я и в этот раз не собиралась, — ответила я, коснувшись пальцами шишки на затылке. — Обещаю, в следующий раз без глупостей.

Барт подарил мне благодарную улыбку, подошел, заботливо поправил сбитую подушку и случайно коснулся моей руки. Я взглянула на него, а он отвел взгляд и вышел во двор. Оттуда донесся стук топора. «Как старший брат», — подумала я, но вспомнив его слова у реки, произнесенные в уверенности, что я их не слышала, задумалась: «А только ли брат?»

Скрипнула дверь, в которую вошел Бартомир с дровами. Он аккуратно разложил их рядом с очагом, вымыл руки и спросил: «Голодная?». Я лишь покачала головой, наблюдая, как он отправил в рот кусок холодной брюквы.

— Я почти поняла, почему ты хочешь отыскать Армаша. Но почему ты уверен, что он еще жив, если прошло больше двадцати лет? За это время могло многое случиться. К тому же, будучи альхи в шахте, ты мог просто не узнать о произошедшем.

— Двадцать, — уточнил Барт. — Королевскую черту казнили, когда мне было два. Если бы решили казнить и Армаша, то об этом не узнал бы только ленивый. Подозреваю, что наследник династии Фортонов смог избежать ритуала. Я не видел его в храме, где провел до семи лет.

— А что, если его держали в другом храме? — спросила я, жалея, что потеря памяти лишила даже таких элементарных знаний.

Барт, видимо, напоминая себе о причине моего вопроса, терпеливо объяснил, что детей с магией привозят на ритуал не в любой ближайший к их семьям храм Аркуса. Для этого в Скайгании построены два: в Олдфорте для мальчиков и в Иствее для девочек. Задача усложнялась. Я представила, сколько лет придется потратить на проверку каждой тюрьмы, и выругалась вслух. Кроме того, я была не уверена в своих способностях.

— Я искала только предметы или что-то неодушевленное, но не знаю, получится ли с моей магией найти человека.

Барт в задумчивости прошелся по комнате, подошел к камину и, отвернувшись к пламени, тихо спросил:

— Ты так говоришь потому, что не получилось, или просто не хочешь рисковать? Если второе, скажи прямо, мы взрослые люди. Я приму твое решение. Только я и так не пустил бы тебя гулять по коридорам тюрьмы.

— Потому что не женское это дело — по подземельям или где там шастать и принцев всяких спасать? — с иронией спросила я, почти без обиды. — Отвечаю по порядку: не уверена, так как не пробовала. Я не боюсь риска. Вспомни мою работу и то, что я маг без кольца Аркуса. Я в деле.

Барт произнес: «Спасибо». Его взгляд посветлел, а темно-серые глаза, которые до этого казались почти черными, вдруг сверкнули серебром.

Я думала, с чего начать поиски иголки в стоге сена, точнее, опального принца. Тюрем в Скайгании насчитывалось не меньше сотни. Чтобы лучше сосредоточиться, я на минуту прикрыла глаза. Барт, заметив это, решил, что мое состояние ухудшилось, и предложил помощь. Я попросила не мешать и дать мне немного побыть в тишине.

— Нам нужны подробные карты! — выпалила я, резко подскочив с кресла и тут же схватившись за ушибленную спину. — Есть идеи, где достать? Я бы спросила Стейна, но после вчерашнего разговора вряд ли стоит рассчитывать на помощь. Если другого выхода нет, то придется вооружиться бумагой и составлять маршрут вручную по памяти.

Барт очень внимательно выслушал, что-то прикинул в уме и предложил:

— Есть один вариант. Сомневаюсь, что спустя столько лет меня там станут искать. Предлагаю отправиться в мое бывшее поместье, точнее, то, что от него осталось после пожара. У отца хранились подробные карты, которые он всегда держал в огнеупорном сейфе.

Следом встал вопрос, как добраться. Недалеко от Алдмура располагалась железнодорожная станция, но Барта пустили бы только в вагон третьего класса, а мне пришлось бы ехать вторым или первым. Поезд шел до Мерихилла, но оттуда до поместья все равно надо было добираться верхом, так как экипаж привлек бы слишком много внимания к цели поездки.

— Слушай, я не умею ездить верхом и не владею оружием, — призналась я, не скрывая правды.

— Как Стейн мог упустить из виду такую базовую подготовку для «лучшего поисковика»? — удивлению Бартомира не было предела. — Это же обычная потребность. Может, ты просто забыла? Вионерра должна была уметь ездить в женском седле.

Тут я не выдержала. Во-первых, я напомнила, что мы умеем многое, но не всё, а только то, что нужно в Алдмуре, где мы чаще бывали под землей, чем на поверхности. Во-вторых, я была помощницей по хозяйству, а девушка с корзинкой продуктов на лошади выглядела бы более чем странно.

— Всё хорошо, — успокоил меня Барт. — Ездить верхом я тебя научу, когда прибудем в Мерихилл. Это нужно, ведь нам предстоят поиски чуть ли не по всему королевству. Уверен, тебе это покажется ерундой. А насчет оружия, Ви, ты маг без кольца Аркуса, поэтому обладаешь способностью, которой лишают каждого прошедшего ритуал, — боевой магией.

На следующий день Барт привел серого жеребца, который сразу же потянулся ко мне, уткнувшись в юбку в поисках вкусненького. Мне представилось, как я падаю с лошади, и вернулся страх высоты. Пришлось убеждать себя, что лошадь значительно ниже заборов и стен, к тому же мы будем вдвоем, и Барт должен успеть меня поймать.

Путь оказался неблизким. Дорога до Мерихилла заняла четыре дня, но если бы не мое присутствие, время поездки можно было бы сократить почти вдвое. Дороги королевства поддерживались в хорошем состоянии, а на каждом въезде в город или деревню путники могли отдохнуть и поесть на постоялых дворах.

Во время остановок Барт пытался учить меня основам верховой езды, и к концу путешествия я почти научилась переходить на медленную рысь. Но стоило нетерпеливому Хейзу (названному так по ассоциации с его дымчатым цветом) чуть ускориться, меня сразу же охватывала паника, и практика прекращалась.

Чем ближе мы подъезжали к городу, неподалеку от которого когда-то красовалось поместье Ларманов, тем сильнее замечалось волнение Барта. Между бровей залегла глубокая складка, а его глаза цвета серебра напоминали море перед штормом, и ничто не помогало отвлечь его от гнетущих мыслей. Впрочем, ни он, ни я не знали, что нас ожидает впереди.

— Добро пожаловать в Ларманхилл, — с горькой усмешкой произнес Бартомир, с усилием толкнув ржавые ворота бокового въезда. — Чувствуй себя как дома и постарайся не испачкаться.

Даже спустя шестнадцать лет дождям не удалось смыть копоть пожара с каменной кладки величественного здания. От сада вокруг дома остались только обугленные стволы, черневшие в густой летней зелени. Хмурый Барт направился вглубь, ведя Хейза под уздцы, и жестом указал мне, как попасть внутрь особняка.

Я толкнула плечом закоптившуюся дверь, решив, что какая-никакая крыша у нас сегодня будет, а с моей магией можно привести дом в относительное жилое состояние. Продвигаясь вглубь темного коридора, обожженные стены которого лишь усиливали ощущение мрака, я оказалась в просторной гостиной, освещаемой солнечным светом, струившимся через выбитые стекла больших окон. Опрокинутая мебель, остатки которой превратились в обугленные головешки, почерневшие клочки закопченного шелка… и почти нетронутый огнем рояль, как насмешка безумству стихии.

Я представила по остаткам убранства, как здесь могло быть до пожара, и стало грустно. Воображение нарисовало, как Барт с братьями сидят на стульях, обитых шелком, и слушают маму, с вдохновением касающуюся клавиш, а их отец переворачивает страницы нотной тетради. Память подбросила аккорды неизвестной мне мелодии, и я не заметила, как по привычке коснулась магией мраморных плит пола, несущих колонн. Танцуя, не отпуская магию, я вышла в холл, провела рукой по перилам круговой лестницы, ведущей наверх. Темнота сажи уступала место сияющей чистоте. Барт застал меня за работой над огромной хрустальной люстрой, сохранившейся благодаря тому, что металл и хрусталь не боялись огня.

— Ого! — присвистнув, удивился Бартомир результатам работы. — Даже во времена моего детства не припомню подобной чистоты. Ви, ты, похоже, удалила не только копоть, но и многовековую пыль, въевшуюся еще со времен моих предков.

Я отвлеклась от пластинок хрусталя, чтобы взглянуть на него. Даже мне, в первый раз оказавшейся тут, не по себе от последствий пожара, что же творится внутри у Барта, который помнил, как выглядел особняк до трагедии? Тот стоял посреди зала с дорожными сумками и оглядывал холл, будто вспоминая детские годы, проведенные в этих стенах.

– Я нашел стог сена в саду, – произнес он наконец. – Видимо, местные воспользовались возможностью накосить травы, которая заполонила все вокруг. Не переживай, нас никто не обнаружит. По закону, пустующая частная собственность, даже принадлежащая преступникам, остается таковой во владении пятьдесят лет или до появления претендующего на нее наследника.

Вариантов ночлега было немного: либо здесь на соломенных тюфяках и под одеялами на полу, либо на улице. Барт предложил еще один: я могу взять коня и поехать на постоялый двор, тогда как сам он останется в особняке.

– Думай, – произнес он, – а я поднимусь наверх, поищу карты в отцовском кабинете.

Перспектива самостоятельной поездки верхом меня совершенно не обрадовала. Конь чувствовал неуверенность всадницы и отказывался слушаться. Да и оставлять Бартомира наедине с воспоминаниями мне тоже не хотелось.

В животе заурчало, напоминая, что неплохо бы подкрепиться. Время давно перевалило за полдень, и я отправилась на поиски кухни. Ее большая дверь оказалась слева по коридору. Годы запустения ударили в нос застарелым запахом пыли. По какой-то неведомой причине пожар почти не тронул эту часть дома. Судя по разбросанной утвари, люди покидали его в спешке, надеясь спастись.

Прежде чем не просто начать готовить, а находиться тут, не чихая, потребовалась битва с толстым слоем пыли и паутины. Мысль о нормальном обеде пришлось отложить еще на пару часов. Перекусив бутербродом на скорую руку, я закатала рукава и приступила к работе.

За уборкой пролетело несколько часов. Интересно, где Барт? Получилось ли у него найти то, ради чего мы оказались здесь? Поднявшись по лестнице, я увидела его в конце длинного коридора, сидящего на полу и смотрящего на большую картину на стене.

Легкими шагами приблизилась. Каждый, несмотря на мягкую подошву обуви, отдавался гулким эхом, но Барт не отреагировал на это. Он смотрел на темную от копоти огромную картину в тяжелой раме. Опустившись на пол рядом, я легко тронула его за плечо. Барт вздрогнул и, проведя рукой по лицу — то ли разминая, то ли стирая скупые слезы, — произнес: «Вот и все, что от них осталось».

Я присмотрелась к картине. Семейный портрет? Осторожно направила магию, очищая холст от въевшейся сажи и пыли, но стараясь не повредить краски, которые местами треснули от жара. Подойдя вплотную, подобно реставратору, сантиметр за сантиметром, сверху вниз возвращала цвет метровому полотну. Сначала показалась голова мужчины, такого же темноволосого и смуглого, как и Барт, сидящий на полу. Обернувшись, отметила, как же сильно он похож на отца: та же осанка, черты лица. Художник смог передать не только внешность, но даже чувства, царящие в этой семье. Серые глаза матери, сидящей в кресле и нежно смотрящей на мужа; собранный старший брат, несмотря на юный возраст, готовый прямо сейчас принять дела отца; средний, похоже, тот еще искатель приключений, судя по рукам в карманах, из одного из которых торчала рогатка; и, наконец, маленький Барт, обнимающий огромного дога. Магией очистила позолоченную раму и, довольная результатом, опустилась обратно на пол рядом с мужчиной.

– Спасибо, Ви, – треснувшим голосом поблагодарил он меня. – Родители заказали этот портрет, когда тебе, наверно, было два года. А почти сразу после этого их не стало. Последнее время даже черты их лиц начали стираться из памяти. Я недавно поймал себя на мысли, что почти не помню, как выглядит отец. Их даже похоронить было некому. Не представляешь, как больно, когда родные уходят из жизни, а тебя лишили возможности даже попрощаться с ними.

Да. Я не представляла. Мои родители не просто начали стираться из памяти — нет ничего, что связывало бы меня с ними. Единственные люди, которые стали для меня семьей, теперь далеко, и вряд ли мы сможем встретиться в ближайшее время. А сейчас рядом со мной остался только Барт, который стал за это время хорошим другом… Но не более того.

Слезы подступили, и я, резко поднявшись, поспешила уйти. Хотелось отдаться нахлынувшим чувствам наедине, и, лишь оказавшись в саду, я разрыдалась, свернувшись калачиком в траве под огромным деревом.

Вдруг меня осторожно погладили по волосам и сверху прозвучал знакомый голос:

— Извини меня, — Барт присел рядом и взял мою руку, согревая между ладонями. — Совсем не подумал про твоего отца. Но я уверен, твоя мать должна быть жива, и я обещаю, что мы обязательно найдем ее.

— Откуда тебе знать?! — в сердцах бросила я ему. — Ты только предполагаешь, что я Армитадж. А я не знаю, кем являюсь на самом деле. Не знаю, кто мои родители. Любили ли они меня или отказались в детстве, подбросив в приют. Память лишила меня не только прошлого, она лишила части себя!

Продолжая рыдать, я вырвала руку. В ответ меня подняли с земли и сжали в крепких объятиях. Учащенный стук его сердца, теплое дыхание, тихий шепот:

— Прости, Ви! Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть. Даже не представляю, насколько тебе тяжело. Прости, Лучик!

Всхлипнув, я постаралась успокоиться, благодаря его за поддержку. Потом мы просто молча сидели под раскидистым деревом, наблюдая, как солнце медленно прячется за горизонт. Видимо, нам обоим нужна была тишина в обществе друг друга. Я отпускала прошлое, желая всем, кого больше никогда не увижу, счастья, счастья без меня в их жизни.

Глава 8

Утром меня разбудил грохот, когда за окном только-только забрезжил рассвет. «Ну и рань, всего полшестого», – недовольно пробурчала я, посмотрев на карманные часы. Ворча на чересчур громких ранних пташек, поплелась на источник шума, доносившегося из кухни. Оказалось, Барт решил, что может снять горячую сковородку с плиты голыми руками, в итоге нехитрый завтрак оказался на полу.

– А ты умеешь рано вставать, оказывается, – пошутил горе-повар, в которого отчаянно хотелось чем-нибудь запустить.

– У меня отличная побудка. Ты вообще спать не ложился, что ли?

– Извини, – повинился он совершенно искренне. – Старая привычка. Когда отвечаешь за огонь в доме, приходится вставать раньше пяти, чтобы растопить центральный очаг, а в шахте и того раньше.

Я устало зевнула, представляя начало утра не с ванны и завтрака, а с уборки. Однако меня ждал приятный сюрприз.

– Ванна готова, миледи, – Барт отвесил шутливый поклон. – Прошу следовать за мной.

Ванна? Решив не отвечать колкостью на «миледи», сгорая от любопытства, последовала за мужчиной. Пройдя по лестнице, затем куда-то по коридору, мы попали в ванную комнату. Оценив усилия, горячо поблагодарила гостеприимного хозяина.

Ванной оказалась просторная комната, стены которой по-прежнему напоминали о пожаре, зато полы были наскоро вымыты, а глубокая бронзовая ванна, наполненная горячей водой, вычищена до блеска. На угловой подставке ожидали мыло и полотенце.

Когда же он успел? Мне бы без усилий пришлось наводить чистоту, а как долго тут проведешь без магии. В ответ захотелось сделать что-то приятное:

– Завтрак на мне, подожди немного, я быстро, – и захлопнула дверь, через которую добавила: – Сковородку не трогай. И вообще, в следующий раз просто буди, договорились?

После того как ванна изгнала сонное чудовище, вернув мне способность улыбаться, я устранила бардак, устроенный горе-поваром. После сытного завтрака напомнила о деле:

– Барт, удалось найти карты? А то вчера я так и не спросила.

– Почти. Без специалиста не открыть, – он перевел взгляд на меня. – Сейф повредило, но, надеюсь, содержимое не пострадало. Тебе надо самой взглянуть.

Сетуя на «везучесть», поднялась за Бартомиром в кабинет его отца, точнее, в то, что от него осталось. Единственное, что напоминало о бывшем статусе семьи, – добротный сейф, выступающий из стены почти наполовину.

«Хорошая степень защиты», – профессиональным взглядом оценила я объект работы. – «С таким даже без повреждений пришлось бы повозиться». Сосредоточилась на содержимом и чуть не подпрыгнула от радости:

– Отличная новость, карты целы! Открыть сейф можно, но мне понадобится твоя помощь.

Достав неизменный набор отмычек, сначала показала мужчине, как приподнять дверь, деформированную, скорее всего, от нагрева каменной стены, чтобы выпрямить угол входа ригелей в пазы. Он молча следовал указаниям, не вмешиваясь.

Замок заклинило, но оставалась надежда на пароль, который, увы, пришлось подбирать самостоятельно. Барт, продолжая удерживать край сейфа, не смог вспомнить даже примерную комбинацию.

– Жаль, что отец тебе не сообщил. Придется играть вслепую. Попробуем…

Присмотревшись к кнопкам, я набрала комбинацию, раздался щелчок, но дверь не поддалась.

«Проклятье! Устройство замка повреждено, – выругалась я, ища альтернативный способ. – А если попробовать так?».

Особым зрением я нашла его: сбоку располагалась потайная скважина. Пара секунд на поиск нужной отмычки, осторожно поддевая штифт замка, я почти не дышала. Выдохнула лишь когда упрямая дверь поддалась.

– Получите, распишитесь, – с шуткой обратилась к разминающему затекшие плечи Барту, все это время удерживавшему дверь сейфа.

– Впечатляет, – он одобрительно посмотрел на результат. – А если бы тебе одной пришлось вскрывать его, что бы тогда делала? – в его вопросе звучала насмешка.

Я закусила губу, сдержав глубокий вздох. Неужели нельзя без колкостей?

– Пришла бы повторно с дополнительными инструментами, – процедила я сквозь зубы. – Если рядом нет груды мышц, остается голова и изобретательность.

– То есть я для тебя просто инструмент? – обиженно протянул Барт.

Я довольно улыбнулась, мысленно произнеся: «Один-один, дорогой, в следующий раз подумаешь дважды, задевать девушку или нет».

Мы извлекли из сейфа свернутые и перевязанные лентой карты, записную книжку в переплете, кожаный увесистый мешочек с деньгами и печать. Бартомир уже собирался закрыть дверь, но вдруг что-то заметил, потянулся рукой вглубь и достал, сжав в ладони.

Я подошла рассмотреть находку. На ладони Барта лежала завитушка из черного камня… очень напоминавшая мой кулон, отличаясь лишь формой и цветом.

– Какая интересная форма, – залюбовалась я неожиданной находкой. – Почему он черный?

– Странно, – задумчиво произнес Бартомир, разглядывая находку. – У отца точно ничего подобного не было. Но я догадываюсь, почему такая форма и цвет. Пошли на кухню, покажу кое-что.

На единственном уцелевшем столе Барт развернул карту и указал на символ в правом нижнем углу: черный дракон со сложенными крыльями и длинным хвостом, свивающимся в кольцо.

Он положил находку рядом для сравнения… и силуэт совпал.

– Символ рода Ларманов – черный дракон, – пояснил он, задумчиво глядя на камень. – Что же это такое? Такое ощущение, что они нас находят: сначала тебя, теперь меня.

– А почему дракон черный? Тоже связано с историей твоего рода?

– Изначально на гербе Ларманов изображали черного летящего дракона, потом изменили на такого, как на карте, иногда с алым пламенем из пасти. Мои предки были правой рукой короля, а наш огонь по значимости и силе был всегда почти наравне со светом, королевской стихией. Если Хранители других стихий менялись, то огонь всегда оставался у нас. Скорее всего, это и стало причиной, почему мою семью казнили следующей после Фортонов.

Теперь понятно, почему такая форма, но по-прежнему остается вопрос, откуда эти камни берутся.

Я рассказала, что иногда мой «талисман» светится или вибрирует, предупреждая или даже защищая.

– Он тебя защищал? – удивленно уточнил Барт.

– Было дело, – вспомнила я случай, произошедший со мной во время работы на постоялом дворе.

Внешний вид гостей сам за себя говорил о высоком статусе посетителей, но потеря памяти чуть не сыграла со мной злую шутку – я не узнала в главном верховного капеллана Службы надзора.

– Тогда я уже начала замечать, что могу делать больше, чем обычные люди, – продолжала я. – Но назвать это магией мне не приходило в голову. Не передать словами, как я боялась встречи с ним. Но случилось настоящее чудо. Его преосвященство несколько раз назвал меня «кареглазкой».

Барт, словно желая убедиться, внимательно посмотрел в мои глаза, прошептав: «Чудеса», после чего решился попробовать, как его «дракон» поведет себя при контакте с носителем. Бартомир сжал камень в ладони, но ничего не произошло.

Он посмотрел, где именно заканчивался шнурок, на котором висел мой. Тот касался центра груди, где сосредотачивался источник магии. Барт прижал ладонью талисман туда, где белел шрам клейма, и тут же отдернул руку, согнувшись как от боли.

С трудом сдерживая стон, он схватился за предплечье с кольцом Аркуса.

– Фогорово кольцо! – выругался Барт. – Реагирует на всплеск силы, когда превышается магический предел. Надевать его не смогу, но и отказываться нельзя.

Засунув амулет в карман, вернулся к карте. Мне же предстояло вспомнить расположение тюрем Скайгании. Вооружившись чернилами и ручками, мы начали в две руки отмечать все известные места и их названия. Скоро карта пестрела от сотни чернильных точек разного размера. В кружок обводились крупные: их насчиталось девять, три из которых в столице.

– Попробуешь применить свое зрение поиска на карте? Может, ограниченное пространство упростит задачу.

Я обвела взглядом углы расправленной на столе карты королевства и начала вглядываться в каждую нанесенную чернильную пометку. Обращаясь к ощущениям, ждала внутренний отклик. Обычно при поиске предметов сначала проявлялись все скрытые места (тайники, сейфы, ящики стола), потом возникало странное притяжение к месту, где прятался предмет, и после этого я видела сам объект поиска. Иногда, как в случае с завещанием, зрение могло определить местонахождение нескольких схожих предметов, тогда уже приходилось проверять, какой именно из них является целью, обычным человеческим способом.

Дар молчал, не подавая ни единого отголоска. Лишь когда я провела взглядом по восточной границе, чувствовался какой-то слабый отклик, но стоило остановиться на отметке темницы Силенвинд, расположенной в портовом Костмаде, ответом была тишина.

– Ничего не чувствую, – расстроенно призналась, вздохнув. – Скорее всего, дар не распространяется на поиск людей. Единственное, что выделяется особым образом, – восточная граница.

– Восточная граница, говоришь? А это имеет смысл.

– Если ты про Силенвинд, то там ничего не вижу, – сразу честно предупредила.

– Дело в том, что королевскую чету держали изначально в дворцовой темнице, но перед казнью указом Дурзана их с позором провезли через всю страну. Смотри!

Бартомир провел пальцем маршрут передвижения. Из Корборна первой остановкой был Олдфорт, затем Иствей, Самертон на юге, Мерихилл. Конечной точкой, после которой была публичная казнь, стал портовый Костмад.

– Я склоняюсь к мысли, что твой дар, Ви, все-таки работает, просто не так, как с поиском предметов, и начинать нужно с Костмада. Если ошиблись, то будем искать другой вариант. А пока предлагаю отправиться в Мерихилл, подобрать тебе лошадь.

Учитывая, какой путь нам предстоит, другого варианта не оставалось. Поезда привлекут ненужное внимание. Если у капелланов возникли подозрения при моих невинных ответах, ситуация может повториться.

***

Неспеша прогуливаясь по конному ряду, Барт шел практически не останавливаясь, будто мы просто зашли посмотреть. Вдруг мой взгляд остановился на потрясающей белоснежной лошади. Та стояла и била копытом, будто привлекая внимание к себе. Я хлопнула Барта по плечу:

— Как думаешь, может, эту?

Барт внимательно осмотрел мой выбор и покачал головой:

— Я бы не советовал. Во-первых, он высоковат для тебя, во-вторых, с характером — сразу почувствует неопытного седока. По сравнению с ним даже мой Хейз послушнее. Если хочешь, можем прицениться, но я предлагаю посмотреть еще.

Подойдя к коню, я протянула руку, чтобы потрепать по холке, и спросила цену. Продавец посмотрел на мой внешний вид и наградил уничижительным взглядом, проигнорировав вопрос. Я хотела было возмутиться, но вступился Барт, отодвинув меня назад:

— Сколько просишь за этого жеребца?

— Тебе столько за всю жизнь не заработать, — надменно кинул продавец. — Семнадцать солов.

— За хорошего коня киранийской породы я не пожалел бы и двадцати, — деловито ответил Барт.

Я с удивлением смотрела на перемену. Куда подевался знакомый мне Бартомир, считающий каждый коди?

— Хотел бы взглянуть на дурака, который согласится за необученного полукровку отдать целых семнадцать. Пойдем, сестренка, отсюда.

До сих пор пребывая в шоке от недавнего диалога, я еле поспевала за «братом». Даже не знаю, что удивило больше: то, что Барта не смутила баснословная сумма, или то, что он в курсе цен на таких лошадей. Бартомир же, не сбавляя хода, продолжал осматривать коновязи и вдруг резко затормозил.

Он указал мне на тонконогую вороную лошадку с длинной гривой. «Девочка среди мужланов», — пришла неожиданная ассоциация. Я подошла и протянула руку, чтобы погладить шелковистый черный нос.

— Осторожнее, — предупредил меня продавец. — Она и укусить может. Непредсказуемый характер.

— Прямо как я, — усмехнувшись, бросила я в ответ и достала яблоко из кармана.

— Быстрая? — поинтересовался Барт. — Сколько может пройти на хорошем ходу без остановки?

— Быстрее половины своих братьев. Трудяга, впрочем, как и вся порода.

Но когда дело дошло до цены, в Барте проснулся прежний скряга. Он бился с продавцом за лишний умпари, а когда я пыталась вмешаться, меня попросили подождать в сторонке. В итоге вороная красавица перешла в мое владение за пятьдесят умпари.

Ведя лошадь за недоуздок, мы направились в сторону лавок, где продавали упряжь. Пока Барт подбирал седло и уздечку, я думала о кличке. Ровена, хоть и созвучна с вороном, но звучит слишком утонченно.

— Я назову тебя Нуар. Нравится? — легко зажав морду между ладоней, я заглянула в блестящие темные глаза животному. Кажется, она была не против.

На пороге лавки появился знаток лошадей с покупками. Попутно поясняя, что как надевается, он помог запрячь Нуар. Мы забрали Хейза, который с настороженностью отнесся к Нуар, особенно когда та на попытку слишком близкого общения предупреждающе заржала.

— И почему все женщины рядом со мной такие?.. — посетовал Барт, похлопывая Хейза по крупу.

— Способные постоять за себя? — уточнила я.

Предложив покататься по городу, чтобы мы с вороной красавицей привыкли друг к другу, он направил коня по одной из улиц. Оказавшись у большой таверны, мы остановились. Ожидая заказ, болтали о лошадях, о том, какие они и вправду разные бывают, заговорили о ценах.

Не удержавшись, я спросила, сколько же стоил Хейз, ведь Барт купил его на свои сбережения.

— Я хотел подобрать дешевую рабочую лошадь, а на верховую породу даже не рассчитывал, планируя поискать себе что-то получше здесь. Но не ожидал, что на глаза попадется здоровый жеребец эмергальдской породы за сущие копейки.

Оказывается, в Скайгании приходилось тяжело не только людям... Барт обнаружил Хейза в загоне отбраковки, куда отправляют лошадей, которых либо покупали фермеры для работы в деревне, либо, если покупателя не нашлось, животное ожидала совсем грустная участь. Единственный недостаток жеребца — масть. Чистокровные эмергальдские лошади были белоснежными, а он родился серым. Порой жеребята с возрастом меняют окраску, но Хейз приобрел яркую серебристую шерсть. Породистый конь редкой масти достался Бартомиру всего за восемь умпари.

— Я знаю, как определить, хороший перед тобой экземпляр или нет и сколько он может стоить. Отец любил лошадей и учил меня с детства. Пожалуй, верхом я научился ездить почти одновременно с умением ходить.

В этот момент появилась подавальщица, к моему удивлению, не молодая девушка, как было, когда я работала в «Стол и кров», а женщина лет сорока. Расставив овощи и тушеное мясо на столе, она повернулась к Бартомиру подтвердить заказ. Меня насторожило, что она слишком долго задержала взгляд, будто всматриваясь в его лицо.

— Красавчик, — мне очень не понравилось начало и тон. — Почему-то мне кажется, что я знаю, кто ты. Как тебя зовут?

Барт замялся, но взгляд не прятал, стараясь не выдавать волнения. «Неужели его могли узнать? Нет, вряд ли. Узнать во взрослом мужчине семилетнего ребенка невозможно. Стоп. А если сыграло сходство с отцом?!» Придумывая, как отвести подозрения, я скривила недовольную мину и спросила Барта с вызовом: