Читать онлайн ЛЕСНАЯ САГА О ТОМ, КАК СИСТЕМА СЪЕЛА САМА СЕБЯ бесплатно

Лесная Сага о том, как система съела сама себя

«Внимание! Перед вами сатирический рассказ-аллегория, художественное произведение, высмеивающее такие общественные пороки, как коррупция, круговая порука и бездействие бюрократии. Все персонажи, включая «Барбоса», «Волкодава» и «Сову Философовну», являются вымышленными собирательными образами. Любые совпадения с реальными людьми, должностями или конкретными учреждениями случайны и непреднамеренны. Цель автора – не оскорбить кого-либо, а через юмор и гротеск обратить внимание на системные проблемы».

Жанр сатиры и карикатуры

В одном Лесном Царстве, не в тридевятом государстве, а в очень даже узнаваемом, стояла Большая Лечебная Дубрава. И был в ней Главный Лекарь – товарищ Волкодав. Лекарь он был знатный, шерсть лоснится, халат белее снега, а взгляд такой, что у любого лесного жителя лапы холодели. Говорили, мог одним взглядом диагноз поставить, от которого даже у здорового медведя спина покроется инеем. И знал он про всех всё: кто грибы-ягоды незаконно собирал, кто в спячку без разрешения ушёл, у кого в берлоге лишний мёд припрятан.

По соседству, в серой бетонной норе под вывеской «СОВЕТ СТАИ И ПОРЯДОК», жили-поживали Сторожевые Псы. Старшим был опытный, упитанный Пёс по кличкеБарбос. Он давно забыл вкус настоящей погони, его идеалом был тихий, сытый покой и глянцевая шерсть. Помогали ему два верных оруженосца: юркий, вечно суетящийся Тузик, мастер по составлению бумаг с тремя печатями, и мощный, но недалёкий Шарик, чья главная задача была громко лаять и хлопать тяжёлыми дверьми.

А на самой окраине лесного поселения, в скромной, но опрятной конуре, доживал свой век старый, заслуженный Пёс по имениВерный. На его ошейнике красовалась почётная бляха «Ветеран Лесной Службы». Он верил в Устав Стаи, в то, что сильные защищают слабых, а закон един для всех.

Однажды, много лун назад, Лекарь Волкодав, якобы по случайности, а может, и проверяя новый метод, так «полечил» Верного, что тот едва лапы уволок. Верный, свято веря в справедливость, пришёл в серую нору.

– Он мне жизнь грозился отнять! – показал Верный шрамы.

Барбос, не глядя, почесал за ухом: – Состава нет. Уважаемый Волкодав оказывал помощь. Вы, товарищ Ветеран, видимо, неправильно поняли. Дело в архиве. Следующая.

Но Верный был упрям. Раз за разом он тащил новые факты: то Волкодав рычал на него у Судилищного Дуба, то обзывал на лесном сходе, то, проезжая в своей блестящей железной берлоге, показывал неприличный жест копытом. Каждый раз история повторялась. Барбос кивал Тузику: «Оформи! Чтобы тихо было!». Тузик, лихорадочно рыская в норках-архивах, выносил Барбосу пергамент с витиеватой резолюцией: «В действиях Лекаря Волкодава признаков лесного хулиганства или оскорбления чести и достоинства не усмотрено. Оснований для возбуждения дела о нарушении тишины и покоя не имеется».

Апофеозом абсурда стала история вСудилищной Дубраве. Там восседала мудрая, но чрезмерно гибкая Сова Философовна. Когда Волкодава всё-таки вызвали на лесной суд, он прямо на заседании заявил, что Верный – «существо с девиантным поведением» и «биологический курьёз». Все слышали! Но в протоколе, который получил Верный, этих слов не было. Была лишь сухая запись: «Ответчик выразил сомнение в адекватности восприятия истца». Сова Философовна обладала удивительным даром: она слышала одно, а записывала другое, переводя грубую реальность в изящные канцелярские термины.

Часть II. ЦИРК УНИЖЕНИЙ И ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ МОЛЬ

Система заработала как часы. Это был уже не произвол, а отлаженный цирк, где каждый знал свою роль. Лекарь Волкодав стал негласным хозяином дубравы. Он не просто лечил – он правил. Сторожевые Псы превратились из защитников в прислужников.

Сцена первая. «Парковка для избранного». У Волкодава был огромный внедорожник цвета грозовой тучи. Он ставил его прямо на поляне у серой норы, под самой табличкой «Парковка запрещена. Только для казённых повозок». Шарик, ответственный за порядок, каждый раз делал вид, что чистит когти, и отворачивался. Однажды молодой ежонок-инспектор попытался составить протокол. Наутро он получил от Барбоса строгое предписание за «нарушение формы ношения иголок» и был отправлен нести службу на самой дальней, болотистой окраине леса.

Сцена вторая. «Экспертиза вежливости». После очередного публичного скандала, чтобы отвязаться, Барбос велел Тузику заказать экспертизу. Не медицинскую, а лингвистическую. Из дремучих архивов привезли древнюю, слепую Моль Терминовну. Три дня она слушала запись рыка Волкодава, пережёвывая каждое слово. И выдала вердикт: «Используемые лексические единицы, хотя и обладают сниженной стилистической окраской, не образуют формального состава неприличия. Уничижительный контекст присутствует имплицитно, но не выражен эксплицитно средствами, относящимися к нецензурной брани. Вывод: признаков мелкого лесного хулиганства нет».

Барбос торжествующе положил заключение перед Верным: – Видишь? Даже учёная Моль подтверждает. Товарищ Волкодав выражается культурно. Это не оскорбление, это… имплицитная экспликация! Свободен.

В этот момент в душе старого Верного что-то надломилось. Он увидел систему в её голой, чудовищной сути: закон – это не справедливость, а текст, который можно переписать; правда – это не факт, а мнение, которое можно подкрепить бумагой с печатью. Десять лет его достоинство было черновиком для этих циничных писак. И тихий, страшный гнев, холодный как лёд, сменил отчаяние.

Он не бросился на Волкодава. Он пошёл туда, где плодилась эта безнаказанность. В серую нору. Когда Тузик снова попытался сунуть ему какую-то бумажку, Верный, издав рык, от которого задрожали стеллажи с архивами, опрокинул тяжёлый дубовый стол Барбоса. Горы пергаментов, отказов и предписаний взметнулись в воздух белой вьюгой позора. Это было одновременно ужасно и до смешного нелепо: старый, седой пёс, символ прошлой честной службы, учинил погром в цитадели «законности». Шарик тщетно пытался его удержать, Тузик в панике забился в угол, а Барбос, багровея, кричал что-то невразумительное о «нарушении рабочего распорядка».