Читать онлайн Счастье героя бесплатно

Пролог

В самом сердце небольшого старого города, продуваемого ветрами со всех сторон, находился Фонтан Желаний. Причем обосновался он отнюдь не на центральной его площади, как можно было бы подумать, и не на одной из его главных улиц, где вечно прогуливались местные парочки и приезжие зеваки. Даже не рядом с его торговыми рядами – центром скопления слухов и сплетен, равно как и основного досуга множества горожан.

Находился фонтан в одном из тупиков, каменном уличном кармане, обрамленном со всех сторон неприглядными жилыми двухэтажными домами, которым было уже не одну сотню лет. Как будто специально располагался он в таком месте, найти которое стоило бы трудов иноземному путнику, несведущему в местных обычаях и легендах. Да что там путники, не все горожане знали об этом рукотворном чуде. Но все равно, даже несмотря на это, народная тропа к нему не зарастала. Ведь, по преданию, фонтан этот мог исполнить все твои желания и мечты, стоило лишь сообщить ему о них да принести весьма скромное подношение.

Фонтан Желаний был сложен из крупных, тесаных серо-желтых камней, надежно подогнанных друг к другу. Размера он был небольшого, метра три в диаметре, а глубиной по колено, из самого его центра, из каменной гряды посередине, как из жерла вулкана, била вверх струя воды почти в человеческий рост. Что заставляло эту струю извергаться с завидным постоянством, какая сила или магия – оставалось загадкой. Как и то, сколько лет уже стоит здесь это сооружение и что было в начале – улица или фонтан? Но все сведущие знали – он здесь не просто так, постоянно обращаясь к нему с просьбами о лучшем будущем, да и с простыми бытовыми нуждами ходить не брезговали.

Мальчик приходил сюда регулярно. Каждый месяц, а иногда и чаще. Приходил, робко вставая чуть поодаль и наблюдая за остальными просителями, которые шли один за другим, иногда создавая возле каменной чаши целое маленькое столпотворение. Так он стоял, когда минут пятнадцать, а когда и полчаса, чтобы затем, в краткие минуты затишья, приблизиться к фонтану самому и загадать свое самое сокровенное желание. А оно всегда было одно и то же. После же в фонтан летела мелкая монета, неизменно – самого низшего номинала (бедность, однако). Ритуал был исполнен.

Мальчику было девять лет. Отец его был местным кузнецом, впрочем, видного места в своей артели он не занимал, а мать вела домашнее хозяйство да подрабатывала прачкой. В общем, семья его была самая заурядная, как и сотни других таких же. Дома его ждала миска похлебки, где плавали овощи и даже немного мяса, и ломоть хлеба, что тоже было не плохо. А получив деньги, родители баловали его сезонными фруктами и, реже, сладостями. По крайней мере, от голода они не помирали. Семья жила дружно и даже иногда – счастливо. Однако счастье было вещью приходящей, а соответственно – и уходящей. Непредсказуемое оно было, это счастье.

Потому что, рано или поздно, это случалось. Отец приходил с работы в смурном, тяжком настроении. Иногда он приходил сильно позже обычного, уже затемно, распространяя за собой по дому запах дешевого вина из ближайшего кабака. Нет, он не был пьяницей, который ставил свой порок выше всего остального, но бывало и такое. Но даже в таком состоянии он не устраивал скандалов, взбучек, не выходил из себя и пальцем не трогал ни жену, ни сына.

Он просто садился за стол, мрачный как туча, погруженный в свои мысли. И даже на еду, заботливо поданную супругой, не всегда обращал внимания, только помешивал ее ложкой, круг за кругом, будто это могло привести его в чувство. Тяжесть его бремени незримо, но вполне осязаемо распространялась тьмой по всему их жилищу, зависала в воздухе, который сразу становился влажен и холоден. Отец приносил с собой ощущение беды и безысходности, от которых было не отмахнуться. А потом он почти всегда заводил разговор, обращаясь к ребенку.

— Послушай, Элиус, — говорил он, и лоб его покрывался морщинами, как поле, вспаханное плугом. — Что бы ты ни делал, к чему бы ни стремился, никогда, слышишь, никогда не иди по пути, который выбрали я и твоя мать. Никогда! Это пропащий путь. Потому что в мире есть сильные и есть слабые. А вот справедливости – ни капли нет. Поэтому старайся быть сильным всегда, добиваться своего любыми способами! Мы верили в справедливость, и к чему это нас привело? Богатые богатеют, а бедные беднеют. Сильные пожирают слабых, как зверье мышат мелких. Никогда, слышишь, никогда не будь слабым! Надо будет жрать других – жри! Не думай о справедливости! Хотя я был бы рад, если бы ты принес в мир ее торжество, но надо смотреть в глаза правде – это сказка. Такого не бывает. Эх…

Чем дальше он вел эту речь, тем громче, напористее становился его голос. Но, достигнув кульминации своего рассказа, отец умолкал. Молчал еще некоторое время, уперев свой взгляд в стол, а затем уже начинал есть. Он ни разу не сообщал, чем же было вызвано его дурное настроение, что же такого стряслось в мире, что подтолкнуло к этим размышлениям. Однако такое настроение приходило к нему с нечастой, но завидной регулярностью. А мать после этого, обычно вечером, когда муж уже спал, садилась рядом с мальчиком и заводила свою беседу.

— Отец твой человек добрый, — говорила она, поглаживая сына по руке, — и очень справедливый. Наверное, более справедливый, чем вся наша жизнь, весь мир. Вот и неуютно ему в таком мире живется. Думает, что добро должно победить, но не выходит, не получается. Ты слушай его, но не думай, что он во всем прав. Это боль в нем говорит. Боль, что не по справедливости и не по-доброму все как-то выходит. Ты вырастешь и сам решишь, каким тебе стать, Элиус.

А мальчик слушал их обоих и засыпал, думая о чем-то своем, одному ему известном. И снились ему странные сны, в которых справедливость торжествовала, зло падало ниц, а все проблемы решались по доброму слову либо по взмаху меча. Наутро он уже почти не помнил этих снов, что было совершенно не важно. Потом же, иногда через день, а иногда через пару, сжимая в кулачке честно заработанную помощью матери мелкую монету, парень отправлялся к Фонтану Желаний.

«Я очень, очень, очень сильно хочу бороться с несправедливостью! Хочу стать самым сильным! Хочу бороться со злом и побеждать его! Это мое величайшее желание! Чтобы мама и папа гордились…» — так думал мальчик каждый раз, глядя в водное зеркало фонтана, испещренное сотнями брызг, на собственное отражение. А затем туда летела мелкая монета, подтверждая серьезность его намерений.

В один же из дней, придя к Фонтану Желаний для исполнения своего уже давно привычного, странного ритуала, мальчик обнаружил, что находится там не один. Встав так же поодаль от толпы паломников, как обычно множество раз становился он до этого, своей очереди ожидала худая девчушка его возраста, или даже чуть младше. Настолько худая, что хорошо пошитое и даже почти не грязное простенькое платье висело на ней, словно на вешалке.

Мальчишка не придумал ничего лучше, чем встать в паре метров сбоку от нее. Так они стояли еще долго, потому что количество желающих обратиться к волшебным свойствам фонтана все не уменьшалось и не уменьшалось. Стояли, иногда искоса поглядывая друг на друга, стараясь, однако, не выдать свой интерес. Но дети есть дети. Парень не выдержал первым.

— Не видел тебя здесь раньше, — произнес он, делая небольшой шажок вбок и вставая поближе, — а я знаю всех местных. Ты не бойся. Ты с просьбой?

— Ага, — тихонько сказала девчушка. Она не знала, что еще ответить.

— Ну сейчас вместе пойдем и загадаем. Ты, главное, монетку припаси, Фонтан Желаний без монетки не работает. Я знаю, я ведь сюда уже больше года прихожу. А что у тебя за просьба? Серьезная?

— Маму опять обманули с деньгами, — сказал девочка, — уже обманывали и снова это сделали. Не заплатили за работу, сколько обещали. И она снова плакала. Раньше за нее вступился бы папа, он был сильный воин. Но папа погиб. У нее никого, кроме меня. Хочу попросить, чтобы я сама стала сильной и смогла истребить все зло. Все-все зло на свете. Защитить маму.

— О, так и я желаю почти того же. Истребления зла и справедливости для всех. Давай мы пойдем и попросим вместе, может быть, тогда наши желания исполнятся быстрее!

— А это точно работает? Я никогда тут не бывала.

— Конечно, работает! Верь мне, я здесь постоянно загадываю!

И, как только представилась возможность, мальчик с девочкой подошли к Фонтану Желаний и загадали свои просьбы. Сразу две мелких монетки полетели и скрылись в толще воды. А значит, желания их должны были исполниться обязательно, и как можно скорее.

Еще много лет после этого дети вместе, договорившись, приходили к чудесному фонтану и доверяли ему свои сокровенные, такие важные просьбы. Множество раз. Они повзрослели и стали подростками. А затем, вместе с взрослением, пришло понимание. Что вряд ли фонтан чем-то в силах им помочь, а все их мечты и надежды были лишь пустой тратой времени и денег.

Ведь Фонтан Желаний – всего лишь городская легенда и ничего более.

Парень и девушка все реже и реже появлялись подле фонтана, уже не надеясь на его помощь. А вскоре и вовсе перестали приходить сюда. На этом, вроде бы, можно было бы объявить завершение этой короткой и не особо поучительной истории.

Но это было лишь самое ее начало.

Глава первая

В которой на пороге дома оказывается очаровательная незнакомка (а все мы знаем – это не сулит ничего хорошего)

Тея впервые приехала в небольшую деревушку, вырвавшись из своего роскошного особняка. Вернее, она впервые поехала хоть куда-то вне столицы одна. Для нее слово «деревня» означало что-то незначительное, несущественное и не важное, то, что не стоило ни капли ее внимания. Ничьего внимания. Другое дело слова – «бал», «пир», «торжество». Обычно этими тремя словами кругозор девушки и ограничивался. Но жизнь – штука изменчивая, а Тея была не из тех, кто будет сидеть на месте, сложив прелестные ручки и ожидая неизбежной участи.

Среди прислуги давно ходили перешептывания, что бургомистрова дочь слишком уж непоседлива и свободолюбива. Конечно, не в их интересах был такой характер подопечной – ведь суровое наказание не заставит себя ждать, коль с девушкой что-то приключится. Когда она была еще подростком, то мотала нервы своим нянечкам так, что те проклинали час, когда переступили порог дома в Переулке Фонарей. Однако работа у бургомистра была лакомым куском – тот платил прилично, платил в срок, сам же при этом имел мало желания вмешиваться в их работу, да и дома бывал нечасто. Хозяйки (ох уж эти богатые дамы, вот кто частенько не давал прислуге ни малейшего спуска, вытягивая своими капризами из нее все соки) в особняке не было, так как мать девочки давно скончалась от скоротечной болезни, когда муж еще не занимал столь высокого поста. Сам же глава дома, даже если и имел интрижки на стороне, больше не сводил их к серьезным отношениям. Ни одна посторонняя женщина (исключая деловые встречи) не преступала порог особняка уже добрый десяток лет. Так что Тея была единственной проблемой, с которой, впрочем, вполне можно было смириться, ведь девочка никому не собиралась осознанно причинять вред, а характер – ну что характер, приходилось подстраиваться.

Сейчас Тее было уже двадцать, так что она сама несла ответственность за свои поступки. Вроде бы. На самом деле, случись что с ней, никто не сносил бы головы. Бургомистр, хоть вроде и не уделял ей постоянного внимания, по-своему дочь очень любил, а на расправу был скор, если приходил во гнев. Поэтому желание выбраться за пределы столицы было воспринято всем ее домашним окружением с тихим ужасом. Но деваться было некуда. Тея уже не была ребенком, и слово ее являлось прямым приказом для всех слуг. Благо, что хоть пару охранников взять с собой не воспротивилась. Те следовали за ней позади, будто тени, готовые в любой момент прийти на выручку. Ну, или заботливо перенести через лужу, дабы госпожа не запачкала только что выстиранное платье и дорогие кожаные туфли.

Сама Тея обо всех этих вещах даже не задумывалась. Возможно, знай она, что доставляет прислуге столько хлопот, то немного бы изменила свои планы. Но все это было для нее настолько привычно и обыденно, что воспринималось как данность. То же касалось и охраны – подумаешь, охрана. Они за ней мотаются, сколько себя помнит. На балах чуть ли не у туалета караулили, готовые прийти на помощь в случае опасности. Лет пять назад в ее игривый мозг даже проникла шальная мысль – а что если проверить и правда закричать что есть мочи прямо из туалетной комнаты? Она представила себе, как охранник с пылающим зорким взглядом, подобно молнии врывается в уборную, срывая с петель двери и сметая все на своем пути, попутно вытягивая из ножен свой острый клинок. Как визжат при этом благородные дамы, пытаясь спрятаться или убежать, на ходу подтягивая свое исподнее. К счастью, она все же не осуществила эту идею. Иначе скандала было бы не избежать, а от отца ей бы крепко досталось.

Но вот сейчас – сейчас ей не было совершенно никакого дела ни до охраны, ни до проблем слуг. Голова ее была полна совсем другими мыслями, и были они вовсе не шутливые.

«Счет идет на часы. Я не знаю точно, сколько у нас в запасе, папа может всего не рассказывать. Уж никак не больше недели, — думала Тея, шагая по деревенской улице и осматриваясь вокруг. Ее окружали неказистые дома, дворы, огороды, кое-где даже забор был – не забор, а одно название. Она всегда думала, что примерно так живут самые обездоленные бедняки. Но тут была целая деревня сплошь из этих домиков, так сильно отличных от центра столицы, тем более от богатых ее кварталов, наподобие Переулка Фонарей. — Серая Стая уже у города, и никто не знает, чего от нее можно ожидать. Раньше мы ездили в пустыню, чтобы наблюдать за ней издали, улыбаться, делиться мнениями. Но сейчас, когда она пришла к нам сама, это вовсе не весело. Это даже страшнее дикарей – они, по крайней мере, предсказуемы».

На самом деле Тея, как и подавляющее большинство горожан, невзирая на положение и сословия, мало что знала о Серой Стае. Это были лишь животные. Да, вроде разумные и хорошо организованные. Но ведь людям совсем не чета. К тому же еще никогда Серая Стая не лезла в людские дела, обходя любые поселения, близкие к маршруту своей миграции, как минимум за пару километров. Никогда – до этого дня.

Серой Стаей называли сообщество крупных животных, чем-то напоминающих крыс-переростков, кочующих по пустыням туда-сюда. У них были длинные морды, густая серая шерсть и длинные уши. Вставая на задние лапы, они становились почти в рост человека, а передвигаться могли как на двух, так и на четырех ногах. Никогда они не проявляли агрессии, даже простого любопытства к человеку, да и к другим видам, населяющим пустыню, особо не тянулись. У них было какое-то свое заумное и длинное название, а может быть, и не одно, но все они были лишь для изучающих их мудрецов и наблюдателей. А для простого люда названия эти были совершенно не важны. Все звали их просто Серой Стаей – потому что поодиночке они никогда замечены не были.

Тея, как и многие в ее кругу, несколько раз выезжала за город в компании родственников, друзей и просто зевак посмотреть на миграцию Серой Стаи. Это было забавно и удивительно. Издали этих существ, особенно когда те передвигались на задних конечностях вертикально стоя, можно было легко принять за людей. И лишь метров с двухсот становилось очевидным, что перед ними не человеческие существа. А ближе они никого не подпускали, да и спокойнее как-то было наблюдать за ними с такого почтительного расстояния. Все напоминало гигантское паломничество. Существ в каждой отдельной стае было множество – тысяч по пять-шесть, а то и больше. Впереди и по краям, видимо, охраняя остальных и осматривая окрестности, шагали крупные самцы, готовые к обороне. Детей и припасы в Стае везли на самодельных телегах – ну точь-в-точь как люди, а тащили эти телеги сами же существа, по очереди меняясь. Шли они неторопливо, но практически без остановок и задержек. Лишь раз в сутки вставал их караван, для сна и отдыха, и делалось это подальше от глаз наблюдателей. Поэтому Тея не ведала, чем же занимается Серая Стая во время этих остановок, ставит ли лагеря, разжигает ли костры – опять же, как человеческие существа, или просто ложится спать, чтобы через несколько часов вновь продолжать свое движение.

Конечно, прибыв в деревню, Тея, которая ровным счетом ничего не знала о жизни вне столицы (да и в столице имелась уйма неприглядных мест, где ее нога никогда не ступала), была шокирована местным укладом. Жить в таких домишках, иметь настолько неприглядные дворики и лужайки – да как же можно! Пробегавшие мимо несколько раз дети были бодрые и веселые, но довольно чумазые, а одежда их выглядела так, что на нее больно было смотреть искушенному глазу. Как будто все тут нарочито говорило – «здесь тебе не место». И герою, такому, как Элиус Хан, тут тоже было явно не место. Тем не менее, ее информаторы (а уж в информаторах у нее не было недостатка – деньги и власть положительно действовали на красноречие очень многих) утверждали, что последние несколько лет он обосновался именно здесь. Больше это походило на розыгрыш или чудовищную ошибку. Но она все равно уже приехала, потратив свое время, так почему бы не проверить. А с этими гнусными лжецами способ разобраться она успеет найти.

При приближении к искомому жилищу ее изумление возросло еще больше. Нет, это точно розыгрыш, а скорее даже – саботаж ее намерений. Не стоит ли за этим отец, который намеренно приказал источнику исказить информацию? С него бы сталось. Таким способом он вполне мог показать, что загородные вылазки и самодеятельные попытки спасти город – это все не для нее, даже думать нечего. Дело в том, что этот конкретный дом даже изгороди толковой не имел на своем участке. Так, пару кустов росло, условно обозначая его границы, и не более. Хуже и придумать невозможно.

Так она думала, пока не подошла к дому и не постучала в обшарпанную дверь. От пары ударов та легко приоткрылась – была вовсе не заперта, а на поверку лишена замка. Участок без изгороди, дверь без замков – все это было какой-то крайней степенью убожества. Складывалось ощущение, что хозяин этого дома был просто катастрофически беден.

Внутри обстановка была простой, аскетичной. Однако не сказать, чтобы от нее прямо исходил дух нищенства. Дом как дом. Стены, полы, мебель были обветшалые, но вполне ладные и крепкие. На окнах стояли горшки с комнатными растениями. Стол был пуст, однако застелен чистой светло-серой скатертью, а на стене висели большие, старые механические часы. И было тихо.

— Эй, — робко позвала Тея, — есть тут кто?

Ответом ей было молчание. Девушке было как-то неловко незванно проникать в чужое жилище, пусть и незапертое. Поэтому она, встав прямо на пороге, наклонилась и прислушалась – нет, все так же абсолютно тихо, как и пару секунд назад. Ни шороха.

— Ау, есть кто? — крикнула она громче и увереннее в глубину дома. Не услышать ее было просто невозможно. — Господин Хан, вы дома? Мне нужен Элиус Хан! Это срочно!

Но ответа не последовало. Видимо, хозяина дома не было. По состоянию фасада и двери можно было вообще предположить, что дом этот заброшен, однако чистота и порядок внутри говорили против этой версии.

Тея сделала шаг назад, аккуратно прикрыв входную дверь, и осмотрелась по сторонам. Вокруг дома шла выложенная камнем тропа, скрывающаяся позади него, участок явно продолжался дальше. Девушка пошла по ней, обошла дом и обнаружила, что большая часть участка находилась за ним. Тут был разбит сад достаточно внушительных размеров. Натуральный сад, с кустами, фруктами и овощами, плодовыми деревьями и цветами. Обустроить такой сад в этой местности стоило недешево – тут и подготовка грунта, не предназначенного для таких шикарных растений, и удобрения. И, конечно же, уход. Без серьезного, ежедневного ухода в пустыне такой сад было никак невозможно содержать.

Словно в подтверждение этих мыслей, метрах в пятидесяти от нее среди кустарников замаячила спина мужчины. Судя по всему, тот занимался как раз уходом за растениями и был полностью поглощен этим действием. Тея, не спеша, подошла поближе. Незнакомец никак не замечал ее, не реагируя на приближение. Рядом с ним стояла большая, литров на десять, лейка, из которой он поливал овощи, фрукты и цветы, а рядом лежал большой мешок – видимо, с удобрением. И вроде бы он что-то мурлыкал себе под нос, целиком поглощенный своими мыслями.

— Здравствуйте! — громко крикнула девушка. Она к тому моменту находилась уже метрах в пятнадцати от мужчины. — Господин Элиус Хан?

Мужчина чуть вздрогнул и изумленно обернулся на ее окрик, он был крепкого, атлетичного телосложения, хотя в целом – довольно обычного вида. В его фигуре сейчас не было ничего героического. И ростом он был чуть выше среднего – совсем как ее отец.

— Что? Нет, конечно, нет, — произнес он, хмуря лоб.

— Так это дом Элиуса Хана? Да или нет?!

— Нет! В смысле – да! Это дом легендарного героя Элиуса Хана!

— А кто тогда вы такой и что здесь делаете?

— Красавица, — развел мужчина руками и выдавил из себя натужную улыбку, — я обычный садовник. Вишь, тружусь тут, за грядками слежу. Не хозяин я тут.

В это легко было поверить. Мужчина совершенно не заметил, как девушка подошла к нему почти вплотную. Элиус Хан никогда никого не подпустил бы к себе со спины. Наверное. Да и на вид не было в этом типе ничего выдающегося. Хотя сложен он был неплохо.

— А где сам Элиус Хан? — спросила Тея.

— Да кто же его разберет, — пожал садовник плечами. — Он же герой. Не чета нам с тобой. Он тут-то почти не появляется. Все ходит по делам своим героическим. Любит он это дело – погеройствовать! Ладно, платит, а я за растениями ухаживаю.

— А почему дверь без замка в доме?

— Так говорю же, не появляется он тут, зачем ему замок? Там и красть-то нечего. Все свое богатство, небось, припрятал в темной секретной пещере – принято у них так, у героев, — с этими словами садовник заговорщицки подмигнул ей.

— Но он мне срочно нужен! Крайне срочно, понимаете? Столица в опасности!

— Вы это, факела зажгите, силуэт летающей кошки в небо направьте, он и придет! Это же у него такая геройская договоренность! И нечего лазать тут по нашей глухомани. Вон у вас туфли какие новые, дорогие, еще попортите красоту такую.

Тея обреченно вздохнула. Если бы все было так просто. Воспользоваться условным знаком, зажечь факелы на крыше городской управы и направить с помощью специального трафарета в небо кошачий силуэт – первое, что сделал городской совет в сложившейся ситуации. Только вот никакого действия это не возымело. Хотя считалось, что Элиус Хан и вся его команда благородных героев должны были тут же явиться к ним на помощь. Такое раньше практиковалось часто, было нормой. Более того, совет обычно руководствовался правилом – «сначала подай сигнал, потом думай», созывая защитников по поводу и без. В конце концов, всегда можно было сказать – «простите, ошибочка вышла». С героев не убудет. Те настолько хорошо знали свое дело, что в итоге устранили все причины, по которым их могли вызывать. Устранили, как правило, физически.

А знак «летающая кошка» был на деле силуэтом обыкновенной кошатины, без крыльев и иных отличий. Да и кошка, с которой это все пошло, была самой заурядной. Она жила себе и в ус не дула, занимаясь своими кошачьими делами. Все человеческие проблемы ее мало волновали, по крайней мере до той поры, как ей не посчастливилось угодить в переделку совместно с Элиусом Ханом. По легенде, это был самый первый героический поступок, после которого тот вместе со своими друзьями стал знаменит.

Тея еще не родилась, а сам Элиус был совсем молод, когда случилось восстание Амита. Астон Амит был племянником тогдашнего Верховного Арбитра и после его скоропостижной кончины имел большое желание занять данный пост. Хотя формально должность была выборная, реально же имели место лишь договоренности в совете Арбитров, в том числе – династийные. Однако, не один Амит имел соответствующие притязания. И удача не была к нему благосклонна. А может, дело было в том, что кошелек его конкурента был более увесист.

Астон Амит при поддержке своих союзников и верных ему подразделений гвардии пытался устроить переворот, получив место Верховного Арбитра силой, а по факту – утопив столицу в крови. И утопил бы, не считаясь ни с чем, если бы не Элиус Хан. Тот, не касавшийся никаких интриг во власти, встал на единственную понятную ему сторону – сторону официального правительства. И дрался с мятежниками как проклятый, а ведь он даже не был ни военным, ни членом жандармерии.

Сражаясь не с одним, а с тремя противниками одновременно, Элиус заметил, как Астон Амит взобрался на телегу, метрах в пятидесяти, и призывал союзников идти в наступление до полной победы. Не было ни единой возможности добраться до него в пылу битвы, ведь путь был прегражден множеством бойцов, готовых к защите своего лидера. Амит чувствовал, что находится в полной безопасности и предвкушал неизбежный триумф, все больше распаляясь. Тогда Элиус сделал единственное, что пришло ему в голову. Он схватил за шкирку эту самую несчастную кошку, шипящую, забившуюся от страха в угол, и со всей мочи швырнул ее в Амита.

Кошка, оттопырив свои когти в полете от ужаса, врезалась прямо в голову провокатора, накрепко вцепившись в его лицо и шевелюру. Они вместе рухнули с повозки, и при этом падении Астон Амит свернул себе шею. Таков был его странный и скоротечный, никем не предугаданный конец. А вместе с тем и конец всего восстания. Наверное, это была просто роковая случайность. Но для молодого Элиуса Хана она стала знаменьем судьбы. Что же касается кошки – о том, выжила ли она после своего полета, легенда умалчивает. Однако, именно силуэт «летающей кошки» стал тем самым узнаваемым знаком, визитной карточкой героев и сигналом к их сбору.

«Летающая кошка» созывала защитников множество раз с поводом и без повода. Однако в этот раз никакого эффекта сигнал не возымел. Конечно, с последнего раза, когда Элиус брался за свой меч, прошло уже три долгих года. И тем не менее – символ кошки, это всего лишь символ кошки, его никто не отменял и значение его осталось неизменным. Ну что могло произойти за эти три года? Не явился не только Элиус, никто из героев даже не соизволил поинтересоваться, что за суматоха происходит в этот раз. Как будто бы их больше не существовало.

Но даже если все они погибли, сгинули, то как? Великие герои, пережившие кучу неурядиц, одержавшие десятки побед, в одночасье побеждены, а об этом ни слуху? Отца Теи и весь совет это совершенно не смутило. Значит, герои просто задерживаются, решили они. Ничего, если живы – то придут. Коль не живы – есть армия, решили они. И все, никаких сомнений, никаких вопросов. Ведь созыв героев таким образом был нормой. И лишь одна двадцатилетняя девушка, которой шило в известном месте мешало полностью соответствовать образу бургомистровой дочки, задалась вопросом – а не могло ли чего случиться?

Вот именно поэтому Тея, подождав еще пару дней, выяснила, где, предположительно, осел Элиус Хан. И как только предоставилась возможность (а отец ее в это неспокойное время бывал дома еще реже, чем раньше), отправилась на его поиски. Общаясь с садовником девица уже знала то, чего не знал он, – сигнал не сработал. Элиус Хан, где бы он ни был, не явился на зов. Был он мертв, пленен или еще что-то – предстояло выяснить, да только ее таланта сыщика для осуществления такого уже было недостаточно. А времени и вовсе не было. Хотя, может быть, она накручивала себя в этом, просто стремясь разнообразить свою жизнь приключениями.

— Господин садовник, — спросила она, — вы не могли бы передать Элиусу Хану, если вдруг он внезапно вернется, что его искала дочь бургомистра Круна? Кониполис нуждается в его помощи.

— Дочь бургомистра Круна? — воскликнул садовник. — Конечно же! Где она? Никогда не видел живую дочь бургомистра!

— Я – дочь бургомистра Тея Крун.

— Ох, — мужчина сконфуженно сделал шаг назад, — прошу простить мою глупость.

— Так вы передадите это послание господину Хану, если увидите его?

— Конечно, конечно, передам. Господин Хан – всем героям герой, госпожа дочь бургомистра! Он сразу же отправится на помощь, наверное. В смысле – наверняка!

— Тогда… не тужить вам, что ли… — пробормотала девушка. Она чувствовала себя сейчас более чем неуютно, попав в эту странную, небогатую деревню и не найдя на месте никого кроме горемыки-садовника. Где находился объект ее поисков, было уже не узнать. Пришла пора возвращаться домой и молиться, чтобы отец не наказал ее за это путешествие.

— Ох, — воскликнул садовник, — да разве тут затужишь? То сорняки прополоть, то воду принести, столько дел, столько дел!

Девушка кивнула, почти что с облегчением, и развернулась, чтобы уйти.

— Я детям своим поведаю, — прокричал ей вслед мужчина, — а они внукам моим передадут, что когда-то я встречал саму дочь бургомистра! Запомню этот момент навеки, такое счастье!

Тея шла и качала головой, тихо улыбаясь своим мыслям. Какие они странные, местные жители. Как будто оторванные от всех благ цивилизации, малахольные. Дочери бургомистра он радуется, видите ли. Что бы он подумал, сообщи ему Тея о том, что знакома лично с половиной городского совета Кониполиса, с некоторыми Арбитрами и даже – о чудо – с Верховным Арбитром (пусть все эти знакомства были и шапочные, через отца). Несчастный крестьянин, наверное, сошел бы с ума, размышляя, как на свете много влиятельных персон, с которым ее сводила судьба. Она на секунду приостановилась и еще раз посмотрела назад, будто прощаясь с садовником.

Тот тем временем уже вернулся к своим обязанностям, наклонившись над растениями и что-то напевая себе под нос. Его простая льняная рубашка задралась над поясом, открыв полоску мускулистого загорелого торса. Слева на спине мужчины сиял отчетливо видный даже с такого расстояния шрам в виде трехлучевой звезды. Шрам, точно соответствующий конфигурации наконечника нетранского копья. Тея встала как вкопанная, потеряв на секунду дар речи. Описание из книги о подвигах героев, множество раз перечитанной, всплыло перед ее глазами, будто наяву.

«И когда войска Арбитров сдерживали напор нетранцев, Элиус Хан проник вглубь их лагеря с другой, подветренной стороны, дабы уничтожить предводителя сектантов и прекратить это побоище. Нетранские воины были бы дураками, бросив все свои силы в горнило битвы и оставив вождя без охраны. Элитный отряд из десяти человек, настоящих демонов из ада, всегда был подле него, готовый прийти на помощь. Однако Элиус Хан тоже был не один. С зачарованных облаков, созданных великим магом Авгуром, спустился он со своими товарищами, безжалостной воительницей Ланой Стамп и другими героями. Как боги с небес, сошли они неслышной и смертоносной волной, и жухлая трава обагрилась кровью врагов их.

Однако, нетранцы были несказанно близки к тому, чтобы оборвать жизнь героя. Боевое копью, посланное сильной рукой нетранского война, пробило бок Хана, но тот продолжал эту битву. Друзья встали стеной вокруг него, круша сектантов направо и налево. Тут и пришел конец лидеру секты, посягнувшей на спокойствие Кониполиса. И только тогда, когда злодей испустил свой последний вздох, осел на землю и Элиус Хан. Силы неотвратимо покидали его, однако, даже это не сломило героя. Благодаря мощной магии и верным друзьям жизнь его была в очередной раз спасена. А оставшийся навсегда на левом боку шрам от пробившего тело навылет нетранского копья будет напоминать о ценности жизни.»

Решительно развернувшись, Тея пошла обратно, буравя спину мужчины своим пылающим взглядом. Однако тот опять не замечал, что гостья не торопится уходить, увлеченный своей работой. Ну, или делал вид, что не замечал.

— Что это? — громко спросила Тея, указывая пальцем перед собой.

— А? — встрепенулся садовник, дрогнув от неожиданности. — Это фасоль, госпожа дочь бургомистра. Не могу угостить вас – не дозрела еще, негодница.

— Нет! Что у тебя на спине?! — вскричала девушка, наливаясь пунцовой краской. Кто бы он ни был – садовник, вельможа, герой, да хоть сам Верховный Арбитр, как он смеет так нагло водить за нос ее, Тею Крун?

— Так это, того… — пробормотал мужчина, одергивая рубашку. — На спине… кожа, видимо?

Вид у него был совершенно по-простецки растерянный. Он либо и правда был обычным деревенским садовником, недотепой, не видавшим ничего лучше этих убогих домишек. Либо первостепенным лжецом и прохиндеем. В любом случае, что бы он ни говорил, как бы ни выглядел, шрам в виде трехлучевой звезды был красноречивее всего прошлого их диалога.

— У тебя на спине шрам от нетранского копья! — громко произнесла девушка. Глаза ее сузились до маленьких щелок, и было это совсем не от ветра с песком. Просто она была в гневе. — Хватит уже юлить! Ты же и есть Элиус Хан!

— Это же я еще мальчишкой на ограду налетел, вот и шрам остался, — пролепетал садовник. На нем лица не было. — Какое такое копье…

— Хватит лжи! Я точно знаю, как выглядит шрам от нетранского копья. Копья нетранцев были с треугольными наконечниками, в виде трех лучей, раздирающих кожу. Это никакая не ограда. И точно такой же шрам должен быть у Элиуса Хана, — твердо заявила Тея. Она больше и не думала идти на попятную.

Садовник замолчал и пристально смотрел на нее. Будто что-то неуловимо поменялось в его взгляде, его позе и выражении лица. Вроде тот же самый недотепа, что и минуту назад, глядел на нее спокойно, сосредоточенно, без злобы и ярости. Но только от взгляда его теперь хотелось спрятаться подальше, укрыться и сбежать, таким пронзительно-обжигающим он казался. Девушка буквально физически чувствовала, как вся ее непреклонность, вся самоуверенность сходила на нет, капля за каплей, будто, находясь рядом с этим человеком, не получалось говорить в резком, повелительном тоне, невозможно было надавить на него или управлять им. Будто весь ее напор, задор и самоуверенность уперлись в скалу, которой тысячи лет и дела нету до мирской суеты.

— Откуда тебе, избалованной городской девчонке, знать о нетранских копьях и о том, что за след они оставляют? — наконец произнес мужчина. Произнес спокойно, без ярости, но сердце Теи от этого голоса забилось в груди, как птица в клетке.

— Я… читала, — пробормотала она, — об этом, о борьбе с сектой… И о копьях читала. Много книг прочла, посвященных Элиусу Хану и товарищам.

— Читала, говоришь? — усмехнулся садовник. — А в книгах сказано о том, что происходит, когда копье пронзает твое тело? Там сказано, какую боль оно причиняет? Или о том, как кровь покидает тебя ручьями? Описано детально и понятно?

— Нет, конечно, — Тея уже мямлила. Ее боевой грозный настрой улетучился. — Не пишут такого в книгах. Я понимаю, это же ужасно, больно, страшно… Просто признайтесь, вы – Элиус Хан?

— Да, — вздохнул мужчина, — это я. Довольна?

— Но почему? — вопрошала девушка. — Почему вы не явились, когда на небе светился силуэт летающей кошки?

— Почему? — задумчиво переспросил Элиус Хан. — Наверное, просто не захотел. Был занят огородом, может быть. Такой вот незамысловатый ответ. Могла бы и догадаться.

— Но вы же должны были, вы же герой! Вы великий герой! И мы нуждаемся в вас…

— Девочка, знала бы ты, сколько раз я слышал эту фразу. «Мы нуждаемся в вас». Как будто дети малые. Много. Уж поболее, думаю, чем знатные кавалеры делали тебе нескромные намеки. А ты ведь красотка.

Элиус Хан замолчал, будто мысль его оборвалась на полуслове. Он не играл и не притворялся, но перед ней был уже совсем другой человек. Более сильный, неукротимый, более целеустремленный. И намного более уставший.

— В нас, героях, все всегда нуждались, на каждый чих свой вызывали, не покладая рук. Хватит. Все угрозы, что есть в этом мире, нами давно уничтожены, а игрушкой власть имущих быть меня не прельщает. Что такого могло случиться, что бургомистр аж дочку за мной послал? Свод законов потерял в отхожем месте и боится сам поискать, перепачкаться? Нет, в этот раз без меня. Мы свое отгеройствовали.

— Но вдруг, вдруг угроза реальна, а вы даже не ответили на зов, — всплеснула Тея руками, приводя свой последний аргумент. — Вы могли хотя бы поинтересоваться, но не явились вовсе. Как же так можно!

— Как-как, легко, — пробормотал Хан. — Можешь считать, что у меня это… профессиональное самовозгорание!

— В каком смысле? Вы, наверное, имеете в виду – выгорание?

— Да-да, его-то я в виду и имею! Видишь, все прекрасно поняла, — мужчина на пару секунд задумался, подняв лицо к небу, будто хотел что-то в нем разглядеть. — Хотя, «самовозгорание» мне больше нравится. Звучит круче.

— И кстати, — обиженно подчеркнула Тея, — папа меня никуда не посылал. Я сама приехала, сама вас искала. Вот.

— А вот это уже интересно. Какие дела могут быть у девочки из столицы, привыкшей вращаться в высшем свете и не забивать свою очаровательную головку мировыми проблемами, к старику Элиусу Хану? Враги одели своих дочерей в платья из твоего нового гардероба, и теперь все твои вещи перестали быть эксклюзивными? Какой ужас.

— Ну зачем вы так! — воскликнула Тея. — К городу подошла Серая Стая, даже не одна, их там много, очень много. Такого никогда еще не было, понимаете? Город в опасности!

— Дочка бургомистра печется о благе города? — присвистнул Элиус, и глаза его запылали. — Еще интересней! Ты меня заинтриговала, если не врешь.

— Я не вру! Нам очень нужна помощь, господин Хан!

— Для начала я должен знать, что послужило причиной такого поведения Серой Стаи? Чего они хотят? Или – к чему стремятся?

— А вот этого никто не знает и понять не может, — сообщила девушка. — Я не знаю всего. Вы же понимаете, отец не делится со мной информацией со своих секретных совещаний. Но я знаю, что все напуганы. И городской совет, и даже Арбитры. Ведь если Стая двинется на город – мы все будем в одном положении. Поэтому и пытались вызвать вас.

— Ну что же, — вздохнул Элиас Хан, — сколь я не хотел оставить все в прошлом, оно явно не желает меня отпускать. Пойдем в дом, там ты расскажешь мне все, что знаешь. А дальше я уже решу, как поступать в этой ситуации.

Он тоскливо окинул взором свой сад. А ведь фасоль и правда только дала свои плоды, да и кабачки завязываются. Ну и ягоды… их тоже стоило вскоре ожидать. И от всего этого ему вновь придется отказаться из-за тех, кто самостоятельно не способен решить свои проблемы. Может, действительно нанять садовника? Хотя, Элиусу Хану все это было уже не впервой. «Я найду остальных, — подумал он. — Найду и спрошу каждого. Если хоть один выскажется против возвращения нашей пятерки – ну ее к черту, Серую Стаю. С животными пусть солдаты воюют, а мы привыкли воевать со злом».

— Господин Хан, еще один вопрос, — проговорила Тея, когда они уже подошли к порогу его дома.

— Да, какой?

— Почему, все же, вы так живете? Забора считай что и нет, а дверь вовсе без замка. Вы же не должны бедствовать. Это меня с ума сводит.

— А ты сама посуди, — проговорил герой, и в голосе его проскользнули новые нотки. То ли насмешка, то ли гордость. — Я, конечно, не склонен считать всех вокруг мудрецами и талантами. Себя в том числе. Мудрецы в наше время – вообще редкость. Однако в одном я точно уверен – не родился еще на земле такой идиот, что решится залезть в дом к Элиусу Хану. Так зачем тратиться на замок?

«И ведь не поспоришь, так и есть», — подумала Тея. На душе ее сразу стало чуточку легче, ведь хотя бы одна тайна, пускай и маленькая, на сегодня была успешно разгадана.

Глава вторая

В которой становится очевидным, что не стоит вмешиваться, когда женщина охотится на оборотня

Они скакали уже несколько часов кряду, скакали на лошадях, так как Элиус Хан признавал только такой способ передвижения из одной точки в другую. Сама Тея, выбравшаяся за город в своей персональной повозке, также оседлала лошадь, чтобы быть с героем хоть как-то наравне. Благо, что верховой езде ее, как и многих благородных отпрысков, учили с малолетства. Однако наука эта состояла в том, как грациознее двигаться, лучше и величественнее выглядеть, а также управлять своим скакуном во время неспешных загородных прогулок. К длительным напряженным скачкам, дальним путешествиям никого их них не готовили. Конечно, много ума да таланта для такого и не требовалось, садись себе и езжай, но все равно для девушки это было непривычное путешествие.

То, к чему охотники, скотоводы, да просто жители пустынных племен привыкали с малолетства, Тея испытала уже в зрелом возрасте. Вначале было тяжело, некомфортно. Один из ее охранников скакал следом за ними, метрах в пятидесяти позади. В отличие от подопечной, постоянные конные путешествия не были ему в новинку. Второй охранник остался в деревне, так как в повозке их было всего две лошади, и для него вариантов не оставалось. Как он выйдет из сложившейся ситуации, сможет ли вернуться обратно или хотя бы связаться с другой прислугой – Тею не волновало. Она вообще никогда не задумывалась об этих мелочах.

Следовавший за ними охранник намеренно держал дистанцию, так как юная госпожа строго-настрого распорядилась не попадаться им на глаза. Не хватало ей еще прослыть перед самим Элиусом Ханом изнеженной, избалованной барыней. Она не понимала, что в любом случае являлась для него таковой, что ни сделай. Охранник же все равно привлекал к себе определенное внимание, так как особо не скрывался, да и сделать это вряд ли смог бы, даже если бы захотел.

— Я прошу прощения, — прокричала Тея. Во время скачки никак не получалось говорить спокойно, а еще ветер шумел в ушах, заставляя переходить на крик. — Но без охраны слуги меня бы просто не выпустили. Он совсем не помешает!

— Мне без разницы, — кричал Хан в ответ. — Пускай следует куда хочет, работа у него такая. А если дойдет до реального замеса – под руку пусть не суется.

Что должно было дойти до реального замеса и по какой причине, Тея предпочла не уточнять. Довольно было и того факта, что Элиус Хан прислушался к ее словам. Элиус Хан прислушался к ее словам, словам Теи Крун! Сам этот факт заставлял ее трепетать и гордиться своим поступком.

— Значит, так, девочка, — сказал ей герой, когда они расположились на кухне его чистого, но достаточно пустого дома. Она рассказала ему всю заготовленную историю, от начала и до конца, сообщила, что очень волнуется, и не она одна. Ведь никто не знает, чего можно ожидать от Серой Стаи, коль они все скопом пойдут на город. — Не то чтобы меня убедили твои слова. Но само стремление благородной девицы сделать лучше для города, а не только для себя, оно дорогого стоит. Поэтому мы поступим следующим образом. Мы разыщем мою старую команду – по крайней мере, тех, кого возможно отыскать. И если все они согласятся, что ситуация требует нашего вмешательства, тогда мы поможем тебе. Согласна?

— Да, да, конечно! — чуть ли не подпрыгнула Тея от восторга. А каким, не сулящим ничего хорошего, было начало их общения. — Это же не мне даже, а всем, да? На благо всех…

— Послушай, — оборвал ее Элиус на полуслове. — Я слишком часто слышал громкие фразы о «всеобщем благе», чтобы понимать – как правило, ими прикрываются, проделывая самые темные пакости и мерзкие мерзости, не считаясь ни с кем, кроме своего «эго». Поэтому я на это не ведусь. Чихать я хотел на «всеобщее благо». Мы помогаем людям. И, говоря такое, я имею в виду совершенно конкретных людей, вызывающих доверие и уважение, а не собирательный образ. В данном случае – мы поможем тебе. Если друзья сочтут это возможным.

— Да, конечно, я согласна, — покорно ответила девушка.

— Поэтому прямо сейчас и начнем. Начнем мы с визита к моей подруге Лане Стамп. По крайней мере, где ее-то искать – я знаю точно. И слово ее для меня самое ценное. А уж если Лана согласится тебе помочь, дальше будем искать остальных.

Сердце Теи замерло при этих словах. Лана Стамп, грозная воительница, не знавшая страха и жалости. Многие историки считали, что враги боялись ее больше, чем самого Элиуса Хана, несмотря на то, что та была женщиной. Сама же Тея, многократно перечитывая книги о подвигах былых лет, не раз примеряла на себя образ Ланы и мечтала о великих свершениях, которые той давались легко и непринужденно, сопровождаясь лишь стонами ее врагов. Состоявшееся знакомство с Элиусом Ханом уже само по себе было чудом и многое значило для девушки. Но перспектива вживую, а не из книг, узнать Лану Стамп, познакомиться и встать плечом к плечу с ней – это была несбыточная мечта.

На месте они были спустя три часа скачки, когда седло уже порядком натерло пятую точку Теи и все мысли в ее голове были лишь о том, как бы коснуться ногами спасительной земли, желательно – оперевшись на что-нибудь. А после – больше не подходить к лошадям, даже не видеть их как минимум неделю. И вот он наконец-то – пункт их назначения. Село значительно больше и явно богаче того, где обосновался Элиус Хан. Некоторые дома здесь были даже большие, крупные, двухэтажные – настоящие хоромы. А по улочкам прохаживался народ, будто в городе. Но тут, в отличие от города, все знали друг друга в лицо. Более того, сельчане с уважением, почти с подобострастием здоровались с Элиусом, как с вельможной особой. Видно, не первый раз он приезжал в это село, раз каждая собака тут знала, кто он такой.

Дом, к которому они подъехали, тоже производил впечатление гораздо более солидное, чем жилище Элиуса Хана. Как минимум он был раза в три больше, двухэтажный, сделанный из хорошо обожженной глины, устойчивый и надежный. Во дворе хозяйничала пара мужиков – один из них таскал туда-сюда грузы в тележке со скрипучими колесами, а другой натягивал на деревянный каркас шкуру какого-то животного. От вида шкуры Тея поморщилась – она не была в восторге от подобного, хотя в мясных блюдах себе никогда не отказывала. А тут – это было совсем другое, нелицеприятная изнанка.

— Это слуги госпожи Ланы? — спросила она у Элиуса. — А где она сама? И почему у нее во дворе просушивают части убитых животных, это же мерзко!

— Это не слуги, — ответил герой, — артель это охотничья. Артель Ланы. Вот и шкуры сушат. Убийства – это вообще штука мерзкая, знаешь ли. Без них завсегда лучше. Да только никак не получается быть героем без этого. Что, об этом в твоих книгах не пишут?

Тея потупилась. Она, конечно, представляла себе несколько иной героический романтический образ главных героев, уткнувшись в страницы книг. Откровенной лжи в них не было – там все было описано правильно. Герои побеждали врагов, побеждали монстров и прочую нечисть. Соответственно, враги эти и монстры – они умирали, выедались червями, превращались в прах. А ореол романтики, лучистое сияние благородства – было лишь картинкой в ее голове. И пусть книги никогда не описывали самые неприглядные стороны жизни, делая акцент на красоте и поэтичности сказаний, – они не лгали, а просто смещали акценты. Но там, где была битва, война, противостояние, – всегда находились трупы и царила смерть.

— А Лана Стамп – она охотница, — продолжал Элиус. — Охотница, до которой каждому из нас было далеко. Брала любого зверя, знала, к кому и как подступиться, где выследить, чем подманить. Это и есть ее жизнь, понимаешь? Вот тут ее жизнь.

Он зашел во двор артели и обратился к работникам:

— Здоровья вам! Где хозяйка, куда подевалась?

— Ох, господин Хан! — воскликнул один из охотников, бросив на время свою тележку. — Давненько вас видно не было. Лана сутки как ушла из поселка, сказала — важнейшее дело. А вы, я посмотрю, не один приехали. Что-то срочное?

— Наверное. Возможно, — отвечал Элиус, почесывая подбородок. Лана Стамп жила прямо здесь, в здании артели, которое ей и принадлежало. И коль ее не было на месте, то этому могло найтись лишь одно объяснение. Охота. — Стало быть, охотится? Покажешь направление?

— Да вот там, заросли с западной стороны села, знаете? — мужчина махнул рукой. — Говорят, оборотень там завелся. На такую дичь она поохотиться всегда рада, вам ли не знать. К тому же, за последнюю неделю уже двое исчезли – видать, сожрал, тварина. Тут хочешь не хочешь, а придется суетиться. Мы с Китом тоже с ней идти хотели, но вы же знаете Лану. Даже не думайте, говорит, только под ногами мешаться будете.

— Понятно, — вздохнул Элиус, — ничего не меняется. Ну, работайте, а я ее отыскать попытаюсь.

— Эх, господин Элиус, это плохая идея! Во-первых, вы, конечно, авторитет, да только не охотник. А во-вторых, Лана сильно будет злиться, коли вы ей охоту сорвете. Сначала вам достанется, потом мы под горячую руку попадемся. Оставайтесь-ка лучше с нами. Еще полсуток, сутки максимум, и сама вернется.

Элиус отрицательно помотал головой. Длительное ожидание никак не входило в его планы. А с подругой он как-нибудь разберется. В конце концов, вряд ли кто-знал Лану Стамп лучше его. Хотя в одном охотник был прав – под горячую руку ей лучше не попадаться.

— Может, подождем? — воскликнула Тея, видя, как Элиус вновь взбирается на своего коня. — Там же оборотень! Это, наверное, очень страшное создание!

Тея, конечно же, лукавила, совершенно не думая ни о каких оборотнях. Все ее мысли были о том, что надо опять садиться в ненавистное седло и скакать, скакать. Никогда бы она ранее не подумала, как легко возненавидеть лошадей, этих красивых грациозных животных. Да и сами кони при ее доме, равно как и в домах ее подруг, были иного склада – ухоженные, величавые, с лоснящейся шерстью. Не то что эти, мускулистые, ретивые, на которых тебя часами трясет, будто хочет, чтобы кости твои отваливались по частям.

— Ты, главное, от меня не отходи и ничего не бойся, — буркнул в ответ Элиус. — Поехали, здесь совсем рядом.

Пришлось девушке вновь залезать на лошадь, как бы ей ни хотелось избежать этого. Но чертово чувство, врожденное собственное достоинство, не позволило признаться в своей слабости. Хотя любая из подруг на ее месте давно бы истерику устроила. Так и нет здесь ее подруг, ни здесь, ни равно – в других малых селах да городках. Все сидят в столице и носа своего оттуда не кажут. А она, в нарушение всяческих отцовских запретов, таскается вместе с героем. Вернее, с человеком, считавшимся героем, но вдруг внезапно решившим, что с него довольно.

Ехать, к счастью, было и правда недалеко, они были на месте уже через пятнадцать минут. Зоны пустынной земли очень часто перемежались с территориями саванны, покрытыми густой растительностью, полувысохшими речками и прозрачными озерами. В месте, куда они приехали, начинался настоящий тропический лес. Простирался он не так чтобы далеко – поднявшись на холмы, можно было рассмотреть его границу, но территорию занимал весьма внушительную. И именно здесь, по указаниям, можно было найти Лану Стамп. Хотя сейчас о ее присутствии ничто не напоминало.

У самой границы леса Элиус Хан притормозил и спешился. Тея с огромным облегчением последовала за ним, опустив свои ноги на почву. Тут росла уже довольно густая, мясистая светло-зеленая трава, которой в городе было не видать, и ноги девушки ушли в нее до самых лодыжек. Внезапно это было приятное чувство. А герой тем временем напряженно оглядывался по сторонам, как будто стараясь опознать в окружающей их картине лишь одному ему понятные сигналы. Удовлетворенности на его лице не было, скорее, присутствовала озадаченность. На самом деле, Элиус и правда не был охотником, а следовательно – понятия не имел, как найти Лану в этой чаще, если только она сама не изволит показаться. Он еле сдержал в себе желание закричать что есть мочи, призывая свою подругу. Потому что вспомнил, чему та его учила.

На охоте все эти крики, шумы, лишние звуки были крайне неуместны, а иногда прямо вредны. Ведь заветная дичь может тебя услышать – и пиши пропало, ее ты больше не увидишь. Элиус понятия не имел, в чем специфика охоты на оборотней, которых за всю жизнь ни разу не встречал (да и желанием не горел), но подозревал, что его вопли не пойдут делу на пользу.

— Вы, — проговорил он, показывая на Тею и ее охранника, — оставайтесь тут. В глубине чащи вам двоим точно делать нечего. Возможно, что это просто безобидные заросли, но быть может, и нет. А помимо оборотней в мире полно разнообразного и не особо дружелюбного зверья. Я пойду один.

Тея кивнула. У нее самой не было большого стремления углубляться в джунгли. Они ее, честно сказать, пугали сами по себе, дикие и непонятные. Поэтому подождать, не ломясь в чащобу, было неплохим вариантом.

Элиус Хан еще раз огляделся по сторонам и, не найдя ничего примечательного, устремился в глубь зарослей. Оборотни и любые другие хищники его не особо пугали. К тому же он знал, что провоцирует нападение хищника – слабость и страх. Обеих этих черт он был напрочь лишен, поэтому за себя не опасался. Зато были все шансы натолкнуться на знаки присутствия Ланы. Прошло не больше минуты, а его силуэт уже совсем исчез, растворился среди зеленой листвы и лиан, как будто и не было.

«Ну что же, — подумала Тея, провожая мужчину взглядом, — по крайней мере, он честно выполняет свое обещание. Надеюсь, все было не зря. Потому что иначе – я и город не спасу, и от отца получу. Как-то это уж слишком».

— Послушай, — сказала она охраннику, который в отсутствие Элиуса Хана подошел к ней ближе и уже стоял рядом. — Пока господин Хан занят поисками Ланы Стамп, мы тоже можем осмотреться кругом. Кто знает, когда мне еще выпадет такая возможность. Если папа не прибьет.

— Госпожа Тея, — охранник говорил мягко, но уверено. — Я согласен с господином Ханом. Джунгли – слишком опасное для вас место. Давайте просто постоим здесь и подождем. Готов поиграть в любую игру на ваш выбор, дабы скоротать время.

— Ах, я и не говорила про джунгли! Ну что за ерунда, конечно, я не полезу в чащу. Давай хотя бы пройдемся здесь, посмотрим, что там блистает неподалеку? Я уверена, что это река. Стоять на месте, когда вокруг такая прекрасная картина, это просто грешно.

И, не дожидаясь ответа, Тея, не спеша, пошла вдоль кромки леса. В конце концов, охранник должен был подчиняться ей, а не наоборот. Она не маленький ребенок, тем более не дура, чтобы подвергать свою жизнь смертельному риску. А охранять – это его работа, так пускай выполняет ее.

Охранник шел за ней следом, внимательно осматривая окрестности. Он тоже был не робкого десятка и все понимал. Угрожай девчонке хоть какая-то серьезная опасность, он бы задержал ее, защитил, как и положено. А пока – пусть наслаждается своим лидерством, которое существует лишь у нее в голове. Впереди, метрах в трехстах от них, и правда искрилась полоса воды. Если подойти и посмотреть на нее вблизи, не позволяя себе большего, вреда не будет, а Элиус Хан все равно сможет их без труда отыскать.

Это было озеро, а не река, небольшое, но по-своему красивое. Неровные берега его были обложены камышом и высокой травой, но не полностью, иногда в прорехах между растениями без труда можно было рассмотреть кристально чистую воду. Такую чистую, не замутненную илом и глиной, что озеро казалось нереальным. Эту небольшую полоску они издали и заметили. Что же, это место действительно стоило того, чтобы его увидеть.

Внезапно, где-то у кромки воды, Тея разглядела неспешное движение. Раздвигая высокую траву руками, она прошла немного вперед, чтобы понять, что же происходит на берегу. И увидела человека. Этот мужчина сидел у озера, следя за его поверхностью и периодически покачивая своей головой. Выглядел он не очень опрятным и чистым, но вполне обыкновенным. Тею он не видел. Наверняка это был местный житель, рыбак, уж им-то, местным, такие водоемы должны были быть хорошо знакомы. Конечно, девушка не могла упустить шанс пообщаться с мужчиной, прикоснуться к здешнему колориту да узнать, какую поживу таит это озерко в своей глубине. Не просто же так рыбак на берегу околачивается – на любителя эстетических наслаждений он был ни капли не похож.

Девушка тихонько подошла поближе, стараясь шуметь как можно меньше, но человек все равно услышал ее приближение и обернулся. Он, судя по выражению лица, был весьма удивлен ее явлением, возможно, даже раздражен. Это было легко объяснимо – скорее всего, рыбак опасался конкуренции, не собираясь ни с кем делить свой улов и полагая, что у озера он находится в полном одиночестве.

— Здравствуйте, — проговорила Тея негромко и как можно учтивее. — Извините, я совсем не хотела мешать. И улов ваш меня тоже не интересует. Просто хотела познакомиться, возможно, немного узнать об этом озере. Вы не против?

— Здра… да… — пробормотал человек, путаясь в словах. Он явно не ожидал тут встретить никаких собеседников, да и вообще посторонних, переводя взгляд с Теи на мужчину с мечом, следующего за ней, а потом обратно. Испуга в его глазах не было, как и понимания.

— А мы тут, знаете ли, гуляем с моим… другом. Окрестности смотрим, любуемся цветами. Не местные мы. А вы – видимо, рыбачите? И как, клюет? А ваш улов… погодите, но что это?

Стараясь поддержать эту непринужденную, как ей казалось, беседу, Тея внезапно осознала, что предмет, лежащий возле воды, в метре за спиной незнакомца, точно не является рыболовной снастью. Да и на улов он не тянул. Приглядевшись, девушка вздрогнула от неожиданности и прервала свою речь. Холодок пробежал по ее спине. На берегу лежал еще свежий труп небольшого животного, возможно, кролика. Точно не рыба.

— Что это? Откуда это? — повторила она свой вопрос, не адресуя его никому конкретному.

— Да вот… тоже знать бы… появился тут и лежит, — то ли ответил, то ли вторил ей рыбак, у которого при этих словах чуть ли не нервный тик случился. Теперь он переводил свой взгляд на труп животного, на Тею и обратно на кролика, будто никак не мог сосредоточиться на чем-то одном.

— Появился и лежит? Ну очень интересно, — переспросила Тея. — В смысле, очень странно. Вам не странно?

— Мне? Да. Он… Лежит, понимаешь, вкусный… — ответил ей рыбак, взгляд которого окончательно переключился на кролика, будто девушка была ему совсем не интересна. Скорее всего, в тот момент, когда Тея подошла к нему, он как раз обнаружил на берегу эту пугающую находку. И чудилось, что по подбородку мужчины из приоткрытого рта каплями потекла слюна. Это был очень странный рыбак.

— Госпожа, осторожнее! — закричал охранник, делая рывок к Тее. Рыбак тем временем, не проявляя агрессии и даже не поворачиваясь к ней, сделал шаг к кролику. С ним происходили чудовищные перемены, которые и напугали ее защитника. Мускулы под его одеждой пошли волнами, будто жили своей жизнью, лицо и руки стали удлиняться. И вроде бы они почти мгновенно покрылись шерстью, натуральной шерстью, а не просто густым волосяным покровом, коим гордятся некоторые представители мужского пола.

Дальше события развивались молниеносно. Из зарослей к ним вылетел русоволосый ураган. Быстрая, как молния, и такая же неотвратимая, это была женщина в короткой облегающей майке, прилично заляпанной травяным соком, и шортах цвета камыша. Она была стройной, худой, но мускулы на ее руках и ногах были необыкновенно рельефны, выдаваясь всеми своими буграми и перекатами. Тея никогда раньше не видела таких женщин – крайне атлетичных, но при этом грациозных и хрупких. А то, что это именно женщина, несмотря на развитую мускулатуру и бронзовый загар (каждый знает, что истинная красавица дорого ценит бледность своей кожи), было явственно понятно по изяществу движений, неподвластных ни одному мужчине. Светло-русые ее волосы были собраны на затылке в хвост, к поясу был приторочен короткий меч в кожных ножнах, а из-за спины выглядывало острие копья.

За прошедшее краткое мгновение она поравнялась с ними, на бегу, нет, скорее – на лету схватив за шкирку Теиного охранника и одним движением отбросив его подальше, в заросли, словно тряпичное пугало, а не взрослого мужчину. Тот не успел даже осознать произошедшего, как оказался в густой траве. Тут же его охватил ужас – как там хозяйка? Один на один она была сейчас с монстром и этой безумной, но сильной бабой. Однако испугаться как следует он не успел, так как через секунду в эти же заросли бухнулась его подопечная. Густая трава сыграла роль матраса, и они оба совсем не пострадали от падения, разве только перепачкав свои наряды.

У воительницы было две руки, и обе они были свободны. Поэтому правой она откинула подальше в кусты мужчину, а затем, почти сразу перехватила левой его спутницу, провернув с ней тот же самый трюк. Все это было сделано в движении, на скорости и мимоходом. Не эти двое болванов были ее целью, их здесь быть вообще не должно было. Но пришлось действовать так, плевав на правила, так как от оборотня ждать реверансов точно не приходилось, и она не знала, какие опасные мысли придут в эту звериную голову. Ничего, пару синяков да шишек научат эту парочку избегать общения со странными незнакомцами.

Конечно, ее целью было существо, принятое Теей за рыбака, но не являющееся даже человеком. Оно уже изменилось, людская одежда исчезла с его тела, слившись с густой клочковатой шерстью, теперь это было создание, больше всего напоминающее шакала, и мертвый кролик был его заветным лакомством. Но только зверь раскрыл свою зубастую пасть, предвкушая сытный обед, как понял, что совершил роковую ошибку. Потому что шея его уже была стиснута рукой охотника, рукой очень крепкой и мускулистой, хотя и женской. И эта рука подняла его, скулящего и воющего, в воздух, не дав даже прикоснуться к заветной пище.

Держа одной рукой оборотня в воздухе, второй рукой охотница выдернула из ножен свой короткий меч и приставила к глотке создания. А оно билось в ее руке, тщетно пытаясь выбраться, и выло так, как не может выть ни дикий зверь, ни человек – громко и безысходно.

— Молчать! — закричала женщина. Закричала так, что повинуясь ее приказу, замолчало все вокруг, сама планета приостановила вращение, замолчали насекомые, рыбы в озере и птицы в небе, Тея со своим охранником тоже молчали, боясь раскрыть рот. Но, конечно же, слова эти относились только к оборотню. Он тоже замолк и безвольно обвис от ужаса, принимая свою участь. Будь он поумнее, то понимал бы: захоти охотница убить его, сделала бы это не колеблясь в первую же секунду. Знать, быстрая смерть ему не грозила.

— Лана, какая встреча! — прокричал Элиус Хан, выбираясь из травяных зарослей с другого берега озера. — Я вижу, ты в отличной форме, как всегда! А я, надо сказать, обрюзг маленько за эти годы. Подожди, сейчас подойду.

— Ох, Элиус, это ты! — воскликнула Лана Стамп (конечно же, это была она). — Неожиданно. Подожди пару минут, закончу работу и буду вся твоя.

Женщина изобразила на своем лице изуверскую гримасу. На самом деле, она лишь пыталась улыбнуться старому другу, но боевой запал ее совсем не прошел и, наложившись на эту безобидную улыбку, превратился в ужасающий оскал. Элиус, направляясь к ним, дружески улыбнулся в ответ – ему было не впервой видеть подобное. А вот оборотень, который также лицезрел это, забился в отчаянных конвульсиях, предвкушая свой последний час.

— Не дергайся! — опять прикрикнула на него Лана Стамп. — Рассказывай, пока жив, – ты людей крал, ел? Ты?!

— Неет… — прохрипело создание, отчаянное сопротивление которого было бесполезно, — не крал… не ел… неет… кроль лучше…

— Кто крал, кто ел? Отвечай!

— Нее… я… клянууусь…

— Что это, — воскликнула Тея, которая к тому моменту уже поднялась на ноги. — Этот зверь умеет говорить?

— Он – да, — ответила ей охотница, — а вот тебе бы стоило помолчать! Каким лешим вас вообще сюда принесло? Убирайтесь живо, идиоты!

— Ох, Лана, это со мной, — прокричал ей Элиус, размахивая руками. Он все еще обходил озеро по периметру. — Я вас познакомлю, как закончишь.

— С тобой? Ты разве не предупреждал, чтобы не высовывались, никуда не лезли, пока идет серьезная охота? — прокричала Лана в ответ.

Элиус лишь пожал плечами, ничего не ответив. Что тут можно было сказать. Зверь тем временем опять захрипел в руках охотницы.

— Пустии… молю… не ел людей, никогда…

— Не ел, но, может быть, видел?

— Нет, клянуусь родом…

Лана Стамп разжала свой стальной захват, и оборотень плюхнулся на землю. От страха он даже дернуться боялся.

— Уходи и не возвращайся в эти края никогда, — приказала она существу. — Следующей встречи со мной ты не переживешь.

То благодарно заскулило и пустилось наутек, через пару секунд навсегда скрывшись в зеленых зарослях.

— Кто это был? Что это было? — спросила Тея. Ей бы сейчас не мешало промолчать, но такого таланта девушка была, увы, лишена.

— А ты как думаешь? Оборотень это был, — ответила ей Лана Стамп, убирая свой меч обратно в ножны.

— Я думала, оборотни – это люди, превращающиеся в диких зверей, — пролепетала девушка. — Но это… Это же какое-то чудовище…

— Ха. Не пытайся строить тут из себя умную. Особенно когда тебе только что чуть не откусили пол-лица, — заметила воительница. На самом деле, скорее всего оборотень не причинил бы девчонке ни малейшего вреда, но на будущее – припугнуть стоило. — Почему вы все полагаете, что оборотни – люди? Наслушались глупостей. Все наоборот. Оборотни – дикие звери, подвергшиеся магическому воздействию, в результате которого могут принимать человеческий облик. Звери они, не люди, и облик их истинный – звериный. Причем звери совершенно разные. Это вот был шакал. Ты знаешь, что для каждого зверя своя собственная приманка? Я полдня потратила, пытаясь определить его вид, чтобы выманить, а ты чуть все не испортила, дуреха.

— Простите, — промямлила Тея, бледнея. — Я правда не знала…

— Есть магические практики, благодаря которым люди могут на время становиться животными, — высказался Элиус, который наконец дошел до них. — Однако, называется это принятием звериной формы. Но мне вот что интересно, дорогая. Зачем ты отпустила этот конкретный экземпляр? Разве в этом смысл охоты?

— Смысл тут такой, — отвечала Лана, — что в поселке стали пропадать люди. И тут же пошла молва, что в округе завелся оборотень-людоед. Сам понимаешь, я должна была разобраться. Но напав на его след, я поняла, что не его зубов это дело. Мелковат, да и не похож на человекоубийцу. Но выследить и допросить было необходимо. А шакал этот пусть катится, вряд ли он загрыз тут кого-то крупнее кролика. Да и кролик этот – моя собственная приманка, не на его он совести.

— Но люди же, они же пропали? — переспросила Тея. — Что-то же с ними случилось.

Элиус и Лана переглянулись между собой, а затем уставились на девушку, будто та сказала полную глупость.

— Дорогая моя, — наконец прервала охотница краткое молчание. — Люди пропадают по сотне разных причин. Причем всегда стремятся обвинить в этом кого-то другого. Это старо как мир. Может, их свои же родственники прибили или соседи обокрали. Или еще что. Или они прекрасно живы, только сбежали вместе. А винить будут несчастного шакала. Удобно же, да?

— Об этом я не подумала, — вздохнула девушка. — А вы, получается, даже на магических существ охотитесь? Как интересно. В одной книге я читала, что для истребления таких тварей существуют специальные люди, которые на охоте пьют особые эликсиры. Вы тоже из них?

И тут Лана Стамп засмеялась. От души, весело и громко. Давненько она не видела такой молодой, наивной и забавной особы. В ее окружении таких не было отродясь последние лет тридцать.

— Ты очень любишь читать, я погляжу, — проговорила она, отсмеявшись. — Но этого мало. Надо еще головой думать, осмысливать прочитанное. Какие эликсиры, зачем? Достаточно доброго меча и копья. Опыт и знание ценнее любых эликсиров. Я знаю, кто про это пишет. Разгильдяи, которые вместо настоящей охоты употребляют всякие подобные «эликсиры». Потом им привидится черт-те знает что, да и добычи нормальной взять неоткуда. Вот они и рассказывают всем, что охотятся на магических тварей, а то, что постоянно заливают глазенки свои, – так это «эликсиры», без них никуда. Ведь не признаешься, что всю ночь пролежал под кустом пьяный в зюзю.

— Эта девушка молода, и, конечно, ей о многом предстоит узнать, — вступился Элиус Хан. — Не суди строго, сердце у нее храброе. Иначе мы бы здесь не оказались.

— Вот мы и подошли к главному вопросу. Зачем ты здесь в компании этих людей?

Элиус, как мог, не вдаваясь в глубинные подробности, пересказал ситуацию с окружением Кониполиса Серой Стаей, так, как преподнесла ее Тея. Он не забыл упомянуть самое важное – что без мнения Ланы о том, стоит ли им вмешиваться в данную проблему, он сам даже пальцем шевелить не хотел.

— Да, да, — отвечала Лана Стамп, почесывая свой подбородок рукоятью меча. — Видела я ту кошку летающую, было дело. Ну и что? Ты же помнишь? Мы решили – с нас хватит. Как будто у этих… ни армии, ни денег нет. Все есть, сами разберутся.

— Я все помню, — ответил Элиус. — И я согласен с тобой. Но сейчас о помощи просят не они, а народ. Тея, конечно, вроде и дочь бургомистра, но представляет не его. И ей дорогого стоило сюда добраться. А ты знаешь…

— Знаю, — отрезала охотница. — Ты прав. Дадим этому приключению шанс. Если честно, я сама уже немного соскучилась по нашим совместным подвигам. А здесь – здесь жизнь простая, спокойная, незамысловатая. Ну, ты видел.

— Да, видел, — подтвердил Элиус, вспоминая визжащего в руках подруги оборотня.

— Соберем остальных и спросим. Мы всегда можем отказаться, ведь у нас конкретное… это… ну, как ты говорил? Самовозгорание!

— Да, именно! — вскрикнул Элиус, хлопая себя по бедру. Лана понимала его как никто другой, с самого детства.

Они улыбнулись друг другу и пошли туда, где оставили своих лошадей.

— Выгорание… — тихо пробормотала Тея, следуя за ними. Очень тихо, совершенно не рассчитывая быть услышанной. По крайней мере, пока они еще не отказались. А значит, она пойдет до конца.

Лошадь Ланы была привязана тут же, неподалеку. Даже странно, что они не увидели ее сразу, только подъехав к джунглям. Видимо, таланта маскировки женщине было не занимать. Сейчас же она ехала рядом с Элиусом, они о чем-то переговаривались, даже негромко хихикали, будто обсуждая какие-то подробности, совсем не предназначенные для чужих ушей. Тея ехала позади этих двоих, усталая, но вполне довольная собой. Ощущений сегодняшнего дня ей хватит с лихвой, чтобы стерпеть нагоняй от отца, если таковой произойдет.

Замыкал их процессию охранник. Он ехал, полностью погрузившись в свои размышления, которые были совсем не такими радужными. А думал он – что же пришлось совершать ему в прошлой жизни, на какие мерзости идти и каким грехам предаваться, чтобы в этой получить такое заслуженное наказание – должность смотрящего за неразумной бургомистровой дочерью. Думал, но в голову ему ничего не приходило.

Глава третья

В которой воспоминания о прошлом соседствуют с надеждами будущего

Переночевали они в артели Ланы Стамп, где оказалось несколько свободных комнат. Даже Тее выделили одну, персональную, с собственным умывальником, и та сильно надеялась, что в этом помещении ранее не дубили шкуры и не разделывали туши. В целом – устроились они очень неплохо.

А охранника все же пришлось отослать, несмотря на все его сопротивление. Тот никак не хотел оставлять свою подопечную одну, боясь, конечно же, больше не за нее, а за собственную шкуру. Не собирался уезжать, даже невзирая на прямое приказание Теи, твердя, что не вправе оставлять ее одну. Но кто-то должен был сообщить отцу, что дочь этой ночью не объявится. Конечно, магические способы связи никто не отменял, и специалист для такого в поселке имелся – маг не бог весть какого таланта, однако имевший возможность передать сообщение своим коллегам в любом ближайшем городе. Да только подобное послание бургомистра разволновало бы еще сильнее, хотя было призвано создать прямо противоположный эффект, и Тея об этом знала.

Кончилось их препирательство тем, что девушка написала письмо, целую грамоту, в которой детально описала все свои шаги и принятые решения (на самом деле те, о которых говорить можно было без опаски). В ней же она указала, что отсылает охранника против его воли, по собственному приказу, тот ни в чем не виноват. Объяснила, что подле нее сейчас находятся два великих героя, Элиус Хан и Лана Стамп, которые поклялись защищать ее спокойствие и честь ценою собственных жизней (ни в чем подобном ни Элиус, ни Лана никогда никому не клялись, разумеется), а значит – волноваться совершенно не о чем. Подкрепила Тея эту грамоту официальной печатью охотничьей артели (обычно такую ставили в документы на мясо и шкуры, когда они требовались). А затем охранник, вздохнув спокойно, спешно убыл восвояси.

Сама Тея тоже вздохнула свободнее, хотя охранник почти не говорил с ней, держался поодаль и на глаза старался без нужды не попадаться. Но само его присутствие в этой поездке как бы говорило ей – ты еще маленькая, слабая и глупая девочка, куда ты лезешь. А теперь же – теперь Тея докажет, что все совсем не так, ей уже двадцать лет, и это самый замечательный возраст для того, чтобы начать свою собственную героическую сагу, встать рядом со своими кумирами и спасти этот мир, так отчаянно нуждающийся в ней.

Вечером во дворе артели, когда солнце уже почти село, а его лучи, окрасившись багряным, еле пробивались из-за горизонта, Лана Стамп разожгла костер и пригласила своих гостей отведать с ней жаренного на углях мяса. А лучшего повара для добытой дичи, чем охотница, ее добывшая, сложно было представить. Поэтому Тея, сдержанно согласившись, на самом деле в душе ликовала, как никогда. А еще – она успела прилично проголодаться за эти долгие, насыщенные сутки.

Мясо было немного жестковатым, но очень сочным, жирным и ароматным – специй хозяйка не пожалела. Кем оно являлось при жизни, Тея даже уточнять боялась, припоминая сегодняшнюю охоту на оборотня. Но это было не так уж и важно – вкус его был отменным, ничем не испорченным и не вызывающим подозрений. А к мясу прилагалась огромная трехлитровая бутыль со светло-желтым кисловатым вином. Вино, конечно, привыкшая к роскоши девушка пила и намного вкуснее этого, но в целом напиток был неплох. Простоват и не изыскан, зато хорошо сочетался с их пищей. Чего еще было желать?

Костер завораживал, играя своими язычками пламени, устремленными к небу. Для героев, для охотников, пастухов и путешественников всех мастей это был самый заурядный костер, но городская девушка не привыкла так проводить свои вечера. И, о чудо, – ей нравилось. Они были за этим ужином только втроем, остальные охотники артели, приятели и подчиненные Ланы, разошлись по домам и больше их видно не было.

— Это удачное стечение обстоятельств, что ты нашел меня, — проговорила Лана Стамп, сделав большой глоток из простого объемного глиняного бокала. — По крайней мере, случилось так, что мне примерно известно, где находится Има и чем сейчас занимается Авгур. Задача их поиска сильно упрощается.

— Я именно на это и рассчитывал, — кивал ее словам Элиус, поигрывая в своих пальцах веткой для костра, будто перышком. — Вы же с Имой подруги, глупо было бы думать, что ты не сможешь ее отыскать. Что же касается Авгура – умник заезжал ко мне в гости полгода назад, и мы отлично посидели. Он даже, внезапно, дал мне пару дельных советов по садоводству. Но, зная его кочевую натуру, я полагал, что разыскать его будет непростой задачей. Рад, что ошибался.

— Фактически, — продолжила Лана, — к Авгуру мы заглянем первому, потому что он находится совсем рядом. Представляешь, буквально пару недель назад я узнала, что недалеко от поселка, всего в получасе езды, появилась община саморазвития. И туда приезжают отовсюду – набраться духовного опыта, получить просветление и… ну, ты знаешь, как оно бывает.

— А то! — фыркнул Элиус Хан, запустив наконец ветку в костер. — Конечно, знаю, не впервой. Ты, значит, предлагаешь наведаться? Как всегда – все разгромить, всех разогнать, дураков вразумить, а главного мошенника, липового провидца – под ручки и под суд? Не вопрос! От такого я никогда не откажусь, вспомним старое! Только причем здесь Авгур?

— Да не торопись ты всех разгонять, не в этот раз! Думаю, что Авгур там и есть за главного.

— Как Авгур? — непонимающе переспросил мужчина. — Авгур наш – субъект не самый постоянный. Но в то, что он стал на путь легкой наживы, мне с трудом верится.

— Ну, — пожала Лана плечами, — по крайней мере то, что рассказывали мне про их основателя, ну очень похоже на Авгура. Гарантий дать не могу, а нутром чую – он это. Хотела сама съездить посмотреть, но было недосуг. Завтра все и увидим. А тебя прошу: не руби сплеча – вдруг там и правда реальное саморазвитие, а не как обычно? Я тоже не верю, что Авгур опустился бы до мошенничества.

— Авгур – это же маг, да? — спросила Тея, наклонившись к костру. Она пыталась следить за разговором двух героев, но чувствовала, что знает слишком мало для полного понимания их слов. — Ваш постоянный спутник? Просто о нем, почему-то, пишут нечасто. Я ведь очень много прочла о ваших подвигах. И имя Авгура мелькает везде, то здесь, то там, но, как правило, информации о нем крайне мало.

— Просто Авгур наш – маг высшего класса, — заявил Элиус. — И, как любой сильный маг, предпочитает не предавать огласке свои поступки. А те, кто писал все эти книжки, охотно шли ему навстречу в этом желании. Ведь никому не хочется провести остатки своих дней в образе жабы или ужа, правда? Нам-то с Ланой все равно было, пусть пишут, что хотят. Но в то, что Авгур мошенник, я верить отказываюсь. Это же не Тун, в конце концов.

— Завтра, Элиус, — проговорила Лана, вороша костер длинной палкой. Искры от пламени летели вверх, будто живые. — Все узнаем завтра. А пока, мне кажется, стоит удержаться от дальнейших суждений.

«А ведь она не только грозная и своенравная, — думала Тея, наблюдая за движениями воительницы, — она еще мудрая и рассудительная. И ведь как будто совсем другой человек предстал перед нами днем. Ни в одной книге не было ее истинного описания…»

— А этот Тун… это, наверное, Тун Бокур? — сказала она вслух. — Почему вы так о нем говорите? Ведь он тоже из вашей компании, тоже герой, я встречала это имя. Правда, о нем также известно немногое. Места в книгах ему уделили не больше, чем Авгуру.

— Тун Бокур – герой? — рассмеялась Лана Стамп. Смех у нее был звонкий, намного больше соответствующий образу обаятельной женщины, нежели суровой охотницы. — Что же, может, для большинства это и так. И то, что он нам брат по оружию, – это тоже правда, по большей части. Однако от него можно ждать всяких выходок. Более того, я вообще не уверена в том, что мы сможем его отыскать. С момента расставания прошло три долгих года, за все это время я совершенно не представляла, где может находиться Тун Бокур и чем он зарабатывает на жизнь. Возможно, это даже к лучшему.

— Я понимаю твои опасения, — кивнул Элиус Хан. — Я сам думал о том же. Возможно, Тун совершенно не захочет быть найденным. Тогда все силы, брошенные на его поиски, будут напрасны. Полагаю, что сначала надо отыскать Иму и Авгура. Если кто-то из них приведет нас к Туну – значит, так тому и быть. А иначе – останемся вчетвером. Ведь даже такого воссоединения мы не планировали.

— Весьма странное у вас отношение к своему боевому товарищу, — отметила Тея. Она уже поняла, что далеко не всему рассказанному в книгах можно доверять. Хотя, персона Туна Бокура в них была описана весьма поверхностно.

— Нормальное отношение, — прочавкал Элиус, доедая последний кусок мяса неведомого, но очень вкусного создания, — сейчас это не повод для беседы. Возможно, его мы даже не сможем найти.

— Решено, — вторила ему Лана. Мускулистая, но при этом хрупкая женщина, внезапно, свою порцию уже давно прикончила. — Нам нужны Авгур и Има, а дальше действуем по ситуации. Это будет правильно.

— И вообще, — пробурчала Тея, — зачем вам поиски? Вы двое уже согласились помочь, разве этого недостаточно? Время уходит, жители Кониполиса в опасности.

— Ах, девочка, — усмехнулась охотница. — Я знаю нрав звериный получше вашего. Если они не рыскают кругом, ища бреши в обороне города и делая вылазки мелкими стайками, значит, пока вам ничто не угрожает. Хотя, это относится к обычному зверью. Никогда не сталкивалась с Серой Стаей. Они же как люди почти.

— Но все равно, зачем терять время? — не могла успокоиться Тея.

— Затем, что один в поле не воин. И двое тоже не особо. Зависит, конечно, от размеров поля, но обычно поля – они довольно крупные, огромные. А чем больше поле – тем больше в нем прячется опасных врагов. Это подкреплено многолетними исследованиями.

— Чьими исследованиями? — робко спросила Тея. — Пиританских ученых?

— Нет. Моими личным исследованиями. Полевыми, — ответила Лана Стамп, небрежно достав свой короткий меч и как будто невзначай осматривая его со всех сторон.

— Лана хочет сказать, — сообщил Элиус, — что переоценивать свои силы – поступок крайне безответственный. Вот ты, много ты знаешь храбрых, но неосмотрительных и самонадеянных героев? Уверен, что нет. А я – много, потому что все они погибли у меня на глазах из-за своей самонадеянности. Иронично, но по той же причине, что я знаю о них, ты о них не знаешь и никогда не узнаешь, книг про них не напишут. Поэтому, если мы можем набрать как можно больше членов команды – мы сделаем это перед тем, как рисковать собственной шкурой.

Тея согласно закивала в ответ, но скорее из вежливости. Мир героев за эти сутки открылся для нее с совершенно неожиданной стороны. Она готова была поверить в то, что книги не во всем правдивы. Что писатели, что журналисты, они часто приукрашивали события, коверкали или совершенно не понимали их истинной сути. Знавала она парочку таких – впечатления от этих людей были весьма противоречивыми. Один из них даже пытался приударить за Теей, хоть и был лет на двадцать старше, при этом не мог связать и двух слов, не то что красиво и емко разговаривать. Как, интересно тогда, он писал свои статьи? Она готова была поверить во все, что угодно, приготовившись к чудесам неизвестности.

Но правда оказалась в другом. Герои во многом оказались обыкновенными людьми. Да, сильнее, быстрее и опаснее всех, кого Тея когда-либо знала. Но никакого героического ореола над ними не витало, никаких глобальных помыслов они не имели, да и к вершинам власти и славы не стремились. Они просто хотели спокойно жить, быть свободными и счастливыми. Но по крайней мере, в отличие от политиканов и чиновников, от звезд сцены и прочих помпезных личностей, они не боялись казаться обычными. Они не боялись казаться просто людьми, а не небожителями. И они не лукавили в этом. Может быть, они даже желали этого – не выделяться, но жизнь распорядилась по-своему. Странно, но ей тяжело было к такому привыкнуть.

— Пойдемте спать, — сказала Лана Стамп, вставая. Даже тень ее была в чем-то красива, подрагивая на земле в такт извивающимся языкам пламени костра. — Завтра у нас много дел, хватит засиживаться.

Они все поднялись на ноги. Ужин был съеден подчистую, и даже бутыль с дешевым местным вином почти опустела. Элиус Хан сходил куда-то, видно, бывав в этом дворе уже не раз, и вернулся с ведром воды, которой тут же залил кострище. Огонь обиженно зашипел и исчез в клубах дыма, как фокусник, испустив напоследок столб искр. Тея, наблюдавшая за всем этим действом, ничего более не сказав, отправилась на боковую.

Заходя в свою комнату, она поняла, что сильно, очень сильно устала – ноги буквально отказывались ее слушаться. Будто все события этого дня, сговорившись, навалились на ее плечи тяжкой ношей. Девушка рухнула на кровать, на спину, вытянув в стороны руки и ноги, расправляя мышцы и сухожилия. Полежав так пару минут, она повернулась на бок и почти мгновенно провалилась в царство грез, так давно ее ожидавшее.

Это ночь не принесла ей совершенно никаких снов. Или просто сны ее были скоротечными и незапоминающимися, такими, что само их существование было под вопросом. А в целом ночь была безмятежной и тихой, обволакивающей и убаюкивающей спокойной тьмой.

С утра девушка проснулась сама, как будто кто-то невидимый тихонько подтолкнул ее, сообщая, что время пришло. В окна ярко светило солнце – времени было уже часов восемь, не меньше. Тея осознала, что просто прекрасно выспалась, не хуже, а может, и лучше, чем на дорогом матрасе ручной работы в собственной спальне. Тяжесть вчерашнего вчера осталась в прошлом, где ей и было самое место. Настроение было бодрое, даже какое-то дерзкое, манящее к новым подвигам. Умывшись, она вышла во двор артели.

— С прекрасным утром! — воскликнул Элиус Хан, расположившийся там на широкой скамье. В руках он держал большую кружку, в которой, судя по легкому пару, был налит горячий чай. — Ты вовремя. Еще минут пятнадцать – и Лана отправилась бы тебя будить, задержки в наши планы не входят.

Тея с удовольствием принялась за еду, поглощая копченое мясо и овощи, выпила обжигающего глотку горячего чая, ничего не говоря и ни о чем не спрашивая. Это было прекрасное утро. Сам Элиус уже позавтракал, а сейчас сидел, просто смотрел в небо, запрокинув голову, и насвистывал какую-то мелодию, наслаждаясь лучами солнца. Хозяйки артели видно нигде не было.

Она появилась спустя минут десять, уже в ином обличье, нежели вчера. На ней красовались темно-серые брюки с множеством карманов, на вид похожие на рабочие, но намного лучше пошитые, а также темно-зеленый наряд, похожий на тунику, длиной до середины бедра. Это был излюбленный походный костюм Ланы Стамп, на вид простоватый и без изысков, однако сшитый на заказ, удобный, а главное – надежный и долговечный. Те времена, когда женщина носила что придется, давно прошли.

— Едем, едем, — произнесла она и улыбнулась. Хорошее настроение этим утром было заразно. — Авгур ждет. Если же я ошиблась, что вряд ли, всегда можно будет разнести эту дурилку, как ты любишь, Элиус.

Необходимость вновь залазить в седло Тею уже не сильно пугала, так как девушка сумела отдохнуть за ночь. Да и путь в этот раз им предстоял не долгий. Энтузиазма в ней очередная конная прогулка не вызывала, но деваться было некуда. К тому же сейчас, отослав охранника, она осталась совсем одна. Не время было показывать свои слабости.

Тея стояла и скептически рассматривала свою лошадь, ухоженную кобылку, крепкую и проворную. Однако та была совсем не чета местным лошадям с их дикой энергией, даже размером чуть меньше. Как бы устроиться в этот раз поудобнее, чтобы получасовой путь не раздражал ее, как прежде? За этим размышлениями ее застала Лана Стамп.

Бывалая охотница внимательно посмотрела на девушку, многозначительно хмыкнула, а потом скрылась в одном из пристроев артели. Вернулась она через пару минут, держа в руках нечто объемное, выполненное из тканей и, вроде бы, валяной шерсти.

— Вот, — произнесла она, передавая Тее предмет, — так тебе будет проще.

— Что это?

— А ты сама не видишь? Седло, конечно.

Это и правда было седло, но чуть больше того, которое ранее было одето на лошади, значительно мягче и удобнее для ягодиц. Прямо королевский подарок, а не седло.

— Ох, — выдохнула Тея, — это мне? Благодарю!

— Не стоит, — улыбнулась Лана, — мне знаком этот взгляд. Я видела его у многих, не знавших лошади. Наверное, у меня самой когда-то был такой же, много десятилетий назад.

— А почему бы всем не сделать такие удобные седла? — задала девушка резонный вопрос.

— Их делают для прогулок богатых особ вроде тебя. Но для охотника или скотовода они совершенно бесполезны. Помимо того, что такие седла дороже вдвое, они еще довольно быстро теряют свой вид, форму и требуют постоянных замен. Это очень неудобно в длительных переходах. Ах, а еще ливень или песчаная буря превращают его в тряпку. Нет, никто из нас таким пользоваться не будет.

— А откуда тогда оно у вас?

— Ну, знаешь, — Лана Стамп подмигнула девушке, — ты не одна такая путешественница. У меня тут бывают разные гости, и ситуации тоже случаются разные.

Уже через несколько минут они, полностью собранные, двинулись в путь. Несмотря на то, что охоты сегодня не намечалось, на поясе у Ланы Стамп по-прежнему были ножны с ее мечом, а из-за спины виднелось копье. Видимо, без оружия женщина выходила лишь в уборную (но это не точно). Тут она превзошла даже Элиуса Хана, у которого был с собой один единственный меч, правда, гораздо длиннее и массивнее. Обращался он с ним так, будто это была игрушка из легкого дерева, что было забавно: мужчина был крепок и хорошо сложен, но на гиганта не тянул.

Надо отдать героям должное – они не гнали своих лошадей в бешеном ритме, делая все возможное для того, чтобы Тея от них не отставала. И тут девушка обнаружила еще одну неприятную особенность нового седла – для быстрой скачки оно совершенно не годилось. Проще говоря – с него сползти было легче легкого, поэтому приходилось сильно не торопиться. В остальном Лана была права – так было значительно удобнее, и даже длительное путешествие не показалось бы сущей мукой. Впрочем, как и ожидалось, они были на месте спустя всего полчаса.

Это была не очень большая долина посреди холмов, похожая на оазис. Когда-то раньше здесь находился небольшой перевалочный пункт, где купцы, скотоводы и охотники, да вообще любые путешественники могли спешиться, отдохнуть, набрать воды и перекусить. Можно было и переночевать, не уходя от воды далеко, но специально оборудованных для этого мест, не говоря о гостинице, тут никогда не водилось. Народ был непривередлив и радовался тому, что есть. Однако сейчас перед героями предстала совершенно иная картина.

По всей долине, насколько хватало взгляда, возвышались шатры, от малых до великих. Их было десятка три, не меньше. А учитывая, что в каждом шатре было явно не по одному человеку, тут собралось не меньше сотни поселенцев.

— Искателей, — сказала Лана. — Они называют себя искателями истины, вроде.

— Искатели истины? — переспросил Элиус. — Что это значит?

— То и значит. Они проводят свои дни в медитациях, духовных практиках и совместных собраниях, пытаясь познать истину. Даже не спрашивай, какую. Они вряд ли сами знают ответ. Истину – и все тут.

— То есть они – идиоты, — изрек Элиус Хан. — Даже я знаю, что истина – вещь нетривиальная. Она может быть единственной и в то же время одной из. Одно и то же утверждение может быть истиной в одной точке мира и ложью – в другой. Или в другом времени. Только глупец ищет истину. Умный ищет ответы.

Лана Стамп опять засмеялась, громко и звонко. У нее был потрясающий по силе и заразительности смех. Даже странно, откуда все бралось в этой женщине.

— Тебя этому Авгур научил, Элиус, — сказала она, отсмеявшись. — Только не говори, что придумал все сам. И Авгур же учит этих бедолаг. Забавнее и быть не может.

— Конечно, Авгур, он мудрый человек, хоть и со странностями. Но ведь он прав. Это еще более заставляет меня сомневаться в том, что за этим сборищем стоит Авгур. Но – пора, сейчас мы все узнаем.

И Элиус Хан отважно поскакал вниз с холма к новообразованному поселку множества шатров. Лана Стамп припустила лошадь вслед за ним, а Тея Крун замыкала эту странную процессию. Девушка размышляла над тем, почему Элиус имел такое желание «все разгромить». Ведь это был весьма милый лагерь, шатры все разномастные, но вполне красивые и опрятные. С его слов было ясно, что имеется подозрение в противоправной деятельности, но какое и в чем оно заключалось – Тея абсолютно не поняла. Ей оставалось только довериться своим спутникам. А также – не лезть им под горячую руку. Это простое правило девушка хорошо усвоила после своей встречи с шакалом-оборотнем.

Еще с высоты холма они приметили, что в центре этого большого лагеря была образована поляна, свободная от шатров и прочих вещей, где, вроде бы, сейчас проходило крупное сборище. Чем конкретно там занимались искатели – с такой дистанции было не разглядеть. На всей остальной территории оазиса народа почти не было, видно – большинство собралось в центре или сидело по своим шатрам.

И тем не менее троицу путешественников внизу встретили двое, мужчина и женщина. Они жестом предложили им спешиться и подойти, что герои и сделали. Пока устраивать заварушку в их планы не входило, а местные вели себя совершенно без агрессии. В любом случае, это были рядовые члены искателей, не представляющие никакого интереса.

— Здравствуйте, братья и сестра! – громко сказала женщина, улыбаясь. Она была возрастом примерно как Лана, миловидная, однако жизнь ее, судя по всему, изрядно потрепала. Впечатление от нее было какой-то пыльности, а лоб пронизывали морщинки. Однако незнакомка была явно не из бедных – это легко было прочесть по ее улыбке. Три золотых зуба – у простых людей ни денег, ни желания на такое не имелось. «Не беднячка, но и не высшего света, — подумала про нее Тея, — среди наших сейчас в моде коронки с алмазами, а не банальное золото».

— Вы пожаловали сюда в поисках истины и собственного «Я»? Ведь так? — продолжала женщина. Слово «истина» она произносила с особым благоговением, будто говорила о сокровенной тайне.

— Вообще-то, мы скорее в поисках своего друга, — сообщил ей Элиус Хан, критически осматриваясь вокруг.

— О, это чудесное желание! — воскликнула незнакомка. — Тут вы можете обрести множество, множество друзей! Совместный путь к истине, как говорит Творец, является лучшей из дорог! Для начала можете подружиться с Нэдом, он тоже новичок, который пришел к нам не более недели назад, но уже без труда станет вашим проводником по лагерю.

Находящийся рядом мужчина заулыбался и кивнул. Он был молод, возможно, немногим старше Теи, и одежда его тоже была не простого качества, вся из дорогого сырья. А глаза его просто светились – он явно находился в своей тарелке, упиваясь счастьем, будто не в пустынном оазисе они стояли, а на земле обетованной.

Лана вздохнула и нахмурилась. Она уже видела подобное, много раз. Люди, не нашедшие своего места, иногда не понимаемые, иногда гонимые, а часто просто витающие в облаках, где-то в собственном мирке, попадали в окружение, где их окутывали заботой и признанием, называли братьями и сестрами. Говорили, что теперь они все едины – и в образе мыслей, и в общности целей. Человек после такого таял, будто воск, прямо на глазах, превращаясь в податливую массу, из которой можно было лепить себе единомышленника. Или раба, прислугу, оружие, словом, то, что захочет лепящий. Но в дебри можно было и не лезть, не требовать невозможного, а просто забрать себе деньги последователей, потому что часто это и было целью всего. Ах, люди совсем не менялись.

— Это лестное предложение, — сказала охотница, — но мы ищем одного конкретного человека, для начала только его. Может быть, вы его встречали? Его имя Авгур.

— Авгур? — задумалась искательница истины. — Какое красивое имя! Или это фамилия? Нет, к сожалению, мне оно не знакомо. Но вы всегда можете спросить у Творца!

— Что-то спрашивать у Творца в наши планы пока не входит, — пробурчал Элиус, которого немного утомил этот диалог. — Мы с ним обязательно встретимся, но, надеюсь, не раньше, чем лет через тридцать!

— Очень жаль, — потупилась женщина, как будто ей отказали в самом важном, — но если вдруг передумаете, сделать это будет очень просто. Творец сейчас на главной площади проводит коллективную медитацию, найти его можно прямо там! Мне грустно, что не смогла к ней присоединиться, но у каждого из нас имеется свой долг. Сегодня наш с Нэдом черед патрулировать лагерь, следя за порядком.

— Постойте-ка, — ворвалась в эту беседу Тея, которой уже давно разговор про Творца казался весьма неуместным. — Вы сейчас о своем наставнике речь ведете? О том, кто здесь всем заправляет?

— Ну конечно, — закивала женщина. — Творец. Он все здесь сотворил. Создал наше поселение, создает наше будущее и наше просветление. Помогает нам найти истину.

— Все ясно! — воскликнул Элиус. — Тогда мы, пожалуй, навестим этого вашего Творца и с удовольствием с ним пообщаемся.

Он решительным шагом устремился вперед, меж шатров, направляясь к центру колонии, где недавно они наблюдали скопление народа.

— Только не мешайте медитации! — закричала пыльная женщина уже им в спину. — Ее не следует прерывать, придется немного подождать!

— А вот это мы сами решим, что следует прерывать, а что нет, — негромко сказала Лана, вышагивая вслед за Элиусом и поглаживая на ходу рукоять своего меча.

Идти им пришлось недолго, так как импровизированный поселок занимал не так уж много места. Уже через пару минут они услышали людские голоса, а еще через пару – их взгляду открылась та самая центральная площадь, на которой проходило собрание. Народу было тут прилично, не меньше ста человек. Скорее всего, это было почти все население лагеря. Они расселись по периметру площади, прямо на траву и суглинок, образовав два плотных живых кольца, а в центре этих колец стоял человек и что-то вещал. И иногда сидящие вокруг стройным хором громко повторяли его фразы.

— А значит, — громко вещал мужчина в центре голосом, подобным раскатам грома, — все мы равны в наших стремлениях. Нет бедных и богатых. Нет ученых, нет купцов, нет вельмож и простых тружеников-землекопов, земледельцев, скотоводов. Мы все – обычные люди, человеческие создания, и в каждом из нас горит божественная искра. Искра истинной божественной силы!

На этих словах он взмахнул руками вверх, словно дирижер в оркестровой яме, призывая повторять за ним.

— В каждом из нас искра истинной божественной силы! — громко и синхронно повторили за ним присутствующие, будто околдованные нотами этого голоса.

Мужчина был уже не молод, лет пятидесяти, не особо строен и лысоват – остатки пучков волос на макушке вряд ли кто-то осмелился бы назвать шевелюрой. У него был большой выразительный нос с горбинкой и пронзительный взгляд не по годам ярких глаз. В целом – впечатление он оставлял смешанное и на великого учителя не тянул. Хотя голос – голос у него был мощный, всеобъемлющий. Но скорее всего тут не обошлось без магических средств. По крайней мере, говорил он уверенно, будто не допускал и грамма сомнений в своих словах. И, конечно, словам этим хотелось верить.

— Авгур! — прошептала Лана Стамп. — Как я и говорила!

— Не нравится мне это, — в словах Элиуса Хана одновременно слышалось и изумление, и разочарование. — Эх, старый друг, что с тобой стало? Почему же ты встал на скользкую дорогу?

Тея, которая провела в обществе этих двоих довольно много времени, понимала, что к чему. Элиус думал, что его боевой товарищ скатился до элементарного мошенничества. Что же, такая вероятность была. Множество людей, большинство из которых не ведали бедности, собралось здесь, ловя каждое слово Авгура. И надо отдать магу должное – речь он произносил очень убедительно. Ему хотелось верить. И Тея, возможно, даже не смогла бы бороться с желанием его выслушать, если бы рядом не было спутников.

Лана Стамп, тем временем, впервые за всю поездку выхватила из-за спины свое копье. Она подняла его вверх правой рукой и стала вращать между своих пальцев, будто легкую тростинку. Непонятно было, боролась ли она так с волнением или просто хотела этим жестом привлечь к себе внимание, но добилась именно последнего.

Мужчина в центре площадки, увидев вращающееся в воздухе копье, мгновенно поменялся во взгляде. Не понятно было, страх это, радость или гнев, но он точно понял, кто пришел на его проповедь. Надо было дать Авгуру должное – говорить он не перестал, голос его даже не сбился, ни на секунду ни затух. И только глаза продолжали следить за новоприбывшими. Так продолжалось еще несколько минут.

— А теперь, — продолжил Авгур, — мы приступим к общей медитации. К сожалению, в этот раз она пройдет без меня. Но большинству из вас наставник тут уже не нужен. Вы знаете, что делать, вы справитесь! И, конечно, не забываем о помощи новичкам! Мы все равны!

С этими словами под радостные возгласы собравшихся Авгур покинул свое место в центре круга и прошел сквозь него прямо к компании героев.

— Элиус, друг мой! — воскликнул Авгур, и в его речи не чувствовалось ни грамма фальши. — Как рад я снова видеть тебя в добром здравии, столько лет прошло! Но я знал, что момент встречи неизбежен! Лана, ты, как всегда, бесподобна! Тебя-то я как раз ждал, думая, скоро ли наведаешься в мою обитель.

— Здравствуй, Авгур! — проговорил Элиус, опираясь на свой меч. — По поводу твоей обители, я как раз хотел уточнить. Что, черт побери, тут происходит?!

—Так, — проговорил Авгур озадаченно, рассматривая блистающее лезвие, — похоже, у нас тут недопонимание. Но оно легко разрешимо. Пойдемте, поговорим в моем шатре.

— Пойдем, пойдем, — сурово изрек Элиус, следуя за приятелем.

Шатер Авгура был тут же рядом, метрах в пятидесяти от центральной площади. И он даже не был самым выдающимся или роскошным среди всех шатров в лагере, хотя довольно крупным и просторным.

— Так, — произнесла Лана, когда Элиус уже скрылся внутри шатра вслед за магом. Она ткнула своим пальцем прямо Тее в грудь. — Ты. Оставайся здесь, подыши свежим воздухом. Тебе этот наш разговор слышать абсолютно ни к чему.

Тея, ничего не ответив, встала как вкопанная, подождав, пока охотница тоже зайдет в шатер, а потом уселась на лавку рядом с ним. Не лезть под горячую руку героям – все верно. Все правильно. Здесь ей будет точно лучше, как минимум – безопасней.

А из шатра уже начали доноситься шум, крики и ругань. Видимо, недопонимание быстро урегулировать не вышло. Слышен был раскатистый голос Элиуса, звонкий Ланы, а голос Авгура звучал совсем не так, как на площади, намного выше, но так же пронзительно. В это время к шатру подошел молодой парень, встречавший их на входе в лагерь, которого вроде звали Нэдом.

— Ты на прием к Творцу? — спросил он девушку, улыбаясь. — Я тоже к нему. Давай пойдем вместе. Ведь совместный путь… как там, в общем – это хорошо!

— Стой! — схватила Тея парня за руку, когда он уже собрался сделать шаг внутрь. — Творец пока очень занят. Лучше посиди со мной.

— Да? — изумился Нэд. — У него срочные дела?

— Именно. Прямо сейчас там полным ходом идет акт творения. Судя по звукам – групповой. Короче, лучше тебе туда не соваться.

— Ну ладно, — вздохнул юноша, присаживаясь рядом с ней на лавку. — Подождем. А ты, кстати, очень красивая девушка. Хочешь, покажу тебе лагерь?

Глава четвертая

В которой становится ясно, как мало надо человеку для создания новой религии

— Как вы могли?! — кричал Авгур, широко размахивая руками и мечась из одного угла своего шатра в другой. — Как могли такое вообще обо мне подумать? Вы же мои друзья! Но все, нет у меня больше друзей! Как?!

— Тише, тише, — пытался успокоить его Элиус Хан, — не кипятись ты так. Войди в наше положение – что мы должны были подумать? Мы видели такое десятки раз! Ну как ты не понимаешь.

— Что должны были подумать? — кричал Авгур еще больше. — Вы верить мне должны были, верить в меня, своего боевого друга! Все, нет больше боевого друга! Ну как вы могли!

Казалось, что сейчас он начнет рвать на себе волосы от злости. К счастью, на его лысеющей голове не было такого количества волос, которое можно было бы эффектно вырвать, поэтому до членовредительства не дошло. И тем не менее Авгур весь кипел, как вулкан, полный эмоций.

— Мы же всегда верили друг другу, — чуть ли не простонал он, наконец упав на стул, покрытый мягкой тканью, и зажав свой лоб руками. Ярость постепенно покидала его, оставляя за собой осадок разочарования. — Ну что изменилось-то… Я не понимаю. Я все тот же. Вы вроде тоже. Или нет? Может, это сам мир изменился, став дурной копией себя – миром, где те, кто был не разлей вода, не доверяют друг другу?

— Авгур, мы просто не ожидали такого, — сказала Лана, опустившись рядом с ним на корточки. — А видимся мы не часто. Вот и причина – время. Ну прости нас, идиотов.

— Дружище, не держи зла, — вторил ей Элиус. — Откуда нам было знать, что ты поставил перед собой настолько грандиозную, нетривиальную задачу? Создать настоящую школу саморазвития и самопознания. Не фиктивную, для вытягивания денег, обмана, подчинения умов, а самую что ни на есть настоящую. Такого же никто и никогда не делал! Ну вот как, скажи на милость, мы могли об этом догадаться?

— Просто я люблю сложные задачи, — отвечал Авгур, тяжело дыша. Постепенно он приходил себя, осознавая аргументы товарищей. Они были правы. Он и сам себе бы не поверил на их месте. А ведь он был если и не мозгом всей компании, то по крайней мере ее здравым смыслом.

— Мы признаем ошибку, — повторила Лана, — и просим у тебя прощения. Но никто и никогда бы не подумал о другом, попав сюда. Все эти лица с застывшими улыбками, духовные практики, коллективная медитация, поклонение Творцу… Кстати, почему ты вдруг стал Творцом? Внезапный приступ мегаломании?

— Не смешно, Лана, — пробормотал Авгур. Однако слова подруги постепенно возвращали его мысли в привычное русло, к спокойствию. Все-таки, было приятно общаться со старыми друзьями так же, как и раньше. — Вы не поверите, но большую часть всего того, что вы сегодня увидели, я не планировал и не хотел.

— То есть – сами пришли, сами остались, — резюмировала Лана. — Сами окружили и Творцом нарекли, сбежать не дали. Ясно-понятно.

— Вот ты смеешься, не представляя, насколько права. Начал это я, трудился, создавал концепцию, да, так и было. Но дальше все вышло из-под контроля…

Авгур вспомнил, как все это начиналось, и вздохнул про себя. Три года назад, когда они решили уйти на покой, каждый выбрал для этого свой путь. Элиус подался в отшельники, обосновавшись в безымянной деревушке, чтобы предаваться каким-то несущественным, но, видно, милым его сердцу мелочам. Лана, конечно же, занялась любимым делом, в котором ей не было равных и которое ей было необходимо. Тун… это была отдельная история. Никто не знал, куда он делся и чем занимается, вполне возможно – вернулся к старым делишкам. У Туна всегда было весьма специфическое отношение к справедливости.

А они вместе с Имой остались в Кониполисе. В отличие от Ланы и Элиуса, жизнь в глубинке их мало интересовала. Кроме того, желание помогать людям, быть полезным и гордиться этим никуда не ушло. Только мера ответственности, которая доставалась им постоянно, требовала существенного пересмотра. Проще говоря – взваливать груз ответственности за судьбу целого города или даже региона больше никто из них не планировал, ограничиваясь лишь ответственностью за себя. Ведь так жили тысячи людей, неплохих (и даже несколько хороших) людей. Почему же не попробовать?

С Имой все было просто и банально – она устроилась на рядовую должность Управления культуры. Скорее всего, коллеги даже не подозревали, кто сидит с ними за соседним столом и слушает о чудовищных мужьях, непослушных детях, новых шмотках и прочих вещах, так прочно засевших в центре их мироздания. И, конечно, она больше не пела. Может быть, оно того и стоило – побыть, наконец, мелким винтиком в огромной махине государственного аппарата, от которого почти ничего не зависело, но и спрос, соответственно, был невелик. Да только самого Авгура такая смена обстановки совершенно не прельщала. Он бы банально зачах, теряя себя с каждой секундой времени, проведенного не у дел.

Поэтому он устроился в Верховный аналитический блок. Естественно, просто так в такую важную и довольно секретную организацию было не попасть, но за все эти годы Авгур завел несколько полезных знакомств, а репутация его для знающих людей говорила сама за себя. В общем, с трудоустройством проблем не было. Их было всего пятнадцать человек – верховный аналитик и четырнадцать его подчиненных, и занимались они предсказанием ситуаций, с которым мог столкнуться Кониполис в ближайшие годы. Но главной работой было не прогнозирование, а разработка вариантов того, что делать, чтобы нивелировать негативные варианты будущего, заменяя их позитивными. Работа такого толка казалась Авгуру весьма интересной, а главное – крайне полезной для всех.

Что же, поначалу так и было. Первые месяцы работалось очень даже неплохо, несмотря на то, что поставленные цели были все же далеки от глобальных. С них требовали предсказания цен на золото, руду и пшеницу, прогнозы их количества в будущем, а также способы, как лучше превращать эти ресурсы в чистую монету. И хотя Авгура так и подмывало объяснить руководству, что в пшенице лучше разберется агроном, а в руде – шахтер, он честно исполнял свои обязанности. Так продолжалось четыре месяца.

Через четыре месяца верховный аналитик собрал всех четырнадцать сотрудников и поведал о том, что ситуация поменялась. Так как все, что делает их блок, – это предсказания будущего, которые можно будет проверить на правильность минимум через годы, а иногда – через десятилетия, руководство Кониполиса должно изменить для них систему мотивации. Новая система будет называться – Кумулятивный Коэффициент Умственного труда. Сокращенно – КУКУ. КУКУ будет учитывать количество поданных сотрудниками гипотез и трудозатраты для их выработки. Проще говоря, чем больше гипотез ты выдвинешь, чем больше обоснований напишешь для каждой – тем больше будет твой заработок. А к нему приложится и репутация, и уважение руководства.

Так началось время кукукнутых. Этим понятием обозначали сотрудников, обладавших неизменно высоким КУКУ, к которым Авгур, к сожалению, не относился. Кукукнутые стали самыми ценными кадрами, которых ставили другим в пример. Им же доставались блага и разнообразные льготы, а на мелкие их недочеты начальство предпочитало закрывать глаза, чтобы не портить картину в глазах еще более высокого начальства. Кукукнутым стало быть престижно и круто, а само это слово, только недавно вошедшее в обиход, произносили с гордостью и уважением. Фактически – все стремились стать кукукнутыми. Все, кроме Авгура.

Потому что Авгур, в пику большинству, считал, что КУКУ лишь вредит их труду. Стремясь повысить свой КУКУ, его сослуживцы выдавали нагора кучу разнообразных теорий, предположений и мнений, к которым, к тому же, сутками напролет подтягивали аналитику. Не важно было качество предсказания или его смысл в долгосрочной перспективе, главное – количество и объем бумаги, на него потраченной. А что будет написано в этой бумаге – дело десятое. Вдумчивые, рассудительные, реально рожденные в людском горниле Кониполиса теории ушли в прошлое. Над ними надо было корпеть, просматривая множество материалов, моделируя ситуацию заклятиями предсказания десятки, а чаще сотни раз, чтобы лишь затем дотянуться до неочевидных, но по-настоящему важных последствий. Нет, с точки зрения КУКУ, это являлось разбазариванием ресурсов. Поэтому как на дрожжах множились работы «Зависимость расширения списка покупателей ювелирных изделий от осадков, выпавших в календарный четверг» или «Увеличение активности вулканов от солнечной радиации, с применением зеркального усиления». Где были десятки листов, поясняющих суть исследования, их механизмы и множество выводов. Которые, естественно, являлись сущей ересью, но проверять их не было ни времени, ни желания.

Лана Стамп была более-менее в курсе этих его рабочих мытарств. Они пару раз встречались, и Авгур, не вытерпев, изливал ей душу. А та слушала и кивала в ответ, в очередной раз убеждаясь в правоте собственного мнения, что все чиновники – бесполезные идиоты, которых держат в своих креслах лишь за тем, чтобы они не напортачили на действительно важной и ответственной работе. Элиус же знал о ситуации товарища весьма поверхностно. Но всей правды о том, как Авгуру надоели проклятые кукукнутые, полагающие, что они все делают правильно, да и сама эта ситуация, не знал никто. Завершение истории было логичным и банальным: маг, плюнув и растерев, распрощался с этой престижной работой. И все же любой опыт в жизни является ценным, даже такой.

Больше никогда и ни за какое вознаграждение Авгур не собирался делать что-то по указке других людей. И, хотя в определенных кругах он слыл мудрецом, такой простой и очевидный вывод смог сделать только сейчас. Зато он был подкреплен практическими наблюдениями, а стало быть – незыблем.

Так Авгур – герой, Авгур – великий маг, пройдя и полностью завершив для себя стадию Авгура – государственного служащего, пришел к необходимости возникновения Авгура – Творца.

— Это правда, друзья, — проговорил он, и лицо его озарила скупая улыбка. Всегда приятно вспоминать о том, как все начиналось. — Я решил, что в этом сумасшедшем мире люди теряют себя. Они слушаются начальство, выполняют его требования, его условия. Слушают авторитетов, звезд и соседей по дому. Не понимая, что все это время они участвуют в чужом сценарии жизни. Не в своем. Я создавал эту школу, чтобы показать всем и каждому – мы все равны, мы все творцы и все свободны. Но путь у каждого из нас – свой. Ну, должен быть свой.

— Хорошая идея, дружище, — улыбнулся Элиус Хан, садясь рядом. — Но, по-моему, немного бессмысленная. Очевидная же вещь. Все и так это знают.

— Ох, опять, — вздохнула Лана, закатив глаза. Все-таки она слишком хорошо понимала образ мыслей Элиуса. — Никто этого не знает. А ты это знаешь – опять же благодаря Авгуру.

— Ну, может, и так, — согласился Элиус, почесывая колено. — Об этом я не задумывался.

— Да, Элиус. Она совершенно права, — согласился Авгур. — К сожалению, очевидность чего-либо не гарантирует осознание окружающими. Попросту говоря – люди часто игнорируют очевидные вещи. Именно поэтому я считал свою миссию настолько важной. Я хотел посеять семена истинного самосознания. Чтобы люди, без учителей, без наставлений и указок, сами увидели и поняли множество очевидного и важного. Это стало бы шагом к поистине новому миру.

— Это и правда замечательное начало, — проговорил Элиус. — Ты всегда был умнейшим из нас. Но, судя по твоим словам, что-то пошло не совсем так? Да, да, я помню, ты тоже меня этому учил – «любое благое начинание натыкается на частицу «но», после чего все идет кувырком».

— Да, — кивнул Авгур. — Я могу гордиться тобой как своим лучшим учеником. И другом, конечно. Везде есть свое «но». Было оно и в моей истории. Сначала я нашел лишь дюжину единомышленников, которые были готовы учиться и смотреть на мир непредвзято. Потом, когда мои слова уже дали ростки в их сердцах и умах, наш круг стал расти и шириться, начали прибывать новые люди, чему я был несказанно рад. Но! Вот и это пресловутое «но». Что бы я ни говорил, новоприбывшие понимали меня совершенно по-своему.

— То есть? — переспросила Лана Стамп.

— То есть, люди привыкли к совершенно другому. Люди не привыкли все видеть «как есть». Не привыкли отмечать первопричины и подмечать очевидные факты. Даже думать самостоятельно – и то не привыкли. Это и было моей ошибкой. Я хотел их научить перечисленному, но слишком поздно осознал, что все это требовалось изначально, не понимая, что они не готовы! Им не нужен был тот, кто направляет и поддерживает.

— Все ясно, — произнесла женщина, и глаза ее сузились, — им не нужен был помощник и друг. Им нужен был Пастырь. Тот, кто сделает все за них. Творец.

— Именно, — вздохнул Авгур.

— Они сами назвали тебя Творцом, верно?

— Конечно, я бы никогда не пошел на такую глупость. А еще они сами назвались Искателями истины, хотя мое учение и заключалось в том, что поиски не требуются. Все прямо под носом, надо просто увидеть и взять. Сами же придумали эти дурацкие групповые медитации – а я всего-то предложил сесть в круг и подумать о своей цели в жизни! Поразительно, но после таких метаморфоз народ в нашей общине стал прибывать быстрее. Люди, которые формально приходят для того, чтобы постичь новое, на самом деле тянутся к уже знакомому! А если такового нет – они сами загоняют в знакомые формы то, что имеют. Вместо реального постижения неизведанного. Парадокс, однако.

— То есть, твой потрясающий план провалился? — спросила Лана. — Мне жаль…

— Отнюдь! — воскликнул Авгур, и глаза его вновь засияли.

Маг вскочил в возбуждении и распростер свои руки в стороны, словно пытаясь объять все, что было перед ним. Дыхание его участилось, однако в нем больше не было ни злости, ни обиды. Сейчас он хотел поделиться с друзьями всей широтой своей радости.

— Их уже больше сотни! Понимаете? Люди пришли, и они меня слушают. Пусть большинство из них и не осознают толком, зачем это им. Пусть они пока не могут увидеть то, что вижу я, и услышать то, что я хотел донести. Кто-то пришел за компанию. Кто-то вообще думал, что здесь секта, а значит, много странных, но готовых на все девушек. Плевать! Сейчас – у меня есть шанс, и я надеюсь им воспользоваться, — Авгур на пару секунд умолк, чтобы отдышаться и вернуть своему голосу прежнее спокойствие. — Хотя, признаюсь, будет чертовски непросто. Это вы поняли. Они скорее ключи от дома мне отдадут, чем примут истину. Будем пытаться, будем стараться…

— Был бы на твоем месте Тун Бокур, ключи от дома его бы вполне устроили, — сказала Лана.

И тут они втроем засмеялись так, как не смеялись уже давно. Это правда было крайне забавное замечание. Шуточное, конечно, – никто из них не знал, где сейчас находится чертяга Бокур. Но оно послужило той самой последней каплей, случайно оброненным невзначай словом, которое вновь объединило друзей по прошествии стольких лет.

— Да уж, не хочу даже думать о таком, — сообщил Авгур, вдоволь насмеявшись. — Однако, теперь вернемся к вам. Что привело вас сюда? Я бы понял дружеский визит Ланы, но вместе вы прибыли явно не просто так.

— Увы, Авгур, — сообщил ему Элиус, — причина нашего прибытия сюда не является очень приятной. И мы здесь не потому, что скучали. Хотя мы скучали, конечно!

Они рассказали ему все известное о Тее, о том, как бургомистрова дочь их нашла, и о Серой стае у ворот Кониполиса упомянуть тоже не забыли. Как оказалось, познания Авгура о том, что же сейчас происходит в столице, были весьма поверхностными. Проведя в Кониполисе половину жизни, которая ему по большому счету нравилась, маг последние полтора месяца полностью посвятил общине и своей просветительской деятельности. Поэтому о сложившейся опасной ситуации он не имел ни малейшего представления.

— Серая Стая, насколько мне известно, – существа довольно безобидные. Или, по крайней мере, не представляющие угрозы для человека, — проговорил Авгур задумчиво, выслушав друзей. — Я сам не погружался в эту тему глубоко, однако был знаком с парой исследователей. Их ближайшие родственники – обыкновенные крысы, это все знают. Сама же Серая Стая – это их сородичи, подвергшиеся определенным изменениям, мутации, вследствие чего обрели разум и самосознание. Ну прямо как люди много тысячелетий назад.

— Что ты говоришь! — воскликнул Элиус. — Неужели люди когда-то тоже обрели разум? Очень жаль, что сделали это не все.

— Именно, — подтвердил Авгур. — Люди – тоже продукт мутации, который обрел разум и способность мыслить. Это было очень давно. Подозреваю, что обрели его все. Но у некоторых эта важная способность позже просто атрофировалась – за ненадобностью. Так вот, возвращаясь к Серой Стае, я могу предположить, что мы находимся у порога становления нового разумного вида. Надеюсь, оба наших народа смогут ужиться вместе. А сейчас… Возможно, происходящее связано с их пробужденным самосознанием, других версий у меня нет. Может, их помыслы совершенно безобидны, а к городу они подошли для того, чтобы лучше изучить структуру наших зданий и научиться строить самим?

— А если нет? — спросила Лана, прищурившись.

— А если нет, то в скорейшем будущем нас ждут важные перемены. В любом случае, пока добавить мне нечего. Эта девочка, что принесла сию странную новость, могу я поговорить с ней?

Лана подняла полог шатра, чтобы позвать Тею внутрь, однако лавка перед входом оказалась пуста. Осмотр местности показал, что рядом присутствует несколько искателей, а вот дочери бургомистра и след простыл. Ну что еще взбрело голову этой девчонке? Всего-то прошло минут пятнадцать, не более, а та уже и ждать их устала.

— А Теи и нет, — сообщила она друзьям, развернувшись. — Авгур, у тебя тут случаем не завелись похитители бургомистровых дочерей? Это было бы крайне некстати.

— Очень сомневаюсь, — заявил Авгур, вставая. — Однако имеется целая толпа счастливых и очень деятельных последователей, которые просто мечтают приобщить новоприбывших к своей религии. Вернее – к моей религии, при том, что это и не религия вовсе, ни малейшего отношения к ней не имеет. Что бы ни стряслось – сейчас мы ее найдем.

Они вышли из шатра и, не спеша, пошли к центральной площади, осматриваясь по сторонам. Девушки нигде видно не было. Зато встречающиеся им по пути последователи, завидев Авгура, тут же воодушевленно склонялись перед ним, сложив перед собой руки. На их лицах сияла незамутненная готовность к принятию любого приказа от своего лидера.

— Ничему подобному я их не учил, — сообщил Авгур шепотом друзьям. — Просто среди первых учеников была пара поклонников культа Амониата, которые записали меня чуть ли не в его апостолы, с них и пошло. Любит наш народ всякие поклоны.

Он сдержанно кивал приветствующим его подобным родом мужчинам и женщинам, жестом руки показывая – не стоит, вставайте, вставайте. Некоторые тут же воспринимали эту жестикуляцию как признак особо расположения Творца, от чего сгибались в поклоне еще сильнее. Так они и добрались до центральной площади. А на центральной площади еще продолжалась коллективная медитация. Роль ведущего взяла на себя высокая и очень худая женщина, тело которой прикрывало лишь несколько полосок ткани (скорее всего – представительница богемы Кониполиса, такие наряды были у них в ходу), коротко стриженная, почти лысая. Она то бормотала, то выкрикивала какие-то фразы сразу на нескольких языках, а два круга искателей повторяли их за ней, будто мантру, монотонно и удивительно синхронно. Авгур, поймав на себе удивленный взгляд Ланы Стамп, замотал головой в ответ, показывая – «даже не спрашивай».

Но как только искатели увидели своего лидера, их коллективную медитацию прервал радостный ропот. Авгур же поднял руки сначала вверх, показывая, не надо, не прерывайтесь, а потом вытянул свой палец, указывая на худую слабо одетую женщину – слушайте ее, не отвлекайтесь. Спутники его тем временем осматривались по сторонам, однако Теи здесь не было. Да и вряд ли у нее бы возникло желание пролезть в этот плотный круг Искателей, чтобы приобщиться к местным нравам. Хотя можно было бы предположить, что образ мышления собравшихся, по большей части состоявших из небедных слоев общества, ей был ближе, чем геройская компания Элиуса Хана.