Читать онлайн Три стендапа бесплатно
Три стендапа про Смешного Пенсионера
История 1: «Рефлексология, или, как я вылечил почки пяткой и чуть не убил кота»
(Стендап-начало. Освещение – тусклое, как надежда на индексацию пенсии.)
Вы когда-нибудь слышали, что на стопе – весь человек? Нет, не в смысле «он весь в долгах» – а в смысле: большой палец – это мозг, мизинец – аппендицит, а свод – ваша бывшая жена. Вот и наш герой – Смешной Пенсионер из Пенсионска-на-Оби – однажды увидел по телевизору доктора с бородой до пояса и дипломом от «Академии Здоровья на Колёсиках», который вещал: «Болит колено? Сидите на пенсии? Жена не уважает? Это всё – забитые зоны на стопе! Массируйте пятку – и жизнь наладится!»
Иваныч, конечно, поверил. «Шарлотта! – возопил он, снимая тапки. – Сегодня начинаем рефлексотерапию!»
«Хозяин, – спокойно сказала робособака, – рефлексология не имеет доказанной эффективности. Согласно метаанализу 2021 года в Journal of Alternative and Complementary Medicine, эффект не превышает плацебо.»
«Молчи! – отмахнулся он. – Ты – железка, а я – человек с пятками!»
И началось. Он купил карту стопы (за 2990 рублей, в комплекте – кристалл для «энергетической чистки»). Поставил зеркало на полу, чтобы видеть, как он лечит себя ногами. И каждое утро давил на зону «печень», пока жена не начала прятать водку в цветочных горшках.
Но кульминация наступила, когда он решил лечить соседей. «Клава! – стучит он в дверь. – У тебя, говоришь, давление? Давай я потопчу тебе мизинец – это зона «сердца и надежды»!»
Клава, в халате и с веником: «Иваныч, если ты сейчас не уйдёшь, я тебя потопчу сама – зоной «гнев и веник»!»
А потом он решил лечить кота Фокса. «У него, – говорит, – хвост вялый. Значит, зона «хвоста» на лапе забита!»
Кот, естественно, воспринял это как покушение на суверенитет и устроил рефлексо-бунт: разбил вазу, унёс тапки и уселся на карте стопы, как на троне.
Спасла ситуация Шарлотта: «Хозяин, у кошек другая анатомия. Их зона «хвоста» – это, скорее всего, вся ты.»
В итоге Иваныч понял: «Может, и правда… Лучше уж ходить босиком по росе, чем по чужим нервам.»
«Это мудро, – сказала Шарлотта. – Особенно если роса – не в подъезде, а в реальности.»
-–
История 2: «Нумерология, или, почему я не вышел из дома 13-го числа и чуть не умер от голода»
(Стендап. Автор поправляет очки, смотрит в зал с укором.)
А вы знали, что число 4 – это смерть, а 7 – удача, а 13 – вообще нельзя? Нет? А Смешной Пенсионер узнал – и поверил так, будто ему лично Пифагор шепнул в ухо.
Всё началось с того, что он прочитал в интернете: «Ваше число жизненного пути – 5. Это значит: вы – бунтарь, но с артрозом.»
«Шарлотта! – закричал он. – Я – пятёрка! Значит, мне нельзя есть продукты с чётным количеством букв! И ходить по улицам с нечётными номерами! И никогда не выходить 13-го числа!»
«Хозяин, – вздохнула Шарлотта, – нумерология – это не наука. Это математическая поэзия для тревожных людей.»
«Ты не понимаешь! – воскликнул он. – Сегодня 13-е! Я запираюсь дома!»
И заперся. На три дня. Потому что 13-е выпало на пятницу, а 14-е – на субботу, а 15-е – на воскресенье, а воскресенье – число 6, а 6 – число дьявола, если верить соседке Наде, которая читает «Комсомольскую правду» с 1972 года.
Жена пыталась протолкнуть ему хлеб через щель. «Не бери! – кричал он. – В слове «хлеб» – четыре буквы! Это смерть!»
Кот Фокс начал есть обои. Соседка Клава принесла суп: «Иваныч, открой! – Сколько в кастрюле ложек? – Одна! – А 1 – число эгоизма! Я не достоин!»
В итоге его спасла Шарлотта – она подделала календарь на телефоне, сделав 16-е числом 8 («бесконечность и удача»), и сказала: «Хозяин, сегодня восьмёрка. Можно есть, гулять и даже платить налоги.»
Он вышел, бледный, как Excel-таблица. «Ну что, мать, – сказал он жене, – больше не буду верить в числа. – А во что будешь верить? – В компот. У него шесть букв, но он всё равно вкусный.»
-–
История 3: «Астрология, или, как я стал Раком и начал плакать над рекламой моющего средства»
(Стендап. Автор делает паузу, смотрит в зал.)
А вы знали, что ваш знак зодиака определяет, как вы моете посуду? Нет? А Смешной Пенсионер узнал – и стал Раком настолько, что начал строить панцирь из газет.
Всё началось с гороскопа в «Пенсионерской правде»: «Раки в октябре будут страдать от избытка чувств и недостатка гречки. Избегайте контакта с Близнецами – они вас обманут.»
«Шарлотта! – завопил Иваныч. – Я Рак! Значит, я чувствительный, домашний и боюсь Близнецов!»
«Хозяин, – сказала Шарлотта, – астрология не имеет научного подтверждения. Положение планет не влияет на вашу склонность к слезам над рекламой «Пемолюкс».»
«Ты не понимаешь! – всхлипнул он. – Сегодня Меркурий в ретрограде! Нельзя звонить, писать, выходить из дома и особенно – есть огурцы!»
И началось. Он заклеил зеркало, потому что «Раки не должны видеть своё отражение в полнолуние». Перестал разговаривать с почтальоном, потому что тот Близнецы (узнал по дате рождения в трудовой книжке). И плакал каждый вечер, глядя на луну, потому что «Раки – дети Луны, а Луна – мать всех слёз.»
Жена в отчаянии: «Иваныч, ты же не Рак, ты – Иван Петрович, слесарь в отставке!»
«Молчи! – рыдает он. – У тебя знак Девы – ты критикуешь мою скорлупу!»
Кульминация – когда он увидел кота Фокса с Близнецами (то есть с соседским котом, родившимся в июне). «Предатель! – закричал он. – Межвидовой заговор!»
Спасла Шарлотта: «Хозяин, ваша дата рождения – 12 июля. По точным астрономическим данным, в этот день Солнце было в созвездии Близнецов, а не Рака. Вы – Близнецы.»
«Что?! – вскрикнул он. – Но я же чувствительный!»
«Это не от звёзд, – сказала Шарлотта. – Это от того, что вы смотрите «Мелодраму на ночь» каждый вечер.»
Он задумался. «Ну что ж… Значит, я – Близнецы. Тогда можно обмануть самого себя и сказать, что всё это – игра разума.»
«Это почти наука, – кивнула Шарлотта. – Почти.»
-–
Финал от стендапера (прямо в зал):
Друзья, лженаука – это как компот из прошлого года: вкусно пахнет, но пить опасно. Но наш Смешной Пенсионер – не глупый. Он просто ищет смысл. А когда смысл не находится – он находит гороскоп, карту стопы и число судьбы. Но главное – он всегда выходит из абсурда с улыбкой. Потому что настоящая магия – не в звёздах, а в том, чтобы посмеяться над собой.
А Шарлотта? Она уже пишет диссертацию: «Как спасти человека от самого себя с помощью сарказма и базы PubMed.»
(Уходит. На сцене остаётся только тапок, карта стопы и QR-код на гороскоп. Зал смеётся. Где-то плачет кот Фокс.)
Поэтический понедельник
Однажды Смешной Пенсионер проснулся от собственного хруста. Две ноги, два сустава, два года без нормального масла – и всё работает, хоть и как дверь в подвале ЖЭКа.
Шарлотта услышала скрип и дернула хвостом. «Уровень сарказма – 78%. Уровень усталости от хозяина – 99%. Рекомендовано: чай с вареньем и поэзия».
На календаре – понедельник. Для Смешного Пенсионера это не просто день недели, а день судьбы. Именно по понедельникам он решал, чем займётся на неделе:
– Коллекционировать чеки из «Магазина»?
– Тренировать голубей в аэробусе?
– Или написать стихи – не про дуэли, а про соседа Витю и его картошку на балконе?
Он взглянул в окно. Весна. Солнце. Листочки шепчут: «Пиши!»
И он понял: сегодня – день поэзии.
Не эпической, не лирической, а бытовой. Магазинной. Соседской. Той, что пахнет свежим хлебом и недовольством Клавы по поводу её нового кролика.
Стих первый – про Шарлотту.
Шарлотта встала, хвост дрожит. / В глазах – экран, а в сердце – бит. / «Хозяин, я не пёс – я из твой семейки! / А ты опять забыл батарейку!»
«Какую?» – «Ту, под селёдкой! / Ты ж кричал: “Зарядка в кладовке!” / Но овощная кладовка – не склад, а мечта твоих грёз, / А ты – в тапках, а зарядка – это всерьёз!»
Стих второй – про Клаву и кролика.
Клава купила кролика. / Не для шубы! Не для пирога! / А чтоб «душевный фон» в душе / Помог дожить до пенсии уже.
Но кролик оказался – ух! – / Склонен к философии «брюх». / Вчера спросил: «А почему / Вы пьёте чай, а не пивну?»
Клава в шоке. Пенсионеры – / В ужасе. Даже дворник – в горе. / А кролик шепчет: «Я – не зверь. Я метафора. С вами, верь».
Стих третий – про Витю и балконную картошку/
Витя сажал картошку в горшке, / Чтоб не идти в магазин в четверг. / Но из горшка росло не «фри», / А чек за свет и долг по ЖэКаХи.
«Так и знал!» – воскликнул Витя. / «Это не клубень – это квитанция!» / Шарлотта мудро изрекла: / «Ты не фермер. Ты абонент. Увы».
Стих четвёртый – про управдома.
Управдом – не человек, а штраф. / Он живёт в подвале, как граф. / Но вместо воротничка – квитанции, / Вместо штанов – штампы и копии.
«Вы опять не платите?» – кричит. / «Да я вчера отдал!» – ответит Смешной Пенсионер. / «То – за мусор. Это – за питание. / Шарлотты – обязательное!»
Стих пятый – про магазин «У дома.
В «У дома» – не просто магазин. / Там продают не хлеб, а смысл. / Продавщица – не человек, / А судьба в тапочках как чек.
«Сыр “с дырками”? Распродан. / Но есть “без дырок”! /И йогурт “Бабушки как девочки” – Прибежали от мужа белочки».
Шарлотта лает: «Мне – кефир! /Без лактозы и без иронии!» / «Извините, – говорит продавец, – / Без иронии не бывает.».
А что наш автор?
Смешной Пенсионер сидит на лавочке, держит двенадцатистраничную школьную синюю тетрадь в клеточку издательства "Свет из моего детства:
– Шарлотта, а ты веришь в бессмертие стиха?
Шарлотта (с сухим писком):
– Я верю в бессмертие чека из магазина шаговой доступности. Его нельзя выбросить – он вечно возвращается в карман.
Смешной Пенсионер:
– А в поэзию?
Шарлотта:
– Если поэзия – это когда Витя плачет над квитанцией, как над сонетом, то да. Особенно если рифма – «долг» и «тёща».
Смешной Пенсионер (вздыхает):
– Значит, я в правильном веке. И в правильной квартире. С правильной собакой.
Шарлотта:
– И с неправильной батарейкой. Пора в магазин.
– Или в музей.
– Или в поэзию.
– Всё равно там один и тот же прилавок.
Продолжение следует… если только управдом не отключит свет за неуплату метафор.
О вот оно, долгожданное продолжение. Или: «Когда тебя в стихе назвали – и не так, как хотелось бы».
1. Шарлотта.
Шарлотта первым делом запустила внутренний сканер на поиск упоминаний собственного имени. Найдя пять строк, она фыркнула (механически) и сказала:
«Хозяин, я не просто “бит в глазах”. Я – робособака с лицензией на иронию. И да, батарейку ты действительно оставил под селёдкой. Вчера. Когда думал, что это “новая форма хранения энергии”.»
Она печально (точнее, с имитацией печали) поджала лапы и добавила:
«Но стих неплох. Особенно строка про тапки. Это – шедевр реализма».
2. Клава
Клава прочитала стих вслух. Сначала шепотом, потом – с нарастающим ужасом:
«Он что, разговаривает?!» – закричала она, глядя на кролика.
Кролик медленно поднял морковку, отложил в сторону томик Канта. и произнёс:
«Если бы вы платили за корм не “по остаточному принципу”, я бы, может, и молчал. Но метафизика требует калорий».
Клава упала в кресло и сказала:
«Всё. Завтра ветеринару. Только пусть он знает: если скажет, что кролик болен, я ему процитирую Паскаля».
3. Витя
Витя сначала улыбнулся – его в стихе назвали «фермером». Но потом лицо его стало цвета старого линолеума:
«Это не смешно! Я ж не хотел, чтобы из горшка росла бумага! Это почва была заражена бюрократией».
Позже, в подъезде, он шепнул:
«Если напишешь продолжение, пусть картошка вырастет в виде монетки. А я стану аграрным миллиардером».
4. Управдом
Управдом стих не читал. Он его запечатал.
Сунул листок в папку «Неуплата – поэтическая форма» и проставил штамп: «К оплате – в рифму».
На следующий день, проходя мимо Смешного Пенсионера, сказал:
«Вы насчёт графа… не сильно разглашайте. А то налоговая начнёт спрашивать про замок. А у меня и подвала-то нормального нет – одни счетчики и слёзы жильцов».
5. Продавщица из «У дома»
Продавщица пришла сама – с йогуртом в руках.
«Товарищ поэт, это не йогурт. Это продукт повышенной социальной ответственности. Он с иронией – это когда у неё пенсия, а внук – в крипте. Или, наоборот,».
Потом смягчилась:
«Но строка про меня хороша. Я каждое утро буду начинать с нее».
Шарлотта запросила пробник. Ей дали. Она лизнула, замолчала на 37 секунд и сказала:
«Кисло. Но честно. Как мой заряд».
А Смешной Пенсионер?
Он сидел на скамейке, обнимая тетрадку, и улыбался.
«Вот оно. Поэзия. Не в облаках, не в славе, а в том, что Клава боится кролика. Витя верит в картошку-денежку. А управдом боится графского титула.
А я просто пишу. И мир от этого становится чуть глупее. А значит – чуть добрее».
Шарлотта тихо включила запись голоса Бродского и сказала:
«Хозяин, если это поэзия, давай завтра напишем про мусоропровод. Там столько невысказанных драм…»
«Согласен. Только сначала купим тебе батарейку. И морковку для кролика. Пусть не думает, что мы – враги метафизики».
Веселый корабль
Запускаю режим «Стендап в провинциальном ДК с искусствоведческим уклоном». Поехали!
(Выходит на сцену, поправляет воображаемый пиджак и очки на носу, принимая вид заезжего лектора)
Друзья! Великий Трындец! Место, где главные новости – это кто кого перекрыл на грядке, и чья корова опять смотрела с укором. А наш герой – Смешной Пенсионер Иван Петрович – человек, чей внутренний двигатель работает на смеси абсурда и неуемной энергии. И вот его осенило: «А что, если я стану центром мировой культуры? Ну, или хотя бы культуры района?»
Полгода он вынашивал план, как Наполеон – поход на Москву. И вот, получив пенсию, он объявляет жене:
Иван Петрович: Мария, мы с Шарлоттой едем в Питер! За картиной! Для выставки одной картины! Я буду как тот профессор, в очках, буду говорить умные слова: «импрессионизм», «пастозный мазок», «сфумато» … Ну, или как там его!
Жена Мария (не отрываясь от вязания носка): Поезжай, Петрович. Только «сфумато» – это не матерное слово, слышь? В культурном месте поведешь себя культурно. И деньги на обратный билет отложи.
И вот они в Питере. Эрмитаж. Иван Петрович с блокнотом, Шарлотта – с подключением к базе данных «Мировое искусство от А до Я». И начинается охота за шедевром.
Картина первая. Иероним Босх. «Корабль дураков».
Иван Петрович останавливается перед полотном, где на утлом суденышке веселятся и горланят странные личности.
Иван Петрович (восторженно): О! Смотри, Шарлотта! Родня! Это же, наверное, «Праздник урожая в Великом Трынденце»! Смотри, а это – дядя Коля, наш председатель садового товарищества, в розовом колпаке! А это – тетя Люда, она всегда на вечеринках винегрет за столывает! А вон тот, с ложкой на носу – это таксист Геннадий, он после смены… слегка того. Идеально! Картина про наш народ! Про жизнелюбие!
Шарлотта (монотонно, с легким гулом): Уточняю. Иероним Босх, «Корабль дураков», ок. 1490–1500. Сюжет – аллегория человеческой греховности и глупости. Персонажи, по мнению искусствоведов, олицетворяют чревоугодие, тщеславие и алчность. Атрибуты в их руках – символы пороков.