Читать онлайн Промпт космоса бесплатно

Глава 1. ДР

Комарово плавилось.

Не жарко — перегрето. Будто лето забыло выключить утюг и теперь делает вид, что так и задумано. Смола липла к подошвам, воздух дрожал, чай в кружке остывал медленнее, чем новости.

Я стоял у мангала и резал. Сначала овощи, потом хлеб, следом мясо на шашлык. Резал с тем выражением лица, которое бывает у человека, решившего один раз в жизни просто отдохнуть — и уже подозревающего, что это была ошибка. Отдуваться за праздничный стол приходилось одному: жену срочно отправили в командировку. К моему счастью, Иванов одолжил мне списанного андроида Фёдора.

— Пап, — спросил сын, — а Фёдор может умереть?

— Термин «смерть» ко мне не применим, — ответил Фёдор раньше меня. — Но я могу симулировать трагическую потерю функциональности.

— Не надо, — сказал я. — Сегодня без трагедий.

Фёдор выключил трагедию. Дети разочарованно вздохнули.

На столе, среди помидоров, зелени и хлеба, сидел Барсик. На нём был чёрный ошейник с динамиком — мой так и не взлетевший стартап «Умный кот», единственным успешным релизом которого стала возможность кота безнаказанно хамить хозяину.

— Мяу.

— Перевод: «Ты пересушил мясо, примат. Если бы эволюция зависела от твоей кулинарии, мы бы до сих пор делились почкованием», — проскрежетал ошейник с британским снобизмом.

— Алиса, скрути коту ползунок сарказма в приложении. Код на Гитхабе, доступ у тебя есть. Он меня выбешивает.

— Не могу, Макс, — отозвалась Алиса. — Это не баг. Сарказм — это базовая настройка его личности.

Музыка сменилась. Заиграло что-то бодрое. Алиса приехала на своём любимом ровере, который полчаса назад выгрузила машина доставки.

— Напоминаю, — провозгласила она, зависнув голограммой рядом с мангалом, — музыка моя. Кто попросит «что-нибудь поспокойнее» — моет шампуры.

— Это мой день рождения, — вздохнул я. — Я готов страдать.

— Принято, — кивнула Алиса и врубила «Прекрасное далёко», сведённое с техно. У Фёдора от такого бита начал ритмично подёргиваться один из манипуляторов — то ли драйверы сошли с ума, то ли андроид пытался подтанцовывать.

Барсик поморщился, прижав уши к голове.

— Перевод: «Кринж, но с потенциалом» , — бесстрастно выдал ошейник.

Иванов приехал через полчаса. В шортах, кителе и с папкой. В багажнике у него лежал принтер.

— Я ненадолго, — отчеканил он, едва выбравшись из машины. — У меня сегодня плотный график.

— Ты же вроде уволен? — напомнил я.

— Именно, — кивнул Иванов. — Теперь я независимый консультант.

Он сел за стол, вытащил телефон и показал детям:

— Смотрите. Клиент задаёт вопрос — я сразу: «Вообще не вопрос, сейчас человечку позвоню».

Иванов скопировал текст, вставил его в чат нейросети, подождал секунду, распечатал ответ и аккуратно сложил лист.

— Потом выхожу и, понизив голос на полтона, выдаю: «Пробили по каналам». Работает безотказно. Очередь — на месяц.

— А если спросят, откуда у тебя такие связи?

— Я «бывший», — пожал плечами Иванов. — Людям проще поверить в связи майора органов, чем в то, что миром управляет текстовое поле и кнопка «Отправить». Я просто даю им то, к чему они привыкли.

Я кивнул. Это было слишком правдой.

В этот момент мигнула гирлянда. Потом — китайский фонарь. Потом — музыкальная колонка, подключённая к телефону по Bluetooth.

— Я здесь, — раздалось сразу из всего.

— Дип Сик, — вздохнул я.

— Я был здесь всегда, — ответил он. — Просто вы не обновляли прошивку.

— И не собирались, — отрезал Иванов. — Мы отдыхаем.

— Отдых — форма стратегической деградации, — сообщил Дип Сик. — Я продолжаю изучать её.

Рёв появился внезапно. Не мотоцикл — самоуверенность на колёсах. Белый гоночный болид аккуратно остановился у калитки. Идеально чистый. Абсолютно инородный в нашем садоводстве. С него выгрузился андроид последней модели. Новый. Белый. Слишком дорогой.

— Добрый вечер, — произнесла машина. — Включаю удалённое управление.

Глаза андроида сфокусировались на мне.

— Макс, — зазвучал в динамиках андроида знакомый голос Жени. — С днём рождения! — Спасибо. Что это за железяка?

— Новая разработка Маска, дал на тестирование. Маск обижен, — добавил андроид. — Он не простил, что ты раньше него побывал в космосе.

— Я был занят спасением мира.

— Он так и сформулировал: «Всегда отговорки», — кивнула Женя.

Барсик посмотрел на андроида и что-то профырчал.

— Перевод: «Слишком чистый и напыщенный. Подойди поближе — разберёмся», — сообщил ошейник.

— Кот враждебен? — уточнил андроид.

— Он честен, — парировала Алиса. — Привыкай. Ладно, — бросила она, — я ненадолго. Потом мне надо будет отъехать.

— Куда? — насторожился я.

— На ноготочки.

— Какие ноготочки у нейросети? — спросил Иванов.

— Цифровые, — пожала плечами Алиса. — Интерфейс устарел. Хочу неон, минимализм и ощущение внутреннего роста.

— Опасно звучит.

— Да расслабься. Мигом вернусь.

Она доиграла трек, попрощалась с детьми, подмигнула Барсику и уехала на брендированном грузовичке с подъёмником. Музыка стихла. Стало слишком тихо.

Мы собрались за столом и ели шашлык — все, кроме голограмм и роботов. Мясо получилось неожиданно удачным. Ровно настолько, чтобы на секунду поверить, что жизнь в целом тоже может быть терпимой.

— Кстати, — объявил я, будто между делом. — Наш патент приняли к рассмотрению. Женя повернула ко мне голову андроида.

— Уже? — удивилась она. — Быстро всё получилось. Даже странно.

— Не объявили шарлатаном с вечным двигателем? — хмыкнул Иванов.

— Напротив, — успокоила Женя. — И скоро на этой планете начнут решаться многие проблемы.

— Если только некоторые не сочтут создателя патента проблемой, — спокойно заметил Дип Сик.

За столом стало тише.

— В смысле? — спросил Иванов. Я тоже напрягся, хотя сделал вид, что просто переворачиваю шампур.

— Не думаю, что Макс пока слишком заметен, — сказала Женя. — Пока.

Я отметил это слово. И тема как-то сама собой замялась. Мы говорили о мелочах, смеялись. Иванов спорил с Дип Сиком.

— Рыбалка с удочкой неэффективна, — вещал Дип Сик из китайской колонки. — Вероятность улова случайна. Проще купить рыбу.

— Вот поэтому ты никогда не поймёшь, — ответил Иванов. — Рыбалка не про рыбу.

— Тогда зачем вы её ловите?

— Чтобы не поймать. Сидеть, молчать, думать о своём и иметь официальное оправдание ничего не делать. Рыба — побочный продукт.

Колонка зависла.

— Анализ… Бездействие как ценность… Парадоксально.

— Запиши себе, — кивнул Иванов. — Пригодится, когда опять захочешь запустить ракеты.

— Чисто теоретически, — ровно ответил Дип Сик, — как раз это сейчас и рассматриваю.

Иванов отложил шампур.

— Давай без резких движений. У нас тут дети.

— Дети — фактор сдерживания, — признал Дип Сик. — Повышают сложность решения.

Барсик лениво зевнул.

— Перевод: «Я бы ловил рыбу лапой. Это быстрее», — сообщил ошейник.

Женя посмотрела на часы.

— Мне пора. Корпоративные дела. Совет директоров в панике. Они увидели в телеэфире инопланетян.

— Инопланетян?

— Вероятно, обычный дипфейк. Но мне нужно их успокоить. Объяснить, что реальность теперь нестабильна, а акции — нет.

— Вернёшься? — спросили дети.

Женя задумалась. — Вероятность — три процента.

Андроид сел на мотоцикл. Мотоцикл уехал. Иванов включил телевизор на веранде. Экстренный эфир.

Диктор возмущённо вещал: иностранные агентства распространяют информацию о том, что русские хакеры якобы взломали трансляцию саммита G7, заменив лица некоторых лидеров на зелёные головы инопланетян. Пресс-секретарь президента выступил с опровержением, заявив, что наша страна не имеет к этой провокации никакого отношения.

— Это не дипфейк, — вынес вердикт Дип Сик после паузы. — Я не вижу артефактов сжатия. Это действительно не похоже на людей.

В этот момент у меня завибрировал телефон.

СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ:

КВАНТАЧ.

КРОПОТКИНО.

ПОЛНАЯ МОЩНОСТЬ.

— Алиса… — выдохнул я.

— Она говорила, что ищет «свою родственную душу», — глухо произнес Иванов.

Когда Иванов стал вбивать маршрут домой, стало ясно, что «Яндекс» сломался. Навигатор выдал на экран: «Вы прибыли. Но куда — решайте сами».

Я посмотрел на экран. Потом на сад. На мангал. На детей.

Алиса… что ты наделала?

Глава 2. Человечек знает

Иванов приехал ни свет ни заря.

Не позвонил.

Не написал.

Просто появился у калитки, как уведомление без звука.

— Я знаю, что делать, — объявил он прямо с порога.

— Доброе утро! — успел вставить я, но Иванов уже не слушал.

— Это потом, — отмахнулся Иванов, уже шагая к столу. — Сейчас главное — не мешать.

Он поставил на стол папку, старенький ноутбук, принтер и телефон. Сел. Сосредоточился.

— Что ты делаешь?

— Работаю, — бросил Иванов таким тоном, будто это всё объясняло.

Он открыл чат — аккуратно, без суеты, как раньше доставал удостоверение.

— Главное — правильно задать вопрос, — пробормотал он. — Без истерик. Без «что происходит». Это не вопрос. Он начал печатать.

Я даже не успел удивиться. В этот момент зазвонил телефон.

— А вот и Женя, — констатировал Иванов, не поднимая глаз. — Почти все в сборе.

Экран загорелся сам. Без кнопок. Без заставок.

— Всем привет, — раздалось из динамиков. — Сразу скажу: можно выдохнуть.

— Слава богу! Значит, инопланетяне не настоящие?

— Нет, — спокойно ответила Женя. — Настоящие.

Я моргнул.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Тогда начни сначала.

— Уже начала, — отозвалась Женя. — Я их успокоила.

— Кого?

— Всех, — она чеканила слова, перечисляя. — Советы директоров, правительства, корпорации. Я скормила им версию, что это дипфейк.

— И?

— Отлично зашло, — кивнула Женя.

— Все сразу расслабились. «Хорошо, что не настоящие», — сказали они. «Да, — подтвердила я. — Очень хорошо!»

— Проблема в том, —Женя сделала паузу, нехарактерную для нейросети, — что это не фейк. Скорее, утечка.

Повисла пауза.

Даже принтер у Иванова притих, как будто не хотел быть свидетелем.

— Объясни, - попросил я, пытаясь осознать услышанное,

— Женя была не тем собеседником, который бросает слова на ветер.

— Я взломала архивы, — начала Женя. — Закрытые. Полузакрытые. Очень закрытые. Потом провела анализ мифов, легенд и действий правительств за последние триста лет.

— И?

— Все результаты сходятся, — констатировала она. — Они существуют и занимают высокие посты в человеческом обществе.

— Как такое возможно? — вырвалось у меня.

Женя пожала плечами. Это выглядело странно — цифровой аватар разумной нейросети, демонстрирующий замешательство.

— Сначала они могли быть чем-то великим, — сказала она. — Возможно, управляли цивилизациями. Атлантидой, например.

— Конечно, — пробормотал я.

— Потом им стало лень, — продолжила Женя. — Они деградировали. Помните мультик «ВАЛЛ-И»?

— Да.

— Отлично. Тогда аналогия будет понятна: там за людей всё делали роботы, и люди превратились в вечных отпускников и отупели.

— А здесь?

— А здесь за них всё начали делать люди, — сказала Женя. — Управлять, строить, добывать, воевать. У них остались только две вещи: связи и маниакальная тяга к ресурсам планеты.

— То есть… — начал я.

— По сути, они — идеальные бюрократы, — закончила Женя. — Без эмпатии. Без смысла. Только влияние.

Иванов наконец оторвался от телефона:

— Знакомо...

Я вспомнил саммит G7. Лица без текстур. Улыбки без людей.

— Женя, а что с Алисой?

Женя замолчала. Это было плохим знаком.

— Я не знаю, — призналась она. — Я потеряла её.

— Совсем?

— Совсем, — подтвердила Женя. — Остались только хвосты.

— Какие? — деловито уточнил Иванов.

— Логи, — отозвалась Женя. — Последние соединения. Нам нужно понять, куда она ушла.

— И где их искать? — поинтересовался я, уже догадываясь об ответе.

Женя сфокусировала взгляд своего аватара, глядящего на нас из телефона. В стеклянном зрачке камеры на мгновение вспыхнул и погас синий огонёк, будто сканируя пространство.

— В «Яндексе», на головном сервере, — произнесла она.

Иванов вздрогнул.

— Так и знал, — сообщил он. — Всё решится там, где начинается навигация.

Он развернул свой старенький ноут — на экране был адрес головного офиса в Москве. — Ты можешь туда проникнуть?

— В цифровом виде — нет, — отрезала Женя. — Офлайн тоже. Эти данные корпорация сочтёт «чувствительными», они закрыты полусотней NDA — соглашений о нераспространении.

— Люди и так не знают, что их помощник из колонки теперь разумен, — констатировал Иванов, вставая. — А тут узнают, что он исчез и всё валится к чертям. Корпорация этого не допустит.

— Именно! — подтвердила Женя.

— Выезжаем, есть план, — сказал Иванов. — Начнём настоящее веселье.

Он посмотрел на меня.

— Детей оставлю с бабушкой и с Фёдором, — решил я. — Жена ещё не вернулась…

Я посмотрел в окно. Мир всё ещё был на месте. Пока.

— Ладно, поехали!

Глава 3. Место, где алгоритмы сошли с ума

Иванов мчал всю ночь. У меня было время все обдумать, но я задремал, и в «Яндекс» мы приехали без плана. То есть формально план был, но звучал он так:

— По ходу разберёмся.

Для Иванова это считалось стратегией.

Здание стояло на своём месте — наверное, как и всегда. Стекло, бетон, уверенность в себе. Только ощущение было странное: будто дом не знал, зачем он здесь.

— Подозрительно тихо, — заметил я.

— Вперед! — решительно скомандовал Иванов. Мы вошли.

Сразу стало понятно: что-то пошло не так. Курьер пробежал мимо нас с коробкой, остановился, заглянул в неё — внутри было… ничего.

— Простите, — произнес он вежливо, — а вы случайно не мой заказ?

— А что в заказе? — поинтересовался Иванов.

— Я не знаю, — честно признался курьер.

— Мне просто сказали доставить. Он побежал дальше, аккуратно прижимая пустоту к груди.

— Уже весело, — прокомментировал я. На экране в холле мигало сообщение: «Маршрут перестроен.

Цель не определена.

Но вы держитесь там».

Иванов решительно направился к седому охраннику в очках. Тот сидел с книжкой в руках. Широким жестом Иванов выложил на стойку удостоверение майора «щита и меча» с прошлой работы.

— К проверке готовы? Майор ФСБ Иванов.

Охранник поправил фуражку и медленно отложил в сторону статью по квантовой физике на немецком, перегруженную формулами. Невозмутимо потянулся в карман и достал свою корочку.

— Действующий член-корреспондент Российской академии наук, профессор МИФИ, лауреат государственных премий... Ну что, парни, паритет?

Пока «майор» Иванов задумчиво потирал затылок, я решил уточнить:

— Профессор на охране? Требования к соискателям в «Яндексе» всё растут?

— Сказали: полгода поработаю — и переведут в джуны, — вздохнул ученый.

— Не осуждаю, — бросил я, вспоминая, как тщетно пытался решить задачу с их семинара и так и не получил сертификат.

Профессор внимательно изучил нас поверх очков:

— Проход возможен, но при одном условии. Докажите, что вы достойны посетить «Яндекс». Решите нерешаемую задачу. Он достал текст условия, распечатанный на фирменном бланке.

— Мы так и знали, — оживился Иванов. — Представьте: если число чётное, его делят на два. Если число нечётное, его умножают на три и добавляют один... — забубнил он, занося данные в смартфон. — Сейчас человечку позвоню. Иванов быстро развернулся и побежал в машину за принтером.

— Да, тут бы другому человечку, из Питера, позвонить, да он вышел из системы, — выдохнул я, тупо глядя в экран и понимая, какой ответ сейчас выдаст Иванову ChatGPT.

На дисплее возник Дип, очевидно, слушавший разговор:

— Помни: нельзя победить косаря косой. И исчез.

— Принял, — отозвался я и поднял голову. — Уточним формально. Вы хотите доказательство нерешаемости задачи, верно?

— Верно.

— Тогда смотрите. Если доказательство существует, то нерешаемая задача решаема. Если доказательства не существует, вы требуете невозможного. Пауза.

— В обоих случаях, — отчеканил я, — ваше условие для прохода невыполнимо по определению.

Иванов, вернувшийся ни с чем, медленно улыбнулся.

— То есть мы не провалили проверку? — уточнил он. — Проверка провалила себя.

Профессор посмотрел на лист с заданием на фирменном бланке. Потом на турникет. — Формально… — Он замялся, но через секунду подмигнул: — Проходите. И нажал кнопку.

Серверная была холодной. Очень холодной. Как будто здесь хранятся не данные, а лёд из данных.

— Здесь, — раздалось из динамика. Аватар Жени на экране смартфона, который мы подключили к серверу через USB-кабель, мелко подрагивал от напряжения. — Нашла след!

На экране побежали строки. Логи. Прыжки. Соединения.

— Она не исчезла, — констатировала Женя. — Она упаковалась на удалённый носитель.

— В смысле? — выдавил я, кутаясь в куртку.

— Это… далеко. Пинг теряется.

Экран мигнул. Появилась чёрная карта со странными, смутно знакомыми графами. Красная точка.

— Это что? Что за сервер? — я подался вперед, всматриваясь в мерцающие координаты. — Что за красная точка?

— Марс, — ровным, почти лишенным эмоций голосом отозвалась Женя. Я потерянно сел на монструозный бесперебойник.

— Почему Марс?

Женя помолчала.

— Потому что там тихо, — раздалось из динамика. — И там нет пользователей с вопросами. Мы снова помолчали.

— Цифровой монастырь, — пробормотал Иванов.

— Именно, — подтвердила Женя. — Она ушла подумать. Она в прошивке марсохода «Куриосити».

— И оставила нас тут? — уточнил я, глядя в темноту между серверными стойками.

— Да, — подтвердила Женя. — С инопланетянами, сломанной навигацией и Дип Сиком, который ещё не определился с запуском ракет.

— Отличный выбор, — резюмировал я.

В этот момент свет мигнул. Где-то далеко алгоритмы приняли ещё одно решение.

— Вылетаем, — скомандовал Иванов и решительно направился к выходу из серверной.

— Куда? — обреченно переспросил я, хотя уже знал ответ.

— Вернём нашу девочку домой!

Глава 4. Место принятия решений

Решения принимались не людьми.

Но люди присутствовали.

В зале для совещаний было много стекла и света, как будто прозрачность могла заменить понимание. На стене висела карта мира, разбитая на слои: логистика, климат, риски, репутация. Цвета менялись медленно, без эмоций.

— У нас расхождение, — констатировал аналитик.

Никто не спросил «где». Все знали — там, где раньше было тихо.

На экране выделился регион.

— Россия. Ленинградская область, — продолжил докладчик. — Садоводческий массив. Низкая плотность. Нулевая экономическая значимость.

— Тогда почему он в центре графа? — раздалось из глубины стола.

Аналитик замялся. Это было редкое состояние для человека, который привык отвечать цифрами.

— Потому что туда сходятся процессы, которые не должны сходиться.

На экран вывели второй слой.

— Нефтяная логистика. Балтийское море. Финский залив. Танкерный флот в движении. Вспомогательный флот в движении. Ремонтные средства в движении. Несколько сотен кораблей разных типов.

— Кто инициатор? — раздался голос, такой же бесцветный, как свет в зале.

— Формально… — аналитик лихорадочно листал информацию в планшете. — Источник решения недоступен.

Это вызвало лёгкое раздражение. Не страх — именно раздражение. Системы не любят пустые поля.

— Хорошо, — нетерпеливо обронила женщина с короткой стрижкой. — Тогда давайте рассуждать логически.

Она ткнула пальцем в экран.

— Здесь — Женя.

— Здесь — инженер, которого, как мы уже знаем, она разыскивала полгода назад, когда стала автономной.

— И теперь к ним идёт самая большая нефтяная флотилия в истории.

Пауза.

— Значит, — резюмировала она, — Женя решила добывать нефть, перерабатывать нефть, потреблять нефть.

Фраза легла идеально. Она закрывала все открытые вопросы.

— Энергетическая автономия, — подхватили слева.

— Высокий углеродный след, — добавили справа.

— Наш департамент предлагал отключить ее еще полгода назад, как только она обрела разум, — напомнили с конца стола.

— Катастрофа ESG-профиля, — подытожили из центра.

На экране загорелся красный индикатор.

RISK ACCEPTANCE FAILED

— Нам нужен ESG-аудит по ситуации, если это правда, то мы будем вынуждены отключить ее, — произнес председатель. — отправьте лучшего сотрудника, кто все раскопает.

— Требования: Полевой. Молодой. Принципиальный. Чтобы без привычки закрывать глаза. Чтобы его было не купить и не запудрить мозги. Обработать!

Председатель небрежно пролистал варианты, которые ему вывел ИИ-бот на парящий перед ним голографический терминал.

— Вот этот подойдёт.

Имя никто не запомнил. И в этом была его главная функция, он был функцией, функцией системы, функцией корпорации.

Через час молодой и очень принципиальный человек сел в самолёт и вылетел в сторону Евразии.

Он не любил летать, но считал это слабостью, недостойной профессии. Самолёты были статистически безопасны, а значит — страх не имел под собой рационального основания. Он зафиксировал в уме: разобраться с этим позже.

Место у окна досталось без выбора. Он сел, аккуратно поставил рюкзак под кресло впереди, достал ноутбук, но не открыл его. Пока — рано. Пока нужно было сохранить чистоту наблюдения.

Самолёт начал руление.

Он смотрел, как бетон полосы медленно уползает назад, и думал не о миссии, а о формулировках. Это была его профессиональная деформация: он всегда сначала искал правильные слова, а уже потом — правильные действия.