Читать онлайн РАЙОН-СТАРТАП. БИТВА ЗА БУДУЩЕЕ бесплатно
ГЛАВА 1. ВРАГИ У ВОРОТ, ИЛИ КОМУ НЕ СПИТСЯ «БОБЁР-1».
Сон после истории с московским инвестором был коротким и тревожным. Уже на следующее утро в кабинет Малянкина, как сговорившись, вошли три человека, несущие три разных вида апокалипсиса.
Первым был Аркадий Павлович, с лицом человека, только что прочитавшего собственный диагноз.
– Владимир Юрьевич, – он положил на стол папку с гербовой печатью. – Из областного управления Росимущества. На здание бывшего молочного блока в Покровке поступила заявка на выкуп. От ООО «АгроСила-Инвест».
Второй – Людмила Семёновна, с телефоном в дрожащей руке.
– С участка звонят! Там какие-то люди в касках, замеры делают, колышки ставят! Говорят, «предварительное геологическое исследование». По какому праву?!
Третьей влетела Катя, та самая, победительница в битве за качели. Без ребёнка, что было тревожным знаком.
– Владимир Юрьевич, в родительском чате паника! Говорят, в Покровке химический завод строить будут! Отходы – в реку! Детей переселять! Это что, правда?!
Малянкин закрыл глаза на секунду. «АгроСила» действовала не по-бобриному, а по-волчьи: быстро, жёстко, ударяя по информации. Они не просто хотели конкурировать. Они хотели задушить проект в зародыше.
– Спокойно, – сказал он, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. – Аркадий Павлович, нашли лазейку? Хоть какую-нибудь?
– Есть… нюанс, – экономист сглотнул. – Здание – муниципальное. Но земля под ним… вроде как в ведении сельского поселения Покровка. И там свой глава, дядя Вася Комов. Его и надо уговаривать. Но его, говорят, уже «АгроСила» в Саратове на каком-то семинаре ублажала.
– Максим! – крикнул Малянкин в приёмную.
Через мгновение в кабинете появился советник, с наушником в ухе и горящими глазами.
– Я знаю, – сказал он без предисловий. – «Бобёр-1» мониторит соцсети и сканер полицейских частот. У них уже пресс-релиз готов про «новый логистический хаб „АгроСилы“ в Мухоровском районе». И их геологи – это подрядчики из Нижнего. Легитимно. Но… – он ухмыльнулся, – «Бобёр» также нашёл кое-что про их руководителя из Нижнего. У него три неоплаченных штрафа за парковку в Саратове и страсть к онлайн-покеру. Данные… утечка из базы одного казино.
– Максим, мы не будем шантажировать, – строго сказал Малянкин, но в уголке рта дрогнула мышца.
– Кто о шантаже? Мы – информируем. Анонимно. Через бота. Чтобы человек знал, что за ним… следят добрые глаза.
План родился на ходу, как всегда, из смеси отчаяния и наглости.
Максим и «Бобёр-1» – занимаются «информационным прикрытием» и ищут грязное бельё «АгроСилы».
Людмила Семёновна и генерал Седов – едут в Покровку «на разведку». Задача – выяснить, что за люди ставят колышки, и по-соседски их… задержать чаем и расспросами.
Малянкин и Аркадий Павлович – едут к тому самому дяде Васе Комову, главе Покровки. Уговаривать, давить, взывать к совести.
Дорога в Покровку была ещё хуже, чем Малянкин помнил. «Нива» прыгала по колеям, и казалось, сама природа сопротивлялась любым начинаниям. Дом Василия Комова оказался не в администрации (которая помещалась в той же избе-читальне), а на его собственном подворье. Сам хозяин, мужчина с умными, хитрыми глазами и бородой лопатой, как раз кормил кур.
– Вася, – начал Малянкин, отказавшись от чиновничьих преамбул. – Землю под старым молочником отдавать «АгроСиле» не надо.
– А, Володя! – как будто только сейчас заметив гостей, обрадовался Комов. – Да я и не отдаю! Они покупать хотят. По хорошей цене. А у меня в поселении бюджет – слеза. Мост через ручей размыло – чинить не на что.
– Мы этот мост починим, – быстро вступил Аркадий Павлович. – В рамках шефской помощи. Материалы, работа.
– А цех? – прищурился Комов. – Вы-то что там делать будете? Опять какойь "фестиваль"? Картошку жарить?
– Завод, – твёрдо сказал Малянкин. – Современный. Рабочие места. Налоги. Не в Саратов утекут, а тебе в бюджет. Школу подлатать, дорогу… эту самую.
Вася Комов бросил горсть зерна курам, долго смотрел, как они снуют.
– «АгроСила» тоже рабочие места обещает. И деньги сейчас. И мост, между прочим, тоже починить готовы. Быстро. У них техника.
Тупик. Малянкин понимал: логикой и будущими благами здесь не взять. Нужно было что-то другое. Он посмотрел на чистый, но бедный двор, на старый, но ухоженный дом.
– Вася, – тихо сказал он. – А ты помнишь, кто молочник-то этот строил?
Комов нахмурился.
– Как кто? Колхоз «Рассвет». Мой отец там зоотехником был.
– Вот. Его отец строил. А «АгроСила»… они что построят? Чужой завод. С чужими людьми. Которые в Покровку спать приедут, а жить – в городе. А наш цех… – Малянкин сделал паузу, ловя мысль, которую подсказало чутьё. – Мы там лабораторию сделаем. Будем… нашу покровскую землю изучать. Почему картошка тут такая особенная растёт. Может, секрет тут, в этой земле. И назовём сорт… ну, например, «Покровская заря». А не «АгроСила-плюс».
Тишина. Куры клевали зерно. Аркадий Павлович затаил дыхание. Малянкин видел, как в глазах Василия Комова борются прагматизм и что-то глубинное, родовое. Имя. Причастность. Вечность в виде картофельного сорта.
– Ладно, – вдруг отрезал Комов. – Два дня. Дайте мне два дня, чтобы с советом посоветоваться. И чтоб про мост бумагу с печатью. А там… посмотрим.
Это была не победа. Это была передышка.
Когда они выезжали из Покровки, их догнала «Нива» Людмилы Семёновны. Из неё вышел генерал Седов, вид у него был победный.
– Геологов задержали! – отрапортовал он. – Пригласили в дом к одной бабке, Аграфене. Она им такого самогону под пироги с луком поднесла, что они свои теодолиты в сугробе забыли. А мы их – в баню. До утра, считай, вышли из строя.
– А замеры? – спросил Аркадий Павлович.
– Какие замеры? – ухмыльнулся генерал. – Они теперь с Аграфеной родственные души. Один даже плакал, про бабушку свою вспомнил. Обещали больше без разрешения главы не соваться.
Пока они смеялись, на телефон Малянкина пришло сообщение от Максима: «Бобёр слил инфу про штрафы. Руководитель геологов в панике, звонил в офис „АгроСилы“, кричал про „кибер-атаку“. Они на время затаились. У нас есть окно. Что делаем?»
Малянкин посмотрел на грязную дорогу, ведущую к тем самым руинам молочного блока. На грозовые тучи, клубящиеся на горизонте. И на решительные лица своих сподвижников.
Он набрал ответ: «Начинаем. Завтра в 8:00 все, у кого есть лопаты, грабли и желание поругаться на жизнь, – на стройплощадку в Покровке. Объявляем народную стройку „по расчистке территории от ветхости“. Без всяких разрешений. Пока „советуется“ Вася Комов, мы уже будем стоять на его земле с лопатами. Чтобы выковыривать нас, понадобится танк. А танков у „АгроСилы“, надеюсь, нет».
Это был блеф. Отчаянный, безрассудный. Но другого выхода не было. Чтобы построить будущее, иногда нужно начать с того, чтобы незаконно поковыряться в прошлом лопатой.
В блокноте появилась новая запись: «День 1 битвы за цех. Враг: „АгроСила“. Тактика: информационная партизанская (Максим/Бобёр), дипломатическая (я), народная (генерал/бабка Аграфена). Ресурсы: один самогон, три неоплаченных штрафа, обещание назвать картошку в чью-то честь. Шансы: хрен знает. Но идём».
Битва началась. И первой её жертвой, как водится, пал здравый смысл.
ГЛАВА 2. НАРОДНЫЙ ПОДРЯД, ИЛИ КОГДА ЛОПАТА СИЛЬНЕЕ ПЕЧАТИ.
Утро в Покровке выдалось туманным и прохладным, но к восьми утра у стен старого молочного блока уже кипела жизнь. Словно сарафанное радио превратилось в сарафанный мегафон, люди съезжались и сходились.
Приехали «ветераны культурного фронта» во главе с Анной Петровной – с термосами и бутербродами для «рабочих». Прибыл «инженерный корпус»: дядька Стёпа на своём видавшем виды ГАЗ-66, гружённом ломами, лопатами и одной бензопилой «Дружба», легендарной и капризной. Пришли «молодые да ранние» – несколько парней из райцентра, которым Максим нашептал про «крутой стартап и историю вживую». Даже Пётр Савельич прикатил из Заречья на своём велосипеде с прицепом-коляской, уставленном аккумуляторами и ноутбуком – вести прямой эфир «Стройка века. День первый».
Малянкин, стоя на крыше своего уазика, как на трибуне, почувствовал знакомый, забытый за зиму трепет. Тот самый, что был на картофельном фестивале и после урагана. Чувство общего дела.
– Ну что, земляки! – крикнул он, не имея мегафона, но его услышали. – Как вы знаете, бумаги наши ещё в столе. А погода – вот она. И здание – вот оно. И руки – вот они. Давайте покажем, что мы тут не просто так собрались! Первая задача – безопасность. Расчищаем завалы, убираем то, что само падать норовит. Вторая – оценить, чего стоит этот наш… будущий дворец картофельной мысли!
Разошлись с энтузиазмом. Генерал Седов, естественно, взял на себя командование «операцией по зачистке периметра». Бензопила «Дружба» завыла, принимаясь за старые берёзы, проросшие сквозь фундамент. Звон ломов и лопат, смех, крики «Поддай!» – всё это слилось в странную симфонию возрождения.
Максим носился с квадрокоптером, снимая общий план для «Бобра-1» и для будущего 3D-проекта. «Бобёр» уже в режиме реального времени накладывал на съёмку схемы будущих коммуникаций, выводил на планшет Максима подсказки: «Внимание: несущая балка в северо-западном углу имеет 73% износ. Рекомендуется усилить перед сносом внутренних перегородок».
Именно в этот момент появился Василий Комов. Не один, а с двумя членами местного совета – мужиками в возрасте, с лицами, выражавшими глубокое сомнение в адекватности происходящего. Он молча наблюдал минут десять, как Анна Петровна, сняв пиджак, ловко орудовала граблями, сгребая гнилую солому.
– Народный субботник? – наконец спросил он, подойдя к Малянкину.
– Консервация объекта культурного наследия, – невозмутимо солгал Владимир Юрьевич. – Чтобы не рухнул на головы потомкам. Мы же ответственны.
– Ага, – хмыкнул Комов. – А «культурное наследие» в виде завода по производству чипсов, это ты вчера упоминал?
– В виде центра изучения покровских почв, – поправил Малянкин. – А чипсы… это побочный, так сказать, художественный продукт.
Один из членов совета, суровый дед с усами, ткнул палкой в сторону генерала Седова, который отдавал чёткие команды.
– А это что за военные учения? Опять манёвры?
– Это, дядя Миша, – вступила в разговор Людмила Семёновна, поднося им по стакану чая, – общественная инициатива ветеранов по сохранению исторической памяти о трудовых подвигах покровских животноводов. Вы же не против почтить память своих отцов?
Дядя Миша, поперхнувшись чаем, закашлялся. Аргумент был убийственный.
В этот момент случилось первое ЧП. Со стороны, где работала бензопила, раздался треск, крик «Шеф!» и грохот. Все бросились туда. Оказалось, дядька Стёпа, валя старое дерево, зацепил им полуразрушенную кирпичную трубу бывшей котельной. Труба, простоявшая тридцать лет, неожиданно сдалась и рухнула, к счастью, внутрь здания, подняв тучу пыли и кирпичной крошки.
Воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием обломков.
– Ну вот, – мрачно произнёс Василий Комов. – Началось. Теперь это не консервация, а снос. И кто будет отвечать?
Из облака пыли вышел генерал Седов, отряхивая фуражку.
– Ничего страшного. Запланированный демонтаж аварийной конструкции. Всё под контролем. – Он повернулся к своим «бойцам». – Второму отделению – расчистить завал. Первому – осмотреть целостность несущих стен. Быстро!
Люди бросились выполнять. И тут произошло второе, уже цифровое ЧП. К Максиму подбежал Пётр Савельич, бледный.
– Максим! У меня в прямом эфире… смотри!
На ноутбуке, в окне стрима, среди комментариев «Молодцы!», «Так их!» всплывали другие, от аккаунтов-ботов: «ЭКОЦИД в Покровке! Власти тайно сносят историческое здание!», «Беспредел! Ради московских денег уничтожают память предков!», «Требуем немедленной проверки прокуратуры!».
– «АгроСила» проснулась, – стиснув зубы, сказал Максим. – Информационная контратака. «Бобёр», начинай!
Искусственный интеллект, который уже час анализировал стройку, сработал мгновенно. В чат стрима от имени модератора (аватаром которого был, конечно, стилизованный бобёр) полетели сообщения: «Внимание! Проверяем факты. Прикрепляем фото этого объекта за 2010 год (спасибо архиву „Яндекс.Карты“). Как видите, труба уже тогда была в аварийном состоянии. Сегодня – плановая расчистка от угрозы обрушения». К сообщению прикрепили сравнительные скриншоты.
А следом «Бобёр» запустил волну «живых» комментариев от подписчиков Петра Савельича – реальных жителей района: баба Глаша писала про пироги для строителей, Катя выложила фото своих детей, которые рисуют плакат «Мы хотим чипсы от папы!». Информационная атака захлебнулась в волне простого человеческого тепла и иронии.
Василий Комов, наблюдавший за этой кибер-битвой на экране ноутбука, покачал головой.
– Ну вы даёте. Воюете на всех фронтах. И лопатой, и… этим самым.
– А как иначе, Вася? – сказал Малянкин. – Мир изменился. Теперь чтобы построить что-то простое и хорошее, нужно быть и плотником, и дипломатом, и хакером.
К вечеру, когда солнце уже клонилось к лесу, территория была расчищена. Гора битого кирпича и гнилого дерева аккуратно сложена в углу. Скелет здания предстал во всей своей голой, но крепкой красоте. И главное – на его стенах, на самом видном месте, уже висели два самодельных плаката. Один, от школьников: «Здесь будет самый душевный завод!». Второй, от Анны Петровны, каллиграфическим почерком: «На этом месте в 1978 году был установлен рекорд по надоям. Пусть новый рекорд будет по человеческим улыбкам».
Люди, уставшие, грязные, но с сияющими глазами, пили чай у костра, сложенного из старой щепы. Василий Комов подошёл к Малянкину.
– Ладно, – тихо сказал он. – Завтра на совете проголосую за вас. И землю под цех выделим. Только смотри… – он ткнул пальцем в грудь Малянкину, – чтоб сорт «Покровская заря» был самым рассыпчатым. А то я тебе… я тебе мост обратно размою!
Это была победа. Маленькая, локальная, пахнущая дымом и потом, но – победа.
По дороге назад, в уазике, царило усталое, но светлое молчание. Прервал его Максим.
– «Бобёр» подсчитал. Сегодняшняя народная стройка спасла бюджету примерно 400 тысяч рублей на работы по расчистке. И… – он усмехнулся, – повысила наш «цифровой суверенитет». Мы отбились от первой хакерской атаки районного масштаба.
Малянкин смотрел в темнеющее окно. Да, они отбили атаку. Но он-то знал, что «АгроСила» просто сменит тактику. Впереди были тендеры, согласования, миллион проверок. Но сегодня они сделали главное – взяли место. Не на бумаге, а по праву тех, кто пришёл и начал его возрождать своими руками.
Он открыл блокнот.
«День 2. Народный подряд. Результат: территория взята. Союзник приобретён (Вася Комов, цена – сорт картошки). Потери: одна историческая труба (R.I.P.), три пары перчаток. Приобретения: тонна уверенности, что мы можем. Враг отступил, но не исчез. Завтра – бумажная война. „Бобёр“, готовь сканер и кофе. Много кофе».
ГЛАВА 3. БУМАЖНЫЙ ТИГР, ИЛИ КАК АРКАДИЙ ПАВЛОВИЧ СТАЛ ПАРТИЗАНОМ.
Три дня народной стройки в Покровке сделали своё дело. Дух был поднят, территория – отвоёвана. Но как только первые восторги улеглись, на стол Малянкина лёг объёмный конверт из областного комитета по имущественным отношениям. Безобидное название скрывало ультиматум.
«В связи с поступлением альтернативной заявки на выкуп объекта муниципальной собственности «Здание бывшего молочного блока» от ООО «АгроСила-Инвест», а также ввиду выявленных признаков несанкционированных работ на указанном объекте, проведение любых дальнейших действий приостановлено до разрешения ситуации в установленном законом порядке. Срок – 30 календарных дней».
Тридцать дней. Месяц заморозки. Месяц, за который «АгроСила» успеет провести десятки согласований, надавить на чиновников, а их юристы – найти сотни причин, чтобы проект умер сам собой.
– Это легально? – спросил Малянкин у юриста администрации, молодой и уже поседевшей от их проделок Натальи.
– Абсолютно, – вздохнула та. – Они ссылаются на процедуру. Пока идёт рассмотрение конкурирующих заявок, объект должен оставаться в неизменном состоянии. А ваши… энтузиасты уже трубу повалили. Это формальный повод.
В кабинете повисло тяжёлое молчание. Его нарушил тихий, но твёрдый голос Аркадия Павловича.
– Значит, нужно, чтобы их заявка перестала быть «конкурирующей».
Все посмотрели на экономиста. Он сидел, щёлкая дорогой шариковой ручкой, и в его глазах горел не знакомый всем скепсис, а холодный, расчётливый азарт.
– Я просмотрел их документы, – продолжил он. – Всё идеально. Уставной капитал, выписки, бизнес-план. Но есть одна… нестыковка. Их бизнес-план предполагает строительство логистического хаба для сельхозпродукции. Но согласно градостроительному регламенту участка в Покровке, он находится в зоне «СХ-2» – для переработки сельхозпродукции. А «логистический хаб» – это уже зона «ТР-1», транспортно-складская. Чтобы там такое построить, нужно менять вид разрешённого использования земли. А это – публичные слушания, решение совета… минимум полгода.
– То есть они подали заявку на то, что по закону там строить нельзя? – уточнил Максим.
– Они подали заявку на что угодно, – пояснил Аркадий Павлович. – Главное – застолбить место и нас заморозить. Они думают, что мы в этих дебрях не разберёмся. А мы… – он впервые за долгое время позволил себе едва заметную улыбку, – мы проведём свою операцию. «Бумажный тигр».
План Аркадия Павловича был гениален в своей бюрократической изощрённости.
Шаг 1: Встречный иск.
Наталья, под его руководством, подготовила заявление в тот же областной комитет. Суть: «Заявка ООО «АгроСила-Инвест» не соответствует виду разрешённого использования земельного участка, а следовательно, не может рассматриваться как обоснованная. Просим её отклонить как нерелевантную».
Шаг 2: Превентивная жалоба.
Параллельно, от имени «группы жителей села Покровка» (их подписи собрала Анна Петровна за банку варенья) была отправлена жалоба в прокуратуру. Не на «АгроСилу», а на сам областной комитет. «Чиновники допускают к рассмотрению заведомо несостоятельные заявки, вводя в заблуждение население и блокируя социально значимые проекты!»
Шаг 3: Создание «легенды».
Пока бумаги ходили по инстанциям, нужно было легализовать своё присутствие на стройплощадке. Аркадий Павлович нашёл лазейку.
– Объект признан аварийным, – говорил он, тыча пальцем в свод правил. – Угроза обрушения. Мы не «строим», мы проводим противоаварийные мероприятия. Для этого не нужно ждать рассмотрения заявок. Нужно лишь заключение комиссии о состоянии объекта.
– И где нам взять такую комиссию? – спросила Людмила Семёновна.
– Мы её уже создали, – сказал генерал Седов, входя в кабинет. В руках он держал лист. – Подписались: председатель совета ветеранов района, представитель добровольной пожарной дружины (это я), ну и… приглашённый эксперт. – Он многозначительно посмотрел на Максима.
– Я? Эксперт? – удивился Максим.
– Ты у нас специалист по цифровому моделированию конструкций, – невозмутимо заявил генерал. – «Бобёр» провёл анализ по фото и выдал заключение об износе. Это и есть экспертиза. Новые времена, новые методы.
На следующий день на стройплощадку снова вышли люди. Но теперь у них в руках были не только лопаты, но и официальные бейджи «Член комиссии по противоаварийным мероприятиям», распечатанные на цветном принтере в администрации. Они не строили – они «укрепляли несущие конструкции временными подпорками» (собирали леса внутри) и «расчищали завалы для обеспечения доступа спасательных служб».
Тем временем «АгроСила» совершила ошибку. Их юрист, уверенный в своей победе, отправил в администрацию района официальный запрос с требованием «немедленно прекратить самоуправство и удалить с объекта посторонних лиц». Запрос был составлен в ультимативном, почти грубом тоне.
Это была роковая ошибка. Аркадий Павлович, получив бумагу, не стал прятать её в стол. Он позвонил своему старому однокурснику, работавшему теперь в одной из федеральных газет, и «по-дружески» посетовал: «Представляешь, местных жителей, которые спасают историческое здание от обрушения, какая-то фирма из Москвы посторонними лицами называет! Да ещё и угрожает!».
Через два дня в газете вышла небольшая, но очень едкая заметка под заголовком: «СТОЛИЧНЫЙ БИЗНЕС ИЛИ МЕСТНАЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: КТО ЗДЕСЬ ПОСТОРОННИЙ?». Фотография Анны Петровны с граблями на фоне полуразрушенного здания стоила тысячи слов.
Эффект был мгновенным. Из областного комитета позвонил уже не рядовой clerk, а начальник отдела. Голос был озабоченный:
– Владимир Юрьевич, что у вас там происходит? Пресса, жалобы… Давайте как-то успокоим ситуацию.
– Мы спокойны, – ответил Малянкин. – Мы просто спасаем здание. А вот почему ваше ведомство тормозит социальный проект, поддерживая заявку, которая изначально не соответствует закону – это вопрос к вам.
Через неделю «АгроСила», поняв, что ввязалась не в простую бюрократическую волокиту, а в партизанскую войну на unfamiliar территории, где враг использует против них их же оружие – бумаги и формальности, – отозвала свою заявку. «В связи с изменением инвестиционной стратегии», – гласило их письмо.
Мороз был снят. Аркадий Павлович, придя с этим письмом в кабинет Малянкина, положил его на стол с таким видом, будто это был акт о капитуляции фельдмаршала.
– Война, – сказал он, – выиграна. Пока. Теперь у нас есть ровно два месяца, чтобы пройти все остальные согласования и начать нормальное строительство. Иначе они вернутся.
В тот вечер, в знак невиданного признания, Аркадия Павловича пригласили на чай к Анне Петровне. Там, за столом, ломящимся от пирогов, он, краснея, выслушал тост от генерала Седова: «За нашего главного стратега бумажного фронта! Враг разбит, потери – ноль!».
Запись в блокноте Малянкина была краткой и уважительной:
«День 14. Бумажная битва. Победа. Вывод: главное – знать правила лучше врага и иметь своего партизана в лице скептичного экономиста. Аркадий Павлович – герой дня. Теперь главное – успеть всё сделать за два месяца. Впереди – Роспотребнадзор и СанПиН. Господи, помилуй».
ГЛАВА 4. ТЁТЯ ГАЛЯ ИЗ РОСПОТРЕБНАДЗОРА, ИЛИ САНПИН С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ.
Два месяца, выигранные у «АгроСилы», пролетели как один напряжённый день. Пока Аркадий Павлович и Наталья бились над получением разрешения на строительство, Максим с «Бобром-1» и командой инженеров (теперь уже официально нанятых) прорабатывали проект цеха. Чертежи росли, сметы пухли, а нервы у всех истончались.
И вот наступил день Х. Из областного Роспотребнадзора прибыла проверка. Одна-единственная дама – Галина Семёновна Орлова, ведущий специалист. Она вышла из служебной «Лады» с видом человека, который видел всё: и тараканов в цеху колбасы, и плесень в йогурте, и надежду в глазах нарушителей. Взгляд у неё был усталый, но цепкий, как у хищной птицы, которая знает, где искать слабое место.
Встречать её вышла вся верхушка проекта, но Галина Семёновна отмахнулась от торжественностей.
– Покажите объект, – сказала она коротко. – И проектную документацию.
Они повели её к зданию, которое уже мало напоминало руины. Каркас был укреплён, крыша – перекрыта временным настилом, внутри вовсю кипела работа.
– Здесь будет зона приёма сырья, – начал было Максим, показывая на планшет.
– А где мойчная для тары? – не глядя на планшет, спросила Галина Семёновна, указывая карандашом на пустой угол. – И дезинфекционный барьер для колес? По СанПиН 2.3.4. – она назвала длинный цифровой код, – расстояние между зоной разгрузки и моечной должно быть не более пяти метров, но с обязательным разделением потока.
Максим замолчал. «Бобёр» тихо пискнул в его наушнике: «В её требованиях есть противоречие с региональными рекомендациями 2021 года. Запросить уточнение?».
– Мы… предусмотрели совмещённый модуль, – выдохнул Максим.
– Совмещённый? – брови Галины Семёновны поползли вверх. – Это как? Картошку в той же раковине, где колеса моют?
Малянкин видел, что дело пахнет катастрофой. Сухой технократический подход Максима и железная логика СанПиНа не сходились. Нужен был иной язык.
– Галина Семёновна, – вмешался он, мягко отводя её в сторону, к импровизированному столу, где Анна Петровна как раз разливала чай из своего знаменитого самовара. – Вы знаете, мы здесь не просто цех строим. Мы… сообщество пытаемся возродить. Вот, попробуйте, это наша покровская мята.
Дама сначала насупилась, но чай пахёл божественно. Она сделала глоток.
– Сообщество – это хорошо. Но бактерии сальмонеллы о сообществе не думают. Они думают о том, где бы размножиться.