Читать онлайн Контракт с боссом бесплатно

Соня

— Открой дверь! Немедленно!

Чёрт-чёрт-чёрт!

Что же делать?! С тех пор, как старшая сводная сестра укатила в отпуск на море, за мной приглядывает ее… отец-олигарх!

Бум. Бум. Бум.

От стука трясётся не только дверь, но и стены.

Тоже мне, папочка, скриплю зубами!

Может быть, сводной сестре Демьян — отец, но мне он никто! Просто дядя с улицы. Пусть катится, дя-дя...

— Прекрати стучать! Голова болит!

— Прекращу. Как только ты откроешь, — слышится за дверью спокойный, сильный мужской голос.

Красивый, глубокий голос. Да и сам он — красавец, каких поискать, несмотря на полные сорок с хвостиком…

Так, хватит думать о нем, как о мужчине. Но не думать о Демьяне сложно с того момента, как я случайно увидела его полуголым, выходящим из душа в одном полотенце, низко сидящим на бедрах.

Тогда я, стоящая за углом, застыла и едва не проглотила собственный язык.

Он же взрослый… В два раза старше меня! Разве у таких взрослых мужиков бывает такое роскошное, тренированное тело. Уф… Неприлично накачивать такие грудные мышцы, Демьян Николаевич. Еще неприличнее носить на своем теле столько разных тату…

Зрелище было кратковременным, но впечатляющим. Скорее всего, он даже не знал, что я за ним исподтишка наблюдала, но теперь образ полуголого отца Алины прокрался в мои потайные мысли…

Сложно избавиться от дурных фантазий. Сложно, но возможно!

Всего лишь нужно прогуляться, отвлечься на других парней. Это было бы вполне реально, если бы не…

Если бы этот горе-папаша, свалившийся нам с Алиной на голову, не появлялся в доме так часто!

Откуда он вообще взялся?!

Мама переспала с ним тыщу лет тому назад, от него не было ни слуху ни духу, но потом он объявился и сразу же начал командовать.

Алина довольна, потому что Демьян разогнал всех дружков нашей непутевой мамочки, которые после ее смерти ошивались в доме и тащили все подряд, утверждая, что это было куплено на их деньги.

Признаюсь, от появления в нашей жизни Демьяна Каминского многие вопросы отпали сами собой. Например, теперь можно спать спокойно и не подпирать комод дверью в страхе, что очередной хахаль мамы случайно перепутает двери…

Демьян разогнал весь шабаш. Молодец, конечно, только на этом плюсы закончились!

Появился один огромный минус… Сам Демьян.

Упорный. Настойчивый.

Не желающий остаться в стороне после того, как совершил доброе дело.

Красивый. Зрелый. Мужественный.

Опытный…

Плохой.

Каким бы хорошим ни выглядел Демьян, я почему-то уверена, что за душой у него прячется не один десяток грязных секретиков!

Ну вот опять, как заклинило!

«Бейб, я на подходе! Ты готова?!» — читаю смс-ку от своего одногруппника-Макара.

Макар клеится ко мне с первого дня, как я перевелась в их универ. Он довольно симпатичный, успешный, вращается в кругу мажориков. Раньше мне такой круг общения не светил, но теперь… Теперь все изменилось!

«Готова! Только «папочку» сплавлю куда подальше!»

«Папочку?! Ты че, серьезно?! Бейб, ты уже совсем взрослая...»

И без тебя знаю!

Но от моего знания проблема в виде Демьяна никуда не исчезла. Я прячу телефон, готовлюсь дать словесный отпор мужчине. Но стук волшебным образом прекратился.

Неужели отстал? Как же славно!

Схватив шмотки, я быстренько переодеваюсь в ванной. Подкрашиваю губы алой помадой. Ох, черт! У меня такие губы получились, просто загляденье!

Распускаю волосы, опрыскиваю их лаком для волос. Наношу на запястья немного парфюма Алины. Стащила флакончик у сестры, думаю, она не обидится, если я сделаю парочку пшиков. Тем более, с той поры, как в ее жизни появился Демьян, Алина позволяет себе не экономить и постоянно затаривается то новыми шмотками, то дорогой косметикой…

Кажется, готово!

Открываю дверь.

Вот черт!

Сразу же захлопываю дверь обратно!

Демьян стоит в спальне.

Как он пробрался?! Ключом дверь отпер, подлец!

Мне не остается ничего другого, кроме как натянуть поверх короткого платья длинный, в пол, банный халат и закрутить на голове чалму из полотенца.

Надеюсь, что сойдет! Вперед...

— Что ты делаешь в моей спальне?! — придаю своему голосу больше возмущения.

Демьян оборачивается на меня с легкой улыбкой. Ненавижу его теплую улыбку, ненавижу его темные глаза, шоколадного цвета.

— Сестра попросила присмотреть за тобой.

Спасибо, Алина, удружила, сестренка!

У нас с Алиной разные отцы, но мама была одна. Потому мы совсем не похожи. Алина похожа на Демьяна мимикой и, в особенности, темными глазами, а я пошла в маму — русоволосая, светлоглазая. Словом, совсем другая.

Присутствие Демьяна в доме нашей мамы вполне объяснимо, когда здесь находится Алина — его родная дочь. Папаша часто ее навещает, они неплохо общаются… Но сейчас Алины нет! Однако Демьян — здесь.

Играет в папочку.

Уже со мной…

Вот только мои мысли насчет него совсем далеки от родственных…

Но он об этом никогда-никогда не узнает!

— Я уже большая девочка, Демьян Николаевич.

— Сколько раз говорить, можно без отчества.

Вот уж нет. Буду по отчеству. Так проще себе внушить приличные мысли о барьерах и разнице в возрасте.

— Мне девятнадцать. Я самостоятельная личность.

— Не спорю. Но я все же пригляжу за тобой. Пока Алины нет рядом.

— И для этого тебе нужно быть в моей спальне?!

— Особенно, в твоей спальне. Мало ли чем ты тут занимаешься?

Пульс подскакивает мгновенно. Сложно не фантазировать по-взрослому после таких фраз. И пусть о взрослой стороне любви я знаю лишь понаслышке, сердце ускоряет ритм.

— Думаешь, я плохо себя веду?

— Думаю, так и есть! — сканирует меня потемневшим взглядом. — Ты ярко накрасилась, вся комната пропахла духами. Собираешься погулять? С кем?!

Так я тебе и сказала, фыркаю.

— Я буду сидеть дома! У себя в комнате!

— Тогда зачем макияж?

— Я просто руку набиваю.

— Делаешь из меня дурака? Думаю, я в предположениях не ошибся. А теперь покажи то, что под халатом.

— Что?!

Мой рот приоткрывается от удивления.

— Я ничего тебе не покажу. Пошел вон!

— Никуда не пойду. Пока не буду уверен, что этот вечер и ночь ты проведешь в стенах дома, а не на пьяной вечеринке в дурной компании.

— Даже если так, что с того?! Ты не мой папочка!

— Я отец Алины. Она твоя сестра, значит, и о тебе я обязан позаботиться.

— Только мне твоя забота совсем не нужна. Играй в папочку с Алиной! Она очень рада…

Почти открыто нафиг его посылаю. Однако Демьян настолько спокойный и уверенный в себе. Как скала. Не подвинуть! Не впечатлить ничем…

— Скидывай этот длинный банный халат! — говорит приказным тоном. — Хочу убедиться, что под ним ты не припрятала одежду для вечеринки… Живее!

— И не подумаю!

— Тогда я сниму его сам.

— Ты не посмеешь!

— Думаешь?

Стягиваю полы на груди плотнее. Ничего он мне не сделает!

— Еще как посмею…

Однако Демьян стоит на месте, расслабленно и уверенно держась на ногах. Я улыбаюсь. Он меня и пальцем не тронет! Не посмеет!

Наклоняюсь, в поисках босоножек на высоком каблуке.

Теряю контроль! Оказывается, зря. Демьян ловко запирает меня в кольце рук и развязывает халат.

Увидев короткое черное платьице, взгляд мужчины раскалился докрасна.

— Я так и знал! — цедит. — На вечеринку собралась!

Захват на талии становится крепким. Горячие пальцы обжигают тело даже через платье.

— Хоть бы и собралась! Тебе какое дело? Отпусти и не лапай!

Дернувшись прочь изо всех сил, приземляюсь на кровать. Лечу спиной вперед. Платье задирается еще выше, демонстрируя красные трусики.

Взгляд Демьяна устремляется прямиком туда. Становится взбешенным…

— Не пялься! — пытаюсь натянуть юбку пониже.

— В этом платье, с алой помадой, в красных трусах… Выглядишь, как продажная девка. Решила пойти по стопам мамы? Я не позволю тебе пойти по наклонной. Остаешься в доме!

Демьян быстро выметается из комнаты и запирает меня на ключ.

Где мой телефон?!

Телефона тоже нет! Забрал, тиран.

Упав на кровать спиной, плачу.

Гад… Я совершеннолетняя, он не имеет права держать меня в плену и отбирать телефон.

Но у меня есть запасной. Не такой крутой, как последнее «яблоко», которое отобрал у меня Демьян. На тусе с таким не появишься, только опозоришься! Но позвонить с него можно, поэтому я быстро отправляю Макару смску, чтобы ждал меня на соседней улице, а сама выжидаю немного времени.

Запер он меня… Наивный.

Если меня не выпускают через дверь, я вылезу через окно.

Как раз рядом с окном большая и толстая ветка. Я всегда так вылазила: и в детстве, и когда мне было лет пятнадцать.

Ветка должна выдержать мой вес!

Дотягиваюсь до ветки. Она подо мной раскачивается. Но я закрываю глаза и лезу по ней. Честно, очень страшно, даже в животе екает.

Еще сильнее екает, когда слышу хруст ветки.

Кажется, я сейчас грохнусь…

Она надламывается. Я с громким визгом ухаю вниз. С высоты второго этажа можно и расшибиться в лепешку. Мама миа…

Успеваю ухватиться за нижнюю ветку, но при этом расцарапала запястья, содрала кожу на ладонях и… глубоко поранила кожу на животе.

Мало ранений, так еще и платье позорно задралось вверх, до самых подмышек.

Боже! Что же делать?!

Пальцы вот-вот соскользнут. Если не позову на помощь, точно разобьюсь, сломаю руки и ноги, отправлюсь на больничную койку.

Если позову Демьяна, опозорюсь.

Позориться или умереть? Лучше умереть, чем опозориться…

Или попытать счастья? Вдруг я не разобьюсь?

— По деревьям ты лазить отвратительно. Двойка тебе... — слышится насмешливый голос.

Ох черт.

Я так не хотела позориться, но, кажется, уже это сделала.

Внизу, под раскидистым деревом стоит Демьян.

Конечно, кто же еще.

— Демьян, вызови скорее бригаду пожарных!

— Зачем? Разожми пальцы, мартышка. Я тебя поймаю, — предлагает.

— Ты? Поймаешь меня? Не получится…

— Почему?

Думать с платьем, задравшимся так высоко, очень сложно. Переживаю, что мой зад в красных трусах выставлен на всеобщее обозрение. Соседи, небось, со смеха катаются.

Хуже всего то, что Демьян видит меня в такой ситуации. Я выгляжу глупой.

Злюсь… В глубине души хотелось бы поразить мужчину, предстать перед ним желанной девушкой, а не дурочкой.

Теперь можно не мечтать. Значит, нужно пресечь малейшую возможность наладить контакт. Пытаюсь убедить себя, что Демьян мне ничуть не нравится.

— Ты старый пень и не сможешь меня удержать! Уйди…

— Старый?!

— Конечно, у тебя половина головы седая!

Я преувеличиваю. У него совсем немного седых волос на висках… Выглядит красиво, мне нравится смотреть на паутинки этих нитей среди темных прядей.

Но черта с два я в этом признаюсь! Тем более, сейчас…

— Старый. Слабый. Занудный. Почти дед. Уходи! — выкрикиваю со слезами в голосе, потому что пальцы уже не выдерживают.

— При таком раскладе мне, действительно, лучше уйти. Пойду-ка и вызову бригаду пожарных. Ах нет, поковыляю. Прихрамывая. Я же… старый! — рыкает громче и…

Уходит!

Он, что, реально ушел?! Руки соскальзывают…

Демьян

До сих пор не могу привыкнуть, что я — отец. Не просто папаша, но тот, у кого есть взрослая дочь, которой исполнился двадцать один год!

О существовании дочери я узнал совсем недавно, с легкой подачи мужа моей двоюродной сестры — Савицкого Александра. Он посчитал, что я слишком глубоко сую нос в их семью и отношения, основательно покопался в моей биографии.

Для меня до сих пор остается загадкой, как Савицкий смог нарыть то, о чем я сам не подозревал. Жил себе спокойно, почти до сорока одного года дожил, не зная, что где-то у меня растет дочка…

Но факт остается фактом. У меня есть взрослая дочь Алина. Наше родство было подтверждено генетической экспертизой, но даже без нее, при одном взгляде на Алину, у меня бы не осталось сомнений в родстве. У нее такие же глаза и губы, как у меня, даже мимика… Дочь вся в отца!

С ее мамой Мариной, я учился в одной школе, но в параллельных классах. Мы переспали на выпускной, потом еще несколько раз тусили летом в одной компании.

Тем же летом я впервые сбежал из дома и отправился в путешествие по городам, примкнув к одной из начинающих музыкальных групп. Тогда я был тем еще раздолбаем, Марина не была особенной, она стала для меня одной из многих девчонок, которых я менял и укладывал в койку пачками. О ее беременности я и не подозревал!

Даже не интересовался ее жизнью, у меня была своя жизнь — бурная, очень разнообразная и, чего греха таить, не всегда праведная!

Чего я только не творил, до сих пор иногда вспоминать и смешно, и стыдно.

Оказывается, Марина забеременела от меня и оставила ребенка. В то время она начала встречаться с парнем из состоятельной семьи и, недолго думая, решила выдать, что беременна от него. Это сыграло ей на руку, родители быстро поженили парочку… Однако долго брак не продержался, обман Марины раскрылся. Семья мужа после развода переехала в другой город, оставила большой двухэтажный дом Марине.

С тех пор ухажеры Марины менялись со скоростью света, она надеялась встретить обеспеченного мужчину…

Так на свет появилась вторая дочка — Соня. Марина не смогла создать крепкий брак, она выходила замуж и разводилась много раз…

Последняя попытка сойтись с мужчиной окончилась плачевно, ссора с пьяным водителем авто привела к трагедии. Ни она, ни водитель не выжили.

Алина и Соня остались совсем одни…

Можно сказать, я появился в их жизни вовремя. Сестры пытались отстоять имущество матери, которое с упорством термитов хотели растащить по капле бывшие ухажеры их мамаши.

Алина — моя родная дочь, а Соня не приходится мне совершенно никем. Но я решил взять шефство над обеими.

Алина, дочурка, была рада моему появлению, мы быстро нашли общий язык. Я не жалею на нее ни сил, ни времени. Я подарил дочке машину, даю денег на одежду и развлечения, оплачиваю учебу в универе, коммунальные счета и поездки…

Алина не отказывается от моей помощи, зовет меня «папуля», с удовольствием проводит время в моей компании.

Она приветливая и всегда мне рада, чего не скажешь о ее младшей сестре — Соне. Разница между сестрами всего два года, Алине двадцать один, Соне недавно исполнилось девятнадцать лет.

И это… ежик, настоящий кактус, а не девушка!

Она настроена ко мне враждебно, и я не могу понять причин такого отношения. Ведь я ее ни в чем не ущемляю, оплатил учебу в хорошем универе, даю денег на личные расходы…

Словом, я иду навстречу, как только может идти навстречу человек, оказавшийся в моей ситуации, а в ответ получаю лишь враждебные взгляды.

Хуже того, оскорбления!

Старым пнем меня еще никто не называл…

Старый? Да пожалуйста!

Виси на дереве, сколько тебе угодно.

Однако взгляд то и дело возвращается к упрямой девчонке, намагничиваясь на ее упругую, круглую попку в красных трусиках.

Кажется, Соня делает все, чтобы только меня позлить. Уверен, и трусы красные лишь для этой цели надела, а они действуют на меня, как тряпка на быка!

— А-а-а-ай!

Вниз летит, что ли?!

Черт! Ну не дурочка ли?!

Срываюсь с места, чтобы поймать строптивую малышку.

Она приземляется в аккурат на меня, разместив попку на груди. Мои ладони автоматически оказываются на ее узких бедрах. Круглые колени расставлены по обе стороны от моей головы.

Поза более чем фривольная, словно она оседлала меня и хочет сесть на лицо, чтобы…

Нужно думать не о том, кретин!

Однако роковая случайность заставила меня посмотреть на Соню другими глазами, глазами мужчины, который не прочь затащить в постель такой лакомый кусочек.

Очень лакомый… Она полностью в моем вкусе. Как некстати.

— Ты не ушиблась?

— Нет. Кажется, не ушиблась, — всхлипывает.

— Тогда вставай. Встать сможешь?

— Не знаю.

— Давай посмотрим. Приподними попу…

Всего лишь подсовываю ладони под полушария, подталкивая вверх, но как сильно этот невинный жест дружеской помощи глушит разумные мысли, приливая возбуждением к паху. Черт…

Вместо того, чтобы просто встать, Соня скользит попкой вниз, с моей груди, на пресс, а оттуда совсем недалеко от причинного места. Не могу же я так тупо спалиться и обнародовать внезапно, ни к месту возникшее мужское желание.

— Встань поживее! — говорю как можно строже, резким тоном. — Хватит по мне елозить!

— Пфф! Да больно надо! Зря ты под меня кинулся, я бы и сама справилась!

Несносная девчонка встает.

Видок у нее плачевный. В темно-русых волосах запутались желтые листья, которые совсем скоро облетят, на руках полно ссадин и заноз, даже на животе красуется глубокая, красная царапина. Вскочив, она убегает прочь, забыв, что платье задралось неприлично высоко.

— Ты остаешься дома! — кричу ей вслед.

Сажусь на сухой траве, стряхивая пыль с брюк.

— В таком виде я точно никуда не пойду!

— И платье на зад натяни! — добавляю неожиданно зло.

Натяни его как можно ниже, от греха подальше, добавляю мысленно.

Как оказалось, я сам к грехопадению невероятно близок, раскручивая фантазию.

Черт… Когда в последний раз у меня был интим? Два-три дня назад?!

Надо срочно снять девушку и оторваться с ней в постели, чтобы не пялиться на молоденьких девочек, которые... срань господня, младше даже моей дочери.

Табу, мой друг. Намек понял?

В ответ тишина. Думаю, мой друг ничего не понял. Абсолютно. На своем стоит. Твердо. Этот скот вообще на редкость бессовестный и с большими аппетитами.

***

Соня

Доковыляла до дома кое-как, в зеркало взглянуть страшно — я словно половину сеновала измяла, собрала все занозы и ссадины. На длинную, окровавленную царапину на животе даже смотреть боюсь, она очень глубокая, и поднимается до самой груди.

Черт… Как можно было так влипнуть?

Во всем виноват Демьян. Если бы он не тиранил меня так усердно, ничего не случилось.

Тоже мне, папочка!

На вечеринку пойти не смогу. С трудом стягиваю с себя платье, принимаю душ, смывая размазанную косметику с лица и лак для волос с длинных локонов. Теперь нужно как-то обработать ссадины, но я до чертиков боюсь всего, что связано с медициной, даже вид простой перекиси и зеленки вызывает у меня сильный мандраж, до икоты.

Внезапно я слышу резкое жужжание…

Сильный, громкий звук вкручивается в уши, исходит со стороны окна. Отдернув в сторону занавеску, ахаю.

Демьян забрался на дерево с небольшой, ручной бензопилой.

Стучу по окну, привлекая внимание. Демьян выключает адски громко рычащий инструмент и машет мне ладонью. Я распахиваю окно.

— Что ты творишь?

— Спиливаю соблазн.

— Какой еще соблазн?

— Очевидно, эта ветка для тебя, как соблазн для побега. Для неудачного побега!

— Я раньше сто раз так делала! Удачно!

— Наверное, в детстве. Но с тех пор ты выросла, набрала вес и…

— Намекаешь, что я толстая?!

Офигеть… Я еще и толстая!

Не выслушав ответ, я хлопаю окном, задергиваю шторы и кусаю губы от обиды.

Запасной телефон начинает вибрировать. Звонит Макар. Блин.. Что мне ему ответить?

Не ответить тоже нельзя. Едва подношу телефон к уху, как слышу требовательный, раздраженный голос парня:

— Бейб, ты где? Я уже полчаса на соседней улице торчу. Тащи свою попку скорее!

— Макар, у меня ЧП.

— Че-че у тебя?

— Я поранилась и не смогу пойти на вечеринку.

— Поранилась?

— Упала очень неудачно. Может, приедешь? — спрашиваю с надеждой.

— Зачем?! — удивляется он. — Смотреть на твои битые коленки?

— Вдруг у меня кое-что посерьезнее? Перелом или вывих?

— Тогда вызови скорую, Соня. Я в этом деле не помощник.

Ахаю. Как можно быть таким козлом?

Парень усердно клеился ко мне, но как только узнал о неприятностях, сразу смылся.

— И вообще, знаешь, по голосу не похоже, что у тебя стряслось что-то, — продолжает Макар. — Я сделал из-за тебя такой крюк, приехал в эту дыру… Ты че, динамщица?

— Я не такая.

— Динамщица! — повторяет Макар. — Понятия не имею, в какие игры ты играешь, бейб, но меня, Соколова, лучше не разводить. Себе дороже, — в последних словах Макара мне почудились нотки угрозы. — Так ты едешь, бейб? Или не едешь? Если едешь, у тебя еще три минуты!

— Не могу! — говорю со слезами. — Я реально не могу.

— Ну что ж. Тогда пока. Заеду за Кирой, она так, как ты, не кидает.

— Кира? — от возмущения чуть не подавилась. Эта Кира переспала со всеми парнями… — Но ты же хотел пойти со мной!

— Перехотел. Чао, Ставрина!

Пипец… Еще и по фамилии назвал. Точно между нами все кончено, а ведь Макар — еще самый нормальный из тех парней, кто оказывает мне знаки внимания. Но и он потерян. Из-за Демьяна!

Я яростью подлетаю к окну. Демьян прибирается под деревом, собирает спиленные ветки, потом тащит бензопилу обратно в гараж. Со злостью смотрю на его широкие, мускулистые плечи. Обязательно быть в такой хорошей форме, привлекательным даже с бензопилой?!

Задергиваю шторы плотнее.

Злая настолько, что решаю даже позвонить сестре. Снова! Хотя мы сегодня уже разговаривали, но пусть она знает, чем промышляет ее папаша и уговорит его не лезть в мою личную жизнь.

Дозвониться до Алины непросто, но потом, когда я слышу ее вальяжный, томный голос, услышала кое-что еще — приглушенную музыку на заднем фоне, мужские голоса.

Значит, сестра не скучает. Более того, она не сидит в номере санатория, веселится в баре!

— Соня? Говори, что хотела или ты там уснула?

— Привет, Лин. Уснешь, как же. Когда по дому шныряет твой папаша!

— Он там? Какой молодец, — посмеивается Алина.

— Зачем ты попросила его смотреть за мной? Я взрослая!

— Все просто, малыш. Потому что меня нет, а ему просто жизненно необходимо о ком-то заботиться!

— Не понимаю! Я сама могу о себе позаботиться и ты это прекрасно знаешь.

— Так дело и не в тебе, Сонь. Дело в нем.

— В твоем папочке?

— Угу… Не хочу, чтобы он чувствовал себя ненужным.

— Знаешь, мне на его чувства плевать! Так о нем печешься, вот бы и полетела вместе с ним на отдых.

В ответ Лина булькает изумленно, как будто коктейлем едва не поперхнулась.

— Демьян появился в нашей жизни совсем недавно, но я хочу, чтобы он задержался в ней как можно дольше, — говорит Лина. — И ты мне в этом поможешь!

— Я?!

— Пока меня нет, он будет заботиться о тебе. Нельзя позволить ему соскочить с роли папаши, в котором нуждаются! — неожиданно цинично говорит Алина.

Проглатываю ее слова изумленно. Когда Алина практически с первого же дня начала сюсюкаться со своим отцом, я заподозрила неладное, ведь она совсем не такая наивная и добренькая. Но потом… поверила, что ли? Поверила в ее чувства и желание родства, поверила в искренность! Неужели зря?

— Я не понимаю, — шепчу.

— Чего тут понимать, Соня? — немного злится Алина. — Вспомни, как мы жили последние два года до смерти мамы. Долгов куча, мама вообще не просыхала, в доме постоянно отирались ее хахали, один другого хуже! У нас коллектор отжал машину, нам электричество грозили отключить, банк едва дом не отобрал! Демьян все это разлулил, оплатил все долги, отремонтировал дом, подарил мне крутую тачку, денег нам дает и на учебу, и на карманные не жалеет. Золотце, а не папа! Неужели ты хочешь всего этого лишиться?!

— Я не хочу играть в беспомощность и терпеть его тиранию. Сегодня он меня на вечеринку не отпустил, ветку спилил. А завтра что? Он моим внешним видом займется, заставит форму носить, в угол поставит?!

— Может быть, и поставит. Он мужик со стержнем. Уверена, он хорошо умеет управляться с ремнем, — хмыкает. — А ты, как миленькая, туда пойдешь.

— И не подумаю! Сама в это играй.

— Ты сделаешь, как я скажу. Поняла?

— С чего это?!

— Соня, ты не забыла, от чего я тебя спасла? Забыла, как в твою спальню ввалился обдолбанный дружок мамаши и напал на тебя, начал раздевать! Он был невменяемый, мне самой было страшно, но я не позволила пьяному хахалю мамаши над тобой надругаться, спасла тебя от изнасилования. За это ты мне по гроб жизни будешь обязана.

От слов сестры все внутри сжимается. Готова разрыдаться. Больше двух лет с той ужасной ночи прошло, но воспоминания возвращаются по щелчку пальцев и накатывает дурнота, страх сковывает… Я словно чувствую на лице противное мужское дыхание с привкусом алкоголя и травы, чувствую жадные, липкие пальцы, лапающие всюду.

— Вспомни хорошенько того урода! Тебе до сих пор страшно. Ты спишь со светом и с ножом под подушкой, Соня. Лишь благодаря мне дело только этим и ограничивается. Не рискни я ударить этого мужика по башке вазой, кто знает, что бы с тобой стало…

— Не напоминай, прошу.

— Хорошо, не буду. Если ты пообещаешь больше не выводить из себя папулю.

Всхлипываю, едва не плача. Алина дает мне минуту, чтобы успокоиться.

— Не зли Демьяна! — наказывает строго.

— Ты говорила с ним?

— Нет, не говорила. Только с тобой говорю, но по голосу слышу, как ты кипишь. Перестань! Умерь пыл…

— Мне его на фиг послать хочется!

— Придется проглотить свое «нафиг», Соня. Не вздумай лишать нас хорошего будущего и состояния. Ты меня поняла? — напирает злым голосом.

— Хорошо, я все поняла.

— Умница. Теперь пойди, извинись за свое поведение и попроси у него что-нибудь. Небольшое одолжение. Папуле будет приятно оказаться полезным…

Отложив телефон в сторону, скручиваюсь эмбрионом на большой кровати. Рука сама ползет под подушку, чтобы проверить, на месте ли нож. Кажется, он на месте. Немного отпускает страхом, но все равно мне тошно…

Еще этот приказной тон Алины и необходимость встречаться с ее отцом изматывает нервы.

Идти навстречу с ним?! Еще чего!

— Соня, открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Ха, он сам пришел. Поговорить…

Впустить настойчивого папашу или нет?

Демьян

— Соня, открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Кажется, мы это уже проходили. Полчаса назад, может, чуть больше.

Почему же я снова усердно пытаюсь достучаться до колючки? Мелкая, взбалмошная…

Не могу сказать, что Соня капризная девочка. Скорее, наоборот, жизнь с Мариной девочек не баловала от слова совсем.

— Со мной все в порядке, — бурчит. — Я в комнате.

— И все же открой. Я знаю, ты поранилась.

— Будешь в доброго доктора играть?

— Оденься, если ты не одета, и просто открой дверь. Веришь или нет, но я хочу позаботиться о тебе, пока Лины нет рядом.

По ту сторону двери слышится сердитый топот. Дверь распахивается и малявка устремляет на меня снизу вверх острый, сердитый взгляд.

Ее глаза меняют цвет в зависимости от освещения и настроения. Меньше часа назад они казались мне зеленоватыми, но сейчас — прозрачно серые, глубокие. Миловидная, рассерженная.

Вспоминаю, как по-дурацки она висела на дереве. Настоящая мартышка, словом.

Поневоле по губам расползается улыбка.

— Че смешного?

— Грубить необязательно.

Двинув Соню плечом, захожу в ее спальню и сажусь на кресло возле кровати, хлопнув по покрывалу ладонью.

— Садись, мартышка.

Раскрываю контейнер с аптечкой, вынимая необходимое.

— Какая я тебе мартышка, дядя?!

— Какой я тебе дядя? — передразниваю.

— А что, назвать папочкой? — спрашивает с вызовом.

— Если хочешь. По большому счету мне плевать. Главное, чтобы ты была в безопасности.

Соня планирует сказать еще что-то в ответ, может быть, даже нагрубить, но потом переводит взгляд на стену, где висит большое семейное фото — Марина, Соня, Алина. Мама и две дочурки, совсем еще мелкие. Алине на фото лет десять, значит, Соне примерно восемь.

Перехватываю взгляд.

— Ты скучаешь по маме?

— Не особо, — ковыряет пальчиками левой ноги пушистый ковер. — В последнее время она была сама не своя

— Думаю, ты лукавишь. Впрочем, дело твое. Садись, я посмотрю, что ты себе поранила.

Громко цыкнув, Соня тем не менее, садится напротив меня. Смачиваю ватку спиртом, протираю им острую иголку от шприца, которой удобно вытаскивать занозы.

От вида иглы Соня сильно побледнела и сжалась в комочек.

— Боишься?

— Нет.

— Боишься. Ничего зазорного нет в том, чтобы бояться. У каждого свои страхи, мартышка.

— Хватит называть меня так!

— Показывай, где занозы. Я буду аккуратен.

— Я много чего поранила. Даже свою задницу.

Меня неожиданно сильно взбудоражила мысль о том, что придется вытаскивать занозы из ее задницы, обтянутой красными трусиками.

Так, друг. Спокойно… Мало, что ли, ты красных трусов в жизни видел? Но друг словно был слепым на протяжении сорок лет и только сейчас остро прозрел, не желая думать ни о чем другом.

— Начнем с чего полегче.

Притягиваю руку Сони на свое колено. Она ужасно напряженная, словно деревянная.

— Так не пойдет. Расслабься, — осторожно массажирую запястье, разгоняя кровь и мышечный ступор.

— Легко сказать. Когда в меня иголку тыкать собираешься.

— Не буду я ничем в тебя тыкать. Только посмотрю и выну занозы. Ссадины надо будет обработать. Иначе воспалятся.

— Буду уродиной, никуда не смогу пойти! Растолстею еще больше. Рад?!

— Кто сказал, что ты толстая?!

Окидываю изумленным взглядом фигурку девушки, тоненькую, стройную, ладную.

— Ты сам сказал, что я толстая. Именно поэтому ветка подо мной надломилась.

— Я такого не говорил. Лишь сказал, что по деревьям ты лазила давно, а с тех пор кое-что изменилось. Не бери в голову…

Склоняюсь над рукой девушки, цепляю иголкой занозу под тонкой кожей. Пока она препиралась со мной, отвлеклась и расслабилась.

— Ой!

— Уже все. Подуть на ладошку?

— Еще чего!

Соня отбирает у меня ладонь, я удерживаю ее пальцами за запястье, считывая зашкаливающий пульс.

— Где второй?

— Что?

— Телефон. Под подушкой?

Прежде чем Соня успела среагировать, ныряю под подушку и, схватив предмет, вытаскиваю его.

Но это не телефон, а складной нож-бабочка, выпускающий очень острое лезвие по щелчку.

Щелк… Лезвие вспарывает воздух.

— Не совсем телефон. Зачем тебе это? Боишься?

Соня мрачнеет.

— Меня боишься?

Мысль, что я могу внушать опасения, сильно меня расстроила. Хотел всего лишь позаботиться о девочках, но получаю такую ответку, что становится не по себе.

Соня молчит, никак не желая помочь разобрать в том, что я делаю не так.

— Не тебя, — буркает через минуту. — Нож просто так, на всякий случай. Отдай.

Не тороплюсь возвращать нож. Он очень опасный.

— Мне так спокойнее. Отдай! Пожалуйста! — в голосе начинают звенеть неподдельные слезы.

— Держи. Боишься дружков Марины?

— Что-то вроде того.

— Да уж… Не думал, что ее жизнь пойдет под откос.

Соня прячет ножик обратно под подушку. Неужели я не угадал с телефоном? Я на сто процентов уверен, что у Сони есть второй телефон. Но после увиденного проверять не хочется.

— Ты же ее почти не знал! Ничего о ней не знал.

— Допустим, но откуда тебе это известно?

— Мама много болтала о своих мужиках. Особенно в последнее время, как сошлась с Мотей и подсела на его таблетки. Заткнуть было почти невозможно! — морщится Соня. — О тебе тоже говорила.

— Наверное, ничего хорошего.

— Так и есть! Ничего хорошего не говорила! Только дурное.

— Да я и не спорю, — пожимаю плечами. — Дурного было немало.

— Я так и знала! — торжествует Соня.

Рада? Что ж, пусть радуется, что самая умная и прозорливая, а я тем временем обрабатываю ей левую руку, пострадавшую гораздо сильнее.

— Ай, щиплет же! Больно! Все, с меня хватит!

Соня забирается с ногами на кровать и быстро ныряет под одеяло, но почти сразу же морщится.

— У тебя на животе царапина. Показывай.

— Нет!

— Или поедем в больницу.

— Не хочу!

— Тогда показывай, не упрямься.

— Можно подумать, ты способен мне помочь.

— Я способен и не на такое, — хмыкаю.

Прозвучало немного самодовольно, но против фактов не попрешь. Кем я только не был и чего только не делал. Думаю, если у меня будут внуки, я смогу травить байки каждый вечер, пока не помру, и не повторюсь ни разу. Только не все байки предназначены для детских ушей!

— Закатай футболку, я быстро обработаю твою царапину.

— И уйдешь?!

— Конечно.

Соня думает, выдвигает абсурдное требование:

— Вообще из дома уйдешь! Я так хочу.

— Послушай, это не очень-то благоразумно…

— Разве ты не поставил охранную сигнализацию?

— Да, но…

— Значит, все будет в полном порядке! Если не веришь, придешь и проверишь, завтра утром. Идет?

Скриплю зубами. Не думал, что заниматься воспитанием будет так сложно! Казалось бы, обе девочки уже взрослые, понимающие, с ними должно быть проще.

С Алиной у меня никаких проблем, но вот Соня… Соня — это что-то с чем-то!

Что я вообще здесь делаю?! Алины нет, а Соня мне не родная, чужая, как ни крути.

Но не могу просто так уйти, черт побери! Своих дел по горло, а я с малолеткой торчу, уговариваю ее, словно несмышленыша, показать вавку. Пришпилить бы к кровати, я таких строптивых, как она, иначе могу уламывать. Снова эта непрошеная мысль о близости крутится в голове дурманом.

Соня упрямится. Что ж, мартышка, я в тысячу раз упрямее. Откладываю коробку с аптечными средствами.

— Поднимайся. Мы едем в больницу.

— Ладно! — говорит громче, чем надо. — Вот! Обрабатывай!

Соня резко задирает футболку, ее край замирает чуть ниже груди. Мое сердце делает мертвую петлю в груди.

Потому что… на девчонке нет лифчика. Приехали, товарищи…

— Чего застыл? Лечи меня поскорее! Но ночевать ты в нашем доме не будешь.

Пытаюсь не думать о всяком дурном. Сложно, черт побери. Она что, не могла лифчик надеть? Так сложно?!

Пытаюсь отвлечься, задавая вопросы.

— Выгоняешь меня из дома и планируешь прямо здесь закатить вечеринку?

— Я выгляжу просто отстойно. Какая вечеринка? Выпью анальгин, лягу спать!

Так я ей и поверил. Хер я теперь куда сдвинусь. Останусь. Пусть пищит недовольно…

Уломаю.

Понадобится — и в угол поставлю, отшлепав. Становится жарко и бросает в пот! Э нет, друг… Ты так сильно не реагируй. Я чисто в воспитательных целях, ничего такого!

С большим трудом пытаюсь не думать ни о чем, но когда смачиваю ватку перекисью и подношу к ране, поневоле задеваю пальцами нежную, светлую кожу, поражаясь ее мягкости.

— Больно, — выдыхает.

— Потерпи, сейчас пройдет.

Наклоняюсь, чтобы подуть, на ранку. Не знаю, помогает это реально или нет, но в детстве казалось, что помогает. Кожа Сони покрывается острыми мурашками, и вызывает незамедлительную реакцию. Вдыхаю мягкий аромат тела, с привкусом шоколада и фруктовых нот. Так пахнет ее парфюм или гель для душа?

Один черт, сладость вбивается в ноздри, и мне становится трудно дышать.

С огромным усилием заставляю себя не смотреть на девичью грудь, тем более Соня, поняв оплошность, уже накрыла ее узкими ладонями. Стало ли мне после этого легче? Черта с два…

Еще больше захотелось эти ладони отнять и посмотреть на нее алчно, отметив все чувственные изгибы юного тела, налитого свежей, нетронутой чувственностью и женственностью…

С большим трудом завершил процедуру, резко встаю и разворачиваюсь спиной, молча собирая аптечку.

Соня тоже молчит, почему-то замерла без движения и даже кофточку не спешит одергивать. Я не смотрю прямо, но боковое зрение подсказывает, что девушка лежит смирно и едва дышит.

— Больно?

— Нет… — смахивает слезы.

— Тогда чего ревешь? Из-за сорвавшейся вечеринки?

— Конечно!

— Не на все вечеринки следует идти. Поверь, знаю по своему опыту.

— Наверное, тебя тоже родители отговаривали.

— Запрещали. Но я их не слушал. Сбежал из дома.

— Хороший вариант… — в ее голосе пробуждается интерес, вспыхивает искра.

Резко поворачиваюсь к ней со словами:

— Не вздумай! Я тебе этого не позволю.

— Какое тебе дело? Я даже не твоя дочь.

— Верно, но ты дорога моей дочери, ты ее сестра. Поэтому я буду рядом, нравится тебе это или нет.

— Не нравится! — запускает в меня декоративной подушкой.

От резкого движения кофточка, так и не отдернутая вниз до самого конца, ползет выше, обнажая абсолютно. Я зависаю всего на миг, на жалкий миг, но этого хватает, чтобы пропустить момент, когда можно было среагировать, как надо.

В итоге подушка выбивает из моих рук аптечку. Пузырек с зеленкой разбивается на паркете, разбрызгиваясь всюду.

— Черт побери!

Взгляд Сони мгновенно меняется. Она быстро соскакивает с кровати и наклоняется над пятном на светлом паркете, одновременно одернув вниз кофточку.

— Ой. Я не хотела! — поднимает светлые глаза с застывшим выражением вины. — Честно, не хотела портить ремонт. Мне нравится, как здесь стало после твоего появления. Дом преобразился, он как новенький! — тараторит Соня.

— Не имеет значения, хотела или нет. Вытирай, — устало машу рукой. — Собери все, ототри, что получится. Завтра я вызову ремонтную бригаду, они стелют паркет.

— Я все уберу. Честное слово!

Иду на выход из комнаты, пыл немного остыл. Мозги на место встали, как хорошо, что наваждение оказалось кратким!

— Демьян! Демьян!

Торопливый топот стройных ножек вылетает за мной в коридор. Соня цепляет меня за локоть и тянет. останавливает движение. Оббегает вокруг и заглядывает в глаза, умоляюще сложив ладони вместе.

— Только не говори Алине, хорошо?

— Что, боишься, гнева сестры?

— Пожалуйста-пожалуйста, ничего не говори Алине. Она просила меня вести себя хорошо и верит, что мы станем одной семьей. Я не хочу ее расстраивать. Я все приберу и больше так не буду…

Совсем еще малышка, девочка.

Вздохнув, опускаю ладонь на узкое плечо.

— Хорошо. Не скажу. Но только прибери по максимум, идет?

— Если она спросит, я скажу, что сама разлила.

— По сути, так и есть, — киваю. — Разве не так?

— Все так. Я иногда бываю неуклюжей. Большое спасибо.

На миг она обнимает меня, что весьма неожиданно!

Обычно Соня держится в стороне, смотрит на меня косо, ведет себя как пугливый зверек, но сейчас сама идет на контакт. По телу растекается знакомый жар, ползущий вниз.

Черт!

Отстраняю девчонку от себя, пока не произошло непоправимое.

— Иди, прибери все. До возвращения Алины два дня, — напоминаю строго. — Если сегодня справишься, завтра уже заменят полы. Может быть, успеем все сделать до приезда Алины, и тогда она ничего не узнает.

— Я постараюсь, — обещает серьезно, бросив дурить. — Уже поздно, ты будешь ужинать?

— Нет, я не голоден. Буду у себя. Понадоблюсь, зови...

Я иногда ночую в доме Алины. Я предложил ей и Соне перебраться в мой дом, который я недавно отремонтировал. Большой дом, высокие потолки, несколько спален, просторный двор с бассейном…

Но Алина отказалась, сказала, что будет жить в доме мамы, который перешел ей по наследству после смерти матери. Удивительно, что хоть об этом Марина позаботилась заранее, составила завещание, задолго до своей смерти.

Алина — полноправная хозяйка этого дома. Я еще не оставляю попыток уговорить девочек переехать ко мне, но не знаю, получится ли.

***

Остаток вечера проводим, разведенные по разным углам. Слышу в отдалении шаги Сони, значит, она не обманывает и не пытается сбежать на вечеринку.

В этих звуках есть что-то умиротворяющее и приятное, утягивающее в дрему, но только сны приходят совсем небезобидные, взрослые, и почему-то в партнерше смутно проглядывают черты лица Сони…

— Демьян, можно я побуду с тобой? — жаркий шепот у самого уха.

— Конечно.

Почувствовав прикосновение ладони к плечу, перехватываю девушку за кисть, толкаю на себя. Вскрик громкий и такой… реальный, что ли?

Просыпаюсь мгновенно.

Кругом тьма. Хоть глаза выколи!

— Это я, Соня! — говорит шепотом девушка куда-то в район моего кадыка.

Соня… Черт. Я не сплю, но утянул на кровать, распластал на своем теле малышку.

— Что ты здесь делаешь?

— Свет выключили. Я посмотрела в окно,у соседей тоже света нет. Мне очень страшно. Можно я здесь побуду? В твоей комнате, — уточняет.

— Да хоть в моей постели, — бряцаю, не подумав, как это звучит.

Потом перехватываю мысли. Встаю, чертыхнувшись.

— Можешь лечь, я посмотрю, в чем дело. У вас в доме есть запасной генератор?

— Не знаю.

Нашел у кого спрашивать!

— Хорошо, — говорю терпеливо. — Есть фонарик? Или лампа?

— Какая лампа?

— Не с джином же. Керосиновая лампа, — поясняю терпеливо.

— А как она выглядит?

Млин.

Соне девятнадцать, мне скоро сорок один. Она точно не застала времени разрухи совдепа, когда вечерами сидели при керосинках из-за отсутствия света.

Через секунду вспоминаю, что у меня есть телефон, черт побери, а в нем можно найти и компас, и фонарь. Вообще, удобная штука. Только выпить не наливает, а так — незаменимая вещь.

— Не забивай голову. Сиди здесь, скоро вернусь.

— Постой! — хватает за руку. — Ты точно вернешься?

— Точно.

— А можно я с тобой пойду? Одной мне… страшно, — зябко ведет плечами.

— Ты же большая девочка, Соня. У тебя есть телефон.

— Знаю, но…

— Ладно. Иди следом за мной. Только под ноги смотри.

Отправляюсь в гараж искать запасной генератор, которого, конечно, не оказывается среди наваленного барахла. Столбы пыли вызывают чихание.

— Не думаю, что здесь найдется генератор. В этот гараж сваливали барахло мамины дружки, а все они были не очень хозяйственные.

— Да уж, — вытираю пот со лба. — Генератора точно нет!

— Зато есть ведро с клюшками для гольфа.

— Конечно, — подсвечиваю фонариком на телефоне. — Это самое необходимое.

Луч света прыгает по захламленному гаражу, выхватывает из темноты личико Сони, перепачканное пылью. Поддавшись внезапно порыву, стираю пятно пыли с подбородка девушки, едва задев пальцем нижнюю губу. Она немного наклоняет лицо и большой палец чиркает чуть губе… Соня едва заметно выдыхает и шепчет:

— А здесь есть керосиновая лампа? — задевая губами мой палец.

Какая лампа?

Зачем она?

Мозг медленно плывет, как масло на большой жаре.

Соня делает шаг вперед, до ужаса неловкий, задевая ногой ведро с какими-то болтами, вызывая адский грохот. От звона мысли встряхиваются, мозги взбалтываются и после краткого шторма встают на место.

— В общем, не думаю, что мы найдем что-то полезное здесь, — говорю, прокашлявшись. — Выйдем. На днях надо будет заняться этой мусорной свалкой и освободить место. Здесь столько всего навалено, вполне и вторая машина поместится.

— Ты хочешь купить Алине вторую машину?

Вообще-то я подумал о Соне… До универа приходится добираться с пересадками, знаю, что Алина не всегда отвозит Соню в универ.

Пока я раздумываю, всего жалкую секунду, Соня делает свои выводы и кивает:

— Что ж, Алина обрадуется подарку! — и быстро выходит из гаража, в потемках задевая еще что-то грохочущее.

Впрочем, далеко Соня не ушла, заняла место на ступеньках высокого крыльца. Я расхаживаю по двору, ожидая ответа от компании, которая поставляет электроэнергию. Наверняка у них обвал звонков, потому что целая улица осталась без электричества.

Есть ответ, но он не очень утешительный.

Подхожу к Соне.

— У них авария, будут пытаться устранить прямо сейчас. Но возможно, затянется.

— Надолго?

— Как минимум, до утра или на сутки. Это минимум, — подчеркиваю.

— Вот черт! — вздыхает Соня, оглядывается через плечо на дом, виднеющийся пугающим массивом.

— Нам необязательно торчать в доме без электричества. Возьми самое необходимое, поехали ко мне.

Соня издает странный звук, поднимает на меня глаза. Пусть во дворе темно, но я вижу, как они блестят.

— Твоя девушка не будет против?

— Моя девушка? — спрашиваю удивленно. — У меня нет девушки.

— Но я как-то видела тебя в обществе блондинки, было заметно, что вы близки.

— Ничего серьезного, редкие встречи ради постели вряд ли можно назвать близкими отношениями.

— А-а-а-а, ясно...

— В моем доме живу я один. Так что пошли, возьмешь минимум вещей. Что-нибудь для сна, завтра вернемся, посмотрим.

— Хорошо, только сходишь со мной?

— Само собой.

Боится темноты? Или того, что она может скрывать? Даже если так... Особенно если так, я обязан быть рядом и защитить ее, придать чувство уверенности.

Соня

Быстро кидаю в сумку вещи первой необходимости, потом иду в ванную, чтобы взять с собой кое-что еще, Демьян останавливает меня словами:

— Несмотря на то, что я живу один, в моем доме есть и запасные зубные щетки, и даже полотенца, — добавляет с искристым смехом, заметив, что я взяла с полки полотенце.

— Вот как? И прокладки тоже есть? — спрашиваю напористо, желая смутить его.

Но Демьян и бровью не повел.

— Если у тебя ожидаются женские дни, конечно, возьми все необходимое. В аптеку заезжать нужно?

— Зачем? — спрашиваю, сильно нервничая.

Теперь из нас двоих только я лишена самообладания, Демьян, напротив, уверен в себе, как никогда.

— Вдруг у тебя бывают болезненные ощущения в критические дни?

— Не бывают, — отвечаю, густо краснея.

Зачем сказала про месячные? Себе хуже сделала!

— Тогда бери прокладки и поехали.

Боже, просто замолчи!

— Выйдешь?

— Оставить тебя без источника света? — машет телефоном.

— Но не обязательно держать его своими ручищами. Положи и выйди!

Демьян вздыхает, словно ему этот цирк до одного места, и вообще на все кругом плевать. Немного медлю, добавляю к собранным вещам любимую пенку для умывания, застегиваю сумку.

— Все, я готова.

— Тогда пошли!

Демьян словно только этого и ждал. Отобрав у меня сумку со словами:

— Позволь? — пропускает меня первой, светит телефоном точно под ноги, чтобы я не споткнулась.

На лестнице берет меня за руку, ладонь к ладони, сжимает крепко. Всего лишь держит за ладонь, но словно до самого сердца добрался и трогает его, заставляя биться ускоренно.

Я едва дышу. Мне приятна его близость, но не нравятся чувства, которые она вызывает. Сплошная какофония… Меня бросает в жар, становится тяжело дышать. Думаю о пустяках, ладони начинают потеть, и к моим страхам добавляется еще один: что Демьян выпустит мою руку и брезгливо вытрет свою ладонь о спортивные шорты.

Его внедорожник стоит за забором, на привычном месте. Когда останавливаемся возле него, я с облегчением отпускаю руку, а еще через миг чувствую пустоту там, где была его ладонь, и снова хочу почувствовать сильные, уверенные прикосновения.

Демьян молча опускает сумку, приглашает забраться внутрь. По привычке я залезаю на заднее сиденье, с сестрой всегда приходится ездить именно так. Спереди обычно занимают место ее друзья и болтают о всякой чепухе.

— Не любишь ездить спереди? Или просто хочешь прилечь?

— Все нормально, мне удобно.

Внедорожник медленно покидает улицу, я давно не ночевала за пределами нашего дома и чувствую, как за спиной расправляются крылья. Чем дальше от родного дома, тем увереннее я себя чувствую. Никогда бы не подумала, что родной дом может угнетать так сильно. Неужели все дело в плохих воспоминаниях?

— Ужин был давно. Ты проголодалась?

— Нет, но если ты хочешь, не стоит принимать во внимание мои желания.

— Я не голоден, но не отказался бы выпить чего-нибудь.

— Ты же рулем.

— Заедем в одно место? Оно по пути, там варят вкусный кофе и шоколад. Ты любишь шоколад.

— Откуда тебе известно?

— От тебя пахнет шоколадом, — прямо отвечает Демьян.

Сердце замирает на несколько мгновений…

— Держи, — Демьян протягивает мне стаканчик с горячим шоколадом.

От одного аромата у меня появляются слюнки, боюсь, как бы не начать их пускать воочию. Никогда бы не подумала, что в неприметной забегаловке, местами сильно обшарпанной подают такие вкусные напитки.

Осторожно поднимаю стаканчик и отпиваю совсем немного, смакуя на языке пряную сладость. Демьян ограничился стаканчиком кофе, я даже не заметила, что он заказал. Кажется, обычный капучино.

— Ты чистила комнату в перчатках?

— Да, в перчатках. А что, не увидел мои позеленевшие руки и решил, что я отлыниваю?

— Не стоит брать в штыки каждое мое слово. Просто у тебя вот здесь, осталось пятно зеленки.

Трогает мою руку чуть ниже запястья, рождая электрический импульс. Находясь под светом ночного кафе, я действительно замечаю зеленое пятно на коже и смущенно перекладываю стаканчик с шоколадом в правую руку, а левую прижимаю к телу.

— Можно подумать, ты ни разу не делал глупости!

— Ха. Еще как делал, и в возрасте, гораздо старшем, чем тот, в котором находишься ты. Так что не парься, просто не пускай в меня свои иголки, всякий раз, когда ты раньше меня придумала ответ.

Вот так просто. Не парься.

Не париться? Невозможно! Я стою рядом с мужчиной, от которого по венам бежит ток, а он…

Не могу я быть такой расслабленной и уверенной в себе, как те девушки, к которым он привык. Да и кто я для него? Дочурка номер два. Чуть более проблемная и не такая покладистая, как Алина, значит, заботливый папочка приложит вдвое больше усилий.

Хотя если бы Алина вела себя с ним по-настоящему, как всегда, без сюсюканья и всего прочего, думаю, Демьян бы удивился…

Алина очень похожа на маму, но похожа не внешностью, а поведением и отношением к жизни. Иногда при разговоре с ней мне кажется, что я говорю с мамой, только когда она была значительно моложе.

Если бы не разгульный образ жизни, она была бы с нами — со мной и с Алиной. Я пытаюсь представить маму другой, без постоянного кутежа, вечеринок, толпы поклонников и вечной охоты за очередным кошельком, который «точно-точно станет вашим папочкой…»

— Демьян, — зову его по имени, опасаясь смотреть на него прямо.

— Что, Соня?

Когда он произносит мое имя, оно звучит иначе, по-особенному. Я вскидываю на него взгляд и почему-то создается впечатление, что он постоянно смотрел в мою сторону.

Померещилось, наверное. Просто Демьян очень заботливый и ответственно относится к просьбе Алины присмотреть за мной в ее отсутствие. Знал бы, какие цели преследует Алина, не стал бы так виться вокруг нас.

— Ты был с мамой… — вырывается у меня изо рта.

Он хмурится.

— Кхм.

Уйдет от ответа? Боже, зачем я хочу это знать? Мне тошно представлять, как он развлекался с моей мамой. Возникает ощущение, что я до ужаса гнилая, насквозь испорченная, если рассматриваю Демьяна, как мужчину, и думаю о непристойностях!

— Да, я был с твоей мамой. Очень давно, — по губам скользит улыбка. — Еще вопросы?

— Мама говорила, что ты не из тех, кто заводил отношения.

— Да, так и было, — не увиливает, отвечая прямо. — Я переспал с Мариной несколько раз, не ждал, что она забеременеет. Даже не вспоминал о ней, пока мне не рассказали о взрослой дочери.

— Ты бы мог остаться в стороне.

— Думаешь, так для тебя и Алины было бы лучше? — качает головой. — Не уверен. Но гораздо интереснее, почему об этом думаешь ты?

— Многое изменилось у нас с Алиной после твоего появления. Я не могу не думать о тебе.

Ой… Что сболтнула! Демьян словно стал ближе, чем до этого, и посмотрел на меня так горячо, что кровь забурлила.

Мгновенно бросило в жар.

— То есть… — собираюсь с мыслями, а голос такой чужой, дрожащий. — Просто думаю о том, сколько ты протянешь рядом с нами.

В ответ он молча забирает опустевший стаканчик шоколада и выбрасывает его в урну.

— Еще шоколада?

— Попа слипнется.

Демьян усмехается по-взрослому:

— Я бы возразил, сказав, что она станет сладенькой, но пожалуй, промолчу.

Я просто врастаю в асфальт от таких слов!

— Сиди, сейчас вернусь.

Он отходит к небольшой будке, где торгуют кофе, шоколадом и небольшими закусками.

Возле прилавка стоят несколько человек, Демьян занимает место, терпеливо дожидаясь своей очереди. Я жду его на улице, сидя на лавке, внутри кафешки все места забиты, да и нет желания толпиться.

Вечер просто чудесный, воздух теплый… По темному небу просыпаются редкие звездочки, если приглядеться, можно их рассмотреть..

— Целься в Луну: даже если промахнешься, все равно останешься среди звезд, — слышится незнакомый голос парня слева от меня.

— Это вы мне?

— Тебе, мечтательница, — парень нагло забирается на лавку, садясь задницей на спинку, опустив подошвы массивных кроссовок на сиденье. — Познакомимся?

На вид парень кажется чуть старше меня, одет небрежно Наметанный взгляд быстро отличает дорогую одежду и обувь, но сильно затасканную.

У парня нагловатый, темный взгляд, снующий по всему телу с видом того, кто уже сделал определенные выводы насчет меня. Судя по всему, я середнячок, где-то между «можно не напрягаться, даст просто так» и «ничего такая, можно зависнуть».

Я слишком хорошо знаю такие взгляды. У Алины много друзей мужского пола, на нее всегда смотрят с обожанием, а на меня вот так — со снисхождением. Я всегда на вторых ролях, младшая сестренка, к которой можно даже подкатить, но лишь для того, чтобы узнать, где и с кем зависает Алина.

Раньше я думала, что я выгляжу так только в глазах друзей Алины, но сейчас понимаю, что я, наверное, совсем не красавица, если даже новый едва знакомый парень оценивает меня взглядом лишь на крепкую троечку.

— Я Тоха! — произносит парень, придвинувшись в мою сторону. — А ты?

— Тоха это Антон?

— Вообще-то нет.

— Как это? — удивляюсь я. — Всегда думала, что Тоха, Тони, Тон — это Антон.

— У меня не так. Я просто сокращаю свое имя.

— То есть ты не Антон? — уточняю я, начиная ломать голову над тем, какое же имя может скрываться под такой кличкой.

— Не Антон, — фыркает парень, явно довольный тем, что им заинтересовались.

— Какое полное имя?

— Че, любопытно? — раздувается от гордости.

— Немного.

— Полное имя у меня дебильное. Предки вообще с головой не дружили...

— Вот как? И какое твое настоящее имя?

— А твое?

— Не скажу. Тоже стесняюсь, — иду на обман. — Скажи свое.

Парень делает паузу, многозначительно глядя на меня и выдает:

— Харитон. Прикинь, да?

— Харитон! Ой! — рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — У меня так ящерицу звали. Только она недолго жила, мама выкинула.

— Забей. Тоха я, — выпячивает вперед подбородок. — А ты у нас кто?

— Я… Э… Меня зовут.

— Домой ее уже зовут! — обрубает рассерженный голос Демьяна. — Соня, поехали!

Подобрался неслышно и сверлит нехорошим взглядом парня.

Еще и раскомандовался!

Типичный Демьян!

Соня

Демьян смотрит злостно, кажется, что в любой миг пластиковый стаканчик с шоколадом хрустнет в его кулаке. Демьян смотрит так зло и уверенно, что моя кожа вмиг покрылась мурашками!

Любой другой бы на месте Харитона подпрыгнул и умчался прочь со скоростью пули, но он лишь толкнул меня локтем.

— Это твой батя, что ли?

От этой реплики Демьян помрачнел еще больше. Я не успела ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение, потому что мой новый знакомый уже сделал свои выводы.

— Батя тебя и на прогулке пасет! — хмыкает Харитон. — Пожалуй, твои предки еще похуже моих.

— Лучше его не злить! — отодвигаюсь от парня.

На всякий случай.

— У тебя воспитание хромает, если на скамейку ты забираешься с ногами, — задумчиво говорит Демьян.

Харитон хмыкает, словно нарывается, еще сильнее разваливается на скамейке, как только держится на спинке задницей и не упал.

— И челюсть явно лишняя, — добавляет Демьян.

Только услышав эту угрозу, Харитон собрал свои конечности и выпрямился.

— Ладно, покеда, безымянная красавица. Будешь еще на районе, спроси Харитона. Я здесь такой один!

Парень вальяжно скатывается с лавки, остановившись перед Демьяном по-клоунски разводит руками.

— Спокойно, папаша, я сваливаю! — Харитон поворачивается так, чтобы не повернуться спиной к Демьяну.

— Поживее, пока я тебе поджопник не отвесил.

— Ха! — ухмыляется Харитон.

Явно наглый тип, который не видит границ. Карикатурное поведение напоказ. Не знаю, чего он добивается, но выглядит шутом.

Боже, я настолько жалкая, что ко мне даже знакомиться подкатывают только вот такие Харитоши, без царя в голове!

Демьян быстро опускает стаканчик с шоколадом на асфальт и, подцепив ухмыляющегося парня за шиворот, отшвыривает подальше. Как пушинку!

Ого… А ведь Харитон тоже немаленьких размеров, долговязый, но широкоплечий, жилистый. Однако Демьян швырнул его, словно мятый фантик, и даже отвесил напоследок тот самый обещанный пинок под зад.

— Держи, — протягивает мне стаканчик Демьян, как ни в чем не бывало.

Осторожно принимаю его из рук, задерживаю дыхание, ожидая нотаций…

Ничего.

— Ты ничего не скажешь? — спрашиваю я.

— Скажу только, что этот тип постоянно здесь ошивается. Вижу не в первый раз, — делает паузу, уточняя. — Это все. Ты ожидала чего-то другого?

— Нотаций? — предполагаю. — На вечеринку ты меня не пустил, значит…

— А, значит, ты назло мне решила с этим типом познакомиться? — истолковал все не верно Демьян. — Подумай хорошенько. Такие типы лишь кажутся безобидными на первый взгляд. Они как пиявки, отпадают только когда высосут все, что можно: деньги, халявную травку, секс, — продолжает сверлить меня. — Первым в трусы не полезет, но охотно подберет за остальными.

— Фу, достаточно говорить мне гадости! Я не такая дурочка, какой ты меня считаешь! — вскакиваю поспешно, отдаю стаканчик, из которого отпила всего разочек. — И забери свой шоколад! Пусть у тебя кое-что слипнется.

— Не слипнется! — мрачнеет Демьян и отпивает там, где были мои губы.

Ничего серьезного не произошло, но мои губы начинают гореть. В особенности, под темным, давящим взглядом Демьяна, который словно думает, как бы заставить меня перестать нести чушь. Почему я уверена, что в его мыслях отнюдь не безобидные способы на тему, как это сделать?

— Ну так что... — уточняет Демьян. — Едешь ко мне и будешь послушной девочкой или отвезти тебя в дом Марины?

Постановка вопроса мне не нравится. Но выбор очевиден. Я жуткая трусиха, сплю со светом и не могу остаться одна в доме без электричества. Просто не могу! Сразу начинает мерещиться дурное и страхи встают в полный рост, протягиваясь ко мне вместе с темнотой…

Страшно до чертиков.

— Еду к тебе, — говорю неохотно.

— Отлично, тогда в машину.

Мы забираемся в машину молча. Когда внедорожник медленно выруливает с парковочного места, замечаю по левому краю парковки Харитона, провожающего внедорожник взглядом.

Парень кажется недовольным. Может быть, у Демьяна нога тяжелая? Поэтому Харитон трет ушибленный зад. Смотрит нехорошо. Да и ладно, что он сделает!

Я больше в этом районе не появлюсь, даже если такого вкусного шоколада нигде не найти.

— Тебе не стоит заводить знакомства с подозрительными типами, — нарушает тишину Демьян. — Неужели в доме Марины не насмотрелась, чем все это может кончиться?

Снова давит! На меня накатывают дурные мысли и плохие воспоминания, от которых не спрятаться. Но почему-то рядом с Демьяном они остаются всего лишь назойливым шумом внутри моей головы, но не сковывают тело параличом, как это бывает, когда я наедине с собой.

— Ты не мой папа. Не лезь. К тому же… Хотела бы я увидеть, каким подозрительным типом был ты сам! — выпаливаю.

— Лучшая защита — это нападение?

— Не лезь ко мне! — ощетиниваюсь.

— Просто не поступай опрометчиво мне назло, окей? Этого будет достаточно! Подумай о себе.

— Только это я делаю. Думаю о том, что может быть хорошо для меня, а ты… Ты все портишь.

— Хочешь продолжить общение с Харитошей? — спрашивает язвительно. — Давай.

Резко тормозит у обочины, перегибается через меня, открывает дверь.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, поежившись от вечерней прохлады, укусившей меня за щиколотки.

— Проваливай. Закончи приятное знакомство так, как считаешь нужным! О, вот еще не забудь!

Демьян открывает бардачок и достает из нее презервативы, швырнув мне на колени несколько фольгированных пакетиков. Я стряхиваю их пальцами на пол, словно они чумные и заразные!

В горле пересыхает, в глазах словно насыпали песок.

Я же никогда еще… Я невинна!

Даже близко к этой теме не подходила. Был один парень, который мне даже нравился чуточку больше, чем все остальные. Младший брат парня Алины. Он был симпатичный и не внушал опасения, но как только дошло до его поползновений в мои трусики, меня накрыло паникой. Я просто оттолкнула его и убежала, а когда он попытался утянуть меня обратно в комнату, закатила истерику. На шум прибежала запыхавшаяся Алина, недовольная тем, что я оторвала ее от приятных занятий. Она вместе со своим дружком вышвырнула моего недо-парня и отчитала меня.

В общем, мои отношения с парнями — это гиблое дело! Либо одни уроды, либо я сама веду себя как бракованная. Один Макар объявился на горизонте, он мне даже нравится, но и его я потеряла из-за строгого папаши Алины!

Теперь он предлагает мне схватить презервативы в охапку и бежать навстречу дурным приключениям!

— Я таким не занимаюсь! Я не это имела в виду!

— Да? Думаешь, на пьяной вечеринке без этого обошлось бы?! — машет презервативом у меня перед лицом, как флагом каким-то.

— Себе натяни! — отбиваю его руку.

— Охотно! — сует защиту в карман джинсов. — Так ты выходишь или как?!

— Я не знаю этот район. Никуда не пойду, — говорю чуть спокойнее.

— Не хочешь уходить? Передумала?!

— Я устала и хочу спать!

— Тогда дверь закрой. Презики собери.

— Сам со… — начинаю говорить и осеклась под темным, бушующим взглядом Демьяна.

Вспоминаю слова Алины и понимаю, что мое поведение очень далеко от того, что она от меня ждет. Ближе и роднее Алины у меня нет никого! Не знаю, что она сделает, если я продолжу вести себя с Демьяном так же, как сейчас, и помешаю планам сестры.

Я просто до смерти боюсь потерять единственного человека, которому я нужна. Боюсь остаться одна. Ведь кроме нее, моя жизнь больше никого не интересует по-настоящему.

Демьян со своей заботой? Ха… Не уверена, что это искренне.

— Я думаю, что тебе на меня плевать. Ты просто боишься облажаться перед Алиной, — бурчу я, подняв все презервативы и положив обратно в бардачок.

Потом незаметно вытираю руки об себя, словно запачкалась.

— Для послушной девочки ты слишком дерзкая, Соня.

Я такая дурная только рядом с ним, потому что не могу иначе! Он слишком сильно задевает все струны внутри, и они дребезжат на полную громкость. Хотелось бы, чтобы из этого вышла приятная мелодия, но получается хаос. Темный, бушующий хаос, на фоне которого я выгляжу не самым лучшим образом.

— Я устала, — отворачиваюсь в окно.

Машина трогается с места. За время поездки мои взвинченные эмоции успели улечься, мысли пришли в порядок. Я заставляю себя думать о занятиях в универе, о реферате, тему которого даже выбрать не успела, а сдавать уже на следующей неделе… Наверняка, легкие темы все разобрали и мне осталось что-то сложное. Словом, думаю о разном, чтобы не думать о Демьяне.

Пытаюсь обмануть свой мозг, но реакцию тела не обмануть. Меня бросает в жар только от того, что мы заперты в ограниченном пространстве… Вдвоем.

***

Добираемся до дома Демьяна, я полна предвкушения, потому что не знаю, чего ожидать. Оказывается, его дом оформлен в скандинавском стиле, мне по душе такие большие окна, строгие линии и множество натуральных материалов в отделке.

Предвкушаю экскурсию по дому, полному света, но едва мы входим в просторную гостиную, как из кресла возле камина поднимается девушка.

Миниатюрная брюнетка, яркой внешности.

— Привет, Дёма.

— Что случилось? — подскакивает к девушке, заботливо обняв за плечи. — Ты приехала на ночь, без предупреждения!

Я замечаю, как трепетно он обнимает девушку, а еще у нее есть живот! Беременный живот…

Он говорил, что живет один. Я думала, это означает, что у него ни с кем нет отношений!

Теперь вижу, что он солгал! С этой девушкой он явно близок.

На глазах закипает обида, я громче, чем надо, роняю сумку на пол. Демьян оборачивается мгновенно, словно только что обо мне вспомнил:

— Сонь, поднимись наверх. Гостевые спальни по левую сторону, выбери любую.

Демьян

Соня, даже не поздоровавшись с гостьей и не попрощавшись со мной, бежит наверх, топая, как маленький слоненок.

Нарочно, что ли?

Господи, зачем я только привез к себе домой эту маленькую фурию? Надо было купить ей упаковку свечей и оставить куковать одну в доме матери.

Может быть, после этого она бы набралась ума или манер! Нехорошо вышло, она ведь даже не поздоровалась с моей Марикой!

— Извини, что я без предупреждения, — говорит моя младшая сестренка.

Только после этого я возвращаюсь мыслями к Марике.

— Вижу, ты был немного занят, — бросила красноречивый взгляд в сторону лестницы, по которой убежала Соня.

— Что-что? Нет, это не то, что ты подумала. Девушка не моя. Спать с ней не собираюсь, — отвечаю скороговоркой.

— Кажется, Соня, да? — уточняет Марика. — Я помню, ты мне фото девочек показывал. На фото она была значительно младше. Что ж, она выросла красавицей.

Черт! Марика узнала сестру моей дочери, а я чуть не спалился в своих грешных мыслях!

Марика смотрит на меня внимательнее, в карих глазах загорается огонек. То ли догадка, то ли подозрения. Я спешу прервать эту искру, пока она не стала пламенем и пока Марика не начала меня пытать!

— Ты поужинала? Если нет, сейчас сообразим или закажем еду на дом, — подвожу сестру к креслу. — Принести тебе чего-нибудь? Вон там пуфик для ног. Подать?

— Дем, я беременна, а не инвалидка, в твоем доме ориентируюсь хорошо, на кухне уже побывала и приготовила твой любимый мясной пирог. Надеюсь, ты меня за него не отругаешь.

— Мясной пирог? — потираю ладони.

Только услышав про мясной пирог понимаю, как сильно я проголодался.

— Если он еще и с картошкой, то так уж и быть, — киваю. — Взятка принята. Пошли на кухню, расскажешь, что у тебя стряслось.

— Немного повздорила с домочадцами.

— Что?! Твой муж в этом замешан?! Савицкий, скот, тебя выгнал?! В положении?! Ну, я ему щас…

Озверело ищу взглядом предметы, которыми можно поколотить мужа моей сестры. Помнится, кто-то из друзей в шутку подарил мне биту, обмотанную колючей проволокой. Если вы фанат сериала «Ходячие мертвецы», то понимаете о чем я говорю…

Мощная штука, сделанная из натуральных материалов, то есть все не бутафорское, и рожу наглому миллиардеру поправит на раз-два!

— Выгнал? О боже, нет! Остынь. Остынь, кому говорят! — сестра удерживает меня за локоть. — Просто дома обстановка не очень приятная, я решила побыть в спокойном месте, где могу чувствовать себя уверенно. Это на пару дней, всего-то!

— Так-так… Не выгнал, значит, сама ушла. Не без причин!

— Ты такой защитник, но все не так понял! — целует меня в щеку, обнимает за торс и утягивает на кухню. — Люблю тебя.

Всей кожей чувствую чей-то взгляд.

Соня подглядывает, что ли? Ведь кроме нее и нас с Марикой, в доме никого нет. Наемная домработница приходит убираться один раз в неделю, этого вполне хватает. Я живу один, не устраиваю в доме ни шабаши с девками, ни вечеринки. Если оттягиваюсь, то за пределами этих стен. Грязь в дом не таскаю.

Так что подглядывать за мной и Марикой может только Соня!

Но когда я смотрю на лестницу, там пустота. Никого нет.

Наверное, почудилось.

— Дем, ты идешь? — ласково зовет Марика. — Ты какой-то странный, взвинченный. Устал сильно?

— Есть немного.

— Тогда самое время отдохнуть и поболтать. Я так по тебе соскучилась! — обнимает крепче.

Честно говоря, я тоже… Я совсем замотался в суете с недавно обретенной дочерью и почти не виделся с сестренкой, а у нас с ней очень теплые, близкие отношения.

— Тебе нужно обновить запасы продуктов! — говорит Марика, передвигаясь по моей кухне, как у себя дома. — Я заварила последний чай, сливки кончатся уже сейчас. Лук закончился.

Марика кивает на бумажку, прикрепленную на холодильнике. Между моих рабочих заметок приютилась запись о том, что мне нужно купить. Такая уютная, домашняя запись, от которой пронизывает и теплом домашнего очага, и пониманием того, чего я по-настоящему лишен до сих пор.

Неужели старость подкралась, сука сентиментальная?

— Держи, твой любимый чай.

Марика накладывает нам по куску пирога, я откусываю ароматную выпечку, на пути давясь слюнями: до чего же вкусно!

— Итак… — бросаю всего одно слово, прежде чем окончательно вгрызться в пирог.

— Сейчас.

Марика достает телефон, отвечает на переписку, краем глаза вижу, что там много сердечек и смайликов с поцелуйчиками, значит, пишет своему муженьку.

Неужели они не в ссоре?

Но почему он где-то там, а она… здесь?!

— Алекса нет, он уехал, — откладывает в сторону телефон Марика. — Я отправилась к тебе, потому что дома находится его папаша. Он меня достал!

— Что?! — булькаю удивленно. — Он до сих пор живет у вас? Не укатил в Доминикану?

— Он теперь частое явление в нашем доме. Уезжал раз десять. Якобы! Но столько же раз возвращался, под разными предлогами. То почку схватило, то рейс сорвался, то плохие прогнозы погоды, то предчувствие ему подсказывает, что самолет рухнет! В общем, он прилипчивый тип, а мой Алекс не выставляет прилипчивого папашу за порог. Как никак, он его отец, единственный родитель, оставшийся в живых.

— Мда уж… — фыркаю, вспомнив рассказ о том, что этот тип даже на похороны жены не явился, послал веселенькую открытку с пальмами.

А его шедевральное появление на утро после свадьбы? Марика мне в красках описала, я будто сам там побывал и полностью разделяю негодование Марики.

— Значит, пока Алекса нет, его папаша снова прилип к вашему дому.

— Да! — сердито сверкнув глазами, отвечает Марика. — Все бы ничего, я понимаю, что это дом Алекса и ему решать, кого пускать пожить, но…

— Но он взял тебя в жены, за руку привел в свою жизнь, в свой дом и просто обязан считаться с твоим мнением. Брак подразумевает не только милые переписки и совместные ночи, это кое-что посерьезнее. Это быт и проблемы, одни на двоих. Если одному из вас некомфортно, не стоит умалчивать, нужно обговорить и решить этот вопрос. Я тебе рад, Марика, но сбегать к брату всякий раз, когда Алекс спустит на тормоза выходки папаши, это не выход.

— Откровенно говоря, Алекс хотел выставить своего папашу уже после первого появления. Ты же знаешь, какой он — жесткий в своих решениях. К тому же он не из тех, на ком можно долго ехать, но…

— Но? — подсказываю.

— У Алекса очень хитрый папаня! В самом начале он показал себя нагловатым, эксцентричным стариком. Я чувствовала, что Алекс болезненно относится к теме родителей, поддержала его в желании дать второй шанс отцу. Позднее он втерся ко мне в доверие, я поверила в его рассказы о желании сблизиться с сыном. Отец Алекса чаще начал приезжать к нам в дом, я была не против. Однако потом, заручившись моей поддержкой, он потихоньку начал хаметь. Сегодня утром, за завтраком, он задал мне вопрос: что я вложила в брак с Алексом, имея в виду наш неравный социальный статус, говорил много и долго, а потом заявил, что я типичная охотница за тугим кошельком и таких, как я, нельзя подпускать к деньгам, мол, спущу все за сутки! Мне было так неприятно, — говорит со слезами Марика. — Я едва сдержалась, чтобы не накричать на него и не выставить за дверь.

— Вот и зря. Зря сдерживалась. Надо было выставить наглеца за дверь. Уверен, такой проныра не пропадет.

— Но это семья Алекса и его дом, ему решать. Я просто поставила мужа в известность, рассказала ему о поведении отца. Алекс возвращается из Лондона послезавтра и пообещал разобраться. Лично.

— То есть Алекс в курсе, что ты у меня перекантуешься?

— Конечно! Неужели ты не заметил машину с охраной у своего дома?

Каюсь, был увлечен мыслями о Соне. Ничего не заметил…

— Не обратил внимания.

— Наверное, ты был очень занят, — подсказывает сестра.

— Да, есть немного.

— Ты решил перевезти девочек к себе домой?

— Не насовсем. Алина не хочет покидать дом мамы, Соня, само собой, держится за старшую.

— Но сегодня она ночует у тебя, — небрежно замечает Марика.

— Это временно, — говорю поспешно. — В том районе, где находится их дом, произошла авария, на всей улице свет отрубили…

— А-а-а-а, ясно. Почему ты не пригласил ее поужинать с нами?

— Уже поздно, мы перекусили, пока ехали сюда.

— Неважно, перекусили вы или нет, Дем. Это же элементарно — позвать к столу, — журит меня Марика. — Теперь все выглядит так, словно ты ее игнорируешь.

— Ей не помешает немного, — хмыкаю себе под нос.

— Ох, ну как знаешь.

— Это временно. Скоро вернется Алина, она сама будет приглядывать за сестрой.

— Значит, все скоро снова встанет на круги своя. Во сколько Соня завтракает? Она ходит на учебу? Я могу приготовить!

— Не утруждайся, Марика, — киваю на круглый живот. — Тебе вредно.

— Ох нет, мне совсем несложно, даже полезно. К тому же у тебя такая удобная кухня. Просторная, но не огромная, как у Алекса, где готовят повара…

— Вам еще притираться и притираться, — присев у открытого окна, закуриваю, пока сестра убирает со стола.

— Что насчет тебя, Дем?

— А?

— Когда ты порадуешь меня новостями, что нашел ту самую девушку!

— Не смеши. В моем возрасте уже не находят «тех самых», пользуются тем, что попадается под руку!

— Как бы мне хотелось, чтобы ты ошибался…

— Не ошибаюсь. Опыт. Его не пропьешь.

— У тебя был негативный опыт, это не считается! — дразнит меня Марика и зевает, прикрыв рот ладошкой. — Я выбрала спальню. Приберу со стола и лягу.

— Конечно, иди…

Сам чуть позднее прохожу по коридору к своей спальне и внезапно задумываюсь, в какой из спален легла спать Соня? Мы с Марикой заболтались, как это обычно у нас бывает, я уделил внимание сестре, но не уделил внимание своей гостье…

Пусть Соня ведет себя, как маленькая, хамоватая мартышка, все же нехорошо бросать ее одну в незнакомом доме.

Наведаюсь к ней, пожалуй!

Так в какой же она спальне?!

Соня

Горькие слезы обиды душили меня. Мало того, что Демьян не пустил меня на вечеринку, так еще приходится видеть смотреть, как он обнимается со своей… не знаю, с кем! Бывшей, наверное!

У нее колечко обручальное на пальце, я заметила. Такой большой бриллиант было бы сложно не заметить.

Какая проворная дамочка: и на мужа ее хватает, и на любовника! В том, что Демьян и та девушка близки, нет никаких сомнений.

Мне от этого так тошно! Я не могу думать ни о чем другом, кроме его рук на ее талии. Доверительный тон их разговора больно ранит меня…

Люблю тебя, так сильно соскучилась…

Эти слова прожигают во мне огромные дыры!

Я словно горю в огне, смачиваю подушку слезами и фантазирую о всякой ерунде. Например, о том, чтобы встретить парня — самого крутого, самого красивого, самого офигенного, чтобы Демьян на его фоне помельчал и казался клопом! Но что было бы еще круче, чтобы он за мной побегал! Увидел меня — красивую и счастливую, влюбился бы и бегал.

Пусть бы Демьян бегал за мной до самых седин, а я… На этом моменте мое дыхание девушки, одержимой расправой, позорно спирает, и картинка злого торжества преломляется другой, где я прощаю полностью седого Демьяна, который признается, что он был слеп, и мы вместе укатываем в закат.

Очевидно, на дачу, собирать крыжовник! Чем еще можно заняться в предпенсионном возрасте?

К тому времени, когда Демьян поймет свою ошибку, он станет совсем старичком, я буду укрывать его артритные колени пушистым пледом и кормить наших кошек. Штук десять или пятнадцать!

Мысли скачут, как безумные, от одной к другой.

С Демьяна, сидящего под пледом, перескакиваю на мысли о кошках. Мама никогда не разрешала держать домашних животных. Когда ее не стало, я притащила домой бездомного котенка, почистила ему глазки, вымыла шерстку, расчесала и избавила от блох, назвала Пятнашкой из-за черно-рыжих пятен… Счастье длилось недолго, через день я вернулась домой с подработки в кафе и обнаружила, что котенка нет.

Алина сказала, будто он сам убежал и отчитала меня. В плане домашних питомцев она полностью придерживается маминой позиции. Никакой живности, а мне так хотелось бы завести кошечку…

У-у-у-у-у…

Снова меня пробивает на слезы о том, как я несчастна. Глубоко несчастна. Всеми брошена!

В дверь кто-то стучит осторожно. Я замираю. Свет включен, разумеется, под подушкой мой неизменный нож, который я взяла с собой из дома, но все равно страшно.

— Соня, ты спишь?

Уф, выдыхаю спокойнее. Это всего лишь Демьян. Страх мгновенно растворился в ярком свете спальни, но на его месте появилась злая решимость.

Не хочу его видеть. Буду молчать.

Натягиваю покрывало на себя резким движением, подушки слетают вниз. В ночной тишине даже звук падения мягких подушек кажется кошмарно громким.

— Я знаю, ты не спишь, — говорит тихим голосом Демьян. — Извини, я заболтался с сестрой и забыл предложить тебе ужин. Может, ты проголодалась?

— С сестрой? — переспрашиваю громким голосом, в котором ни капельки сна.

— Марика — моя двоюродная сестра. Мы очень близки, — объясняет Демьян.

Мне становится стыдно.

Пока он болтал с девушкой, оказавшейся его сестрой, я много чего надумала и не всегда хорошего!

— Я не голодна, просто хочу спать. Спокойной ночи.

— Молодец. Но неужели ты будешь спать без одеяла и постельного белья? Я принес.

Сползаю с кровати с глубоким вздохом, понимая правоту его слов. Кровать была аккуратно застелена покрывалом, на ней множество декоративных подушек, но ни одеяла, ни подушек для сна нет.

Придется открывать. Но не хочется, чтобы Демьян видел меня заплаканной. Поэтому, открыв ему дверь, я мгновенно отворачиваюсь и ухожу в ванную, говоря оттуда:

— Брось все на кровать, я сама справлюсь.

— Как хочешь, никогда не любил возиться с этим барахлом.

Прыскаю от смеха. Демьян держится как хороший папочка, но иногда через этот облик проступает черты разгильдяя.

— Тебе нравится эта комната? — похоже, он не намерен уходить.

— Да.

— У тебя все хорошо?

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что у тебя севший голос, как будто ты плакала.

— Конечно. Из-за вечеринки! Я не пошла на нее и парень меня бросил! — говорю с обвинением, надеясь, что моя ложь звучит достоверно.

— Не знал, что тот придурок уже был твоим парнем! — говорит нехорошим тоном.

Голос Демьяна раздается совсем близко, как будто он остановился прямиком за дверью моей ванной комнаты. Она не закрыта до самого до конца…

Я начинаю дышать чаще и нервничаю, когда вижу через узкую щель мужской профиль. Точно стоит за дверью! Зачем так близко?

— У меня был парень. Был, пока ты не запретил мне тусить!

Вру, конечно. Макар только подбивал ко мне клинья, но не был еще моим парнем. Однако Демьяну такие тонкости знать ни к чему!

— Думаю, если он тебя бросил из-за того, чтобы ты не смогла пойти на вечеринку по объективной причине, он просто дерьмо, а не парень. Невелика потеря.

— Для меня очень велика! Я только вылезла из тени в универе, а теперь снова стану невидимкой!

— Понимаю, тебе хочется популярности. Я сам был таким…

Тень скользнула вниз. Демьян присел на полу, прислонившись спиной к двери, чуть повернув голову направо. У него очень красивый профиль и совершенно безумные, острые скулы, которые хочется трогать!

Я чуть не села так же, как он, но услышала предостережение:

— Не вздумай на пол приземляться, мартышка. Попу отморозишь. Теплый пол в этой ванной не подключается. Не могу понять, в чем причина, рабочие должны разобраться.

Все-то он знает!

И бесит, и восхищает одновременно. Не хочу с ним говорить. Я молчу, кусая губы. Мне и сладко, и горько до тошноты рядом с ним.

Я просто молчу и топчусь на месте, как будто отбиваю чечетку.

— Ладно, мне пора, — поднимается со вздохом. — Надо еще поработать. Справишься с постелью? Кхм… Кроватью.

— Да.

— Ты не забыла взять с собой пижаму?

Он уже стоит за дверью и почему-то моя рука распахивает эту чертову дверь.

Я много раз видела, как Алина строит глазки парням. Сначала несмело смотрит в глаза, потом опускает ресницы и снова смотрит, уже подольше, потом снова смущенно отдергивает взгляд и словно невзначай поправляет прическу, касается лица или шеи.

— Я уже в пижаме. Или ты хотел предложить мне свою футболку? — спрашиваю в упор.

Дьявол соблазняет меня сотворить безумство!

Я пытаюсь повторить трюк Алины — стрельбу глазами, едва стоя на ногах, задыхаясь от собственной смелости, пальцами нервно сминая нижний край спальной кофточки.

Отец Алины усмехается и напирает плечом на косяк, при этом нависая сверху и едва не касаясь мускулистой грудью моего плеча.

— Мужчины охотно делятся с девушками своими футболками лишь в одном случае.

Ах… Сверху вниз прокатывается горячая волна.

Странный жар отдается томной пульсацией в самом низу живота, в внутри словно все бабочки мира начали кружить под самым сердцем, заставляя его екать и трепетно сжиматься от предвкушения.

— В каком? — спрашиваю пересохшим голосом, облизнув губы.

— Не догадываешься?

Демьян опускает вниз длинные ресницы, и я получаю возможность полюбоваться мужественным лицом, сгорая от волнения.

— Но думаю, ты и не так неплохо одета. Да, мартышка? — Демьян провел пальцем по моему бедру, едва ощутимо задев кожу, чуть ниже края коротких шортиков.

На что он намекает?! Снова обзывается! И только спустя мгновение до меня доходит причина, по которой он называет меня мартышкой! Я стою перед ним в кофточке и шортиках белого цвета, а на карманах принт в виде бананов. Бананы, Соня! БА-НА-НЫ! Все мартышки едят бананы.

Черт!

Становится стыдно за попытку флирта. В такой-то одежке!

Должно быть, со стороны я выглядела до ужаса смехотворно, и в момент, когда усердно строила глазки, свято веря в свою привлекательность, на самом деле выглядела какающим котиком.

— Любишь бананы? — продолжает Демьян.

Насмехается явно!

— Очень! Заглатываю чуть ли не целиком!

У Демьяна странно дернулся левый глаз.

— Ладно. С этим… добром сама справишься, — говорит изменившимся голосом, машет в сторону кровати и поспешно уходит, больше не взглянув на меня.

Ни разу.

Соня

Утром я просыпаюсь довольно поздно…

Вытягиваюсь в кровати и снова ныряю под теплое, пушистое одеяло. Отдаю себе отчет, что нахожусь в чужом доме, доме Демьяна, но как же здорово я сегодня спала! Выспалась от души, давно так не отдыхала.

Дома я постоянно вскакиваю рано и спешу занять себя чем угодно: ранней пробежкой в парке, йогой. Заглядываю к соседке, Наталье Павловне и выгуливаю ее собаку — большого далматинца, с которым старушка уже не справляется. Словом, убиваю время до поездки в универ, а на выходных делаю все то же самое, а потом сваливаю гулять по городу…

Только сейчас, находясь в чужом доме, понимаю, что я такая деятельная не потому что супер активная, а потому что мне не нравилось находиться в нашем доме.

Вот парадокс, я в нем выросла, должна иметь глубокие привязанности и скучать по его стенам, а я, бесстыже валяясь в кровати, думаю лишь о том, как клево быть не дома.

Просто здорово…

Провалявшись в постели час или два, встаю, потому что уже очень поздно! Как-никак я гостья, должна проявить уважение к хозяину и все такое.

Сегодня выходной день, так что Демьян тоже дома, скорее всего. Не хочу с ним сталкиваться после вчерашнего. Я готова сгореть от стыда, вспоминая свои неуклюжие попытки флирта. Поэтому остервенело стягиваю с себя пижаму и переодеваюсь в джинсы и кофточку.

Спускаюсь на первый этаж, со стороны кухни вкусно тянет запахом домашней выпечки.

Боже, я готова слопать свой собственный язык! Влетаю на кухню Демьяна. Посередине стола красуется чашка, накрытая полотенчиком. Пахнет именно оттуда…

— Привет. Ты Соня?

Голос девушки мне уже знаком. Это вчерашняя гостья Демьяна, сестра, так он сказал, а я подумала насчет нее всяких гадостей. Стыдно теперь даже посмотреть.

— Я Марика, сестра Демьяна, — продолжает она, обходя меня со спины.

Я делаю движение, задев стул, она останавливает его рукой.

— Осторожнее.

— Прости… те! — хватаю стул, рьяно задвинув его обратно. — Очень приятно, но мне пора!

— Ты не будешь завтракать?

Я сглатываю слюнки. Вчера я почти ничего не ела. Совсем не ела, если не считать утренней овсянки.

Я же готовилась к вечеринке и не хотела, чтобы у меня торчал объевшийся живот. Потом аппетит пропал, и мой ужин был из того шоколада, которым угостил меня Демьян. Откровенно говоря, есть совсем не хотелось, но сейчас накатил жуткий голод, от которого начинало сосать под ложечкой!

— Не хочу никого стеснять. Позвоню, наверное. Может быть, дома свет включили?

— А ты знаешь, куда звонить? — интересуется с легкой улыбкой Марика.

— Нет, — шепчу. — Демьян сам звонил вчера, и я…

Я даже не знаю, как называется компания, которая обслуживает наш район и поставляет электричество. С квитанциями и документами всегда управлялась сама Марина и Алина.

— Тогда садись завтракать. Дом, с электричеством, или без него, от тебя никуда не убежит, — предлагает Марика, потом переводит взгляд в сторону. — Достанешь чашки? Я пока нарежу пирог.

— Конечно, — хватаюсь за предложенную возможность наладить контакт.

Я не конфликтный человек и не люблю, когда есть напряжение даже на уровне возможного и надуманного.

Опускаю на стол три чашки. Марика с улыбкой сдвигает одну из них в сторону.

— Демьяна нет.

— Уехал?

Сердце подскакивает вверх и падает вниз. Я рада, что не пришлось сталкиваться с ним и чувствовать при этом себя дурочкой, но в то же время расстроена, что не удалось увидеть его хотя бы краешком глаза.

— Да, он трудоголик. Рано встает, поздно ложится. Иногда нет времени даже пополнить запасы в холодильнике. Вчера здесь были только сливки в треугольничках и те закончились. С трудом отыскала несколько пакетиков чая, крохотную луковицу и немного муки, чтобы сделать пирог.

Разрезав пирог, Марика раскладывает его по тарелкам, я разливаю чай. Осторожно присаживаюсь на самый краешек стула, готовая быстро-быстро проглотить пирог и уйти.

В полной тишине слышно, как булькнули кубики рафинада в чай.

— Не поможешь мне прогуляться по магазинам? — спрашивает Марика.

Я округляю глаза, начиная пялиться на ее беременный живот.

— Эээ… Я не сильна в покупках для будущих мамочек.

— Кто сказал, что я пойду в магазин для будущих мамочек? Поверь, у меня есть все, что только можно себе представить. Нет, я планирую съездить в магазин, купить продукты. Иначе Демьян будет сидеть на одном кофе и сигаретах, а это чревато плохими последствиями.

— Думаешь, что Демьян будет готовить? — спрашиваю с сомнением.

— Конечно, нет. Но даже Демьян в состоянии засунуть в микроволновку замороженную пиццу и хорошенько разогреть ее, чтобы съесть. В общем, я поеду. Если хочешь, присоединяйся. И если у тебя нет других важных дел, конечно же!

— Поеду, — соглашаюсь после непродолжительных колебаний. — Я эксперт по замороженной пицце и еде быстрого приготовления!

***

Демьян

После целого дня в офисе чувствую подъем. Хоть устал до чертиков, но варился в своей привычной среде, в которой я плаваю, как рыба в воде и чувствую себя уверенно, чего не скажешь о личном и, млин, семейном.

Возможно, со стороны может показаться, что я убегаю в работу. Нет, просто слишком много дел накопилось, пока я занимался обустройством жизни Алины и ее сестры, Сони.

Мысли снова возвращаются к этой девчонке. Она меня волнует и бесит, злит и заставляет возбуждаться. Мне не нравится это дурное влечение к сестре моей дочери.

Стараюсь не думать о ее попытках флирта со мной. Скорее, она делала это вопреки, мне на зло. Хотела насолить хоть так, а я хоть и виду не подал, но сам слюни распустил, мысленно эту мерзавку нагнул и от души, с оттяжкой…

Стоп!

— Демьян, на следующей неделе запланирована встреча с продюсером Антипенко. Я набросал наши условия. Взглянешь?

Потянувшись всем телом, хрустнул позвонками.

— Ничерта себе концерт! — присвистывает мой личный помощник. — Соло на ударниках?

— Молчи, Мотя.

С помощником Матвеем у нас почти приятельские отношения, в одной упряжке вот уже несколько лет.

Он начинал со мной выстраивать одну компанию, сейчас активно помогает выстраивать вторую, шагая нога в ногу. Незаменимых не бывает? Это точно не про него!

Он выдержан, педантичен, собран, но в то же время не зануда. Я могу перекинуться с ним шутками и спокойно посидеть в баре, пропустив несколько шотов. Матвей в разводе, но регулярно навещает бывшую и двоих детей от первого брака…

— Могу дать адрес массажного салона. Хорошие девочки займутся твоей спиной и не только, — подмигивает, намекая на дополнительные услуги.

— Иди к черту. Дай лучше взгляну, что ты набросал.

— А тебе домой не пора? — Матвей красноречиво посмотрел на часы. — Уже почти девять.

— Последнее дело и домой, — обещаю ему.

— Кажется, именно домой ты и не торопишься?

— Дом сегодня в надежных руках, — отвечаю рассеянно, перебирая бумаги.

Включаюсь в написанное. Но где-то через минуту вскакиваю.

— Черт!

— Что такое? — подобрался Матвей. — Где я накосячил? Вписал лишнее?

— Нет, с твоей работой полный порядок. Я забыл кое о чем. Забыл, что в доме дочери нужно перестелить паркет.

— Снова? Что-то случилось?

— Мелочи, но досадные. Светлый паркет испорчен. Я хотел исправить это к приезду дочери и забыл позвонить в компанию по ремонту!

Откладываю бумаги в сторону. Неужели придется самому полы разбирать?

Помнится, давненько я подрабатывал на стройке в тяжелые времена. Может, стоит лишь взять молоток в руки, а они уже сами вспомнят как работать?!

Паркет должен был остаться, но хватит ли его?!

Снова черт…

— У меня есть один знакомый, у него в подчинении несколько ремонтных бригад. Могу позвонить и спросить, — предлагает Матвей. — Только точно скажи, что нужно сделать и к какому сроку?

— В завтрашнему, — мрачнею. — Алина прилетает завтра вечером.

— Значит, в запасе всего лишь ночь и половина дня? — уточняет помощник. — Стройматериалы имеются или нужно будет заехать и купить? Надеюсь,у тебя не эксклюзив, под заказ, из Италии?

— Да бог с тобой. Материалы не из дешевых, но все покупали по месту. Паркет еще оставался, только я точно не могу сказать, сколько.

— Хорошо, сейчас позвоню и вернусь. Может быть, есть возможность и парни смогут тебе помочь. Только надо будет доплатить за срочность.

— Само собой. Это даже не обсуждается! — обещаю ему.

Матвей выходит позвонить своему приятелю, я же достаю свой телефон и отправляю сообщения Марике. В ответ она присылает мне какой-то набор эмодзи. Пытаюсь вникнуть…

— В общем, если объем небольшой, Димка может троих парней хоть сейчас послать по нужному адресу! — врывается в кабинет Матвей. — Как, подходит?

— Дружище, ты меня выручил! Подходит! Скинь им адрес, я тоже туда поеду. Покажу, что к чему.

— Уже сделал, — отчитывается Матвей.

— С меня причитается премия! — хлопаю его по плечу.

— Премия — это хорошо! Но как насчет долевого участия? — внезапно предлагает Матвей, чем заставляет меня буквально замереть в движении.

— Что?

— У меня есть накопления, я мог бы вложиться в студию звукозаписи, — объясняет помощник. — Ты же знаешь, я с тобой с нуля все это делаю, знаю, что к чему, и болею за дело всей душой.

— Поговорим об этом позднее, — отвечаю с небольшой задержкой. — На свежую голову. Идет?

— Хорошо, поговорим позднее. Завтра?

— Завтра встречаю дочку, буду занят ею. Поговорим, когда буду свободнее. Нужно все обдумать, не рубить с плеча.

Я не говорю ему «нет», хотя внутри зреет уверенность, что я откажу Матвею.

Сильно ценю его, как приятеля и незаменимого работника, но ни разу не задумывался о том, каким партнером он станет. Даже мысли такой не возникало!

Потому что на старте я влил в этот проект большой финансовый поток и все средства были только моими.

Риск был велик, я мог остаться без всех своих накоплений. Мне бы светили кредитные ямы и жизнь в долгах следующие лет двадцать, а то и больше! Но дело выгорело и пошло в гору.

Почему я не тороплюсь освобождать место для долевого участия в проекте, который уже достаточно крепко стоит на ногах и приносит прибыль? Думаю, ответ очевиден!

Иногда дружба рушится из-за денег! Мне ли не знать это, не так давно обжегся и потерял друга.

Не хочу терять и другие связи. Стоит только решить, как тактичнее отказать Матвею и не обидеть его отказом, а пока… стоит решить вопрос с домом и навестить Соню.

И Марику, само собой. О сестре я тоже думаю, но гораздо больше мои мысли занимает проклятая девчонка. Шальные фантазии с ее участием не давали мне уснуть и даже в сны прокрались, отчего утром проснулся с каменным напряжением в причинном месте. Если так дальше пойдет…

Нет, обрываю себя, дальше фантазий, о которых никто и никогда не узнает, дело никуда не пойдет! Малявка скоро отправится домой и слава богу…

Подальше от соблазна. Подальше от греха...

Демьян

Почти два с половиной часа ушло у меня на то, чтобы добраться к дому Марины, переговорить с парнями из ремонтной бригады.

Благо, оставшегося паркета, по предварительным подсчетам, должно хватить. Обещали управиться этой же ночью, а к утру скинуть результат проделанной работы.

Домой возвращаюсь к половине двенадцатого… С чистой совестью.

Сердце екает внутри, когда по дому разливается чистый, звонкий смех Сони. Рад, что Марика с ней поладила!

Девочки сидят в гостиной, на диване и смотрят комедию, вышедшую совсем недавно. Марика замечает меня первой и немного убавляет громкость.

— Привет. Как прошел день?

— Хорошо, а у вас?

— Отлично. Мы набили твой холодильник едой.

— Черт… Это было совсем ни к чему, Марика!

Плюхаюсь в свободное кресло, стоящее рядом с диваном.

— У вас попкорн? — киваю в сторону двух больших ведерок.

— С сыром и шоколадом.

— Дай угадаю. У Сони шоколад?

— Уже поздно. Я, наверное, пойду к себе! — торопливо говорит Соня встает, передав мне ведерко. — Звонила Алина. Спрашивала, как дела. До тебя не смогла дозвониться. Я сказала, что ты сильно занят на работе.

— Не видел пропущенных от нее, может, затерялись в журнале вызовов.

Соня смотрит на меня украдкой, в то же время ее осторожные взгляды выдают тревогу.

— Паркет уже меняют, — отвечаю на ее молчаливый вопрос.

— А-а-а, хорошо, — говорит с облегчением. — Я пойду наверх. Спокойной ночи!

Как только топот стройных ножек затихает в самом верху лестницы, Марика переводит свой взгляд на меня.

— Соня очень интересная девочка. Я целый день пыталась ее разговорить, даже получилось. Но как только ты появился, она сразу стала пугливым волчонком и сбежала. Ты ее застращал?

— Ничего подобного!

— Может быть, запретил что-то? — подсказывает Марика.

— Всего лишь поход на пьяную вечеринку, где могли случиться неприятности. Да, я запретил! — закидываю в рот несколько кусочков попкорна со вкусом шоколада.

Думаю о губах Сони. Против воли мелькает виденье, как она пьет шоколад. Я думаю о ее пухлых губках и изящных пальчиках, которыми она выбирала кусочки попкорна из этого ведерка. Могу поставить состояние, что она выбирала послаще…

С трудом возвращаюсь к разговору с Марикой, к ее словам:

— Нельзя запрещать слишком многое.

— Уже примерила на себя роль мамочки? — киваю на круглый, как арбуз, живот сестры. — Ты всего-то на несколько лет старше Сони!

Черт побери, я думаю о сексе с девушкой, которая младше всех, с кем я имел дело! Она младше даже моей сестры, младше моей дочери. Дитя, совсем дитя! Однако фантазия упорно стоит на своем, подкидывая топлива в костер жаришки…

— Я — нет. Но ты, похоже, заигрался в папочку и хочешь за короткий срок наверстать упущенное, не только со своей дочерью, но и с ее сестрой. Думаешь, тирания тебе к лицу?

Настроение испортилось. Бросив ведро на стол, поднимаюсь резко.

— Ты говоришь, как твой муженек! Однажды он тоже назвал меня тираном! Сговорились, что ли?

— Дем, не дуйся! — просит вслед Марика. — Ну чего ты уходишь? Думаешь, только ты можешь советы раздавать и смотреть со стороны? Не обижайся на мое мнение!

— Тираны не обижаются. Они не знают, что такое чужое мнение, и действуют лишь в своих интересах.

***

Осадок от разговора с сестрой остался и к утру никуда не исчез.

«Все сделано», — приходит сообщение от ремонтника, который занимался заменой паркета.

Следом он присылает мне фото и видео отчет. Сделанная работа выглядит аккуратной, парни даже всю мебель сдвинули, как она стояла раньше. Если не знать, что недавно в комнате Сони был хаос, ничего было бы не заподозрить.

Надо съездить проверить работу лично.

Как только подумал об этом, решив взять с собой Соню, так натыкаюсь на нее в коридоре. Она распластывается по стенке, как будто я могу ее сожрать живьем. Приходится отступить на безопасное расстояние.

Мы случайно столкнулись в коридоре и теперь с некоторой опаской смотрим друг на друга.

— Мне только что звонила Алина. Она уже сидит на чемоданах и смотрит на часы в ожидании вылета! — выпаливает Соня.

— Мне еще не позвонила. Зато ремонтники отчитались, что все путем. Хочу проверить. А ты?

— Я уже собрала вещи и застелила кровать. Я могу поехать прямо сейчас!

— Тогда не будем тратить время зря.

— Хорошо, а Марика?

— Спит, наверное, Не стану будить. Она все-таки в положении.

— Да, конечно. Я потом смску ей напишу. Ты же не против? — спрашивает настороженно.

— Почему ты так думаешь?

— Ты же все контролируешь, — бросает мне Соня. — Я пойду за сумкой, через минуту буду готова.

— Завтрак?

— Я не голодна. Аппетита пока нет.

— Это из-за моего дома у тебя пропадает аппетит? — спрашиваю слишком резко.

— Нет, просто нервничаю, чтобы Алина ничего не узнала. Ты не будешь ей на меня жаловаться?

— Не буду...

— Не будешь, если? — дополняет. — Ну, там же какое-то условие, да?

— Да. Поцеловать злого папочку! — рыкаю недовольно.

Внезапно она приподнимается и неуклюже клюет меня в подбородок, мазнув вишневыми губками по щетине, скользит выше, едва задев нижнюю губу. Замираю. Дыхание спирает в глотке, тело охвачено жаркой судорогой, как будто током прошибло, до самого нутра.

Крепко хватаю девчонку за талию, сжав изо всех сил.

— Ты что творишь?

— Целую злого папочку, — шепчет срывающимся голосом.

— Тогда делай это правильно.

Не соображая, что творю, прижимаю малышку всем телом к стене. Наклоняюсь к ней, замершей без движения, и напористо целую...

Совсем ничего не соображаю. Губы и руки знают, как приласкать женское тело, и сейчас по какой-то неизвестной причине это умение раскручивается на всю катушку.

Главное, это она — мягкая, сладкая, отзывчивая. Целующаяся взахлеб и как-то совсем уж беспорядочно, как слепой, но жадный котенок. Такой жадный и с коготками, царапающийся всюду, куда только дотягиваются ее тонкие пальчики.

Шея, плечи, запястья… В какой-то миг даже начинает казаться, что она пытается вырваться, в особенности, когда она царапает мои запястья.

Пожалуй, так и есть! Царапается, пытается оттолкнуть. Вот только уже слишком поздно!

Не надо было меня дразнить!

Крепко обхватив ее запястья, задираю повыше над головой и пригвождаю малышку к стене своим телом.

— Демь… — начинает она.

Я со всего размаху толкаю ее бедрами, прижавшись к низу живота окаменевшим желанием.

— Ян, — заканчивает едва слышно и облизывает губки.

Снова заводит меня и уже не пытается сопротивляться, когда я вновь овладеваю ее ротиком, глубоко вонзаясь языком. Показываю этой маленькой мерзавке все то, что мне снилось… Не давало покоя и будоражило так, что пришлось по старинке, рукой унять желание.

Пальцы все крепче и крепче стискивает тонкие девичьи запястья, которые совсем ослабли. Соня целуется уже увереннее и даже пытается скользнуть в мой рот своим язычком, окончательно срывая планки.

Я резко отпускаю ее руки и подхватываю под попкой, пришпилил к стене.

Она безотказно что-то лопочет и, опустив пальцы, гладит меня по затылку и шее. Теперь уже не шипит и отталкивает, но ластится и шепчет призывно.

Начинаю двигать бедрами, раз за разом снова упираясь в горячую развилку между стройных ножек. Мну ладонями попу и, услышав, почувствовав, как Соня интимно застонала мне в рот, перемещаю одну руку, нырнув под топик, сжав упругие, высокие холмики груди.

Громкий звон.

— О черт! — слышится следом за звуком битого стекла.

Посторонний звук слышится отчетливо, как щелчок кнута. Еще отчетливее звучит громкий всхлип Сони, когда я отрываюсь от ее губ.

Смотрю в сторону.

Марика застыла возле лестницы и смотрит на нас. Она спустилась со второго этажа и явно шла на кухню, за стаканом воды. Но застала врасплох нас.

Я увлекся и стоит признать, едва не взял нахрапом девчонку у стены коридора. Если бы не Марика, я бы без всякого зазрения совести полез к Соне в трусики и взял то, чего хочу.

— Я… Я… Я пойду. К себе. Пе… Перехотела пить, — заикаясь, тараторит Марика и торопливо разворачивается прочь, неловко крутанувшись с большим животом.

— О черт, — следом за Марикой повторяет Соня.

Она пихает меня ладонями и стремится отдалиться.

Я медленно опускаю ее на пол, но отпускать не спешу. Моя ладонь все еще лежит на упругой, сладкой груди. Соня бьет меня по запястью.

— Отпусти! Ты на меня набросился! — заявляет она. — Я этого не хотела!

Слова Сони разозлили меня еще больше.

Я резко разворачиваю ее лицом к стене и все же запускаю руку под штаны и медленно веду пальцами вниз, под тонкие трусики. Она пытается сжать ножки вместе, но мне не нужно нырять особенно глубоко. Потому что ее трусики можно выжимать…

— Те, кто не хочет, не станет на ночь глядя кидать намеки про рабочую глотку и не полезет с поцелуями! А еще… еще у тех, кто не хочет, в трусах не бывает потопа. Когда делаешь первый шаг, будь готова к остальным! — отчитываю, прижавшись крепко к ее заднице. — Поняла?

— Я хочу домой! Просто хочу домой! — больно толкает в пресс локтем и вырывается.

— Стой. Я с тобой еще не закончил!

Взвизгнув, Соня подпрыгивает и убегает. Приходится отправиться следом за ней. Она замирает у входной двери, не сумев открыть все замки с одного раза.

Моя ладонь громко хлопает по двери рядом с ее головой.

— Куда это ты собралась, а? Не дослушав, что я тебе скажу! — спрашиваю, крепко цепляясь за подбородок. — Смотри на меня, дурочка! Провокация может дорого тебе обойтись. Поняла? Ты меня поняла?! — почти кричу ей в лицо. — Никогда больше так не делай! Никогда, если только не хочешь потом разгребать последствия! Не все мужики остановятся!

— А вы… ты…

Ее глаза блестят, а губки соблазнительно припухшие, зовущие продолжить начатое. С трудом отгоняю прочь это желание.

— ЧТО?!

— Ты бы остановился? — спрашивает, заглянув мне в лицо одновременно бесстрашно и с затаенной тревогой.

Ни хрена бы я не остановился. Обо всем забыл. Даже о том, что в этом доме мы не одни!

Но вслух говорю другое.

— Да. Я и не планировал доводить до финала, — усмехаюсь. — Просто показывал тебе, на что ты нарываешься.

— И все?

— И все.

— А как же… — роняет взгляд вниз, на уровень моих брюк.

— Не ведись на стояк, девочка. У мужиков это бывает часто.

Соня краснеет густо и словно съеживается. В груди что-то остро простреливает и по телу разливается агония.

Я с Соней жестко, но иначе никак. Отношения с ней — табу.

— Выходи и садись в машину.

— Я не хочу.

— Что? — уточняю резко.

— С тобой ехать не хочу. Можно я поеду на такси? — спрашивает жалобно.

— Нет! — рявкнув, отхожу от Сони со словами. — Никакого такси! Мне нужно пять минут, чтобы взять бумаги. Сиди и жди меня здесь. На этом самом гребаном месте!

Поднимаюсь по лестнице, желая поговорить с Марикой. Но не пройдя и половины лестницы, почему-то в голове возникает мысль, что сестра далеко не ушла.

Так и есть, сестра стоит за углом и даже не пытается скрыться. Хотя с ее животом это было бы сложно.

Марика смотрит на меня с укором.

— Будешь читать мне нотации? — спрашиваю в упор.

— Даже если тебе хочется запретного, это не повод орать на девочку! — тыкает меня в грудь пальцем сестра. — Ты ее до слез довел! Не стыдно?!

— Не вмешивайся.

— Ради твоего же блага, вмешаюсь!

— Ты не понимаешь.

— О нет, я прекрасно понимаю, когда у мужика в штанах пожар, то мозги стекают именно туда! — говорит тихо, но уверенно. — Удивлена, что ты так резко ослеп, Дем. Она совсем ребенок, а ты спрашиваешь с нее, как со взрослой! Ты в два раза старше и опытнее, должен отвечать за свои поступки, не сваливая вину на красивую мордашку!

Марика проходит мимо меня, бросив через плечо:

— А еще… еще она сестра твоей дочери. У них одна мать! Подумай об этом.

— Подумал, — отвечаю едва слышно. — Именно поэтому у меня с ней ничего и никогда не будет. Никогда. Довольна?!

— Не говори со мной в таком тоне и не смей сгонять злость на девчонке, это не по-мужски! — выставляет руки по бокам, воинственно выпрямившись.

Такая смешная, с этим животом, но настроена предельно серьезно!

— Тебе необходимо остыть, Демьян!

— Сначала дела, Соню нужно отвезти домой.

— Хорошо, я попрошу Владика отвезти нас.

— Кто такой Владик?!

— Водитель Алекса, он сидит в машине охраны, которая стоит возле твоего дома. Да, она стоит там, если ты до сих пор не заметил, и не замечаешь ничего дальше своего конца! И не вздумай тащиться за нами.

— Почему бы и мне и не поехать следом?!

— Потому! Ты ведешь себя неразумно.

— В угол меня поставь еще.

— Боюсь, все углы будут малы для слишком взрослого тебя! — напоминает о разнице в возрасте между мной и Соней.

После слов Марики я окончательно сдаюсь, опустившись на верхнюю ступеньку.

— Валяй. Отвези мартышку домой. И проследи, чтобы там…

— Я прослежу. Если надо, побуду с ней немного, — обещает Марика уже не таким строгим тоном. — Сегодня приезжает ее сестра?

— Да.

— Найди себе работу, — внезапно жестко приказывает сестра.

— Что?

— Займи себя делами. Желательно на несколько дней, чтобы дать девочке время прийти в себя.

— Надо же. Не думал, что ты станешь учить меня.

— Кто-то же должен!

Соня

Я почти ничего не соображала, когда позволила Демьяну так много, когда с радостью прогнулась под его пальцы, снующие по груди, когда думала о том, как сладко все сжимается внутри от его собственнических объятий и откровенных прикосновений…

Так сладко, так возбуждающе, так желанно!

Но потом его слова вернули меня в действительность. Горькие, но правдивые.

Мне так стыдно… Ужасно стыдно!

Еще хуже становится при виде Марики, спустившейся ко мне. Она застукала нас — меня и Демьяна, когда мы… целовались. Или больше, чем целовались?

— Доброе утро. У тебя, кажется, была сумка с вещами? — спрашивает она, словно ни в чем не бывало.

— Да, сумка с вещами. Осталась наверху, — бросаю осторожный взгляд через просторный холл.

Я слышала, как Демьян разговаривал с Марикой тихим, но злым голосом. Однако слов не смогла разобраться, слишком далеко стояла.

— Хорошо, пойдем. Я отправлю за вещами Владика, водителя моего мужа, или кого-то другого из охраны. Они принесут вещи, — обещает Марика.

— Я могу сходить за вещами сама? — предлагаю робко.

— Не думаю, что это хорошая идея, — качает головой, цепляя меня под локоть аккуратно, но вместе с тем крепко.

— Почему?!

— Потому что ты встретишь Демьяна, а он сейчас не самый приятный собеседник даже для меня.

Я позволяю Марике увести себя.

— Даже для тебя? Что это означает?

— Я знаю о нем многое. Вернее, думала, что знаю. Но теперь не уверена… Я таким его еще не видела.

— Сердитым?

— Отчасти.

Мы выходим за ворота дома Демьяна, в груди возникает пустота, а на глазах закипают слезы.

— Привет, Влад. Мы сегодня встали пораньше, — легко взмахнула ладонью массивному мужчине в строгом костюме, который курит возле машины.

— Доброе утро, — отвечает он. — Куда едем? — мгновенно подобравшись, собирается выполнять приказ.

— Докури, не торопись. Поедем завтракать… Думаю, вы с парнями тоже не откажетесь от кофе? — предлагает она. — Целую ночь не спали.

— Костя обходит территорию, Борис в машине. Не переживайте, мы привыкшие нести службу. Но от кофе не откажемся, — улыбается в ответ тепло и с уважением.

Уже знаю, что кроме водителя в машине есть охранник,наверное, тот, что территорию обходит.

Мы ездили за покупками вчера, в сопровождении водителя и охранника… Но сейчас из машины появляется еще один.

Значит, придется ехать рядом с кем-то из них, думаю я и ежусь от вида массивной фигуры с квадратным подбородком.

У Бориса короткая стрижка, почти под ноль и глубоко посаженные глаза, сильно напоминающие глаза того маминого дружка, который набросился на меня в прошлом.

Я с трудом держусь, чтобы не удрать прочь, хоть этот мужчина не сделал мне ничего дурного.

Абсолютно ничего, Борис даже на меня не смотрит, а я испуганно топчусь на месте и даже дышу с трудом. Не могу представить, что мы поедем с ним в одной машине, в одном замкнутом пространстве…

— Соня?

Марика трогает меня за локоть, я вздрагиваю от неожиданности.

— Ты чего?

— Ничего, — отвечаю быстро и украдкой смотрю в сторону мужчины, объяснив. — Его не было вчера.

— Ночью всегда дежурит больше охраны, — сообщает Марика и внимательно смотрит на меня, будто что-то знает. — Борис, сходи лучше ты за вещами Сони, — просит его Марика.

— Сейчас сделаю, — обещает он и отходит в сторону.

— Ты его побаиваешься. Почему? — спрашивает Марика.

— Я просто хочу домой.

— Это не ответ, — гладит меня по локтю. — Борис тебе кого-то напомнил. Ты боишься мужчин? — понижает голос. — Кто-то из них напугал тебя?

— Я… — в горле спирает звуки.

Просто не могу говорить с ней о таком… Вообще не могу находиться рядом, она же сестра Демьяна!

— Я могу поехать одна? На такси?

— Нет, Соня. Одну я тебя сейчас не оставлю.

— Почему? — спрашиваю со слезами. — Я хочу остаться одна! Мне тошно… Неужели неясно?!

— Ясно, именно поэтому не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии.

— Ты в положении. Тебе нужно заботиться о себе и ребенке! Не нужно играть со мной в родителей.

— Я не намного старше тебя, смогу сойти только за старшую сестру. Я тебе не враг, не стоит нападать на меня только потому, что тебе неловко! — журит меня Марика и показывает на машину. — Поехали со мной. Или позвать Демьяна?

Марика внимательно смотрит мне в лицо. Несколькими минутами ранее я хотела увидеть Демьяна, но теперь я понимаю, что не выдержу.

Не хочу его видеть.

Только не после того, как он всадил мне в сердце нож и провернул его там несколько раз…

— Нет. Я поеду с тобой. Но говорить ни о чем не стану!

— Как скажешь. Но сначала поедем завтракать. Это мое условие.

Борис приносит мою сумку с вещами, Марика вылезает из машины и говорит ему несколько слов. Я не слышу, что именно она говорит, просто понимаю, что Влад садится за руль, подошедший Константин занимает место рядом с ним, а Борис остается у дома Демьяна.

Этот крошечный жест заботы о моих чувствах растрогал меня. Кажется, я сейчас слишком обнажена и могу то воспылать ненавистью и обидой на весь земной шар, то разрыдаться на чужом плече…

— Все будет хорошо, — обещает Марика, гладя меня по волосам.

Как она и сказала, не оставила меня одну. После завтрака в ресторанчике, направляемся ко мне домой. Я больше не плачу, лишь рефлексирую мысленно, и кляну себя за то, что сама нарвалась на большие неприятности.

Ясно же, что Демьян — совсем не безобидный папаша, у него есть опыт за плечами, а на счету немало разбитых женских сердец. Иначе и быть не может, к нему сильно влечет. Он красив выдержанной мужской красотой и мощной харизмой, легко может вскружить голову любой девушке, тем более, такой неопытной, как я.

Марика проводит со мной всю первую половину дня. Иногда ей звонят, и я четко понимаю, когда ей звонит Демьян. Потому что она в такие моменты она выходит из комнаты и отвечает другим голосом. В очередной раз я подкрадываюсь на цыпочках ближе к двери. Попросту говоря, я грею уши, подслушиваю, о чем идет речь.

Обо мне.

Слушаю уверенный, бодрый голос Марики.

— Все хорошо. Нет, ничего ужасного не произошло. Как Соня? Грустит много. Видно, ты ее сильно обидел! Потому что не нашел слов помягче. С ней нужно вести себя осторожнее… Тебе не стоит появляться Соне на глаза сейчас. Она слишком уязвима!

Молчит, слушая длинный ответ Демьяна.

— Ах, ты гад! — возмущается Марика. — Прикрываешься приездом Алины, чтобы пробраться в дом девочек? Не пытайся этого сделать.

Снова пауза.

— Обойдешься. И твоя старшая дочь сегодня тоже обойдется! — требовательно заявляет Марика. — Не вздумай появляться сейчас рядом с Соней, она напугана и может сорваться. Кто виноват? В зеркало посмотри, Демьян! Да… Да, именно так. Все, не названивай мне целый день. Займись работой.

Снова пауза.

— Если этот разговор нас с тобой рассорил, я проведу время до приезда Алекса в отеле. Боже, я не обижаюсь на тебя! Это ты рвешь и мечешь, а я не хочу попасть на линию огня твоего недовольства. Вот уж не знала, что ты такой грозный дракон в гневе… — вздыхает. — Хорошо. Хорошо, я забуду про отель и приеду к тебе, как только Алина появится дома. Нет, мне совсем несложно, и не надо меня подстраховывать! Увидимся.

Шаги Марики звучат размеренно и приближаются к двери, за которой я притаилась.

Поняв, что меня вот-вот раскроют, я быстро юркнула обратно, сделав вид, что не подслушивала.

Марика входит в комнату с улыбкой:

— Во сколько прилетает твоя сестра?

— Вечером, к девяти нужно быть в аэропорту.

— Хорошо, поедем в аэропорт вместе.

— Разве Демьян не встретит Алину? — делаю вид, будто ничего не слышала.

— У него возникли срочные дела. Думаю, Демьяна не будет рядом некоторое время.

— Ясно, — перевожу взгляд в пол, потом выпалила внезапно даже для себя. — Ты не скажешь Алине о том, что видела? Видела меня и ее папу, — уточняю.

— Я об Алине знаю только со слов Демьяна. Почему я должна ей что-то рассказывать? — искренне удивляется Марика.

— Спасибо.

Чувствую, что снова могу разрыдаться из-за пустяка. Хотя поцелуй с отцом моей старшей сестры — это не пустяк.

Это самая настоящая катастрофа.

А как назвать то, что мне хотелось продолжения?

Даже не знаю. Наверное, за такое дают пожизненный срок.

— Тебя муж не хватится? — спрашиваю просто чтобы не молчать.

— Алекс прилетает завтра, до этого я побуду в доме у брата, — просто отвечает Марика.

— Вы с ним хорошо дружите?

— Очень.

Киваю.

— Хочешь спросить о чем-то?

— У Демьяна есть постоянная девушка? — краснею.

— У Демьяна нет постоянной девушки, — отвечает Марика.

Сердце взмывает вверх.

— Но есть много временных, — заканчивает мысль сестра Демьяна, и мое сердце резко падает вниз, разбиваясь об острые рифы реальности. — Я поговорила с ним, чтобы он не слишком сильно отчитывал тебя за… эту неловкость.

— Ты слышала?

— Демьян в своем доме говорил с тобой на повышенных тонах. Это было слышно отовсюду.

— Ясно, — вздыхаю.

Мне так хочется, чтобы он говорил не от чистого сердца, когда отчитывал меня. Хочу получить крошечный шанс на то, что он слукавил…

Не могу не думать о нем, о его губах и сильных пальцах, о том, как он воспринял мой флирт! Значит, он отреагировал! Или просто захотел преподать мне урок?!

Боже…

Я словно в огне. Знаю, что нельзя даже думать о таком. Пылаю от негодования и обидных слов мужчины, но не могу перестать желать продолжения.

— У вас с Алиной одна мама, — слышу сквозь вату голос Марики.

— Да, — отвечаю вяло.

— Демьян — родной отец Алины.

— Да.

— Ты сама понимаешь, что это означает.

Запретная связь…

— До приезда Алины еще два часа. Я отдохну немного в гостиной, ты не против? — Марика поднимается, придерживаясь за поясницу.

Мне становится стыдно, что я даже не предложила ей отдохнуть на таком большом сроке беременности. Поэтому спешу исправить недоразумение и расстилаю на диване покрывало, достаю подушки и одеяло…

— Я не буду спать, только полежу немного, — зевает Марика. — Посмотрю телек.

— Конечно. Принести тебе воды или сок?

— Воды, — просит она, включив телевизор на российском канале и убавив громкость.

— Сейчас принесу!

Возвращаюсь в гостиную через минуты три с подносом в руках.

На всякий случай, кроме бутылки с водой поставила еще яблочный сок и два высоких чистых стакана. Но Марика уже спит. Наверное, сильно устала возиться со мной!

Я потихоньку ставлю поднос и убегаю наверх, в свою спальню. Черт дергает меня взять телефон и… набрать номер Демьяна!

Вопреки всем советам Марики держаться подальше от него.

— Ответь, пожалуйста, — шепчу, слушаю гудки.

Демьян не торопится отвечать. Я падаю спиной на кровать и закрываю глаза, отсчитывая гудки один за другим.

— Да? — слышится в трубке сильный, глубокий мужской голос.

Я вся сжимаюсь от одного его «да». Почти так же сильно, как сжималась, когда он целовал меня и трогал всюду.

Это какое-то сумасшествие! После его отповеди, после целого моря слез реагировать на звук его голоса, как влюбленная кошка.

— Демьян, это я, Соня.

— Привет, Соня. Как твои дела? — спрашивает он как ни в чем не бывало.

— Хорошо. Марика спит.

— Что? Спит?! Как это? Я меньше пяти минут назад с ней разговаривал! — удивляется он.

— Она отрубилась мгновенно. Сказала, что ляжет отдохнуть и уже через минуту спала, как убитая.

— Наверняка она сильно устала. Встала рано, целый день на ногах, — перечисляет он.

— Ты очень близок с сестрой?

— Да, мы дружим.

— Хотела бы я тоже понимать сестру с полуслова, как вы с Марикой.

— Хочешь поговорить? — немного помолчав, спрашивает Демьян. — Сейчас?

— Да, Марика спит и не сможет отчитать меня за то, что я позвонила тебе.

— Ты нарушаешь правила, девочка, — говорит охрипшим голосом Демьян.

Я реагирую на малейшие изменения в его голосе, словно чувствительный камертон.

— Я люблю нарушать правила.

Он коротко вздохнул и задержал дыхание.

— Это не очень хорошо.

— Может быть, я и сама не очень хорошая?

— Думаю, это не так, — мягко отвечает Демьян. — Ты просто действуешь назло мне.

— Думаешь, в этом вся причина?

— Уверен. Но тебе не стоит воевать против меня, Соня. Я не желаю тебе зла и забочусь.

— Как заботишься о моей сестре?

Возникает пауза.

Ответит честно? Или соврет? Снова скажет про воспитание?

— Иначе. Но зла я тебе не желаю.

Слушаю мужской голос, затаив дыхание и закрыв глаза. Сразу под закрытыми веками вижу его и не могу не реагировать. Телу становится дискомфортно. Особенно, в самом низу живота. Там разливается что-то тягучее, горячее и беспокойное. Я стискиваю бедра, чтобы избавиться от дискомфорта и делаю только хуже, когда белье врезается в чувствительную плоть.

Ахаю едва слышно…

— Марика сильно устала. Надо бы о ней позаботиться. Ты возьмешь сестру к себе? — спрашиваю едва слышно.

— Возьму, — отвечает уверенно.

Прикусываю щеку с внутренней стороны. Фантазирую, что он говорит не о сестре, а обо мне, уверенно обещая, что возьмет меня.

Думать об этом сладко-стыдно, еще стыднее понимать, что правая рука опускается на плоский животик, а пальцы ныряют под одежду, подрагивают от желания унять жар.

— То есть ты приедешь сегодня за ней? — спрашиваю, облизнув пальцы.

— Марика была против, чтобы я появлялся у тебя, — отвечает с сомнением.

— Но?

— Марика в положении, я не могу игнорировать, что она сильно устала, и обязан позаботиться, пока ее муж находится за границей.

— Ты обо всех так заботишься?

Стараюсь дышать не слишком шумно, но перед глазами темнеет и я едва сдерживаю стон, когда пальцы находят ту самую чувствительную точку.

— Что ты хочешь услышать от меня, Соня? — прямо спрашивает Демьян.

— Ты будешь заботиться о… Обо мне и сестре. Даже после всего?

— После чего? — хмыкает он. — Не понимаю.

— То, как утром ты целовал меня, прижимал и…

Двигаю пальцами быстрее, не в силах остановиться… Отодвигаю телефон и шумно выдыхаю, чувствуя, что разрядка близка. Та самая, которую я не получила утром.

— И трогал? — подсказывает он.

— Да, трогал! — говорю чуть громче и кусаю губу до крови, пока тело сжимается острыми спазмами удовольствия.

Слишком быстрого и слишком острого.

— Я сказал тебе, чем это было! — жестко отвечает Демьян. — Не строй иллюзий.

— Не строю, — отвечаю заплетающимся языком.

— У тебя странный голос. Все в порядке?

— В полном. Просто тоже устала… Очень. Я прошу тебя только об одном. Не говори Алине.

— Никто не узнает, — обещает Демьян. — Ничего не было.

— Да, — улыбаюсь слабо,сбросив звонок. — Ничего не было.

Никто не узнает.

Никто не узнает, насколько я порочная и жалкая… Самая настоящая мазохистка.

Демьян

Каменное напряжение, возникшее с самого раннего утра, не покидало тело на протяжении целого дня. Стоило мне хотя бы немного отвлечься, перед глазами вставала разомлевшая, готовая на все Соня, а губы начинали гореть от ее сладких, захлебывающихся поцелуях.

Финалом всего стал звонок от нее. Дрожащий, томный девичий голос подкинул несколько взрослых картинок с ее участием и избавляться от этого наваждения пришлось в душе, по старинке сбросив пар при помощи собственной руки.

«Надо найти девку и развлечься!» — подумал, переводя дыхание.

После душа переоделся в запасной костюм, выкурил несколько сигарет и приготовился вновь окунуться с головой в работу.

Но меня отвлекает смс-ка на телефоне, присланная Алиной.

«Папуль, ты где?! Я в аэропорту! Совсем одна!»

Что за ерунда?! Марика и Соня должны были встретить Алину.

Перезваниваю.

— Пап, ты где?

— Привет, Лин. Я на работе. Есть важное дело… Тебя должна была встретить Соня.

— Соня? Да она же еще совсем мелкая и все вечно путает! Будет стоять не у того выхода и не поможет мне с чемоданами.

— С ней должна быть Марика в сопровождении охраны.

— Марика?! Новая подружка Сони?

— Марика — моя двоюродная сестра. Я тебя с ней еще не познакомил, но Соня с ней уже подружилась. Позвони Соне, — советую Алине.

— То есть ты не приедешь? — уточняет грустным голосом.

— Я бы рад, но…

— Хорошо, попытаюсь дозвониться до Сони!

— Алина… — начинаю я.

Короткие гудки.

Пока Алина бомбит Соне, я набираю номер Марики. Она отвечает мне не сразу и ее голос красноречивее слов говорит о том, что произошло.

— Алло? — звучит сонно.

— Марика? — услышав очередной приглушенный зевок, спрашиваю прямо. — Я тебя разбудил, что ли?

— Вздремнула немного. А что?

— Ты не забыла кое о чем?

— Про аэропорт? — отвечает взбодрившимся голосом. — Не забыла. Сейчас поедем.

— Угу. На время только посмотри.

— А что с ним? Ой… Уже стемнело! Вот черт! Я проспала! — паникует Марика.

— Успокойся, пожалуйста. Не вздумай вскакивать и нестись куда-то, опаздывая. Ты уже опоздала. Смирись.

— Дем, я не специально. Я буквально на секунду глаза прикрыла! — оправдывается Марика. — Сама не заметила, как уснула!

— Ничего страшного. Что ж, придется мне самому ехать за Алиной.

— Мы же договаривались! — укоряет меня Марика. — Тебе не стоит появляться рядом с Соней сейчас.

— Я буду в обществе своей дочери! Неужели ты думаешь, что я наброшусь на девчонку, как оголодавший?!

— Не знаю… То, что я видела утром, было очень… кхм… страстно и обоюдно. По правде говоря, я больше не за тебя переживаю, а за Соню. Она совсем еще…

— Девчонка, знаю! — отвечаю раздраженно. Хватаю брелок от автомобиля. — Все, я выезжаю. Сидите дома. Соня пусть тоже никуда не дергается. Я привезу Алину, заберу тебя, и все будет хорошо. Без происшествий!

***

Все будет хорошо, говорю себе, гоня в аэропорт на высокой скорости. Алина может и такси нанять, вообще-то, продолжает ехидничать внутренний голос. Но я и так много времени упустил, вообще не зная о существовании дочери. Встретить Алину в аэропорту — это сущий пустяк.

К тому же она заверила, что будет ждать меня и с места не сдвинется, как послушная дочь. Соня бы на месте Алины…

Так, стоп!

Хватит думать о ней, дружище. Это уже начинает напоминать патологию.

Мало ли что едва не произошло этим утром…

Пустяки. Мелочи. Случайность.

Но какая же горячая штучка эта сестра моей дочери, ммм…

Как охотно она изгибалась и подставлялась под мои поцелуи!

Дорога смазывается перед взглядом. Управляю автомобилем словно не понимая, что творю, а сам думаю о Соне.

Старик, она тебя нарочно провоцирует, говорю себе, скрипнув зубами.

«Пусть провоцирует, нам это нравится!» — возражает внутренний голос.

Кстати, тот же самый, что постоянно ехидничает насчет Алины, в вопросах, касаемых Сони, он целиком и полностью оказывается благодушным и готов котом виться у стройных ножек малявки!

«Можно спровоцировать эту зажигалочку в ответ и посмотреть, что выйдет. Она уже совершеннолетняя… У нее такой ротик! Созданный для греха...» — продолжает вещать на полную мой внутренний голос.

— Заткнись уже! — говорю вслух.

Дожил.

Сам с собой спорю. Вслух разговариваю!

Чтобы забить мысли ерундой, включаю радио погромче!

И ни черта не помогает.

Я люблю музыку, чувствую ее кожей, она в моей крови и в каждой ритмичной пульсации начинает извиваться силуэт полуобнаженной Сони в той самой смешной, но сексуальной пижамке с чертовски короткими шортиками.

Вижу, словно наяву, как она трясет своей попой!

Тунц-тунц-тунц… Издевательство какое-то!

— Надо запретить покупать ей такую одежду! — ворчу, признав поражение.

Впереди мелькают огни взлетной полосы. Телефон потренькивает настойчиво.

— Алина звонит, — говорю сам себе.

Все, надо встретить дочку и не думать о ее сестре!

Но план оказывается провальным…

Потому что дочка, повиснув на шее, обнимает меня и вместо того, чтобы трещать об удавшемся отпуске, начинает заваливать меня вопросами о Соне.

Чем она занята? Почему я приехал вместо нее? У меня же много работы, неужели Соня снова подвела всех кругом… Как она вела себя?

— Приедешь домой, сама и спроси у нее, как дела! — говорю резковато.

— Она с тобой поссорилась? Вела себя дерзко?

— Нет, все путем. Были разногласия по поводу вечеринки, но они улажены, — заверяю Алину.

— Я поговорю с Соней, — авторитетно заявляет она. — Не обижайся на нее, папуль! Она еще такая мелкая и просто ревнует, что мы с тобой проводим много времени. Раньше мы всегда все делали вместе…

— Хм. Вот как? — спрашиваю удивленно.

— Конечно, па! Пока мама раскручивала очередного хахаля на ресторан или поездку, мы с Соней были одной командой.

Черт! А о таком варианте я даже не подумал… Неужели в этом и есть настоящая причина Сониного упрямства?!

— Тогда я не буду вставать между вами.

— Па, ну ты чегооо?

— Просто меня, наверное, стало слишком много в вашей жизни…

— В самый раз! — заверяет меня Алина.

— Спасибо, золотце. Но сегодня я воздержусь от длительного визита. К тому же надо забрать сестру. Она находится у вас в гостях, болтает с Соней.

— Как зовут твою сестру? Сколько ей лет… Чем занимается? — заваливает меня вопросами дочка.

Аллилуйя, я могу переключиться с мыслей о Соне на свою сестру и говорю о ней с теплом, в глубине души чувствуя вину за небольшой разлад, произошедший по моей вине.

Сам-то я выступал много и активно против, когда Марика только начинала крутить роман с Алексом, своим мужем. Он попросил меня приглядеть за ней, пока решает вопрос с отцом.

Если Александр снизошел до звонка и личной просьбы, значит, дело серьезнее, чем могло показаться Марике. Поэтому я не должен ругаться с сестрой, тем более в момент, когда ей до родов осталось всего ничего…

— А что насчет тебя, Лин? — спрашиваю я, втиснув свой вопрос в небольшой просвет между вопросами, которыми засыпает меня дочка. — Как прошел твой отдых?

— Я чувствую себя так, словно заново родилась! Так шикарно отдохнула и больше никакой боли в шее, — улыбается мне лучисто. — Ой, мы уже приехали! Я так соскучилась по дому!

Я и сам не заметил, как мы оказались возле дома девочек.

Алина выскакивает первой из машины, оставив мне честь занести все ее чемоданы домой.

Я сначала выставляю их на крыльцо и только потом заношу в дом, слыша в отдалении бурную речь Алины, аккомпанементом которой служит мелодичный голос Сони.

Кажется, девочки точно соскучились друг по дружке… Может быть, я смогу уйти незамеченным? Остается только выманить Марику!

— Сейчас приму душ и закажем ужин! Папулю встреть! — раздает указания Алина.

И я…

Я оказываюсь застигнутым врасплох, когда по лестнице навстречу мне сбегает Соня.

Застыв на мгновение на последней ступеньке, она краснеет и переминается с ноги на ногу.

— Алина приехала, — прокашливаюсь первым. — Ты по ней скучала?

— Угу, — кивает Соня, не отрывая взгляда от своих босых ступней с миниатюрными, ровными пальчиками. — Поможешь с чемоданами? — спрашивает робко.

— Я сам их отнесу. Не переживай. Позовешь Марику?

— Алина хочет познакомиться с ней поближе и уговаривает остаться на ужин, — выпаливает на одном дыхании Соня. — Ты разрешишь?

— Решать только ей. Не мне!

Поочередно отношу чемоданы наверх и, когда оставляю в спальне дочери самый последний, выхожу из комнаты, столкнувшись с Соней в коридоре.

Опять. Снова. Ограниченное пространство, и мы в его капкане, замершие друг напротив друга.

Жаркие воспоминания крушат благоразумие.

В щепки.

— Ты забыл еще вот это, — Соня протягивает мне небольшую сумочку Алины.

Наши пальцы соприкасаются, высекая искры.

Малявка судорожно вздыхает и облизывает свои пышные, манящие губки.

Бросает на меня осторожный взгляд. Я вижу, как она часто и шумно дышит, половинки ее груди чуть не выскакивают из топика.

— Ты сказал, что ничего не было.

— Да, сказал.

— Тогда почему я до сих пор чувствую вкус твоих губ?

Едва сдерживаюсь. Мне нужно призвать на помощь все терпение.

Я смогу. Но едва не срываюсь.

Тело горит от случайной встречи, мысли пронизаны самыми порочными намерениями. Показать, что именно помню я сам. До неприличия много, а хочу еще больше.

Запреты, по большей части, надуманные. Разница в возрасте — чепуха!

Но теперь слова Алины не дают мне покоя. О том, как часто Соня делает вопреки.

— Не делай мне это назло, Соня. Последствия могут быть самыми катастрофическими, — отвечаю севшим голосом. — Алина рассказала мне, в чем причина. Ты ревнуешь.

— Что-что?! — хлопает пушистыми ресницами.

— Ревнуешь, что я вклинился между вами и отнимаю много времени Лины у тебя. Потому действуешь вызывающе и провоцируешь меня на скандал. Но тебе нет нужды поступать так. Не воюй против меня, Соня.

— Ах, вот в чем дело! — накручивает на пальчик темный локон.

Даже этот жест кажется мне полным соблазна. Я бы сам захотел запустить пальцы в эти шелковистые волосы.

— Я пойду к Марике.

Чувствую себя так, словно сбегаю от пожара.

— Я пойду с тобой! — догоняет меня чертовка, держась позади, и сообщает громким шепотом. — Хочу сказать ей спасибо за поддержку.

Вот коза, держится рядом, окутывает запахом тела. И словно нарочно вгоняет мне под кожу свои коготки со словами:

— А у тебя правда много временных девушек?

Что ж, Марика постаралась на славу, попыталась отвадить Соню и развести нас по разным углам ринга, напомнила о правилах!

Только сестра не учла одного: эта девочка постоянно нарушает правила: и свои, и чужие…

— Много, — отвечаю с усмешкой. — И если ты не станешь задерживаться меня глупостями, я опоздаю на жаркое свидание с одной из них.

Обернувшись, замечаю, как взгляд Сони тухнет. Именно этого я и жду! Но почему так погано стало внутри?

Соня отстает на два шага. Ворвавшись в комнату, где сидит моя сестра, спрашиваю бодрым голосом.

— Марика, ты готова?

— Да.

— Поужинаешь с девочками?

— Нет, я не стану оставаться на ужин, — отвечает мне сестра с улыбкой. — Соня, извинись за меня перед Алиной. Но я уже на большом сроке…

— Все хорошо, не переживай! — растягивает губы в улыбке Соня. — Мы с Алиной так соскучились друг по дружке, что я буду рада провести время только с ней! — на последних словах она бросает обиженный взгляд в мою сторону.

Его перехватывает Марика и улыбается иронично, едва заметно покачав головой, глядя на меня.

Торопливо прощаемся с Соней, покидаем пределы дома. Алина еще плещется в душе, как русалка. Возможно, наш уход выглядит, как побег.

Честно говоря, так и есть. Именно так я себя чувствую, сбегая от соблазна!

— Ничего не говори! — скрипнув зубами, бросаю сестре, как только мы оказываемся у меня в машине.

— И не думала ничего говорить! — отвечает Марика, махнув на меня ладошкой.

— Вот как? Удивлен!

— Похоже, вам с Соней нравится доводить друг друга. На этом я умываю руки, разбирайтесь сами.

— Ого…

— Неужели ты решил, что я стану зудеть о запретах постоянно, как ты в свое время, надо мной и Алексом? У меня своих забот хватает… — хмурится. — Я скучаю по мужу и хочу домой.

— Уже? — спрашиваю удивленно. — Так быстро?

— Всегда, — отвечает она. — Ты разговаривал с Алексом?

— Откуда тебе известно?

— Просто интуиция.

— Да, разговаривал. Он попросил приглядеть за тобой, пока решает вопрос.

— Оу, значит, просто отвесить пинка под зад его папаше не выйдет, — вздыхает сестра.

— Не переживай. Алекс заверил меня, что решит проблему в кратчайшие сроки. Нужно проверить кое-какие бумаги.

— Хорошо, я в него верю. Ой!

— Что случилось? — спрашиваю встревоженно.

— Да так, вспомнила кое-что! — бросает на меня смущенный взгляд. — Слова Алекса… Но я ни в чем не уверена.

— Говори, в чем дело.

— Когда он рассказывал мне о семье Алины, вскользь упомянул, что там какая-то мутная история с документами.

— Вот как? — напрягаюсь мгновенно. — А конкретнее?

— Я тебе слово в слово повторила то, что он сказал мне. Алекс копать глубоко не стал, мол, если он со всем разберется, тебе будет нечем заняться!

— Полностью в его духе, — хмыкаю. — Спасибо, что сказала. Я посмотрю, что не так, посмотрю документы на дом… Наверное, загвоздка в нем!

***

Позднее этим же вечером, поужинав с Марикой в пределах своего дома, я звоню дочери. Алина отвечает незамедлительно. Но в ее голосе звенит обида, что я не остался с ней на ужин.

— Не дуйся, Лин. Мы обязательно проведем с тобой время позднее. Кстати, повод более, чем весомый. Надо с документами разобраться!

— Ах, ты про это… Да-да, я знаю, что нужно кое-что доделать! — соглашается Алина. — Только у меня голова сейчас забита впечатлениями от поездки.

— Хорошо, отдохни день-два, потом съездим вместе. Послезавтра встретимся. Утром. Идет?

— Договорились! — солнечно обещает Алина.

Тогда я еще не представлял, какие скелеты обнаружатся в прошлом девочек...

Демьян

— Лин, ну и бардак! — посвистываю, оглядев кучу бумаг.

— Ой, папуля, привет!

Алина поднимается и бросается мне на шею с довольным визгом, словно ей лет пять или семь, но никак не двадцать один.

Обнимаю дочку, целую в щеку.

Усердно глушу в себе голос сомневающегося червяка, который хмыкает, что Алина переигрывает.

Просто игнорирую этого скептика и циника, которому не ведом родительский инстинкт.

Алина просто мне рада. Очень рада! Что в этом такого?!

— Привет, золотце. Что ты тут устроила? — показываю на бардак.

— Ой, да ничего такого. Просто документы собираю, чтобы пойти и прописать нас с Соней здесь, в доме. Знаешь же, что я вступила в право наследования и оформила все документы. Осталось совсем немного до финала! — Алина выдыхает тяжко. — Бюрократия меня достала!

— Да, у нас в стране все официальные процедуры сопровождаются тоннами бумаг. Даже при наличии расторопного юриста, — намекаю на то, что подсказал Алине знакомого человека и даже оплатил его услуги. — С тебя только явка с документами. Все остальное сделают сами.

— Да-да, знаю. Спасибо большое. Только разберусь вот здесь!

— Лин, послушай меня…

Уже в первую встречу я кое-что понял.

Лина неплохая девушка, но малость небрежная в некоторых моментах.

Например, туалетный столик в ее комнате выглядит как мусорная свалка.

Так же как машина, в которой на заднем сиденье валяется и сумка, и пара запасных кофточек, и салфетки с жвачкой…

— Ты можешь быть небрежной и забывать о мелочах. Но вот здесь, в документах, у тебя всегда должен царить идеальный порядок. Всегда. Отдели самые важные документы, отложи в отдельную папку, с цветными разделителями. Еще лучше будет прикрепить стикер на обложку папки, на котором перечислишь документы, что лежат внутри.

— Вау, — говорит она после паузы. — Не знала, что ты такой педантичный!

— Я? Ни черта, Алин. Просто мой помощник все раскладывает по папкам, держит в идеальном порядке. Поневоле я к такому привык и уже не представляю, как бы работал в других условиях.

— Но у меня нет папок.

— Поехали, купим.

— А можно за руль твоего Чероки? — загораются глаза Алины.

— Держи, — кидаю ей брелок. — Ты за рулем, золотце.

Лина скупила едва ли не половину магазина канцелярии. Помимо всевозможных ручек, карандашей, блокнотиков, маркеров ей захотелось органайзер для канцелярских принадлежностей на письменный стол.

Алина выбрала из самых дорогих, а потом тонко намекнула, что сам стол остался старым. Я почти всю мебель в доме Алины заменил, но винтажный стол показался мне довольно стильным и органично вписывался в дизайн. Однако Лине он видимо не понравился.

Мне не стоило настаивать изначально на собственных вкусовых предпочтениях, ведь дом Марины принадлежит именно Алине, а не мне. Поэтому сейчас я исправил эту оплошность и не стал возражать, хотя стол, выбранный Алиной, показался мне неуместным. Такие столы ставят в офисы, как и органайзеры…

Но спорить не стал. Нравится? Пусть покупает!

На кассе Алина долго роется в своей сумочке, потом перебирает карты. Ее банковская карта, пополняемая мной регулярно, лежит в стопке среди дисконтных, которых уже набралось немалое количество.

Что тут скажешь? Алина любит шоппинг!

Кассирша уже начинает терять терпение, я — тоже!

Потому останавливаю дочку.

— Позволь заплатить мне, золотце?

— Но я хотела сама!

— Пожалуйста.

— Если тебе не сложно, — опускает глазки в пол. — Не хотелось виснуть у тебя на шее и просить большего.

— Мне не то, что не сложно, мне даже приятно порадовать тебя.

— Спасибо, папуля. Ты у меня самый классный!

Протягиваю свою карту, оплачивая покупки.Выходим из магазина. Я отнес пакеты в машину, договариваюсь о доставке и установке письменного стола, выбивая, чтобы стол привезли и установили как можно скорее. Заказов много, но пообещали доставить сегодня.

Пока я заполняю бумаги, Алины и след простыл! Нахожу ее в метрах ста от магазина канцелярии, перед витриной бутика с одеждой.

— Что-то увидела, золотце?

— Ничего такого, просто всегда мечтала примерить такое, — скромно тыкает пальчиком в платье с блестками.

— Для вечеринки, кажется.

— У меня скоро день Рождения.

— Кхм… Через четыре месяца.

— Подготовлюсь заранее. Хочу устроить большой праздник и позвать всех близких, — улыбается мне солнечно. — Можно я примерю?

— Нам еще нужно разобрать бардак с бумагами и встретиться с юристом! — напоминаю строгим тоном.