Читать онлайн Не предавай меня бесплатно
Глава 1. Первая капля. Когда чувствуешь, что теряешь самообладание
Вернувшись с работы, я устало прислоняюсь к двери и закрываю глаза.
Устала неимоверно. Сегодня задержались всем офисом на два часа, чтобы закрыть месяц. У меня болит голова, и желудок сводит от голода. Поэтому я попросила мужа приготовить хоть что-то на ужин, прибраться. Он сегодня не работал.
Только, судя по отсутствию хотя бы отдаленно похожих на съедобные ароматов, я уже предвижу результат моей просьбы.
- Тем? - зову я, снимаю обувь и куртку и закрываю узкий гардеробный шкаф - единственное, что сюда вместилось.
Прохожу в ванную, мою руки и умываюсь. Лишь после этого вхожу на кухню.
Там ничего не изменилось. Кружки после утреннего кофе стоят в раковине, а кастрюли пусты.
Желудок урчит, пока я быстро прикидываю, чем можно будет перекусить, когда переоденусь. Сворачиваю за угол в единственную комнату, что есть в нашей квартире, и обнаруживаю мужа, спящего на мини-диване перед телевизором.
По комнате разбросаны вещи. Кровать не заправлена. В целом… ничего не сделано из того, о чем я попросила его.
Я прохожу к шкафу, задеваю его свисающую с дивана ногу. Обида затапливает нутро, а в спину доносится его хриплое:
- О, ты уже вернулась? Который час?
Не оборачиваюсь. Скидываю рубашку и брюки в кучу к его вещам, которые он оставил у кровати перед сном.
- Время поужинать, Тем, - отвечаю, злясь.
- Черт, - вздыхает он. - Слушай, я замотался, потом лег посмотреть Кубок Лиги и… в общем, прости, ладно? Я сейчас… давай мы закажем пиццу?
- Да? А потом будем думать, чем заплатить за свет?
- Мы можем позволить себе пиццу, - ехидно отвечает.
- Можем, но не каждую пятницу.
- Не начинай, малыш. Я виноват, и я это признаю. Сейчас соберу вещи, уберусь и…
Он подходит ко мне и обнимает со спины, но я убираю его руки и накидываю на себя футболку.
- Лика, ну прошу.
Не слушаю его виноватый голос, не смотрю на виноватое лицо. Я устала. И сейчас мне не хочется ничего.
Артем пыхтит мне в затылок, когда я собираю вещи, отношу их в ванную и бросаю в корзину для белья. Но не дает пройти обратно, преграждая путь.
- Лик, - просит он, протягивая ко мне руки.
- Ты не можешь оставить меня в покое? Я хочу есть.
- Я заказал пиццу, сказал же.
- Ну так ешь свою пиццу, а мне позволь убраться и… - голос срывается, потому что я просто не выдерживаю. - Почему ты так поступаешь?
- Как?
- Словно все так просто.
- Потому что в этом нет ничего сложного, малыш.
- Да, но не когда ты часто игнорируешь мои просьбы.
- Я, блин, уснул.
И он, конечно же, не понимает, что дело не в том, что он уснул. Я тоже сплю после работы, если ужин приготовлен заранее и его остается просто разогреть. Просто дело в регулярности этого игнора.
- Дай пройти, - толкаю его в грудь, и, когда он, покачнувшись, освобождает дверной проем, я выскальзываю из ванной.
Артем идет следом и бросает, по его мнению, разумные обвинения в спину:
- То есть, когда ты без конца носишься к врачу, о платеже за свет ты не думаешь?
Я замираю, словно он одним ударом вбил меня в пол, как гвоздь.
- Ношусь к врачу? Ты сейчас серьезно?
- Что? Твои претензии кажутся логичными, а мои - нет?
- То есть теперь виновата я? Потому что хожу к гинекологу и пытаюсь родить нам ребенка?
- Не начинай, - он запрокидывает руку и чешет затылок. - Я кинул в тебя таким же обвинением, каким и ты в меня.
- О, ну тогда выходит, что все логично. Сравнение просьбы убраться и сварить хотя бы пельмени к моему приходу - и анализы для зачатия малыша?
- Приехали, - фыркает он, и ссора действительно начинается.
Когда мы выдыхаемся, окончательно запутавшись, внутри пусто. Артем смотрит на меня так же отрешенно.
- Я не знаю, что тебе сказать, - муж проводит рукой по волосам, взъерошивая их, восстанавливая дыхание после долгой ссоры.
А мне самой не хватает воздуха.
Я смотрю на комнату, в которой собиралась навести порядок, и осознаю, что между нами сейчас такой же бардак.
Такая банальная причина. А мы уже полчаса ругаемся.
И вот итог - он не знает, что сказать? А кто может знать?
Кто вообще знает, как выбираться из кризиса в семье? И кризис ли у нас? Что, если мы дошли до точки и просто не понимаем этого? Не хотим принять реальность - и все.
Даже сейчас, начав на ровном месте пререкаться, раздувая скандал, мы уже не можем просто остановиться. Копаем и копаем, пока под нами не рушится земля.
Мы не справляемся. Оба.
От одной такой мысли - что нас ждет единственный итог, если мы не исправим все это, - мне становится дурно. Поэтому я гоню ее со скоростью света из своей головы и сосредотачиваюсь на нас.
- А я не знаю, что сказать тебе на твое «не знаю», - проглатываю ставший горьким воздух.
- Мы в тупике, - словно констатирует муж.
Словно я хочу поспорить. Но нет. Мы оба с этим согласны.
- Знаю, - выдыхаю в ответ. - Но что нам делать, Тем? Если честно… я даже забыла, с чего начались наши проблемы.
Стоит этим словам сорваться с губ, как я тут же натыкаюсь на его прямой взгляд.
Это был риторический вопрос, конечно же… но он не упускает возможности напомнить. Не со зла, я знаю. Просто чтобы проговорить эту боль.
- Попытка забеременеть, Лика? Твоя ревность? Моя ревность? Наши взаимные претензии? Уйма всего - с чего все начиналось.
Мы обвиняем друг друга словами, намеками. Даже говорить вслух этого не требуется. И взглядом же кричим о том, что нам больно, что мы нуждаемся друг в друге.
Здесь нет ничьей вины, но человеческая природа такова, что в такой ситуации мы невольно ищем того, на кого можно свалить эту гору проблем и надеяться, что все разрешится.
- У тебя сейчас такой тон, будто всему виной я.
- Я не говорил этого, - он вздыхает и отходит к окну, вытащив из кармана знакомую темно-синюю коробку, и достает из нее сигарету.
- Господи, Артем, ты серьезно?
Мой голос почти умоляющий, разочарованный. Я всхлипываю без слез, потому что их, возможно, и не осталось во мне больше.
Он с психом убирает сигарету обратно и бросает пачку через всю комнату, словно гранату.
Было бы проще, если бы, бросив коробку, привычка тоже от него отстала.
Минутное молчание душит и лишает возможности говорить что-либо. Вообще ничего на ум не приходит. Безнадега - и все.
Застываем и беспомощно падаем на самое дно, будто каменные статуи.
- Прости, - говорит он сквозь зубы, на самом деле мало сожалея.
Он избавился от этой привычки, но она снова появилась в его жизни, когда между нами все стало настолько плохо, что он нашел спасение в пагубной привычке вновь, а не в разговорах по душам.
И правда такова, что мы безуспешно пытаемся зачать ребенка, а он выкуривает вне дома пачку сигарет. Так кто из нас в таком случае сдался?
За себя я могу ручаться. За него… не уверена.
- Скажи честно, ты уже не хочешь детей? - задаю очевидный вопрос. Вывод, к которому я пришла.
Артем бросает на меня острый взгляд, дергая головой в сторону, чтобы челка не лезла в глаза, и снова останавливает на мне взгляд серых глаз.
- С чего такой вывод? - прищуривается, сведя брови.
- С чего? - смотрю в сторону валяющейся коробки. - Ты думаешь, что только я должна быть здорова для зачатия здорового ребенка?
- А ты думаешь, что только я должен быть здоров?
Он смотрит прямо мне в глаза.
- А ты здорова? - срывается с его губ, и мое сердце замирает после того, как он заканчивает свой вопрос.
Он будто из арбалета пронзает грудь, и такой болью отзывается эта рана в самом сердце. Мой подбородок начинает дрожать, а из глаз вытекают крупные капли слез.
Мое дыхание сбивается, а сердце попадает в ловушку его слов, и он тут же, выругавшись, подходит ко мне.
Когда муж останавливается напротив, слезы уже достигают дрожащих губ. Поздно сожалеть о сказанном. Поздно говорить, что это просто эмоции. Это вырвавшаяся правда, которую выдавили из сердца злость, боль, усталость и разочарование нескольких лет.
- Прости… детка… Мне правда жаль… Прошу, - обхватывает мою голову ладонями и прислоняется к моему лбу своим. Целует губы, прижимаясь к ним своими отчаянно и крепко, царапая бородой нежную кожу. - Я не то имел в виду. Лика, клянусь. Я сорвался, да. Но не это имел в виду. Не было там обвинений.
- Было, - перебиваю его поток извинений, с трудом обретя способность говорить. - Ты сорвался, но сказал именно то, что думаешь.
Он тут же отстраняется и снова отходит, не желая спорить с правдой.
- Все катится к чертовой матери, ты это видишь? - раздраженно и устало кричит.
- Вижу. Поэтому стою перед тобой и умоляю бороться вместе со мной, Артем. Я не смогу одна… И если ты не хочешь, то… прошу, скажи об этом сейчас. Не имеет смысла мучить себя. Скажи один раз - и… все закончится.
Я знаю, что его ответ, не схожий с моими надеждами на счастливое будущее, убьет меня. Я не вынесу потери мужа. Потому что он - моя жизнь. Мой человек. Но если мы больше не можем быть счастливыми вместе, то я отпущу его, как бы ни было больно. Чтобы он стал счастливым с кем-то другим, а не со мной.
- Я люблю тебя, Анжелика. Это все, что я хочу тебе сказать. И это не меняется.
Его слова льются на мое сердце и душу сладким потоком, но с привкусом соли. По крайней мере, он меня любит, как и я его. Значит, у нас есть этот шанс. Значит, он есть, и мы не сдадимся под гнетом обстоятельств. Мы будем бороться.
- Почему мы до сих пор не попробовали ЭКО? - его неожиданный вопрос перебивает все мои мысли.
Артем звучит уже не так нервно, как до этого. Я тоже стараюсь сбавить обороты.
- Потому что квартира моей бабули еще не продана, ты забыл?
- Черт, - трет шею, смотрит в потолок. - Я и правда забыл. Но что, если взять кредит?
- Тем, - говорю спокойно, - мы привели ее в порядок. Осталось найти покупателя. А кредит… не выход. У нас на обследования и лечение уйдут все деньги. Мы не сможем заплатить за кредит, если квартира будет продаваться слишком долго.
- Черт, - чешет он затылок, затем начинает лохматить волосы.
- И сдавать ее не вариант, - продолжаю я на случай, если он об этом подумает. - Вдруг заключим договор с квартирантом - и тут же найдется покупатель. Кстати, я не видела ключи. Хочу съездить посмотреть, как там обои. Вдруг что-то не так после поклейки. Ремонт зимой - плохая идея. Но других вариантов у нас-то и не было.
- Не переживай об этом, - отмахивается он. - Я сам съезжу. Это на другом конце города. А сейчас середина января, гололед. Сиди дома. Не хочу, чтобы ты каталась через весь город одна.
- Как скажешь.
Поджимаю губы, ощущая тепло в груди от его заботы. Не сговариваясь, мы двигаемся в направлении друг друга и сталкиваемся, будто два магнита. Обнимаемся, словно цепляясь друг за друга и пытаясь удержаться на плаву.
- Все будет хорошо, - шепчет муж, прижимаясь губами к моему лбу. Затем смещает их к виску, на скулу короткими поцелуями и, наконец, касается губ. Целует отчаянно и жадно.
- Знаю, - отвечаю между вдохами. - Я просто боюсь тебя потерять, - стискиваю его волосы на затылке и макушке обеими руками. - Боюсь все испортить. Я не справлюсь без тебя, - сердце заходится в бешеном ритме от одной лишь мысли об этом.
- Поэтому я тебя одну не оставлю, слышишь? Никогда.
- Слышу.
- Я правда тебя люблю, малыш, - опускает свои губы на мои и целует так, будто я источник его жизни.
Укутавшись в его объятия, я замечаю валяющиеся сигареты и напрягаюсь.
- Тем?
- М?
Он отодвигается и смотрит мне в глаза, которые я отвожу как раз в сторону этой гадости. Муж следит за моим взглядом и напрягается вместе со мной.
- Ты должен избавиться от этой привычки. Когда наступит время ЭКО, я не хочу, чтобы в твоей крови был никотин.
- Лика, я… - он вздыхает, словно пытается взять себя в руки. - Я попытаюсь, ладно?
- Прошу, сделай это. Ты же смог раньше.
Это было сложно. Если честно, когда он бросал курить в прошлый раз, я не ожидала, что это будет настолько трудно. И, учитывая, что я понимаю, через что ему придется пройти снова, прошу начать сейчас. Так как это растянется на определенный срок. А если все получится, то у нас будет малыш, которому может навредить плохая привычка его папочки.
- Сейчас больше стресса и… если честно, я дерьмово с ним справляюсь, - словно уговаривает он меня, просит его понять и больше не просить о подобном.
Мы отстраняемся друг от друга, и все будто происходит заново. Какой-то импульс касается моего тела и заставляет отойти еще дальше.
- Я понимаю. Это тяжело, но это будет правильно для ребенка.
- Я же сказал, что сделаю это.
Больше он ко мне не подходит.
Наоборот, он идет к стене, у которой лежат сигареты. Подхватывает их и идет на кухню. Стук дверцы шкафа, шелест мусорного пакета - и я вздыхаю.
- Спасибо, - кричу ему, чтобы услышал, и закрываю лицо руками, боясь расплакаться. Между нами снова словно выросла стена.
- Пройдусь в магазин. Что-нибудь нужно купить? - спрашивает он из-за угла, находясь на кухне.
- Хлеб и сметану, - отвечаю на его вопрос и слышу, как закрывается входная дверь.
Он уходит, а я какое-то время стою на том же месте. Смотрю в окно. Мне удается побороть слезы с большим трудом. Я просто не хочу, чтобы он вернулся и заметил красные глаза.
Успокоившись окончательно, иду на кухню и принимаюсь за ужин.
Начистив в миску картошку, открываю дверцу шкафчика, где стоит мусорное ведро, чтобы выбросить очистки, и… обнаруживаю его пустым. Я положила новый пакет с утра, и в нем должна была лежать та самая пачка.
Он забрал сигареты или просто сделал вид, что выбросил их.
По большому счету, это одно и то же… это ложь.
Подбородок дрожит от обиды.
И когда Тема возвращается, я смотрю на него, действительно не зная, что сказать.
А он опускает взгляд к проклятому ведру и закрывает глаза, запрокинув голову.
Словно зол, что его раскусили, а не потому, что обманул.
Глава 2. Вторая капля. Когда не можешь перестать делать привычные вещи
Принарядившись, я выхожу из ванной и застаю Артема за просмотром телевизора.
У нас однокомнатная квартира. Мы разделили комнату стеллажом с книгами и белой ширмой с оленем. Я так радовалась, когда ее доставили. Мне казалось, что с ней наша квартира наконец стала похожа на настоящий дом.
Ванная располагается между кухней и входной дверью. Свернув за угол, я замечаю мужа, лежащего на узком диванчике - единственном, что вместилось в тесное пространство импровизированной гостиной. Но мы не хотели лишать себя возможности здорового сна и покупать маленькую кровать. Поэтому решили пожертвовать пространством для дневного отдыха и сделать полноценную спальню.
Оказавшись рядом с диваном, я обращаю на себя внимание мужа. Он смотрит на мое белье. Оценивает идею вечернего досуга и тут же отключает телевизор, бросив пульт куда-то в сторону.
Когда мы помирились после той ситуации с сигаретами, то дали обещания, которые я отчаянно хотела сдержать. Он не курит - а точнее, старается, так как я понимаю, что сделать это непросто. Я пытаюсь расслабиться и не загоняться из-за беременности. Привожу в порядок мысли, нервы и отпускаю ситуацию с беременностью до ЭКО.
Я не стала ему говорить, что еще до нашего уговора врач дала добро на попытку зачатия в ближайшие несколько недель. Иначе секс снова будет механическим.
И я правда стараюсь.
Сегодня мы ужинали с нашими друзьями Вадимом и Розой и весьма откровенно давали друг другу намеки на продолжение вечера. Этот момент наступил.
- Как тебе? - спрашиваю его, поправляя бюстгальтер, у которого нет ни единого намека на поролон или вставки. Только тончайшее кружево, скрывающее мое тело.
Пока его горящий взгляд нежно касается каждого сантиметра моего тела, я в нетерпении задыхаюсь от нужды и возбуждения, которые мучили нас обоих.
С последним, к сожалению, у нас тоже проблемы.
Чаще всего Артем возбужден. А я заведена не сексом, а надеждой, что этот акт станет контрольным. Это тоже приводит к ссорам. Но я, как и он, устала от «плохого» секса.
Я хочу своего мужа. Но еще сильнее я хочу ребенка. И иногда мне кажется, что эти желания воюют друг с другом. Но не сейчас. Я готова быть его женой, а не женщиной с навязчивой мыслью, разрушающей нас обоих.
В самом начале, когда мы с Артемом поступили в институт и начали подрабатывать, став совершеннолетними, - мы тут же съехались. Наш секс был частым и эмоциональным. Я испытывала желание и говорила о нем. Каждый раз мы давали друг другу все. Мы были искренними, и я скучаю по тому времени.
Мы всему учились вместе. Первые друг у друга во всем. И, должна признать, к данному моменту нашей жизни многое умели. Знали друг друга досконально и умели дарить наслаждение. Просто мы потерялись на пути. Вот и все. Разве никто больше с таким не сталкивался?
- Иди ко мне скорее, - шепчет муж.
Я, хитро улыбнувшись, ползу по его ногам, чтобы добраться до молнии на его джинсах.
- Только не рви белье, - предупреждаю его, когда он вцепляется в кружево.
- Хорошо, что ты сказала об этом заранее.
Мягко стянув с меня все, что прикрывало наготу, Тема смотрит с тем самым блеском в глазах. И я дрожу. Действительно дрожу от желания.
Чувствуя его каждой клеткой души и тела, мы ныряем глубоко и не показываемся на поверхности, пока не заканчивается кислород.
«Господи, как же это приятно - чувствовать», - улыбаюсь своим мыслям.
- Ты сейчас такая сексуальная, - шепчет он и, подняв на руки, несет с узкого и неудобного дивана на кровать, где я тут же оказываюсь на спине.
Артем изучает меня. Никуда не торопясь, играет на моем теле свою мелодию, которая каждый раз звучит иначе. Чище. Правильнее. То медленно, лаская сантиметр за сантиметром мое тело, то интригующе и жарко.
Я счастлива. Как хорошо, что я не забыла об этом чувстве.
Я думаю об этом. Затем мысль цепляется за то, что на кровати действительно удобнее заниматься сексом, как вдруг в голову вбивается еще одна, бесконтрольная заметка, которая все выключает: «И полежать вверх бедрами на нашем маленьком диване было бы неудобно».
Все желание испаряется, тело деревенеет, а мысли сводятся к одному: чтобы ребенок был зачат сегодня. Сейчас.
Я стараюсь выглядеть эротично. Подмахиваю бедрами в ответ на его длинные толчки. Стону… Но мой муж знает меня слишком хорошо. Он чувствует. Старается еще активнее и ритмичнее. Помогает руками, но его старания лишь сильнее отдаляют даже малейшее возбуждение - что уж говорить об оргазме.
Проходит еще несколько минут. За это время я бы уже разлетелась на осколки, как и Артем. Но я все еще фальшиво играю, а он злится и, в итоге, успев прийти к освобождению - скорее всего, малорадостному, - встает с кровати и отходит в сторону.
Мгновение нас окружает лишь тяжелое дыхание.
- Господи, Анжелика, ты даже испытать оргазм уже не в состоянии, - психует он, закрыв рукой лицо.
Мы оба все еще обнажены.
- Я уже почти… - растерянно поясняю. - Была на грани…
- Прекрати лгать! - обрывает он мои сбивчивые пояснения, которые даже меня саму не смогли бы убедить.
Артем смотрит зло и обиженно. И мне больно, что причиной этому только я.
- Я задолбался, слышишь?
- Артем…
- Я чувствую себя каким-то донором, а не твоим мужем.
Он не слушает. Хватает боксеры и уходит в ванную, а я остаюсь на кровати в слезах, но, вопреки всему, перемещаюсь так, чтобы моя подушка лежала под поясницей.
Когда муж выходит и видит меня в этом положении, молча одевается и уходит.
- Боже, - всхлипываю и ежусь от почти физической боли в области сердца, когда дверь хлопает так сильно, что картины над изголовьем нашей кровати, скользя по стене, наклоняются.
Меня разрывает от бессилия. Кажется, что предел. Все. Мы исчерпали себя, чувства, попытки все исправить.
Больше не могу.
Я страдаю. Он тоже страдает. И мы больше не знаем, как с этим справиться.
Артем возвращается в полночь. Я уже выключила свет и легла. Я не звонила, не просила вернуться. Порой ему это нужно - побыть наедине со своими мыслями. Выдохнуть. Порой это нужно и мне.
Я знаю, что он чувствует, потому что то же самое - как заноза в моей груди. И мы оберегаем друг друга. Как можем, но мы это делаем.
Я слышу шорохи. Тихие шаги. Он уходит в ванную и умывается. Надевает штаны для сна и замирает у постели.
Я боюсь, что он останется лежать с краю, когда чувствую, что матрас прогнулся. Но вскоре, поставив на зарядку телефон, муж двигается по кровати ко мне и обнимает со спины. Так крепко, что сердце стучит сильнее, а тело точно быстро затечет и устанет в такой позе. Но я ни за что ему в этом не признаюсь. Не пошевелюсь.
Я нарушила свое обещание, он тоже, потому что, вопреки его попыткам скрыть, я чувствую запах табака. Но я не злюсь. Наверное, впервые.
Накрыв его руку под моей грудью, я наконец засыпаю с мыслью, что все должно образоваться. Должно измениться к лучшему, потому что мы, черт возьми, заслужили счастье.
Глава 3. Третья капля. Когда чаша переполнена
- Малыш? - слышу голос Артема, находясь в ванной, но у меня ноги покрыты пеной для бритья, так что вылезать не вариант.
- Я в ванной, Тем, - кричу ему и продолжаю водить бритвой по коже.
Он входит почти сразу, и я улыбаюсь, посмотрев на него. Тема же оценивает то, что видит, а я замечаю, что его лицо напряжено.
- В чем дело? - тут же убираю бритву от кожи и выпрямляюсь.
- Ты потратила пять тысяч? - я уже хочу сказать, что не понимаю, о чем речь, когда он поднимает руку, предугадав мой ответ.
Смотрю на файл, в котором лежат мои обновленные анализы, и, растерявшись, открываю рот, но ничего не говорю.
- Твоя сумка упала с дивана, и оттуда выпали бумаги, - поясняет муж. - Печати и бирюзовые логотипы клиники, куда мы сдаем анализы три года, я уже выучил наизусть.
Хочу сказать. Хочу поведать о том, что сказала мне на приеме гинеколог, но он не дает. Он зол. А мы всю последнюю неделю прожили без ссор. В нашей квартире стояли то тишина, то смех… было так хорошо. И мне бы хотелось, чтобы так и оставалось.
- Пять тысяч, Лика? - он бросает бумаги в корзину для белья. - В пустоту. В никуда.
- Послушай, это анализ крови, - все же говорю. - И врач сказала, что он важен. На осмотре…
- Господи, - он запрокидывает голову и трет лицо раскрытыми ладонями, резко уводя пальцы в волосы, дергая их. - Да эта стерва дерет с тебя деньги вместо реальной помощи, - кричит он, и я роняю бритву.
- Это не так, родной. Любовь Михайловна сказала…
- Да мне насрать, что она сказала, - продолжает, не сбавляя оборотов. - Она нам не помогает. Она знает, что мы хотим ребенка, и эта старая стерва точно знает, что у нас, блядь, ни хрена не получается.
Я замираю и хочу заплакать… но не могу. Я попросту не могу ни сказать, ни сделать… ничего.
Поэтому Артем продолжает.
- Мы хотели подождать, когда гребаная квартира продастся, и сделать гребаное ЭКО. Вот каков был наш план. Это было в наших постоянных разговорах, Лика. Тогда бы мы сдали анализы и все, что потребовали бы обследования. Но мы не планировали тратить деньги сейчас, когда раз за разом ничего не получается. Когда у нас и так мало денег.
- Но две недели назад она сказала, что ситуация улучшилась, что есть шанс… - пытаюсь снова донести до него.
- Господи, детка, - он подходит и, обхватив мое лицо ладонями, смотрит прямо в глаза.
Он смотрит с болью. Но в его взгляде проглядывается… поражение. Эту эмоцию я вижу впервые, и меня буквально трясет от страха. Поэтому я хватаюсь за его руки, которыми он удерживает мое лицо, и отрицательно качаю головой, чтобы он не говорил больше ничего. Но он все равно говорит.
- Сколько раз она говорила нам подобное дерьмо? И, как видишь, мы все еще не родили ребенка.
Всхлип срывается с губ. Но Артем отходит, отпустив меня, и смотрит таким взглядом, что мне становится не по себе. Я тяну к нему руку, но он отступает еще дальше.
- Нам… - он сглатывает, я вижу, как дергается его кадык. - Нам нужен перерыв, Лика.
Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.
«Перерыв», - повторяю мысленно, взвешивая каждую многотонную букву этого слова.
Он же говорит не о нас?
Так?
- Хорошо, - соглашаюсь тут же. - Хорошо, подождем продажу и… - встаю в скользкой ванне, но мои ноги разъезжаются, и я сажусь обратно на ее край. - Родной… я согласна, слышишь?
- Нет, Лика, - он машет головой и опускает ее. - Нет. Нам с тобой… - мое сердце замирает, как испуганное. - Просто дай всему этому время. А я пока поживу у мамы. Я чертовски задолбался. Прости.
Он разворачивается и скрывается за дверью.
- Нет… Нет-нет… Не надо так, слышишь? Ты чего?
Быстро вытираю ступни и вылезаю из ванны с белыми до колен ногами, колотящимся сердцем, готовым взорваться в любую секунду. Растрепанная. Растерянная.
Настигаю его у входной двери и хватаюсь за плечи. Он стоит в куртке и шапке. Смотрит на меня, переполненный болью. Мои пальцы вцепляются в его куртку так, будто я держу его над пропастью.
- Ты не можешь… - шепчу, встав на носочки. Целую его в губы. Обцеловываю лицо. Плачу. - Не нужно. Прошу тебя, Темочка. Прости.
- Я должен, - обхватив аккуратно за плечи, отодвигает меня от себя и заглядывает в глаза. - Иначе… иначе мы все потеряем, Анжелика. Дай мне неделю или две, - просит, умоляя.
- Неделю? Но это же… Послушай, - пытаюсь вовлечь его в разговор и рассказать, что чувствую. - Я тоже устала. Порой это сводит меня с ума. Мне тридцать три, а я все еще не могу даже забеременеть. Я хочу этого, но не могу. Это сидит в моем мозгу и терзает до судорог в конечностях. Но я здесь, видишь? Ты тоже должен быть здесь. Со мной. Мы есть друг у друга, и это самое важное. Всегда же так и было. Все эти годы мы были друг у друга.
- Я тоже здесь, но мне нужно время. Детка, я вернусь. Просто… я тоже не хочу сойти с ума. А я уже начал сходить, и это нехорошо.
Он смотрит на меня словно в последний раз.
- Прошу… - всхлипываю, теряя рассудок.
Артем целует меня в губы - до боли, отчаянно - и просто выходит за дверь, не подозревая, что мое сердце сейчас разбивается на сотни осколков.
А я больше не иду за ним. Я остаюсь на месте. Остаюсь в нашем доме одна. И считаю секунды до его возвращения, которые превращаются в минуты, а те - в часы, дни и недели.
Глава 4. Когда без него не получается
Время замирает. Без него оно почти не идет. Лишь смена дня и ночи, будильник с утра на работу и возвращение домой в пять вечера напоминают о том, что оно все-таки течет в своем привычном ритме, а даты сменяются, прибавляя плюс один к предыдущей. И все же я сломлена.
Я скучаю по мужу. Тоскую так сильно, что порой зависаю в мгновении, плачу в подушку.
Но Артем пишет и звонит. Каждый день. Спрашивает, нужно ли мне что-то. И каждый раз я говорю: «Нет», но оставляю при себе другой ответ - «Тебя».
На следующее утро, когда Тема вышел за дверь, я позвонила маме и рассказала ей все. Она живет в деревне недалеко от города и предложила мне приехать - побыть с ней и папой. Но я боялась уезжать. Боялась пропустить момент, когда он вернется, а меня тут не будет. Ведь я думала, что вернется он на следующий же день, потому что поймет: порознь мы слабы.
Поэтому мы с мамой говорили. Много. Мне кажется, так хорошо она не понимала меня никогда, как в эти дни, которые стали для меня настоящим мучением и испытанием наших супружеских отношений с Артемом.
В основном она советовала мне выдержать это расставание. Потому что… она считала так же, как и муж. Мы были загнаны в тупик и уже не могли выбраться из него сами, тем более находясь на одной территории. Не уйди он сейчас и не возьми перерыв - все бы закончилось разводом. А это слово вызывало во мне рвотный рефлекс. Хотя я пока что не знаю, что в итоге с нами будет, даже с учетом этой паузы.
Я просыпалась утром. Ходила на работу. Со стороны все казалось нормальным. Но никто из сторонних наблюдателей не имел понятия, через что проходила моя душа.
Дни продолжают идти вперед, а я словно в трилогии фильма конца девяностых «Куб»: иду из одной кубической комнаты в другую, и они не заканчиваются. Лишь наполняются подавляемыми разумом страхами.
Понедельник сменился вторником, а тот - средой. В итоге наступил очередной понедельник, но он не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Работа была просто работой. Она даже не могла послужить мне местом, где я бы с удовольствием находила суету привлекательной и отвлекалась от домашних проблем и пустоты. Поэтому пустота становилась все больше.
Ему нужно было время - отойти от ссор и проблем в тишине и одиночестве. А меня это одиночество убивало и делало по-настоящему одинокой.
Время дома сводилось к тому, что я просто отдыхала и ничего не делала по вечерам, за исключением уборки. Привычные вещи казались пресными, и было стойкое ощущение, что медленно наступает депрессия. Я уходила в нее словно под воду. А ведь я даже не умела плавать.
Страх становился уже не тем, что пугал. Он становился союзником и плел сети, загоняя в угол.
В один из дней к нам в гости приходили Роза и Вадим - наши общие друзья. Как оказалось, Артем не поделился с Вадимом ничем из того безумия, в которое превратилась наша с ним семейная жизнь. Хотя они были очень близки. Я же не делилась вообще ни с кем событиями нашей с мужем жизни. Лишь маме сказала - и все. И дело не в том, что у меня был какой-то опыт предательства со стороны подруг. Вовсе нет. Просто наша с мужем жизнь - это как супружеская постель. А я не хочу впускать в нашу кровать никого другого.
Поэтому я отвертелась тем, что Тема поехал к маме, чтобы помочь в квартире. Если Роза и заподозрила меня во лжи, то промолчала, а после того, как они с мужем ушли, спрашивать не стала. Мы с ней были подругами, и потому она знала мои принципы касательно личной жизни.
Медленно закончилась первая неделя февраля. С тех пор как ушел Артем, прошло четырнадцать дней. Стужа за окном проникала в душу. Потому что он не возвращался. По-прежнему звонил и писал. Был обеспокоен, и я верила, что он искренен, но он не приезжал, и боль врастала в мое тело, пуская корни и отравляя своими токсинами.
Хотя Артем был ласков и трепетен в своих звонках и СМС. Показывал свою заботу и просил беречь себя. Порой вообще создавалось впечатление, что все как прежде, если не помнить о тех днях, что он проводил не со мной. Но мне нужен был муж и ответы на вопросы. Я хотела знать, как, по его мнению, мы выберемся из этого кризиса. Я хотела знать, куда мы двигаемся и каков наш план.
Если ему шло на пользу расстояние, то меня оно уничтожало.
Набравшись смелости, я решила поговорить с ним откровенно. Правда, не с глазу на глаз, а по телефону. Потому что я не желала ехать туда, куда меня не звали. Или могла не застать его на месте. Я терпела две недели и не озвучивала самый главный вопрос, потому что он попросил меня о времени, чтобы прийти в себя. Но в этот вечер, не дождавшись его привычного звонка, я позвонила сама. Только телефон не отвечал…
Сначала меня подкосили дурные мысли. Чего я только не придумала в своем уставшем от смятений мозге, но я взяла себя в руки. Что было в наших отношениях с Темой настолько же крепким, как и любовь, так это доверие. И я не хотела сейчас даже мысленно подвергать сомнениям его верность.
Но после того, как в третий раз мой звонок остался без ответа, я, плюнув на все, набрала свекровь. Сын живет у нее уже две недели. Уверена, что он дал ей понять, что случилось между нами, или хотя бы образно обрисовал ситуацию, ведь мне она не звонила ни разу. Значит, он ее об этом попросил.
- Анжелика, - счастливо поприветствовала она меня по телефону. - Как ты, солнышко?
- Здравствуйте, Алла Ильинична. Я хорошо. А как вы? Здоровье в порядке? Надеюсь, не отвлекла вас и не разбудила?
- С божьей помощью, дочка. Спать я не ложилась, да и не занята ничем. Телевизор вот смотрю, - ответила она привычно, и я улыбнулась впервые за последние недели искренне и легко. - Ты что-то хотела?
Помявшись секунду, все же озвучиваю причину звонка. Не преступление ведь совершаю, в самом деле.
- Что-то до Артема дозвониться не могу. Может, он не слышит телефон или…
Предположений у меня не было. Поэтому я просто замолчала и позволила ей ответить как есть.
- Ох, так он же сегодня на смене. Наверное, телефон оставил где-нибудь или просто не слышит.
Опешив, я посмотрела на время. Потому что Артем освобождается с работы в шесть. А стрелки часов указывали на четверть десятого.
- Какой смене, Алла Ильинична? - спросила пересохшими губами.
- А он что, не сказал тебе, что на вторую работу устроился? Уже как недельки две, - сказала она, и я зависла.
Так вот чем он занимается?
Противный, подавляемый мной голос заговорил. И озвучивал он мерзкие, ужасные вещи, на которые я как могла старалась не обращать внимания.
- Что? Погодите, - стала я заикаться, потому что не имела понятия, что он планировал искать вторую работу. Мы не всегда находились на грани. Мы много говорили о планах на ближайшее и дальнейшее будущее. Там не было даже мыслей о подработке. - Но… а как же его работа, основная?
- Так и остается за ним.
- Но… я не понимаю.
- Ох, милая моя девочка… А ведь он сказал тебя не тревожить лишний раз. Сказал, что все ты знаешь, а лишние разговоры не нужны. Я и не говорила ничего.
- Я вообще не в курсе. Он сказал, что берет перерыв, что вернется через пару недель, но… Я просто…
- Вот весь в отца. Чтобы ты не отговаривала, он и не возвращается поэтому, Анжелика. Ох… не спит он почти. Ночью там, днем тут. Переживаю я, милая. Говорит - ребенок появится, деньги будут нужны. Каждая копейка важна. А работа буквально на время - и платят хорошо. Это то, что он мне говорил, милая.
Из глаз в ту же секунду потекли слезы. От боли, разочарования - что все вот так закрутилось между нами: беременность, деньги и постоянное недопонимание. Но еще слезы душили из-за того, что он любил меня так сильно и, если делал что-то, то молча. Ради нас.
- Анжелика? Ты плачешь? - позвала свекровь, и, проглотив эмоции, я попыталась ее успокоить.
- Я в порядке. И…
В динамике послышались короткие гудки, и, отстранив от уха телефон, я увидела второй звонок от Артема.
- Алла Ильинична, вы простите, мне Тема звонит. Отвечу ему.
- Конечно, конечно. Давай, милая. Заеду к тебе завтра, ты не против?
- Что вы, буду рада вас видеть.
- Спокойной ночи, милая.
- Доброй ночи и вам.
Сбросив вызов с ней, отвечаю на звонок мужа и молчу, стараясь успокоиться.
- Лика? Ты тут? Привет.
- Привет, да… я была в ванной.
- Ясно, а мне робот сказал подождать, потому что ты с кем-то говоришь, - сделал он «тонкий» намек.
- Так с твоей мамой говорила, - ответила я и замолчала.
Он тоже не торопился продолжать беседу.
На фоне слышалась музыка. Голоса парней и девушек. Было несложно догадаться, что за работа, куда он уходил вечером и до глубокой ночи.
- В клубе, значит?
- Что?
- Вторая работа - это работа в клубе, Тем?
Я не ревновала. Разговор был о другом.
- Я ведь не могу работать днем сразу на двух работах, не так ли?
- Это не требовалось, ты же в курсе.
- Временно сойдет.
- Это не самое безопасное место, Тем, - сказала я тише и свернулась калачиком на его подушке, ощущая аромат мужа, которым она пропиталась.
- Я в порядке.
- Я слышу это, - задержав дыхание, я выпалила то, что терзало душу: - Но ты в порядке где-то там, а не рядом со мной.
Не сдержавшись, я всхлипнула, и из глаз снова хлынули слезы.
- Родная…
- Две недели я тебя не видела. Неужели ты не соскучился? - сорвалась я. - Неужели, Артем… Знаю, что ты попросил время, но… что если в итоге…
- Я доработаю еще эту неделю, и мы увидимся. Ладно? Я замещаю одного знакомого. Он предложил подработку - временно. Я и согласился.
- Правда? - спросила заикающимся голосом.
- Конечно. Мне не нужна эта работа. Мне нужна моя жена, наша квартира и чтобы ты была счастлива. Господи, как ты могла подумать, что я не соскучился, когда я думаю о тебе каждую минуту, малыш?
Это признание больно ударило в грудь, словно конфетти и сотни фейерверков взорвались внутри меня одновременно, наполняя грустью и радостью сразу.
Волны тихого спокойствия аккуратно накрывали меня. И вот я уже не боюсь того, что утону и не умею плавать.
- Лика? - его голос, словно нежный шелк, который пленил меня, чтобы ласкать весь вечер, прозвучал в динамике.
- М?
- Спасибо, что дала мне это время, - сказал он откровенно и честно. Я знала, что ему это было важно. Сейчас мы говорили о том самом доверии и заботе. - Мы все преодолеем, слышишь?
- Возвращайся домой, - прошептала я как на духу.
- Я вышел из дома на время, а не навсегда.
- Люблю тебя, - подавив дрожь в голосе, говорю ему.
- Люблю тебя. Спокойной ночи и больше не плачь.
- Хорошо. Будь осторожнее там.
- Обещаю, - ответил он, и вызов тут же был сброшен.
А я лишь после поняла смысл его слов. Он обещал увидеться, а не вернуться через неделю.
Глава 5. Когда миришься с тоской, но продолжаешь надеяться
После разговора с мужем, хоть и малость, но мне стало легче. Теперь, когда вечером он не звонил до десяти, я точно знала, где он и что делает. Порой меня так и подмывало узнать название клуба и прийти туда, чтобы… увидеть его. Но я не делала этого.
Возможно, мне было страшно. Как однажды сказала бабушка: «Не стоит искать что-то, если не знаешь, как потом с этим поступить».
Была ли она права, я выяснять не хотела.
Возможно, второй причиной моего бездействия стала безвозвратность. Ведь если сейчас я позволю сомнениям победить, то все будет окончательно разрушено.
В этот раз речь шла о ревности. Я ревновала мужа ко всем, кто мог его видеть, быть рядом, и завидовала. Но терпела.
Свекровь, как и обещала, приехала на следующий день после работы.
Мы погуляли, хоть погода и оставляла желать лучшего, выпили кофе и поужинали у нас дома.
Она рассказывала о том, как справляется в одиночестве. Как скучает по мужу. Когда несколько лет назад умер отец Артема, он переживал, что его мама не справится. Но, думаю, у нее не осталось выбора. Он даже раздумывал забрать ее к себе, если станет совсем тяжело, но она на корню запретила рассматривать такой вариант.
Общаться со свекровью - отдельный вид удовольствия, так как она очень образованный и умный человек со своим видением многих вещей.
Прошло еще несколько рабочих дней, наполненных суетой. Общение с Темой по телефону продолжалось, когда мне вечером позвонила Роза «просто поболтать». Но почти сразу пошла в атаку с расспросами и попыткой оказать помощь.
- Слушай, ну как ты там? В последний раз ты выглядела так, словно тебя сейчас стошнит.
- Разве? Не припомню такого.
- Лика, - сказала она строгим голосом «учительницы», - я не стала в тот вечер и после него навязываться, потому что ты как цербер охраняешь свою семью от лишних ушей и носов, но я не дура.
- Никогда не считала тебя дурой.
- Спасибо, но я не об этом.
Я стала раздражаться, что она все-таки завела этот разговор, но решила выслушать.
- Вадим видел Тему в клубе в прошлую субботу. Сначала подумал, что вы там вместе тусите. Подошел, а оказалось - тот на входе стоит в фирменной футболке охранника. Что у вас творится?
- Роза, - предостерегающе произнесла ее имя.
- Анжелика, я все понимаю. И я не враг, блин. Просто поговори со мной. У меня у самой забот выше крыши - как без этого в семье? Но если бы Вадим свалил из дома, я бы его пинками гнала до границы с Казахстаном.
- Прекрати, - рассмеялась я, ощущая, как в глазах скапливаются слезы.
- Все из-за ребенка?
Сделав вдох, я не знала, что сказать. Казалось, что если я признаюсь в проблемах с Артемом, то все резко усугубится. Но дело в том, что я была на грани. Я была готова взорваться, как мыльный пузырь. И одно дело - взорваться наедине с собой и затопить соседей слезами. Другое - рассказать подруге и услышать ее мнение, потому что я была не в состоянии мыслить объективно.
Что, если я упускала нечто важное? Нечто такое, что просто не видела за стеной боли и сложностей между нами с мужем?
Поэтому я впервые решила приоткрыть дверь.
Рассказывать много не пришлось. Роза знала о проблеме зачатия, так как пару раз приходила со мной в клинику за анализами и однажды - на прием. Она не знала, как эти сложности влияют на нас с Артемом, но могла догадаться.
Я не винила мужа. Не выставляла его виноватым. Я просто сказала, что у нас кризис и он на время переехал к маме.
- Да уж, подруга, - вздохнула Роза и замолчала, что было на удивление странно.
Я ожидала бурной реакции, согласно ее характеру и манере высказывать свое мнение. Но не тишины.
Неужели сказанное настолько ее поразило, что лишило дара речи?
- Ты еще тут? - аккуратно дала о себе знать.
- Ага, - отозвалась она, словно злясь. - Просто думаю, какого черта он творит.
- В смысле?
- В смысле - почему ушел? Зачем бросил-то? Да, тяжело, да, дерьмово заниматься сексом и париться из-за беременности. Ему что, сложно понять, что это ты не можешь забеременеть, а не он? - ударила она меня прямо в грудь основной причиной. - Может, вообще вся проблема как раз-таки в нем, а не в тебе.
- Роза, - устало попросила я ее.
- Что, Роза? И ты его еще защищаешь. Будь Вадим на его месте, я бы его обратно не пустила. Ушел - все. Первая кочка - и сразу в кусты. Я просто в шоке.
- Мы все обсудили.
- Что именно? Продастся квартира, сделаете ЭКО. Ты беременна - и жизнь сразу стала лучше? А как же «в болезни и здравии»? Почему сейчас надо сдаваться и сбегать, когда самое время взяться за руки и ждать продажи? Обратились бы к семейному психологу, в конце концов.
Я тоже думала о психологе, но у нас маленький город, и вряд ли можно найти толкового специалиста. А ездить в большой город слишком накладно. Одна поездка будет обходиться в десять и больше тысяч. Мы просто не могли себе этого позволить.
- Брось, а, - психанула я, не выдержав и пожалев о том, что решила с ней поговорить откровенно. - Мне тяжело, ему тяжело. Если бы он остался, мы бы вообще могли развестись. И он не просто ушел - он сейчас пашет в две смены, чтобы у нас были деньги на анализы и прочее, господи.
Я почти задыхалась, когда закончила свой монолог.
- Я сама злюсь на все это. Обессилила так, что порой ничего не хочу. Но в своем муже я уверена. Он меня не бросил.
- Лик, ты не обижайся, ладно? Я тоже психанула, потому что переживаю за вас. За тебя в большей степени. Прости.
- Ладно, ты тоже не обижайся. Я сама не своя.
- Оно и понятно, - фыркает подруга. - Он свалил, а ты сама не своя. Мой Вадим точно так не поступил бы. Стоит задуматься.
- Роза.
- Да молчу я. О, вспомнила его - явился. Слушай, - переходит на шепот, - он весь такой шухерится постоянно. Четырнадцатое-то уже скоро, вот сижу и думаю, что он там готовит. Знает, что я привыкла к празднованию с размахом, не скупится.
Дыхание застревает в горле, потому что я тоже постоянно думаю о празднике, который еще со школы был моим любимым, как только я влюбилась в Артема.
- В любом случае, будет что-то романтичное, - с трудом выдавливаю я.
- Я его придушу, если не будет так, как ты сказала.
Рассмеявшись и подавив боль, которая стала подниматься на поверхность, прощаюсь с подругой и откидываюсь на подушки.
Мне хотелось, чтобы ко Дню влюбленных он вернулся. Точнее, я почему-то была в этом уверена.
Но праздник через два дня, а в наших с ним разговорах нет ни намека на примирение и его возвращение домой. Одно заставляет надеяться на лучшее - вера. После того разговора я больше не спрашивала о его возвращении. Но продолжала ждать.
Признаться, наши беседы с мужем стали спокойнее, откровеннее. Без надрыва. Но темы, которые привели нас к этой разлуке, мы не обсуждали. Это нам еще предстояло.
Я перестала плакать, изнурять себя постоянными мыслями о плохом, о неудачах в зачатии и в целом успокоилась.
Я планировала длинный разговор в тот день, когда Артем вернется домой. Понимала его поступок, но не хотела бы, чтобы каждый раз, когда мы окажемся в кризисе, он уходил.
В ночь на четырнадцатое февраля мы созвонились. Муж казался загадочным, или я просто себе что-то надумала. Но, когда я засыпала, душа горела от ожидания.
С утра я получила не цветы, а СМС с поздравлением и весьма милым признанием в любви. Я сомневалась, что Артем появится у меня на работе, но периодически проверяла телефон на случай, если он напишет, что ждет меня на улице.
К обеду получила от Розы приглашение пойти в кафе, где она работает, чтобы встретиться с ней и еще несколькими нашими подругами.
И когда они начали рассказывать, кого и каким сюрпризом разбудили мужья, я могла лишь улыбаться и радоваться за них.
Искренне. Но немного тоскливо.
Глава 6. Когда все ожидания рушатся
- Значит, у вас все настолько плохо? - Роза поджимает губы, ожидая моего ответа. Благо девчонки уже разошлись, иначе я бы не простила ей такую тему для обсуждения на встрече с подругами.
Однако она спасла меня от ответа на вопрос: «Что тебе подарил Тема?» Роза сказала, что я даже с ней этим не поделилась, поэтому попросила встать в очередь. Это было горько.
Я не какая-то капризная жена. На самом деле я привыкла довольствоваться малым. Мы с Артемом из небогатых семей и никогда не купались в роскоши. Живем по средствам, иногда позволяя себе что-то приятное, но не более того.
К тому же, когда встал вопрос о ребенке, мы стали экономить, так как знали, какие это расходы. Правда, не предполагали, что они начнутся еще до того, как я сумею забеременеть.
Поэтому сегодня я не ждала чего-то грандиозного. Больше всего на свете я хотела увидеть своего мужа. Получить свой праздничный поцелуй и объятия с самого утра, чтобы весь день знать, что он ждет меня дома. Вот и все.
- Я хочу все исправить, Роз. Правда хочу. Но я не знаю как.
- Слушай, ну а что ты сделаешь? Приехать к свекрови и тащить его домой - не выход. Он сам должен вернуться и все исправить. Ни один из вас не виноват в происходящем. Да, такое случается, что пара не может забеременеть. И вы уже составили план. А ваша пауза… это все-таки его идея, даже если она действительно спасла ваш брак. Он должен все исправить и прийти первым.
- Знаю. Просто сижу с опущенными руками и ненавижу это.
- Я вообще не понимаю, чего вы так вцепились в эту ерунду с детьми. Развлекались бы и тусили в свое удовольствие, как мы с Вадимом.
Я смотрю на нее и не желаю что-либо говорить.
- Я тут подумала, ты только не злись, - предостерегает она меня, и я киваю, пообещав держать себя в руках. - Может, это потому, что вы со школы вместе. Устали?
Это было самым страшным для меня.
Я любила его как прежде. Возможно, даже сильнее, потому что повзрослела я - и любовь к мужу вместе со мной. Но что, если она права? Что, если мои чувства стали крепче, а его - изменились и исчерпали себя? А ситуация просто открыла глаза на настоящее?
Сердце больно кольнуло, сжалось и никак не отпускало.
Но если это так, я бы хотела, чтобы он пришел и сказал об этом открыто, а не убегал. И, зная своего мужа, такой вариант событий был не в его характере. Он сильный и смелый, чтобы прятаться как трус за маской просьб о времени. Нет. Это не о моем Теме.
Я хотела работать над проблемами в наших отношениях. Я пыталась, и он тоже. Мы оба вкладываемся по полной, и я верю, что Артем не халтурит. Но я не хочу останавливаться. Надеюсь, что он тоже.
Пока мы с Розой обсуждаем наши с Артемом отношения, на мой телефон приходит сообщение. И я чувствую, как сосет под ложечкой от нервов.
«Малыш, ты где?»
- Боже мой, - вздыхаю, и подруга тут же перегибается через стол и читает мое сообщение.
- Ну наконец-то, - ударяет по столу рукой, и я подпрыгиваю от испуга.
- С ума сошла, Роза.
- На меня не отвлекайся, отвечай - и пусть сюда едет.
Она откидывается на спинку стула, а я пишу ответ.
«В кафе у Розы».
«Понял», - тут же приходит его ответ, и в конце - стикер-сердце.
- Ну что? - спрашивает подруга. - Едет?
- Написал, что понял.
- Иди в уборную давай. Прихорашивайся, а то бледная как смерть.
И я даже спорить не стала. Тут же вскочила, схватила сумочку и помчалась в уборную.
Я сегодня не особо наряжалась. Не делала укладку, к которой привыкла, и обошлась без макияжа. Поэтому сейчас быстро исправляла это перед зеркалом.
- Ты долго? - внезапно в туалетную комнату вошла Роза.
- Он что, уже здесь?
- Нет. Я пришла в туалет, а ты поторопись.
И я сделала ровно это. Быстро расчесала волосы, вышла и села на место Розы, чтобы сделать фотографию на фоне водопада, который был размещен за спинкой стула, на котором она сидела.
- Эй, - возмутилась подруга.
- Я сделаю пару фотографий и…
- Извините, - подошла официантка, перебив меня.
- Да? - мы обе посмотрели на нее.
- Это просили передать вам, - она положила передо мной розовый конверт с фирменным логотипом кофейни.
- Кто? – удивляюсь я.
- Просто попросили отдать инкогнито. Сегодня у нас работает «почта влюбленных».
- Я знаю, что у нас сегодня почта, Аня. Спасибо, иди, - с улыбкой ответила Роза и подмигнула мне. – Она у нас новенькая.
Девушка кивнула и удалилась, а я схватилась за конверт и закрыла глаза.
- Ты слышала? «Почта влюбленных». Как думаешь, он здесь?
Роза стала осматриваться, а я смотрела на конверт - заинтригованная, воодушевленная… и с ощущением, что все мои страхи испарились.
- Боже мой, ну что там такое? Давай скорее, - подгоняла подруга.
- Да подожди ты.
Аккуратно открыв конверт, не желая его порвать, я прикрыла глаза и засунула внутрь руку, чтобы потом открыть их и увидеть то, что там спрятано.
Вытянув на стол то, что ощущалось как стопка карточек, я нахмурилась. Под пальцами точно чувствовался глянец.
- Ох… твою ж… мать… - ошарашенно прошептала Роза и накрыла мои пальцы. Я резко открыла глаза и опустила голову. - Это что за хренотень?
То, что я приняла за глянец и карточки, оказалось фотографиями. Их была целая стопка. Но дело не в этом.
Одна фотография, распечатанная, кажется, раз десять, содержала то, что размазало мое сердце по стене и утопило в водопаде за спиной.
Я стала листать снимки, отмечая все больше деталей.
Крупным планом - мужская рука. Она лежала на женском животе. Выпуклом, поистине красивом животе, внутри которого развивалась жизнь. Пальцы этой крупной ладони уходили за край кружевного топа. С безымянного было снято кольцо, но бледная полоска выдавала статус, как ни крути.
Я, даже сидя за столом и глядя на это статическое фото, могла сказать, что эта рука гладила живот с трепетом и обожанием.
- Лика? Эй, дорогая, это же ерунда. Кто угодно мог…
- Нет, - перебиваю шепотом.
Это не было ерундой. Не для меня.
- Покрывало видишь? - говорю подруге.
- Какое? - она посмотрела на фото. - Ну?
- Я это покрывало купила в квартиру и делала фотографии для продажи. Там его и оставила. - И тут в память врезается недавний случай. - Я же буквально недавно сказала Артему, что хочу поехать и посмотреть, как там обои после ремонта. А он сказал, что сделает это сам.
- Вот же черт меня раздери.
Мои сомнения, подозрения, которые я откидывала, словно чистила февральский снег широкой лопатой, рухнули мне в итоге на голову.
- Так, пошли отсюда. Подышим, подумаем и… набьем ему морду, если понадобится.
Роза схватила меня за руку, и первая фотография случайно упала обратной стороной вверх.
- Ну-ка смотри. Тут подпись. «Будешь продолжать разыгрывать семейную идиллию?» - прочла она вслух. - Зато мы теперь знаем, что подсунула тебе эту гадость любовница. Эта стерва точно знала, что ты будешь здесь. Может, это их затея, а может, она решила выйти из тени таким способом.
- Но сказала я о своем местоположении только Артему, - выдала очевидное.
- Тогда дадим ответ им обоим и оставим его на столе. Он ведь хотел прийти, не так ли?
«Выходит, он хотел прийти сейчас, чтобы порвать со мной?» - почему-то я сделала именно такой вывод.
Роза взяла со стола ручку и хотела уже что-то написать, но я остановила ее.
- Дай я.
Получив ручку, я написала на двух фотографиях: «Ты мог просто сказать правду, а не быть трусом!»
Одну я оставила на столике и попросила ту же девушку передать «подарок» мужчине под именем Артем, который придет в кафе. Другую забрала с собой.
Поставив точку, я взяла у Розы куртку, надела ее и вышла вместе с подругой из кафе, до конца не понимая, жива я все еще или нет. Но пока ноги шли - я двигалась вперед.
- Ты куда? - спросила она, хватая за руку.
- Поеду сначала домой. Возьму ключи и на квартиру. Оставлю второе послание там. Если это не заберет в кафе. Заодно проверю… не сошла ли с ума.
- Я с тобой, - безапелляционно говорит подруга, но я останавливаю ее.
- Нет. Я сама. Спасибо, что посидела со мной и заставила встать из-за столика, но я сама.
- Лика, состояние у тебя не очень.
- Чувствую себя не очень. Но я в порядке. Буду.
Она смотрит с сомнением и быстро обнимает, сдавшись.
- Позвони, ладно?
- Конечно.
Помахав ей на прощание, я пошла в сторону остановки, и как только села в маршрутку, мой телефон зазвонил.
Увидев на экране имя контакта, подняла трубку.
- Малыш, ты где? - спросил он взволнованно, но привычно.
- Пожалуйста, не звони мне больше, - шепчу умоляюще.
- Что? Я приехал в…
- У официантки для тебя кое-что есть. Мне пора. Пока.
Сбросив вызов, я полностью выключила телефон, перед этим отпросившись с работы по причине плохого самочувствия, чтобы немного побыть наедине с разбитым сердцем и растерзанной душой.