Читать онлайн Искусство привязывать к жизни. Мемуары психиатра о границе между безумием и нормальностью бесплатно
Paolo Milone
L’arte di legare le persone
© 2021 and 2022 Giulio Einaudi editore s.p.a., Torino
© Гармашова Ю., перевод на русский язык, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава первая
Отделение 77
1
Впервые прохожусь по новому психиатрическому отделению и вижу, что в нем нет отдельного кабинета для приема пациентов.
Как если бы в хирургическом отделении забыли
про операционные.
Спрашиваю:
– Где мы будем принимать пациентов?
На меня смотрят с удивлением, будто я задал странный вопрос:
– Как где? В палате, разумеется!
Говорю:
– Хирург в палате может сделать перевязку, снять швы, осмотреть живот. Но оперировать он будет в операционной.
Я психиатр, и у постели пациента я с ним здороваюсь, перекидываюсь парой фраз, хлопаю по плечу, шучу, улыбаюсь.
Может, я еще молод, но одно знаю наверняка:
чтобы работать с пациентами, мне нужна отдельная комната, черт побери.
2
Я продолжаю настаивать: мне нужен отдельный кабинет для работы с пациентами.
В ответ мне говорят, что такая роскошь нам не по карману.
Роскошь? Но ведь кабинет для приема пациентов – это всего лишь пустая комната.
3
Они вытаскивают швабры из кладовки и спрашивают:
– Доволен?
Отвечаю:
– Здесь слишком тесно.
– Тогда иди в столовую.
– Там слишком просторно.
– Да ты сам не знаешь, чего хочешь!
В комнате для работы с пациентами должно быть:
не слишком просторно, но и не слишком тесно;
не слишком светло, но и не слишком темно;
не слишком шумно, но и не слишком тихо.
И тут до меня доходит: это просто какая-то волшебная комната. А значит – у меня ее никогда не будет.
4
Вчера начальство гурьбой нагрянуло осмотреть новое психиатрическое отделение – и осталось довольно: «Какие просторные палаты у пациентов!»
Потом той же шумной и восторженной толпой они двинулись дальше – к новым горизонтам.
А я подумал:
Люди, склонные к эйфории, обычно амбициозные, напористые, неудержимые. Эйфория помогает им делать карьеру.
Но стоит им занять желанную должность – и тут же приходит скука. Вместо того чтобы работать, они начинают озираться по сторонам: «А что я вообще здесь делаю?»
И в ту же минуту ищут, куда бы еще продвинуться.
Именно в этом их слабость – им необходимо движение.
Вот почему такие начальники искренне считают, что пациентам обязательно нужен простор: для них самих простор – абсолютная ценность.
Но это далеко не так.
Эйфория – всего лишь одно из множества психических состояний.
Есть пациенты, которым все равно, сколько вокруг места. А есть и те, у кого (невероятно, но факт) дополнительное пространство вызывает тревогу.
Мир полон депрессивных людей, которые засыпают на диване, не раздеваясь, или лежат на самом краю кровати, даже не натянув на себя одеяло. А многие и вовсе спят, сидя на стуле.
Дашь такому двуспальную кровать – через месяц она все так же останется нетронутой. Им так лучше. То, в чем они на самом деле нуждаются, вовсе не простор.
5
Я вхожу в огромную пустую палату.
Пациент маячит где-то вдали, на своей кровати.
Пересекаю кубометры пустоты,
пропитанные безумием, где сосуществуют бесконечные миры.
И после долгого молчаливого пути в тишине
наконец достигаю острова отчаяния,
в то время как его хозяин уже разбудил своих псов
и вытащил нож.
Я прихожу уставший, безоружный.
И больше не знаю, что говорить. Что делать.
Хочется пятиться назад, к твердой земле,
оставив эту шлюпку на бескрайних волнах чужого безумия.
6
Каждое утро – как дрожь по коже.
Чтобы попасть на работу, я прохожу через три бронированные двери.
Словно вхожу на территорию атомной станции,
где реакторы охлаждаются в тяжелой воде.
Или – в хранилища Банка Италии,
набитые слитками золота и платины.
Или – в недра лаборатории ядерной физики под Гран-Сассо.
Или – в логово СПЕКТРа, где бродит белоснежный кот Блофельда.
Или – в институт, где изучают вирус Эбола.
А на деле – разочарование.
Открываю первую, вторую, третью дверь —
и снова те же лица:
Джованни. Лидия. Антонио.
7
Поговаривают о сокращении числа коек в отделении – и все этому рады.
Начальство довольно: сплошная экономия.
Медсестры – тоже: меньше хлопот.
А я, врач? Чему мне радоваться?
Тому, что и у меня будет меньше работы?
Вот я и брожу по опустевшим коридорам, слушаю, как дождь шумит за окном, как ветер колотит ветвями деревьев в стекла.
Вот она – новая психиатрия. Ее нет. Какая радость.
8
Когда меня, вчерашнего выпускника, только приняли на работу в Центр психического здоровья, всех удивляло, что я запираюсь в кабинете, чтобы поговорить с пациентом. Там так не делали – это казалось каким-то университетским новшеством.
Стоило мне начать разговор, как дверь тут же открывали без стука – кто-нибудь обязательно заглядывал внутрь. Просто из любопытства.
Потом приходил медбрат, хлопал одним, двумя, тремя ящиками, искал что-то, чего, по всей видимости, там не было, и без слов уходил.
Если я закрывался с женщиной, в кабинет обязательно заглядывал сам заведующий – удостовериться, что мы не занимаемся сексом.
Кто-то постоянно входил и выходил:
один спрашивал, сколько мы еще будем занимать кабинет,
другой заранее бронировал его на вторую половину дня,
третий просил разрешения воспользоваться телефоном,
а четвертый недовольно замечал, что мы сидим тут уже целых десять минут.
Два человека, закрывшихся в комнате, просто чтобы поговорить, – это настораживает. Что-то здесь нечисто.
Даже в Центре психического здоровья.
9
В новом отделении потолки утыканы дымовыми датчиками и прочей дьявольской электроникой.
Ночью – сплошное мигание: белые, красные, зеленые огоньки пульсируют в темноте, как светлячки летом в деревне.
На третий день после открытия один из параноиков говорит мне, указывая пальцем в потолок: «Они оттуда за мной следят».
Для пациентов эти огоньки – видеокамеры, микрофоны, распылители ядов.
Вчера я спросил начальство: «А нельзя ли эти датчики прикрутить куда-то в другое место?»
На меня посмотрели как на сумасшедшего.
10
Я уже собирался уходить домой, но тут в приемный покой привозят тебя.
– Ее зовут Лукреция, – говорят мне. – Она порезала себе шею.
Ты смотришь на меня с дерзкой улыбкой двадцатилетней.
– Покажи мне руки, – прошу я.
Ты отстраняешься.
Мне приходится отвлекать тебя, играть, как с ребенком, чтобы на них посмотреть.
А потом с помощью двух медбратьев я осматриваю твое юное тело, пока ты брыкаешься и плюешься от обиды.