Читать онлайн Бывшие. Я вас не отпущу бесплатно
Глава 1
Полина.
Как сказать ему об этом?
Сижу на краю кровати, сжимая в руках тест.
Две полоски.
Четкие, яркие, как приговор.
Сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно в каждой комнате этого огромного особняка. Внутренности переворачиваются, желудок скручивается морским узлом.
Как произнести эти слова?
Костя, я беременна.
Просто. Три слова. Лёгкие, почти невесомые. И одновременно тяжелее свинцовой плиты.
Он обрадуется? А если нет?
Мы ведь не настоящие. Наш брак — фикция. Слияние корпораций, подкрепленное подписью в ЗАГСе. Но за эти месяцы что-то изменилось. Костя... Он стал другим. Теплым. Заботливым.
Вообще-то он всегда был добр ко мне. Внимателен. В его глазах — не холодный расчёт, а участливость.
Порой мне даже кажется, что наш брак… Что он не совсем фиктивный.
Я верю, что да. Я хочу в это верить.
Когда отец предложил мне выйти за Константина Барсова, я не протестовала. Это был его выбор и его последнее желание.
— Он надёжный, Поля, – сказал тогда отец. — Ты будешь в безопасности под его защитой.
Защита.
Костя действительно защищает меня.
Он не бывает резок, не поднимает голоса, не ограничивает меня в чём-либо. Он уважает меня и мои границы.
И когда вечерами он ложится головой на мои колени, пока я читаю книгу, и всматривается внимательно в моё лицо, мне даже кажется, что я ему нужна.
Не как формальная жена, не как часть сделки, а по-настоящему.
Как женщина.
А теперь… Теперь я жду от него ребёнка.
Я прикрываю глаза, прижимая ладонь к животу. Там внутри уже живет маленький человек. Наш ребенок. Пока никто не знает. Даже он.
А вдруг Костя не обрадуется или...
Нет, не надо думать о плохом. Он не такой. Он не может быть таким.
В дверь спальни стучат, и я вздрагиваю, едва не роняя тест на пол. Прячу его под край покрывала.
— Полина Игоревна, вы здесь? — Доносится ровный голос Натальи — нашей экономки.
Выдохнув, расправляю плечи.
— Да, входите.
Дверь, тихо скрипнув, открывается.
Наталья, женщина шестидесяти лет, с проницательным взглядом и тонкими прядями седины в каштановых густых волосах, задерживается на пороге, переминаясь с ноги на ногу, словно не хочет заходить дальше.
— Полина Игоревна, вас хотел видеть Олег Егорович.
Я морщусь.
Олег… Этот человек вызывает у меня отторжение на клеточном уровне.
Его взгляды одновременно презрительные и липкие, а улыбка — словно оскал. Он гостит у нас уже третий день, и я с огромной натяжкой могу назвать свои попытки скрыть раздражением успешными.
Но Костя считает его другом, и мне приходится мириться с присутствием этой раздутой жабы в нашем доме.
— А Олег Егорович сам не мог прийти? — Ощетиниваюсь, запоздало осознавая свою реакцию.
Наталья опускает глаза в пол. Она, как и я, не питает к Олегу симпатии.
Отмахиваясь от внутреннего раздражения.
— Где он?
— В кабинете Константина Александровича.
Разумеется. Где же ещё.
Я встаю, медленно прохожу мимо Натальи и выхожу в коридор.
Наш дом — словно из другого мира или, как минимум, из другой эпохи. Просторные комнаты, тяжёлые дубовые двери, мраморные полы, наполированные до блеска. На стенах — картины, которые Костя собирал годами. Он любит искусство. Говорит, что оно вдохновляет его.
Здесь всё говорит о власти и деньгах. О статусе моего мужа.
Когда я впервые оказалась здесь, дом показался мне холодным и пустым.
Сейчас… Я привыкла. Я научилась находить в этом пространстве уют. В мягком свете огромных люстр, в книгах, которыми уставлены полки, в утреннем аромате кофе, что первым заполняет собой эти стены. В тонком запахе розовых кустов или цветущих яблонь, доносящемся через большие французские окна из сада.
Иду по длинному коридору и останавливаюсь перед кабинетом мужа.
Из-за чуть приоткрытой двери отчётливо слышны голоса, и я заношу руку, чтобы постучать.
Но останавливаюсь.
Что-то в напряжённом голосе мужа заставляет меня обратиться в слух. Какие-то едва уловимые нотки звенящей холодом стали.
— И что дальше? — Спрашивает Олег. — Какие идеи?
— Дождусь ребёнка. А девчонку отправлю на мороз.
Мне кажется, что земля уходит из-под ног. Разверзается прямо подо мной, и я проваливаюсь в черную бездну.
Я не дышу. Не двигаюсь.
Моя рука, занесённая над дверью, всё так же висит в воздухе, словно её парализовало.
Наверное, я ослышалась. Наверное…
Заглядываю в узкую щель.
Олег, вальяжно развалившись в кожаном кресле, взбалтывает в стакане свой напиток и цокает языком.
— Не жестко ли ты с ней? — В голосе Олега сквозит что-то вроде любопытства, но не сочувствие.
Нет. Ни капли сочувствия.
Пауза. Костя вздыхает.
— С такими, как она, только так и нужно. Родилась с золотой ложкой во рту — думает, ей всё можно? Как бы не так. Она с чего-то решила, что может вертеть мной как хочет. А мне осточертело плясать под чужую дудку. Не моё это. Так что… Получу ребёнка — и чао. Ноги её больше в моём доме не будет.
Кровь в моих венах застывает.
Я приваливаюсь спиной к стене, хватаясь за неё, как за спасательный круг.
— Но ребёнка тебе не отдадут просто так. Она может пойти в суд.
— Я прекрасно знаю, кому и сколько заплатить, чтобы это решить, — спокойно, почти лениво, отвечает муж. — А она нет. Так что не вопрос и не проблема.
Всё сжимается внутри.
Он…
Он использует меня.
Ребенок. Он хочет ребенка. А меня... Меня он просто выбросит, как ненужную вещь.
Я думала, что Костя любит меня. Я думала, что я для него больше, чем просто сделка.
Но он, оказывается, никогда не любил. Никогда.
Я — инкубатор для его наследника и промежуточный этап. Он дождался, пока умрёт мой отец, зная, что больше некому меня защищать.
И когда я рожу…
Я прикрываю рот рукой в страхе, что из меня вырвется крик.
Нет.
Не может быть!
Не может?
Может…
Я делаю шаг назад, потом ещё один. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя двигаться.
Я не могу здесь оставаться.
Срываюсь на бег.
Коридор кажется бесконечным, словно зыбкая тропа в кошмаре, где сколько ни беги — выхода нет. Сердце истошно грохочет в груди, дыхание сбивается. В висках пульсирует страх.
Я не знаю, что делать!
Буквально вкатываюсь на ослабевших ногах в нашу спальню. Захлопываю дверь, запираю и приваливаюсь к ней спиной, стараясь отдышаться.
Слёзы льются ручьями — горячие и беспомощные.
Что делать? Как спастись? Как защитить своего ребёнка?
Костя богат. Влиятелен. Он может всё. У него связи, деньги, ресурсы. А у меня?..
Нет, я тоже не простая девочка, однако Костя прав — я совсем не умею пользоваться своим положением. Я была выращена в условиях, когда сильные мужчины обеспечивали мою безопасность, а теперь…
Теперь у меня есть только этот ребёнок.
Ребёнок, которого он обязательно заберёт, если о нём узнает.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не разразиться всхлипами, и в этот момент раздаётся стук.
Громкий. Чёткий.
Я вздрагиваю.
Ручка двери дёргается.
— Полина, открой, — слышу обеспокоенный голос Кости.
Холод пронизывает меня с головы до ног.
Глава 2
Полина.
— Полина! Я знаю, что ты там! Открой, пожалуйста.
Ручка настойчиво дёргается.
Если не открою — Барсов вынесет несчастную дверь с петель.
Быстро провожу ладонями по лицу, стирая слёзы. Нельзя, чтобы он что-то заподозрил. Нельзя выдать себя.
Отпираю замок, и дверь плавно открывается.
Костя каменным изваянием застывает на пороге.
Высокий, сильный, уверенный. Он хмурится, окидывая меня пристальным взглядом.
— Почему ты закрылась?
Голос низкий, спокойный, но я улавливаю в нём нотки подозрения.
— Не знаю… Просто, — выдавливаю я и смотрю на него, будто вижу впервые.
Он заходит в комнату, и я отступаю на шаг. Его обволакивающая мужественность действует на меня гипнотически, как всегда. Линия скул, резкий изгиб челюсти, чуть насмешливый взгляд серых глаз. Сильное тело, лёгкость, с которой он заполняет собой любое пространство. Он красивый мужчина. Очень. И очень властный. Его взгляд, его осанка, даже то, как он дышит, — все в нем кричит о силе и контроле.
Раньше мне казалось, что я в безопасности рядом с ним.
Теперь…
— Ты чего тут весь вечер сидишь? — Он подходит ближе, и я чувствую его запах — дорогой парфюм с нотками кожи и чего-то теплого, мужского. — Пойдём, поболтаем. А то гость приехал, а ты будто прячешься.
— Мне не хочется, — тихо отвечаю я. — Голова болит.
Он делает ещё шаг ко мне, вытягивает руку, и я рефлекторно дёргаюсь назад, словно он собирается ударить меня.
Его брови мгновенно сходятся над переносицей.
— Полина?..
Костя медленно приближается и, прежде чем я успеваю отстраниться, кладёт ладонь мне на лоб. Его прикосновение обжигает, но я приказываю себе не отстраняться.
— Кажется, у тебя температура, — его голос смягчается, в нём появляется тёплая забота. — Ложись-ка ты в постель, моя хорошая.
Я смотрю на нашу общую широкую постель, и внутри всё съёживается в комок. Мне не хочется туда. Но под его пристальным взглядом я киваю, скидываю халат и ложусь, забираясь под одеяло.
Костя осторожно поправляет его, пальцы ненадолго задерживаются на моём обнажённом плече.
— Я отправлю Наталью, пусть принесёт градусник. И скажу Олегу, что посиделки отменяются. Приду к тебе пораньше.
— Не надо.
Костя прищуривается, явно что-то анализируя.
— Возражения не принимаются. Я буду за тобой приглядывать.
Он наклоняется и целует меня в лоб.
С трудом подавляю дрожь.
Муж выходит, оставляя меня в темноте и одиночестве.
Сжимаю пальцы на одеяле, пытаясь успокоить рваное дыхание.
Мне нужно что-то предпринять, пока не поздно. Я не могу просто лежать здесь и ждать, пока он меня уничтожит, пока отберет моего ребёнка и выбросит меня, словно старую табуретку.
Может, прямо спросить у него, что это было? Но тогда я лишу себя фактора неожиданности. Если Костя узнает, что я в курсе, он запрет меня здесь, а потом приведёт свой план в исполнение.
Нет, так я рисковать не могу.
Проходит полчаса.
Костя возвращается, ложится рядом и обнимает меня со спины, прижимая к себе. Его большое мужское тело теплое, сильное. Я всегда трепетала в его объятиях, его близость согревала меня и заставляла чувствовать себя защищённой, а теперь я едва сдерживаю рыдания.
Мне противно.
Противно от того, что он может быть таким... таким холодным и бесчеловечным.
— Родная, спишь? — Шёпот опаляет моё плечо.
Молчу.
— Знаю, что не спишь. Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает он, уткнувшись носом мне в шею.
— Нормально, — отвечаю тихо, с трудом сглатывая ком в горле.
Костя проводит ладонью по моему боку.
— Я завтра еду с Олегом, показывать ему новый проект. Буду поздно вечером. Хочешь со мной?
— Нет, лучше побуду дома.
Костя приподнимается на локте, заглядывает в моё лицо.
— Странная ты какая-то сегодня… Всё хорошо?
— Всё прекрасно, — вымучиваю из себя слабую улыбку.
Он чмокает меня в щёку и снова обнимает. Его рука лежит так близко к моему сердцу, что я боюсь, как бы он не прочитал по этим неровным ударам мои истинные мысли.
Через пару минут его дыхание выравнивается.
Он засыпает.
А я смотрю слепым взглядом в окно и думаю только об одном.
У меня есть всего один шанс для побега.
И я должна использовать его, чтобы защитить себя и ребёнка…
Глава 3
Пять лет спустя.
Полина.
Утро начинается, как всегда, с Вероники. Она встает раньше меня, и я слышу, как ее маленькие ножки шлепают по полу в кухню. Потом — звон посуды. Она пытается сама налить себе молоко, но, как всегда, что-то идет не так.
— Мама! — Кричит она, и я уже знаю, что сейчас увижу.
Встаю с кровати, накидываю халат и иду на кухню. Вероника стоит посреди лужи молока, в руках — пустая кружка. Ее большие серые глаза смотрят на меня с виной.
— Я хотела сама, — говорит она, и я не могу сдержать улыбку.
— Ничего страшного. Давай уберем вместе.
Мы вытираем пол, и Вероника рассказывает мне, что ей снилось.
— Там был дракон и принцесса. И мамонт! — Ника неожиданно разбрасывает ручки в стороны, обозначая размер. — И он шёл вот так: бах, бах, бах!
Топает, наворачивая вокруг меня кружок.
Ника любит сказки. Я читаю ей их каждый вечер, и она засыпает, крепко прижавшись ко мне.
— Мама, а ты сегодня идёшь в школу? — Спрашивает она, когда мы заканчиваем уборку.
— Да, но только через пару часов. А ты пойдешь к бабушке.
— Ура! — Кричит она и бежит в комнату одеваться.
Я смотрю дочке вслед. Сердце наполняется привычным теплом. Она — мое все. Моя маленькая девочка, которая так похожа на Барсова. Те же серые глаза, тот же взгляд — серьезный, проницательный. И характер…
Иногда, когда она смотрит на меня, мне кажется, что это онсмотрит.
Подхожу к окну.
Май в этом году выдался очень тёплый, но сегодня…
Дождь.
Он льет с самой ночи, и кажется, что весь мир превратился в одну большую лужу. Смотрю на серое небо. Как символично… Серое небо, серые мысли, серые дни. Столько времени прошло, а я до сих пор не могу избавиться от этого чувства — будто все вокруг какое-то... Ненастоящее.
Смотрю на наш небольшой двор, старый деревянный забор, дальше просёлочная дорога, деревья, серые крыши домов, натянутые между столбами провода.
Я живу здесь почти пять лет. Работаю в маленьком сельском магазине. Дом снимаю у доброй пожилой женщины, которая редко приезжает.
Здесь я больше не Полина Игоревна Барсова, дочь почившего магната и жена влиятельного бизнесмена. Здесь я Лина Викторовна Воробьева, простая девушка, все родственники которой либо живут слишком далеко, чтобы навещать нас, либо уже отправились на тот свет.
И мне этого достаточно.
— Мам, смотри! — Звонкий голос Вероники вырывает меня из раздумий. Она бежит ко мне, держа в руках рисунок. На нем — наш маленький чуть покосившийся дом, я, Ника и... мужчина. Высокий, с темными волосами. Я моргаю, стараясь не показать, что этот рисунок вызывает у меня ком в горле.
— Никуль, а это кто?
— Папа. Я его нарисовала вот таким. Ты же говорила, что он высокий и красивый. Похоже?
Я сглатываю.
Говорила. Да, говорила. Когда Ника спрашивала. Когда другие дети в садике начали задавать вопросы о том, где её отец.
Я не смогла сказать ей правду, да и не нужна она четырёхлетнему ребёнку. Не могла сказать, что её отец... Что он...
— Молодец, солнышко, — стараюсь улыбнуться. — Красивый рисунок. И папа очень похож.
Ника, счастливая, снова уносится в свою комнату.
«Девчонку отправлю на мороз».
Я до сих пор помню, как эти слова обожгли меня. Будто кто-то вылил на меня кипяток. Я тогда думала, что знаю его. Думала, что он другой. Но я ошиблась. Ошиблась так сильно, что до сих пор не могу простить себя за наивность.
Готовлю нам с Никой завтрак. Руки делают привычные движения, а мысли крутятся вокруг одного и того же.
Что, если он появится? Что, если он узнает?
Нужно быть готовой к тому, что рано или поздно это случится. Он богат, влиятелен. Он найдет нас, если захочет. И тогда...
Нет, нельзя. Ведь мне удавалось прятаться в этой глуши целых пять лет, а значит, и дальше всё будет хорошо.
После завтрака собираемся к «бабушке» и «дедушке».
Они не настоящие, но Никуля их очень любит.
Когда я планировала побег, единственным человеком, к которому я решилась обратиться за помощью стал Николай Фёдорович — начальник охраны моего отца. Он не стал задавать вопросов и, по сути, пожертвовал своей прошлой жизнью ради меня и Ники. Он помог подделать документы, создал мне новую личность. Сначала он прятал меня в Сибири, а потом, когда всё улеглось, увёз меня сюда и поселился с нами.
Антонина Юрьевна — наша соседка, сразу ему приглянулась и, спустя пару лет, Николай и Антонина стали жить вместе.
Ника сразу определила для себя эту забавную пожилую пару как бабушку и дедушку.
Никто возражать не стал.
Они души не чают в Нике, а я чувствую себя рядом с ними в безопасности.
После завтрака отвожу Веронику к бабушке.
— Ох, Лина, ты слышала новость?! — Спрашивает Антонина Юрьевна, когда я уже собираюсь уходить.
— Новость?
— Про завод!
— Какой завод?
— Наш, старый, что возле трассы. Его же как лет пять как закрыли, думали, так и сгниёт. А тут бац! Купили! Вот, собираются то ли возобновлять работу, то ли переделывать его под что-то другое.
— Правда? Нет, я не слышала…
— Да, — Антонина Юрьевна интенсивно кивает и тут же поправляет аккуратный пепельный локон, выпавший на лоб из пучка. — Теперь там будут не металлы плавить, а что-то другое, но что — пока не говорят. Рабочих мест много будет! Я пойду проситься, может, в бухгалтерию возьмут.
Я подвисаю в задумчивости.
Завод действительно пустовал несколько лет, заброшенный, с проваленной крышей и поросшими кучерявым вьюнком бетонными стенами.
Новые рабочие места — это несомненный плюс, в посёлке с этим туго.
Но наплыв незнакомых людей — не очень хорошо.
— И кто же его купил?
— А вот этого я пока не знаю. Всё секретное какое-то. Но деньги туда вбухали немалые, я тебе скажу. Технику гонят, материалы везут… — Антонина смотрит на меня внимательно. — Может, и тебе там работа найдётся? А то в магазине твоем копейки платят.
Я мягко улыбаюсь.
— Мне моя работа нравится.
— Ну, смотри. Ладно, беги, опоздаешь. Пойду Никулю завтраком кормить.
— Мы позавтракали.
— Ничего, ещё разочек, — расплывается в улыбке Антонина и бросает взгляд за плечо, на рисующую за столом Нику. — Я оладьев напеку, варенье достану.
— Ладно, спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Машу дочке рукой и ухожу.
Кто-то купил завод.
И почему-то меня не покидает странное, тревожное чувство.
Глава 4
Полина.
Небольшой перерыв.
Местные ходят в магазин по своему особому расписанию — предпочитают приходить тогда, когда все с работы идут, чтобы за покупками успеть обсудить последние новости и сплетни.
Закрываю кассу и иду в комнату отдыха, надеясь, что успею выпить кофе и передохнуть перед следующим наплывом покупателей. Чайник с кипятком всегда наготове, и комната отдыха стала для меня почти домашним уголком.
За столом сидит Даша из соседнего отдела с бытовой химией. Она отхлёбывает кофе и приветливо машет мне рукой.
— О, Лина, ты тоже накофеиниться решила?
— Ага… Как день?
— Лучше не спрашивай. Мои цветы жизни прилепили лизун к потолку утром, — она закатывает глаза и отставляет чашку в сторону. — Вместо того, чтобы собираться, пришлось отскребать эту дрянь от побелки. Тебя что-то совсем не видно сегодня.
— Бывает. Дела, — насыпаю в свою кружку кофе, поднимаю чайник.
Даша бросает задумчивый взгляд в окно. Языком проходится по ряду ровных зубов.
— Слушай, ты уже знаешь про этот завод, который собираются восстанавливать?
Рука с чайником зависает в воздухе.
— Ты пятая, кто сегодня мне об этом говорит. Даже дети только и делают, что завод обсуждают.
— Ну а что? Для нашей глуши это прямо событие века. Говорят, рабочие места дадут.
— Надо же. Сенсация.
— Говорят, там будут добывать какие-то полезные ископаемые или ещё что-то.
Я устало вздыхаю, чувствуя, как меня накрывает волна раздражения. Могу себе представить, как с утра до ночи люди во всей деревне обсуждают только это.
— Совсем с ума посходили здесь… — Невольно гляжу на часы.
— А что? Сейчас лето начнётся. Отпускные заплатят, и их потом на три месяца растягивать. А там, глядишь, можно будет подработку найти. Если неофициально устроят…
— Вряд ли кто-то устроит тебя туда неофициально.
— Чем чёрт не шутит? Знаешь, какие они там серые схемы мутят, эти миллиардеры, лишь бы пару лишних тысяч налогов сэкономить? Ты когда-нибудь задумывалась, как мы вообще живём на эту зарплату?
— Каждое утро, когда заглядываю в холодильник, — сажусь в кресло напротив Даши.
Комната отдыха небольшая, с низкими потолками и старым шкафом у стены, который местами рассыпается от времени. На подоконнике стоят засохшие цветы — их уже никто не поливает, потому что у всех хватает забот и без того.
Дверь открывается.
Ирина Степановна из канцелярии, словно степенный лебедь, вплывает в комнату, поправляя находу сложное нагромождение из волос, плотно зафиксированное лаком. Она всегда строгая, но в глазах её можно заметить скрытую усталость, которая говорит о многолетней работе с людьми.
В руках она держит лист бумаги.
— Добрый день, Ирина Степановна, — хором с Дашкой.
— Доброе утро, девочки. Доброе утро. Про завод уже слышали?
Даша давит улыбку, я закатываю глаза.
Ирина Степановна подходит к стенду и прикрепляет листок на доску объявлений.
Мы с Дашей подбегаем к стенду.
— Ого! Вакансии на новый завод? — Округляет ошарашенно Даша глаза.
Я тоже с любопытством поглядываю на объявление.
"Требуются сотрудники для нового горнодобывающего предприятия. Условия труда достойные, карьерный рост, стабильная оплата".
Ирина Степановна, заметив наш интерес, чуть улыбается.
— А так можно? — Шепчет Дашка.
— Можно, если осторожно. Что мы, не люди? Работы в посёлке нет, лето на носу, а кушать хочется всегда. — Ирина Степановна поправляет очки и смотрит на нас с пониманием. — Работа в магазине — это хорошо, но «хорошо» в карман не положишь. Я вот и сама подумываю пойти на лето туда. А что? Подработаю.
Мы вздыхаем все втроём — и я, и Дашка, и Ирина Степановна — окидываем взглядами объявления.
Да, у нас в деревне с работой туго. Школа, садик, магазин, котельня, больница.
Больше, в общем-то, некуда.
Даша, не выдержав тишины, вдруг тычет пальцем в объявление:
— О, помощница руководителя! Хочу!
— Ну так сходи.
— Ну и пойду. Что я, кофе подносить не умею?
— Умеешь. Иди.
— Может, сходишь со мной? — Дашка складывает руки на груди лодочкой. — Там серьёзные дядьки, мне страшно. Лина, ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожал…
— Ладно! — Морщу лоб. — Отведу тебя за ручку, как лялечку, чтобы серьёзные дядьки тебя не обижали.
— Вот спасибо! Тогда я тебя дождусь, и вместе пойдём очаровывать мужиков, — Даша чуть подпрыгивает на месте и выпархивает из комнаты отдыха.
***
После работы мы с Дашей идём на завод.
Его ещё не запустили, но работы развернули масштабные. На въезде уже стоят машины, рабочие разгружают материалы, кто-то сверяет чертежи.
Нас встречает молодая девушка в строгом брючном костюме.
— Вы на собеседование?
— Да, — кивает Даша.
— Руководитель лично отбирает сотрудников. Пройдёмте.
Она ведёт нас по длинному коридору.
Я вдыхаю воздух и вдруг чувствую странный, знакомый аромат.
Резкий, терпкий, но такой… до боли знакомый.
Этот парфюм…
Где я его уже слышала?
Отмахиваюсь от странных мыслей.
— Что именно здесь будут делать? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.
— Добыча и обработка сырья. Точные детали пока не разглашаются, но проект очень масштабный, — отвечает девушка.
Моё сердце глухо стучит. Что-то в этом всём не даёт мне покоя.
Мы подходим к массивной двери.
— Руководитель скоро вас пригласит, — говорит девушка. — Его зовут Константин Андреевич.
Меня прошибает холодный пот.
Я сглатываю.
— Константин… Андреевич? А фамилия у него случайно не…
Но договорить я не успеваю — дверь кабинета руководителя открывается, и я вижу его…
Своего мужа.
Константина Барсова.
Меня накрывает ледяной ужас.
Глава 5
Полина.
Чего я точно не могла ожидать, так это того, что случайно могу встретить Костю в этой глуши.
И судя по глубокому шоку, в котором пребывает сейчас Барсов, эта встреча действительно незапланированная.
Такое сыграть нельзя.
— Полина? — Голос Кости глухой, недоверчивый.
Он хлопает глазами, будто не верит в происходящее.
Я отрицательно качаю головой, медленно отступая назад, но взгляда не отвожу.
Его глаза — серые, как зимнее небо перед бурей, и я вижу, как в них стремительно сменяются эмоции: шок, злость и что-то ещё — болезненное, тяжёлое.
Костя передаёт папку помощнице и делает шаг вперёд.
Он ещё не рядом, но мои хрупкие границы уже хрустят и трескаются от его напора.
Боже, да чего ты встала, Лина?! Беги!
Резко развернувшись, бегу!
— Полина!
— Лина, ты куда?! — кричит Даша, но её голос тонет в шуме крови, бешено стучащей в ушах.
Пустые бетонные коридоры размываются перед глазами. Я несусь вперёд, не разбирая дороги, подгоняемая тяжёлыми шагами за спиной.
Он гонится за мной…
Всё словно в каком-то кошмаре, из которого я не могу проснуться. В голове ни единой адекватной мысли, только навязчивая идея смыться куда-нибудь на край света.
Сердце колотится так сильно, что, кажется, грудная клетка вот-вот разорвётся под его натиском.
Выход близко. Уже виден свет, проникающий через приоткрытую металлическую дверь.
Ещё немного…
— Стой! — Сильные руки вдруг перехватывают меня, толкают назад — лопатками к холодной бетонной стене, что царапает кожу даже через ткань блузки.
Я задыхаюсь от того, как резко кислород выбивает из лёгких.
Костя нависает надо мной, прижимая своим телом — горячим, большим, напряжённым.
Чертовски опасным.
— Пусти… — мой голос срывается на шёпот.
Костя молчит, но смотрит на меня так, что внутри всё сжимается от страха. Он словно видит меня впервые. Словно не верит, что я настоящая.
— Поля… — Выдыхает наконец тихо. — За что?
Он ведёт ладонью над моими волосами, однако не касается, а будто оглаживает контуры.
Отворачиваюсь. Не могу смотреть ему в глаза.
— За что? Ответь!
Как парализованная, смотрю в одну точку.
Я никогда не была очень уж смелой девушкой, а сейчас и вовсе с трудом удерживаю себя от того, чтобы впасть в истерику.
— За что?! — Костя кричит, хватая меня за плечи и с силой встряхивая.
Я вздрагиваю, сердце сжимается в ужасе и долбит истошно, падая куда-то в пятки.
— Я перевернул весь город, всю страну! Я искал тебя, а ты… Как ты могла?!
Он злится.
Но в его голосе я слышу не только гнев.
Там есть и боль.
— Ты вырвала моё сердце, Поля! — Костя стискивает челюсти. — Я подыхал без тебя, пока ты… Чёрт, какого хрена вообще?! Тебе было плохо со мной? Настолько плохо?! Это бесчеловечно! Полина, это слишком жестоко!
Сжимаю упрямо губы.
Я не скажу ему ни слова. Мне не о чем разговаривать с человеком, который намеревался так безжалостно поступить со мной. И уж тем более я не намерена оправдываться.
Костя внезапно склоняется ближе. Его лицо совсем рядом. Горячее дыхание опаляет кожу на моих щеках, и они вспыхивают, как пара спелых яблок.
— Ты… — Он прерывает себя.
А потом его пальцы врезаются в мой затылок, и он впечатывает свои губы в мои.
Горячо. Требовательно. Жадно.
Так трепетно выстроенный мною мирок рушится, разлетаясь на микроскопические осколки.
Его запах, его прикосновения — всё это слишком знакомо и слишком опасно.
На миг я поддаюсь, растворяясь в чувствах, давно стёртых из памяти. Моё тело становится ватным и податливым. Каждое его прикосновение причиняет боль, и всё моё тело горит и трепещет в ответ на его прикосновения, но почему-то эта боль приятна сейчас. Я чувствую себя живой.
Но тут же себя отрезвляю: Поля, очнись! Этот человек хотел забрать твоего ребёнка, а ты…
Собираю последние силы и упираюсь ладонями в грудную клетку Кости в жалкой попытке оттолкнуть, но с таким же успехом можно пытаться подвинуть гору.
Костя в ответ на моё сопротивление только сильнее прижимает меня к себе. Своими губами крадёт мои судорожные выдохи, тараном размыкает мои плотно сжатые зубы и углубляет поцелуй.
Задыхаюсь.
От беспомощности кусаю его за губу.
Костя отшатывается, выдыхая сквозь зубы. Прислоняет ладонь к лицу, вытирая с подбородка густую каплю крови.
Я не жду, пока он опомнится — срываюсь и несусь к выходу, плечом толкаю тяжёлую дверь. Выбегаю на улицу, лихорадочно втягивая влажный после дождя воздух.
Ноги проскальзывают в скользкой жиже. Ловлю баланс, чтобы не рухнуть в лужу.
Слышу позади голос:
— Беги! Беги, Поля! Я всё равно найду тебя. Я уже тебя нашёл!
Желудок скручивает спазмом от страха.
— Тебе не спрятаться от меня снова! Я достану тебя из-под земли!
Глава 6
Полина.
Я бегу домой. Ноги непослушные. Я словно на шарнирах — разболтанная, нестабильная.
Костя нашёл нас…
Что за ирония судьбы? Почему из всех возможных мест этой планеты он выбрал именно этот глухой посёлок?
Захожу в дом. Вытаскиваю спортивную сумку, хватаю первую попавшуюся одежду, тёплые свитера для себя и Ники, носки, деньги, документы. Главное – документы. Хотя они почти бесполезны теперь, ведь Косте не составит труда пробить мою новую личность. А мне потребуется время, чтобы сделать нам с Никой новые паспорта.
Руки дрожат.
Бросаюсь в детскую, выгребаю из ящика любимые игрушки Вероники.
Закинув сумку на плечо, бегу к соседям. Стучусь.
Николай Фёдорович открывает дверь. Ему хватает лишь мимолётного взгляда на моё лицо, чтобы понять, что что-то не так.
— Лина, ты какая-то бледная. Случилось что?
Мои губы беззвучно шевелятся, но голосовые связки отказываются извлекать слова.
— Он здесь? — Тихо спрашивает Николай.
Киваю заторможенно.
— Чёрт… — Ругается сдавленно сквозь зубы. — Ладно, девочка, не паникуй.
На крыльцо дома, вытирая руки о полотенце, выходит Антонина.
— Что стряслось? Вид у вас двоих…
Я ловлю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Он нашёл нас. Нашёл. Костя здесь.
Гробовая тишина.
Антонина переводит взгляд на мужа. Николай сжимает кулаки.
— Где он?
— Он был там, на этом чёртовом заводе… Сейчас не знаю. Но он здесь.
Антонина качает головой, упирает руки в бёдра.
— Так, давайте не паниковать. Может, ему и дела до тебя больше нет?
— Нет. — Я чувствую, как к горлу подкатывает ком. — Он нашёл меня, и теперь не отступит. Нужно уезжать. Прямо сейчас.
Николай Фёдорович медленно выдыхает, берёт меня за локоть и затаскивает в дом.
— Лина, давай сначала всё обдумаем. Бросаться куда-то без плана – это последнее дело.
— Но сидеть сложа руки – тоже! — Почти кричу.
В соседней комнате работает телевизор — какие-то мультики. Слышу знакомый топот маленьких ножек.
— Мама-а-а! — Вероника врезается в мои колени, обвивая их своими тонкими ручками. — Ты уже поработала?
— Да, моя зайка, — присаживаюсь на корточки перед дочкой. — Никуль, нам нужно будет уехать.
— Куда?
— Я пока не знаю, но мы с тобой отправимся в путешествие.
— Далеко?
— Возможно, — натягиваю фальшивую улыбку. — Но нам будет очень весело, не переживай.
Ясные глазки распахиваются от нетерпения, в них загорается интерес.
— Я хочу путешествие! — Хлопает в ладоши Ника. — А когда мы поедем?
— Скоро.
— А мы возьмём мои игрушки?
— Все, которые пожелаешь.
— Ура!
Ника убегает.
Поднимаюсь, обнимая себя за плечи. Меня знобит, но вовсе не от холода.
Антонина ставит на стол стакан с водой, капает туда валерьянки из пузырька.
— Сядь. Выпей. Коля прав, думать надо трезво. Куда ты сейчас собралась с ребёнком?
Сажусь, но раздражённо отодвигаю стакан в сторону.
— Я не могу! Не могу сидеть. Мы должны уехать. Прямо сейчас!
— Куда?! — Николай резко поднимает голос, и я замираю. — Ты снова побежишь? Как тогда? Полина, я всё понимаю, но… У тебя есть план? Деньги? Новые документы?
Растерянно кусаю губу.
— Найду. Что-нибудь придумаю.
— Ты уже придумала один раз, и где ты теперь?
Вздрагиваю от его нравоучительного тона. Я будто с отцом сейчас разговариваю.
Антонина кладёт руку ему на плечо.
— Коля, не дави на девочку. Не видишь, и так сложно ей!
Он шумно выдыхает, сжимая переносицу.
— Полина, давай так. Если уезжать – то с умом. Мы ведь не знаем, чего хочет Костя. Может, он уже смирился и забыл? Нельзя делать резкие движения.
Мотаю головой.
— Я не могу ждать, пока он сам ко мне явится!
— Так, стоп — Антонина пристально смотрит на меня. — А что, если попробовать с ним поговорить? Может, он не собирается тебе ничего делать?
Смотрю на неё с ужасом.
— Вы серьёзно?! Это же Барсов! Он… Он не оставит меня в покое! А если вдруг узнает про Нику…
Всё внутри леденеет от страха при одной лишь мысли об этом.
— Ты не знаешь этого наверняка.
— Я знаю! Я прекрасно знаю своего мужа, и если он что-то решил, то никогда не отступит. Если тогда он хотел отобрать у меня ребёнка ради какой-то собственной выгоды, то теперь заберёт из чувства мести.
Николай смотрит на меня немигающим, тяжёлым взглядом.
— Если ты хочешь уехать – я помогу. Но так, чтобы это было надёжно. Без паники, без беготни. Дай мне время всё устроить.
— Времени нет.
— Уверен, у нас есть пара дней на то, чтобы собрать вещи и хотя бы примерно решить, куда мы отправимся.
— Нет. Не мы, — качаю отрицательно головой. — Только я и Ника.
— Что ты такое говоришь, девочка?
— У вас новая жизнь. Вы строите дом. Вы семья.
Антонина уязвлённо поджимает губы.
— И ты тоже наша семья, Полина. Ты и Вероника.
— Я не хочу втягивать вас в это.
— Но ты уже нас втянула.
Прикрываю глаза.
— Тогда это ещё один повод уйти.
Николай Фёдорович грозно взмахивает указательным пальцем в воздухе.
— Если ты думаешь, что я тебя отпущу одну — ты меня плохо знаешь.
Упираюсь локтями в стол, зарываюсь лицом в ладони.
Как же сложно…
И мне было бы намного спокойней, если бы Николай и Антонина поехали со мной, но могу ли я поступить так с этими людьми? Ведь им придётся обнулить свою жизнь ради меня.
Встаю, подхватываю брошенную на полу сумку.
— Ладно. Пара дней. Я думаю, за пару дней ничего не случится.
— Точно, — кивает Антонина. — Сделаем всё без спешки. А пока постарайся не думать об этом своём Косте. Всё будет хорошо.
— Хорошо, — вздыхаю. — Ника, мы уходим.
Тишина.
Только мультики всё так же крутятся на фоне.
Заглядываю в комнату, но дочки там нет.
— Где Ника?
— Только что тут была… — разводит руками Николай, заглядывает в спальню. — Здесь тоже нет.
Меня охватывает леденящий ужас.
— Вероника?!
Бросаюсь к дверям, выбегаю на крыльцо и вижу их.
Костя, сидя на корточках перед Вероникой, с улыбкой ей что-то рассказывает.
Резко поднимает на меня взгляд, в котором без труда читается угроза…
Г