Недотепы — читать онлайн

Пролог

— Омелия Валькштанская! — грозно вскричал магистр бытового факультета прикладных наук, наливаясь краской от справедливого гнева.

— Да, сэр? — вопросительно ответила я, силясь не рассмеяться.

Мои подружки, Лейка и Лиска, уже вовсю давились смехом, пытаясь замаскировать его под внезапно открывшийся кашель.

— Омелия, я же дал наипростейшее задание: сотворить кувшин розового вина, что весьма полезно в такой жаркий день! А что Вы, спрашивается сделали? Какой-то тазик с компотом и плавающим половником в нем!

— С крюшоном, сэр, — тихо поправила я, что впрочем не оказало положительного влияния на нашего магистра.

— И сэр, крюшон в жару намного полезнее, тем более он с ледяными призмами отвара из мяты и мелиссы, собранных на опытном участке в можжевеловой чаще. Сей напиток отлично утоляет жажду и успокаивает нервы.

— Молчать, негодница! — окрик магистра звуковой волной прокатился по аудитории, и, усиленный эхом от древних стен, вернулся к его создателю, заставив покачнуться от ударной звуковой волны весьма нехилого магистра.

Ну все. В этот раз я перегнула палку, с тоской поняла я, решив что целой из этой передряги мне пожалуй не выбраться. Придется чем-то жертвовать, к примеру свободными послеполуденными часами.

— Омелия Валькштанская! — немного отдышавшись и придя в себя, магистр грозно воззрился на меня. Я вам даю дополнительное задание: в подвале находятся несколько бездействующих бочек. Наполните их красным, розовым и белым вином урожая 1635 года, собранного с высокогорных виноградников Среднеморья. И никаких фокусов! То есть наоборот — только магия и никак иначе. Только в этом случае я приму у Вас зачет по ассамбляжу за 1 семестр 3 курса. Вас все ясно?

— Да, магистр, — со вздохом ответила я.

Ну и работенку же он мне задал, честное слово! Сначала придется навестить библиотечный пыльный архив — тот самый, где книги исчезают от прикосновений, если не понравится как им «почистили перышки», а некоторые экземпляры еще и за палец норовят цапнуть. Нужно досконально освежить в памяти, какие сорта винограда были наиболее удачными в 1635 году в Среднеморье.

Затем — самое интересное. Мне предстоит отыскать заклинания, позволяющие моментально и в нужном количестве вырастить необходимые сорта винограда в малой теплице пятого измерения. Работа в пяти измерениях — та еще задачка: нужно следить, чтобы чубуки винограда не проросли сквозь собственное прошлое, иначе урожай придется собирать еще вчера.

Ну а когда созревшие гроздья будут уже на столе алхимической лаборатории, остается сущий пустяк — дело техники! Смешать все ингредиенты в точной последовательности. Главное — ничего не перепутать в пропорциях. Один неверный нюанс — и вместо выполненного задания получится уксус, а такого магистр мне точно не простит. Как же, испортить «божественный напиток», ха, тут мне припомнят все огрехи, и не только сегодняшний крюшон (будь он неладен)!

Глава 1

Ох, прошу искренне простить меня! Из-за возникшего переполоха, я забыла представиться. Я — Омелия Валькштанская, студентка третьего курса закрытой академии целительства и чародейства. Все равно не понятно? Тогда начну с начала, а лучше с рождения. Как учат древние мудрецы — хочешь узнать человека лучше, загляни в его детство.

Впрочем, ничем особо памятным и примечательным детство не отличалось. Родилась я в летний солнечный день четырнадцатого числа месяца фебрейро 1863 года от появления Великой Черепахи в наших мирах. Батюшка с матушкой у меня обычные люди, из каковых в сущности и состоит наш Лазуритовый союз.

Батюшка занимается огранкой драгоценных и чародейных камней, делает из них амулеты, обереги, да и просто драгоценные цацки, которые сами находят своего хозяина. Да-да, именно так. Каждый камень, да что там камень, даже частичка лунной пыли испокон веков предназначена только своему владельцу. Если вещица попала в чужие руки — пиши пропало, она выскользнет, затеряется и магическим рикошетом вернется обратно к своему владельцу. Классно, да? Наверное поэтому у нас и нет любителей чужих украшений — все равно в руках не удержат краденые безделушки. А матушка в юности была первой красавицей и умницей королевства, но после появления в нашем семействе выводка лопоухих сорванцов — погодок, посвятила себя семье, успевая при этом ловить на неблагозвучных поступках моих великовозрастных братцев. Впрочем, конечно я несправедлива к своей матушке. Если бы не ее врожденная домашняя магия, наш уютный домик в Валькштандии давно бы превратился в неприглядные развалины. Любители древности в далеком будущем потом ломали бы голову над вопросом — какие стихии могли уничтожить добротную постройку.

Смех — смехом, но мои братья худо — бедно в жизни определились. Глянсик, как старший, парень у нас основательный и серьезный - пошел по стопам батюшки и ходит у него уже в старших подмастерьях. Птышка и Влачек, как истинные авантюристы, записались наемниками в охранный отряд Грейстарса, мечтая в дальнейшем попасть королевскую гвардию. Что ж, я могу им только пожелать удачи: рослые, стройные, белокурые — то, что требуется для избранных. Ну а то, что ума немного, так он и не нужен, а уж хитрости и изворотливости им на пятерых досталось.

А я, да что там говорить. Матушка на меня давно рукой махнула, поняла, что даже элементарная домашняя магия у меня работает шиворот — навыворот. А я разве виновата? Ну неинтересно мне, чтобы как у всех — пользоваться обычными заклинаниями домашней энциклопедии, вот и придумываю что-то новое, красивое. Ну а то, что непрактично — не беда, все равно же действует!

— Лия, ну сколько раз можно повторять, выучи ты простейшие слова на зубок да на всю жизнь, как дважды два, и не выдумывай нового — вечно выговаривала мне матушка после очередного экспромта. За примером и ходить далеко не надо. Казалось бы, простейшее задание — сделать утром глазунью из трех яиц. Ан нет. Не всегда оказывается, что дважды два — четыре, у меня то пять, то три. А то и все сто двадцать три выходит. Ну разве может творческая натура просто разбить скорлупу? Я сочинила заклинание в стихах В итоге на сковороде шипел кулинарный зоопарк: яйца оказались от жабокряка, высконоса и страумора. Влетело мне тогда знатно. Матушка до сих пор вспоминает тот завтрак с содроганием.

А я ну, взгляните на меня — разве по этому лицу скажешь, что я только что едва не превратила кухню в филиал зоопарка? У меня мягкие светлые волнистые волосы, которые вечно живут своей жизнью: как я ни стараюсь сделать хотя бы какое-то подобие строгой прически, пара прядей обязательно выбьется, создавая вокруг головы эдакий ореол творческого беспорядка.

Взгляд серо-зеленых глаз у меня самый что ни на есть честный, а не как говорит матушка, «подозрительно лукавый». Когда я улыбаюсь — а делаю я это почти всегда, — на щеках проступают едва заметные ямочки, которые наверняка могут обезоружить даже самого сурового проверяющего из магического надзора. В ушах у меня неизменные жемчужные сережки — батюшкин подарок, единственный «спокойный» артефакт в моей коллекции, который должен, по идее, настраивать на серьезный лад.

Долго бы еще ломали голову на семейном совете, к чему меня в дальнейшей жизни пристроить, если бы не его Величество Случай. Дважды в год, в Грейстарсе открывается Великая чародейная ярмарка, приезжают на нее купцы да менялы со всех сопредельных земель. И кого только не встретишь в пёстрой толпе: чернокнижники и чародеи, воины и ведуны, охотники и оборотни медвечелы. Воздух в эти дни дрожит от избытка магии и запаха заморских специй. Суровые чернокнижники в темных, расшитых серебром мантиях спорят о цене на редкие ингредиенты, могучие воины и лесные ведуны прицениваются к новым амулетам, а для охотников и медвечелов отведен целый торговый ряд, где они предлагают целебные коренья, вековую смолу для магических зелий и конечно же кузнечные изделия, которыми так славятся их мастера. В общем, каждой твари по паре — и кажется, что весь мир решил сойтись на одной площади. Не зря говорят, что противоположности притягиваются! А уж развлечений там столько, что за день все и не охватишь: уличные театры теней, состязания иллюзионистов и гадания на звездной пыли.

Так вот, упросила я батюшку взять меня с собой на ярмарку, клятвенно обещая помогать, да вести себя тихо и скромно, как и полагается семнадцатилетней воспитанной девушке. Очень уж хотелось на зверосад посмотреть, где в клетках томятся диковинные создания, и коней бесплотных, сотканных из тумана и лунного света, хоть пальчиком потрогать — говорят, они на ощупь как прохладный шелк.

А пуще всего мечтала я джельвинторов увидеть. Вот уж диво — дивное: сами на львов похожи, и лапы, и хвост, и морда львиная с густой гривой. А на спине — огромные кожистые крылья, способные поднять этого зверя выше самых высоких башен. Эх, скорей бы исполнился двадцать один год! Братцы, видя мою страсть, пообещали вскладчину подарить мне на совершеннолетие такого зверюгу редкого стального цвета. Только представлю, как мы взмываем в небо — и дух захватывает!

Ну вот, размечталась, а про сам Случай-то и позабыла. Приехали мы на ярмарку с батюшкой, и пока он по чародейным лавкам ходил, к товарам примеривался да торговался, я уже собиралась выскользнуть вслед за ним, мысленно перебирая, что бы тут успеть увидеть, как вдруг почувствовала очень знакомую тяжесть на плече.

— Ну конечно — пробормотала я, даже не оборачиваясь, поняв кто так бецеремонно приспособил мое плечо вместо сторожевой вышки.

Чиприк. Этот бессовестный прохвост, как всегда, объявился в самый неподходящий момент и устроился у меня на плече так, будто это его законное место.

— И не думай, что я тебя с собой потащу, — предупредила я, пытаясь стряхнуть его.

— Мр-ряу, — крайне уверенно ответил он.

В ответ я только фыркнула. Вот именно это я и боялась услышать.

Котенок вцепился когтями в ткань и сделал вид, что вообще не понимает, о чём речь.

— Ну и что мне с тобой делать?..

Чиприк боднул меня своей лобастой головой в шею. И это послужило толчком для воспоминаний истории, как он вообще у меня появился. Все началось с моих неугомонных братцев-близнецов. Птышка с Влачеком потом, конечно, клялись, что всё вышло случайно.

«— Мы вообще по делу были — начал Птышка тогда.— По уставу, — сухо добавил Влачек.»

Оказалось — полезли они в старый склад у северных ворот. Запечатанный. Причём не ими. И там, в центре круга с какими-то старыми символами, сидел этот «самый обычный кудрявый кот».

«— Он сам вышел, — уверял Птышек.— Как будто ждал, — добавил Влачек.»

Конечно же, они притащили его домой, а этот вредина выбрал в хозяйки не мою матушку-хотя казалось бы это самое разумное решение, а меня!

«Он на тебя т-а-а-а-к посмотрел, — сказали они. — И мы поняли. Что это уже не наша история.»

Я тогда только покрутила пальцем у виска, позже вспомнив об их словах. Для всех в нашем семействе стало открытием, что Чиприк с самого начала вёл себя так, будто всё уже знает.

Я машинально почесала его за ухом — он довольно затарахтел свое «мррррр».

— Ладно уж пойдём вместе, раз нашел меня, — пробормотала я, и только после этого двинулась дальше, протискиваясь сквозь пёструю толпу. Пришлось то уворачиваться от вездесущих зазывал, норовивших ухватить меня за рукав, то обходить столы с диковинными товарами, от которых тянуло пряностями и чем-то едва уловимо магическим. Где-то хлопали крыльями невиданные птицы, звенели амулеты, а воздух, казалось, дрожал от гомона голосов и всплесков весёлого смеха.

Особенно людно было у шатров с гадалками — там всегда толпа, будто мёдом намазано. Ну и я, конечно, не удержалась. Сидела там одна — в платке с золотыми нитями, руки над чашей с искрящейся пылью держала и говорила мягким, убаюкивающим голосом, будто не судьбу предсказывает, а колыбельную поёт. Напротив неё в кресле восседала важная дама, разодетая так, что сразу видно — не из простых.

— Ждёт вас дорога светлая — тянула гадалка, не глядя.

И в этот момент Чиприк у меня на плече вдруг напрягся. Я это сразу почувствовала — он замер. Даже когти чуть сильнее впились в ткань.

— успех да признание

Тишина словно сгустилась.

— и счастье в делах сердечных

И тут Чиприк коротко и негромко выдал:

— Мяу.

Гадалка споткнулась на полуслове, как будто слова поперёк горла встали.

Подняла глаза — и голос у неё стал совсем другим. Мягкость и напевность в голосе сменилась грудным, с хрипотцой, голосом — как будто она с усилием выталкивала слова из раздраженного горла.

— Нет не так, — тихо сказала она. — Потеря у вас будет. Не сейчас, но скоро. И не одна.

Толпа вокруг притихла, будто разом вдохнуть забыла. А Чиприк снова тихо мяукнул. На этот раз — почти предупреждающе.

Гадалка побледнела. Резко отдёрнула руку от чаши, будто обожглась. Моргнула — и словно очнулась.

— Я я оговорилась, — поспешно сказала она, возвращаясь к прежнему тону. — Конечно же, счастье удача.

И снова затянула, как ни в чём не бывало. Но я уже не слушала, потому что кот у меня на плече был совершенно спокоен. Как будто всё, что нужно, уже прозвучало. Я тогда только плечами пожала- мало ли, оговорилась гадалка. А зря наверное. Мне показалось, что она на мгновение сказала не то, что хотела, а то, что было на самом деле. И именно в этот момент взгляд мой зацепился за странное шевеление в стороне.

Там, вдали от суеты, стоял зверь чудной, явно с северной стороны привезённый. Дюже опасный, видать: весь цепями коваными замотан, да к железным кольцам в камнях прикован. Меня любопытство стало раздирать — жуть. Шаг за шагом, затаив дыхание, я подбиралась поближе. уже предвкушая, как буду расписывать эту встречу братьям. А поглядеть было на что: лапы у зверя — с мои ладошки, широкие да тяжелые. Шерсть на нем росла густая, длиннющая, цвета засыпающего каминного пламени — рыже-золотая с багряными искрами. Свисала она до самой земли лохматыми прядями, так что и глаз на морде не видать, лишь влажный кончик носа подергивался, да желтоватые клыки из пасти поблескивают. Ростом зверь, если на задние лапы вскинется, точно со мной сравнялся бы. А я ведь, поверьте на слово, ростом не обижена — в братцев пошла, что впрочем не очень хорошо для девушки. Матушка, глядя на мой рост только вздыхает: «Где ж тебе, горе мое, мужа-то вровень искать?»

И ничего бы не произошло, если бы не Чиприк. И что ему в его маленькие мозги взбрело — может испугался запахов и шума толпы зевак на площади, а может, решил, что нашел родственную душу среди всей этой ярмарочной кутерьмы. Спрыгнул Чиприк у меня с плеча и прямиком к волосатому, а у того глаза-то как сверкнули — чисто два янтаря среди пожара! Хлоп! И мой бедный котенок оказался прижат к пыльной мостовой огромной лапой. Толпа, стоявшая рядом, издала единый, судорожный вздох и в ужасе отхлынула, образовав вокруг нас пустое кольцо.

— Не тронь котенка. Ты, зверюга! Убери свою лапу, пока окончательно не придавил Чиприка! — в ужасе за жизнь своего любимца закричала я и позабыв о всякой осторожности, и ринулась прямиком на волосатое чудовище.

Как ни странно, но зверь замер. Он медленно, почти торжественно, поднял свою лапу и, подавшись вперед, приблизил огромную, отдаленно пахнущую морозным ветром и сосновым бором морду к моей разъяренной физиономии. А затемда он просто лизнул меня широким шершавым языком от подбородка до самого лба! А

Чиприк, этот мелкий проказник, как ни в чем ни бывало, быстро вскарабкался на свое законное место на плече. Зверюга же издал короткий рык и дружелюбно вильнул тяжелым хвостом, поднимая облако пыли.— Чудо! Настоящее чудо! — зашелестели за спиной голоса зевак. — Глядите, девчонка укротила чудище!

Невесть откуда появился запыхавшийся от быстрого бега батюшка. Лицо его раскраснелось, грудь ходила ходуном от незапланированной пробежки.

— Идем, Лия, домой. Я все уже сделал — стараясь казаться невозмутимым, произнес он, а после схватил меня за локоть, одновременно пытаясь придать себе степенный вид и без потерь выскользнуть из уже поредевшего круга зевак, все еще обсуждавших мое «укрощение».

Но не успели мы сделать и пару шагов, как дорогу нам преградил незнакомец. Он словно соткался из тени ближайшего шатра: немолодой, в небольшой проседью в темных волосах, в строгом кафтане цвета ночного неба, расшитом едва заметными золотыми нитями. Его взгляд, пронзительный и холодный, на миг задержался на рыжем звере, а затем переместился на меня.

Он что-то тихо зашептал батюшке на ухо. Я видела, как отец сначала побледнел, потом нахмурился, но в итоге покорно кивнул и поманил меня пальцем.— Позволь мне взглянуть на тебя поближе, дитя, — голос незнакомца был обволакивающим как бархат, но в нем одновременно чувствовалась и твердость клинка.

Он протянул руку. Едва его указательный палец коснулся моего лба, как по телу пробежал странный ветерок — как будто в тягучий от зноя воздух с размаху влетел северный ветер, захватив с собой мелкую взвесь капель северного моря.— Ой! — пискнула я. В голове на мгновение прояснилось, а чувства обострились так, что я услышала даже шорох крыльев джельвинторов высоко в небе. Казалось, он не просто смотрит, а перелистывает в обратном порядке страницы моей жизни.

— Да, девочка, ты далеко можешь пойти, — задумчиво произнес он, убирая руку. —Очень далеко, — снова повторил незнакомец, — если этот чудесный дар вовремя направить в нужное русло.

Он повернулся к моему батюшке, что-то тихо шепнул ему, и судя по облегченному выдоху, сорвавшемуся с уст родителя, ему понравилось то, что сказал незнакомец.

«Значит решено». Как будто продолжая прерванный разговор, сказал чародей —Теперь, когда он стоял так близко, я видела магические искры, мерцающие в глубине его зрачков.

— Жду вас, юная леди, к началу учебного года в стенах закрытой Академии целительства и чародейства. Будет преступлением позволить таким незаурядным способностям пропасть впустую, — он едва заметно улыбнулся одними уголками губ.

— Но я, я в общем я самая обычная девушка, если не сказать большего, — заикаясь произнесла я.— Молчи, Омелия! — строго оборвал меня батюшка, но глаза его светились гордостью. — Если сэр Н....незнакомец оказал тебе честь, пригласив в Академию, значит, на то есть веские причины. Возражения не принимаются.

Вот так, из-за одного мелкого проказника и своего любопытного носа, я и оказалась здесь — в знаменитой академии целительства и чародейства.

* * *

Летний день. На лужайке, напоенной пряным ароматом цветущих трав, стройный загорелый юноша лениво боролся с рысью, что доставляло обоим, судя по доносившимся звукам, огромное удовольствие. Изредка он оглядывался на валун, на котором нежился детеныш плащеноски. Неожиданно в привычный гул .доносящийся с лужайки, вклинился какой-то посторонний звук. Рысь настороженно повернулась в сторону нарастающего источника раздражения, и приготовилась к защите своего хозяина.

«Господин! Господин Рей! Рейник Числавский!» — кто-то маленький и довольно округлый, не удержавшись на ногах, съехал на пятой точке с пригорка прямо в разнотравье лужайки. Вскочил, и пытаясь принять важный вид человека, находящегося при исполнении, стал усиленно чистить оранжевые штаны, окрасившиеся в энном месте в цвет сочной летней зелени.

Юноша фыркнул, исподтишка наблюдая за проводимой процедурой, и понимая тщетность усилий этого бедолаги, с удовольствием потянулся, разминая свои мышцы.

— Чего тебе, Даркус? — спросил он у свалившегося ему, как снег на голову приятеля.

— Рей! Ой, господин Рейник! Тебя уже битый час отец разыскивает. А ты, как обычно, ушел, не оставив своих координат, — обиженно проворчал Даркус — А я тут бегаю, ору во всю глотку, ищу тебя!

— Ладно Дарк, не обижайся. Работа у тебя такая — дружески похлопав по плечу своего приятеля ответил Рей. — Что отец на этот раз придумал для меня? Пришел портрет с очередной кандидаткой на роль моей супруги? Или, что еще хуже, они сами заявились в наш дом? — С притворным ужасом вскричал Рейник, хватаясь за сердце. — Лезард, Лаура, домой! — коротко сказал Рей, и не оглядываясь, размашистым шагом, двинулся в сторону виднеющейся остроконечной башни.

Даркус поспешил вслед за своим приятелем, одновременно являющимся его подопечным и рьяно опекаемым им не хуже самой профессиональной няньки.

На лужайке возле замка стоял импозантно одетый мужчина средних лет, с горделивой посадкой уже убеленной сединами головы. Весь его облик излучал благородство вкупе с благожелательностью, вероятно направленной для пущего усиления эффекта обаяния на рядом стоящего незнакомца, судя по покрою одежды которого — приближенного к королевскому двору в Грейстарсе. Обернувшись, герцог Вильт де Гор, а это был именно он, распростер свои объятья навстречу показавшемуся Рейнику Числавскому.

— А вот и мой сын, наследник и достойный продолжатель рода де Гор — сказал герцог, обращаясь к незнакомцу.

— Сын мой, приди в мои объятья! — воскликнул герцог, обращаясь уже к Рею.

Столь театрально-напыщенный жест, сыгранный с фальшью, достойной самого захудалого актеришки с грязных задворков какой-нибудь таверны захолустного городишки, не мог не насторожить Рея, что не укрылось от внимательного взгляда незнакомца.

— Отец! Что за представление? — воскликнул Рейник, намеренно не замечая стороннего наблюдателя. — Если это связано с очередным покусительством на мою свободу, то я тебе во всеуслышание заявляю, что я не желаю жениться неизвестно на ком! Да и вообще. Я лучше уйду странствовать с труппой менестрелей, остановившихся неподалеку отсюда. Буду слушать их песни, сочинять баллады и мечтать о пленительной незнакомке. Кстати, я там приметил парочку симпатичных мордашек, не претендующих на титул герцогини.

— О чем ты говоришь, сын мой? — как можно удивленнее воскликнул герцог, стараясь «сохранить лицо» и округляя глаза на Рея. — позволь представить тебе господина Син де Бона, нового наместника нашей Мальвандии, назначенного недавно Его Величеством королем Ульриком старшим, да продлит Великая Черепаха годы его правления до бесконечности!

— Господин Син де Бон. Это мой сын, Рейник Числавский, что впрочем можно увидеть даже невооруженным магией взглядом.

После непродолжительного расшаркивания, вся троица плавно перешла в открытую беседку, ибо ничто так не укрепляет только что завязавшегося знакомства, как бокал игристого вина из личных запасов герцога Вильт де Гора, поднятый конечно же во славу Его Величества короля Ульрика старшего.

— Сын мой, — продолжая прерванный разговор, пафосно обратился герцог к Рейнику, — нам оказана величайшая честь выполнить поручение господина Син де Бона, а в его лице и самого Ульрика старшего, и передать ценную депешу Хранителю закрытой академии целительства и чародейства господину Нортону. Да-да, той самой, что находится у подножья Зачарованных гор в западной части Лазуритового союза. Имей ввиду сын, задание очень важное и счет идет буквально на часы и минуты в нашем мире!

Из всей торжественной тирады Рейник уяснил, что его ждут приключения и возможность хоть на время оторваться от тотального родительского контроля, и что он будет последним навозным смурфом, если откажется от приключения, поданного на блюдечке с лазуритовой каемочкой.

— Когда надо ехать? Прямо сейчас? — с готовностью спросил Рейник, обращаясь к наместнику.

— Чем раньше сие произойдет, тем больше шансов в благополучном исходе мероприятия, — ответил наместник.- Но, юноша, все же я думаю, что завтра, с восходом светила будет самое время, а то спешка, как вы понимаете, кхм, необходима лишь при ловле кровососущих паразитов — с легкой усмешкой в голосе закончил Син де Бон.

— Значит решено! — Рейник решительно рубанул ребром ладони сгустившийся послеполуденный воздух, жестом отметая все сомнения и всем сердцем стремясь к ожидающим его приключениям.

— Прошу меня извинить, — вспомнив об уроках вежливости, долгие годы вдалбливаемых в его голову Даркусом, Рейник церемонно раскланялся, и свистом подозвав рысь с восседающим у нее на загривке Лезардом, и быстрым шагом, срывающимся от нетерпения на мальчишеский бег, удалился в замок.

Проходя мимо пруда, Рейник, отстав от Даркуса на пару шагов, на мгновение задержался. Ему показалось, что в воде что-то блеснуло. Он наклонился поближе к поверхности пруда, всматриваясь в глубину.

Вода была темная, почти неподвижная — только редкая рябь пробегала по поверхности, искажая отражение ветвей ветлы, растущей на его берегу.

Оттуда на него смотрел он сам — чуть размытый, вытянутый водой.

Рейник усмехнулся и чуть повернул голову, и на мнговение ему показалось, что отражение запоздало, а после отразило его одного без Лауры, которая была рядом с ним. Он моргнул. По воде прошла рябь от налетевшего порыва теплого ветра и разбила картинку.

— Хм — тихо выдохнул он и опустил кисть руки в воду. Круги разошлись, отражение распалось окончательно.

Когда вода снова успокоилась, всё было как обычно.

— Показалось, — пробормотал Рейник и, не придав этому значения, поспешил догнать Даркуса, который уже остановился и ждал своего подопечного.

Глава 2

Хранитель задумчиво выводил стилусом на волшебном стекле витиеватый рисунок, отдаленно напоминающий счастливый четырехлистник клевера, столь ценимый за свои особые свойства в Западной части Лазуритового союза. Линии на мгновение запаздывали за движением стилуса, словно стекло не сразу принимало заданную форму. Глубокая морщина пролегла между бровей.

Он откинулся на спинку уютного кресла, отложив в сторону незаконченный эскиз и взял в руки свиток, испещренный письменами народа юанга, живших задолго до появления Великой Черепахи.Символы на пергаменте будто чуть расплылись и выстроились только после того, как на них упал его взгляд. В дверь осторожно постучали.

Где-то за дверями кабинета послышался приглушенный шум академических коридоров: торопливые шаги, хлопанье дверей, чье-то возмущенное шипение и звон разбившейся колбы. Под потолком мягко покачивались магические фонари, отбрасывая блики на каменный пол и стены.

— Опять нарушаете технику магической безопасности! Я же предупреждал всех — не кормить учебные чайники алхимическими порошками! — донёсся издалека раздражённый голос магистра Крапфена. — Это вам не ездовые артефакты!

В ответ раздался топот, чей-то испуганный вскрик и подозрительно бодрое металлическое дребезжание, как будто по коридору действительно удирал очень довольный собой чайник.

Нортон едва заметно улыбнулся уголком губ, но уже в следующее мгновение выражение его лица снова стало задумчивым.

— Заходите, магистр. Я Вас уже давно жду — сказал Хранитель, обращаясь к посетителю.

— Добрый день, Хранитель, — вошедший замешкался, понимая двойственность своего положения. — Господин Нортон, поверьте, я бы ни за что не обратился к Вам, если бы не моя озабоченность качеством образовательного процесса в вверенной мне группе академии.

— Крапфен, снова Омелия? Или на этот раз есть другой повод для тревоги? — спросил Хранитель.

— Омелия Валькштанская. — удрученно вздыхая, подтвердил магистр.

— Успокойтесь, господин Крапфен. Девочка просто еще не научилась управлять своими способностями, которые у нее намного выше средних — с усталым вздохом произнес Хранитель. — Если дело только в ее очередной шалости, то не обращайте внимания. В ближайшем будущем все образуется, я Вас в этом уверяю.

— Конечно, Хранитель! Если Вы так считаете, то я постараюсь не обращать пристального внимания на нетрадиционный подход к выполнению поставленных задач — с заметным вздохом облегчения промолвил Крапфен. — Не буду Вам мешать.

Произнеся последнюю фразу, магистр со всей возможной грацией для человека, вес которого зашкаливал далеко за центнер, попятился к двери, стараясь не сшибить что-либо по дороге.

Кабинет Хранителя был обставлен с тем самым обманчивым уютом, который лишь подчеркивал его истинную природу: каждая вещь здесь занимали именно своё место — и, казалось, имела свое предназначение. Низкий столик с резными ножками, шкафы, уходящие под самый потолок, мягкий свет, словно не от свечей, а от самой тишины. Крапфен, пятясь, старательно обходил угол стола, чтобы ничего не сдвинуть с места и без потерь добраться до выхода из кабинета ректора. И в этот момент дверной проём чуть сместился. Так, как будто всегда находился именно там — на полшага правее.

Крапфен этого не заметил. Он пятился, ориентируясь на привычное ощущение пространства. Магистр благополучно вышел, даже не задев плечом косяк, и осторожно прикрыл дверь.

Но Хранитель увидел.На долю мгновения его взгляд оторвался от магистра и задержался на линии косяка.Тень у стены исчезла, и граница света сдвинулась и легла немного иначе.

После ухода Крапфена, ректор не сразу взялся за свиток. Он медленно повернул голову к проему, затем — к стеклу с рисунком. Линии не сходились. Они чуть заметно расходились, как будто рисунок отказывался подчиняться руке. Четвертый лист клевера выглядел чуть смещенным относительно остальных.

— Рано — едва слышно произнёс он, и почти сразу добавил про себя: «И уже началось»

Он перевёл взгляд на кабинетную дверь ещё раз — уже дольше, внимательнее. Как будто пытался вспомнить, где она должна быть на самом деле. Не удовлетворившись визуальным осмотром, Нортон медленно поднялся из кресла и подошёл к двери. Провёл ладонью по косяку: обычное дерево, чуть теплое на ощупь. Никаких следов магического вмешательства. Но ощущение неправильности не исчезло.

И только после этого снова вернулся к свитку, хотя мысли его уже были далеко не в письменах народа юанга.

«Омелия» — задумчиво произнёс он вслух, глядя на свиток, который до сих пор держал в руках. Нортон невольно сжал край пергамента сильнее, чем следовало, и тут же ослабил пальцы.

«Ну почему? Почему так рано? Она же ещё совсем ребёнок, не овладевший в полной мере необходимыми магическими навыками. Ещё бы годик-два Ну, в крайнем случае, хотя бы шесть месяцев до совершеннолетия»

Нортон тяжело вздохнул, устало прикрыв глаза. Сможет ли она выстоять в предстоящих испытаниях? Научится ли отличать добро от зла?

Добро и зло Всё настолько относительно. Найдут ли юные Хранители, и Омелия в том числе, ту едва различимую грань, где добро начинает превращаться в зло? Смогут ли сохранить хрупкое равновесие, не превознося одно и не отрицая другое? Поймут ли они, что самая страшная беда порой рождается из желания сделать «как лучше», а лишняя порция добра способна обернуться самым изощрённым злом — таким, о каком и не мечталось Дринайре, Владычице Хаоса, вечной сопернице и заклятой подруге Варлины?

Как объяснить им, что мир не делится на чёрное и белое? Что за любым правилом скрываются исключения, а самые незыблемые истины со временем начинают трещать, словно старое стекло? Какими словами рассказать о ложности многих постулатов, в которые сам когда-то верил без малейших сомнений?

Нортон вновь посмотрел на незавершённый рисунок амулета. Линии по-прежнему не желали сходиться так, как должны были, будто само пространство упрямо сопротивлялось его попыткам завершить начатое. Он ещё некоторое время пытался свести упрямо расползающийся рисунок воедино, но четвёртый лист клевера снова и снова едва заметно смещался в сторону, нарушая гармонию узора.

Промучившись над эскизом ещё четверть часа, ректор наконец отложил стилус, рассудив, что время для завершения столь необходимого амулета, видимо, пока ещё не пришло.

Откинувшись на спинку кресла, Нортон позволил воспоминаниям идти своим чередом, лишь изредка направляя их течение в нужную сторону. А уж вспомнить ему было что. Воспоминания толкались и пихали друг друга, словно непослушные школяры, никак не желая выстраиваться по порядку.

Лёгкая улыбка тронула губы Нортона, когда среди череды образов он увидел своих друзей — юных, как и он сам когда-то, полных надежд, упрямства и уверенности в том, что весь мир ещё можно исправить. Тогда им казалось, будто любое знание обязательно принесёт благо, а любую ошибку ещё можно будет вовремя исправить.

Он прекрасно помнил тот день, когда Судьба позволила им прикоснуться к Великой Тайне. Если бы тогда знать, что ничто не происходит просто так и каждый подарок судьбы имеет свою цену

Печальная тень воспоминаний скользнула по его лицу. Если бы знали Но прошлого уже не изменить. Нити судьбы давно сплелись в собственный узор, и именно Варлина первой осмелилась усомниться в истинности догм, веками считавшихся непреложными. Она выбрала свой путь — и этим расколола их когда-то неразлучную пятёрку друзей.

«А если она всё-таки была права?» — неожиданно подумал Нортон, и мысль эта неприятно кольнула где-то глубоко внутри. Может быть, заблуждались как раз они — те, кто слишком привык считать правила аксиомами и никогда не пытался подвергать их сомнению?

«Ты уверен, что это добро?» — неожиданно ясно прозвучал в памяти её голос.

Нортон машинально провёл пальцем по краю стола, словно пытаясь стряхнуть старую привычку спорить с ней вслух. Вздохнув, он так и не нашёл для себя ответов на вопросы, тревожившие его уже много лет.

«Ну что же, — устало подумал Хранитель, — оставим воспоминания прошлому и постараемся хотя бы извлечь из них уроки».

Утихший гомон во дворе академии насторожил Нортона. Он поднял голову от свитка и прислушался. Ещё несколько минут назад за окнами слышались привычные голоса студентов, чей-то смех, хлопанье дверей и далёкие выкрики с тренировочной площадки, но теперь шум резко оборвался, словно двор в одно мгновение затаил дыхание. Ректор медленно поднялся из кресла и подошёл к окну.

Небо заметно потемнело, и вечерние сумерки опустились на академию намного раньше положенного срока. Внизу послышалась возня, жалобное кошачье мяуканье и громкий незнакомый голос, возмущенно высказывающий кому-то свою точку зрения.

Заинтересовавшись, Нортон выглянул во двор — и замер.

На мгновение перед ним проступила ясная картина того, как всё началось. Сначала дрогнула тень у стены. Потом, словно нащупывая опору, вытянулся первый тонкий усик А уже в следующее мгновение неизвестное растение рвануло вверх, стремительно заполняя пространство.

Во дворе академии выросла огромная виноградная лоза обхватом в три гаруандских баобаба. Она продолжала разрастаться прямо на глазах, цепляясь за стены, фонари и балконы, словно пыталась укорениться сразу во всех измерениях мира. Усики лозы с тихим потрескиванием расползались в стороны, настойчиво отыскивая свободное место в трёхмерном пространстве.

На одной из ветвей, судорожно вцепившись когтями в кору, распласталась огромная серебристая рысь. Именно она жалобно мяукала, как перепуганный котёнок, явно не разделяя восторга создателей происходящего безобразия.

У подножия чудо-дерева метался незнакомец небольшого роста, ожесточенно размахивая руками и что-то выкрикивая небесам, лозе и, судя по интонации, всем окружающим сразу.

Приглядевшись внимательнее, Нортон заметил ещё одного молодого человека, оседлавшего джельвинтора и спелёнутого вместе с ним усиком разросшегося винограда так тщательно, словно заботливая нянюшка готовила младенцев ко сну. Колоритная парочка висела в прямом смысле слова между небом и землёй, причём джельвинтор выглядел заметно более философски настроенным по отношению к происходящему, чем его хозяин.

Зачинщица же всего этого безобразия стояла на безопасном расстоянии от лозы с горсткой скучившихся вокруг неё, словно цыплята возле наседки, учеников академии и с неподдельным восторгом наблюдала за результатами собственного эксперимента.

— Омелия. Ну конечно, кто же ещё способен устроить подобное представление в стенах вверенной мне академии, — едва слышно произнёс Нортон.

И, к собственному удивлению, вместо раздражения он вдруг испытал лёгкое, почти невольное уважение к масштабу очередной катастрофы, устроенной этой неугомонной особой.

* * *

Я стояла, разинув рот и удивляясь сама себе А ведь хотела сделать хоть в этот раз всё по инструкции. И в библиотеке быстренько нашла, какие сорта винограда считались наиболее удачными в 1635 году в Среднеморье. И заклинания классические вычитала в «Основах магического виноградарства». Даже успела соорудить небольшую тепличку и запастись необходимыми материалами.

Эх, надо было мне сразу в подвал академии направляться, не отвлекаясь на тренировку сборной команды по айэрполо. Правда, я ещё на всякий случай прихватила в опытной теплице ускоритель роста растений, но это же так незначительные мелочи. Если бы Лиска с Лейкой не утащили меня смотреть на красавчика с рысью, мотивируя это тем, что «когда ещё такое чудо увидишь», я бы уже давно всё закончила. Так нет же, поддалась на уговоры — и вот тебе результат. Точнее, результатище.

А всё он, этот несносный загорелый красавчик со своим суетливым напарником. Толкнули меня под руку как раз в тот момент, когда я чубуки по подготовленным лункам рассаживала. А это, между прочим, тонкая работа, требующая полного сосредоточения при наделении материала необходимыми свойствами.

Стоило мне только нараспев произнести:

— Дождик, дождик пуще — будут лозы гущеКапли, дождик, не жалей — грозди винные налей

Как бац! Кто-то из этой сладкой парочки налетел на меня и расплескал весь ускоритель роста прямо на чубуки. А надо-то было всего по одной капле на каждый!

Теперь вот имеем то, что выросло

И как я, спрашивается, буду собирать этот виноград? И красавчика на помощь не позовёшь — вон висит вместе со своим джельвинтором, спелёнутый лозой как младенец.

Н-да. Влипла я в очередной раз. Пока я размышляла о возможных последствиях столь неудачного эксперимента и мысленно пыталась собрать рассыпавшиеся, словно карточный домик, неприятности обратно во что-то относительно безопасное, помощь пришла совершенно не с той стороны, откуда я ожидала.

Джарени Фьялтрис — щуплый черноглазый студент с параллельного потока, до этого момента безучастно изучавший очередной пыльный манускрипт, — аккуратно завернул свой драгоценный свиток в ткань и направился прямиком к моей чудо-агротехнике.

И куда его понесло? Ни особой силы, ни ловкости я за ним никогда не замечала. Ботаник он и есть ботаник. Из тех, кто скорее книжным шкафом пришибет противника, случайно уронив на него библиотеку, чем полезет разбираться с живой магической лозой.

Джарени опустился на одно колено в нескольких шагах от разросшегося винограда и, не обращая внимания на встревоженные возгласы окружающих, начал медленно выводить на взрыхленной земле незнакомые мне символы.

«Ну что ещё от него можно ожидать? — тоскливо подумала я, наблюдая за его действиями. — Разве это сейчас поможет?»

К моему удивлению, помогло.

Ряд символов, начертанных Джарени рядом с лозой, сотворил немыслимое: прямо у всех на глазах начался обратный процесс. Усики дрогнули, огромные ветви медленно поползли назад, а сама лоза стала уменьшаться, словно кто-то осторожно сматывал её обратно в клубок, возвращая растению тот вид, каким он был задуман ещё со времён появления Великой Черепахи.

Неужели на этот раз пронесло?

— Джарени, спасибо тебе огромное! И как тебе это удалось? — немного смущаясь, обратилась я к нему.

— Ну что ты не стоит. Это было достаточно легко, — ответил он, краснея до самых корней волос. Затем спохватился, опустил взгляд на колено и быстрым движением провёл ладонью по ткани, возвращая брюкам безупречный вид, словно именно это сейчас было самой серьезной проблемой во дворе академии.

Наш неловкий обмен любезностями прервал спустившийся со своего джельвинтора красавчик, одарив меня таким взглядом, что я на мгновение пожалела о собственной неспособности превращаться в невидимку.

— Э-э-э как вас, леди? Не будете ли Вы столь любезны указать мне путь к Хранителю? У меня к нему важное дело. Только попрошу — без ваших штучек. Просто укажите направление движения. Я буду премного Вам благодарен.

«Ишь какой вежливый, — подумала я про себя. — Злится так, что уши подрагивают, а туда же — не будете ли любезны»

— Конечно, с удовольствием укажу вам запрашиваемое направление, — очаровательно улыбнувшись, ответила я. — Обернитесь — и сразу увидите вход в здание нашей академии. Кабинет Хранителя находится на третьем этаже, в левом крыле юго-западной башни.

«Удачи в поисках», — злорадно прибавила я уже мысленно, не посчитав нужным сообщать незнакомцу о том, что башни академии имеют весьма дурную привычку периодически меняться местами. И знание географии здесь помогало далеко не всегда.

Нортон, стоя у окна, с легкой улыбкой наблюдал за пикировкой юных Хранителей, ещё не подозревавших о закономерности цепочки событий, приведшей их к этой встрече.

— Ну что же пока всё идёт своим чередом, — тихо произнёс он, незаметно направляя юношу с его спутником в нужном ракурсе движения. — Пожалуй, стоит позвать сюда и Омелию. Посмотрим, кто за ней добровольно пойдёт.

В дверь настойчиво постучали.

— Великий Хранитель? — полувопросительно произнёс незнакомец, заходя в кабинет вместе со своим спутником.

— Входите, Рейник. Вы истинный сын своего отца, — ответил Нортон, шагнув навстречу гостям. — Давайте сюда послание, написанное мне господином Син де Боном.

Рейник порывисто подошёл к ректору и вручил ему запечатанный манускрипт, старательно скрывая сжигающее его любопытство.

— Так, так — Нортон неторопливо сломал сургучную печать и пробежал глазами по тексту.

— Благодарю Вас, Рейник Числавский, маркиз де Гор, за столь оперативное выполнение поручения наместника. Вы, вероятно, устали с дороги? А тут ещё и неожиданные злоключения буквально свалились на вас с неба вернее, из-под земли, — с едва заметной усмешкой произнёс он. — Прошу Вас, располагайтесь, отдыхайте, набирайтесь сил для дальнейших приключений. Вы ведь именно из-за этого столь рьяно ухватились за поручение вашего отца, здравствующего герцога Вильт де Гора?

— Да в какой-то степени Вы правы, господин Хранитель, — смущённо произнёс Рейник, заметно удивлённый проницательностью Нортона.

— Прошу Вас, присаживайтесь. Сейчас я отдам необходимые распоряжения. А пока позвольте угостить вас.

Ректор жестом указал на материализовавшиеся мягкие кресла и небольшой столик, сервированный легким десертом. Затем подошёл к хрустальной призме и, выбрав среди переливающихся изображений нужное, произнес:

— Господин Крапфен. Прошу Вас, магистр, пригласите в мой кабинет предмет нашего последнего разговора.

— Да, Хранитель. Сейчас я её пришлю — ответил невидимый собеседник.

— Итак, Рейник, думаю, не стоит более держать Вас в неведении относительно текста послания, столь оперативно Вами доставленного, — произнес Нортон, присаживаясь напротив собеседников так, чтобы видеть входящих посетителей. — Господин Син де Бон рекомендовал мне вас как весьма неглупого молодого человека, способного внести весомый вклад в намечающееся нелёгкое путешествие.

Услышав последнюю фразу, спутник Рейника округлил глаза, подался вперёд и явно собирался возразить Хранителю. Но не успел. Один взгляд Рейника безапелляционно сообщил ему, что уж кто-кто, а сам маркиз такую возможность упускать не намерен.

Даркус обреченно вздохнул и вновь опустился в кресло.

— Я предлагаю вам сопровождать одну молодую особу, на которую будут возложены определенные обязанности в рамках овладения необходимыми магическими ритуалами. Да вот, впрочем, и она сама — произнёс Нортон, наблюдая за появившимися в дверном проеме новыми фигурами.

Дверь открылась.

Нортон едва заметно улыбнулся, словно всё наконец начинало вставать на свои места.

* * *

— Господин Хранитель, вы меня звали? — робко произнесла я, пытаясь сосчитать все крупные провинности, из-за которых меня вызвал сам Хранитель. Магистр бытового факультета весьма прозрачно намекнул на возможную расплату за все мои неблаговидные поступки, произошедшие за последний семестр в академии.

— Проходи Омелия. Позволь представить тебе Рейника Числавского, маркиза де Гора и его спутника — Хранитель вопросительно посмотрел на Даркуса, спрашивая его имя.

— Даркус, — привстав представился тот.

— Ты? Вы? — в один голос воскликнули мы с Рейником.

«Ах вот как значит его зовут. Ну что же, весьма подходящее для него имя» — подумала я.

— Маркиз де Гор любезно согласился сопровождать тебя в поездке, столь необходимой для овладения всей полнотой знаний, полученных в стенах нашей академии- произнес Хранитель, обращаясь ко мне. — Я предлагаю тебе на выбор взять с собой еще одного спутника из Академии, если конечно ты сочтешь это необходимым.

«Какая поездка? О чем он?» — пытаясь собрать свои мысли в кучу и не выглядеть полной идиоткой ни в глазах Хранителя, ни в глазах гостей, лихорадочно вспоминала я. «Может это было одним из заданий, которые я не выполнила, потому как игнорировала эти скучные занятия по теории магии?»

— Ммм.....господин Нортон, -промычав что-то невразумительное, я окончательно сконфузилась. — Прошу Вас, напомните, о какой поездке сейчас идет речь?

Хранитель не спеша подошел к письменному столу и взял оттуда какой-то свиток.

«Данная поездка, ее цели и задачи весьма подробно описана в этом свитке» — с этими словами Хранитель протянул свиток сначала маркизу де Гору, а он потом уже передал мне.

Развернув свиток, испещренный непонятными письменами, я в недоумении посмотрела на Рейника. Тот ответил мне таким же недоумевающим взглядом.

— Позвольте мне посмотреть- произнес у меня за спиной чей-то заикающийся от волнения голос.

От неожиданности я подпрыгнула, чудом не свалив хрустальную призму, стоявшую на краю стола. За моей спиной стоял невесть откуда появившийся Джарени, и уже разворачивал свиток, выпавший у меня из рук.

«О! письмена народа юанга!» — с восторгом произнес он, читая этот злополучный свиток.

— Господин Нортон, позвольте мне сопровождать Омелию и маркиза в их путешествии- произнес Джарени, обращаясь к Хранителю.

— Т-т-ты? Те-б-бе? — от неожиданности я стала заикаться.

— Да, мне, — дрожащим от волнения голосом, но в тоже время твердо и убедительно произнес Джарени. — Я считаю что знания, полученные мною в стенах академии будут полезны к применению в практике. В принципе в чем вы все сейчас могли убедиться.

«Да уж с этим не поспоришь» — мысленно согласилась я. «Ну кто же мог подумать что Джар столько знает. Хотя не зря же он всё свободное время пропадал в библиотечных архивах. Да и с лозой он мне тогда помог без лишних разговоров, хотя я его об этом даже не просила.»

— Что же, Джарени Фьялтрис я поддерживаю Вашу кандидатуру- произнес Нортон, обращаясь к Джару. — Дело остается только за вашими спутниками.

— У вас есть возражения? — сказал Нортон, обращаясь к Рейнику и ко мне.

— Нет- ответили мы одновременно с маркизом.

— Тогда вопрос закрыт- с ноткой радостного удовлетворения в голосе произнес Хранитель.

«Или мне это только почудилось?» — подумала я.

— Итак, мои юные друзья, позвольте ввести вас всех в курс дела и предстоящего путешествия» — произнес Хранитель, сотворив еще пару кресел и жестом приглашая нас с Джарени присесть.

Нортон некоторое время молча смотрел на собравшихся, словно прикидывая, с чего именно стоит начать этот разговор. В кабинете стало удивительно тихо. Даже огонь в настенных светильниках словно притих, отражаясь в гранях хрустальной призмы и стеклянных створках шкафов.

— Странные события в Лазуритовом союзе происходили и раньше, — наконец медленно произнес Нортон. — Но в последние месяцы их стало значительно больше. И что гораздо хуже — они начинают складываться в закономерность.

Он ненадолго замолчал.

— На первый взгляд всё это выглядит мелочами. Незначительные пространственные искажения. Неправильная работа старых артефактов. Странности, которые большинство предпочитает считать совпадениями.

— Какими именно странностями? — осторожно спросил Рейник.

Нортон перевел взгляд на юношу.

— Искажениями привычного порядка вещей. Аномалиями, которые невозможно объяснить обычной магией.

— Вообще-то — неожиданно для самой себя произнесла я, — на ярмарке тоже произошло кое-что странное.

Все взгляды тут же повернулись ко мне.

— Какая-то гадалка пыталась наговорить одной богатой даме обычную чепуху про счастливое будущее, выгодный брак и прочую ерунду А потом вдруг запнулась прямо на полуслове.

Я нахмурилась, пытаясь точнее вспомнить тот момент.

— Тогда мне показалось, что гадалка просто оговорилась, — медленно произнесла я. — Но выглядело это так будто слова вырвались раньше, чем она успела себя остановить.

Нортон внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— У меня тоже произошло кое-что странное как раз перед поездкой в Академию, — после короткой паузы произнёс Рейник.

Даркус едва заметно поморщился, явно уже понимая, о чём сейчас пойдёт речь.

— Когда я шёл собираться перед отъездом, то ненадолго задержался возле старого пруда в поместье. Сначала всё выглядело совершенно нормально. Но потом мне показалось, что отражение в воде движется неправильно.

Он ненадолго замолчал, словно снова пытаясь восстановить в памяти тот момент.

— На мгновение отражение будто запоздало, а потом вообще осталось в воде без стоявшей рядом Лауры.

— Показалось? — тихо спросил Джарени.

Рейник нахмурился.

— Не знаю. Когда вода успокоилась, всё снова стало обычным. Но ощущение осталось неприятное.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина.

Нортон медленно провёл ладонью по краю стола, словно собираясь с мыслями.

— Вот именно поэтому я и не считаю происходящее случайностью, — тихо произнёс он.

Затем ректор осторожно коснулся лежащего на столе древнего свитка.

— Согласно записям народа юанга, равновесие Лазуритового союза когда-то поддерживалось пятью особыми осколками драгоценных камней. Их сила была разделена между различными территориями задолго до появления современных государств и магических школ.

— Камней? — недоверчиво переспросил Даркус.

— Не просто камней, — спокойно поправил Нортон. — Скорее своеобразных узлов равновесия. Каждый из них связан с определёнными магическими потоками и территориями Союза. Пока система существовала целиком, мир сохранял устойчивость.

Он на мгновение замолчал, словно размышляя, насколько многое стоит рассказывать дальше.

— Но сейчас что-то начинает нарушать эту связь. И если древние записи не ошибаются, последствия со временем будут становиться всё серьёзнее.

— И Вы хотите сказать, что мы должны искать эти осколки? — осторожно спросил Рейник.

— Именно, — кивнул Нортон. — По крайней мере те из них, местонахождение которых еще возможно установить.

Я некоторое время молчала, пытаясь уложить услышанное в голове. Всё это звучало слишком странно даже по меркам нашей академии.

— Но причем здесь я? — все-таки не выдержала я. — В Академии полно учеников сильнее и умнее меня. Да и теорию магии я, если уж совсем честно, знаю весьма выборочно.

На губах Нортона появилась едва заметная улыбка.

— Именно поэтому, Омелия.

Я окончательно растерялась.

— Большинство магов взаимодействует с магией через правила, схемы и контроль, — продолжил ректор. — Ты же делаешь это иначе. Иногда слишком иначе. Ты чувствуешь живую структуру магии интуитивно, еще до того, как успеваешь её осмыслить. Именно поэтому у тебя возникают проблемы с теорией и одновременно получаются вещи, которые далеко не всегда способны повторить даже более опытные ученики.

— Например, выращивание винограда размером с огромный баобаб, — мрачно вставил Даркус.

— Именно, — невозмутимо согласился Нортон.

Рейник тихо хмыкнул, явно сдерживая улыбку, а я почувствовала, как у меня начинают предательски гореть уши.

— Кроме того, — продолжил Нортон уже серьёзнее, — мне всё больше кажется, что происходящие изменения каким-то образом начинают откликаться именно на тебя. Пока я не могу объяснить этого до конца. Но некоторые вещи лучше не игнорировать.

И почему-то именно после этих слов мне окончательно расхотелось задавать вопросы.

Где-то за стеной глухо хлопнула дверь, а затем по коридору пробежал кто-то из студентов, торопливо стуча каблуками по каменному полу. Академия продолжала жить своей обычной жизнью, совершенно не подозревая, насколько странный разговор сейчас происходил в кабинете ректора.

Глава 3

Сборы в дорогу, как ни странно заняли целых пять дней. Рейник и Даркус почти сразу уехали в поместье де Гор собираться к экспедиции. Джарени с головой зарылся в архивы, все дни пропадая в специальных секциях книгохранилищ, что-то бесконечно сверяя со своим гримуаром. А я

Я бы тоже не отказалась провести несколько дней дома. Но у магистров Академии на этот счёт были свои планы. Каждый день начинался с усиленной физической подготовки, а потом до самого вечера я попадала в настоящее рабство к преподавателям, которые пытались впихнуть и утрамбовать в мою и без того распухшую от лишней информации голову всё новые и новые пласты знаний.

И у всех ведь была одна и та же песня:

— Все эти академические знания являются необходимым условием успешного выполнения возложенной на вас миссии.

После пятого раза я уже могла произнести эту фразу раньше любого из них.

Особенно отличился магистр Брумс. Он почему-то решил, что любой уважающий себя путешественник обязан уметь развести костёр в любую погоду. На третий день занятий я уже ненавидела:

— дождь; — снег; — мокрые ветки; — сухие ветки; — экспериментальную площадку по выживанию, и лично магистра Брумса.

— Ещё раз! — невозмутимо командовал он.

— Но костёр же горит!

— Горит.

— Тогда зачем ещё раз?

— Потому что в прошлый раз вы подожгли не тот объект.

Я оглянулась — куст до сих пор слегка дымился.

Не меньше впечатлений оставили занятия по ориентированию. По мнению магистра Гронвика, настоящий путешественник обязан находить дорогу даже в полной темноте. По моему мнению (который почему-то никто не поинтересовался), настоящий путешественник должен сначала не заблудиться.

Пока магистр рассказывал про стороны света, я честно пыталась запомнить, где север. Север-это где растет мох. А мох растет везде — через полчаса северов стало четыре.

А ещё был магистр Триммель- он отвечал за распознавание растений. После его занятий я неожиданно выяснила, что примерно половину лесной флоры нельзя есть. Вторую половину тоже нельзя. Просто по другим причинам.

Судя по стараниям магистров, нас собирались отправить не за осколками, а как минимум спасать весь Лазуритовый Союз. Тоже мне, страшилки взялись рассказывать. А всего-то подумаешь «миссия» –посетить пять округов и найти искомые осколки драгоценных камней. Я разве не дочь ювелира? Для меня это проще, чем хлеб маслом намазать.

В общем, к концу дня я обычно еле доползала до своей комнаты и засыпала сразу, едва коснувшись головой подушки. А уж что мне снилось В основном кошмары: кусачие книги, оседлавшие ожившие гимнастические снаряды. Бесконечная беговая дорожка, выложенная из страниц учебников. Формулы. Очень много формул. Причём они почему-то отлично умели бегать за студентами.

К концу такого «экстерна» я сама себя уже не узнавала в зеркале. И мечтала о том, чтобы поскорее сбежать из академии в эту самой экспедицию. А еще я втайне надеялась найти в библиотеке какой-нибудь магический решебник или записки бывалого путешественника — с ответами на возможные казусные ситуации. Но, как назло, такого пособия в библиотеке не обнаружилось.

Зато нашлись дорожные рюкзаки Академии.

Нам их торжественно выдали первый же день сборов, и с виду они казались совершенно обычными — плотная ткань, ремни, застёжки. Только внутри, как выяснилось, скрывались небольшие пространственные карманы. Кстати, Даркус первым схватил целых 2 рюкзака и увез их с собой в поместье. Видел бы кто, как у него глаза загорелись, когда он услышал про пространственные карманы.

По словам магистра Крапфена, туда можно было запихнуть «разумное количество необходимых вещей». Что именно считалось разумным количеством, магистр уточнять не стал.

Лично я подозревала, что понятие это крайне расплывчатое.

Я честно пыталась собираться в последний отпущенный на это день.Правда, каждые несколько минут вспоминала о какой-нибудь ужасно важной вещи и снова открывала рюкзак. Потом обнаруживала на столе ещё одну ужасно важную вещь., потом ещё одну. В какой-то момент мне стало казаться, что вещей в комнате становится больше, а не меньше.

В итоге в мой рюкзак отправились: дневник, карандаши, любимая кружка, маленький походный термос, книга, которую мне Лиска впихнула прямо в рюкзак, половина коробки медового печенья, несколько красивых камней, ножницы, иголка и катушка ниток, зубной порошок, щётка, расчёска и распутыватель для волос, остатки флакона с ускорителем роста растений (в Академии он мне был совершенно без надобности, а в дороге вдруг пригодится); маленькая мягкая игрушка.

И всё то, что в путешествии может неожиданно понадобиться. Что именно может понадобиться, я пока не знала. Но предпочитала быть готовой.

* * *

Наконец время на подготовку подошло к концу и Хранитель разослал извещения о времени общего сбора в своём кабинете.

С самого утра я не находила себе места. Всё, что преподаватели с таким трудом пытались впихнуть мне в голову последние дни, с лёгким хлопком благополучно вылетело обратно. В голове гулял ветер. Причём довольно бодро.

Скромно постучав, я открыла дверь кабинета ректора — и застыла на пороге. Если бы не пространственная магия, яблоку там точно негде было бы упасть. Казалось, в уютный кабинет каким-то образом ухитрились запихнуть половину Академии.

Больше всех выделялся Даркус. У его ног, словно два преданных сторожевых пса, дежурили два туго набитых рюкзака. Невдалеке, у стены с картой Лазуритового союза обнаружился Рейник с рысью и Джарени, который с опаской косился на животное и что-то объяснял Рейнику, подсвечивая стилусом место на карте, и старательно держа дистанцию подальше от рыси.

— Я всё равно считаю, что надо было взять копию атласа торговых трактов, — донёсся до меня голос Джарени.

— Зачем? — удивился Рейник.

— На случай, если понадобится свериться.

— С чем?

Джарени на секунду задумался.

— С чем-нибудь.

Рейник несколько секунд молча смотрел на него.

— Иногда мне кажется, что ты заранее готовишься даже к тому, чего ещё не произошло.

— Это называется предусмотрительность, — невозмутимо поправил Джарени.

Помимо Хранителя, Рейника, Даркуса и Джарени, здесь присутствовал почти весь профессорский состав, включая даже давно почившего магистра Райзика, парящего под потолком в виде привидения. Магистр Крапфен так надулся от гордости, словно лично собирался вести нашу экспедицию.

В одном из углов возвышалась целая гора свитков, манускриптов и фолиантов. Рядом громоздились колбы, реторты и бутыли всевозможных форм и размеров.

Складывалось ощущение, что часть библиотеки и половина алхимических запасов Академии внезапно решили отправиться в путешествие вместе с нами.

Пребывая в легком шоке от увиденного, я пыталась сообразить- куда же это все надо будет запихивать?

А вот Даркус смотрел на эту гору с таким выражением лица, с каким голодный кот смотрит на открытую кладовую.

— Даже не думай, — мгновенно отреагировал Рейник.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но подумал.

— Между прочим, запасной котелок может пригодиться.

— У нас уже есть котелок.

— А если с ним что-нибудь случится?

— Тогда будем пользоваться вторым.

— Вот именно! А если со вторым тоже что-нибудь случится?

Рейник медленно закрыл глаза.

— Даркус

— Я просто пытаюсь предусмотреть возможные обстоятельства.

— Ты пытаешься засунуть в мой рюкзак половину Академии.

— Неправда. Только самое необходимое.

Похоже только Хранитель сохранял спокойствие, сидя в своем любимом кресле и с легкой улыбкой наблюдая за суматохой.

Дверь в кабинет опять отворилась и появились новые гости. Первой в комнату вошла миниатюрная черноглазая женщина. За ее юбку, словно виноградинки в грозди, уцепилось пятеро кудрявых темноглазых сорванцов, с любопытством тараща свои большие глазенки на всех и всё в кабинете ректора. Следом плавной походкой зашла элегантно одетая дама. Только пальцы, нервно мнущие края накрахмаленного платочка, выдавали ее волнение. Что-то в ней мне показалось смутно знакомым, но я списала возникшее ощущение на чувство «дежавю». Далее бочком, пытаясь одновременно протиснуться в дверь, в комнату ввалились двое солидных мужчин, причем ни один из них не уступал другому величия своего общественного положения. Последней живописной группой, вместившейся в кабинет, были представители гильдий ювелиров и стражников. Стражников??? Присмотревшись повнимательнее, я наконец то идентифицировала последнюю группу. — Да это же батюшка и трое моих братцев! Вот так сюрприз!

И из всей этой шумной, разноголосой круговерти ко мне вдруг протиснулся один из братьев-близнецов, запыхавшийся и чем-то подозрительно довольный.

— Лия, только тихо, — шепнул он, быстро оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что за ним следят не хуже, чем за воришкой на ярмарке.

Я не успела даже спросить, в чем дело, как он ловко сунул мне в руки какой-то сверток, завернутый в мой старый плащ, и тут же отстранился, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Эй! Ты что — начала было я возмущаться, но он уже отступил на шаг и, подмигнув, растворился в толпе родственников, наставляющих, причитающих и одновременно мешающих друг другу говорить.

А сверток между тем зажил собственной жизнью и стал активно шевелиться. Это ощущалось как что-то очень тёплое и живое. Живое?!

— Только попробуй там зашипеть — прошептала я, осторожно прижимая это «что-то» к себе.

В ответ раздалось приглушённое, крайне недовольное:

— Мр-ряу!

Я закатила глаза.

— Ну конечно

Осторожно отогнув край плаща, я заглянула внутрь — и встретилась взглядом с парой возмущённо сверкающих глаз.

— Чиприк?!

Котёнок, судя по всему, был крайне недоволен способом транспортировки, но, убедившись, что находится у меня, моментально сменил гнев на милость, выбрался наружу и, не теряя времени, ловко вскарабкался на своё законное, по его убеждению место — на плечо.

— Только этого мне и не хватало — пробормотала я, машинально придерживая его рукой.

Чиприк, впрочем, считал иначе. Он довольно прищурился, устроился поудобнее и с явным интересом уставился на окружающий бедлам, как будто всё происходящее было устроено исключительно для его развлечения.

Появление этой хвостатой катастрофы, кажется, заметили далеко не сразу. В кабинете по-прежнему стоял такой шум, будто здесь одновременно пытались собрать военный совет, семейный праздник и стихийный базар. Кто-то из профессоров горячо убеждал ректора о необходимости в экспедиции упаковки алхимических реагентов, батюшка что-то эмоционально доказывал представителю ювелирной гильдии, а один из близнецов уже успел стащить со стола пирожок, пока второй отвлекал внимание магистра Крапфена.

Только рысь у Рейника внезапно насторожилась, повела ушами и уставилась прямо на Чиприка. Тот в ответ вздыбил шёрстку и выдал такое возмущённое «мрррр»в ее сторону, будто это именно рысь нагло вторглась на его территорию.

Я же наконец опомнилась и попыталась пробраться поближе к родным. Но увы, мне это не удалось. Рейник, тьфу, маркиз де Гор, с силой дернул меня за руку, когда я уже почти пробралась поближе к батюшке, и я оказалась в центре комнаты, где уже собрались остальные искатели приключений.

— Да что ты себе позволяешь- взвилась я от возмущения и обиды. Ведь цель была так близко!

Рей, не обращая на меня внимания, кивком головы указал на Хранителя, который уже поднялся с кресла. Установилась гулкая тишина, прерываемая лишь шелестом страниц гримуара, который Джарени принялся судорожно пролистывать.

«Ну вот, сейчас начнутся нудные торжественные слова о важности нашего путешествия, о том, что весь Лазуритовый Союз, да что там Союз — всё живое обращает к нам свои помыслы и надежды», — с тоской подумала я.

Я уже приготовилась делать умное лицо и старательно изображать внимание. Но Хранитель лукаво усмехнулся, словно подслушав мои мысли, и подойдя к магической призме, поманил нас пальцем.

Движимые раздираемым любопытством, мы кучкой сгрудились около нее. Заклубившийся внутри артефакта туман миллионами водных пузырьков стал оседать на стенках призмы, вырисовывая стекающими каплями буквы, то тут, то там проявляющиеся на ее боковых гранях. Через непродолжительное время буквы сплелись в изысканную вязь слов на древнем языке народа юанга.

Джарени, не расставшийся со своим гримуаром даже тут, принялся записывать перевод в доступной всем остальным форме. Я же, глядя как быстро мелькает стилус в его пальцах, почувствовала укол совести за то, что так и не удосужилась хотя бы попытаться разобраться в этих письменах. Отмахнувшись как от комара-пискуна, от своей так не вовремя проснувшейся совести, и сгорая от любопытства, я пыталась прочесть из-за плеча Джарени те строчки. Что он уже успел записать:

«Где слезы льет дщерь вьюги и мороза,

Где град летит в любое время года.

Сердца соединив, в тоске живущих порознь

Уравновесишь вновь капризную погоду.»

Кхм. Непонятки сплошные. Из всего этого бреда я поняла только одно — речь шла о Пенетрантии, самой северной части Лазуритового союза. А вот что за «темная лошадка» эта дева и как с ней связана погода — оставалось для меня полнейшей загадкой. Никаких логически осмысленных выводов из этого странного послания мой мозг категорически делать не желал. Судя по вытянувшимся лицам остальных «путешественников», им тоже ничего умного в голову не приходило.

Гулкая тишина, не нарушаемая даже утихшим за окном ветром, начинала всерьез давить на и без того натянутые нервы. Напряжение уже почти физически ощущалось в кабинете Хранителя, грозя в любой момент неконтролируемо рвануть. Обрывки мыслей перескакивали с темы на тему, как зайцы по льдинам в половодье, но ничего подходящего, способного разрядить атмосферу, в голову упорно не приходило.

— Господин Хранитель! Господин Нортон! — внезапно раздался крик где-то в конце коридора. Дверь с треском распахнулась, и в кабинет влетел магистр Пяткиник, заведующий лабораторией приграничных иллюзий.

— Вот, — произнес магистр, протягивая Хранителю на ладони какой-то овальный предмет с мигающей точкой.- Мое трехлетние исследования завершены! Вот оно — устройство для отслеживания теплокровных объектов в пространственном измерении! — с восхищенным придыханием произнес заведующий лабораторией, обращаясь к Хранителю.

— Так. Так.- пробормотал Нортон, с интересом склоняясь над ладонью Пяткиника.

— Пыль от кристалла чародейного внутри рассыпана, свойствами чудесными наделенная. Ибо не токмо отследить можно теплокровный объект, а и срочное послание телепатическое получить дозволяет. Пластина засветится, да знаки всем известные, в слова складывающиеся казать начнет. Вот токмо незадача — слабенькое устройство еще, долго энергию накапливает — от волнения переходя на свой родной диалект, с сокрушенным вздохом, чуть извиняясь, пояснил Пяткиник Хранителю. — Только на крайний случай пригодно.

— Вот и замечательно, уважаемый магистр! — произнес Хранитель, ободряюще похлопывая заведующего лабораторией по плечу, — Нам как раз таки на самый крайний случай и надо.

«Нам?» — удивилась я, все более поражаясь всем страховочным мерам, предпринимаемым Хранителем. –«Нда, видно совсем не доверяет. Опасается потерять контроль над ситуацией.»

Если бы я знала, как окажется прав ректор, то наверное только бы обрадовалась такой заботе. Но юношеский максимализм вкупе с личными амбициями одержали победу над разумными доводами. Гордо вздёрнув носик, я отделилась от группы, оживлённо обсуждавшей достоинства и недостатки экспериментального устройства, и направилась к батюшке, увлечённо что-то доказывавшему миловидной незнакомке.

И тут женщина повернулась ко мне. От изумления я даже остановилась.

Матушка?!

Надо же Похоже, бесконечные лекции, тренировки и наставления окончательно довели меня до переутомления. Иначе как объяснить, что я умудрилась не узнать собственную мать?

Рысь тут же увязалась следом за мной, всем своим видом показывая, что общество ученых мужей ей жутко наскучило. Не удержавшись, я протянула руку и почесала рысь за ухом, как Чиприка. Ответом мне послужило довольное урчание, и рысь стала ластиться ко мне, игриво подталкивая носом руку. Чиприк. Шокированный столь нахальным поведением непрошенной гостьи, зафырчал, выгнул спину и чуть было не свалился с плеча.

«Ай! Больно! — от неожиданности я вздрогнула и храбрый котенок кубарем полетел вниз. К счастью полет был коротким, и он приземлился прямо на спину рыси. Та лениво повернула голову и скосила глаза на нежданного пассажира. Чиприк, смекнув, что рысь в принципе не против его присутствия, принялся усиленно уминать передними лапками ее хребет, готовя себе место для сна.

* * *

Когда спал ажиотаж, вызванный появлением магистра Пяткиника, началось нечто невообразимое. Каждый счел необходимым дать последние. «самые важные» наставления, сводившиеся к бестолковой суете и повторению уже давно озвученного. Судя по лицам окружающих, нас собирались отправить не за осколками, а как минимум спасать весь Лазуритовый Союз.

Лично мне казалось, что господин Нортон просто нарочно напускает таинственности. Все-таки отправлять студентов в неизвестные земли — дело серьёзное. Вот он и пытается сделать вид, будто нас ждет не путешествие, а подвиг века.

А по-моему, приключения — это же замечательно.

Когда наконец-то череда магистров, замыкаемая магистром Крапфеном, покинула кабинет Хранителя, я с облегчением вздохнула. Но как показала практика — рано радовалась.

Подошел черед наших близких. Что тут началось! Гомон стоял такой, что птичий базар по сравнению с ним был еле слышным шепотом. Каждый пытался втолковать что-то свое, попутно пытаясь замотать мне шарф на шее, натянуть шапку, а лучше всучить еще одну про запас, запихнуть в руки рюкзак с походной одеждой и непременно добавить сверху пару приличных платьев.

— Лия, платья обязательно возьми! — всплескивала руками матушка. — А вдруг тебя пригласят в приличное общество, а ты опять в этих своих штанах заявишься?

Следом в руки мне тут же совали фолианты, жезлы, амулеты и сухой паек, рассчитанный, судя по объему, на кормежку целого отделения королевской стражи в течение нескольких месяцев. Как же хорошо, что рядом были те, кто помог разобраться со всей этой кипой. Фолианты, и карты забрал Джарени, Рейник освободил меня от жезлов, амулетов и прочих неудобных вещиц, ну а Даркус. он где-то раздобыл еще одну сумку, переложил в нее часть вещей из своего рюкзака, а, а сухой паек засунул в освободившееся место в пространственный карман. Честно говоря, я подумала что даже такой карман не выдержит того объема, что в него запихивал Даркус. Но слава Великой Черепахе, все обошлось.

Нет, ну я конечно была рада тому, что меня пришло проводить все семейство. Но еще больше я радовалась, когда они наконец то ушли.

В общем, когда в кабинете Хранителя остались только мы, непосредственные виновники событий, господин Нортон и сделал свое неожиданное объявление. Он сказал, что в связи с тем, что уже упущен момент благоприятного перехода через Западные горы, будет проведена процедура искривления пространственно-временной материи, дабы Короче говоря, перекинул нас вместе со всей амуницией и спутниками в точку назначения. Точнее в Сребролистный бор в Пенетрантии.

«Ох уж эти принудительные перемещения в пространстве и времени! Неприятная скажу я вам штука! Ну это конечно сугубо личные ощущения. Посудите сами: сначала чувствуешь, как начинается процесс от кончиков пальцев на руках и ногах, затем превращаешься в сгусток света — и хлоп! Легкая тошнота, пошатывание от слабости, невозможность моментально оценить обстановку — вот только некоторые прелести такого перемещения. Правда Джарени позже сказал, что все зависит от частоты подобных телепортаций. Но это же голая теория¸, а участвовать в подобных тренировках — это без меня. пожалуйста» мне хватили и подготовки к экспедиции с участием магистров.

Первым в кольцо телепорта шагнул Рейник вместе с рысью, которую крепко держал за загривок. Джарени шагнул следом за ним, не отрывая глаз от своего гримуара. Хорошо, что хотя бы мимо не шагнул. А Даркус замешкался, потому что никак не мог перекинуть через плечо вторую сумку. Для этого ему надо было снять огромный рюкзак, перекинуть сумку через плечо и снова надеть рюкзак. Пока он возился, Чиприк, вредина такой сиганул в портал раньше меня и я запрыгнула следом, не успев испугаться за себя, потому что все мысли были об этом неугомонном хвостатом шкоднике.

А в следующее мгновение я провалилась по щиколотку в снег. Морозный воздух ударил в лицо. После тёплого кабинета Хранителя это было всё равно что сунуть голову в сугроб. Где-то скрипели под ветром деревья, пахло снегом и смолой.

Осмотревшись по сторонам, я нашла Джарени и Рейника, а Чиприк уже устроился на холке у рыси — вот оказывается почему он так торопился, боялся что его место погонщика большой кошки займет кто-то еще.

И где же мы оказались?

Мы стояли на краю белоснежной опушки, по периметру которой росли деревья, с первого взгляда очень похожие на сосны. По крайней мере, именно так я сначала и подумала. Мы ведь должны были оказаться в бору, а значит всё выглядело вполне логично.

Рысь с моим котом на загривке быстро освоилась в зимнем лесу и радостно носилась между деревьями. Когда она в очередной раз промчалась мимо, мне показалось, что в шерсти Чиприка что-то сверкнуло.

Снежинка? Нет, не могла. Она бы уже растаяла.

Я порылась в карманах полушубка и обнаружила небольшой кусочек сушеного мяса. Этого оказалось достаточно, чтобы приманить рысь. Все-таки пора было снять с нее котенка, пока он окончательно не решил, что большая кошка предназначена исключительно для перевозки особо важных персон. И вот тогда я заметила это — в шерсти Чиприка запутался длинный узкий листочек, блестевший на солнце, словно серебряная чешуйка.

Я удивленно подняла голову. Так вот почему бор назывался Сребролистным.

Не успела я дойти до Джарени и показать ему свою находку — когда портал вновь задрожал и из него спиной вперед стал пятиться Даркус. Он не сумел повторно надеть свой рюкзак, но и лишнюю сумку не захотел оставлять. И поэтому с сумкой наискосок через плечо он волоком тащил рюкзак)) Это надо же было умудриться.тащить рюкзак волоком в телепорт!

Рысь радостно рванула ему навстречу.

— Осторожно! — только и успел крикнуть Рейник.

Поздно.

Даркус запнулся о большую кошку, взмахнул руками и с достойным уважения упорством попытался удержать и сумку, и рюкзак, и собственное достоинство. Не удержал.

С глухим «ух!» он рухнул в сугроб.

Рысь немедленно принялась обнюхивать пострадавшего. Рейник только тяжело вздохнул.

— Даркус, мы здесь меньше пяти минут, а ты уже успел как обычно запутаться в ногах.

— Именно! Всего пять минут! — трагически воскликнул тот. — А уже столько проблем!

Он сел, стряхивая с шапки снег, а я только сейчас заметила, что Джарени уже наверное несколько минут внимательно изучает карту.

Тот нахмурился.

— Хм

Мне очень не понравилось это «хм».

— Что случилось? — спросил Рейник.

— Что-то это место совсем не похоже на запланированную точку перехода — произнес Джар, снова сверяясь с картой.

Несколько секунд стояла тишина.

Рейник достал компас. Стрелки несколько мгновений метались по циферблату, а затем над прибором возникла полупрозрачная проекция координат. Щёлкнув боковой кнопкой на корпусе, Рейник зафиксировал показания и тоже склонился над картой вместе с Джарени.

Даркус стал медленно бледнеть.

— Ну всё — трагическим голосом произнёс он. — Мы здесь замёрзнем и превратимся в снежные нет, в ледяные глыбы!

Он схватился за голову и принялся дёргать выбившиеся из-под шапки волосы.

— Рейник! Я же пытался тебя предупредить! Не надо было лезть в эту историю с экспедицией! Что я скажу герцогу когда он спросит -куда ты пропал? Что ты стал ледяной статуей в каком-то странном лесу?

Даркус вдруг осёкся и замер с совершенно убитым выражением лица.

— Хотя погодите

Он медленно перевёл взгляд на остальных.

— Но я же тоже тогда стану ледяной статуей

На его лице отразился новый виток ужаса.

— А кто тогда вообще сообщит герцогу, что с нами случилось?!

Не дожидаясь ответа, Даркус рухнул на колени прямо в снег и лихорадочно полез в рюкзак.

— Так палатка есть огниво есть трут тоже

Вокруг него стремительно росла куча вещей.

— Припасы Где припасы?! А, вот!

Даркус вытащил мешочек и облегчённо выдохнул. Правда ненадолго.

— Вода?!

Он судорожно затряс флягой. Внутри что-то стукнуло.

— Она превратилась в лёд

Даркус поднял на нас полный обреченности взгляд.

— Мы все-таки умрем от обезвоживания.

Джарени наконец оторвался от карты и удивлённо посмотрел на него поверх нее.

— Ты о чем?

— О нашей неминуемой гибели!

— Мы всего лишь немного отклонились от маршрута, — спокойно ответил Джарени. — Пешком минут двадцать, максимум тридцать — и выйдем к нужным координатам.

Даркус медленно поднял на него взгляд.