Трон кошмаров — читать онлайн

Kerry Maniscalco

THRONE OF nightmares

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc., Armonk, New York, USA и Nova Littera SIA

Copyright © 2026 by Kerri Maniscalco

© Киштаева М., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

* * *

Книголюбы, горящие желанием оказаться на страницах любимого фэнтези, эта книга для вас.

• Злодеям в сказках отдана вся честь и слава
• Лишь до поры – найдется и на них управа.
• Как только нечестивцы им дорогу перейдут,
• Удары точно в ледяное сердце нанесут.

«Стихи для нечестивцев», том третий

В заснеженном царстве под названием Семь Кругов Домами Греха правят семеро принцев с сомнительной репутацией.

Гнев, Зависть, Чревоугодие, Лень, Похоть, Жадность и Гордыня.

Одни из них отдают предпочтение дьявольским играм. Другие упиваются всевозможными грехами в поисках наслаждения, чтобы восстанавливать свою силу.

За пределами подземного мира их прозвали Нечестивыми. Говорят о них вполголоса; особенно это интригует тех, кто обладает пытливым умом.

Даже на магических островах Перемен – причудливом архипелаге на краю подземного мира, на стыке разных эпох и измерений, пересекающихся без ведома их обитателей, – там, где берет начало эта история, слухи о них часто разносятся по небольшим селениям с такой же бешеной скоростью, с какой передвигаются сами распутные королевские особы.

Некоторые легенды гласят, что всего один поцелуй принца убедит даже самого закоренелого циника продать душу в надежде на шанс еще хоть раз ощутить забытье на вкус.

В других байках они уподобляются лукавым фейри. Лгать напрямую принцы неспособны, однако настолько искусно играют словами и заключают пари, что им всегда удается извратить истину в угоду собственным прихотям.

Но есть и куда более мрачные истории о жестокости принцев и их коварстве в бою. Большинство считает самым опасным Принца Гнева, но лишь самые рассудительные понимают: наибольшую угрозу представляет тот, кто спокоен и осторожен.

И неважно, кого из братьев считать самым безжалостным: никому не хотелось бы встретиться с этими бессмертными грешниками на поле боя, особенно если принцы решатся обнажить свои диковинные сияющие кинжалы, которые жаждут крови не меньше, чем их обладатели.

Вне зависимости от того, кто и чем одержим – страхом или потаенной жаждой, все сходятся на том, что повстречать на своем пути Нечестивца означает либо большую удачу, либо страшное проклятие.

Это история о загадочном Принце Лени. Принце, которому известно: разум – самое смертоносное оружие из всех, что есть на свете. Он оттачивает знания, превращая их в острейшее из лезвий.

Большинство полагает, что из-за своего греха Лень и сам должен быть вялым и равнодушным, но это великое заблуждение. Поскольку его окружение и придворные – сплошь ученые, а главный способ подпитки его силы – стремление к познанию, Лень бывает даже безжалостнее Принца Гнева, если задеть его за живое, упомянув некое важное для него обстоятельство.

Книги обладают способностью разрушать и воскрешать целые миры, поэтому Принц Лени изучает их с особым вниманием.

Но при всей своей рассудительности и изворотливости он совершенно не готов к встрече с Лорой Бримстоун, библиотекаршей из маленького городка, которая втайне мечтает, что однажды ее скучная жизнь станет такой же захватывающей и романтичной, как в ее любимых книгах.

Как сказал мудрейший из смертных, бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться…

Пролог

Принц Лени

Гора Лира, Беллингтон

Острова Перемен

– Вы уверены, что это тот самый храм, ваше высочество?

В голосе Ксавьера слышалась легкая нотка сомнения, но мои чувства были обострены до предела. И я не мог не заметить страха, исходившего от него волнами.

Ксавьера волновал не артефакт, за которым мы пришли, а то, как его заполучить. Хотя было бы благоразумнее опасаться самой книги, а не перспективы упасть и разбиться насмерть.

– Да.

Мое заверение его не успокоило, напротив, нервы у моего помощника разыгрались еще сильнее.

Сомнений не было: мы оказались именно там, куда и стремились.

Насколько я мог судить, зал, расположенный среди лабиринта туннелей в недрах заснеженной горы, в точности соответствовал описанию.

Высокие стены были сложены из дымчатого, непрозрачного черного камня с прожилками серебряной слюды. Они сверкали так, словно внутри них застыли тысячи крошечных звездочек, образующих неисследованные созвездия.

Я изучил край обрыва в лучах лунного света, что лился из отверстия в вершине горы, просчитывая, как бы нам лучше спуститься.

Выбирать было не из чего: все варианты казались либо плохими, либо отвратительными.

Спуск из туннеля представлял собой крутой обрыв высотой, по моим прикидкам, около четырехсот футов. Заканчивался он большими грубыми кольями, вбитыми в землю под небольшим углом.

Поскользнешься – и это станет последним промахом в твоей жизни.

На многие из этих примитивных орудий пыток были насажены скелеты тех, кто пытался обокрасть богиню до нас. На некоторых плоть еще не истлела полностью.

Что же до остальных, их кости были дочиста обглоданы чудовищами, которые считали это гиблое место своим домом и появлялись из теней, словно блеклые предостережения.

Рыцари храма представляли собой немногочисленную секту правоверных воителей. Они служили одному из самых печально известных древних божеств и жили только в этом измерении. Тайники обустраивали, чтобы сохранить оставшиеся в их руках драгоценные святыни. Такие западни с подвохом приносили их обожаемой богине кровавую десятину, чего она так жаждала.

И хотя кому-то удалось проникнуть в храм, никто еще не выбрался отсюда, избежав расплаты.

Судя по устилавшим землю трупам, так было всегда.

До этого дня.

Я бы не ушел отсюда без книги, даже если бы мне пришлось сражаться с самими богами.

Рыцари храма овладели искусством скрывать секреты своей богини от тех, кто намеревался похитить источник силы, которая им не причиталась. Хранители делились сведениями о храмах ровно настолько, чтобы заманивать туда людей. Но у того, кто оказывался внутри, шансов на спасение практически не оставалось.

Ни одному божеству было не сравниться по уровню жестокости в играх с Богиней Ночи.

Ей нравилось наблюдать за страданиями тех, с кем она забавлялась. Их боль была источником ее наслаждения.

Древние мифы описывали ее как божество, исконно обладавшее властью над снами. Но вскоре она обнаружила, что пристрастие к ночным кошмарам перевесило остатки милосердия, уже давно ей чуждого.

В извращенном мире богов удача благоволила порочным.

На вершине своего могущества Ньянта сияла темной сверкающей жемчужиной. Многие смертные стремились угодить ей, поклоняясь всему, что было связано с магией ночи: звездам, луне, снам и тьме. Все это дарило ощущение спокойствия и чуда, пока тьма не отрастила зубы и не набросилась на тех, кто воздавал ей почести.

В незапамятные времена в вершине горы высекли отверстие. Луна заглядывала туда, будто в окно, чтобы понаблюдать за происходящим в подземном зале. Сверху открывался прекрасный вид на тех, кто явился сюда без приглашения.

Впечатляющий вход в храм был рассчитан на то, чтобы вселить страх даже в самых отчаянных храбрецов и напомнить, что они всего лишь песчинки в глазах богов.

Повезло мне, что я не смертный.

А еще больше повезло, что древние божества давным-давно утратили истинную власть над этим миром.

Большинство из них исчезли в других мирах задолго до того, как мы с братьями впервые ступили на территорию подземного мира.

Остальных выдворили мы сами.

Древние боги сильно отличались от тех немногих богинь, что появились на свет в нашем царстве да так в нем и остались.

Большинство из них были забыты. Их имена остались лишь на страницах самых старых книг. Часть из них хранилась в моей личной коллекции, подальше от пытливых умов.

Когда смертных охватил страх ночи, они перестали приносить дары мучившей их богине. Оставшаяся у нее и без того невеликая сила почти иссякла.

Хотя в местах, подобных этому, что-то еще осталось.

Я медленно выдохнул облачко пара, и оно зловещим предостережением растворилось в ледяном воздухе.

Большинство считало нас с братьями смертельно опасными полуночными монстрами, вселяющими страх в людей. Но даже мы, Принцы Греха, понимаем, когда следует соблюдать осторожность.

Рядом со мной переминался с ноги на ногу Ксавьер. Его беспокойство было объяснимо, но отвлекало меня от продумывания плана. Напряжение росло.

В нескольких архивных записях я прочитал, что зал внизу не просто был защищен от владеющих магией, дабы мы не могли с легкостью проникнуть туда и спуститься к святыне. Помимо прочего, там обитали души тех, кто явился за сокровищем до нас.

В неестественной тишине подземного зала, где одни лишь мертвецы смотрели на нас пустыми глазницами, у меня не осталось сомнений в прочитанном.

Здесь дремало нечто.

Нечто, обладающее огромной, ужасающей силой.

Я почувствовал, как глубоко в груди, вторя сердцебиению, начала пульсировать какая-то странная магия.

Нечто, притаившееся внизу, приоткрыло глаза и застыло в ожидании.

Я не из набожных, если только не считать религией грех, но я взмолился, чтобы там была «Liber Noctem»[1].

Эта темная книга веками ускользала от меня, но я не сдавался и отслеживал всевозможные истории, небрежно написанные заметки, стихи и басни в попытках отыскать книгу, после того как древние боги похитили ее и отрезали мне доступ к ней.

«Liber Noctem» чаще называли Книгой кошмаров, и не без оснований: с ее помощью творить было так же легко, как и разрушать.

Но и это не все, на что она способна.

– Я спущусь первым, – взглянул я на Ксавьера. Его лицо побледнело и сравнялось по цвету с истлевшими костями. – Если хочешь, подожди здесь. Я заберу книгу и скоро вернусь.

– Нет. Я пойду.

Он стиснул зубы.

Главному библиотекарю моего Дома Греха тоже не терпелось увидеть мифическую Книгу кошмаров.

Но, в отличие от меня, бессмертным он не был.

Я коротко кивнул, закрыв эту тему.

Перед тем как отправиться в поисковую экспедицию, мы обсудили все возможные угрозы. Пустая болтовня о рисках была ни к чему.

Я снова повернулся к выступу. Теперь от неведомой силы внизу исходило еще больше пульсирующих волн. И в такт им звучал некий неспешный ритм. Он манил меня, словно песня сирены.

Я задумался: почувствовал ли это Ксавьер? Было ли это для него так же мучительно, как для меня, или еще хуже?

Но был лишь один способ положить этому конец.

– Следи за тем, как я спускаюсь, и повторяй все движения.

Не сказав больше ни слова, я закинул на плечо кожаный рюкзак и начал спускаться.

Распластался по земле и пополз назад, пока ноги не повисли над бездной. Сапоги скользнули по гладкому камню; Ксавьер сделал резкий вдох. Я искал хоть какую-то опору для ног и одновременно методично шарил рукой по поверхности, прощупывая малейшие щели, за которые можно было бы ухватиться.

Но их почти не было. Вскоре руки свело оттого, что я повис всем телом на кончиках пальцев. Однако резкая боль лишь укрепила мою решимость.

И пусть я переломаю все кости, но без «Liber Noctem» из этого храма не уйду.

Словно в подтверждение моей безмолвной клятвы в одном из пальцев с хрустом сместился сустав.

Я стиснул зубы от боли и медленно, мучительно двинулся дальше. Зазубрины раздирали плоть, руки скользили от крови, напряжение нарастало.

Мне хватало ума понимать, что эта вылазка не будет легкой прогулкой, так что я не стал попусту негодовать из-за ее тягот. Достойная цель требует немалых усилий и жертв, иначе она не была бы такой желанной.

Порезы заживут, кости срастутся.

А вот неудача повлечет за собой крах всех царств.

Я абстрагировался от всего: от исходящего от Ксавьера страха, от странного притяжения темной силы. Все, что меня волновало, – следующая точка захвата или опоры.

С каждым движением моя победа становилась все ближе.

Пот выступил на лбу и капал в глаза, обжигая солью.

Но я не осмеливался его смахнуть.

Наконец, завидев поверхность, я оттолкнулся от обрыва и грациозно приземлился между двумя столбами. Сапоги шлепнули по плотно утрамбованной земле; пыль взметнулась в знак приветствия и осела на моем кожаном костюме.

Кровь из пальцев сочилась не переставая. Словно в трансе, я наблюдал за тем, как капля сорвалась с моей ладони и упала на оголенный череп, лежащий в пыли.

Обычно благодаря способности к исцелению любая моя рана зарастала за считаные секунды. Сейчас это было не так. Значит, слухи о том, что храм защищен от вторжения владеющих магией, оказались правдой.

Мысль об этом принесла облегчение.

Я приблизился к источнику едва уловимого магического гула, и он усилился. Это книга почувствовала мою силу или всего лишь надеялась на очередную жертву?

Слышно было, как Ксавьер начал спускаться следом. Я огляделся по сторонам, чтобы не спеша, методично изучить всю пещеру. Она оказалась не такой, как я ожидал.

В ней не было ни рун, ни алтаря, ни книги.

Лишь кости тех, кто пытался похитить «Liber Noctem» до меня, но потерпел неудачу. И растущая, пульсирующая внутри меня инородная сила.

Что-то здесь было не так. Словно в любимой песне вдруг оборвался аккорд, и успокаивающий звук внезапно стал зловещим.

Я выбросил из головы эту навязчивую пульсацию и с трудом сосредоточился на том, как нам дальше быть. Чем раньше мы найдем книгу, тем скорее сможем вернуться в мой Дом Греха и убрать ее в хранилище.

Мне было необходимо позаботиться о том, чтобы эта книга никогда не вернулась к хозяину.

По моим предположениям, следующим шагом к тому, чтобы отыскать артефакт, были руны. Я еще раз осмотрел зал, вглядываясь в каждый дюйм.

Стены были выполнены из того же сверкающего черного камня, но на гладкой поверхности не нашлось ни следа резьбы, ни малейшего изъяна.

Здесь также не было ни дверей, ни хоть какого-нибудь проема, не считая туннеля, по которому мы спустились. Другого выхода я не видел. Выглядел храм по-спартански, насколько это было возможно.

Забредешь сюда ненароком – ни за что не подумаешь, что он имеет отношение к Богине Ночи. Но если явишься в это место в поисках богини смерти, легко поверить, что уже ее нашел.

Теперь я ощутил смрад и свежих трупов. Погибших совсем недавно оказалось до ужаса много. Будь я суеверным, подумал бы, что Богиня Ночи готовилась к этому моменту и требовала жертвоприношений. А может, всему виной рыцари ее храма.

Иногда меня мучил вопрос, попытаются ли они когда-нибудь освободить свою богиню.

Проходя между кольями и касаясь окровавленными пальцами поверхности, напоминающей кору, я все искал хоть какие-то отметины, но их не было.

Тут за моей спиной спрыгнул Ксавьер. Он отлетел спиной вперед, размахивая руками, и приземлился с глухой руганью, едва не напоровшись на колья.

Я протянул руку, но он ее оттолкнул, свирепо глядя на меня. Настроение Ксавьера портилось с каждой секундой. Я сверкнул зубами, улыбнувшись скорее хищно, чем дружелюбно, и мотнул подбородком на стену.

– Помоги найти руны.

Он выпрямился и как-то странно на меня посмотрел.

– Вы забыли? – спросил с нескрываемым недоверием.

На секунду мне представилось, как я выпускаю ему потроха, но спокойствие вернулось почти сразу.

– По всей видимости, да.

– Их не будет видно. – Он кивнул на дыру в вершине горы. – Пока луна не взойдет прямо над нами.

Я проследил за его взглядом и медленно выдохнул. Луна уже почти взошла: осталось совсем немного.

Оставив Ксавьера, я принялся шагать по залу, чтобы избавиться от странного чувства. Меня все больше занимала кровожадность собственных мыслей.

Не привык я чувствовать себя таким… напряженным. На взводе. Эти эмоции куда больше подходили моим вспыльчивым братьям, особенно Гневу.

Разжигая растущую внутри ярость, я ничего не получал. Моя магия пополнялась знаниями и неутолимой жаждой выяснить все, что только можно. Из-за этого в подземном мире мой круг считался обособленным и праздным. Изначально наш двор состоял из книгочеев.

Должно быть, во всем виновата сила темной книги и то, что моя магия стала слабее. Хотя и у Ксавьера гнев явно прорывался наружу.

Что-то в этом зале было не так.

Меня снова охватила тревога.

Но я уже не понимал, от меня она исходила или от Ксавьера.

Секунду спустя луну заволокло облаком, и нас окутало тьмой. Ее рассеял серебристый свет, заливший сиянием весь храм. Стены его засверкали, словно на нас взглянула с высоты сама Богиня Ночи.

Поначалу казалось, что это лишь хаотичные природные вкрапления слюды, теперь картина открылась нам с другой стороны: в лунном свете из нее складывались руны.

Вокруг нас всюду возникали древние слова.

Я крутился на месте, стараясь перевести их как можно быстрее.

– Вот. – Я указал на начало отрывка на западной стене. – «Берегись пробуждения богов; зачастую их сны – это наши кошмары. Carpe noctem».

– «Лови ночь»? – разнесся громким эхом голос Ксавьера. – Что за чертовщина?

Я выругался.

– Это девиз наемных призраков Ньянты.

– Ее… призраков. Да-да, точно.

Я пристально на него посмотрел. Изучая тему, он должен был на это наткнуться, о них вскользь упоминалось почти в каждом историческом тексте.

Ноктюрны – воины теней, сами по себе легендарные.

Но теперь они были заключены в Сомнии – царстве снов, куда изгнали Ньянту. Я снова взглянул на руны. Что-то в этой надписи показалось мне знакомым; она наводила на мысль о древнем заклинании друидов. Я повернулся лицом к главному библиотекарю.

– Ксавьер…

Вдруг от стен храма отделились десятки теней.

Одна за другой они бросались на скелеты и разлагающиеся трупы с такой силой, что при слиянии с ними кости гремели.

Едва упав, тени тут же восставали в новом обличье.

Черепа разворачивались к нам, их пустые глазницы горели странным малиновым светом.

По коже побежали мурашки оттого, что в них я увидел зверский голод, ненасытную жажду. Призрачные тени желали того, чего у них больше не было, – тела и души.

Это были не совсем вампиры или зомби: они питались не плотью, а страхом своих жертв.

Однако это не означало, что они были не способны причинять физический вред, особенно когда вселялись в тела других.

Их присутствие здесь казалось невозможным.

Рядом со мной застонал Ксавьер. Ноктюрны тут же переключились на него. Страх привел их в неистовство: они одновременно шагнули нам навстречу.

Я вытащил из ножен кинжал – лезвие засияло в предвкушении. Сжал прохладную рукоять, выполненную в виде герба моего дома – древа познания, и взялся за нее поудобнее, чтобы ощутить привычную тяжесть.

Все та же темная сила, что разжигала во мне ярость, разбудила и жажду крови.

На меня снизошло убийственное спокойствие.

Я сконцентрировался на соперниках и представил, как уничтожаю их.

Никто не отнимет у меня «Liber Noctem».

– Кинжал из сапога не выпал? – Я сосредоточил внимание на приближающихся призрачных тенях, с трудом выжидая, прежде чем нанести удар. – Ксавьер, соберись! Где твой кинжал?

– Я… я не знаю.

Похоже, один из ноктюрнов был голоднее и смелее остальных. Он неуверенно двинулся вперед в ожившем теле мертвеца, с конечностей его свисала серая полусгнившая плоть.

Вонял он настолько отвратительно, что, стоило мне приблизиться, тут же заслезились глаза.

По полу пробежала легкая дрожь. За ней последовал глубокий, раскатистый грохот.

Увидев, как череп, на который капнула моя кровь, погружается в землю, я отскочил назад.

Ксавьер опустился на колени и принялся молиться, а ведь раньше я ни разу не видел, чтобы он это делал.

Я бросил было на него вопросительный взгляд, но мое внимание отвлек алтарь из костей, который медленно вырастал из дыры, разверзшейся в полу пещеры. Он напоминал жуткий пьедестал, скрытый от посторонних глаз на протяжении веков.

В центре его зашевелилось нечто.

Костлявые пальцы разжались и раздвинулись в стороны так, что хрустнули суставы. Во тьму, что полилась из центра алтаря, вцепились руки. Они выползали все выше с таким напряжением, словно возносили мольбу.

Я застыл как вкопанный, не замечая того, что ноктюрны подкрадывались все ближе.

Руки снова погрузились в тень и до невозможности медленно стали что-то поднимать на тусклый свет. Сердце мое бешено заколотилось. Парализующий страх исходил от того, что скрывали тени.

Но вот костлявые руки поднялись выше – и тени хлынули в стороны. Я уставился на книгу, которую с почтением держали руки мертвеца.

До меня дошло, что́ это, и сердце на секунду замерло.

На черной обложке был изображен всего один поразительный образ – золотой феникс, восставший из пламени возмездия. Искры, пробегавшие по перьям, отбрасывали отблески света на алтарь, где покоилась книга.

Казалось, весь алтарь задрожал… от ужаса. Или от предвкушения. Меня охватило волнение, по всему телу пробежали мурашки. Это была необычная книга.

Книга кошмаров действительно покоилась здесь.

Спустя столько лет, после всех этих поисков… она была так близко, что я чувствовал запах ее древних страниц, самый соблазнительный из всех ароматов.

Ксавьер вспыхнул от избытка чувств. Его охватила паника.

Он увидел то же, что и я. Наконец-то «Liber Noctem» была почти у нас в руках.

Я бросился к ней. Моя кровь высвободила ее из тайника, и между нами каким-то непостижимым образом установилась связь. Но какая бы магия их ни питала, руки мертвой хваткой вцепились в «Liber Noctem».

Едва я коснулся книги, меня пронзила такая мощная волна темной силы, что колени подогнулись.

В ней было искушение, насмешка, страх, обещание бесконечной власти и возмездия. Она сеяла хаос и разрушение. Мне потребовалось призвать всю силу воли, чтобы передать книгу Ксавьеру, а не выбежать с ней отсюда.

Она моя.

Словно в знак подтверждения этой странной связи, из книги полился золотой свет. Кожу на торсе и руках охватил обжигающий жар. Тонкие линии выводили рисунок, но я не мог себе позволить снять кожаную одежду, чтобы увидеть его.

Буквально через несколько секунд боль прекратилась. Я даже засомневался, а была ли она в самом деле.

Времени на обдумывание происходящего не оставалось: призрачные тени приближались, возбужденно пошатываясь. Когда книга открылась, они остановились, но успокоились ненадолго.

– Мне придется их отвлечь, – сказал я. – А ты уноси отсюда книгу.

И сунул ее в руки Ксавьера, хотя страшно не хотел этого делать. А затем бросился на наступающих неупокоенных воинов, полагаясь на инстинкты и мышечную память при нанесении ударов.

Ко мне приковылял первый из свежих трупов. Челюсть у него отвисла; из молочно-белых глаз сочился гной.

Я опустил клинок на торчащую ключицу и рассек ее. Рука мертвеца безвольно повисла сбоку и держалась на одном лишь гниющем обрывке сухожилия.

Замахнувшись еще раз, я мощным ударом отрубил ему голову. Труп упал наземь и распластался. Меня же ненадолго оглушила невыносимая вонь.

Другой ноктюрн цапнул меня за плечо. Я развернулся и врезал локтем в то, что осталось от его лица. От удара гниющие зубы разлетелись вдребезги.

Я рубил и сек, расчищая пространство вокруг себя. Части разлагающихся тел разлетались во все стороны.

Ладони скользили по гнилостной крови и прочей мерзости. Я оступился на грязных внутренностях, но все же удержался на ногах, несмотря на то что земля становилась все более осклизлой.

Третий ноктюрн, у которого не хватало половины черепа, бросился на меня со сломанным мечом. Я отразил удар кинжалом, не обращая внимания на скрежет металла о металл, а затем вонзил клинок в изуродованную голову.

Сражался я без перерыва, в полной мере используя все свои боевые навыки. Даже без магии я был насилием во плоти.

И пускай Гнев считался боевым генералом, все равно каждый Принц Греха оставался смертельно опасным.

У меня были тысячи книг по войне и анатомии, и я изучил самые действенные способы разоружения и уничтожения.

Чтобы защититься от ударов, я распахнул сложенные крылья. Они сбили с ног нескольких ноктюрнов.

Перья у меня были такого же цвета, как глаза. Они сильно выделялись на фоне стен из темного камня.

Приземлился я так жестко, что кости затрещали. Сразу же нанес мощный удар ногой по дуге и с тошнотворным хрустом разбил обе коленные чашечки призрака.

Только он упал, как я вскочил на ноги и принял удар следующей призрачной тени.

Всадил кулаки в разлагающуюся плоть и пробил насквозь тело, в которое он проник, а затем размахнулся и ударил следующего, оставляя за собой след разрушения.

Они снова и снова окружали меня, хотели во что бы то ни стало вернуть свою обожаемую «Liber Noctem».

Только мне удавалось отбиться от одного, как на его месте появлялся другой. Они нападали быстро и яростно, но я не намерен был сдаваться и всецело сосредоточился на пляске смерти.

Вперед, удар, назад. Отруби голову, рассеки руку, сломай ногу. Я сокрушал одержимые ноктюрнами трупы, и они падали один за другим.

Следующему призраку я свернул шею. Это была быстрая и эффективная расправа.

Безжизненное тело выскользнуло из моих рук и мягко стукнулось о пол храма. Я же направился к следующей цели, полностью отдавшись безжалостному ритму битвы.

Возле моей яремной вены щелкнули челюсти. Я развернулся и мрачно рассмеялся над неудавшейся попыткой вывести меня из строя. Даже на островах Перемен, вдали от двора, без способности к восстановлению магии, каким-то разорванным горлом меня не взять.

Когти скользнули по коже, прикрывающей грудь. Я дернул ноктюрна на себя и вонзил ему под ребра кинжал.

Было бы у него сердце, я бы его проткнул.

А так просто отбросил тело и пошел к следующему.

Крылья распахнулись, и еще несколько призрачных теней распласталось по земле.

Я не думал ни о течении времени, ни о книге, ни о поражении.

Я был существом, созданным с единственной целью – убивать.

Это дало мне ощущение свободы. Бесконечные размышления замедлились; теперь меня вели инстинкты, а не один лишь интеллект. Хотя я никогда не выбрасывал из головы свои исследования, мой грех ни разу не отпускал меня насовсем. Да я и сам этого не хотел.

Каждое движение было тщательно спланировано. Выверенный шаг вперед, смертоносный удар, взмах крыльев, а за ним – стратегическое отступление.

Я наносил каждый удар с невероятной отточенностью и вскоре всех уничтожил. Только мертвенная тишина вывела меня из транса.

И тут же страх Ксавьера усилился донельзя.

Я его понимал, поскольку был самым образованным из братьев. Немногим из моих подданных довелось увидеть меня с каким-либо оружием в руках, кроме книги. Я даже тренировался втайне и только с братьями; все равно никто, кроме них, не выстоял бы против меня в настоящем бою. Но раз уж я готовился к бою, то хотел, чтобы это послужило какой-нибудь цели, а не оставалось одной лишь забавой, как казалось моим братьям.

Я пока не поворачивался к Ксавьеру, дабы убедиться, что желание калечить начисто стерлось с моего лица.

Ни к чему пугать его еще больше. Сложив крылья, бледно-голубые перья которых были забрызганы кровью, я вытер клинок о кожаные штаны и окинул взглядом зал, чтобы убедиться, что призраки не восстали.

На мгновение все стихло.

Наконец я встретился взглядом с главным библиотекарем. Тянуть время было некогда. Пришла пора действовать. И я не успокоюсь, пока книга не окажется в моей библиотеке под защитой магии – там, где Ньянте больше никогда до нее не добраться.

Бывают монстры, которых следует держать под замком до конца времен.

Ксавьер сжимал в руках книгу, и по его щеке стекала одинокая слеза.

– Нужно поспешить. Они скоро придут в себя. – Я поднял рюкзак с того места, где оставил его. – Отдай мне книгу, и мы выберемся отсюда.

Но Ксавьер прижал ее к груди и отступил на шаг.

Внутри у меня снова зародилось мрачное подозрение.

Даже мне было нелегко устоять перед чарами книги. Ксавьеру пришлось бы еще труднее.

Я прикинул расстояние между нами и его возможные действия, мысленно перебирая наиболее действенные ответные ходы.

И пускай Ксавьер был моим главным библиотекарем и самым доверенным лицом при дворе, я без колебаний расправился бы с ним, если бы увидел угрозу.

– Мне жаль, – только и сказал он. Всего на миг его страх пересилило сожаление.

Не успел я ударить его рукоятью кинжала, чтобы отправить в нокаут, как он сунул руку в карман и вытащил сверкающий камешек.

Осознание обрушилось на меня каменной стеной, я оцепенел.

Он взял с собой портальный камень. Каков бы ни был его план, дело вовсе не в искушающих чарах книги. Он подготовился к такому исходу.

Я смотрел на библиотекаря едва дыша, мысленно прокручивая варианты действий.

Хладнокровие, продуктивность, аналитический склад ума – эти три качества я ценил превыше всего. Обычно они во всем мне помогали, но сейчас уступили место страху.

Руки Ксавьера сжались так, что костяшки пальцев побелели.

Пользоваться портальным камнем было легко: требовалось лишь взять его в руки и мысленно представить нужное место.

Если же конкретной точки назначения не было, портальный камень автоматически переносил в Сомнию – страну грез. По слухам, там его и добывали. А поскольку на границе была установлена магическая защита, без такого камня я никак не мог перенестись в Сомнию.

Отдельно взятый камень можно было использовать несколько раз, пока питающая его магия не иссякнет. Но если уничтожить его, пути назад не будет.

Немногие решались отправиться в Сомнию. Это царство снискало дурную славу за то, что никого не выпускало из своих кошмаров, пока от несчастного не оставалась одна лишь тень.

– Подожди… – Я поднял руки, словно успокаивая загнанного в угол зверя. – Давай обсудим…

– Наслаждайся ночью![2]

Не сказав больше ни слова, Ксавьер раздавил в кулаке камень и пропал, прихватив с собой «Liber Noctem».

Я бросился к нему, хоть и понимал: слишком поздно. Мой спутник исчез вместе с книгой.

На том месте, где он стоял, искрились следы действия магии портала. Сердце мое бешено колотилось. Предательство было таким же жестоким и хладнокровным, как удар клинком в живот.

Меня охватила ледяная ярость, но на этот раз она не имела отношения к темной магии. Эта тьма исходила изнутри.

Мой главный библиотекарь похитил Книгу кошмаров.

Он забрал единственный портальный камень в моем Доме Греха, отыскал способ обойти мою способность распознавать ложь. Ксавьер тщательно спланировал это похищение. Одному черту известно, сколько времени у него на это ушло.

Если бы зал не сдерживал мою магию, в нем бы уже все заморозилось. Кость в моих руках превратилась в пыль.

Я опустил глаза, пытаясь вспомнить, поднимал ли череп.

Снова прокрутил в голове события этой ночи: призраки Ньянты, сила, что струилась из зала, проникала внутрь и манипулировала нами.

И то и другое оказалось хитроумным отвлекающим маневром.

Ксавьер знал, что я дам бой, а у него будет время забрать книгу и отойти достаточно далеко, чтобы не позволить мне его схватить. Судя по тому, что он скрыл от меня важную информацию и выкрикнул девиз Богини Ночи, он всегда ей служил, а мой двор использовал в своих интересах, чтобы отыскать Книгу кошмаров.

А значит, сейчас Ксавьер мог отправиться лишь в одно место – в Сомнию. Прямо туда, куда ни в коем случае не должна была попасть книга.

При мысли об этом я содрогнулся.

Если Ньянта вернет себе «Liber Noctem», я почти не сомневался: она уничтожит мой Дом Греха за то, что в ее падении я сыграл ключевую роль.

Будь проклят тот день, когда древние боги постучались в мою дверь, придя за помощью. С тех пор ни я, ни мои братья больше их не видели. Время от времени они присылали гонцов – кроме посланий, им всегда начисто стирали воспоминания. Что за скрытные кретины…

Я пронесся через весь зал. Мысли разбегались, но в голове уже начал формироваться план. Мне надо было использовать заклинание, чтобы найти ближайший портальный камень и отправиться вслед за Ксавьером в недра этого адского царства.

И тогда я действительно превращусь в тот самый кошмар, каким и был, если верить мифам.

И даже хуже.

В Доме Лени все кажутся покладистыми, но это пока нас не спровоцируют.

Тогда мы с холодной, беспощадной яростью вступаем в войну.

В моем доме не знали пощады. Я собирался напомнить глупцам, которые осмелились пойти мне наперекор, насколько жестоким могу быть.

Часть 1

Жили-были…

Раз

Лора Бримстоун

Я сняла перчатки, лихорадочно шаря в темноте по стенам, покрытым потрепанными шелковыми обоями. От каждого движения на проклятом толстом слое пыли оставались следы.

С таким же успехом можно было зажечь факел и размахивать им перед Собирателем.

Быть может, он решит, что я выжила из ума, и найдет себе менее опасную добычу.

Я приберегла этот вариант на крайний случай, а пока надеялась сбежать из заброшенного поместья по старинке – выпрыгнуть из окна и удрать в лес. В моих любимых книгах это всегда срабатывало.

Хотя пора бы уже прекращать притворяться, что я в мистическом романе.

В этот кошмар меня как раз таки втянули истории. Одна из этих небылиц и привела меня сюда глубокой ночью в поисках приключений.

Считалось, что в поместье Фоксглоув обитают призраки жертв убийцы. И когда всходила Охотничья луна, возвещавшая о начале сезона сбора урожая, пытливые умы могли выследить покойников, жаждущих мести.

А вот о чем предания умалчивали, так это о самом настоящем и весьма кровожадном убийце. Он до сих пор бродил по этим заброшенным краям в надежде на то, что падкие на тайны глупцы отважатся прийти сюда в одиночку.

Где еще печально известный Собиратель нашел бы новые души для пополнения своей коллекции?

Дождь барабанил в единственное окно в конце узкого коридора. Шум был таким же неистовым, как стук моего сердца.

Призрачное обещание свободы заставило меня подняться, но я не подозревала, что окно расположено слишком высоко, чтобы до него дотянуться. Одно-единственное око бесстрастно взирало на мои попытки перехитрить смерть.

Я уперлась в глухую стену, не веря, что оказалась в тупике.

Одинокий канделябр словно насмехался надо мной.

А может, нарочно привлекал внимание? Благословенная пыльная безделушка…

Я слегка дернула за недооцененный дерзкий канделябр без свечей. На деревянный пол посыпались куски штукатурки. Этот резкий грохот было ни с чем не спутать. Для меня он звучал как погребальный колокол.

Почему секретный рычаг никогда не найти, когда он так нужен?

Быть может, истинным злодеем был сам старинный особняк.

Я сделала глубокий вдох и постаралась не думать о том, что тиски судьбы сжимались все сильнее.

Главные герои всегда выпутывались из неприятностей в последнюю секунду. Создавать драматический эффект – своего рода искусство, и в нем героям не было равных.

Вот бы и мне как-нибудь направить свою внутреннюю героиню по верному пути под давлением обстоятельств.

При таком раскладе мне повезло бы стать второстепенным персонажем. В двадцать четыре года я оказалась на пороге жестокой ритуальной смерти. А ведь я только вошла в этот проклятый особняк!

Раздался угрожающий раскат грома. Оконные стекла задрожали.

Я так и не поняла, то ли гроза намеревалась запугать меня до смерти, пока не появился убийца, то ли так сожалела о моем близком жестоком конце.

Я покачала головой, поразившись тому, что на стадии отрицания перешла к очеловечиванию явлений природы.

На лестнице скрипнула половица, потом еще одна.

Как всякий взрослый разумный человек, столкнувшийся с неминуемой гибелью, я зажмурилась и принялась обдумывать следующий шаг.

Можно было притвориться, что мой свирепый, но пушистый фамильяр наконец-то пришел на помощь, либо признать, что безумец с кинжалом добрался до меня. Я была так далека от главной героини с магическим напарником, насколько это вообще возможно.

Ну и скукота эта логика! Неудивительно, что я обречена.

Сверкнула молния. Она озарила неуклюжую тень моего преследователя, и я снова погрузилась во тьму. Он пришел и стоял от меня всего в паре дюймов…

Вдруг меня грубо схватили за плечо и встряхнули.

– Лора!

Я вскрикнула, резко подскочила… и заморгала. Возвращение в реальность меня ошеломило. Книга, что лежала на коленях, попросту упала на пол.

Чтобы сложить все воедино, мне потребовалось еще немного времени.

Я по-прежнему была у себя на работе, в библиотеке.

На низких столиках валялись недоеденные пирожные, пустые кружки из-под чая и откупоренные бутылки игристого вина.

Я вела ежемесячный книжный клуб. Этим вечером состоялась первая встреча, посвященная первой книге в серии о Собирателе. В этом захватывающем детективе бесстрашная героиня выслеживала убийцу, напавшего на ее сестру-близнеца в первой же главе.

История была жестокой до ужаса, но при этом очень увлекательной.

Блейк и Агата, мои лучшие друзья, предлагали помочь с уборкой, но я их отпустила, чтобы дать им погрузиться в продолжение книги.

Сама же осталась, чтобы прочитать еще одну главу до закрытия, ну и… вскоре одна глава превратилась в десять.

Эта писательница добавляла в книги какое-то вызывающее привыкание вещество, не иначе. Они были как вкусные чипсы – о том, чтобы насытиться всего одной, и речи быть не могло.

Я сердито посмотрела на брата.

– Кровь богов, Фэйбл! Стучаться не пробовал? Я как раз добралась до самого интересного места…

Он озадаченно посмотрел на меня.

– Это публичная библиотека. А мы опаздываем.

– Опаздываем на…

– Странствующий…

– Странствующий караван! – Я взглянула на часы и поморщилась. У нас еще было немного времени, чтобы побродить по окрестностям, но требовалось поспешить. – Совсем вылетело из головы.

– Я так и понял. Блейк зашел предупредить, что мне придется вытащить тебя отсюда. – Он поднял с пола мою книгу, посмотрел на название и покачал головой. – Ты уже начала перечитывать «Урожайную луну»?

Я выхватила книгу из его грязных лап и стряхнула с нее пыль.

– Хотела посмотреть пару отрывков после сегодняшней дискуссии. И, должно быть, на минутку задремала.

Губы Фэйбла изогнулись в понимающей ухмылке.

– Хочешь сказать, ты и твои приспешницы помешались на очередном злодее?

– Помешательство – громко сказано. – Я сморщила нос. – Просто он…

– Мрачный, задумчивый, непонятый?

– Неоднозначный, сноб ты эдакий. Он действует согласно своему моральному кодексу и убивает худших из худших.

Брат улыбнулся еще шире.

– Ты оправдываешь психопата с агрессивным поведением, потому что его скулы описаны как «острые, словно лезвие, которым он орудовал».

В этом он не ошибся. Но как младшая сестра я бы никогда и ни за что этого не признала.

Я поставила книгу обратно на полку и принялась быстро собирать разбросанные повсюду тарелки. Фэйбл пошел за пустыми кружками.

– Что ни говори, но когда истории о самосуде написаны хорошо, читать их одно удовольствие.

– Ведь способность совершить убийство – просто замечательное качество для возлюбленного.

Реплика была не лишена логики, но я от нее отмахнулась.

– Кому захочется читать о нормальных, уравновешенных людях? Куда интереснее недопонятый злодей с дерзким прирученным драконом. Только не говори, что тебя заинтриговал бы не тот, кто ради истинной любви перевернет весь мир, а тот, кто готов пожертвовать собой ради всеобщего блага. В первом случае создается восхитительное напряжение, во втором будешь исходить слезами, пока не превратишься в сопливую расстроенную развалюху. Ты будешь в ступоре лежать у себя в кровати, пялиться в потолок и гадать, когда это стал таким мазохистом. Никому не нравится смотреть на то, как истинная любовь умирает ужасной, медленной смертью, даже если это ради благого дела.

Брат расхохотался.

– Я бы начал за тебя переживать, но дерзкому дракону и впрямь нет равных!

– А вы, сэр, человек безграничной мудрости, что бы ни говорили ваши коллеги-профессора.

Ложь была такой несусветной, что мы оба ухмыльнулись друг другу.

Брат был чертовски умен, особенно когда речь заходила о литературном анализе, а я обожала его поддразнивать.

Последние месяцы он преподавал в самом престижном университете на всем острове. Я скучала по нему и нашим оживленным спорам.

Мне было приятно, что он вернулся, пусть и ненадолго.

Блейк и Агата не прочь обсудить любую из прочитанных нами книг, но раззадорить брата было одним из моих любимых занятий.

Областью научных интересов Фэйбла стало эмоциональное воздействие историй на смертных.

Как и все в нашей семье, он был просто одержим художественной литературой.

Благонравный, добродушный Фэйбл и сам напоминал героя сказок.

Темные волосы, темные глаза. Но подшути над ним хотя бы вскользь – и его самого понесет так, что он расскажет целую историю. Перед ним заискивали завидные претендентки на руку и сердце, но он этого словно не замечал. Его первой настоящей любовью стали книги.

Внешне мы походили друг на друга, но во мне не было гена главной героини. В отличие от брата, толпы обожателей за мной не бегали.

Даже с именем Лора Бримстоун, которое буквально взывало к зловещим любовным приключениям, я была обречена. Мне никогда не стать главной героиней в реальной жизни из-за одного непреодолимого обстоятельства – у меня нет трагической предыстории.

Ни погибших или ужасных родителей.

Ни убитых братьев и сестер, ни мрачных семейных тайн.

Ни язвительного фамильяра, с которым можно было бы поговорить по душам.

И, к моему вящему сожалению, никто, предназначенный мне судьбой, не пытался заключить со мной сомнительную сделку.

Я из простой семьи книголюбов. Мы проводили вечера, увлеченно обсуждая за ужином лучшие книги недели.

Но что еще хуже, все мы любили друг друга. До одури.

И, раз уж столько обстоятельств было против меня, я смирилась с участью второстепенного персонажа, которому суждено скоротать жизнь с кошкой.

Кошки и книги были мне по душе. По правде говоря, такая участь была не самой плачевной.

Ну, не совсем так. Мне безумно, безоглядно, всей душой хотелось влюбиться, как героини моих книг.

На удивление, я оказалась вовсе не из тех, кто легко влюбляется. У меня имелось всего несколько поклонников. Но, хотя они были совершенно неотразимы, мне всегда чего-то не хватало. Я хотела не выйти замуж – я хотела, чтобы мужчина мне подходил. Чтобы он полюбил меня и мои причуды, несмотря ни на что. И точно так же мне самой хотелось им восхищаться.

Я сняла плащ с настенной вешалки и накинула его на плечи, предвкушая вечернюю прохладу.

Прежде чем выключить свет, я окинула взглядом небольшую библиотеку и проверила, все ли в порядке перед утренней сменой.

Книги снова стояли на полках, стулья в гостиной были расставлены по местам; огонь в камине я потушила.

Убедившись, что все в порядке, я вышла вслед за братом и заперла дверь.

Библиотека располагалась на вершине холма, в окружении высоких вечнозеленых деревьев. Они росли так близко друг к другу, что подняться сюда можно было только пешком.

Мы пошли по грунтовой дорожке, ведущей к центру деревни. Я вдыхала холодный соленый бриз, что дул с океана.

Беллингтон – небольшой портовый городок, который славился… ну, не то чтобы он чем-то славился. Но места у нас необыкновенные, совсем как в книгах.

Папа рассказывал нам легенды, которые передавались из уст в уста. В них говорилось о том, что наш остров волшебный: сюда могли прибыть путешественники из других миров, и даже время у нас текло по-особому. Согласно этим историям, на месте Беллингтона вполне могли появиться другие города и местечки с другими жителями, и никто из нас ничего бы о них не узнал.

Мир, существующий в нескольких измерениях, нелегко себе представить. Но мой отец обожал местный фольклор. Да и я обычно оставалась в полном восторге от его рассказов.

Согласно его легендам, на нашем острове мог проявиться любой мир, от эпохи Регентства с королем и королевой до первобытной эры с мифическими существами, обитающими в воде и воздухе.

Разумеется, я потратила уйму времени на поиски невозможного. В частности, из-за преданий, родившихся всего за несколько поколений до меня. В них говорилось, что местные жители могли управлять стихиями, но это не считалось чем-то из ряда вон выходящим.

До сих пор наш городок был таким же обычным, как и все вокруг.

У меня, как и у Фэйбла, имелась возможность поехать на учебу в большой город на севере. Но при всей своей жажде приключений я слишком любила библиотеку, чтобы ее покинуть.

В книжном клубе у меня собралось множество единомышленников. Они интересовались новинками литературы не меньше меня.

Мы с Блейком оба помешались на антигероях, и нам было все равно, что об этом скажут. А с Агатой могли часами обсуждать любимые романтические истории. Втроем мы проводили немыслимое количество времени, рассуждая о продолжениях историй и о сюжетных линиях, а иногда просто целый день читали в разных уголках. Мы были вместе, но полностью погружены в свои собственные миры.

Я опасалась, что переезд в большой город лишит меня ощущения уюта, хоть и знала, что опыт Фэйбла утверждал обратное.

Быть может, я просто боялась сделать первый шаг в неизвестность.

Из-за бухты в форме полумесяца открывался потрясающий вид на гору Лира. Суеверные местные жители редко поднимались на ее неприступную вершину, опасаясь разгневать древних богов стихий.

В горе был высечен храм. И хотя некоторые заезжие искатели приключений отправлялись туда в пешие походы, у меня не возникало желания туда спускаться.

Но не из-за древних богов, а из-за слухов о мертвецах. Спускаться в глубь горы было опасно.

Я мельком увидела покрытую снегом вершину, возвышающуюся над деревьями, и поплотнее закуталась в плащ, готовая поклясться, что вокруг внезапно похолодало, словно сама земля отчего-то забурлила.

И тут меня вдруг качнуло. И это не гора разбушевалась. Видимо, меня шатало от сладкого, за вечер я его переела.

Мысленно поклялась больше не запивать вином малиновые мармеладки в шоколаде.

«Все хорошо в меру – ничего сверх нее», – промелькнул в голове мудрый совет папы. В основном я следовала этому правилу, за исключением того, что касалось книг.

Когда речь заходила о чтении, я превращалась в ненасытного дьяволенка. И все-таки отец поддерживал это пристрастие, в основном потому, что и сам как фольклорист страдал от подобного недуга.

По правде говоря, родители назвали нас Лорой и Фэйблом из-за общего пристрастия к небылицам такого рода. Любовь к литературе была предназначена мне судьбой.

При вскрытии в моих венах обнаружились бы чернила, а в глубине сердца – истории.

Чтение всегда меня захватывало; только возьмешь в руки книгу – и вот ты уже отправилась в путешествие вместе с героями. Следуешь за ними сквозь битвы, разделяешь душевную боль и ликование, когда добро в конце концов побеждает зло и им удается с таким трудом обрести долгую и счастливую жизнь.

Наблюдение за тем, как любимые герои преодолевают препятствия и никогда не сдаются, вселяет надежду. И выходит она далеко за пределы страниц.

Раз уж герои книг выстояли даже в самые мрачные времена, то и нам это под силу.

Благодаря книгам читатели проживают множество жизней и испытывают мириады эмоций. Я неровно дышала ко всем книгам, но больше всего мне нравились любовные приключения.

Напряжение, немыслимо высокие ставки, страстное желание. Тот самый момент, когда герои перестают бороться с судьбой и отдаются зову сердца…

От каждого признания в любви я начинала подергивать ногами, как легкомысленная школьница.

Я была безнадежным романтиком. Подчеркиваю: безнадежным.

Осторожно ступая вслед за братом вниз по тропе, я следила за тем, чтобы не споткнуться о какие-нибудь корни. Через некоторое время перед нами предстала деревня.

Каждый раз, когда выходила из-за поворота и бросала первый взгляд на крошечный портовый городок внизу, я не могла сдержать улыбки.

Небольшие ряды каменных домиков с очаровательными соломенными крышами прижимались друг к другу на деревенской площади. Повсюду виднелись семейные лавки и мастерские.

В самом конце главной улицы расположились лавки пекаря, мясника, сапожника, портнихи и даже кузница. В детстве я мечтала выйти замуж за сына кузнеца, как героиня моего любимого любовного романа.

– Куда пойдем сначала: к гадалке на картах Таро или за яблоками в карамели? – спросил Фэйбл. Мы подошли к городской окраине; впереди показались повозки каравана.

За те часы, что я провела на работе, здесь развернулась бурная деятельность. Казалось, все жители высыпали на улицу, чтобы насладиться весельем и чудесами, привезенными издалека.

Взгляд мой бегал от одной крытой повозки к другой.

Акробаты в разноцветных нарядах кружились на стропах, натянутых между домами. Огнеглотатели выдыхали пламя, стоя на бочках с виски. Жители городка застыли, завороженные этим зрелищем. Воздух наполняли сладчайшие ароматы кукурузы и яблок в карамели.

Мне хотелось попробовать и увидеть все – сохранить всю эту радость и волшебство, чтобы мысленно возвращаться к ним во время наступающей долгой, холодной зимы.

Я скользнула взглядом по длинной веренице крытых повозок, въезжавших в город, и остановилась на той, что выделялась на фоне остальных.

Она была самой старой и потертой. Судя по тому, что на полках внутри нее выстроилось рядами множество стеклянных банок, там продавались снадобья для заклинаний.

Мой внутренний любитель сказок пришел в состояние повышенной готовности. Не успела я принять осознанное решение, как уже пошла прямо к той повозке.

– Лора! – окликнул меня Фэйбл. – Ты куда?

– Сейчас вернусь! – Я оглянулась через плечо. – Встретимся у гадалки!

Брат что-то пробормотал о том, что ничего не меняется, и двинулся в сторону очереди. А меня какое-то необычайное возбуждение так и тянуло в центр ярмарки.

Мне было никак не отделаться от мысли, что вот-вот произойдет нечто удивительное.

Два

Лора Бримстоун

Я пробиралась сквозь толпу, улыбалась знакомым и обходила семьи и парочки, которые прогуливались по площади. Чем ближе я подходила к повозке, тем явственнее бегали по коже мурашки от смутного дурного предчувствия.

Когда я наконец подошла, там никого не оказалось.

– Эй?

Я пригляделась к банкам. С такого близкого расстояния были отчетливо видны засушенные цветы. Они больше напоминали чай, а не оккультные предметы вроде глаз тритона или засушенных крылышек стрекозы.

Со вздохом пришлось признать, что воображение снова взяло надо мной верх.

Здесь не было никаких тайных колдовских книг, гримуаров и свечей с заклинаниями, которые помогли бы мне найти единственную настоящую любовь. Не было ни заколдованных подвесок, ни колец. Я бы скорее нашла здесь травяной сбор от вздутия живота на тот случай, если папа опять приготовит свои знаменитые бобы.

Я обернулась, чтобы отыскать Фэйбла, но тут толпа хлынула к акробатам.

Небо озарил фейерверк. От внезапного треска и хлопков я резко выдохнула и принялась наблюдать, как осыпаются и исчезают тлеющие угольки.

Внезапно вспомнив о горе, я подумала, что боги прогневались. И тут же мысленно дала себе пощечину.

Очевидно, я перечитала фэнтези.

Боги были выдумкой, призванной держать нас в узде, а гора – не более чем частью ландшафта. Я попусту тратила время, предаваясь мечтам, вместо того чтобы жить настоящим.

Отступив в сторону, я вдруг услышала из-за спины мелодичный голос:

– Подарок для одаренных?

– Кровь и кости!

Обернулась, прижав руку к сердцу. Оно билось, как пойманная на удочку рыбешка.

Миниатюрная женщина с серебристыми волосами и глазами смерила меня взглядом. Лицо у нее было морщинистым и обветренным, в соответствии с тембром голоса.

С виду я дала бы ей что-то между девяноста годами и девятью тысячами лет.

Вокруг нее буквально растекалась аура древности. И подозрения насчет того, что вчера я все-таки перенапрягла свою голову, только усилились.

На женщине был черный плащ с капюшоном, и выглядела она так, словно ее только что вытащили со страниц сказки. Вот только незнакомка больше походила на злобную ведьму с отравленными яблоками, посланную, чтобы приключения героини обернулись эпической катастрофой.

Хорошо, что первым делом я не стала есть яблоки в карамели.

Внутри меня все так и кричало: беги!!! Но я подавила это желание, поскольку не хотела второй раз за вечер поддаваться разыгравшемуся воображению.

Может, она была переодетой феей-крестной.

Секунду спустя я справилась с удивлением, и до меня дошел смысл сказанных слов.

– Я не обладаю магическим даром, но благодарю вас за предложение.

В наших краях все слышали о магии, если верить исследованиям папы и моему пытливому уму, сверхъестественные способности давно уже никто не использовал.

Чувствуя себя ужасно, я указала на банку с засушенными лепестками.

– Но с удовольствием купила бы у вас немного чая.

Она проследила за моим взглядом, сузила глаза и слегка покачала головой.

– Ты не чая хочешь, дитя. Ты хочешь приключений. – Она снова посмотрела на меня, отчего возникло странное чувство, что старуха читает мысли. – Готова ли ты отбросить обыденность и воплотить в жизнь свои мечты?

– А кто бы отказался?

– Немногие готовы приложить ради этого усилия. И еще меньшее количество людей достаточно храбры, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами. Как считаешь, тебе это под силу?

Если она хотела, чтобы ей подыграли, я была только за.

– Достаточно ли я храбра, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами? Определенно, особенно если после этого буду жить долго и счастливо.

– Хорошо. Ты согласна пройти этот квест до конца? – спросила она.

Как-то быстро все перешло от встречи со страхами к согласию на неведомый, таинственный квест. Но поскольку все это было чисто гипотетически, я кивнула.

– Согласна.

Землю сотряс далекий раскат грома. Я огляделась: на небе не было ни облачка. Старуха хмыкнула.

– Вот, возьми. Тебе пригодится, чтобы не сбиться с пути.

Слишком ловким и быстрым для своего возраста движением она протянула руку. На моем запястье сомкнулись ледяные пальцы. Старуха мгновенно вложила мне в ладонь что-то гладкое и холодное, а затем сомкнула мои пальцы.

Я чуть не убедила себя, что ощутила кожей какой-то гул.

– Поторопись же, ну! – Она отпустила меня и заковыляла обратно. – Он явится с минуты на минуту. А ведь перемены редко приносят облегчение.

Я приподняла брови. Прозвучало это отнюдь не зловеще.

– Простите, но, по-моему, вы перепутали меня с…

– Уж я-то знаю наверняка, кто ты такая, Лора Бримстоун. А теперь сосредоточься на квесте, вперед!

Я легонько ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон, а затем потерла чувствительное место на руке. Мне это точно не снилось, теперь останется синяк.

Вид у старухи был такой, словно она хотела ударить меня по голове, но внезапно она перевела взгляд мне за спину, округлив глаза.

– Кто вы? – спросила я.

Незнакомка молча ткнула пальцем на серебряную булавку на плаще, которую я раньше не замечала.

Если старуха думала, что я узнаю этот знак, она глубоко заблуждалась. Он напоминал солнце, зажатое между двумя полумесяцами, обращенными друг к другу. В самый центр его был воткнут меч.

В этом символе таилась какая-то угроза.

– Я твой друг.

Но не успела я что-либо ответить, как взгляд у нее стал отсутствующим, а затем снова сфокусировался.

– А вот и он. И он готов приступить.

Старуха понизила голос до шепота, причем такого тихого, что я едва различила слова.

Если бы не пушок на шее, вставший дыбом, я бы подумала, что мне все это привиделось.

– Приступить? А я думала, этот квест был чисто гипотетическим. Мне бы правда не хотелось…

По спине пробежал жар, будто кто-то держал меня на мушке и не спеша разглядывал.

Но это было абсолютно исключено. Я медленно огляделась по сторонам, хотя бы ради того, чтобы доказать, что была неправа. Взгляд скользнул по толпе: акробаты, семьи, сладости, огнеглотатели – все было так же, как раньше. Но, если вдуматься, что-то изменилось.

Вокруг слонялись люди с кружками пенного эля. Я мысленно пометила себе прихватить парочку, перед тем как мы с Фэйблом встретимся у гадалки.

И вдруг я четко осознала, кого имела в виду старуха.

В поле зрения показался он. Он приближался широким, уверенным шагом и выглядел как человек из прошлого – закаленный в боях, холодный, словно отгородившийся от эмоций непроницаемой стеной.

За спиной у мужчины развевался темный плащ; под ним виднелись такие же мрачные боевые доспехи.

Почти все лицо, кроме пухлых губ, было скрыто под низко надвинутым капюшоном.

Некоторое время я только и могла глазеть на загадочного незнакомца. Подбородок у него был квадратным, как у всех главных злодеев. Мне невольно захотелось провести пальцами по едва заметной светлой щетине.

У воина были широкие плечи и узкие бедра. Массивным он не казался, но выглядел достаточно мускулистым, чтобы подбросить ношу в несколько сотен фунтов, даже не вспотев.

Хоть я и не разглядела черты его лица, но ощущалось в нем нечто такое, из-за чего я замерла на месте. Во мне словно проснулись давно забытые инстинкты, кричащие о некой базовой потребности, которую он мог удовлетворить.

Он был опасен, но, видимо, защищал тех, кого любил, не зная пощады.

Я окинула незнакомца оценивающим взглядом и подумала, что нашла бы его талантам достойное применение, отправив возвращать просроченные библиотечные книги. И одновременно задалась вопросом, а не свалилась ли я каким-то совершенно дурацким образом с дерева, стукаясь головой о каждую ветку.

Этот мужчина наверняка убивал без угрызений совести, и у него были залежи костей, которые он охранял, как злобный дракон – сокровища.

Только глупцу могла прийти в голову идея попытаться пробудить его темную сторону.

Впрочем, как и светлую.

Он был из тех, кто причиняет одни неприятности, а не каким-нибудь вымышленным весельчаком. Ставя перед собой цель, он уже не мог остановиться, пока не достигнет ее.

А если кто-то встанет у него на пути, я почти не сомневалась, что он без колебаний кого угодно сотрет в порошок.

Мое сердце решило, что сейчас самое время забиться в два раза быстрее. Расталкивая толпу, он продолжал свой путь с таким видом, словно дорога принадлежала только ему.

Мужчины и женщины останавливались, чтобы посмотреть ему вслед. Даже со скрытым под капюшоном лицом он излучал грубую мужественность, силу и животную грацию.

Двигался целеустремленно и был абсолютно сосредоточен, как высший хищник, нацелившийся на добычу.

Мне стало жаль того несчастного, который навлек на себя его гнев. И так захватило это необычное сочетание восхищения и страха, что я не сразу сообразила: он направлялся прямо ко мне.

От его сверлящего взгляда я отшатнулась и бросила обвиняющий взгляд на старуху.

– Вы что, украли тот красивый камень у милого джентльмена с убийственным взором?

Она лукаво улыбнулась.

– Нет. Но на твоем месте я бы сейчас бросилась бежать, дитя. Он получит удовольствие от погони.

– Или от убийства.

Она улыбнулась еще шире.

– Разницы никакой.

– В каком из миров?

Она не потрудилась ответить.

Вот тебе и фея-крестная! Моя явилась прямиком из преисподней.

И послала за мной дьявола.

Камень в ладони запульсировал, этот жар было ни с чем не спутать. Опустив взгляд, я поняла, что он светится.

Вот только не ярким, сияющим светом – скорее темным и зловещим, с красными всполохами, как уголек, медленно тлеющий в костре.

Вдруг из него лентами заструились тени. Они обвивали мою руку и оказались неожиданно теплыми, переплетаясь под длинными рукавами.

По какой-то необъяснимой причине мне всегда казалось, что тени должны быть холодными. Словно насмехаясь над моими мыслями, они скользнули выше.

На этом мои рассуждения зашли в тупик.

Не могли же тени разбираться в эмоциях? Это же абсурд.

О боги… Я была в шоке.

Перечитав столько книг, думала, что буду готова действовать без промедления, если мне доведется встретиться с выходцем из другого мира. К сожалению, при первом же столкновении с тем, что выходило за рамки известного, я повела себя совершенно иначе.

Разум всеми силами отрицал то, что казалось нелогичным.

Я не стала выбрасывать камень, кричать или падать в обморок. Вместо этого не мигая наблюдала за происходящим, пытаясь во всем разобраться.

Такого просто не могло быть. Из камней не струятся тени, а старухи никого не отправляют на поиски мечты.

И все же я сомневалась, что у меня случился нервный срыв… наверное, так на моем месте подумал бы каждый.

Тени сжимались все сильнее, словно подпитывались моей растущей тревогой и сами от этого возбуждались. Чем больше я старалась успокоиться, тем быстрее билось сердце и корчились тени.

– Пресвятые боги…

Миг – и то, что нельзя было описать иначе, кроме как сверкающий портал, распахнулось и полностью поглотило мою руку.

Теперь я не смогла бы выбросить этот чертов камень, даже если бы захотела: мое тело попросту наполовину исчезло. Тьма клубилась вокруг яростным штормом, разрасталась и окутывала меня все сильнее.

Все произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть.

Кто-то схватил меня за другую руку. По жару прикосновения я поняла, кто именно меня догнал, но сомневалась, то ли благодарить его за это, то ли не стоит.

Брат выкрикнул мое имя откуда-то издалека. Но не успела я ответить, как нас с незнакомцем вынесло из Беллингтона на теплый полуночный ветерок.

Мы летели сквозь время, пространство и бог знает что еще, пока наконец не ударились об утрамбованную землю, отчего я распласталась на спине.

Мой смертоносный спутник застыл рядом, не издав ни звука.

Возможно, при падении он сломал шею.

Я лежала, крепко зажмурившись, и ждала, когда мир перестанет кружиться. Этого просто не могло произойти.

Но физическая боль свидетельствовала об обратном.

Быть может, мне привиделся очень яркий сон. Я попыталась вспомнить последние события до встречи с феей-крестной из ада.

Загрохотал фейерверк. Я медленно выдохнула.

Может, меня задела случайная ракета?

Я слегка пошевелилась, чтобы проверить, могу ли двигаться. В кожу впились камни и галька. Похоже, я ничего не сломала, но чувствовала себя так, будто меня разорвали на миллион кусочков, а затем грубо сшили обратно.

Постаралась пока не думать о том, что почти во всех окрестных деревушках улицы вымощены булыжником или просто утрамбованной землей. Нигде не было гальки, похожей на ту, на которой я растянулась. Реальность быстро и неумолимо надвигалась на меня. Мне нужна была хоть минутка, чтобы примириться с тем, что произошло.

Я принялась рассуждать: может, лучше так и лежать на месте, пока не проснусь?

Всего этого не могло произойти на самом деле. С минуты на минуту меня разбудит Фэйбл, и мы вместе посмеемся над этим дурным сном.

Огромные руки обхватили меня за талию и бесцеремонно подняли на ноги. Я резко открыла глаза. А он отпустил меня так быстро, словно я его обожгла.

Незнакомец обернулся, осматривая окрестности. Как ни странно, на лице у него промелькнула улыбка. Словно все шло как надо и он был доволен.

Прекрасно. В спутники мне достался социопат.

Я резко вздохнула, что было никак не связано с болью, скользнула взглядом по наемному убийце, который теперь не сводил с меня глаз, и осмотрелась.

То, что передо мной предстало, было неподвластно уму. Я уставилась на мужчину не мигая и попыталась придумать хоть какое-нибудь оправдание, которое не подразумевало магию. Не может быть, чтобы мы попали в другой мир через портал. И все же… вот они мы, совершенно очевидно, стоим в каком-то другом, незнакомом месте.

Точно не в Беллингтоне. В этом я не сомневалась.

Здесь не было ни намека на океан, гору Лира или многолюдные улицы.

Мы очутились на вершине горы посреди огромного горного хребта. Вокруг, насколько я могла судить, не было никаких признаков цивилизации.

Я сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно, иначе у меня могла начаться гипервентиляция, а не хотелось бы, чтобы незнакомец понял, насколько я напугана.

Что-то мне подсказывало, что лучше отнестись к нему так же, как к любой другой угрозе.

Магия его не пугала и даже не удивляла. Ему был нужен камень, зажатый у меня в руке, а значит, он знал, что это и как его использовать. Может, он и сам проходил некий квест, а теперь убьет меня и отправится восвояси.

Прекрасно. Мы с ним оказались в ловушке… где бы мы ни были.

Солнце уже скрылось за горизонтом, унеся с собой последние лучи. Наступила ночь. Тени длинными пальцами протянулись по каменистой местности и окутали тьмой узкий перевал, где мы приземлились.

Я попыталась разложить все по полочкам. И первой пришла в голову мысль: «Магия существует».

Посмотрела на камень в своей ладони, и меня охватила странная грусть, смешанная с радостью. Я всегда мечтала о приключениях, но для меня все это было чересчур. Может, если бы со мной находились Блейк и Агата или брат, это показалось бы мне более заманчивым. Но я оказалась наедине с незнакомым мужчиной, который так и не произнес ни словечка. Меня переполняли эмоции.

Старуха сказала, что сперва мне придется пережить худшие страхи, и только тогда я смогу воплотить в жизнь свои мечты. Но как только мы приземлились, все это тут же перестало меня манить.

Быть может, старые сказки о Беллингтоне, которые рассказывал папа, оказались правдой. Может, я оказалась в каком-то другом измерении, и теперь, чтобы вернуться домой, нужно воспользоваться камнем, только и всего.

К несчастью, камень больше не светился и не казался теплым на ощупь. Я крепко зажмурилась и попыталась призвать тени… но тщетно. Вдруг раздался звук, от которого волоски на руках встали дыбом, и я снова ощутила себя здесь и сейчас.

От скопления теней отделилась одна, чуть темнее и гораздо крупнее всех остальных. У меня возникло мрачное подозрение, что с минуты на минуты все станет еще хуже.

Нам предстояло спуститься с горы. В темноте идти было опасно, хотя это представлялось наименьшей из наших проблем.

Я с трудом сглотнула, обдумывая план.

– Ты ранена? – спросил дьявол с городской площади.

По совершенно непонятным причинам, услышав этот низкий голос, я вздрогнула. Звучал он как ожившая темная фантазия.

Я покачала головой, хоть и сама не была в этом уверена. Но если он и впрямь так опасен, как мне показалось, не хотелось бы признаваться в том, что он потенциально мог действовать против меня.

Так или иначе, похоже, он считал на моем лице едва заметное сомнение.

Пока мы спускались в ад, капюшон упал с его головы, и мне удалось впервые по-настоящему рассмотреть своего спутника.

Волосы у него были такими светлыми, что казались чуть ли не белыми, и свисали на лоб беспорядочными прядями. Спереди они были длиннее, а по бокам коротко подстрижены. У меня почему-то сложилось впечатление, что в обычной жизни он не одобрял столь неряшливого вида.

Незнакомец посмотрел на меня в ответ, голубые глаза цвета зимнего неба были так же холодны.

Я пробежала взглядом по идеально очерченным скулам, квадратному подбородку с едва заметной пепельной щетиной, полным губам, скривившимся в недовольной гримасе.

В нем было что-то равнодушно хладнокровное, словно он смотрел на мир строго сквозь призму логики, а эмоции его мало заботили.

Даже если бы очень постарались, мы не смогли бы стать более разными, даже внешне.

Я была темной и безмятежной, как тихая ночь. Он – ярким, как сияние безжалостного восхода. С виду как ангел, но из тех, кто пал и не стал отрекаться от своего падения. Моим же самым страшным грехом была привычка засиживаться за чтением допоздна.

Он окинул меня ледяным, спокойным взглядом. Я судорожно сглотнула.

Казалось, мой спутник пытался понять, друг я или враг. Меня же беспокоило то, как он поступит, когда определится с ответом.

И если оставить в стороне эгоистические соображения, мне нужно было сделать так, чтобы он направил свою склонность к убийствам в другое русло.

– Если вы достаточно мной налюбовались, – сказала я, удивленная тем, что мой голос звучал спокойно, несмотря на то, что проявился один из самых больших моих страхов, – не соблаговолите ли обернуться? Кажется, намечается приветственная вечеринка.

Три

Принц Лени

Я огляделся по сторонам, а затем перевел взгляд на фиолетовую дымку на кромке горизонта. Горный хребет был вполне реальным, но не совсем естественным. Уж слишком он казался резким и угрожающим, а еще чересчур темным. Все здесь было каким-то ненатуральным, напоминающим диковинный сон.

У меня появилось ощущение, что я понял, где мы приземлились.

Это была Сомния – край, где бродили ночные кошмары. Здесь их можно было искажать и пытать ими любого, кому хватило глупости нарушить границу. Задолго до того, как древние боги изгнали Ньянту, это царство славилось сказочной красотой. Теперь же оно стало предостережением о том, что́ произойдет с нашим царством, если Богиня Ночи сбежит.

Медленно выдохнув, я с трудом сдержал улыбку. Благодаря этой девушке мы попали именно туда, куда я и стремился, – вслед за Ксавьером и книгой.

На самом деле я не спускал глаз со стоявшей передо мной загадочной женщины, подпустив поближе наших смертоносных преследователей. Я не боялся, но, учитывая, что к нам подкрадывались кошмары, царство питалось одним из ее поверхностных страхов.

Я быстро окинул ее взглядом, запомнив черты: лицо в форме сердечка, вздернутый нос, длинные волосы цвета мокко с карамельными прядями, глаза того же цвета, бледная кожа с теплым оттенком.

Окажись здесь братец Похоть, он бы сейчас отпустил какую-нибудь пошлейшую шуточку о персиках со сливками.

Но я им не был. А потому вглядывался вглубь в поисках намеков на предательство и обман.

Вдруг кто-то тихо защебетал. Волоски на шее встали дыбом, звук стал ближе. Но у меня в запасе еще была пара секунд.

Чтобы найти ближайший портальный камень, я использовал заклинание. Оно и привело меня в городок по другую сторону бухты от горы Лира. Я был изрядно раздражен тем, что меня опередил кто-то другой. Теперь же предстояло еще и оберегать девушку, пока не удастся отправить ее обратно, а затем воспользоваться камнем, чтобы вернуться сюда без нее.

Лишние заботы на охоте за «Liber Noctem» были мне ни к чему.

К тому же что-то в этой девушке выводило меня из равновесия. Я изучал ее, пытаясь понять, кто она такая и чего ради ей покидать острова Перемен. Убийца, отравительница, соблазнительница? А может, охотница за темной книгой…

Ей вполне подходил любой из этих типажей.

Густые ресницы обрамляли темные глаза. Губы у нее были пухлыми, а хмурый взгляд, направленный прямо на меня, вполне мог сойти за внушительное оружие.

Учитывая, что сам я чуть выше шести футов, по моим прикидкам, ростом она была примерно в пять с половиной футов или на дюйм-два выше. Одета в простенькое платье с длинными рукавами. Темно-персиковый цвет подходил к оттенку ее кожи. Но сшито оно было из хлопка, и оборок на нем не имелось, как и на темном плаще.

Значит, она не из знатного рода. Доспехов и оружия у нее я не видел: воином она тоже не была.

Разве что не строила хитроумные козни, чтобы заманить жертву, и не убеждала, что не представляет никакой опасности, пока не станет слишком поздно.

Хотя я сомневался, что она проводила вечера, хладнокровно перерезая глотки врагам. Но если бы оказалось, что она охотится за «Liber Noctem», я бы не удивился. Слухи о магии, которую хранила в себе эта книга, разошлись по всем царствам.

Немногие могли устоять перед соблазном заполучить такую власть.

С края обрыва посыпались камешки: преследователей становилось все больше. Сердце забилось чаще в предвкушении. Осталось всего ничего.

Я посмотрел на руки девушки: ни мозолей, ни ожогов, значит, физическим трудом она не занималась. Она не была ни пекарем, ни прачкой, не работала ни в кузнице, ни на ферме.

Из-под подола выглядывали поношенные ботинки, при необходимости она могла быстро сбежать. Если моя спутница не охотилась за Книгой кошмаров, я понятия не имел, зачем ей вообще понадобился портальный камень.

Судя по моим недолгим наблюдениям в городке, она не находилась под давлением и ни от кого не убегала.

Девушка стала уравнением, которое мне требовалось решить, а в подобных упражнениях я не слишком силен.

Благородной была эта женщина или нет? По моим представлениям, отреагировать на путешествие между мирами незнакомка могла несколькими разными способами: истерикой, отрицанием, возможно, обмороком. Именно это произошло бы с большинством смертных, если бы тени протащили их через портал и выплюнули в мир, по моим догадкам, созданный из ночных кошмаров.

Но то, как она меня предостерегла – сухо, с ноткой юмора, стало для меня полной неожиданностью.

Особенно если существа, которые к нам приближались, были такими, какими я их себе представлял.

Она понятия не имела, что я Принц Греха, и приняла меня за такого же смертного. Следовательно, должна была выказать признаки ужаса перед надвигающейся гибелью.

Разве что она сама была не совсем человеком.

Но я отверг мысль о том, что она иная, пока не нашел подтверждений. Если она знала о Книге кошмаров, это объясняло, почему ее не удивило перемещение в другой мир.

Быть может, она сама выбрала это место.

Я бы счел ее бесстрашной, если бы не уловил отголоски переполнявших ее эмоций. Но мой дар не позволял выявить природу ее страха: боялась она то ли меня, то ли утраты темной книги, то ли тех, кто приближался к нам, чтобы напасть.

Я прищурился, глядя на девушку: она явно что-то скрывала и оттого представляла гораздо бо́льшую угрозу, чем окружающие нас твари.

Девушка выгнула бровь. Судя по выражению лица, она принимала меня за тугодума.

– Ты говоришь на общем языке?

Это прозвучало оскорбительно.

– Я свободно владею множеством языков.

– Прекрасно. Сейчас меня волнует лишь то, владеешь ли ты мечом, ножом или каким-либо еще орудием убийства, которое предпочитают социопаты вроде тебя.

«Социопаты вроде меня?» Я едва сдержался, чтобы не схватиться за рукоять кинжала.

– Что именно ты предлагаешь?

Ее слова были недалеки от истины и все же задели меня за живое.

Я бы не колеблясь уничтожил каждого, вставшего у меня на пути. Даже симпатичную плутовку с глазами лани, которая пристально на меня смотрела. Но удивился, что она это поняла, лишь мельком взглянув на меня.

Столь же неожиданно она сделала вид, что вовсе меня не замечает, вызвав подозрение, что дело вовсе не в тварях, которые были уже почти на расстоянии удара.

Так она отказалась отвечать на глупый вопрос. Я сжал челюсти настолько сильно, что их свело.

Не прошло и двух минут, как она снова подвергла сомнению мои интеллектуальные способности.

Мой грех взвился на дыбы. Сегодняшний день испытывал мое терпение.

– Они прямо за тобой. – Незнакомка перевела взгляд с них на меня. – И вид у них голодный.

Я изогнул губы в улыбке, которая должна была внушать страх.

Девушка же лишь подняла брови, еще больше раздражая меня своим безмолвным оценивающим взглядом. Она явно считала, что мне недостает не только ума.

Никто не сохранял такое спокойствие при встрече с Принцем Греха. Даже не зная, кто я такой, большинство смертных чувствовали мою иную природу.

А это значит, мне просто необходимо выяснить, кто она, пока эта девица не вонзит мне в спину кинжал.

– Знаю.

Когда я рванулся вперед, поднял ее, развернул и поставил за собой, на лице девушки промелькнуло удивление.

Сжав в руке клинок, я развернулся, чтобы дать им отпор. Пока что я лишь рассматривал противников, но привычный вес металла успокаивал. Несмотря на всю тяжесть нашего положения, я был даже рад.

Судя по почти бесшумному щелканью жвал и шипению, что раздавалось время от времени, перед нами была стая ликозидов. Эти порождения тьмы представляли собой пауков размером с лошадь.

У них были округлые, покрытые волосками тела и по восемь длинных крепких ног. Ликозиды созданы, чтобы бегать и нападать, прямо как волки, от которых и происходило их название.

Похоже, они как раз собирались ринуться в атаку. Твари раскачивались взад-вперед, не отрывая от земли бесчисленных ног. Некоторые из них присели и принялись подпрыгивать вверх-вниз, двигаясь с разными интервалами в беспорядочном танце.

Арахнофобией я не страдал, но все же меня чуть не передернуло.

– Какой ужас… Зачем они так двигаются?

Я не сводил глаз с пауков.

– Чтобы запугать нас.

– И им это удалось.

– Страх порождает оплошности. Они надеются, что мы совершим ошибку. А ты лишь сильнее их в этом убеждаешь.

Она что-то пробормотала себе под нос, но я не стал обращать на это внимания.

Сам же спокойно оценил исполинские размеры тварей и расстояние между нами. Еще несколько шагов, и они зажали бы нас у склона горы. Деваться оттуда было уже некуда.

Ликозиды считались местными тварями и обитали только в Сомнии. Их вырвали из ночных кошмаров смертных, и теперь они жили, дышали и были столь же реальны, как и все вокруг.

Судя по тому, как они шуршали, карабкаясь по скале, я прикинул, что их собралось около полудюжины. Тем временем пауки подобрались ближе, и я насчитал уже восьмерых.

Если только больше никто не скрывался на склоне горы.

Они мастерски подстерегали добычу в засаде и выбирали необычные места для нападения, чтобы поставить противника в невыгодное положение. К примеру, нас они загнали в угол на склоне скалистой горы.

Чем больше мы были дезориентированы, тем лучше для них.

В естественной среде ориентироваться перед отражением атаки было трудно и без дополнительных преград. Словно в знак подтверждения того, что мы в опасности, с предупреждающим воем налетел порыв ветра.

Куда еще нас могла завести эта девушка? Разумеется, прямиком к логову хищных тварей.

Я крепче сжал кинжал: шершавая рукоять впилась в мозолистую ладонь. Я знал, что не отступлю и не сдамся, со всем этим разберусь, придумаю, как отправить девицу домой, а затем в одиночку отправлюсь за «Liber Noctem».

– Что бы ни случилось, – сказал я, – держись за мной. И не дай себя укусить.

– Прекрасно. Я как раз собиралась использовать тебя в качестве живого щита.

Я перевел взгляд на каменистую почву, чтобы удержать равновесие, и проигнорировал ее неуместный сарказм.

Мои тренировки проходили в разной обстановке, стоять на неровной поверхности было неудобно, но вполне возможно. Гораздо больше меня заботило, как не дать паукам проскользнуть мимо и напасть на девушку.

В отличие от нее, я не шутил.

Всего один укус или удар лапой стал бы для нее смертельным.

Портальный камень был у нее, а значит, мне требовалось защитить ее во что бы то ни стало.

Осмелев, пауки пробежали еще на пару футов вперед и снова присели. Они мастерски окружили нас полукольцом. В полумраке сверкали ониксовые глаза.

Пока что твари проверяли границы и оценивали, как я отреагирую на их приближение, хотели понять, удалось ли меня испугать или же придется сменить тактику.

Вскоре они поймут, что вышли на охоту за ягненком, а в итоге загнали в угол льва.

Я расставил ноги шире – и для того чтобы пауки сосредоточились на мне, и для того чтобы подготовиться. В битвах и войнах чаще побеждало терпение, а не грубая сила. Лучшие стратегии разрабатывают вдумчиво, а не под влиянием эмоций.

Принца Греха терпеливее меня было не сыскать.

Пауки подпрыгивали все резче, хаотичный ритм становился все неистовее. Они проявляли все больше беспокойства. Вероятно, на этом этапе почти вся их добыча уже впадала в панику.

Меня обдало влажным, жарким дыханием. Сернистый запах напоминал вонь тухлых яиц. Они недавно поели. Мелькнула безумная мысль о том, что где-то в их утробах и нашел свой конец Ксавьер.

Позади меня раздался тихий хрип. Может, девушка пыталась отвлечь меня, чтобы пауки напали? А потом, пока они будут заняты чем-нибудь еще, она спустится с горы и помчится за книгой?

От неожиданности я недоверчиво покачал головой.

– Что? – раздраженно спросила она.

– Неужели тебя сейчас настолько беспокоит зловонное дыхание?

– У всех есть свой предел.

– Просто у тебя он странный.

– Сказал маньяк, решивший начать беседу, вместо того чтобы заняться жуткими гигантскими пауками, которые нас окружили.

– Стратегическую беседу.

– Что ж, раз все это – часть твоего дьявольского плана по сохранению наших жизней, продолжай.

Чувства обострились до предела. Больше никаких предупреждений не было.

– Назад!

Один из ликозидов прыгнул вперед. Я инстинктивно отскочил.

И пусть я не погибну из-за того, что бессмертен. Но они могут опутать меня паутиной, впрыснуть яд и питаться мною бесконечно, пока не сведут с ума.

Паук снова набросился на меня. Я отскочил в сторону, стараясь держаться подальше от девушки, и едва избежал очередного сокрушительного удара.

Пнув тварь в брюхо изо всех сил, я отбросил ее на несколько футов. Паук влетел прямо в стаю, поднял лапы и встал на дыбы, как испуганная лошадь.

Судя по размерам и свирепости, это был вожак.

Не успел он опустить свои смертоносные лапы, как я сделал выпад вперед и отсек верхние суставы двух передних конечностей. Затем метнулся в сторону, чтобы проделать то же самое еще с двумя ногами. Клинок с легкостью перерезал сухожилия и защитную оболочку.

Но и этого было недостаточно, чтобы с ним покончить.

Я поднырнул под тварь и, размахнувшись, вонзил лезвие в брюхо. Оттуда потекла желеобразная жидкость. Я отскочил назад.

Темная кровь брызнула из отрубленных конечностей и запачкала мой кожаный костюм.

Все произошло в считаные секунды.

На мгновение воцарилась тишина.

А потом изувеченный ликозид взвизгнул и рухнул на землю. В этом дьявольском звуке прозвучала сотня голосов, слившихся воедино.

Но я знал, что быстро он не подохнет. А потому бесстрастно наблюдал за конвульсиями твари. С каждой неистовой корчей кровь текла все быстрее.

Я напал на него с такой жестокостью, чтобы предостеречь остальных и сохранить им жизнь. Но эти твари были порождениями ночных кошмаров: они радовались насилию и жаждали его. Воспринимали его не как способ устрашения, а как вызов.

Природа не отличалась милосердием: все в ней были либо хищниками, либо добычей.

Стая взвыла от ярости. Пауки исступленно завизжали в знак скорби и обещания отомстить. Шипение стало таким громким, что эхом отдалось у меня в голове.

Я выругался.

Их было слишком много, чтобы нам удалось проскользнуть мимо и использовать ситуацию как отвлекающий маневр.

Я подумывал о том, чтобы взять девушку на руки, но не хотел поскользнуться или упасть из-за того, что на меня набросится паук.

Одна ошибка или неверный шаг – и мы упадем с обрыва.

Быстро посмотрел назад: девушка, широко раскрыв глаза, уставилась на кровь. В ней не осталось ни капли юмора, похоже, она была в шоке.

Дело плохо.

Краем глаза я заметил, что вожак наконец-то стих.

– Когда я скажу, беги.

Но девушка словно была где-то не здесь, ее полностью поглотил страх.

– Мой Маленький Персик, надо собраться.

Девушка зыркнула на меня. В ее глазах снова вспыхнуло пламя.

– Ты назвал меня Маленьким Персиком?

– Держи себя в руках. Иначе погибнешь!

Она громко выругалась, не жалея ярких, но нелестных эпитетов. Я же пропустил их мимо ушей и развернулся. И в этот момент оставшиеся семь тварей бросились на меня, причем напали они единым фронтом.

Я отступил в холодное, темное место, идеальное для убийства.

А после превратился в свирепый шторм и обрушился на пауков из кошмаров, отогнав их к краю обрыва.

Расправа была скорой. Я наносил им смертельные раны так, чтобы не причинять страданий.

Укол, удар, назад.

И неважно, будь то ноктюрны, смертные или твари подземного мира – мой клинок резал всех без разбора, а в танце смерти меня было не превзойти.

Вскоре я расправился с первым пауком, затем со вторым.

В воздухе повис резкий металлический запах отвратительной мешанины из свежей и запекшейся крови. Но я не отвлекался на него, продолжая колоть и резать.

Раздался отчаянный визг пауков: еще один из них пал. Жалости в этой песне смерти не было: убей сам, а не то убьют тебя.

Отвлекаться было некогда. С каждой проведенной здесь секундой Книга кошмаров отдалялась от меня.

Я наносил удары по приближающимся тварям. Плащ развевался за моей спиной. Но пауки так же сильно жаждали уничтожить меня, как и я – их.

Стиснув зубы, я крепко сжал клинок, мы с ним стали единым целым. Взмахнул рукой, описывая широкие дуги над головой, и несколько раз с силой опустил острие кинжала. Сталь поблескивала в лунном свете.

Гигантские пауки без устали бросались на меня. Сверкающие глаза были полны дикой жажды крови. По земле шаркали волосатые лапы, жвала угрожающе щелкали.

Краем глаза я заметил, как девушка прижалась к скале.

Но тут же отвлекся на очередной боевой клич. Ликозид напал на меня, чуть не попав в сердце.

Я отскочил так, чтобы он до меня не дотянулся, а затем отпрыгнул еще раз и атаковал, вонзив кинжал в паука. По коже потекла горячая кровь. Он сдох. Осталось расправиться всего с тремя его сородичами.

Но они не стали атаковать по очереди, а напали все вместе, набросившись скопом. Они наносили удары, кусались и отступали. Теперь маршем смерти правили они. Пауки изучали мои движения, предугадывали их.

Они были гораздо хитрее ноктюрнов. И я отбросил все мысли, кроме одной: мне надо довести эту битву до конца.