Читать онлайн Забивая стрелки бесплатно

Для Эры Думер вайбик и плейлистик важнее, чем написание хорошей книги.

Из анонимного отзыва

Иллюстрации в блоке Мори

Иллюстрации на переплете Рахель

Серия «Игры на выживание. Фантастика»

© Думер Э., 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

[18+]

Содержит нецензурную брань, сцены употребления алкоголя и курения. Автор осуждает деятельность организаций и лиц, запрещенных на территории Российской Федерации, уважает чувства верующих и может не разделять мнение того или иного персонажа. Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями – случайность.

Плейлистик для вайбиков

♪ SNEAKING (revenge with Lotus Juice) – Mori Calliope, – Lotus Juice

♪ 1–800 – bbno$, ironmouse

♪ Poison Cake – Marko Bošnjak

♪ Sonne – Rammstein

♪ MY GOD HAS GOT A GUN – VUKOVI

♪ Tantrum – Ashnikko

♪ RATATATA – Babymetal, Electric Callboy

♪ Halt mich – Lacrimosa

«Короче говоря, Рип охотно брался за чужие дела, но отнюдь не за свои собственные…»

«Волк же, в сущности говоря, обладал всеми чертами характера, которые полагается иметь честному псу; он не уступил бы в отваге ни одному зверю, рыскавшему в лесах, но какая отвага устоит перед нападками злого женского языка!»

Вашингтон Ирвинг. «Рип ван Винкль», пер. А. С. Бобовича

@iFrite_0

Упитанный таракан взобрался на ручку кастрюли, торчавшую из-под горы немытой посуды. Прусак шевельнул усами и под гул ретро-холодильника рванул прочь – вниз по раковине, мимо перевернутой ловушки с тельцами сородичей, минуя жирные пятна на полу и тяжеловесный буфет.

Кухня перетекала в гостиную – как в тех модных студиях, что обожали котловские хипстеры, вот только здесь их бы постигло разочарование: плесневелая простыня вместо двери, кривая полка, прибитая на глаз, да часы без стрелок в окружении газетных вырезок с кричащими заголовками:

20 лет вычеркнуты из жизни: жертва автокатастрофы очнулась в больнице Котлова после продолжительной комы

ЭТО ПРОДЕЛКИ САТАНЫ: Отец Зохар дал жесткий комментарий по истории Котловского Лазаря

ЛАЗАРЬ ИЗ КОТЛОВА: Симпозиум альтернативных ученых по феномену ван Винкль состоялся в минувший вторник. Природа клинической смерти носит сугубо сверхъестественный характер – заявляют они.

Насекомое проскочило мимо лестницы, ведущей к крохотной спальне, и перебралось на подоконник-некрополь, где затянутые паутиной горшки догнивали в компании плесени. Таракан приподнялся на лапках и устремился к центру жилища – заваленной гостиной.

На продавленном диване вразвалку сидела она – молодая девушка по имени Рип ван Винкль, ответственная за бардак и убийство, которое вот-вот произойдет.

В одной руке она сжимала пульт, в другой – светлое пиво. У ног скопилось уже трио пустых жестянок, поблескивающих в телевизионном мерцании: на экране крутилась дорама от «Бестфликса». Зефирные кадры романтической комедии освещали породистое лицо Рип. Ее салатовые глаза, эффектно подчеркнутые наращенными ресницами, устало пялились в экран. На пухлые губы налипла пивная пенка.

Среднего роста, поджарая, как бегунья, она лениво накручивала на палец кончик одного из своих «колосков» – двух длинных кос, цвет которых переходил от темно-каштанового у корней к платиновому с лиловым отливом. Сетчатый топ обнажал подтянутый живот с пирсингом, а широкие джоггеры сползали с острых бедер.

Сюжет она перестала улавливать еще час назад. Тупя в экран, Рип опрокинула банку: на язык попала всего пара капель. Девушка потянулась за следующей порцией, но задела пустую тару – жестянки шумно покатились по полу.

– Что за стеб… – ссутулившись, она поднялась и направилась на кухню.

Рип резко дернула дверцу холодильника – жухлый свет озарил морщинки под слоем тонального крема. Урчание компрессора прервалось, но возобновилось с сочным ругательством и грохотом дверцы. Она отдернула занавеску: за окном шел тонкий и назойливый, как комариный писк, дождь. Фары проезжающих машин шинковали полумрак комнаты на бледные полосы.

Что-то хрустнуло, и Рип попрыгала на одной ноге, чтобы разглядеть ошметок таракана на ступне. Убийство совершено, наказания не последует.

Ее вниманием завладела телевизионная реклама: на экране красовались юноша и девушка в бархатных пиджаках и белых перчатках. Они стояли по обе стороны от растерянного человека с телефоном.

– Достать Луну с неба? – спросила девушка.

– Или выгулять вашего питомца? – подхватил молодой человек.

Главный герой медленно расплылся в улыбке. Под конец троица уставилась в камеру под переливчатый бас диктора:

– Водрузите вашу ношу на плечи наших консьержей. Мы исполним любую прихоть. Скачивайте приложение «айФрит» в Пирстор и Муггл Плей. Первый вызов – бесплатно.

Рип плюхнулась на диван и выудила из кармана смартфон. В магазине приложений «айФрит» нашелся мгновенно. Сотня тысяч скачиваний и восторженные отзывы:

☆ ☆ ☆ ☆ ☆

…Мой консьерж нашел мне крокодила в Нью-Йорке! Мы поселили его в ванной гостевого номера, и администрация отеля оказалась не против..

☆ ☆ ☆ ☆ ☆

«Консьерж разрешил мою судебную тяжбу, адвокат в шоке. Я его уволил. Адвоката в смысле, а не консьержа. АйФрит – находка».

☆ ☆ ☆ ☆ ✭

«Приложуха иногда подтупливает, надо бы обновить, в остальном без нареканий. Моя консьерж – горячая штучка, парни, и второй услугой (а их тут три на халяву) я закажу с ней ночку».

Кружок загрузки превратился в синюю кнопку «открыть». Рип вошла в приложение, где ее встретила вращающаяся иконка «МЬ Corp.» – интерфейс напоминал типичный агрегатор заказа еды. Элементарный дизайн: адресная строка, большой плюс и кнопка вызова. Девушка ввела данные и в ожидании постучала ногтем-стилетом по индикатору загрузки.

Появилось пользовательское соглашение, которое Рип пролистала не глядя.

– Кто вообще читает это дерьмо? – пробормотала она и тапнула «вызвать».

Рип гипнотизировала шкалу поиска. Она отвлеклась на телевизор, когда смартфон одобрительно завибрировал. На экранчике высветилась доброжелательная надпись:

Консьерж номер восемь отправлен по адресу.

Девушка сладко потянулась и закинула ноги на спинку дивана, оставив телефон на груди. Сон почти сморил ее, но пронзительный звонок вызволил эфирное тело из лап Морфея.

Рип метнула взгляд на часы без стрелок и, позевывая, доплелась до двери. Открыла ее, впустив в заваленную прихожую облако сентябрьской мороси.

Вместе с дождем вошел высокий мужчина за тридцать. Незнакомец выглядел как нуарный герой криминальной драмы семидесятых. Его плечистая фигура фонила инфернальным мраком – тьма угадывалась в безупречном крое черного пальто, начищенной до скрипа обуви и золотой цепочке поверх расстегнутой рубашки.

Мужчина пригладил темные волосы, слипшиеся от геля. Иссиня-фиалковые глаза из-под густых бровей дотошно сканировали силуэт Рип, пока она беззастенчиво разглядывала его массивную шею и широкую грудь. Девушку окутал букет амбры, эвкалипта и мускатного ореха. В смешении с энергетикой гостя аромат волновал внутренние сенсоры.

С усмешкой пожав плечами, Рип разблокировала смартфон, отыскала среди отзывов тот, что про «горячую штучку», и влепила ему «палец вверх» со словами:

– Ты заслужил свой лайк, шовинист. Консьержи и правда аппетитные.

Сотрудник «айФрита» прочистил горло и поприветствовал ее густым баритоном с немецким акцентом:

– Добрый вечер, госпожа. Представлюсь: Ахт. Консьерж номер восемь, Отдел Четыреста четыре. Чем могу служить?

– Сгоняй за пивком, Ахт. – Рип с хрустом потянулась и указала на свалку жестянок. – Точно такое же. Штучек семь, а лучше десятку.

Ахт проследил взглядом за тату-стрелкой на ее запястье и переключился на бардак в доме. Еле заметно поджав губы, он переспросил:

– Вы уверены, что хотите потратить одно из трех желаний на поход в магазин?

– Агась, – беспечно кивнула Рип. – Погода – отстой. Иди мочи свое пальто от «Армани».

– Оно не от… – Ахт цокнул языком. – Оно не от «Армани». – Он отмерил паузу недовольным вздохом. – Устав компании не велит мне озвучивать вшитую в договор информацию, но меня воротит от тайн. – Консьерж указал пальцем в массивном перстне на смартфон Рип. – Прочтите пользовательское соглашение. Повнимательнее.

Девушка надула губы, как ребенок, которого заставили выучить стихотворение. Она нехотя открыла копию договора. Просмотрев текст по диагонали, Рип собрала губы трубочкой и выпучила глаза, став похожей на мультяшную рыбу. Ее щеки надулись и «лопнули» в приступе смеха.

– Добрались до мелкого шрифта? – недовольно промычал Ахт.

– Ты джинн, да? Выполняешь три желания, после чего мою грешную душу передают в адский отдел? – Рип смахнула слезинку. – Ну прямо ноу-хау. Илон Маск уже там, что ли?

– Я не джинн, а ифрит. Это во-первых, – перед лицом девушки выставили указательный палец, – а во-вторых, – прибавился большой, – не любые желания, а с ограничениями. В соглашении все прописано.

– Ну, пиво-то ты купишь?

Ахт решил, что ослышался. Он повторно скользнул взором по маргинальному жилищу и усомнился в ментальном здоровье его хозяйки.

– Вы же все слышали. Три желания – и вы…

– Все, без отговорок. Дуй в кругласку. – Рип покрутила кистью, возвращаясь на диван. – И закусок захвати. Люблю сушеные креветки.

Ифрит пробормотал что-то на немецком и распахнул дверь, которую участливо подхватил сильный ветер. Он приготовился шагнуть в дождевую завесу, но госпожа его остановила:

– А что на тебе за значки? Медальки от сатаны? Скрещенные шпаги?

Ахт коснулся двух золотых ключей на лацканах пальто.

– Я член ассоциации «Золотых Ключей»[1]. Почетный консьерж.

Рип опустила уголки губ и с вычурным пиететом склонила голову. Завалившись на диван, щелкнула пультом и погрузилась в просмотр дорамы.

Ифрит покорно отправился выполнять поручение хозяйки.

⇒ ⇒ ⇒

Ахт вышел на улицу. Непогода набирала обороты, что было странно для обычно засушливой осени. Щурясь от ливня, он оглядел дом. Ифрит телепортировался сразу на порог и не успел изучить двор.

Дореволюционная развалюха, больше напоминавшая двухэтажный сарай, выкрашенный в цвет глаз хозяйки, скособочилась под тяжестью лет. Резная мансарда местами подгнила, от дырявой лестницы разило потенциальным переломом, а наличники вышли из моды еще до рождения Рип. Лишь свет в мелких оконцах убеждал, что здание обитаемо. Ахт скользнул взглядом по покрышкам, брошенным на голом участке, и силуэту автомобиля под брезентом.

«Наверняка ржавое корыто», – подумал ифрит и, вздохнув, побрел на поиски магазина.

Он считал свою работу унизительной. Вероятно, поэтому его и сослали в элитный Четыреста четвертый отдел, вручив «Золотые Ключи» – чтобы гонор не мешал делу. Консьержи ведь работают не только в отелях. Быть лакеем почетно.

Адским псом, исполняющим последнюю волю грешника – и подавно.

Ифритам успешно промывали мозги, натаскивая на клиентов, как на птицу, которой суждено лишиться башки и крутиться на адском вертеле. Дескать, пусть кудахчет, пока есть чем. Время для низших сущностей течет паранормально; Ахт мог лишь догадываться, как долго он уже служит. Достаточно, чтобы озвереть или превратиться в андроида, знающего лишь «да, сэр» и «да, мэм». Но ифрит номер восемь был бракованным – младшим в команде и правдолюбом до кучи. Скверная характеристика для чудовища, скупающего души обманом.

Чтобы не прослыть профнепригодным, Ахт балансировал между убеждениями и потаканием клиентам. Отговорить хотя бы одного бедолагу от сделки было для него личной победой. Правда, пользователи «айФрита» редко пугались перспективы лишиться души ради мирских благ.

Ахт еще не знал, что в этот ненастный вечер ему продала душу его персональная погибель…

– Она что… – проворчал ифрит, озираясь, – совсем с головой не дружит?

…Рип ван Винкль – жительница ветхого дома на островке посреди четырехполосного шоссе.

Ахт замер, когда носки его ботинок коснулись желтой разделительной линии. Он не верил глазам: городская магистраль огибала участок клиентки, расходясь неровной лыжней. Старинный дом врастал в современность, как брошенный век назад велосипед – в дерево. Перехода поблизости не было. Ифриту подумалось, что застройщики мстили хозяйке за ослиное упрямство, изощренно сживая ее со свету шумом и гарью.

Ахт сделал шаг, но его путь срезал лихач на «Ладе». В конце концов ифрит достиг середины трассы перебежками. Пропустив грохочущий грузовик, он наконец оказался на другой стороне.

«Теперь ясно, почему она потратила желание. Каждый поход в магазин может закончиться под колесами», – ворчливо подумал он.

Дождь не утихал. Ахт выбрался на тротуар и добрел до одинокого маркета. На пустой улице он торчал, как бельмо на глазу. Наполовину перегоревшая вывеска мигала в полумраке: «П О УКТЫ 24». Звон колокольчика сопроводил заходящего внутрь ифрита.

Под навязчивый музыкальный репит Ахт катил тележку вдоль полупустых полок. Он загрузил упаковку пива и уже собрался на кассу, как вдруг что-то заставило его обернуться.

– Откуда она взялась? – пробормотал он. – Розыгрыш?

Посреди прохода стояла голубая жестянка энергетика с фиолетовой молнией и кричащим названием «СИЛА ЗЕВСА». Ахт тряхнул головой и пошел дальше, но тележка врезалась в препятствие. Грохот. Ифрит обошел корзину и недоуменно приподнял брови.

Банки энергетика выстроились в ряд, как кегли в боулинге. От столкновения часть из них укатилась под стеллажи. Ахт поднял одну, покрутил в руке: газировка как газировка.

Ифрит без задней мысли закинул странный напиток в тележку и забросал его пакетами с креветками.

⇒ ⇒ ⇒

Когда Ахт вернулся, в доме был посторонний. Ифрит повесил пальто и вошел в гостиную. Рип сидела на журнальном столике, а миниатюрный мужчина в костюме на размер больше – на диване. Гость что-то увлеченно объяснял, поглаживая светлый пушок на лысеющей голове. Он осекся, покосившись на хмурого визитера:

– Мне говорили, что вы работаете одна… Представите вашего партнера?

Рип закинула ногу на ногу и небрежно махнула рукой:

– Этого? Да так, моя сучка на побегушках.

У ифрита на скулах проступили желваки. Он промолчал, лишь с тяжелым стуком поставил пакет с пивом на комод.

– Перейдем к сути, – поторопила Рип.

– Так, да… на чем я остановился? – Торгаш потер морщинку меж бровей.

– Ты говорил про полтергейстов в твоих магазинчиках.

Мужчина поджал губы и снял очки. Он вытер стекла пиджаком и произнес:

– Да. Во всех магазинах моей сети – самой крупной продуктовой сети Котлова, на минуточку! – происходят пугающие аномалии. Мы теряем посетителей, прибыль и кадры, а конкуренты дышат в затылок, чтобы нагнуть меня.

Рип карикатурно выдохнула:

– Не эмоционируй, Деян, разрулим. Лучше скажи, как проявляется аномалия?

– Сотрудники клянутся, что напитки сами гуляют по залу.

– Может, это такой развод? Приколы подчиненных?

– Хотелось бы, но я видел запись с камер наблюдения: банка с энергетиком появляется то тут, то там. Одного посетителя огрело по кумполу, – Деян сконфузился, – повезло, что замяли до суда.

– Действительно аномалия, – согласилась Рип. – А что за энергетик?

– Вот этот?

Рип с Деяном одновременно обернулись на Ахта, который покачивал в руке цветную баночку. На лице девушки «молнией Зевса» сверкнула улыбка:

– А ты болванчик с мозгами…

– Да, точно. Он! – Деян активно закивал. – Госпожа ван Винкль, мне рекомендовали вас серьезные люди, как лучшую в своем деле. Надеюсь, это так.

Девушка поднялась, взмахнув косами, и подала Деяну ладонь. Тот с готовностью вцепился в нее. Рип назвала цифры и сказала:

– Стопроцентная предоплата.

– Это цена? – округлил глаза бизнесмен.

– Всего лишь мой номер телефона, к которому привязан банковский счет. А цена – лимон.

– Миллион? – Хватка гостя ослабла, но Рип не выпускала его руку.

Она хищно оскалилась:

– Ну не за цитрус же, дядя. Они у тебя в магазинах гнилые, кстати говоря. – Охотница наклонилась к нему: – Лям – ничто по сравнению с банкротством, так ведь? Об этом ты вспомнишь, когда твоя банка пришибет мамочку с коляской или когда шакалы из «Четверочки» оттяпают аренду и перекрасят твои вывески в желтый.

В рукопожатие вернулась крепость. Деян достал смартфон и, расцепив руки, взялся оформлять перевод.

– Вы управитесь за неделю? К нам скоро нагрянет Потребнадзор…

– Сутки.

Деян замер, проверяя, не шутит ли эта эксцентричная охотница.

– И часиков двенадцать из них я буду дрыхнуть. – Рип зевнула. Карман джоггеров озарился прямоугольником и завибрировал. – О, денежка капнула. Сработаемся. А теперь мне нужен отдых. Все незаконные проникновения совершаются под покровом ночи. – Охотница подмигнула Ахту. – Верно же, бэби?

Ифрит провел ладонью по влажным волосам, испытывая физическую дурноту от клиентки. Она раздражала его, как мелькающий кадр – эпилептика. Он сразу почуял: за фасадом уличной решалы скрывается докучливая бесовка.

Бизнесмен нервно хохотнул:

– Да уж, знаменитая у вас начальница!

– Временная, я наемный сотрудник, – отрезал ифрит. – В каком смысле «знаменитая»?

– Как, вы не знаете? – Деян сделался похожим на пожилую женщину, знающую цвет нижнего белья каждого соседа. Убедившись, что Рип, собирающая вещи в спортивную сумку, их не слышит, подманил Ахта и прошептал: – Двадцать лет назад случилась жуткая автокатастрофа. Тачка утонула, а Рип ван Винкль – нет. Она, верно, в рубахе родилась… Относительно, конечно. Впала в кому. С первых месяцев начали происходить странности: ее тело как бы регенерировало… – Деян прокашлялся от хрипа. – Пусть медленно, но девушка восстанавливалась. Врачей заинтересовал «феномен ван Винкль», поэтому, несмотря на отсутствие родни у пациентки, ее не отключали от аппарата, поддерживающего жизнь. Дальше – хлеще. Десять, пятнадцать, семнадцать, девятнадцать лет – а двадцатидевятилетняя девушка не стареет. И когда «Лазарь» восстал, уже состарившиеся врачи обращались в веру. У них не было научного ответа, кроме Господнего промысла.

Ифрит отвел взор и столкнулся с пустым взглядом Рип. Подбоченившись, она нависла над сплетниками и учтиво поправила:

– Двадцать один. Двадцать один год назад.

– Время летит незаметно, – скривился в улыбке Деян. Он глянул на наручные часы и притворно удивился: – О-о, а час-то поздний! Ну, не буду отвлекать от дела! Если что, я на связи.

Рип саркастично улыбнулась. Дверь за клиентом захлопнулась – и охотница переключилась на Ахта, изучая его лицо от тяжелого подбородка до лба.

– Я не намерен быть вашей «сучкой», госпожа ван Винкль, – твердо заявил он. – И не обязан участвовать в ваших играх с нечистью.

– Да что ты… – сладко протянула Рип и обхватила его щеки. Ахт не вздрогнул, хотя прикосновение обожгло, как спирт. – Что такое, мальчик? Ссышься пролить кровь рогатых братьев?

– Клал я на демонов, – хмыкнул Ахт. – Ифриты – иная каста.

– Ой ли? – Рип бесцеремонно развела губы консьержа, обнажая заостренные резцы. – А выглядишь как их младшая сестренка.

Ахт сверлил Рип тяжелым взглядом, мысленно вонзая раскаленные гвозди ей в глаза. Охотница прекратила дразнить зверя и отступила.

– Ничего не попишешь. В пользовательском соглашении сказано, что ты не можешь отходить от меня больше чем на полкилометра, что сделано, очевидно, ради того чтобы вы висели над душой жертвы, дабы последняя поскорее с ней распрощалась. Как назойливые продавцы-консультанты. – Рип поцокала языком, качая головой. – Ай-яй, как нехорошо! Кабальные условия сковывают обе стороны. Будешь как миленький ходить со своей госпожой на истребления демонов.

Ифрит усмехнулся, не поднимая уголков губ.

– До поры до времени, госпожа. – Ахт поднял три пальца. Они вспыхнули васильковым пламенем. Средний погас. – Я доступно изъясняюсь? Осталось два желания.

– Языком работать умеешь, напросился на комплимент. Только не пытайся меня наебать – задницу надорвешь.

Рип одарила ифрита усмешкой, накинула ярко-розовую прозрачную ветровку, сумку через плечо и захватила энергетик. Она бодро подскочила к двери, и Ахту ничего не осталось, кроме как потащиться следом.

– Куда мы?

– Наведаемся в разливайку этой сердечной убийцы. – Охотница постучала ногтем по адресу изготовителя на банке. – Всего в паре часов езды отсюда. Свезло.

Вовсю разбушевался ливень. Рип подбежала к машине и взялась за брезент, пока ифрит выжидал момента, чтобы подколоть ее за облик колымаги. Вот только стоило ей расчехлить авто, шутки стопкой монет застряли в его горле.

– Прокатить? – Охотница постучала по капоту неоново-зеленой «Тойоты Супры А90».

Хищные линии кузова блеснули под дождем. Рип вынула из кармана ветровки ключи и подмигнула вместе с сигналом спорткара. Ахт изобразил кривую улыбку. Он выхватил у охотницы ключи и под ее протесты открыл дверцу со стороны водителя.

– Вы бухая, госпожа. Позвольте, я поведу.

– Да ты че, блин, гаишников, что ли, испугался? – надулась Рип.

– У вас так себе опыт вождения, Котловский Лазарь, – сыронизировал Ахт, усаживаясь в кожаное кресло. – Садитесь, пока я не затолкал вас силой.

@storm_beverage_1

Спрятав «Супру» в лесополосе, Рип с напарником вышли к заводу «Сторм Икс Беверидж Ко.». Промышленный гигант был обнесен рабицей с колючкой. По пути охотница сверилась с тредом для сталкеров на анонимном форуме: юзеры сердобольно слили инфу о патрулях. Охотница прикинула: трое в будке, двое на мониторах, один с псом во дворе.

Рип с Ахтом спрятались за деревом напротив забора с табличкой

ПРИВАТНАЯ ТЕРРИТОРИЯ

ВХОД ВОСПРЕЩЕН

– А вот и пташка. – Рип ткнула пальцем в дальний угол периметра, где забор упирался в редкие кусты. – Камера. Рабочая, индикатор горит.

Ахт примерился, чтобы не попасть в поле видимости, и припал к дереву. Пока он прикидывал, как незаметно перерубить кабель, Рип выудила из сумки два белых халата.

Ифрит нахмурил брови:

– А это еще зачем?

– Ролевые игры. – Охотница скомкала униформу и швырнула консьержу. – Не доводи меня до сарказма, Ахт. Облачайся.

Они переоделись. Рип достала из футляра микроадгезивный патч. Закусив кончик языка, примерилась для броска в сторону камеры. Дважды порывалась кинуть, но страх промахнуться пересилил.

– Ретранслятор один. – Охотница сокрушенно топнула ногой. – Я не хочу промазать.

Ахт поглядел на свои ногти и якобы невзначай обронил:

– Вы всегда можете загадать желание, госпожа.

– Ой, не дури голову! – Рип замахнулась, но ее перехватили за запястье. Властный жест выбил уверенность из ее позы. – Что?

Ифрит забрал устройство и, примерившись, бросил в камеру. Ретранслятор прилип, индикатор загорелся красным. Охотница вычурными жестами потребовала объяснений.

– Если вы сядете в тюрьму из-за своего разгильдяйства, – пояснил Ахт, – мне придется устроиться надзирателем, чтобы круглосуточно маячить перед вашей камерой.

– Быстро втягиваешься, лакей.

Вдалеке залаяла собака. Рип открыла приложение на телефоне и легко взломала элементарный пароль от камер наблюдения. С помощью ретранслятора зациклила текущую картинку и кинула веточку в область захвата, чтобы проверить. На камере номер ноль-ноль-девять ничего не отобразилось, и охотница победно хмыкнула.

Ифрит заметил, что его госпожа не только курсирует в сетевом подполье, но и владеет хакерскими примочками. Озвучивать не стал, чтобы не задавалась.

Рип извлекла из сумки последний предмет – мультитул-кусачки – и с ними подбежала к забору. Вслушавшись в гудение трансформатора, шум мусорного пресса и далекий грохот речного коллектора, сдавила ручки инструмента. Забор поддался, треснул с легким звоном и закачался. Рип замерла, обратившись в слух.

Ни шагов, ни голосов, лишь оборвался собачий лай.

Ифрит прищурился, когда кусачки повторно с хрустом переломили сетку. Проволока звякнула.

– Такими темпами вход мы будем прорубать до второго пришествия, – раздраженно прошептала Рип, и ее лицо озарилось фиолетовым. – Что ты делаешь?

Пальцы Ахта вспыхнули лиловым. Он очертил на сетке идеальный овал, и кусок металла бесшумно выпал в траву. Разогнув прореху для прохода, ифрит подал руку ван Винкль:

– Я с вами согласен. Сверхъестественные твари вроде меня не спят, но ночь не для суеты, поэтому я бы предпочел вернуться до рассвета.

Замешательство на лице охотницы сменилось одобрительным смешком.

– Будь у меня член, он бы сейчас встал, – откровенно выразилась она и шагнула следом за напарником.

Между складами паллет с тарой пролегали четкие полосы теней от прожекторов. Парковочная зона с фурами прилегала к цеху розлива – гигантскому ангару с заградительными огнями на крыше и складу, от которых расходилась сеть корпусов: лаборатория, администрация, серверные будки.

Ахт и Рип крались вдоль цистерн, прячась. Внезапно совсем рядом раздался чей-то голос. Охотница рванула ифрита за рукав, и они присели за штабелем поддонов. Рип прижала палец к губам и показала вперед.

В пяти шагах от них прошел охранник, болтая по гарнитуре. Луч его фонаря выхватил цистерну, за которой притихли ночные нарушители. Цокнули каблуки – он направился в их сторону.

Подельники задержали дыхание.

– У меня сидячая работа, мама, как ты думаешь, откуда геморрой? – Несчастный не знал, что прямо сейчас над ним смеются в локоть. – Доктор Браковиц сказал, что это не страшно. Мама, ему виднее.

Ифрит покачал головой, пока Рип сушила слезы, прыснувшие от смеха. Когда шаги отдалились и стихли, шепнула:

– Айда за мной.

Они взбежали по пожарной лестнице на крышу серверного помещения и в свете телефонного фонарика нащупали вентиляционную решетку. Болты проржавели – Ахт выдрал ее без усилий.

– Киношное клише. – Рип опустила ноги в узкий желоб. – Ты не поместишься, – охотница потрогала себя за плечи и показала на него, – здоровый слишком. Жди снаружи, я попробую раздобыть нам проходные.

– Я стра-ашно огорчен. – Ифрит оперся о вытяжку: она скрипнула под его весом. В диктаторских нотках голоса и том, как он наклонился к лицу охотницы, можно было бы заметить что-то интимное, если бы не обстоятельства. – Далеко не убегайте, госпожа. Длину своего поводка вы знаете.

– Не обещаю. Я плохая девочка. – Рип звонко чмокнула ифрита в губы и, оттолкнувшись, съехала по трубе.

Ахт обвел контур губ, глядя в черноту вентшахты. От ее выходки в груди зашевелились липкие щупальца. Ифрит выдохнул до упора, пригладил волосы ладонями и, собравшись, поспешил вниз, пока его не обнаружили.

⇒ ⇒ ⇒

Металлические стеллажи, заполненные блоками, тянулись под потолок, откуда и спустилась Рип. Открутив решетку отверткой мультитула, она спрыгнула около массивного блока, к которому тянулись провода модулей и маршрутизаторов. Резервные панели давали дополнительную подсветку, и в помещении беспрерывно гудела система климат-контроля. Любые шорохи заглушались кулерами.

В голубом свете Рип осмотрелась: на камерах в серверной сэкономили – всего парочка, а слепых зон достаточно, чтобы пробраться к рабочему месту айтишника.

На столе стояло два монитора, обклеенных записками. В мусорной корзине – банка энергетика, но не местного.

Она усмехнулась: «Видать, фирменные напитки – редкое дерьмо, раз даже сотрудники их не пьют».

Охотница подвигала мышкой, и оба экрана загорелись полями для ввода данных аккаунта. Она приподняла пачку документов, но под ними темнели лишь кофейные разводы. Выдвинув ящики тумбочки, порылась в хламе. Верхний оказался заперт на ключ. Рип опять пустила в ход пилочку, без труда взломала замочек и выдвинула ящик.

– Бинго! – улыбнулась охотница и достала из упаковки две белые пластиковые карточки.

Она вставила одну в прорезь устройства для зарядки карты и, присев на стул, занесла пальцы над клавиатурой.

– Пароль… пароль… – бормотала Рип, читая бессвязные слова. – Ты тупой, интересно? – Под надписью Admin охотница ввела qwerty12345, но система сообщила об ошибке. Одна из трех попыток потрачена. – Ты вырос в моих глазах, парень.

Рип осмотрела бумажные стикеры, но ничего похожего на пароль не увидела. Тут ее взгляд зацепился за плакат с изображением дороги, ведущей к горам, и билборда с надписью WELCOME TO TWIN PEAKS[2]. Охотница рискнула и набрала TwinPeaks.

Ошибка. Еще одна – и двухфакторная система вышлет владельцу аккаунта СМС о попытках входа.

Она постучала по столешнице и заметила на полке фанатскую фигурку блондинки в целлофановом пакете. Рип поколебалась и в конце концов ввела: LauraPalmer. Охотница зажмурилась. Положительный звук включения системы заставил распахнуть глаза и поверить в удачу.

– Кто же убил Лору Палмер?.. – протянула она и щелкнула по фигурке героини, свалив ее с полки.

Охотница нашла нужную программу, зарядила обе карты и, отключив питание, вышла из серверной уже по пропуску. Снаружи она поймала Ахта и вручила ему бейдж.

– Твоя проходка, – сказала Рип.

– Пес занервничал, – сообщил ифрит, пряча карточку, – он нас учуял. Охранник ошивается около разливного цеха.

Охотница подумала и предложила временно укрыться в офисе. Прячась от охраны и держась подальше от тяжелого сопения овчарки, пара добежала до трехэтажного корпуса. Рип приложила карточку ко входу – и дверь поддалась.

Подтопленный во мраке первый этаж встретил опущенными турникетами, которые Рип с Ахтом без труда миновали. Ифрит заглянул в будку охраны и помотал головой: никого. По лестнице они поднялись на второй этаж.

Аварийное освещение оседало на улей опенспейса. Лабиринты кубиклов вели к директорским кабинетам за матовым стеклом. Рип не заметила камер, поэтому поиграла маятниками Ньютона, выдернула лепесток из комнатного растения и погоняла на офисном кресле. Она подъехала к Ахту, подрезав его. Охотница потянула рычажок, откидывая спинку, и элегантно улеглась перед ифритом.

– Вы всегда такая? – угрюмо спросил консьерж.

– Какая же я для тебя?

– Желаете цензурный или неприличный вариант ответа?

У Рип взметнулись брови. Заинтригованная, она показала один палец.

– Без царя в голове.

Рип встала в прыжке и оттолкнула кресло пинком. Оловянным солдатиком промаршировала к ифриту и молитвенно сложила ладони:

– Теперь я просто обязана знать обе версии.

– Обойдетесь. – Ахт равнодушно прошел мимо. Назойливая хозяйка увязалась следом, и он остановился, чтобы пояснить: – Вы могли бы сразу выбрать второй вариант, но захотели оба. Жадность губит.

Ифрит раздвинул жалюзи пальцами, выглянул в окно и сверился с наручными часами. Охранник патрулировал цех розлива, никак не желая уходить.

– Вы планируете найти что-то в рецептуре энергетика? – спросил Ахт, скрестив руки на груди.

– Отличный вопрос. – Чужой голос обезоружил ифрита. Из красного полумрака вышел офисный клерк – среднего возраста шатен в костюме. – Что вы здесь делаете?

Ахт выставил безоружные ладони и медленно шагнул вперед. Рип нашлась первой – она достала из нагрудного кармана поддельный документ и ткнула разворотом в сотрудника:

– Государственный надзор по защите прав потребителей, департамент города Котлова. – Только работник сунул нос в удостоверение, охотница захлопнула его. – К нам поступили анонимные жалобы на ряд производственных нарушений. Мы нагрянули с проверкой.

– А как вы… – Клерк огляделся. – Как вы прошли? Как вас зовут, какая у вас должность?..

Ахт не выдержал и грозно навис над несчастным:

– Представьтесь для начала, с кем честь имеем?

Он обладал умением говорить спокойно, но с еле уловимым немецким акцентом, что вкупе с внешней огранкой развязывало язык даже молчунам. Ифрит взял разговор под контроль. Сотрудник дергано кивнул и представился:

– Алексей. Главный маркетолог.

– А как правильно, – Рип потерла подбородок, – ма́ркетинг или маркéтинг?

– С ударением на «а». – Алексей отвлекся на ответ и не обратил внимания, что один из ревизоров пропал. – Это термин-профессионализм…

Удар – маркетолог ойкнул и упал без чувств. Ахт еще держал ладонь ребром, пока Рип досматривала Алексея. Она достала из кармана рубашки связку ключей и погладила горемыку по затылку. Охотница присвистнула и посмотрела на ифрита снизу.

– У тебя твердая рука, Ахт. – Она шутливо изобразила порку: – Отшлепаешь меня?

Он грузно выдохнул и буркнул:

– Любой каприз за ваше желание. – Она кинула Ифриту ключи, с которыми он пошел к кабинетам руководителей. На полпути обронил: – Но учтите, я не посмотрю на то, что вы пожилая, и выбью из вас всю дурь.

– Не зарекайся, а то ведь я ловлю на слове.

Рип с хохотом настигла ифрита. Включив фонарик, осветила ряд гравировок на стеклянных дверях. «Бухгалтерия», «Хозяйственная часть», «Логистика»… В кружок света попал отдел «Рекламы и связей с общественностью».

– А вот и маркéтинг… Ма́ркетинг… – сказала Рип и пропустила Ахта с ключами. – Еб твою мать!

Оба застряли в проходе. То, что они увидели, мало напоминало кабинет и вообще что-то из мира людей: на предметах и мебели – столе, лампе, мониторе, стеллаже и даже фикусе – повыскакивали, как волдыри, глаза. Они моргали и стремительно вращались. От серистого запаха тухлых яиц моментально скручивало желудок – и эта вонь отражалась бронзовыми волнами, тянущимися через искаженное пространство. Офис плыл, четкие линии превращались в желе, а плавные – растягивались.

Ифрит вытянул Рип за ворот, не давая подошвам ее кроссовок ступить в болотистую жижицу, в которую превратился пол. Лихорадочно освещая монструозное помещение, она заметила:

– Ты сказал «сверхъестественные твари не спят», да?

– Верно. Тогда что здесь делает…

Ахт с охотницей остолбенели и повернулись друг к другу, чтобы в один голос назвать имя:

– Алексей.

Напарники побежали к месту, где оставили сотрудника.

– Он одержим и плодит аномалии! – Рип занесло на повороте. – Так и знала! Он магичил, чтобы банки сами падали в корзины покупателей. Агрессивный маркéтинг.

– Ма,ркетинг, – поправили жутким голосом, похожим на щипок предельно натянутой струны.

Перед вторженцами стоял Алексей. Обычный, во плоти. Он спокойно улыбался. Рип отступила – нога слегка увязла в полу, как в рыхлом песке. Раздался звук, словно она наступила на мячик для пинг-понга.

Глаз под белоснежными сникерсами превратился в кашу.

– Ой, ну фу, блядь, – скуксилась Рип. – Кроссы-то дорогие, между прочим.

Ахт огляделся: демонические очи открывались повсюду. Он спросил:

– Вы морочили людям головы?

– Разве это не удел всех демонов, дружочек? – склонил голову к плечу Алексей. – Мы рабы их тел, но не прихотей. Чего не скажешь… – сладко спел демон и мгновенно помрачнел: – О таких, как ты.

Пока Ахт отвлекал демона разговорами, Рип проделала мудру: она сложила средние и безымянные пальцы обеих рук с большими и натянула между ними невидимую нить, которую протянула через Алексея.

– У вас свои заботы, у меня свои. – Ифрит равнодушно пожал плечами. – Все мы ходим под одним владыкой, так что рамки свободы у нас не бесконечны. В толк не могу только взять, зачем вам торговать энергетиком.

– А зачем тебе заниматься поиском аномалий с этой пигалицей?

– Переводите стрелки?

– Это хобби, тупой ты членосос, – закатил глаза Алексей. – Чтобы не загнуться со скуки.

Рип развернула сложенные кисти в разные стороны, скрестив мизинцы с указательными. Отпустив средние с безымянными, образовала ромбовидное окошко, в которое поймала маркетолога.

Вместо человека – существо с мерцающей кожей цвета гематомы, на которой зарубцевались веки множества глаз. На вытянутом лошадином лице – несколько рядов очей, волосы сплетены в косу и перевязаны золотыми нитями, а одежды и вовсе нет, как и половых признаков. Крученые рога, человеческие, но большие, как у нетопыря, уши. Демон стоял на вогнутых внутрь ногах, а за спиной раскрывались кожаные крылья.

Внезапно он заглянул в «окошко» и метнулся к Рип. Она успела отскочить. Ахт набросился на Алексея, обретшего сверхъестественную силу, и загнал в угол. Он ударил горящим кулаком, но попал лишь в стену, угодив по адскому оку.

– Ну что вы как малые дети, в салочки будем играть? – скучающе протянул демон, не вынимая рук из карманов. Он увиливал от прямолинейных атак Ахта, выпячивая свое превосходство над врагами. – Красотка, ты не сможешь меня изгнать, не зная моего имени!

– А ты думаешь, что я делаю? – с неохотой ответила Рип, набирая что-то в телефоне. – Муггл знает все. Я спросила: какой демон перемещает предметы, и вот тебе, сучка, ответ… – Она разомкнула пальцы, пространство накренилось, глаза принялись хаотично вращаться. – Тридцать третий дух – великий губернатор Гаап.

Пространство сгустилось до одной точки. Алексей широко улыбнулся. Его неживые глаза были обращены прямо на Рип:

– Я найду новое вместилище. Счастливо оставаться. Нас много. Нас легион.҉

Раздался шорох невидимых крыльев: Гаап взмахнул ими, согнув колени, рывок – и тело Алексея обмякло.

– Нельзя его отпускать болтаться по Земле! – спохватилась охотница. Она побежала, следя за ретивым демоном через окошко из пальцев. – Черт! Руки заняты, а без них не вижу!

Запнувшись о тело клерка, Рип покатилась кубарем и разбила колено. Не обращая внимания на боль, продолжила погоню, пытаясь придумать, чем вырубить демона.

Волосы охотницы всколыхнул легкий шлейф, заставив ее упасть и замереть. У Рип приоткрылся рот: распластанная на стене тень Гаапа, как распятая летучая мышь, брыкалась и пыталась высвободиться. Крылья, конечности и голова были прибиты гвоздями, горящими огнем цвета индиго. Тем же пламенем сияли глаза Ахта.

Он прокрутил в руке объятый фиолетовым огнем молоток, и тот вместе с неиспользованными гвоздями, просунутыми меж пальцев, молниеносно сгорел дотла.

– Ахт, – выдохнула она его имя.

– Я же вам сказал, – отозвался консьерж, – ифриты не имеют ничего общего с рогатыми ублюдками. Мы нейтралы, только вот вооружены до зубов – единственный недостаток. – Ахт подал ладонь Рип. – Мой вам совет, госпожа ван Винкль: не злите меня.

То, как ифрит выгравировал в воздухе последние слова, подстегнуло Рип. Она улыбнулась, приняла его руку и встала на ноги. Прежде чем отпустить, дернула Ахта на себя и, едва касаясь теплыми губами ушной раковины, прошептала:

– Дразнить тебя теперь заманчиво как никогда, но признаю, что выгодней будет перенаправить твой гнев на тех, на кого я охочусь.

От ее лимонно-ментолового запаха у Ахта участился пульс. Рип погладила ифрита по щеке и отошла.

– Какой сегодня день? – спросила она.

– Вторник.

– Ну, пошла жара. – Рип подошла к разъяренной тени демона. Ее лицо подсветил белый экран. – Так-с, ангелы вторника…

Ахт посмотрел на смартфон и поднял взгляд на сосредоточенное лицо. Он приподнял брови и спросил:

– Вы настолько бездарный экзорцист, госпожа?

– Я любитель. – Охотница саркастически улыбнулась, показывая ровный ряд зубов, и обратила взор к Гаапу. – Именем архангела вторника Габриэля и его армии ангелов: Самаила, Тарталина, Доппеила, Рациэлина, Фарабина, Кабина, Асимолина, Мабарэлина, Тралэила…

Очи забегали. Пространство сузилось в спазме, демона начало раздувать гроздьями опухолей.

– …Летитиэила, Рарафэйла, Кануэйла… – Голос Рип срывался на верхах.

Ахту и его госпоже заложило уши – казалось, что воздух пронзают острые лески ультразвука, разрезая реальность на мелкие частицы. Как будто сеть, сотканная из божественного света, покрывала опенспейс и озаряла его.

– Линкодонэйла, Даффрипэйла, Карфзонэйла, – охотница произносила то, что уже не слышала из-за набата, звеневшего в ушах, – Гронийла… Габринина… Нарбэйла…

Ахт насчитал пятьдесят одного ангела, которых возглавлял Самаэль. Ифрит подставил Рип плечо, когда она на грани контузии завершила:

– Я изгоняю тебя, Гаап, тридцать третий дух, великий губернатор!

Рип обмякла в руках Ахта. Он опустился на одно колено и вслушался в тишину, что взорвалась гранатой и очистила пространство от скверны. Очи растеклись, перспектива выровнялась, рассветный сумрак вычистил багрянец, а пол и стены вернули прежний облик.

Гаап раздулся до неузнаваемости, как прибитый к стене воздушный шар, и лопнул. На Ахта с Рип осыпалась блестящая пыльца. Перезвон ангельской трели еще стоял в ушах, когда они встали на ноги. Слух вернулся – и первым, что они услышали, были собачий лай и голоса охранников снаружи.

– Надо валить. – Рип оперлась о подоконник, выглядывая. – Они идут сюда.

Ифрит отодвинул жалюзи, открыл окно, запустив осеннего ветра, и образовал в ладони файербол. Он метнул огненный шар в вышку соседнего складского здания, и оно моментально вспыхнуло. Один из охранников заметил и закричал: «Пожар!»

Сработала сирена.

– Я собрала все сливки. – Рип говорила устало, но с улыбкой в голосе. Она обвила талию ифрита, притягивая его к себе. – Ты полезнее, чем я думала.

– Знаете, для чего нам это, госпожа? – недобро ухмыльнулся Ахт и показал ей воспламененные гвозди, зажатые в кулаке.

– Не знаю. Эффектно прикуривать?

– Самооборона. До ифритов часто домогаются, а мы ведь не безвольные куклы.

В скошенных глазах Рип танцевало по огоньку. Она сдула прядь волос с лица и достала телефон. Найдя отзыв извращенца, кичащегося ночью с ифриткой, показала Ахту и спросила:

– То есть потратить желание на секс нельзя?

– Нельзя.

– Кругом обман. – Охотница с досадой влепила комментатору-шовинисту дизлайк. Она заблокировала экран и подбоченилась: – По газам. Только деятеля, который впускает в свое тело всяких бабаек, надо бы в чувство привести.

Ахт подошел к Алексею и попытался его разбудить. Он приподнял маркетолога за грудки – из кармана выпорхнула черная визитка. Рип подсуетилась и подобрала ее. Она покрутила карточку, разглядывая международный номер телефона и короткую надпись. И все: ни имени, ни должности, только тонкие золотые цифры и два слова: «Служба поддержки». С обратной стороны – стрела, направленная вправо.

Охотница пожала плечами и сунула визитку в карман.

Так в жизнях Рип ван Винкль и Ахта появились стрелки. Вектор был задан – даром что они об этом еще не догадывались, как и о том, какой ветер поворачивает их флюгер.

@christine_2

Рип снилась Дитка. Загадочная девочка из прошлого. Во сне никакого ДТП не было, сестра не облысела от химиотерапии и не умерла. Она была здоровой, во плоти, и говорила со старшей.

Подробности сна ускользали, но финальные слова отчеканились в мозгу, как легенда на монете:

– Корпорация «МЬ» – это зло. Пожалуйста, вырежи эту опухоль из Котлова.

Так она и сказала: «Вырежи опухоль». Возможно, Рип сама додумала фразу – все-таки сестра сгорела от рака. Лишь во сне, в бессознательном поле, ее разум жил памятью, которая сотрется через несколько секунд, когда Рип ван Винкль проснется от шума волн, крика чаек и рычания двигателей фешенебельного туристического лайнера «Кристина».

Три, два…

– Один «Мохито» для вас. – Официантка поставила бокал на столик около шезлонга. – Наслаждайтесь отдыхом, мисс!

Рип приспустила очки и поморщилась. Белоснежная палуба в голубых тонах полуденного солнца – не лучшие декорации для похмелья. Ночью охотница здорово надралась в клубе «Парадиз», заблудилась на палубах и едва не осталась без пальца на ноге. Ахт вытащил пьяное вдрабадан тело и уложил в каюте. С тех пор ифрит не обменялся с хозяйкой и словом, а она чувствовала себя паршиво.

Рип восстанавливалась быстро. К двум часам дня после дремоты муть улетучилась, уступив место блаженству. Она, как старуха, почавкала сухим ртом и подхватила бокал. Стекло леденило кожу. Рип перемешала коктейль и потянула напиток через соломинку.

«Чистый кайф».

Охотница почесала лодыжку под браслетом пальцами второй ноги и подтянула бретель голографического купальника. Металлическое кольцо оставило след около ключицы. Откинувшись на спинку шезлонга, вытащила косы и полюбовалась полетом чаек в небесном океане. Южный, йодистый ветер насыщал Рип эйфорией, обдувал загорелую кожу, охлаждал подсохшие на солнце губы.

Тринадцатипалубная «Кристина» – белоснежный небоскреб на воде – бодро резала килем Средиземное море. Семь дней круиза были упакованы плотнее, чем чемодан шопоголика: из турецкого Кушадасы к Пирею, порту великих Афин, затем – на Крит, где махина замирала на глубоководном рейде близ Ретимно, спуская на воду стайки тендеров. Следом – резкий бросок на юг к египетскому Порт-Саиду и заход в кипрский Лимасол, чтобы закольцевать маршрут в Турции аккурат к исходу недели.

Неделя блаженства – то, что доктор прописал.

Рип отпила четверть напитка, отставила его и начала охоту… не на нечисть, а на хорошеньких мужчин – а на борту лайнера яблоку было негде упасть: богатые, симпатичные, загорелые и полуголые. У охотницы разбегались глаза, точно у лисицы в курятнике. При ее харизме и навыках флирта ей бы не составило труда соблазнить и капитана, если бы тот не был пожилым мужчиной с лицом опытного покорителя морей. Не ее типаж, только и всего.

Сначала – выследить цель. На шезлонге отдыхал импозантный грек, красивый, как бог, но из-за того, что рядом с ним ошивался его не менее привлекательный друг, у Рип закрались сомнения в цели. Охотница поймала в фокус постояльца у борта. Синее поло трепыхалось на ветру, облепляя рельефный торс. Он пил и постоянно кому-то названивал, ссорился, терпел неудачу и свешивал голову.

«Можно было бы тебя утешить, но я не вынесу, если во время секса ты назовешь меня именем своей бывшей».

После томительных минут поиска нашелся идеальный вариант. Как в мюзикле, статисты расступились, являя Рип турецкого моряка – курчавого голубоглазого шатена с обворожительной улыбкой. Он сидел на высоком стуле, общаясь с барменом, и проводил идентичный охотнице зрительный рейд среди девушек. Бинго – их взгляды пересеклись, и турок покачал ладонью в приветствии.

Но внезапно наступило «солнечное затмение». «Небесное тело», одетое в свободную белую рубашку и бежевые брюки, приспустило зеркальные очки и с недовольной миной воззрилось на охотницу.

– Ахтик, ты мешаешь… – Рип попыталась заглянуть ему за спину. – Чего тебе?

Консьерж молча испытывал хозяйку взглядом.

– Ты из-за вчерашнего? – Рип не получила ответ и шумно выдохнула: – Перебрала, с кем не бывает. Спасибо, что перенес мое бренное тело в каюту.

– На лайнерах люди иногда пропадают без вести, – с тонкой усмешкой заметил Ахт. – Аккуратнее со спиртным.

Рип подняла брови над неформальной оправой солнцезащитных очков:

– В телохранители заделался? – фыркнула охотница. – Деян подогнал царскую путевку, дай отдохнуть!

– Загадайте желание – и разойдемся как в море корабли. – Ахт показал L из пальцев. – А лучше сразу два.

Он сцепил руки за спиной, изобразив бескомпромиссную улыбку кредитного консультанта. Рип понаблюдала за кучевыми облаками в вышине и вдруг спросила:

– Что ты намерен делать, если я никогда не загадаю остальные желания и умру от старости?

– Вы уже подписали своей душе приговор, загадав первое. Ваше право отказаться от ужина смертника, тогда вы просто будете казнены на голодный желудок. Ифриты терпеливы.

– Тебе меня ни чуточки не жаль?

Он повел плечом:

– Цветы на вашу могилу – за счет фирмы.

– Ну охуеть теперь, – сухо отразила Рип и булькнула мохито. – Все, не обламывай кайф. У меня намечается свидание.

Она грациозно поднялась с шезлонга, расправила купальник на упругих ягодицах и всучила ифриту недопитый коктейль. Щелчком подтянула розовые очки к переносице и пошла к цели в морской униформе.

Ахт буравил взглядом и ее, и засуетившегося турка. Он громко помешал лед в стакане и, вытащив соломинку, сделал несколько глотков. Мохито был сладким и холодным.

Звездное небо без границ перетекало в синюю пучину. Великолепие открытого южного моря подчеркивали края далеких скал, сопровождавших сияющую «Кристину» на пути в Афины. Исполинский лайнер рассекал сизую зыбь. До греческой столицы оставалось несколько часов хода – пассажиры развлекались в клубе, казино, укладывали детей и сами готовились ко сну.

В главном атриуме завершилось праздничное шоу. В роскошном лобби, оформленном под античные развалины, витал стойкий аромат эвкалиптовых эфирных масел. Вытяжки СПА-зоны работали на износ, поэтому Ахт, устроившийся в кресле в зоне релакса, терпел запах, от которого свербело в носу и скапливалась горечь во рту.

Ифрит пил лагер, поглядывая в окна в форме колоннады. Он перепробовал почти все сорта пива из барной карты, пока беспутная хозяйка претворяла в жизнь интрижку с Керимом – турком из Баку, который говорил на гремучей смеси азербайджанского, русского, ломаного английского и, конечно, турецкого языков. Иными словами, вавилонское столпотворение не разбило тварей, образовавших пару.

«Библейская история», – заключил Ахт и выпил.

На соседнее кресло сзади опустилась англичанка – невысокая, но стройная и изящная. Она напоминала антилопу – с печатью тоски в серых глазах, как у вынужденной жертвы пищевой цепи. Судорожные вздохи и сморкания в платок красноречиво указывали на то, что продышаться ей не поможет даже эвкалипт. Она строчила сообщения и блокировала телефон, сжимая его в ладони. Затем, стирая сопли под красным носом, заходила в переписку и, не находя ответа, болезненно морщилась с тихим стоном.

Ифрит закатил глаза с тяжелым выдохом. Он поймал официанта, попросил два мохито и стал ждать. Когда заказ принесли, забрал бокалы и с ними подсел к девушке. Она удивилась, но натянула улыбку, пряча под кардиганом бейдж члена экипажа.

– Я чем-то могу быть вам полезна, сэр? – спросила она на английском.

– Бекки, верно? – с характерной для немца четкостью звуков спросил Ахт. Он протянул растерянной девушке мохито. – Ваша смена подошла к концу. Угощайтесь.

– Это ни к чему, я… – Ее взгляд упал на экран, глаза подсветились белым, и из них потекли слезы. Она послала все к черту, обхватила кривыми губами соломинку и жадно выпила. – Спасибо. Я оплачу.

– Все включено.

– Моя смена окончена, но я все еще сотрудница. Нарушаю правила, знаете. – Бекки стеснительно посмеялась. – Простите. Не лучший день. Узнала, что мой бойфренд трахает все, что движется, а что не движется – двигает и трахает. Простите за глупую идиому.

Ахт ухмыльнулся. Девушка привстала, оттянула юбку-карандаш, распустила русые волосы, а «крабик» прицепила к кардигану. Помассировав голову, расслабленно улыбнулась и осмотрела пассажира.

– Вы из Германии, да? Мне везет на немцев – а я и рада, так как работаю кое над каким исследованием. Я администратор не по зову сердца, вообще магистерскую планирую защищать. Мой научный интерес – германская этнография времен Третьего рейха.

Ифрит закатил глаза. Куда деваться от стереотипов, когда у тебя такой акцент. Даром что внешность не арийская.

– С утра пожилая пара из Кельна согласилась помочь мне с особенным исследованием. Научрук о нем не в курсе. А Макс с Гертой – знают еще как! Обещали показать мне бесценные труды, но только на родине, их вывозить нельзя. У вас там хорошо. В Германии, я имею в виду.

– Я давно там не живу, – отозвался Ахт. И сам не знал, почему он именно немец – среди ифритов были и японцы, и русские, и арабы. Так исторически сложилось.

– А кем же вы работаете?

– Коммивояжер. Вроде того. – Ахт уклонился от ответа и вернулся к проблеме: – Ваш молодой человек работает с вами?

– Да, его зовут Керим, он второй механик в машинном отделении и выглядит, как бог. Мы встречаемся несколько месяцев, но сегодня я узнала, что он – жуткий бабник. Небось кувыркается с кем-то прямо сейчас!

Ифрит что-то проворчал, вынул соломинку и синхронно с девушкой опрокинул стакан. Они пересеклись взглядами и не сдержали улыбок.

– Давай же, детка, поработай языком… – Рип рефлекторно свела бедра на вспотевших щеках, покрытых короткой щетиной. – Да, вот так…

Они с Керимом – тем красавцем из бара у бассейна – заперлись в ее каюте. Рип упиралась поясницей в зеркало в толстой рамке: любовник усадил ее на рабочий стол, пока их обоих покачивало от выпитого и морской качки. Керим недолго и рвано ласкал ее шею и грудь, а после отодвинул трусики и проник внутрь языком.

Ей доставляло удовольствие, когда мужчина вращал кончиком языка вокруг нежной точки и входил неожиданно глубоко. Охотница отдалась наслаждению, которое не требовало взамен ничего, кроме ее искреннего кайфа. Рип развязала завязки бикини, оголяя бледные соски, и, прикрыв глаза, откинула голову на зеркало. Она ласкала грудь, бесстыдно толкаясь бедрами Кериму в лицо, навязывая собственный ритм, самозабвенно улыбалась и блаженно прикрывала веки.

Градус возбуждения возрос. Рип подходила роль контролирующей, потому что она не верила мужскому полу. Парадокс, учитывая ее случайные связи, полные беспардонного доверия, но такова натура Рип ван Винкль. Она умела лавировать и натягивать бразды правления и не желала знать, что скрывает тень обратной стороны Луны.

В порыве страсти охотница вонзила длинные пальцы в кудри Керима и протяжно застонала. Механик издал сладострастное «м-м-м» с улыбкой. Все шло великолепно и вело к сладкому завершению.

Рип, конечно, часто обвиняли в том, что в отношениях она несерьезна и витает в облаках, но во вторую ночь на «Кристине» она превзошла саму себя. Натягивая волосы Керима, как поводья, она подумала: «Мягкие и курчавые. У Ахта не такие, они жестче и прямее. Наверняка не так просто было бы их распотрошить».

Порочный вектор мысли развязал Рип руки. Она загорелась каким-то особенным огнем, что пронзил и Керима. Он стал проникать в охотницу глубже и жестче, трепетно лаская излюбленные точки. Приближая то, чего желали оба.

Охотнице разонравились его волосы. И небритая кожа. Она развела ноги, вынула пальцы из спутанных локонов и вцепилась в столешницу. Монотонно ударяясь спиной в зеркало, она облизывала полные губы и фантазировала.

«Наверное, Ахт, как адское создание, способен вылюбить меня так, чтобы я несколько дней хромала».

С закрытыми глазами, не касаясь чужого тела, охотница представляла, что ее ублажает ифрит. А что в том предосудительного? Он ее слуга. Ахт должен выполнять любые требования владелицы.

«Какой ублюдок выдумал ограничения по контракту? Я хочу потратить желание на секс с ним, – вожделенные мысли проникали в разум, как тараканы через ухо, – да за дикий трах и душу не жалко продать!»

Керим, как настоящий моряк, ощутил волнение ее тела. Она изгибалась, шептала скабрезности и уходила взволнованной лодкой в шторм, теряя ориентиры. Все в ней вскипало, пульсировало и кренилось.

С шепотом, которым Рип нарисовала чужое имя, их с головой накрыло соленым и густым приливом. Она захлебнулась стоном, судорожно втянула воздух сквозь зубы. Раздраконенные нервные окончания, централизованные в точке джи, продолжали посылать команды в ослабевшие мышцы ног.

– Ты назвал чужое имя, – оскорбился Керим. Он открутил крышечку бутилированной воды и жадно напился. Утираясь, повторил: – Ты сказал «Ахт».

– Ты вообще встречал человека, которого могут так звать? – рассмеялась Рип.

Она повязала бретели купальника и поправила трусики.

– Тот мужчина, который бил с тобой сегодня. На бассейн. – Механик изобразил хмурого Ахта, да так достоверно, что охотница не сдержала хохота.

– Ой, нет. Это всего лишь мой лакей. – Охотница махнула рукой. – Видишь ли, Керимчик, у меня такая особенность: когда подступает финиш, я считаю от одного до восьми.

– По-немецки?

– Агась. Типа так… – Рип неприлично толкалась бедрами в такт счета: – Айнс, цвай, драй, фир, фюнф, зекс, зибен…

– Ахт, вот ты где! А я тебя везде ищу. – Рип обвила руку ифрита, стоявшего около борта – прямо на месте «брошенки» в поло. – Чем занимался?

– Наслаждался тишиной, – съязвил Ахт, поворачиваясь. Он облокотился о борт, зачесывая пальцами волосы, которые тут же рассыпались на румяное лицо. – Но недолго, раз вы вернулись. Наслаждение и невинность – самые стыдливые вещи.

– О, это…

– Ницше.

Охотница присвистнула.

С моря дул особенный ветер – и дышалось ярче и проще. Звездное небо затянули серые тучи, ясности как не бывало, стало на порядок темнее. Путь освещали яркие огни лайнера.

Рядом раздалось постукивание – собеседники посторонились, пропуская слепого мужчину. Блондин, «ощупывая» дорогу тростью, прошел мимо. Он немного замешкался около Ахта, но они разминулись.

Рип думала о другом. Отголоски собственного голоса, простонавшего имя ифрита, вонзились в память разрывным снарядом. Она «извлекала осколки», разглядывая объект вожделения.

Ахт зафиксировал взгляд на ее пестром засосе, что будет держаться пару-тройку суток и бесить его. Он ничего не сказал, поэтому охотница, отбросив приличия, спросила прямо:

– Как ты относишься к запретным отношениям?

– К таким, как секс с пассажиркой при исполнении? – отразил ифрит.

– Ба, это что за номер? – округлила глаза Рип. Она толкнула его бедром: – Да ты ревнуешь свою госпожу, я права?

– С чего вы взяли? Моей целью был Керим. Играл бы с ним в шахматы до рассвета, я об этом. Пришлось найти другого члена экипажа для ночных игр – им оказалась его подружка.

Рип уважительно подумала, что ифрит – шкатулка сюрпризов. Он вел себя необычно, и Рип в шутку поддержала настроение:

– У тебя и юмор проклевывается, когда ты так… – прошлась взглядом по съехавшему вороту светлой рубашки, – особенно недоволен.

– Не путайте понятия. Юмор – это то, что в штанах у вашего ухажера. А я всего лишь злобно иронизирую. Как и сейчас.

Рип расхохоталась. Она спросила:

– Ты знаешь что-то о Кериме, о чем не в курсе я?

– Знаю и порицаю тот факт, что до вас он переимел трех женщин на борту, и ни одну из них не звали Ребеккой Нортон, которой он сделал предложение неделю назад. Итого: четыре.

– Вау, а тебя как-то задевает, что я пятая? – приподняла брови охотница. – Типа дрочишь на ангельские числа – идеальную троицу? Ну уж прости, не веду счет.

Ахт не то фыркнул, не то хохотнул. Он покачал головой и отвернулся к морю, позволяя воздушному потоку обветрить покрасневшую кожу. Рип заподозрила кое-что, подтянувшись к ифриту на носках, понюхала его и воскликнула:

– Да ты пьян!

– Я подрабатывал нянечкой для разбитого сердца. А вы? – прямо уставился на Рип он и ощутил странный укол в язык, заставивший задаться вопросом: – Утолили голод?

– Мужчины только на то и годятся, Ахтик. Утолять мой голод, – парировала она. – Согласен – прыгай в койку. Отрицаешь – иди гуляй. Я категоричная, неадекватная дрянь, и у меня есть на то причины. Смирись и не лечи меня.

Ифрит предупредительно качнул пальцем. Она скосила глаза на золотой перстень. Ахт открыл рот, чтобы взаимно задеть оппонентку, но остудил пыл самоконтролем. В конце концов прошипел:

– Соблюдайте дистанцию, госпожа ван Винкль.

Ахт слегка подался вперед, имитируя поклон лакея, и затерялся в толпе тусовщиков. Рип скривила губы. Она в два шага настигла официанта с напитками и смахнула с подноса бокал шампанского. Осушив наполовину, сплюнула.

– Сухое и теплое, – заключила она и вылила остатки в море. Свесившись на ограждениях, надула щеки и выдохнула: – Чертов педант. Все настроение заруинил.

⇒ ⇒ ⇒

На следующее утро Керим позвал Рип на импровизированную экскурсию в машинное отделение лайнера. Они шагали под низким потолком по узкому металлическому коридору. Нулевая палуба беспрерывно жужжала вибрацией габаритных машин, обеспечивающих ход.

Керим шел первым. Китель с нашивкой «ВТОРОЙ ИНЖЕНЕР» на спине был расстегнут. Рип всю дорогу смотрела на две черно-золотые лычки на покатых плечах. Как вездесущие стрелки, они указывали вправо-влево. Инженер наклонялся под трубами, предупреждая подругу о препятствиях.

Подав руку, спустил ее по короткой лесенке на нижний уровень. Шум во сто крат усилился, вместе с ним в нос Рип ударила вонь ржавчины и плесневелой обшивки.

– Вот здесь – дизеля, – сообщил Керим. – Четыре «Вяртсиля»[3]. Один – на ремонт, но остальной тянет судно. – Его голос тонул в звуке турбин. – Вон там эти… paylayıcı lövhələr, как по-русски… распределительный щит, к щит не лезь. Пускорезерв, автоном – под аутоматик трансфер свитч. Питание гаснет, п-пух, лайнер не встанет тогда, злой только станет. – Он лучезарно улыбнулся. – Не бойся, брат.

Рип только закатила глаза. Она устала повторять, что «братом» девушек, которым отлизывают, не называют. Возможно, это фишечка-крючок для молодых дур, одной из которых она прикидывалась.

Турок хлопнул по барьеру. Ниже раскинулся лабиринт толстых труб, маховиков, щитков и экранов. В желтом свете висело облако конденсата и копоти, поддерживаемое духотой.

В ноздри Рип ударила вонь, которую она распознала бы везде. Находка заставила ее остановиться и в волнении спросить:

– Почему так воняет серой?

Керим хмыкнул. Он уже спустился по ступеням и стоял у консоли.

– Датчики нормально, брат. Но да, it stinks like hell, вонь адская. Мы с первого дня вонючка нюхаем. Я думай, вентиляция шортнуло… когда трассу под палуба меняли. Клапан не хочет открывается. Надо вызвать бригада. – Он вытер пот со лба. – Или самому в канал лезть, но там такой жаркий, что яйца слипаются, vallahali, я клянусь!

«Все, походу, пипец как серьезно!» – подумала Рип и начала пятиться.

Механик обернулся, и охотница поняла, что она заперта с потенциальным демоном одна посреди громких машин. Никто не услышит ее криков.

– Я тебе все показать, – сказал он с паузой. – Но сначала fix э-э… починить кое-что. За генераторным щитом – бак дренажа, оттуда шум.

Они пролезли под парой балок и между двух котлов. Керим включил фонарь и осветил подпространство за баком.

– Вонища… – Рип зажала рот, раздув щеки. – Здесь конкретная утечка! Ты чувствуешь запах?

Вдоль стены стекала жирная вода. Она омывала нечто изощренно-тошнотворное – неестественную фигуру. Керим резко застыл. Он выронил фонарь: луч света перевернулся, скользнул по стене и осветил нечто.

Из обшивки торчала треть женского туловища, вросшего в металл. Щека полуслилась со сталью, открытый глаз безжизненно глядел в бок, под ним темнела высохшая дорожка слезы. Половина рта искажена: жертва агонизировала перед смертью. Или тем, что в разы хуже гибели.

– Ее будто прервали во время телепортации, какой же мрак. Какого хуя с ней произошло? – Рип шагнула ближе и подняла фонарик. Она осветила золотой бейдж сотрудника. – Ох, хуже быть не может.

– Бекки… – прошептал Керим. – Yarabbim… bu ne… bu nasıl mümkün olur…[4] – Он рухнул на колени и обхватил голову дрожащими руками.

Рип переплела пальцы в демоническом прицеле и проверила Керима. Чист. Он не одержим. Но кто-то на борту совершенно точно находился под влиянием духа – изуродовал Бекки Нортон и продолжит плодить аномалии, пока его не поймают и не уложат в колыбельку с остальными адскими отродьями.

Белая стрелка на зеленом фоне «смотрела» вправо. Рип шла по ней мимо иллюминаторов кают, скользя ладонью по перилам борта. Лайнер находился в порту Афин – трехчасовая остановка, во время которой пассажиры могли насладиться античной историей и безмятежностью.

Те, кто не знал, что в их судно врос человек.

Рип знала, поэтому не сошла на сушу. В клубке спутанных мыслей перешла ко второй стрелке, затем – к третьей, и вот показался четвертый навигационный указатель, после чего охотница поняла, что ходит кругами.

Около очередной пожарной таблички распахнулась дверь каюты, и Рип влетела в выходящего. Челюсти охотницы стукнулись, она выругалась, потирая рот, и услышала:

– Вы материтесь как иерихонская труба. За километр слышно. – Ахт повязал рукава лонгслива под шеей. – Как вам подноготная «Кристины»?

Рип затолкала ифрита обратно в каюту. Она прикрыла за ними дверь и грузно выдохнула в ладони. Ахта кольнул домысел, что Керим мог обидеть его хозяйку. Его горло постепенно наполнялось горячей магмой ярости, пока охотница не развеяла сомнения:

– На борту демон.

Ахт охладел так же мгновенно, как и напрягся. Он скрестил руки на груди, опершись о дверь с эвакуационной табличкой.

– И?

– Что «и»? – вскинулась Рип. Она похлопала ресницами, не понимая, зачем разжевывать очевидное. – Будем ловить. Никто нам не заплатит, но и не надо, денег от Деяна у нас предостаточно. Это вопрос охотничьей чести.

– Для уточнения. – Ахт демонстративно откашлялся в кулак. – Таково ваше второе желание?

– Нет конечно! Что ты несешь?

Ее перебил стук перстня о табличку эвакуации. Ахт обвел ногтем схему судна и сказал:

– Триста тридцать три метра в длину, моя госпожа. В пределах лайнера мы в буферной зоне полукилометрового договора. – Ифрит развел руками. – Занимайтесь, чем душе угодно. А захотите с этой душой распрощаться – я хоть звезду с неба достану.

– Струсил? – Рип сокрушенно помотала головой. – Ты такой же, как и демоны. До кучи скажу – ты в моем списке подозреваемых, потому что видел жертву одним из последних. Что? Почему так смотришь? В твоей сраной «Корпорации Монстров» все поголовно люциферовы сучки, и ты – один из них, признай это и дыши ровнее.

Глухой стук. Вальсовый разворот – и охотницу уже вжали спиной в дверь. Ахт разгладил уголок эвакуационного плаката и вперил васильковый взгляд в светло-салатовые глаза Рип. Она прищурила их:

– Правда глаза колет, чертила?

– Вы что-то многовато ереси несете для осведомленной о демонах, – сказал внезапно ироничным голосом ифрит. – Порой стоит верить и слухам. Дескать, из-под земли Люциферу не видно, чем промышляют его дети в мире людей.

«О чем это он?»

Охотница приготовилась переспросить, но щелчок – и открылась дверь. В каюту влетели морской аромат, плач чаек и греческая речь.

Она бы упала, но Ахт придержал ее под поясницей. Рип выпрямилась, шлепнула ифрита по ягодицам и сжала их с издевательской улыбкой:

– Подумай еще раз, Брут. Раз сидишь на гнилом суку, то и подрезать не грех.

– А кормящую руку, предполагаю, укусить?

Он деликатно снял ладони Рип за запястья и усмехнулся.

Охотница игриво подмигнула и была такова. Новость о рыбе, гниющей с головы, ее согрела. Она надеялась, что заблуждается насчет ифрита. Не только потому, что хотела его, но и ради нового взгляда.

На первый взгляд незначительного, который в корне все менял.

⇒ ⇒ ⇒

С украденным у Керима ключом-картой Рип проникла в машинное отделение. Сдерживая рвотные позывы, осмотрела место преступления. Безобразное тело администратора не сдвинулось с места – впрочем, ему было некуда и нечем уходить.

Охотница не нашла никаких следов. Разочарованная, поднялась на уровень выше, на палубу для сотрудников. Закрытая, та уходила в воду: вместо окошек – иллюминаторы, наполовину затопленные. Рип кралась по ковровой дорожке, заглушающей шуршание ее кроксов.

– Черт, – цыкнула охотница после неудачной попытки открыть одну из дверей.

– Заблудился, брат?

Она вздрогнула. Керим выглядел помятым: он успел где-то набраться, и его пошатывало.

– Я ищу каюту Бекки, – прямо сказала Рип. – Хочу выяснить, что с ней случилось.

– Ты коп?

– Нет. Я охочусь на шайтанов всяких.

– Джиннов и ифритов? – пьяно усмехнулся Керим, и у охотницы изогнулись брови от смешка. – I see… Ясно. Я помогу, это нехорошо, что с Бекки сделалось. Allah hər şeyi görür. Аллах все видит. – Он слабо покачал головой, затем, вдруг посерьезнев, посмотрел Рип в глаза: – Бекки дал мне ключ, сейчас.

Керим достал трехгранку и шатко подошел ко входу. Замок сдался с негромким щелчком. Рип толкнула дверь и первой вошла внутрь. Керим остался на пороге в нерешительности.

Внутри было душно из-за задраенного иллюминатора, который нельзя открыть на проветривание, и сломанного кондиционера. В комнате Бекки царил уют и порядок: на туалетном столике раскрытая косметичка, в розетку воткнута зарядка, у изголовья койки лежал блокнот с логотипом турфирмы в виде стрелок, имитирующих направления ветра. Рип подсознательно потянуло: она подошла и пролистала его.

– Рабочие напоминалки. Ничего особе… Твою мать! – Рип остановилась и вернулась на страницу с конспектом по моральному облику члена экипажа. – Ты знал об этом?

Керим прищурился, вглядываясь в бессознательные рисунки. Кто-то на скучных лекциях чертит геометрические орнаменты, кто-то – цветочки, смайлики или половые органы, но покойная Ребекка Нортон выделилась.

Она рисовала пентаграммы, числа дьявола и запрещенные руны, за которые можно получить в лицо. И срок.

– Твоя подружка – сраная нацистка? – Рип показала спутнику записи.

– Бекки изменился… в последний месяц. – Керим потер переносицу, пробормотав проклятья на смеси азербайджанского и турецкого. – После круиза в начале august[5]. Бекки сказал, что на стойке познакомилась с каким-то немец… имя как птица переводится у него. Он интервью дать и сам много спрашивать.

– Зачем ей брать интервью у какого-то незнакомого немца?

– А-а, – усмехнулся Керим, – Бекки не просто девушка. Она закончил бакалавриат по Юропиан стадис в Юниверсити Эдинбурга. Германский культура, твенти сентури… двадцать век. В прошлом году поступил в школа что-то-африканское, социальный антропология, а летом прэктис в круизах. Бекки собирался защищать диссертацию по теме, как это по-русски сказать… нацистский идеология.

– О, ну тогда мне ее не жаль. – Рип захлопнула блокнот. – Поделом скинхедке.

– Нет! – запротестовал Керим и обхватил плечи охотницы. – Не был она такой. Она хотел стать сайентист, чтобы меньше было зла, чтобы «никто больше не думал говорить о низших расах» – ее слова. Верь, брат.

Охотница забрала блокнот и, положив руки на пояс, осмотрелась. Она выдвинула ящики стола и подобрала пачку документов. Студенческий билет, сопроводительное письмо научного руководителя на английском, копия британского загранпаспорта… Рип убрала документы на место. Керим сказал правду – Бекки училась в престижном вузе и, судя по выдержкам из письма, успешно изучала германскую историю двадцатого века.

Охотница достала пачку бумаг из второго ящика. Одинаковые распечатки с заголовками «Ethics Clearance Form»[6] и чек-боксами с вопросами в виде теста. В «шапке» значились полное имя Ребекки, ее студенческий номер, данные куратора – доктора Хелены Шмидт и название проекта. В описательной части Рип перевела следующее: «Наблюдение за символикой и вербальными нарративами среди туристов в закрытом пространстве круизного лайнера с фокусом на немецкие культурные архетипы».

Рип убрала новые бланки и обнаружила три заполненных: один был подписан именем Нахтигаль В., второй – Макс Ш., третий – Герта Ш. Вверху значились даты: с Нахтигалем Бекки беседовала третьего августа, и это сходилось с рассказом Керима, а вот с Максом и Гертой дела обстояли иначе: даты вчерашние.

– Ты слышал про каких-то Макса с Гертой, Керимчик? – спросила Рип, скользя взглядом по ровным галочкам рядом с вопросами о сборе персональных данных. – Немцы.

Керим начал кивать еще до окончания реплики. Он взял Рип за руку и повел ее на палубу с казино.

⇒ ⇒ ⇒

Звуки казино узнает любой человек, даже никогда не бывавший в подобных заведениях. Звон фишек, реплики крупье и смех игроков. То металлический шарик покатится по рулетке, перепрыгивая препятствия, то веселая мелодия однорукого бандита возвестит о проигрыше. Два банана и лимон – очень жаль ваших денег, сэр!

Кондиционер не справлялся со стойким кумаром табачного дыма и запахом алкоголя, въевшимся в ковры, зеленое сукно и бархатные балдахины. Под одними из них за покерным столом сидели Макс и Герта Штерн.

Рип порой поражалась видам отдыха, которые выбирали старики. Она подумала, что Керим пошутил, когда отправил ее переодеваться. Охотница одернула короткое золотое платьице в пайетку и на красных шпильках двинулась к цели. По пути она считала внешность каждого.

Например, Макс – крепкий пожилой мужчина в льняном костюме, обладатель типичнейшей немецкой внешности. Лысина, прямо отшлифованный профиль да аккуратная седая бородка, похожая на кисточку живописца.

Его супруга, эксцентричная Герта, сидела в шляпе с пластмассовыми фруктами и в платье с тропическим принтом. Женщина была увешана объемной бижутерией. Она щелкала пальцами по бокалу с мартини и с любовью наблюдала за игрой мужа.

Крупье в идеально выглаженной рубашке обернулся и с коротким кивком указал на пустое место за столом. Рип спросила:

– Это для меня?

– Присоединитесь к нам, мадемуазель? Вход – сто евро, – сказал он по-русски, почти без акцента.

Рип села рядом со стариками. За столом играли еще трое туристов, один из них здорово напился и, закуривая сигару, мямлил возмущения.

– Herr Stern, bitte tätigen Sie Ihren Einsatz[7].

Макс, не поднимая головы, прищурился на свои карты и выложил на сукно две синие фишки.

– Zweihundert. Ich bin im Spiel[8].

Рип ждала раздачи, ничего не смысля в покере, а когда карты легли, наклонилась ближе к Максу и спросила на английском:

– Я бы хотела разузнать, о чем вы говорили с Бекки, британкой, администратором лайнера. Вчера она проводила с вами опрос на тему своей диссертации. Что было дальше?

Макс и Герта кивнули из вежливости, с неловкими улыбками, какие всегда рисуют иностранцы, чтобы отвязаться от незнакомой речи.

Рип попыталась снова, обреченная на провал:

– Исследование. Германия. Третий Рейх. Нацики-оккультисты, ферштейн?

– Was? – переспросила Герта, обнажив в улыбке белоснежные вставные зубы. – Verzeihen Sie, ich verstehe nicht…[9]

– Мадемуазель, вы не должны общаться с другими игроками, – осадил Рип крупье.

«Черт, я тут до ночи просижу и ничего не разведаю!» – разозлилась она.

Внезапно нос уловил горький, пряный, древесный аромат – и от знакомого баритона на руках поднялись волоски:

– Diese Mademoiselle erkundigt sich nach einer jungen Frau namens Rebecca. Sie war Forscherin. Hat sie mit Ihnen gesprochen? – Ахт наклонился между Рип и Максом, обдав ее ментоловым дыханием, и спросил: – Über deutsche Ethnologie, Symbole, Geschichte?[10]

Супруги вскинули головы, переглянулись. Макс медленно опустил карты на сукно и как-то странно покосился на Ахта, словно пытался узнать его. Голос у старика остался спокойным, почти добродушным, однако стал ниже:

– Vielleicht wäre ein stillerer Ort geeigneter. Solche Themen bespricht man besser nicht hier[11].

– Что он сказал? – спросила Рип, дернув Ахта за рукав смокинга.

– Найдем более тихое место для разговора.

Вчетвером они покинули игру. Охотница с ифритом отстали – Рип обвила его руку, прижимаясь грудью к локтю, и отметила, что ментоловое дыхание у него из-за жвачки. Она засмотрелась на то, как шевелятся его желваки на скулах, и улыбнулась:

– Зря ты вернулся. Я ведь и тебя подозреваю, раз дело пропахло Германией. – Рип прижала дуло «пистолета» из ладони к его спине: – Хендехох! И глупый ифрит арестован за симбиоз человека и корабля.

Ахт на это лишь улыбнулся. Охотница распустила «оружие» и вырвалась вперед, оставляя ифриту шлейф грешных мыслей о ее силуэте. Он засматривался. Нет, не так…

Он увязал.

Внезапное осознание покоробило его и изнасиловало. Одолело. Накрыло. Светлого будущего позорный «ек» в сердце Ахту не сулил, как не сулили того же Рип фантазии о языке консьержа в ее вагине.

Оба тонули по-своему, в общем.

†††

DIE NACHTIGALL

(пьеса в одном акте)

Место действия:

Палуба 7, СПА-лаундж. Раннее утро.

Зона отдыха. Купель с ледяной водой, вход в сауну, деревянные лавки, джакузи в центре. Камеры для можжевеловой ингаляции. Бочка со льдом. Кулер с водой и чайная станция.

Действующие лица:

РЕБЕККА НОРТОН (БЕККИ) – студенткаэтнолог, администратор.

МАКС ШТЕРН – пожилой немец, оккультист.

ГЕРТА ШТЕРН – жена Макса, оккультистка.

ВАССАГО – Третий Дух, консул Джиннестана.

СОЛОВЕЙ – таинственный священник-экзорцист.

СЦЕНА I – ИНТЕРВЬЮ

На сцене – лавки в зоне отдыха. БЕККИ пишет в блокноте. МАКС и ГЕРТА в одних полотенцах пьют пиво. Они выбрали это место, чтобы начальство не заметило Бекки, нарушающую устав. В ранний час в СПА-зоне нет ни единой души.

БЕККИ (официальным тоном):

Подведем черту. Господин Штерн, госпожа Штерн, вы в свое время изучали частные архивы… «Аненербе». Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков, развившегося в гитлеровской Германии.

МАКС (с горечью):

Мой отец был последователем Гиммлера. Мы с Гертой изучаем архивные документы нацистских культов. Назвать это хобби язык не повернется, просто, видите ли, Бекки, нам стыдно за прошлое, и мы хотим внести свой вклад в возвращение памяти о жертвах. Много евреев и славян пропало при таинственных обстоятельствах – и их поиски затруднены из-за…

ГЕРТА (с грустной улыбкой берет мужа за руку):

Сверхъестественных обстоятельств их пропажи.

БЕККИ (стуча ручкой по блокноту):

Что сподвигло вас этим заняться?

МАКС:

После похорон отца мать раскрыла секрет, что он был оберштурмфюрером «Аненербе» и возглавлял тайный отдел.

ГЕРТА (с напряженной улыбкой):

Фюрер искал способ заключить сделку с дьяволом. Поговаривают, у него почти вышло. И тут Клаус Штерн, отец Макса, находит рецепт.

МАКС:

Отец сумел призвать демона Гоетии с помощью соломоновской книги. Он рассказал о джиннах, способных исполнить три желания.

ГЕРТА:

Правильнее назвать их ифритами. Служители шайтана в исламской мифологии.

БЕККИ (удивленно):

Один мой интервьюируемый рассказывал об этом! Он собирал работы одного исследователя. Ученого звали Р… Ре-е-уэа…

БЕККИ давится. У нее выпучены глаза. Изо рта обильно вытекает ржавая вода – БЕККИ тошнит ею, она отхаркивает ржавчину. МАКС с ГЕРТОЙ вскакивают и пытаются найти помощь.

СЦЕНА II – ВАССАГО

ГЕРТА (резко, указывая на Бекки):

Дорогой, она одержима! Посмотри на ее черные глаза!

МАКС (выкрикивает):

Во имя Христа, отрекись от него!

БЕККИ (низким голосом, искаженным):

Не ворошите прошлое. И от настоящего не прилетит.

ГЕРТА (закрывает глаза):

Exorcizo te, spiritus immunde![12]

МАКС:

In nomine Jesu Christi[13] – прояви истинный облик!

БЕККИ (смеется):

Не проявлю. Я не накрашена. Мне плевать на ваши драчки, даже имя назову. Вассаго, я третий дух, принцесса ада, очень приятно. Отвечаю за ифритов и, если вы хотите исполнить три любых желания, окажу честь.

ГЕРТА и МАКС переглядываются.

МАКС:

Вассаго?

ГЕРТА:

Незлобный дух.

ВАССАГО (в теле БЕККИ):

Вынужденная ссылка в ад, господа. Я открываю тайны, но не терплю британских болтушек, нарушающих форму этического согласования.

ГЕРТА:

Вы, милочка, случаем не консул Джиннестана?

МАКС (оживленно):

Предмет поисков моего отца. Страна, населенная джиннами и ифритами.

ВАССАГО (с улыбкой):

С некоторых пор Джиннестан – департамент корпорации «МЬ». Вам, конечно, память стерли, но вы по-прежнему рветесь все разнюхать. Сожрать, что ли, вас?

МАКС:

Нам, пожалуй, пора.

ВАССАГО (наставляет на МАКСА и ГЕРТУ ладонь с круглой печатью и абстракциями, обозначающими имя демона):

Знаете, Соломон считал, что, умножая знания, умножаешь боль. Он чуял, о чем говорит.

ГЕРТА:

Эх. Все-таки злобный дух.

На сцену врывается светловолосый мужчина в рясе священника и темных очках. Он окунает крест в джакузи и читает молитву. Хватает ВАССАГО и бросает ее в воду – летят брызги, над водой пар. С жутким визгом демоница просачивается через материю. Застревает между палуб в машинном отделении – и ВАССАГО покидает чужое тело, оставляя его внутри обшивки.

СЦЕНА III – СОЛОВЕЙ

МАКС обнимает ГЕРТУ. Человек в черной рясе оборачивается.

МАКС (тихо):

Кто вы?

СВЯЩЕННИК (не оборачиваясь):

Соловей.

ГЕРТА:

Спасибо вам. Можем ли мы помочь вам в ответ?

СОЛОВЕЙ (уходит в глубокую думу и все же изрекает):

Вы что-то слышали про врил?

МАКС:

Им когда-то занимался один исследователь…

СОЛОВЕЙ (перебивает):

Я знаю. Мне надо больше.

ГЕРТА и МАКС переглядываются. СОЛОВЕЙ уходит.

†††

– Vorhang! Занавес! – Герта высунула голову над сценкой кукольного театра и помахала ладошками перчаточной куклы, похожей на нее.

Макс проделал то же самое со своим тряпичным актером и Соловьем. Изорванная кукла Бекки застряла в картонных декорациях, глядя в раскрашенное мелками «небо» одним глазком-бусинкой.

В зале, развалившись на детских стульчиках, сидели Ахт с Рип. Ахт, закинувший ноги на спинки переднего ряда, сложил руки на груди, грозно хмурясь. Он устал переводить реплики абсурдного спектакля для хозяйки. Она и вовсе осталась незаинтригованной.

– Ясно, спасибо. Данке, – махнула рукой охотница, вставая и потягиваясь. – Я хотела изгнать демона сама, это был вопрос принципа. А меня обскакал слепой поп из кукольной сказочки для юных оккультистов.

В полумраке игровой комнаты она увидела, как озадачен ифрит. Тени от приглушенных ламп, опустившиеся на кубики, декорации, искусственные мечи с доспехами и костюмы зверят утяжелили его лицо.

Рип поджала губы. Она решила, что поторопилась с выводами. Слишком много сливов про ифритов за один акт. Охотница улыбнулась Герте с Максом, стоявшим поодаль, и жестами попросила пару минут переговорить с Ахтом наедине.

Сев напротив, Рип сложила локти на его ногах и спросила:

– Колись, что за Вассаго такая. Она связана с «айФритом», этим твоим агрегатором консьержей?

– Руководитель.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Дело сделано, госпожа. – Ахт резко поднялся, зацепив пиджак со спинки стульчика. – Поставили на зеро и столько же получили. Ничего в сухом остатке.

– «Ничего»? – изумилась Рип и, подбежав, дернула ифрита за рукав. – Так это же целое «чего», Ахтик! Ты ведь сам намекнул, что основатель корпорации «МЬ» левачит, пока Люцик не видит. Я так-то хочу знать, кому торчу душу.

– Мне, – прервал густым тоном Ахт и обернулся. В сумерках его радужки засияли синим огнем. – Вы принадлежите мне, госпожа ван Винкль.

«МЬ, Германия, Джиннестан… – думала Рип, глядя в демонические глаза, – и в центре трех пересечений консьерж, немец