Старая переправа. Переход — читать онлайн

© Алексей Погенец, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Данил шёл бодром шагом… Ни рюкзак, ни пройденные километры абсолютно не ощущались. Полгода. Полгода он искал этот старый заброшенный мост. Исползал все берега, искал не только на местности, но и на картах, – всю зиму он пересматривал разные карты. Но точных карт этого места почему-то не было. Да и вообще карт этой местности было очень мало. Казалось бы, самая середина России, Среднее Поволжье, должно быть картографировано вдоль и поперёк, но нет, на картах царских времён нужного места не оказалось. Теоретически этот мост нанесен на все карты, только практически он находился на белом поле большинства карт; это те поля, что по краям листа.

Он никогда не задумывался над тем, что живёт на краю географии, пока не занялся металлопоиском. На нескольких картах этот мост был, только погрешность их составляла десяток километров. Ранние советские карты были тоже только большого масштаба и неточные. На поздних же картах новый мост уже обозначался, да и новая дорога, которая располагалась в десяти километрах от старого моста. Единственная более или менее точная карта этой местности оказалась, как ни странно, американской военной, пятидесятых годов; хотелось верить, что где-нибудь в генштабах лежит штатовская карта, которая точнее родной. Но и эта карта давала погрешность около трёх километров.

Данил всю зиму всматривался в современные спутниковые карты. Мост предполагает спуски к реке, а берега у этой извилистой реки с обеих сторон обрывистые. Проблем-то вроде никаких, нужно просто найти спуски. Но в том и загвоздка, что таковых спусков не было. Вернее, спуски нашлись, но либо с одной, либо с другой стороны, а ведь мост предполагает съезды напротив друг друга. Именно эта загадка и зацепила Данила, вернее не только она – ему посчастливилось увидеть кусок старинной карты, почти схематичной, и тут была отметка карандашом, почти на поле карты, и надпись «ПЕРЕПРАВА». Единственная надпись на всей карте, что не могло не заинтересовать. Это всё равно как красный крестик на пиратской схеме.

Конечно, полгода поисков звучит слишком солидно. На самом деле появляться здесь он мог только в выходные, да и то далеко не во все. То дома сантехника потечёт, то на работе аврал и в субботу приходилось работать. Бывало, что и камрады звали в другое место покопать. В итоге за эти полгода Данил приезжал сюда раз семь. Но вот мысли не отпускали от этого места целых полгода. Конечно, как только сказал про предположительное небитое место, желающих походить друзей тут нашлось много. Тем более что парень был редким поисковиком, который хорошо разбирался в картах, и звали его все камрады в совместный коп очень охотно. Но покатав на машине туда-сюда, так и не найдя места, все тут же теряли интерес. И лишь природная настырность не давала ему всё бросить.

Вроде и чего тут искать – всего три километра берега, исходить можно за день. Обычное место. Со стороны села подходит асфальтированная дорога и как-то резко уходит вбок. И с другой стороны реки подходит асфальтированная дорога и под девяносто градусов уходит к полузаброшенной нефтебазе. Вроде бы соедини эти дороги до поворотов, и получишь искомое. Но с одной стороны упираешься в карьер, заросший клёном, а с другой стороны был обрыв метров шесть в высоту, под которым располагалось озеро, а дальше берег весь зарос клёном, вплоть до самой реки. Было по два спуска с каждой стороны. Один под пожарный насос на нефтебазу, очень узкий и крутой, подводы по такому точно не спускались. А самый очевидный спуск со стороны села оказался выводом очистных сооружений. Можно было предположить, что моста и вообще не было, но даже отец помнил, как возили его маленьким на бортовке через этот мост в город. А это получается, что в шестидесятых годах мост точно был.

Хотелось махнуть на всё рукой, тем более находок тут почти нет, так, несколько советских монет и стреляных измятых гильз, скорее всего оставленных белочехами. Все камрады переключились на металлолом, и старина уже никого не интересовала, тем более что ничего и не стоила.

И вот в прошлые выходные, когда Данил шагал уже домой, его окликнул дед, сторож с нефтебазы.

– Ну, что накопал?

– Да так…

Данил похвастался своими находками за день. Было не густо. Двадцать копеек тысяча девятьсот сорок первого года, выгнутые чашечкой, видно тракторист затыкал ими гидравлический шланг. Сплюснутая гильза из винтовки Мосина. Россыпь монет шестьдесят первого года, которые никогда не лежат по одной. И самая ценная находка на сегодняшний день – современные пять рублей.

Сторож с интересом рассмотрел гильзу и гнутые двадцать копеек, отодвигая их подальше от лица. Похоже, зрение его подводило. И уверенности не было, что он вообще чего-то увидел без очков.

– Всё равно без очков ничего не вижу, – подтвердил подозрения сторож. – А металлолома сколько накопал?

– Да не собираю я металлолом. Видишь, с рюкзаком хожу, безлошадный я. Пешком хожу, а на горбу много не поносишь.

С машинами у Данила были особые отношения, он очень не любил ездить после серьёзного ДТП, устроенного не по его вине, но записанного на него. Но не обвинять же сотрудника, да и отчасти Данил за собой вину чувствовал: несоблюдение скоростного режима движения. Потому, когда его подрезали, он не успел затормозить. Нет, страха не было. После аварии он ещё долго ездил, но всё неохотнее и неохотнее: то дороги не чищены – выезжать неохота, то парковочных мест нет, лучше на автобусе. Потом продал машину, и желание сесть за руль пропало совсем.

Сторож же недоверчиво покачал головой.

– Да ладно… Смотрел, как ты на жаре целый день копаешься… И только это нарыл?

Ну, конечно, было немного обидно, и парень начал оправдываться. Хотя, наверное, не оправдываться, на самом деле так и было.

– Так я ж не из-за денег хожу, так, отдохнуть, вместо рыбалки. Рюкзак на спину, и пошёл на природу отдыхать.

– Нашёл отдых, целый день на жаре, да и земля тут выжженный суглинок, один ковыль растёт, лопата наверняка не лезет.

Тут он был прав, такую землю не всякая лопата брала, ломалась очень быстро. Поэтому пришлось купить довольно дорогую цельнометаллическую, известной фирмы.

– Да, лопат я тут прилично поломал.

– А что тут ищешь-то? Степь и степь…

– Мост тут был где-то, дорога старая…

– Так ты, милок, не там ищешь, мост вон где был. Около родника. Ну, озеро с обрывом знаешь? Вон там. – И сторож указал пальцем.

– Спасибо.

– Да не за что, у меня сын тоже с металлоискателем бродит, металл собирает.

Время до автобуса ещё было, потому Данил развернулся и чуть не бегом пошёл осматривать указанное место, мимо которого проходил сотню раз.

Загадка, как всегда, имела простое решение. Спуск к воде был не прямым, а спиралью шёл вниз, заворачиваясь вокруг озера. И мост был не один. Сначала был небольшой мост через ручей-протоку, на своеобразный остров, образованный озером, протокой и рекой, а уже с острова мост перекинули через реку. Поэтому Данил его и не мог найти на карте. Тем более что тут всё заросло непролазным кленовым лесом.

Самого моста, конечно, не было, в ручье торчали чёрные от времени деревянные сваи. Зато и ручья не оказалось по сути, только старое сухое русло. Через речку и того не было, только насыпь до реки. А бабки и брёвна, скорее всего, давно снесло по весне ледоходом. Но времени на поиски уже не оставалось, нужно было бежать четыре километра до плотины, а оттуда уже можно вызвать такси до междугороднего автобуса. А вот на автобус опаздывать никак нельзя. Работа.

Данил работал механиком. А в пятницу оставил недоделанный вилочный погрузчик, пообещав доделать в понедельник с утра, иначе его просто не отпустили бы на выходные.

В свои двадцать семь лет жены он не имел, вернее была не так давно, но, как в том анекдоте, ушла к соседу по коммуналке после его очередной командировки. Жить с ними в одной квартире больше не смог и ушёл на съёмную. А вот за съёмную квартиру нужно платить, а чтобы платить, нужно вовремя попасть на автобус и дочинить тот несчастный погрузчик.

Но это было всё в прошлые выходные, вчера же, еле дождавшись окончания рабочей недели, он приехал с вечерним автобусом, переночевал у родственников. И сейчас в пять утра перебежал через плотину и уже подходил к небольшому серпантину, спуску к мосту. Приходилось спешить, ведь ляпнул сторожу про перспективное место, а у него сын копает, как бы сам не пришёл, а тут всё выкопано. Язык – главный враг всего человечества, ляпнешь, хвастаясь, а потом бежишь как угорелый.

Дорога на спуске была грунтовая, но прекрасно разровненная, такое ощущение, что перед тем, как забросить мост, тут всё идеально отремонтировали. И если бы не клён, который прорастал сквозь полотно дороги, тут не стыдно было бы проводить гонки, хоть и нет никакого покрытия, даже щебня. А самое главное, что не было ни одной ямки, а это значит, место не битое, то есть тут не бродили конкуренты и никто до него не копал.

Данил нетерпеливо собрал прибор для поиска. Ожидания – вот, наверное, из-за чего всё это занятие. Дорога, по которой ходили ещё подводы, это же всё равно как прикоснуться к истории, а уж если что-то найти…

В общем, через час ожидания не очень оправдывались. Сигналов было мало, найдено несколько запчастей от «сталинца» – это советский бульдозер сороковых годов. Зато это объясняло ровность дороги и отсутствие сигналов. Тут просто бульдозер навалил новую дорогу, засыпав все потенциальные находки. Значит, нужно свернуть с дороги и поискать в округе. Данил так и сделал, углубившись в кленовые заросли. Тут, конечно, не помашешь прибором, да и комары в тени как будто с цепи сорвались. Ну и ладно, в этом самая романтика. До ручья дойти ничего не стоит, мимо него не пройдёшь, а вот что-нибудь интересное по пути найти можно.

Есть сигнал! Что это? Он долго рассматривал прямоугольную сгнившую железку, выдавленные буквы Ц.З.П.К. Что это? Противогаз, что ли? Да, это, похоже, от первого противогаза Зелинского, а это же Первая мировая война. Находки пошли одна за другой: фильтры-бочонки от респираторов, металлические пластинки, что сверху респиратор к носу поджимают, шланги от противогазов и металлические обжимки глаз противогазов. Похоже, тут были представлены все модели респираторов и противогазов, причём всех времён. Вот только страх какой-то пробирал. В честь чего здесь столько респираторов и противогазов потеряли? Тут что, радиация? Или, скорее, скотомогильник какой-то. По нему лазить тоже не хочется.

А вот и ручей. Ко дну ручья у Данила были особенные ожидания. Чего только с моста в воду не выкинут. Может, белочехи отступали и выкинули шашку или винтовку. Но до дна ещё спуститься нужно, бережок хоть не обрывистый и тонкими кленами зарос, но высоты метра два будет. Ну и ладно. Лопату вниз, прибор на склон и… Он хотел аккуратно спуститься, но ветка, за которую держался, хрустнула, тело развернуло вокруг другой руки, его вес второе деревце не выдержало, и парень полетел вниз. И хлопнулся затылком в мягкое илистое дно. А вот это действительно страшно. Если б затылком о камень приложился? Его никто и не нашёл бы тут; есть, конечно, плюсы в том, что гуляешь один, но есть и минусы. И самый большой минус, что помочь тебе никто не сможет. Ну ладно, обошлось, нечего о том думать, надо быть в следующий раз аккуратнее.

Дно ручья оказалось совсем пустое. Но это и правильно, нужно искать под мостом. Данил пошёл по ручью, всё равно мимо моста не пройдёт, и каково было его удивление, что он дошёл до реки. Он что, заблудился? Это другой ручей? Остатков моста он так и не нашёл.

Но мысли о нехорошем выбил сильный сигнал, прибор буквально орал на все голоса – такое ощущение, что всё дно завалено слоем металла.

Данил начал копать в одном месте. Выкопав яму около метра в глубину, бросил, тут всё звенит, можно и помощнее сигнал выбрать. Вот этот, но глубина ямы была уже около восьмидесяти сантиметров, а находки всё нет. Видимо, она глубже. Решив, что переходить больше не будет, принялся расширять и углублять яму. И вот он, заветный звук, когда лопата упирается в металл. А что это, ещё непонятно, даже что за металл – непонятно. Значит, копать нужно как вширь, так и вглубь. А в глубине пошла липкая грязь и начала просачиваться вода.

В липкой грязи и тине испачкался весь. Через час, накопавшись вдоволь и осушив четверть «пятюшки» с водой, весь по уши измазанный грязью, Данил понял, что не всякой находке он рад и что некоторые лучше не находить. Пусть тут хоть полуторка на боку лежит, копать он больше не будет… Ну, не сейчас… Ну, может, чуть попозже. Оставив яму не закопанной, чего до этого никогда не делал, он пошёл искать дальше с надеждой, что вернётся и докопает, вот отдохнёт только чуть.

А дальше он, перебравшись на остров, окончательно понял, что заблудился; посредине заросшего острова стояла стопка бетонных блоков. Такой прошлый раз не было, и это, получается, не тот остров. Такое он не мог прошлый раз не заметить. Ну точно, по прикидкам, до ручья идти нужно было ещё метров сто пятьдесят. Это другой остров… Ну ничего, обыщем и его. Тем более что блоки-шестёрки лежат тут стопкой метра два с половиной в высоту. Для чего? Очень странная находка. Получается, когда-то здесь хотели построить нормальный мост, завезли материалы, но не успели. Мост построили в другом месте. Только как сюда смогли привезти блоки? Тут же остров? Пусть лесом он зарос недавно. Хотя тут и деревья были толстые и высокие. Видно, лес тут был давно. Второй вопрос: почему эти блоки никто не скоммуниздил? Так, наверное, по той же причине: это остров, да ещё заросший лесом, технику сюда не загонишь, а руками не утащишь.

Вот то, что этими блоками замуровали что-то, Данилу и в голову не могло прийти, поэтому, обойдя эти блоки и не найдя ничего интересного, кроме очередных запчастей противогазов, парень уселся перекусить. Достав «поджопник туристский» и усевшись на него, он опёрся спиной о блоки и открыл банку дешёвой консервированной гречневой каши с мясом.

Да, когда-то давно, когда Данил начинал ходить с рюкзаком, у него там был целый арсенал выживания: нож-мультитул, газовый баллончик, плитка под тот баллончик, котелок, различные виды дорогой тушёнки, модное огниво с ферритовым стержнем, немного круп и разные пакетики чая. После пары выходов всё это наполовину сократилось, а позже и вообще выкинулось. В рюкзаке было три таблетки сухого спирта, половинка туристского ножа, та, что без ножа, а с открывалкой и ложкой. Да, оставил ещё огниво по причине, что ничего не весит, а таскать его круто. Даже нож перестал с собой таскать из-за того, что на автовокзале рамку металлодетектора проходить нужно и все ножи отбирали. Конечно же, маразм: охранники отбирают перочинные ножички у всех рыбаков, а пройдя вовнутрь, в любом из ларьков автовокзала можно выбрать из сотни ножей китайских брендов, до сорока сантиметров длиной.

Ещё всегда в рюкзаке была банка каши, правда кашу стал брать дешёвую. Всё равно жрать на копе было неохота. Вот пить – да. Основной вес в рюкзаке – это пятилитровая пластиковая баклажка воды. Были подозрения, что вода после осмоса и почти дистиллированная, и именно из-за этого ею невозможно напиться. Но пить воду из местной реки Данил не решался и продолжал брать её в местном супермаркете.

Затолкав в себя полбанки каши, вторую половину осилить не смог. Каша, может, была и вкусная, рассыпчатая, и даже запах гречки чувствовался, а не собачьей еды, но сухая и абсолютно без мяса. Остатки каши он закопал под блоками, чтобы не оставлять мусор после себя. И убрал пустую банку в рюкзак – выкинет по пути где-нибудь в мусорку, а иначе следующий раз звонить будет под катушкой, и он её вновь откопает.

Времени ещё много, можно было минут пять посидеть, глаза у Данила закрылись… Никогда такого не было, чтоб на копе, да и уснуть. Да и рассказать кому – стыдно будет. Но какой коп, такое и настроение. Копатель придремал.

И придремал так сильно, что увидел сон.

Во сне тот, кто сидел за блоками, его спрашивал, чего он сюда припёрся. Данил всё подробно объяснил: об истории, о дороге и о поиске моста.

– То есть ты историей увлекаешься?

– Ну да.

– А объясни, знаешь ли ты, почему местное село имеет второе название Погановка.

Парень набрал воздуха, чтобы ответить, и понял, что не знает, – нет, конечно, были предположения, что связано это с грибами или утками-поганками на реке. Но он не знал, потому честно и признался:

– Нет, не знаю.

– С определённого времени поганью стали называть язычников. А до этого так называли всех тех, кто идёт другим путём. Дословно: по – движение, га – путь, инь – иной.

– Погоди, так ты идол, что ли?

– Догадливый.

– Так такие блоки недавно стали делать!

– Этим лет четыреста, ты что, не увидел? У них петель нет, неужели отличия не видишь?

Петли Данил не мог рассмотреть, потому что верхние блоки были выше его роста.

– А зачем тебя замуровали?

– Старая история: с беспоповцами одними во взглядах на жизнь не сошёлся, вот они меня блоками и заложили.

– Так тебя освободить нужно?

– Не вздумай, мне и так хорошо, спокойно. Вот как ты догадался мне подношение подогнать? Кстати, у тебя нет ещё такой каши? Очень вкусная.

– Извини, нет.

– А может, что сладкое есть? – с надеждой спросил идол.

– И сладкого нет. Не думал я к тебе идти, – вздохнув, сказал парень.

– Жалко… – в тон ему вздохнул идол за блоками.

Посидели, помолчали, ещё по паре раз вздохнули, думая каждый о своём.

– Ну давай, спроси, что ли, чего-нибудь, – снова заговорил идол.

– А что, скажешь, где тут клад лежит?

– Скажу, только плата тебе не понравится. Совет спроси лучше, что-нибудь нейтральное, касающееся только тебя, это почти ничего не стоит… обычное.

– Ну не знаю… – Данил замолчал, придумывая вопрос, а в голову лезла, как назло, одна ерунда. Тем более такое, за что платить не нужно. – Кем я был в прошлой жизни? За этот вопрос не нужно платить?

– Не знаю, давай посмотрим.

Сон изменился, Данил понимал, что это ему снится. И сейчас он стоял на темной планете с красным небом и чёрными длинными облаками у горизонта. Да и он ли стоял: тонкие, но мощные руки, способные согнуть сталь, тело было словно каменным, похожим на парижских горгулий. Кстати, он не знал, каких демонов они обозначают, но был уверен, что сам именно такой демон. Зеркала, конечно, не было, видно тоже мало чего, только очень длинные предплечья, да и не возникало у него никакого интереса собой любоваться, он высматривал плоские горы на горизонте, которые отсвечивали красным светом. Под этими горами находились живые. Существ двести. Парень их прекрасно видел, и чувствовал их страх, и упивался их страхом, ох зря они нашли такое убежище, улыбка расползалась на его лице.

Данил мог их выжечь, но пусть пока живут. Он сюда послан как наказание. А просто выжечь – это слишком легко для них будет. За что и кого наказывал – он не знал, раз его послали, значит, те провинились.

– Э, подожди, – как-то неуместно для обстановки прозвучал голос идола, так что грёзы слетели. И парень даже не понял, проснулся он совсем или ему всё ещё снится. Он озирался по сторонам, ничего не понимая, сидя на «поджопнике». Однако голос продолжал:

– Видишь, оказывается, за всё приходится платить, кому-то больше, кому-то меньше. Давай, быстрее собирай свои вещички и прикладывай руку вот сюда.

Данил спросонья вертел головой. Что? Где? Непонятно.

– Вещи собирай быстрее, да быстрей ты, тормоз, иначе найдут тебя.

И как в роликах в соцсетях, где спросонья хватают яблоко и спасают тапки, залезая в шкаф, он схватил лопату-детектор и, накинув рюкзак, попытался сообразить, кто же его найдёт.

– Прикладывай сюда руку, я тебя перемещу. Да быстрее. Переправа я или нет?

Инструкции сыпались, не давая ничего сообразить, а на одном из блоков появился оранжевый отпечаток ладони. Как будто древний человек охрой рисовал, абсолютно не страшный. Да и переправу хотелось испытать.

– Да прикладывай уже, времени нет, – продолжал верещать голос.

Данил, естественно, приложил руку к отпечатку. Невозможно описать, сколько тысяч вольт прошло через его тело, да и не узнает он никогда, его просто выгнуло дугой, и сознание отключилось.

Глава 2

Проснулся он оттого, что муравьи ползали по лицу. Пытаясь стряхнуть муравья и ударив ладонью по лицу, понял две неприятные вещи. Щека и часть шеи обгорели от лежания на солнце, а ещё от небольшого прикосновения голова просто взорвалась болью. Угораздило его уснуть на солнцепёке, да ещё ерунда всякая снилась. Кое-как сев, удивился тому, что «поджопник» валялся под ногами, а не под головой. Стянув рюкзак из-за спины и достав «пятюшку», жадно припал к воде. Ух, вроде напился. Теперь умыться и полить на голову. Воды всегда с запасом брал, так что можно. Как только вода охладила голову, стал немного соображать.

– Где я? – Данил пытался вспомнить, где, с кем и что он отмечал. Память медленно складывала кусочки мозаики в одно целое.

– Блин!

Данил, опасаясь боли в голове, аккуратно встал на ноги и заозирался. Он находился в абсолютно голой степи, ни одного дерева, только полынь и ковыль, ну, может, кое-где виднелись небольшие заросли кустарника. Солнце уже не жарило и склонялось к горизонту. Так это не сон? Парень резко обернулся, поморщился от возникшей боли в голове. За спиной у него стоял каменный истукан, метра два в высоту. Ветер и время хорошо потрудились над его обликом, где-то камень был выкрошен, а где-то и скульптор был недоучкой.

Вверху каменного изваяния было схематичное лицо, без бороды и вроде бы накрытое шкурой с головой волка или собаки, угадать точно было невозможно – скульптур был явно не мастер, так схематично выдолблены в камне неглубокие линии, и то истёршиеся от времени. Торс же был вообще почти не обработан, только бороздки изображали тонкие руки. А вот ниже камень был украшен различными изображениями и узорами. Это и летающая собака с хвостом русалки, причём хвост и крылья были переплетены и перепутаны между собой в причудливых узорах. Также на каждой стороне среди причудливо перепутанных узоров была изображена спираль, как главный символ. Данил посмотрел под ноги. Тут было выложено капище из камней. Круг метра три в диаметре. И с тем же символом, спиралью, которая еле угадывалась, так как камни вросли в землю.

– Эй, друг! – попытался заговорить Данил, глядя в безжизненное лицо истукана. – Эй, ты меня слышишь?!

Он прислушался, но только ветер, гоняя волны по ковылю, шуршал им.

– Эй, если слышишь, я не согласен, верни меня назад.

Снова прислушался, тишина.

– Блин, я, кажется, на идиота похож. – Ему показалось, что каменное лицо стало улыбаться. Он тряхнул головой. Или лицо улыбалось и до этого?

– Кажется, с ума схожу, а может, мне всё снится?

И парень ущипнул себя что было силы за ляжку. Тут же подпрыгнул и схватился за ущипленное место. Вот дурак, нельзя было потихоньку себя ущипнуть. Теперь синяк точно будет.

Камень улыбался ещё шире, или всё-таки кажется?

– Ты давай, возвращай, мне послезавтра на работу. А то…

Данил решил разнести всё тут до гальки. Идол продолжал улыбаться. А до копателя вдруг дошло…

– Чтоб ты заговорил, подношение нужно?

Идол не ответил и не изменился. Но парень понял, что правильно догадался, нужно что-то вкусное. Данил принялся осматривать рюкзак и карманы, вдруг конфетка где завалялась. Идол с интересом наблюдал за ним. Но ничего съестного не нашлось, даже пустая банка из-под каши была словно вылизана.

– Ладно, найду вкусняшку и приду, тогда поговорим.

Только вот где её искать? Думается, блюдом из кузнечиков идола не задобрить.

Для начала он решить выбраться из дола на возвышенность и осмотреться, где же находится. Да и вообще, куда его занесло. Судя по местности и тому, как печёт солнце, это Казахстан или юг Саратовской области.

Данил подобрал «поджопник», уложил его в рюкзак, подумал, сложить прибор в рюкзак или нет, решил всё-таки идти с ним, вдруг что-нибудь зазвенит. Всё равно пойдет, а так хоть с интересом. На всякий случай пробежался по капищу и вокруг него. Пусто. Ну и ладно, копатель не в обиде. Пинь-пинь. Тонкий мелодичный сигнал и шкала металлоискателя показывали, что что-то интересное есть под катушкой. Кое-как забив лопату в землю, парню удалось выковырнуть, даже не выковырнуть, а выскрести небольшой комок спрессованной почвы. Но этого хватило. Монета, серебряная! Да крупная! Таких он не видел ни разу: судя по неровному гурту – древняя. Очуметь… Рачительно полив водой находку, он очистил надпись. Ничего не понятно, не то алфавит незнакомый, не то держал он её вверх ногами. Ладно, успеем за едой сходить, сейчас стемнеет, и человеческое жильё в степи видно будет. Не раз так Данил наблюдал ночью – на горизонте небо буквально светится над человеческим жильем. Даже если селение километров за десять, его всё равно видно. А там и из Казахстана вернуться домой можно будет, банковская карточка с собой, а она по всему миру действует, банкомат бы только найти. А кстати, Данил достал телефон и включил его. Выключенный телефон – это издержки профессии, когда лазаешь по кущерям, сети всё равно нет, а телефон в поисках сигнала разряжается очень быстро. Телефон включился, показывая двенадцать минут второго. Опять настройки сбились. Очень долго крутился поиск сети, естественно, сети не было. Но проверить стоило. До темноты еще пара часов, кладоискатель в парне победил выживальщика. Нужно провести пару часов с пользой, заодно с мыслями собраться.

С мыслями собраться так и не получилось, а вот нашлись сломанная бронзовая пряжка, свистулька-птичка, но почему-то сделанная из очень мягкого свинца, который мялся в руках как пластелин, и пара медных монет. Причём одна непонятная, квадратная с дыркой посередине. Может, и не монета вовсе, надписи на всех трёх монетах, включая серебряную, кардинально отличались друг от друга: где-то вязь, где-то клинопись, а на квадратной вообще чёрточки, как будто кто-то мешки с картошкой считал. А знакомых цифр не было вообще.

Солнце склонилось к самому горизонту, стих ветер, затрещали кузнечики. Просто красота, пора бы и на бугор сходить, осмотреться, чтобы по темноте ноги не ломать. Было ещё довольно светло, и Данил шёл быстрым шагом, размахивая прибором, как клюшкой для гольфа. Всё равно сигналов не было, но надежда теплилась.

Смех. Такой заразительный и тихий «у-ха-ха», ему вторило «и-хи-хи», хором «ха-ха», «хи-хи». Такое ощущение, что куча клоунов пытались рассмешить парня, ну и у них это получилось. Он расплылся в улыбке и повернул в сторону смеха, хотя, может, крыша всё-таки уехала и ему мерещиться начинает. Человек пять смеются – не меньше. И вдруг «у-у-вуруу-у-рр» – смех сменился не то рыком, не то воем, да таким, что Данил встал как вкопанный, побледнел, даже мороз по коже прошёл. Люди так смеяться не могут, и тут, словно издеваясь над ним, вновь заразительно засмеялись с протяжным «и-и-ха-ха и-хи-хи». Только искателю было уже не до смеха, он переложил прибор в левую руку, а лопату в правую, начал медленно пятиться.

И тут он увидел их, а они увидели его, они вышли из чапыжника. Пять здоровенных собак с длинными шеями, как у маленьких жирафов, и ирокезами на голове. Гиены, что ли? Или похожие на них. Гиены вроде пятнистые, а эти имели переднюю часть туловища бурую, а задняя часть была как у зебры, полосатая, в чёрно-белую полоску. Что это за порода, парень не знал.

Бежать поздно, догонят. Вот бы спиной к чему-нибудь прижаться – к дереву или стене. Но тут вообще ничего нет в округе, кроме идола, значит, нужно отходить к нему. О гиенах он знал только, что они не нападают на высоких жертв, и то из комедии про бушменов. Тут же приложил к себе лопату и прибор, так, чтобы они торчали выше головы. На животных это вообще никак не повлияло. Они продолжали смеяться и сокращать расстояние. Данил решил, что это не прокатит.

– У-у… прибью… – Он замахнулся лопатой и заорал что было мочи.

Вот это прокатило, гиены перестали смеяться и отпрыгнули назад. Но ненадолго. И самое главное, они начали расходиться кругом. Сейчас они отрежут его от обелиска, и тогда точно беда. Обороной войны не выиграть, нечего ждать.

– У-у-у!

Парень поднял лопату, развернулся и побежал на ту гиену, что отрезала его от идола. Полсекунды не прошло, гиена просто ушла в сторону по кругу, не позволяя приближаться к камню. Всего лишь полсекунды он был развёрнут спиной к самой крупной особи, между ними метров пятнадцать было. Тело развернулось само – когда гиена преодолела пятнадцать метров в полсекунды, задумываться было некогда, времени ни на что не оставалось, только сунуть прибор в открытую пасть зверюге. Пластмасса катушки брызнула в разные стороны под мощными челюстями, но моток медной проволоки словно верёвка, его просто так не перекусишь, медь слишком мягкая. Гиена дернула головой, да с такой силой, что прибор вылетел из рук Данила. И гиена начала его трясти, мотая башкой. Замахиваться одной рукой было неудобно, лопата пыталась вывернуться, но замах был из-за спины очень сильный и очень неточный. Если бы гиена не трясла головой, мутузя остатки катушки, парень ни за что бы не попал, а так гиена сама подставила череп под удар.

Дон-н-н. Звон закалённой марганцевой стали полотна лопаты при столкновении с черепом гиены был такой, как будто он стукнул по рельсу. Гиена рухнула перед ним, откинув ноги в разные стороны. Парень тут же схватил лопату двумя руками и по горизонтали с разворотом хотел провести вокруг себя, отогнав гиен, которые подбегали сзади. Но полного круга прочертить не удалось.

«Дун-н» – лопата ударилась в неожиданное препятствие. Как эти гиены так быстро подбегают? Удар сбил гиену, которая оказалась позади, она полетела кубарем. Удар же вышел неожиданный и такой силы, что Данил чуть не выронил свое орудие, кисти рук просто отсушило. Ещё раз крутанувшись на всякий случай, опять почти попал, но следующая гиена была уже умнее и успела отпрыгнуть. Он крутился с лопатой и орал во всю глотку.

Свободная секунда, зверюги разбежались, он занёс лопату над головой двумя руками и теперь уже ребром, как топором, ударил по черепушке оглушенной гиены. Снова ошибка, лопата кривая, после удара вновь чуть не вырвалась из рук. Тёплые красные брызги попали на руки и лицо, мало того, красный тонкий фонтанчик брызнул в сторону с такой силой, что казалось, кровь у гиены гоняло не сердце, а насос высокого давления. Вторая подбитая тварь, прихрамывая на ногу, отбежала на почтительное расстояние и там подвывала, остальная стая, подражая ей, отошла на более значительное расстояние.

Данил крутил лопатой по кругу, отходя к идолу. Но, похоже, им уже никто не интересовался, наверное, у гиен появилась еда, и они его отпустили.

Наконец-то он дошёл до истукана. Сначала прижался спиной к прохладному камню, держа лопату на изготовку. Потом со словами «извини, брат» полез на верхушку истукана – да, наверное, это осквернение, но он чувствовал, что иначе ночь не переживёт. Верх камня был плоский и размером с сиденье табуретки. Данил очень удобно уселся, свесив ноги и положив лопату на колени.

Ха, как он сюда залез?! Словно взлетел, да ещё с лопатой в руках… И как слезать теперь?

Тут опустилась тьма, так быстро и неожиданно, как будто свет выключили. Так бывает только на юге. Да и тьма была такая, что руки вытянутой не видно. Всё сразу огласилось сотнями звуков, словно это не степь, а джунгли какие-то. Да куда он попал? В Африку, что ли? Это точно не Казахстан! Да и звёзды не те. Конечно, он не специалист по звёздам, но созвездие Большой Медведицы и Ориона знал. А значит, это южное полушарие. Ни фига себе его занесло. Да и отсветов на горизонте не видно, а это значит, что электричеством местные не пользуются. Ну точно Африка. А значит, ему предъявят за визу. И язык он не знает. Но это дальние планы. Хотя ковыль с полынью разве в Африке растёт?..

Не то от ночного холода, не то от пережитого парня начало трясти, да трясло так, что он серьёзно боялся упасть с двухметровой высоты. Звуки потихоньку стихли, и разлилась обычная степная ночь. Даже топота гиен слышно не было. Прошло ещё немного времени, и Данил начал успокаиваться, да и трясло его уже меньше, и камень, сначала казавшийся теплым и уютным, стал холодить пятую точку и впиваться углами. Нужно бы достать «пенку». Но неудобно, лопата в руках, рюкзак за спиной. Потихоньку осмелев, начал стягивать рюкзак, вот уже тот на коленках, и парень наполовину вытащил «поджопник». Он им пользовался мало, а с собой всегда таскал из-за того, что придавал жёсткость задней стенке дешёвого рюкзака, и разобранный прибор не давил выступающими частями на спину.

– А-а-а… – неожиданный, почти человеческий крик боли раздался где-то рядом. Данил дернулся, рюкзак с наполовину вытянутой «пенкой» полетел вниз. Парень жонглировал лопатой, пытаясь не уронить её и не свалиться самому. Крик на одной ноте резко прекратился, а ему наконец-то удалось поймать лопату. Он замахнулся ею и замер. Какое-то время ничего не происходило, потом с той стороны, откуда послышался крик, раздалось какое-то довольное бульканье или урчание.

– Ур-рбру-ру-рбубу.

Данил вцепился в лопату, продолжая держать её на изготовку, до боли всматриваясь и вслушиваясь в пустоту; глаза вроде привыкли чуть к темноте, но всё так же было абсолютно ничего не видно. Урчание удалялось и было уже еле слышно, а потом вновь наступила тишина. Нет, изредка были где-то далёкие звуки, иногда что-то шуршало.

Примерно часа через четыре такого времяпрепровождения парень понял, что отсидел ноги, и они покалывали и становились деревянными. Нужно было слезть, размять ноги, заодно рюкзак подобрать и сидушку под зад подстелить. Развернувшись на камне, он повис на животе и потихоньку сполз. Кровь прилила к онемевшим конечностям, и их начало нещадно колоть, да так больно, впору заорать. Стараясь не шуметь и опираясь на лопату, он танцевал, разгоняя кровь. Вроде отпустило, надел полупустой рюкзак, пусть «пенка» так и торчит наполовину. Сейчас залезет наверх, подстелет под зад и до утра досидит с комфортом. Только вот как залезть с лопатой? Без лопаты, держась обеими руками за камень, взбираться было можно. Если же лопата была в одной руке, то залезть невозможно, и вообще непонятно, как он туда запрыгнул.

Вдруг метрах в пяти раздался шорох. Стало ясно, как он залез на истукана: положил лопату наверх и пулей взлетел. Тут же взял лопату в руки, выпрямился во весь рост и застыл на пьедестале, словно девушка с веслом. Шорох приближался. Данил всматривался вниз, шорох уже под ним. Вот вроде мелькнули темные тени. Сердце стучало, готовясь выпрыгнуть из груди.

– Пи-пи-пи.

Парень шумно выдохнул. Мыши-полёвки что-то не поделили и сейчас, ругаясь на своём мышином, дрались рядом с истуканом, а может, и не дрались, может, в любви объяснялись, но пищали знатно.

Да, действительно, у страха глаза велики. Данил усмехнулся, хотел было прикрикнуть на мышей, да побоялся кого солиднее привлечь звуком. Как-то сразу заболела коленка, ударенная об истукана, и засаднили предплечья, ободранные о камень. Кое-как подстелив «пенку» под зад, уселся, свесив ноги.

Его охватила какая-то апатия. Не то адреналин из крови выработался, не то просто надоело бояться. Кто-то где-то заорал, парень лишь мельком взглянул в ту сторону; внутри ничего не дрогнуло, орут и орут, явно далеко. Сидеть на сидушке было в разы приятнее, почти комфортно. Если бы не холод, он был несильный, так – утренняя свежесть, но Данил был в майке и брюках. И прохлада потихоньку пробирала. Оказалось, что рюкзак приятно прикрывал спину от холода. А вот живот… Пришлось поджать две ноги под себя, усевшись на камне, словно горгулья. Тут вспомнился сон, которому после происшедшего не верить не было никаких оснований.

«Что, значит, я был демоном в прошлой жизни? Нет, не хочу, как так? Я же крещёный, да и среди сверстников самый набожный был. Нет, в разумных пределах, конечно. Ну не могу я к дьявольским отродьям принадлежать. И вообще, почему к плохим? Почему не к светлой стороне? – вел Данил внутренний монолог, проходя все стадии отрицания, возмущения, в итоге: – Да какая разница, в конце концов, кем я был в прошлой жизни, главное, сейчас кем являюсь», – решил он для себя. Тем более что и различной мистики не наблюдалось.

Лицом идол стоял на восток, а парень залезал на него со стороны лица и сейчас сидел лицом на запад. Обернувшись на очередные крики, он увидел, что за спиной небо светлеет. И звезд почти не видно. Данил развернулся лицом на восток. Кстати, примерно стало понятно, где тут восток, а где север. Небо медленно продолжало наливаться красным светом, хотелось бы побыстрее, но солнышко чего-то не спешило. Было нереально красиво, весь горизонт словно горел, становилось уже светло, а солнце так и не появлялось. Где-то ненадолго заурчало, и всё стихло, наступила абсолютная тишина, даже ветерка не было.

Из-за горизонта появился краешек огненного светила, доброго, даже смотреть на него было не больно. Солнце огромным пузырём резко всплыло над горизонтом, как будто выпрыгнуло. Такого огромного солнца он ни разу не видел. Первые лучики начали приятно согревать.

Парень просидел ещё полчаса – сиди не сиди, а выходить к людям нужно. Конечно, очень не хотелось покидать относительно безопасное место, но тут его точно не найдут, следов людей он тут не видел. Вновь лёг на живот и, обдирая руки, спустился вниз. Поправил рюкзак, перехватил лопату и обернулся к идолу.

– Ну ты это, извини, если что… – И немного помолчав, всё-таки спросил: – А может, домой отправишь? Я исправлюсь. Я как домой попаду, тебе каши принесу и конфет… – Данил всмотрелся в лицо идола, ожидая реакции.

Ничего…

– Ведро каши и тонну конфет, – уточнил.

С последней надеждой он посмотрел на идола и прислушался к внутреннему голосу. Ничего. Парень глубоко вздохнул и, удобнее перехватив лопату, зашагал на запад, так как идол стоял на восточном склоне дола и ближний верх склона был на западе. Идти было страшновато, кто и откуда мог выскочить – никто не знал.

Такую странность степи, когда округа просматривается на несколько километров, а под носом ничего не видно, Данил знал. Кстати, вот и сейчас кучу пернатых он не заметил, вернее заметил, когда те в разные стороны разлетаться начали. Вроде обычные вороны и что-то похожее на грифов, хотя искатель думал, что грифы крупнее раза в три, а эти меньше ворон. Гиену собратья не съели, зря он о них плохо думал. Это нехорошо, сейчас труп будет привлекать падальщиков или ещё кого крупнее, ждать тут нечего, быстрее уходить нужно. Только остатки прибора подобрать. Там блок целый. Когда-то чуть с бывшей женой не разошелся, столько копил на него, а потом купил втайне от жены, стоит-то прилично, очень прилично. Так за эту трату получил, пришлось супруге подарок покупать, чтоб успокоилась. Прибор такой ценой достался, жалко бросать. Да и чисто для выживания трубки алюминиевые пригодятся, да и провод можно использовать.

Только вот остатков прибора не было видно, кто-то утащил, что ли? Далеко гиены утащить не могли, тут где-нибудь бросили. Данил осмотрелся, что-то непонятное маячило на горизонте, как будто огромные многометровые целлофановые пакеты замерли в воздухе метрах в пяти над землёй. Отблески оранжевого утреннего солнца отражались на них. Нужно бы до них дойти, может, плантации там. Нет, сначала с верхней точки осмотреться, а потом решить, куда идти. Вдруг за бугром дорога.

Да фиг с ним, с этим прибором, жив останусь – на новый заработаю, его и так давно пора менять. Главное решиться, не прибор держал его здесь, а страх не пускал в дорогу.

Вздохнул, решился, и как-то легче стало. Данил бодро зашагал в гору. Пернатые вновь слетелись на труп, сейчас точно кого-нибудь привлекут. Быстрее ногами нужно шевелить.

С пригорка видно было не намного лучше: степь да степь кругом. Дорог нет. Ничего не было. И где всё то, что орало и визжало ночью, тут прячется? Ровный стол.

Целлофановых пакетов с этой точки видно не было совсем, сколько он ни всматривался – пустота, может, показалось всё-таки. Далеко на запад просматривался лес, ну по крайней мере видно было деревья. Опасаясь, что в другие стороны идти – значит возвращаться через труп гиены, продолжил путь только вперёд, и там есть хоть какой-то ориентир, то есть драг нах вест.

Глава 3

Солнышко ещё не пекло, и Данил, закинув лопату по-стахановски на плечо, бодро шагал по степи, почти как в стихах, только вот вместо кепи камуфлированная панамка, за которую камрады дразнили его пасечником. Честно говоря, эту панамку родственники хотели выкинуть, а тут он под руку попался, вот ему эту панамку и презентовали. Понятно, что и парень тоже хотел её выкинуть, но так, чтобы родственников не обижать, чуть попозже. И длится это попозже уже третий год, оказалась очень удобная вещь. Панамка поистрепалась уже, и пора бы поменять. Но очередной раз примеряя новую панамку на рынке и узнав цену, начинал ощущать, что та сразу казалась жёсткой и давила на голову. Это на пин новый или на катушку несколько тысяч – пожалуйста, а пару сотен за шляпку почему-то жалко.

Издалека степь казалась ровной, без бугров и растительности. Однако при подходе ближе попадались бугры, распадки и островки зарослей низкорослой чилиги, дрога, может даже солодки и, конечно, кустов полыни. Вот интересное дело: в степи растет только ковыль и три вида полыни. Полынь маленькая, былинками, чуть выше ступни. Полынь кустиками с мягким стеблем, по колено, и полынь кустами, стебли которой как у чилиги и высотой по пояс. И всё это полынь. Как-то с фантазией у наших предков не очень. Четыре растения тут встречаются, и три из четырёх называются полынью, хоть и выглядят совершенно по-разному. И про какую ведёшь речь – не совсем понятно.

Вот эти островки кустов парень обходил по большой дуге, так сказать – во избежание. И на земле этот чапыжник ничего хорошего не сулил, особенно по весне. Можно было часами бродить по степи, ни разу не подцепив клеща. После прохода по таким зарослям на брюках висело сразу с десяток клещуков.

Помимо чапыжника кое-где одиночно стояли кусты лога, чьи серебристые листья были какими-то инопланетными, как будто этот кустарник не с Земли. Эти кустарники, или, скорее, маленькие деревья, росли всегда одиночками. Подходы к ним просматривались со всех сторон, но всё равно Данил и их старательно обходил.

Помимо растительности были и камни, и просто проплешины, выход желтой глины наружу, где не рос даже ковыль. А скорей всего, здесь что-то копалось или тёрлось о верхний слой почвы. И верхний слой просто сдул ветер, и он постепенно превратился в пыль. Только вот копатель беспечно не обошёл это место, а шел прямо через него.

Того, кто сгрёб верхний слой, он увидел шагов за двадцать, и то потому, что тот медленно двинулся к нему. Огромная ящерица цветом местного грунта, пока не двигалась, была абсолютно невидима. Похоже, что это был варан. От резкого неожиданного движения Данил чуть присел, ноги дёрнулись вправо, тут же влево и так и остались стоять как вкопанные, не выбрав направления движения. А вот руки не подводили, они прочно обхватили железный черенок. И даже опыт вчерашнего боя учли, нужно бить не ребром, хоть лопата остро отточена, а ровно плашмя. Иначе черенок лопаты имеет изгиб и лопату при ударе вновь вывернет. Варан шёл с раскрытой пастью, вот это мощь. Парень не знал, какие бывают вараны, в передачах по телевидению про природу они казались не очень страшными, а это был динозавр, не меньше, да и как вообще такая туша может так двигаться, тем более бегать, хотя мощь была ощутима. Высоко приподнимаясь на лапах, варан начал разгоняться. Наверное, если такой врежется в легковушку, ту просто сомнёт. А тут ещё пасть раззявлена, голова, вернее череп, варана за громадной открытой пастью был маленьким, и самое страшное, что он казался каменным. Лопатой такой не пробить. А тут ещё то, что Даня принимал за камни, зашевелилось. Ещё вараны?!

Ну, на фиг. До варана оставалось шагов десять. Теперь ноги точно выбрали направление, ровно назад. Отпрыгивать в сторону не вариант, тварь только этого и ждёт. Парень рванул что было мочи, но, кажется, его догоняли. Он резко свернул в сторону, варан не смог резко повернуть и, пробежав вперёд, замедлился и вновь побежал. Ну да, ну да, теперь попробуй догони. Данил бежал метров сто пятьдесят, не разбирая дороги. Страх чуть отступил. Сразу возникла мысль, что если так бежать, то ещё можно в новую историю вляпаться, попасть в чью-нибудь засаду. Парень обернулся, варан за ним не бежал, просто стоял и высовывал свой язык. У, гад, наверное, воздух нюхает.

Снял рюкзак, достал баклажку с водой. Побултыхал – литра два осталось, плохо. А солнце печь начинает, так воды надолго не хватит. Данил начал подозревать, что совершил стратегическую ошибку, нужно было идти вдоль по долу, так бы быстрее вышел к воде. Нет, лес, конечно, как вариант пока выглядел неплохо, вдруг за ним река или дорога. Поэтому он решил всё-таки дойти до него, тем более что полпути уже прошёл. Посмотрел на варанов. Там их стояло три штуки, и все то и дело высовывали языки. Данил напился воды, убрал баклажку, не удержался от показа неприличного жеста варанам и пошел дальше. Урок вроде усвоил, всё, что выбивается из общего пейзажа, нужно обходить. Любая мелочь имеет значение.

Вдалеке, на юго-запад, на горизонте брело небольшое стадо каких-то животных, возможно бизонов. Хорошо, что не по пути, а то около этого стада, чую, провожатые есть. Как бы они мной не заинтересовались.

Чем ближе к лесу, тем осторожнее шёл вынужденный путешественник. И тем больше лес казался бесконечным – он тянулся с одной стороны и уходил в другую, обойти его было не реально. Вот и деревья совсем рядом, можно рассмотреть вездесущий клён, карагач, берёзу, кое-где исполинами возвышались тополя – все деревья степной зоны. Только странно, деревья росли словно в овраге, степь нависала над лесом. Подойдя ближе, понял, что так и есть. Почти ровная черта отделяла лес от степи. Издалека Данил думал, что это лесопосадка, деревья по линии растут. А здесь была не просто линия, лес будто провалился на метр. Степь да степь, обрыв примерно метровой высоты – и начинается лес. Причем обрыв кое-где обвалился, а где-то держался корнями ковыля и был ровный, словно отрезанный ножом.

Недолго думая, парень спрыгнул вниз и начал углубляться в лес, надеясь, что это всё-таки лесопосадка или деревья у реки.

Только вот лес не степь. Тут обзора никакого, идти неудобно, то дерево упало – через него перелезать приходилось, то ствол обломанного дерева стоял как медведь, заставив его побелеть на секунду. Но путник пробирался дальше, веря, что лесополоса узкая и сейчас закончится.

Наверху был ветер, и деревья качались, издавая подозрительные скрипы или визги. Градус страха нарастал. Наконец-то Данил понял, что дальше идти не может. Честно признался себе, что боится, пока ещё без паники он повернул назад. Но тут раздался такой скрип ствола о ствол, что не выдержал и побежал. Ветки хлестали в лицо, позади, как по заказу, всё скрипело, кажется, даже ветер усилился. Он бежал без разбору, и вот особенно толстая ветка так дала по уху, что парень остановился, схватившись за ухо. Но зато в голове прояснилось: что это с ним? Сколько раз бывал в лесу, а такой паники никогда не испытывал. Да – скрипит, да – страшно. Но чуть-чуть смелости, и выйдем отсюда.

И тут его словно кипятком обдало: а куда идти? Кажется, он заблудился; после очередного скрипа ствола о ствол хотелось вновь сорваться и бежать. Так, стоп! Осмотреться. Как сюда попал, постоянно кидало то в жар, то в холод, а сейчас по телу разлилось приятное тепло. Причина? Просто Данил увидел тот обломанный ствол, что принял за медведя. Знакомый ориентир – двинул к нему. А вон то поваленное дерево, через которое перелезал. Только вот скрипы как будто нарочно усиливались, и чем ближе к выходу, тем сильнее. А вот ещё шорох какой-то. На дерево запрыгнуть, так стволы, как назло, гладкие, поздно. Мимо него несся на выход из леса обычный заяц.

Сердце стучало в ушах, сволочи, так от сердечного приступа умереть можно. Не успел подумать, как мыши то там, то тут устремились из леса. Значит, тоже пора спешить, не просто так все бегут отсюда.

Вот и обрыв… Данил взлетел на него и отошёл от леса, хотя разум всё-таки взял вверх над страхом. Если вараны пойдут по следу, тут удобно их запутать. Он спустился в лес, чуть углубился, справил малую нужду. Вернулся назад, к обрыву, и что было силы прыгнул вбок, пройдя метров сто вдоль обрыва, чуть не наступая на мышей. Прошел бы дальше, но страх всё усиливался, находиться в лесу было нестерпимо страшно. Забрался наверх. И побежал. Задумка была простая, вараны, пройдя по следу к лесу, почуют запах мочи и спрыгнут вниз, пробежав то место, где он ушёл вбок, да даже выбраться наверх им потом будет проблематично.

Сейчас же парень пошёл примерно на северо-восток, чтобы не возвращаться в дол по прямой на восток, а потом идти на север. Так, по логике, где-то на северо-востоке должны встретиться Данил и дол.

Идя, он всматривался, не бегут ли вараны по его следу. Нет, никого не было видно. Наверное, твари вновь улеглись в свои проплешины. Они ведь не поранили его. Парень слышал, что слюна варана ядовита, и животное за жертвой до тридцати километров может пройти, ожидая, когда его яд убьёт или ослабит её.

Солнце начинало палить так, что с Данила пот потек ручьями, и, соответственно, приходилось прикладываться к баклажке с водой. Вода таяла на глазах. Но и сюрпризов больше не было. Он с самого утра топал уже около шести часов, естественно, считая прогулку до леса. И по его прикидкам время подходило к обеду. Хорошо, кроссовки были растоптанными и удобными, и, наверное, стоит поблагодарить дагестанских производителей, берцы на копе не выдерживают и одного сезона, левая подошва лопается от нажима на лопату. А эти кроссовки хоть и недолго отходили парадной обувью, быстро обшарпались, а вот рабочей обувью второй сезон служат на копе. Эх, выдержали бы, иначе даже представить боялся, что будет, если они порвутся.

От монотонности ходьбы внимание вновь стало притупляться, и Данил поднялся на бугор, изрытый норами. Как только эта мысль дошла до мозга, он встал в стойку, замахнувшись лопатой. Никого? Метрах в тридцати был точно такой же изрытый бугор, и на нём стояло с десяток лисиц.

– Ха!

Парень двинулся в их сторону, убрав лопату, прошёл метров десять, когда лисицы, как по команде, нырнули в норы. И когда он дошёл до места, где стояли лисицы, они выпрыгнули из нор, но уже на другом бугре, метров в тридцати справа.

– Так у вас тут целый подземный город.

Но бегать за лисами он не стал, ему воду найти нужно. То, что лисы поселились около воды, Данил тогда ещё не знал и благополучно прошёл мимо озерца, которое было за бугром. Да и дол был рядом, только он его пока не видел.

Прошло еще шесть часов, а может, восемь. Последние пол-литра воды путник экономил как мог. От ходьбы ныло всё, и ещё, кажется, он натёр ляжки. Но парень упорно шёл вперёд, нужно было найти хоть что-нибудь, что могло помочь ночью, – дерево или стену, к которой можно прижаться спиной.

И вот путь ему преградил овраг. Нет не так, овражище. Овраг был такой же странный, как и обрыв около леса, прямой, и бесконечно убегающий в обе стороны. Причём появился он неожиданно, его до последнего не было видно. Хотя нет, за оврагом рос не только ковыль с полынью, но и виднелась сухая трава. И эту линию Данил заметил издалека, а вот сам овраг был неожиданностью. Он даже попятился. К краю подходить было страшно, вдруг обвалится. Поэтому подходил к самому краю очень аккуратно, пробуя почву словно тонкий весенний лёд, вытягивая шею и заглядывая вглубь. Нет, не видно, нужно к самому краю подходить. Парень постукал лопатой по краю обрыва, вроде держит. Ничего, он не гордый, лёг на пузо и заглянул вниз. До дна было метров шесть, не меньше. Да и дно было не такое, как у обычного оврага, а слишком узкое. Как будто то был разлом, а не овраг, промытый водой. И на дне что-то блестело, какие-то камушки. После долгого пребывания на высоте страх притупляется, и Данил почти не отползал, просто встал, развернулся. И увидел, как трещинка побежала по земле. Вот тут ноги не подвели, он сразу прыгнул вперёд. Большой кусок земли, метра два в длину и около метра в ширину, полетел вниз. Парень успел прыгнуть, но приземлился уже не на ноги, а на пузо. И повис на краю. Но хорошо хоть, так повис, и, обдирая пузо, быстро закинул ноги и откатился в сторону. Снизу послышался грохот обвала, и пыль взметнулась вверх.

– Ух! – Улыбка расплылась на лице. Успел. Зато теперь дно оврага хорошо просматривалось. Обвалившийся кусок почвы лежал ровно, не перевернувшись, расклинившись между стенками расщелины. Обвалилось земли прилично, и до дна теперь было всего метра четыре.

– Эх, зря спрыгнул, этот комок меня как лифт до дна довёз бы, а может, сейчас вниз спрыгнуть? Что-то там блестит.

Немного подумав, Данил решил подкопать, чтобы хоть склон пологий был.

Копать надоело быстро, минуты через три. Может, будь он свежий, и покопал бы вволю, но целый день пеших прогулок не прошёл даром, руки сами опускались, будто на них свинцовые гирьки висели. Нет, определённо нужно отдохнуть. Судя по солнцу, до заката было часа три-четыре. И он решил вздремнуть, ведь впереди предстояла бессонная ночь. Овраг вполне прикроет спину, а если совсем трудно будет, можно вниз спрыгнуть. Подстелить коврик под почки, голову на рюкзак, лопату под руку.

Есть совершенно не хотелось, а вот пить сильно. А тут ещё баклажка под головой. Нет, так не пойдёт, нужно немного попить. Осталось пол-литра воды, вот сейчас половину выпью, а половина – неприкосновенный запас. Стакан воды пролетел, даже не смочив горло. Парень посмотрел на остаток воды, побултыхал. И решил, что без лишнего груза идти будет легче, и залил остаток воды в себя. На предплечьях сразу появились капли пота, которые укрупнялись на глазах.

– Зараза, воду жалко-то как. Ладушки, чуть вздремну, а там уже прохладно будет.

Он незаметно для себя начал разговаривать сам с собой, укладывая голову на рюкзак. Кажется, организм только того и ждал – всё-таки бессонная ночь, да ещё значительные физические нагрузки, Данил даже не заснул, он просто вырубился.

Солнце светило прямо в глаза. Данил схватил лопату и заозирался. Солнце стояло уже высоко. Кажется, он бессовестно проспал всю ночь, и его никто не сожрал. Да что ночь, он проспал и часть утра. Кажется, он где-то читал спор учёных, что такое сон и для чего он. Одна из теорий гласила, что млекопитающие во времена динозавров впадали в ступор, ведь неподвижную добычу сложно найти. Может быть, они и правы, ну валяется тело и валяется, тухляком не воняет – ну хорошо, не сильно воняет, не шевелится. Чего к нему хищнику подходить? Никакого интереса. А возможно, всё не так, и ему просто повезло.

Как бы то ни было, нужно решать, как пройти через овраг, он хоть и не широкий, метра два с половиной, но очень глубокий. И варианта было два: первый – идти в сторону понижения местности, все овраги впадают в долы или реки, второй – спуститься вниз и идти, ища обвал, или лопатой вырыть себе ступени и выбраться из оврага. Ну да, ещё и, чтобы спуститься, нужно подкопать. Но после сна парень был со свежими силами, потому решил покопать.

Свежие силы кончились быстро, через те же три минуты, видя бесперспективность копания. Тут полдня копать нужно. Нет, нафиг, лучше обойти. Накинул рюкзак и собрался идти вдоль оврага.

Топот привлек внимание, копатель схватил лопату и начал высматривать, что произошло. Поток, больше это никак не обозвать. Поток точно такого же цвета, как и окружающая степь, смешиваясь с пылью, двигался ниже в паре километров, перпендикулярно к оврагу. Даже сначала непонятно было, что это такое. Похоже, это сайгаки или кто-то похожий на них, огромное стадо неслось, скрываясь в поднятых клубах такого же цвета пыли.

– Куда? Там же овраг! – в сердцах крикнул Данил, ожидая, что будет, когда поток упрётся в овраг. Свернут в его сторону или в другую.

Копытные удивили, они волной стали перепрыгивать овраг. Да сколько их. Минуты три прошло, а они всё текут и текут. Вот это стадо, и где они прятались, интересно. Хотя неудивительно, цветом они были ровно как и окружающая среда, и, если бы остановились, парень бы их не увидел, как будто кусты ковыля.

Кстати, а от кого они бегут? Сейчас сайгаки перепрыгнут овраг, а разочарованные преследователи будут искать, кем бы поживиться, нечего стоять и рот разевать. Данил подошёл к обрыву, зацепил лопату ребром за край и, спустив ноги, повис на руках. Так прыгать не так высоко. Теперь одной рукой взялся за лопату. Она была зацеплена за край и вроде держала его вес. Задумка была такова: по лопате, как по верёвке, спуститься ещё ниже, тогда прыгать не придётся. Только он не успел спуститься до середины черенка, как полотно лопаты обвалило под собой землю. И парень, ударившись ногами, не удержался и мягко сел на пятую точку, продолжая держать лопату на вытянутых руках. Прислушался к ощущениям, всё ли цело. Вроде удачно слетел. Ещё ниже прыгать не пришлось, обвал сделал удобную насыпь. Почти удобную. Мелкие камушки набились в кроссовки, пришлось снимать обувь и вытряхивать. Первое, к чему он потянулся, это те камушки, которые блестели. Оказалось, ерунда – розоватые камни величиной с кулак, какие-то слюдяные, и их можно покарябать ногтем. А уж если потереть друг об друга, то осыпались белым порошком. Вновь забрался на обвалившийся ком земли. Из него геолог был аховый, но когда-то спорил с другом, как выглядит природный гипс, и тот как доказательство принёс кусочек камня. Почти такого же, только тот был белый, а этот розовый.

Сверху свесилась чья-то любопытная морда, и Данил запустил камнем в её сторону. Попал! Морда заскулила и пропала, он даже не успел рассмотреть, кто это был. Вот специально так целить будешь – не попадёшь, а так кинул, чтобы скорее избавиться от разочаровавшего камня. Ведь парень спустился вниз больше из-за них. Уж больно они блестели самоцветами на солнце. Подождал ещё со вторым камнем на изготовку, но морда больше не появилась, видно обиделась.

А что дальше делать? Идти вдоль расщелины не хочется совсем, это сверху она как просторная смотрелась, а снизу очень даже узкая, да и обвалиться может в любой момент; нет, по дну идти не вариант. Попробовал пройти, нет, неудобно просто, ногу даже не поставишь нормально, да и ощущение как в пещере. Данил вновь забрался на обвалившийся ком земли и снял обувь, вытряхивая камушки. А дальше?

Решил выбить в стене ямки для рук и ног. Ямки получились. А вот лезть по ним, прилипнув к стене, нет. Потому что ямки кончались на двухметровой высоте. Дальше роста не хватало вырыть, что-то страшновато стало. Залез куда смог и лопатой начал сбивать землю. Земля с глиной охотно сыпались на верхолаза, залетая ему за шиворот. Вот сейчас копалось как-то без устали, это не как с утра, когда выбор был, копать или не копать. Неизвестно, сколько времени прошло, но Данил наконец-то выбрался из земляной ловушки. Весь в пыли и грязи. Но довольный. Радостное состояние быстро прошло, когда он увидел бескрайнюю степь впереди и представил, сколько по ней топать. А язык уже сейчас к нёбу присыхал. Да глина на зубах скрипела, как ни закрывал рот, всё равно полный.

Всё, никакие направления не интересны, только вниз – туда, где может быть вода. Получилось идти под острым углом к оврагу. Пройдя не меньше часа, Данил наконец-то нашёл дол. Тот раскинулся километра на четыре в ширину, и нет, внизу воды не было. Это уже становилось проблемой, пить хотелось нестерпимо. Губы просто ссохлись. Язык стал ватным комком. Парень даже подобрал камушек, чтобы обсасывать его как леденец, вроде должно помогать и смачивать рот. Но на самом деле грязный камушек просто прилип к языку. Возможно, нужно было искать что-то типа гальки, а пористый известняк натурально прилип к языку, своими капиллярами впитывая остатки влаги. Выплюнуть камень было нечем. Стряхнул его с языка рукой, а после ещё долго пытался осторожно отряхнуть с языка пыль, оставленную камнем. Эта пыль ещё долго хрустела на зубах.

Солнце жарило нестерпимо. Сразу умные мысли посетили, что нужно было вдоль оврага вниз идти, там на дне могла вода быть, хотя могла и не быть. Данил не стал возвращаться, а упрямо шел вперёд примерно посредине высоты склона, чтобы в случае чего можно было заметить опасность. Растительности тут было побогаче. По склонам рос кустарник, и внизу даже попадались островки зелёной травы. Особенно стали докучать сухие колючки, которые умудрялись осыпать свои семена в кроссовки, и приходилось часто скидывать обувь, чтобы вытряхнуть их оттуда. Сесть бы куда в тенёк, отдохнуть, но к кустам подходить было очень страшно.

Он резко остановился. Что это? Ему кажется? Километрах в четырёх виднелось что-то любопытное, и явно рукотворное, – будочка небольшая, что ли. Это придало сил. Саднили ободранные руки, живот и натёртые ляжки, хотелось нестерпимо пить, несмотря на это, Данил прибавил шагу. Единственное, что смущало, будочка стояла вплотную к кустам, и подходить к ней было страшновато. Но, как говорят, любопытство сгубило не одну кошку.

Будка оказалась ржавой машиной, только вот какого-то странного дизайна. Хоть размером она была с микроавтобус, первое, что приходило в голову: этот автомобиль с детских аттракционов сюда притащили. Очень низкие широкие крылья, как у машин двадцатых годов, под ними непропорционально маленькие колёсики, почти полностью вросшие в землю. Спереди очень узкий и маленький, словно клюв у птицы, капот. Под таким можно спрятать только двигатель мопеда, больше не уместится. За капотом узкая, словно стакан, кабина, к которой были выстроены небольшие мостики. Так как кабина была уже самого автомобиля, чтобы до неё добраться, нужно было пройти над крыльями. А за кабиной была крытая платформа. Не фургон, а именно платформа с крышей.

Подходить было страшновато, кто там сидит в кустах – проверять не было никакого желания. Чем ближе подходил парень, тем больше было видно подробностей. Стекла разбиты, только в одном углу торчали узкие длинные осколки. Это значит, что стёкла были не триплекс и даже не калёные. Возможно, застеклили обычным стеклом во время ремонтов. Имелось множество молдингов и эмблем. Наверное, это когда-то блестело, а сейчас было всё ржавое. Кое-где угадывалась выцветшая красная краска. Кустарник пророс сквозь дыры в авто. И тут внимание привлёк кустарник, заставив забыть про чудо-автомобиль. Это же вишня. И куст с тёмно-красными ягодами рос прямо через платформу.

Но кидаться за ягодой Данил всё-таки не решился. А попробовал запустить в кусты камень. Камней, к слову, как назло, нигде не было. Нет камней, есть лопата, и он копнул землю, надавив на лопату что было сил, земля-то здесь твёрдая. Однако лопата заскочила почти на весь штык. Грунт явно отличался, что заставляло задуматься, пришлось даже чуть выдёргивать инструмент. Подняв комок земли, он запустил его в заросли вишни, ожидая, что из него выскочит если не здоровый хищник, то парочка зайцев точно. Но из кустов никто не выскочил. Даня постоял, послушал, а потом решил всё-таки подойти и постучать лопатой по кустам. Тишина!

Он не выдержал и сорвал сочную ягоду, закинув в рот. Ягода прилипла к нёбу, как будто это не вишня, а торон, с его вяжущими плодами. Парень раздавил ягоду между пальцами, сок брызнул в разные стороны. Ягода была сочной, это рот был слишком сухим. И путник начал закидывать безвкусные ягоды горстями. Косточки сначала не хотели выплёвываться, прилипая то к губе, то к языку. А мякоть не хотела глотаться. Прошло минут пятнадцать, как рот наполнился слюной, и он начал чуять привычный вкус вишни, а бобки начали привычно выплевываться. Сбив охотку, Данил достал баклажку и начал набирать ягоду в неё, попутно набивая живот. Прошло около пары часов, когда набралось четверть пятюшки, приоритеты сменились, и парня стала интересовать не вишня, а остатки цивилизации.

Автомобиль был сделан из очень тонкого железа, даже, скорее, из жестянки, и потому ржавчина мялась от касания. Вот он дотронулся до крыла, и рука провалилась, пробив в ржавой жести дыру. А что там за движок за капотом? Проколупал дырочку, в гнилом железе стало видно небольшой цилиндр двигателя, к которому подходили металлические патрубки. Роторный, что ли? Данил никогда не видел таких движков. А может, электрический, просто провода в металлических трубах.

Колёса, кстати, были накачанные, хотя, скорее, резина просто цельнолитая, без воздуха. Осторожно, чтобы не провалиться, он наступил на рифлёный мостик, что вёл к кабине. Тот был сделан из более жёсткого металла и когда-то хромирован. А вот и кабина… Место водителя было спартанским – табуретка, больше никак не обозвать. Руля вообще не имелось, торчали два рычага, как на тракторе. Так, а вот это, наверное, бардачок. Данил потянул ручку лючка. Да, действительно, это был бардачок, и оборудован профессионально, там лежал стакан, и больше ничего не было. Стакан стеклянный, из тонкого стекла с мелкими пузырьками, и всего с восьмью гранями. Под сиденьем обнаружилась трухлявая дубина, аналог биты. Но дубинка сгнила совсем и начала рассыпаться при попытке её поднять. Так что было решено оставить её на месте. Никаких ключей, балонников или монтажек не нашлось. С одной стороны, и к лучшему, ведь если нашёл бы, пришлось бы загрузить в рюкзак, а потом тащить то железо на себе. Ещё одна находка – это презерватив в истлевшей бумажной упаковке, спрятанный за щитком от солнца. Парень усмехнулся: зачем хранить презерватив в одноместной кабине?

Смех тут же пропал… Данил слишком увлёкся и не смотрел по сторонам. Всего в тридцати метрах появились три прямоходящих хищника, но не людей, а не пойми кого. Ноги с вывернутыми назад коленками, да и суставов было много. Туловище как будто в гладкой броне. Передние конечности удлиненные с шипами. А самое главное – голова. Похоже, это были насекомые. Плоская голова с большими глазами, как у насекомых, но не фасеточные, а просто чёрные. Больше всего пугали жвала, которые постоянно раздвигались, когда существа принюхивались или присматривались. Существа шли как хорошо обученные спецназовцы, тройкой, осматривая каждый свой закреплённый сектор. Шли они пригнувшись, перекатываясь с ноги на ногу, словно кошки. Притом иногда замирая и осматривая окрестности.

Парень сидел на месте водителя восковой статуей, боясь сглотнуть. Даже глазами боялся шевельнуть. И не смотрел на существ, пытаясь направить взгляд в никуда, чтобы они не почувствовали его. Самое главное, что лопата осталась снаружи, и он сейчас был абсолютно с пустыми руками, если не считать презерватива. Существа присели, одно подняло лапу, что-то показав. И они сорвались прыжками, убегая в сторону пробежавшего стада сайгаков.

Данил сидел, не шевелясь, ещё какое-то время. Это точно не Африка и не Земля. И буквы на упаковке презерватива совсем не земные. Нужно двигать дальше, а вот есть ли смысл? Если это не земля, то и людей тут может не быть. Он ещё раз посмотрел на истлевшую упаковку и откинул её в сторону. Должны быть люди, это же кто-то оставил! Нужно двигаться. Хотя, может, эти жуки-переростки и оставили, уж больно они разумно махали лапами друг другу. Тогда смысла уходить отсюда не было, нужно обустраивать лагерь. Тем более что тут есть кое-какие ресурсы. Вишня и металл. Под машину нору можно выкопать, нормальное убежище будет.

Попаданец хоть и объелся вишни, но пить хотелось. Вода, вот что заставляло двигаться дальше. Потому, подобрав лопату, пошёл, опасливо поглядывая в сторону убежавших существ.

Глава 4

Вишня в баклажке закончилась очень быстро, и Данил уже несколько раз встряхивал емкость, пытаясь вытрясти капельку сока, оставшуюся на дне. Но она размазывалась по стенкам, как только он запрокидывал голову. Но если через какое-то время достать баклажку, капелька вновь собиралась. Наконец он догадался убрать емкость вверх ногами в рюкзак. И очередной раз достав её, открутил крышку, а в ней, как награда, была та самая капелька, что не давала ему покоя. Правда, её не хватило даже смочить язык.

Он увидел заросли осоки издалека. Чуть не срываясь на бег, позабыв об осторожности, пошёл к ним напрямую. За зарослями осоки было озеро грязи. Грязь была испятнана различными следами, а вот на дне ямок от копыт и блестела ржавая вода. Причём хватало и куч навоза в округе, чтобы задуматься, пить или не пить. Данил никогда не подумал бы, что его перестанут интересовать такие мелочи в выборе воды. Конечно, если бы была таблетка для обеззараживания воды, он её бы использовал. Но её нет. Кипятить воду в консервной банке даже мыслей не было. Проблема с дровами, да и долго тут рассиживаться никто не даст. Поэтому, выкопав лопатой ямку поглубже, начал нетерпеливо ждать, когда жидкость наберётся. Ну как-то обеззаразить воду он всё же мог. Скинул майку, сложив побелевшую от высохшего пота материю в четыре слоя, и начал пустой банкой из-под каши зачёрпывать воду. И, фильтруя через слои майки, стал сцеживать её в найденный стакан. Едва тот наполнился, как опрокинул стакан в себя. Отдавая себе отчёт в том, что проблемы с животом будут обеспечены, парень опрокинул второй стакан, а вот третий пил не спеша, параллельно набирая воду в баклажку той же банкой и фильтруя через майку. Не забывал при том воровато оглядываться по сторонам.

Конечно, было бы идеально подождать, пока вода отстоится. Но лучше пить грязную воду, чем обессилеть от обезвоживания. Данил выдул уже больше литра, и вода сейчас булькала в ушах. Да и привкус у воды появился. Набрав баклажку еще раз, он увидел, что осталось после фильтрации на майке. Какие-то жучки, блошки и шевелящийся волос. От выпитой воды стало ещё хуже. Умывшись и намочив всю майку, он пошёл дальше. Рюкзак значительно потяжелел, вроде всего-то пять литров, а на плечи давило словно все двадцать. Но идти стало веселее. Скоро в низинах дола осоки стало появляться больше, и даже заблестел ручеёк.

Так как дело было ближе к вечеру, нужно присматривать убежище на ночь, поэтому парень решил подняться на склон и идти по нему, обзорность всё-таки повыше.

Большую воронку он увидел почти сразу, поэтому направился к ней. Объект явно не природный, а рукотворный. Воронка была просто огромная, метров двадцать в диаметре, и конусом шла вниз на приличную глубину. Кстати, внизу блестела небольшая лужица, примерно метрового диаметра. И если бы за спиной не было увесистой баклажки с водой, он спустился бы вниз. Что-то эта воронка ему напоминала. Да и стенки ее. Мелкие камушки уложены были так, как будто их ровняли каким-то инструментом, а если наступить на них, то поедешь вниз на попе. А ещё что-то не сходилось. Вода, что ли, слишком спокойная. Тут же по воде пробежала рябь. Нет, тут что-то другое. Точно, камушки до самой воды сухие, должны быть темнее около воды. Недолго думая, запустил камушек в эту лужу. Камень от воды отскочил, как от зеркала, будто это твердая поверхность.

– Не понял?

Подобрав камень потяжелее и покрепче, Данил вновь запустил им в воду. Вы когда-нибудь дергались, когда выскакивает чёртик из табакерки? А если тот чертик размером с легковушку? Гигантская медведка прыжком оказалась практически у края воронки. Парень думал, что выжимал из своего организма всё, когда убегал от варана, а оказывается, мог бегать быстрее. Он побежал вниз, а теперь разогнался и не мог остановиться, летел вниз по склону, делая двухметровые шаги. Только бы не зацепиться за корень, а то голову свернёт. Нет, пронесло, как-то смог остановиться, вывернув сначала вдоль, а потом и сам склон. Обернулся – никого. Правильно, те, кто такие ловушки делает, не могут бегать, они хитростью берут. Вспомнил, на что была воронка похожа: муравьиный лев так охотится. Только тот маленький, а это переросток какой-то. И нарост интересный на клешне, имитирующий воду. Даже Данил почти купился.

Поправив рюкзак, обернулся, чтобы продолжать идти, как вновь остолбенел. По небу в пяти метрах над землёй плыли полупрозрачные пузыри двухметрового диаметра и метров шесть в длину. А самое страшное, что с них свисали щупальца, тонкие, словно нитки, которые почти касались земли. Почему-то Даня был уверен, что тот, за кого заденет эта нитка, не жилец.

Бежать? Нет, тут пусть и бегаешь быстрее их, но они гнать могут тебя постоянно. Поэтому лучше спрятаться.

Он медленно, не делая резких движений, отошел к небольшим кустам. И лёг на спину, на землю. Кусты едва скрывали его. Скорее, он просто не выделялся на местности, лежа на пустом месте. Парень надеялся, что эти медузы имеют плохое зрение и видят только то, что шевелится. Стадо летающих медуз медленно проплывало мимо него. Наверное, они всё-таки плохо видели. Особей в стаде было двенадцать, восемь больших и четыре маленьких. Данил лежал, всё так же пытаясь не дышать. На горизонте появилась ещё одна громадная особь, длиной метров пятьдесят или больше. Так, стоп! Это не особь, это дирижабль. На нём было даже что-то написано. И он медленно плыл вдоль горизонта. Эх, вскочить бы, поорать, помахать руками, но местные медузы ненамного от него отлетели, и, если сейчас пошевельнуться, его съедят. Он провожал глазами дирижабль, который вроде еле двигался и уже полпути пролетел, чтобы скрыться за склоном дола.

– Ур-рбру-ру-рбубу.

Данил слышал этот звук ночью, считая, что он близко. Нет, он далеко – просто очень громкий, сейчас звук был такой, как будто в тромбон трубили. Аж диафрагма под легкими начинала вибрировать. Стадо медуз устремилось туда, где слышался звук. Похоже, они заинтересовались воронкой с отъевшейся медведкой. Вот и хорошо, вот и пусть разбираются друг с другом. Что там происходило, было не очень видно, и парню оставалось только догадываться, но судя по тому, что медузы не задержались, медведку они не достали. И дирижабль тоже скрылся.

Данил решил полежать ещё, чтоб медузы подальше улетели. Человек весь день куда-то шёл, а под вечер прислонил голову. Естественно, он задремал. Но вот проснулся он не утром, как прошлый раз, а посреди ночи.

Кто-то визжал невообразимым голосом, похоже, кто-то попался медведке. Крик наконец-то прекратился, послышался тихий хруст и чавканье.

Вокруг была темнота, и сколько до утра – было абсолютно непонятно. Ну и зачем проснулся? Холод пробирал, шея затекла, сменить позу страшно, вдруг кто-то рядом есть. Вслушиваясь в аппетитное похрустывание костей, Данил захотел есть, заурчал живот. А может, просто грязная вода, выпитая днем, начала действовать. Нет, просто жрать охота. Ну вот для чего он проснулся? Наконец решив сменить позу, свернулся удобно калачиком и вновь провалился в сон. В течение ночи его несколько раз будили вопли. Но он менял позу и вновь засыпал. В очередной раз его разбудили не вопли, а утренняя свежесть. И первый раз было охота ещё поваляться, но холод пробирал, потому парень, позёвывая, встал и потянулся.

Человек… Человек шёл по другой стороне дола. Одетый в камуфлированные брюки и спецовку серого цвета. На спине висел вещмешок.

Данил, накинув рюкзак и подхватив лопату, побежал догонять. Кричать он не отважился, тем более человек шел прогулочным шагом. Самое большое препятствие – это едва видный ручеёк, сантиметров десять в ширину и пару сантиметров в глубину, который был без видимого течения. Парень опасался, что будет в округе грязь и он просто увязнет рядом с тем ручьём, так и не перейдя его. Но грязи не оказалось, и он просто не заметил, как перешагнул ручей.

– Эй, подожди! – Данил почти догнал человека. – Да подожди ты.

Наконец он тронул его за плечо.

Незнакомец резко повернулся, так что Данил отпрыгнул. Кто его знает, что у него на уме, вдруг нож в руке. Опасения оправдались, незнакомец с разворота махнул рукой. И Данил, ожидая этого, легко увернулся, поднырнув под руку, и, отпрыгнув, выставил перед собой руку.

– Погоди, пого… – он смолк, не договорив, что хотел. Незнакомец был не человек. Вернее, скорей всего, был когда-то человеком. Лицо обтянуто высохшей кожей, глаза мутные, чёткой границы зрачков не было, как будто они прятались за бельмами. И зрачок был мутно-красного цвета.

Незнакомец остановился, набрал воздуха и, разинув рот и обнажив два ряда острых белых зубов, заорал на ультразвуке, так что ушам было неприятно, а потом и больно. Звук ошеломил на какие-то секунды, потому попаданец не успел перехватить лопату для замаха, и атаку незнакомца пришлось встречать тычком лопаты в зубы. Правда на черенке была пластиковая ручка, и Данил очень за неё опасался, от такого удара могла разлететься. Да и любой человек от такого удара вырубился бы. Но абориген смешно отлетел, махая руками, как мельницами, пытаясь поймать равновесие, и вновь кинулся вперёд. Конечно, если бы он дрался руками, парню пришлось бы труднее, но незнакомец пытался его укусить. Пока мужчина отлетал назад, этих секунд хватило, чтобы занести лопату за правое плечо, и сейчас рывок незнакомца был встречен хорошим двуручным ударом. Голова его откинулась, даже деформировалась. Аборигена повело вправо, но он не упал, от такого парень даже растерялся, и незнакомец воспользовался его замешательством и вновь начал кричать, но не долго.

Данил обрушил на него серию ударов лопатой. Удар – повело вправо, удар – качнуло влево, удар, удар, удар. Парень уже начал уставать и, вложив все остатки сил в последний рывок, размахнулся что было силы, но тот упал сам, без удара. А тычок лопаты пришелся по воздуху. Орудие просвистело, разминувшись с головой в сантиметре. Даню закрутило по инерции вокруг его тела, кажется, он сделал оборота два, пока ноги не оторвались от земли, и он громко шмякнулся рядом с незнакомцем, лопата ударилась о землю и вылетела из рук. Ничего не понимая, он попытался встать на четвереньки, доползти до инструмента, но вестибулярный аппарат ещё не пришёл в норму, рука подломилась. И он носом вошёл в землю. Второй раз попытка встать была уже более осмысленной. Парень подхватил лопату, замахнулся, но воевать, похоже, было больше не с кем. Незнакомец лежал без движения. Живой, нет – неизвестно. Да и щупать пульс неохота. Нужно уносить ноги.

Только что это было? Зомби, но те не сухие, а тухлые должны быть. Вампир? Зубами, может, и похож, да не – не похож, у вампиров зубы клыками, а у этого иголками. Да ну его, первым делом слюну с ручки лопаты смыть, вдруг заразная. Данил осмотрел пластиковую ручку, слава богу, целая, не лопнула, только борозды на пластике от острых зубов остались.

Уже у ручья, когда отмывал лопату, ему стал не давать покоя вещмешок незнакомца, зря он его бросил. Да и курточка-спецовка не повредила бы, ночи-то тут холодные. Но вот стоило ли задерживаться? Сейчас хищники набегут, хотя почему они его не схарчили до этого, он же шёл еле-еле. Так ясно почему, он же ходячий ультразвуковой свисток против собак. Наверное, хищники и так разбежались, заслышав его. Так что можно не бояться, а смело идти за трофеями.

Данил оценил чистоту лопаты, осмотрел. Нигде в рифлёностях не осталось следов крови, и он пошёл к незнакомцу. Тот лежал как лежал. Может, стукнуть его ещё раз? И как труп раздеть, а может, он ещё и не совсем труп, вдруг очнется. Парень несколько раз потыкал его лопатой. Разбитая голова больше походила на мешок с костями, чем на что-то твёрдое.

Маленький гриф приземлился рядом и с любопытством наблюдал. Это придало Данилу смелости, нечего очередь задерживать, тут полно желающих поживиться. Он потянул труп за руку, переворачивая его на бок. И начал стягивать вещмешок, стараясь находиться подальше от зубов и заходить со спины или тянуть за руку издалека. Вещмешок снял, приступил к спецовке, это было сложнее. Самое главное, что на ней не было крови. Да и вообще в этом иссушенном ходячем трупе кровь если и была, то немного. Стащив спецовку, парень решил снять и обувь. Ну просто потому, что во всех прочитанных им книгах с трупов в первую очередь обувь снимают, она самая дорогая на войне. На любой войне оружия горы валяются, а обуви нет. Снял, примерил по стопе, вроде подходят. Кожаные полусапожки-берцы, пригодятся, вдруг дождь пойдёт.

Штаны снимать побрезговал. Упаковал спецовку и обувь в рюкзак – сразу надевать не решился, сначала простирнет и отмоет в ручье.

Нет, забыл. Ещё один штрих: он похлопал по карманам штанов трупа. Ага, есть! Перочинный складной ножичек. Берём.

Ну всё, пора валить, вон уже грифов и ворон целая стая налетела. Сейчас точно кто-нибудь заинтересуется, что тут за пир у пернатых. Подхватив увесистый мешок незнакомца, быстрым шагом начал уходить подальше, потом рассмотрит, что там несёт.

Терпение кончилось примерно через час, или четыре километра от трупа. Он развязал вещмешок и даже не увидел, унюхал. Рот сразу наполнился слюной. О да! Четыре банки консервов, большие, почти под килограмм каждая, есть надежда, что это тушёнка, а не мины какие-нибудь. И самое главное, что пахло. Два колечка тонкой копчёной колбасы, завёрнутой в белую тряпочку. Данил забыл, когда последний раз ел нормально, поэтому сразу откусил кусок и дальнейший осмотр проводил уже жуя и постоянно откусывая. Ещё один свёрток, ржаные сухари. Правда попадались с плесенью. И пустая фляжка. Бакелитовая или пластмассовая, но интересная, в форме плоского бурдюка или капли. Парень открутил крышку, пахло спиртом, значит, продезинфицированная. Сразу перелил отстоявшуюся воду из баклажки во фляжку. Влезло примерно литр, хотя фляга смотрелась маленькой и плоской. Приладил на ремень, цеплялась она тоже интересно, как кортик на подвесах. И это было очень удобно, при наклонах и приседаниях она никуда не упиралась. Запив из баклажки колбасу, он переложил всё в рюкзак, который стал неподъёмным. Развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал к идолу, у него теперь было что ему поднести, по пути только воды долить в баклажку не забыть.

Шагая назад вдоль дола, Данил удивлялся: мимо стольких источников воды он прошёл и не заметил, когда направлялся сюда. Да тут целое озерцо было. Как раз заметив бугры с лисьими норами, он понял, как близко промахнулся мимо воды. Решил не задерживаться. Для чего? Если скоро будет дома, там и помоется.

Расщелина тоже была обвалившейся, вода тут подтачивала обрыв, и он осыпался, создав вполне удобную переправу. И уже к вечеру парень дошагал до идола. Прикопав колечко колбасы в кругу капища, он вытащил «пенку» и уселся, прислонившись спиной к нагретому камню, закрыл глаза.

– Привет.

– Привет.

Начался разговор, будто встретились два приятеля, которые видели друг друга каждый день. И новостей не было ни у одного, ни у другого.

– Чего пришёл? – задал вопрос идол.

– Издеваешься?

– Да нет, просто спросил, чтоб разговор легче начать. – Верни меня домой, – потребовал Данил.

– Не могу.

– Почему?

– Тебе развёрнутый ответ или ответить потому что?

– Развёрнутый.

– Тогда нужна ещё оплата.

– Хорошо. У меня в рюкзаке консервы есть.

– Сколько? И что в них? – заинтересовался идол.

– Не знаю, четыре банки, но большие.

– Я посмотрю? – спросил разрешения идол.

– Смотри.

Наступила пауза, как будто идол заглядывал в рюкзак.

– Хорошо, я заберу банку с перловой кашей.

– Бери.

– Ну тогда слушай, я начну издалека, и обычно за такую информацию беру куда большую плату, но ты интересный случай.

– Ну рассказывай уже, – нетерпеливо перебил его парень.

– Вселенная – это очень сложная система, созданная… Нет не так, ты дома в игры компьютерные играл?

– Конечно же играл.

– Ну вот так, наверное, проще объяснить будет. Вселенная – это как огромная компьютерная игра, миры – это как серверы, а вы люди – как… э… – идол подбирал слова.

– Программы.

– Нет, не так, программы – это абсолютно всё вокруг, наверное, правильнее обозвать вас ботами. Ну те, которые ползают по карте и собирают ресурсы. Даже не так, вы, скорее, моды-боты, вас можно загрузить в игру, а можно удалить. И всё ограничено прописанными правилами, которые нарушить невозможно, например, камень твёрдый и так далее. У вас зовутся законами физики.

– Подожди, то есть мы в гигантском процессоре?

– Ну, не в одном и относительно гигантском. Для вас, наверное, гигантском.

– Подожди-подожди, а почему мы его не видим? И где сидит тот, кто нажимает кнопку, а я тут прыгаю?

– Да нет, я же сказал, что вы боты, причём саморазвивающиеся. Есть, конечно, управление, но такое… на уровне овнам сегодня светят деньги, а водолеям – проблемы со здоровьем.

– Ну а почему мы процессор-то не ощущаем?

– Потому что для вас это абсолютно другое измерение, это даже не трехмерное и многомерное, это вообще абсолютно другое измерение. Ну сам посуди, как герою компьютерной игры объяснить, что такое реальность. Но всё равно взаимосвязь измерений можно увидеть. Как, думаешь, подаётся питание на ваш процессор?

– Э-э…

– Хорошо, задам по-другому вопрос. Как энергия подаётся к вам?

Заданный по-другому вопрос сразу предполагал ответ.

– Солнце?

– Правильно: солнце, огненный шар, проявленный из ниоткуда и выдающий просто прорву энергии.

– Подожди-подожди, а расположение планет как раз и влияет на «овнам сегодня везёт, а водолеям нет»… Это получается, что Земля и есть процессор?

– Ну в общем верно, только если на ваш перевести, скорее Солнечная система процессор, а Земля – ядро процессора, а остальные планеты – это ядра-сопроцессоры, которые влияют на определённые действия. Недаром планеты носят названия богов. И от них зависит… да много чего зависит. От положения Марса войны, а от Венеры любовь. Но есть ещё много того, чего вы не знаете. Облако аорта, например.

– Подожди, а другие звёзды?

– А другие звёзды – это другие процессоры и миры. А возможно, и просто микросхема чьей-то кофеварки.

– А если мы долетим до другого мира?

– Наивный, просто так защита стоит расстоянием, у вас часто программы сами без модема по проводам гуляют?

– То есть ты и есть модем, маршрутизатор или что-то похожее?

– Ну да, – скромно сказал идол. – Ладно, мы отвлеклись. Ты знаешь, что такое вирусы?

– Знаю, конечно.

– Так вот, есть подозрение, что ты и есть вредоносная программа, потому тебя и перенесли в этот мир, так сказать для тестирования или проверки.

– Я не вирус, верни меня назад.

– Не могу, не от меня зависит, нужно всё проверить, возможно, ты всё-таки вирус, или чит, или червь, или просто троян. А возможно, просто ты саморазвился до чего-то нового. Потому тебя нужно протестировать со всех сторон.

– Что за ерунду говоришь, до чего я развился? Жены нет, денег нет. В морду давал последний раз в каблухе, или не… Какая разница, всё равно сам огрёб хорошо в тот раз. Я ничем от других не отличаюсь. Верни меня назад.

– Что ты заладил «верни, верни». Не мо-гу! Ещё раз повторишь, вообще разговаривать больше никогда не буду. У тебя возможность такая, спрашивай, что хочешь. Неужели хочешь упустить такую возможность?

О чём спрашивать, как не домой вернуться? Что может быть важнее? Данил вздохнул, успокоился. Проскакивали мыслишки раздолбить камень до основания. Но здравые мысли подсказывали: недаром на Земле идола не сломали, а блоками заложили.

– Расскажи, куда я попал и чего ожидать?

– Ещё одну банку… давай… – Идол задумался, будто выбирая. – Тушёнку попробую, – наконец решился он.

– Забирай.

После небольшой паузы идол продолжил:

– Ты знаешь, что такое песочница? Нет, не детская, а сапёрная, где снаряды разминируют или легковоспламеняющиеся жидкости жгут.

– Да знаю я, что такое антивирусная песочница, это виртуальная система в системе.

– Всё верно, это и есть такой мир-песочница. Сюда переносятся не только индивидуумы наподобие тебя, сюда переносятся все подозрительные жители или предметы. Бывает, чуть ли не всех жителей деревни целиком может закинуть, ну и предметы, которые рядом оказались, а то и часть дома.

– И всех проверяют?

– Что их проверять, под местными условиями скрытые вирусы начинают проявлять себя. У себя в мире был обычный человек, ждал своего часа. Как только попал сюда, не вытерпел и изменился раньше времени.

– Кажется, я встретил такого, от него можно заразиться?

– Сложно. Всё зависит от типа вредоносного кода и от твоей иммунной системы.

– То есть я попал сюда нормальным и могу заразиться?

– Можешь, но сложно, и опять же некоторые заражения можно вылечить.

– Хотя бы по воздуху зараза не передаётся? Или если кровью обрызгаюсь, не заражусь? Или через… э? – Данил имел в виду что-то общее.

– Нет, не переживай, как правило, страшен укус и глубокий укус. Но в «…э-э» лучше не вступать с заражёнными.

– А случайные люди попадают?

– Бывает.

– Ну у них шанс вернуться есть?

– Нет, как их вернёшь? У них на родине они и не пропадали. Да ты не переживай, они тут поселения и города образовали. И теперь тут борются с заражёнными.

– Хорошо. Не подумай, что я прошусь назад, но… Местные условия меня не изменили. Почему мне нельзя домой?

– Прогресс не стоит на месте, появились вредоносные программы, которые понимают, что их тестируют в песочнице. И они не проявляются… Поэтому решено создать тебе более комфортные бытовые условия, для того я тебе всё и разжёвываю, чтобы тебе легче тут жилось.

– То есть я мог тебе не давать тушёнку?

– Ты что, для друга банку тушёнки зажал бы?

– Да нет, конечно, просто подумал, без неё мне будет сложно, и моё вредоносное ядро может не раскрыться.

– Найдёшь ещё, я же говорил, сюда переносятся жители с окружающими их предметами.

– Подробнее можно?

– А что подробнее? Сюда кого-то переместят, а там он заменится чистой копией… Знаешь, что такое откатить систему? Только не для всей системы, а для сегмента. Там даже никто не заметит, что человек пропал. Вернее, он не пропадал, точнее… Ну в общих чертах ты понял.

– Нет, я про предметы.

– А что предметы, те, что рядом предметы были, с перемещаемым сюда попадают, если повезёт, то на телегу с конфетами можешь нарваться. Ехал себе мужичок на ярмарку, а тут бац. Представляешь, целая телега с конфетами, – мечтательно сказал идол.

– Как получается, что местность тут резко отличается? – спросил Данил, вспоминая нестыковки местности.

– Отличается, мир сборный, вот и местность клоками.

– На Земле тоже осталась моя копия?

– Нет, говорю же, с тобой сложнее всё, есть предположение, что ты с прошлой жизни имеешь в себе вредоносное ядро, так что смысла нет тебя откатывать. Именно потому тебя перенёс сюда я, а не автоматическая система.

– Как мне найти города людей?

– Ещё банка каши.

– Нет, сам найду.

– Ну хотя бы сухарей.

Данил задумался… Нет. Ему топать ещё неизвестно сколько.

– Что ещё нужно знать о мире? Что ты забыл сказать за ту ещё банку тушенки.

– А, да, забыл, в этом мире есть… господа. Это пришлые с другой планеты. По сути, это антивирусы, у этих людей повышенный иммунитет против заражённых. Предполагалось, что они будут бороться с заражёнными.

Идол с грустью замолчал.

– Что, не борются?

– Борются, только паразитируют на вашем брате, я же сказал, господа.

– А?.. – Данил не закончил вопрос, поняв, что ответ будет: банка тушёнки. И потому закончил мысль совсем о другом, не о чём думал: – Не против, что ночь на тебе посижу?

– Против, конечно, ты прошлый раз меня больно стукнул коленом, тут в кругу спи, никто тебя не тронет.

Парень открыл глаза, было уже темно. Ну и ладно, подложил «пенку» под середину спины и рюкзак под голову. Что-то, кстати, рюкзак легкий стал? Правильно, пропали две консервные банки.

Он долго не мог заснуть, ворочаясь на камнях, которые едва выступали из земли, но в спину впивались знатно. А скорее, мысли не давали уснуть от ситуации. Наконец он отключился от забот.

Глава 5

Ночью на Данила всё-таки напали. Мыши пытались прогрызть рюкзак под головой. При этом очень громко шебурша. Он вскочил моментально, взяв лопату наизготовку, не поняв сначала, кто на него нападает. Но даже таких действий мышам хватило, чтобы разбежаться и спрятаться.

А парню после этого инцидента не спалось, эта ночь была особенно прохладная. Лезли мысли о заражённом незнакомце, которого он забил лопатой. Наверное, он был чей-то сын, а может, и чей-то отец. А его так и не дождутся дома. Успокаивало одно: в каком-то мире его, наверное, дождались, а в этом мире, возможно, вся его семья бродит по степи и никого не ждёт.

Не спалось совершенно, чтоб этим мышам аукнулось. Данил сел на «пенку», обняв рюкзак, пытаясь согреться, но это помогло слабо. Где-то кто-то истошно заорал. Парень теперь уже понимал, что ночью слышимость лучше и звуки разносились намного дальше, орали где-то далеко. Вопли уже не настолько пугали, ну, конечно, он боязливо посматривал в ту сторону, но не более, а вот прохлада пробирала. Конечно, в рюкзаке лежала летняя спецовка, но он её так и не постирал в озере. Думал, что она не потребуется, что домой попадёт, а нестираную было как-то брезгливо надевать. Хотя что он как барышня кисейная? Потихоньку открыв молнию рюкзака, достал куртку и натянул на себя.

Чужой запах, табак и ещё что-то шибануло в нос. Блин, неприятно, чужая куртка отторгалась всей кожей, пришлось заставлять себя терпеть, а не плюнуть на всё и выкинуть её.

Но в какой-то момент он принюхался, и куртка стала согревать. И она как-то вмиг стала своей, как будто в ней всегда и ходил. И лишь иногда на вдохе новая волна запаха на секунду заставляла скривиться. Данил уже хотел убрать рюкзак, как рука сама поползла за сухариком. И он потихоньку его схрумкал. Полез ещё за одним. Нет, возьмёт сейчас два, больше не будет и закроет рюкзак. Да, хорошо, горсточку возьмёт. Рука сама зацепила полную горсть сухарей. Он положил рюкзак к идолу, прислонился спиной и начал, похрустывая сухарями, рассматривать звёзды.

Есть было не комфортно, как будто кто-то голодный рядом стоял и заглядывал в рот, провожая каждый сухарь взглядом. Возможно, конечно, это только казалось, но парень во избежание положил пару сухариков подальше от себя под траву.

– Угощайся, – на всякий случай прошептал вслух. Но ничего вокруг не изменилось, всё та же ночь, всё тот же камень.

Так можно и суеверным идолопоклонником стать, сначала сухариками камень подкармливать, а потом на каждую кошку креститься. Это же тоже такая тропа наклонная, только начни думать, что пошёл не с той ноги, потом сразу ком набираться будет, то с ножа поел, то на столе посидел, то ещё чего придумается. Нет, Данил, разжёвывая с аппетитом очередной сухарь, решил забить на все эти суеверия… Елки зелёные, до него дошло, что он, получается, вернулся. Попал сюда, прошёл половину пути и вернулся. Получается, пути в этом мире не будет! Зеркала нет, чтобы посмотреться, а значит…

Данил ещё отложил пару сухариков под траву.

– На удачу.

Немного подумав, положил туда все остатки сухарей, что держал в руке. Ну да, он покорно согласился, что обстоятельства сильнее его, и не в его власти спорить с ними. Кто-то из великих сказал, что в окопах атеистов нет, и парень сейчас с ним был полностью согласен. Это хорошо рассуждать в тепле перед монитором, что древние одушевляли предметы, приписывая им божественные свойства из-за трудной жизни. А когда вот так сидишь в темноте, слушая дальние вопли… Данил полностью уверен был, что, появись сейчас мошенник, продавая «волшебные амулеты», которые чудесным образом прятали в темноте или усиливали бесшумность, отдал бы последние штаны за призрачный шанс, вдруг сработает. Да и уверен был бы полностью, что они работают, ведь какие-то ночи переживёшь, думая, что именно из-за этих амулетов.

Слава богу, ничего похожего не было, а то он таскался бы с такой безделушкой на шее всё оставшееся время. Но плохо ли, хорошо ли, мысли запутались, и парень уснул, пригревшись в чужой куртке.

Утро Данил встречал выспавшись, хотел позавтракать и в туалет сходить. Но решил чуть пройти, а потом все дела сделать. Иначе опять в рот бы заглядывали, а в туалет в округе ходить тоже получится неприлично. Поэтому встал, накинул рюкзак. Махнул идолу рукой.

– До встречи.

И быстрым шагом пошёл в ту же сторону вдоль по долу, где уже был. Там по крайней мере вода была. Первую остановку он запланировал у лисьего озера, и пока жары не было, нужно прошагать как можно дальше.

Где-то через пару часов ходьбы он решал, снять курточку или идти в ней, солнце начинало припекать – без неё вроде прохладнее, а в ней солнце не печёт. Вдруг послышался звук – кто-то неприятно не то трубил, не то мычал. Звук был непонятно где, вроде позади, и парень прибавил шаг. Дойти нужно успеть до ближайшего укрытия, кустов, где можно спрятаться.

Как он понял, самые лучшие кусты для того, чтобы спрятаться, это кусты высотой не выше колена. В высоких кустах мог кто-то прятаться побольше тебя. На голой местности не спрячешься. А мелкие кусты были лучшим выбором. Не идеальным, всё-таки они плохо скрывали. Но зато, если там кто и прятался, то он был меньше тебя. Данил как раз выбрал такую заросль и спешил к ней вверх по склону.

Трубный звук вновь появился, ровно позади. Получается, от противоположного склона трубили, да трубили так, что мурашки по коже. Он оглянулся и побежал, очень не хотелось в голом поле встречать обладателя этого голоса.

Сначала звук поменял направление, непонятно как, но он стал доноситься не сзади, а спереди. Эхо! Промелькнула мысль, что звук отражался от небольшого обрыва позади. Следом за изменением направления звука метрах в ста спереди появилось огромное животное, не меньше носорога. Вот только шесть лап. Возможно, это и не животное, а насекомое, только ему некогда рассматривать было, он на бегу летел прямо на парня, и ничего не оставалось, как не останавливаясь принять положение лёжа, пропахав полметра по земле и ударившись грудью о лопату. Данил замер, на всякий случай накрыв руками голову и уткнувшись носом в пыльную землю. Как хорошо, что курточку не снял, иначе ободрался бы весь.

Его не заметили или видят? Парень боялся пошевелиться, тем более поднять голову и посмотреть, что там. И, как назло, животное трубить перестало, а так хоть бы по звуку определил, куда оно движется. Парень всё ещё боялся поднять голову, даже дышал через раз, а вот что там происходит, было непонятно, звуков никаких не слышно. Он надеялся, что если животное побежит в его сторону, то он услышит топот. А вот что оно делает в данный момент? Принюхивается? Прислушивается? А тут если шевельнёшься – точно к тебе побежит.

Неожиданно звук появился в другом месте. Данил осмелился поднять голову. Животное семенило всеми шестью ногами к противоположному склону, минут через двадцать оно скрылось из виду. Куда эта многоножка бежала: кого-то догоняла или от кого-то убегала? Вдруг за ней кто-то бежал? И на этот случай парень полежал ещё немного. Но нет, больше никого не было. Скорее всего, животное кого-то догоняло.

До кустов он не добежал метров пять и сейчас валялся почти на голом месте. Пока ему везло на слепых или чем-то занятых хищников, но так вечно продолжаться не может. И Даня решил увеличить свои шансы, срезав кусты и воткнув их в рюкзак на манер разведчиков. Так можно прикидываться кустами, а не ветошью. Только вот это не лесные ветки, а кусты, и через полчаса они поникли. Повисли безжизненными верёвками. Так что от ветоши никуда не уйти.

Ему сегодня везло на встречи – из очередных кустов на него с лаем бросилась стая разномастных собак. Обычных собак, которых полно за мусорками живёт, но что-то при виде них не пахнуло ностальгией, и вообще такой встрече Данил был не рад. Схватившись за камень, который оказался слишком большим, примерно в полкилограмма, и при этом наполовину вросшим в землю, обдирая ногти, всё-таки вытянул его. Времени искать другой просто не было, а ногти могут и не понадобиться больше.

Заорав что было сил, побежал навстречу собакам и кинул камень, стараясь попасть в первую собачатину, летевшую к нему оскалив зубы. Конечно, промазал, да ещё и не докинул. Но получилось ещё лучше, чем рассчитывал. Камень упал намного раньше и, раскидывая куски прилипшей земли, покатился навстречу стае. Свора, сменив лай на скулёж и поджав хвосты, развернулась и понеслась прочь.

– У-у-у, шавки, прибью, ещё раз покажетесь, – тряся высоко лопатой, прокричал Данил им вслед. Да и как-то после небольшой победы плечи расправились, поднялась самооценка, а то всё прятался и прятался.

Остальную дорогу до озера прошагал без приключений. Первым делом набрал воды, всё так же фильтруя через майку. Теперь основная задача – как-то помыться. Только имелись две проблемы. Первая: это те, кто мог сидеть в озере, начиная от лохнесского чудовища и крокодилов, заканчивая пираньями и теми рыбками, что в мочеполовой канал заплывают. Вторая проблема – это натоптанные тропинки к воде. Вот придёт сюда кто-то пить, а он натурально без штанов. Из-за первых нужно как можно медленнее в воду заходить, а из-за вторых – быстрее обмываться да бежать отсюда.

Постучав по воде лопатой, он ожидал, что выпрыгнет крокодил, но никого не было. Быстро сняв штаны, с одной лопатой зашёл по илистому дну чуть повыше колен. Глубже не рискнул и начал мыть первым делом трущиеся ляжки. Щипало, но было хорошо. Вторым делом голова. Хоть и без мыла мылся, но с головы текла такая грязная вода, оставляя тёмные полосы на теле и разведя такую муть вокруг Данила, будто он специально ил со дна поднимал. Пришлось зайти поглубже и окунуться. Раз никто не напал за это время, значит, не должны напасть. Щетина, конечно, появилась, но бриться было нечем. Третий завершающий штрих – постирал одежду. Нет, это громко сказано, ни мыла, ни порошка не было, просто прополоскал всю одежду и мокрой надел на себя.

Пора уносить ноги. Тут недалеко машина должна рядом с вишневыми кустами валяться, вот там и отдохнёт. Да, парень решил, раз некуда спешить, то можно идти с комфортом, делать привалы, можно даже чай кипятить.

Наверное, первый раз мечты сбылись. Около странного автомобиля никого не было, если не считать птиц, которые лакомились ягодой. Он скинул куртку и майку, разложил на ржавом металле, чтобы быстрее высохло. И сам полез лакомиться ягодой, нарывая между делом плоды в пустую консервную банку. Раззадорив аппетит ягодой, решил пообедать основательно. Уселся, прикрываясь ржавым авто, достал банку консервов.

– Трава – это, конечно, хорошо, но хочу мяса.

Данил рассмотрел консервы – просто железная банка, правда большая. Никаких надписей и этикеток, только на крышке выдавлены какие-то обозначения. Возможно, дата выпуска, и всё.

– Ну ничего, сейчас узнаем, что там.

Он трофейным ножиком вскрыл банку. На его лице отобразилось вселенское разочарование. Банка оказалась с кабачковой икрой. Правда, пахла просто изумительно вкусно. Но хотелось мяса. И немного на задворках сознания парень ругал идола, ведь тот забрал тушёнку и кашу.

Взяв два сухарика и раскладную ложку, Данил ополовинил банку. Уф, хорошо. Только проблема: в открытой банке полкило ещё осталось, а закрыть банку нечем. Прикрыв банку полиэтиленовым пакетом, который держал для мусора в рюкзаке, аккуратно сложил в вещмешок. Да, как-то не продумано у них, банки большие, за один раз не съесть.

Концепция идти с перекурами себя не оправдала. Где тут нормально отдохнёшь? Когда дергаешься от каждого шороха. Поэтому парень посидел минут пятнадцать, решил, что не настолько устал, чтоб сидеть тут полдня, подхватил рюкзак с лопатой и двинулся дальше.

Вот ещё одна встреча, практически лоб в лоб Он столкнулся с кем-то похожим на очень большого волка. Падать и прятаться было поздно, да и икра кабачковая разлилась бы. Не знаю, что навеяло, но Данил медленно прислонил лопату к плечу, будто винтовку направив на волка, рассчитывая, что волк встречался с человеком с ружьём. Стояние продолжилось секунд десять. Неизвестно, что подумал волк, но он едва, примерно на полсантиметра, медленно опустил и поднял голову, как бы кивая. Парень повторил медленным едва заметным движением, он так же кивнул головой на полсантиметра. Волк тут же повернулся и пошёл в сторону, а Данил пошёл своей дорогой. Всегда бы так миром расходиться.

А вот и то место, где прибил заражённого. Остались только несколько кусков разорванной камуфлированной ткани от штанов. Даже мослов не осталось.

Чуть пройти, и дальше он ещё не был. Нужно было искать место для ночлега. Оно тоже нашлось, небольшая ямка, по краям обросшая полюбившимся ему мелким кустарником или, точнее, крупной травой. Если сюда лечь, тебя не будет видно, да даже если сесть – не видно. Да и вообще место отличное. Рядом стоять будешь – не увидишь.

Пока добил остаток икры, наступила темнота. И сон долго ждать не пришлось. Трава сходилась над головой, это давало такое ощущение защищённости, что тут его никто не найдет. Так что можно спать спокойно. Только улёгся, как сразу уснул.

Проснулся так же моментально, как и уснул, кто-то двигался в его сторону. Под светом звёзд сквозь траву было нереально рассмотреть, кто там. Почему-то Данил вспомнил про луну, он её здесь ни разу не видел, может, эта планета и не имеет спутника вовсе. Он сел на корточки, сгруппировался, готовый в любой момент выскочить с уже занесённой для удара лопатой. Единственное, что останавливало, вдруг это живой человек. Но нормальные люди по ночам дома сидят. Нет, даже если нормальный человек, лучше лопатой огреть, а потом разбираться.

Шаркающие шаги приближались, сейчас кто-то наступит на него. Парень не стал ждать, выскочив из травы буквально в метре и сразу нанося удар лопатой. Решив, что за то время, что летит лопата, успеет рассмотреть незнакомца и затормозить удар.

Обтянутая кожа. Всё, можно не сдерживаться, а бить со всей силы. Незнакомец даже не испугался появившемуся из ниоткуда собрату, а сразу начал разевать рот для крика. Но не успел, лопата с глухим звоном оборвала не начавшийся крик. Помня, сколько ударов нужно, чтобы упокоить зараженного, Данил не стал ждать, упадёт или нет, а сразу обрушил второй, а следом и третий удар. После третьего раза незнакомца повело, он упал, тут же встал на четвереньки. А парень ударом сверху добил иссушенное тело. Прислушался – тишина. Тут же перевернул тело и начал стягивать тужурку, она не стягивалась. Зачем она ему? Просто осмотреть карманы штанов и тужурки. Пусто, в тужурке лежала коробка из-под леденцов, она сразу перекочевала в карман. Никакого рюкзака не было. Да и вообще ничего не было. Времени снимать обувь тоже не было. Нужно было тихо двигать отсюда. Но как? Данил по ночам тут не ходил. Решил двигать вверх по склону хотя бы метров пятьдесят. Вот урок на будущее, нужно с вечера просматривать, в какую сторону ночью бежать. А то сейчас можно только в новые неприятности влипнуть, куда идти, если толком ничего не видно. Хотя на самом деле было не всё так плохо. Глаза привыкли и различали очертания вполне сносно, только спешить не нужно. Не видно именно что под ногами, но тут вроде всё и так ровно. Он ушёл на приличное расстояние и сейчас запнулся и упал. Причём упал удачно, в высокую траву. Очень хорошо было видно, как трава тянется к небу. Ну и ладно, тут до утра и решил задержаться. Лучше убежище он не найдёт.

До утра его никто не беспокоил, да и рассвет Данил проспал. Солнце было уже высоко. Потихоньку сел, осмотрелся. Ситуация была комичная. Ночью упав в траву, на самом деле в траву упала только его голова, а всё остальное туловище было на всеобщем обозрении. И он, осматриваясь в высокой траве, даже подумать не мог, что в ней лежит только голова. И он, как страус, спрятал только голову. Но никто не потревожил, а это главное. Вон, до этого какую чудесную нору нашёл, нет, всё равно кто-то чуть не наступил ночью.

Ниже по склону было пиршество пернатых. Странно, как Данила клевать не начали? Или пытались? Или они как-то отличают живых от мертвых? Нет, лучше всё-таки свалить отсюда, а потом раздумывать. И он привычно двинул дальше.

Постепенно незаметно трава стала зеленее и повыше. Завтракать не хотелось, по пути съел вишню из банки да попил воды из фляжки.

Как-то даже забыл про жестяную коробку из-под леденцов, пока случайно не стукнул рукой по ней. Ну, что там? Махорка с аккуратно нарванными бумажными листочками для самокруток. Ненужная ерунда. Данил, не задумываясь, высыпал содержимое, он не курил, ни к чему оно. А вот баночку оставил. До обеда никаких приключений, пару раз видел неприятности в виде летающих медуз, но заранее обходил их или ждал, пока улетят.

Он шагал почти по верху откоса дола, и потому видимость была отличной. Сейчас присматривал место для привала. А это что? Вдалеке виднелось непонятное, скорей всего железная дорога, вернее четыре вагона. Ноги сами понесли к тому месту.

Да, на самом деле посреди степи стояло четыре вагона. Вернее, три стояли и один лежал. Чем ближе подходил парень, тем больше видел подробностей. Три вагона, думкары. Как-то давно он был в командировке в депо на железной дороге, поэтому знал, как они называются. Возят в таких уголь или ещё какие сыпучие материалы. А вот четвёртый был товарный. Только вагоны все были какими-то маленькими, вернее короткими, всего с одной колёсной парой, и непропорционально большими колёсами. Как будто вагоны эти были с Дикого Запада. Понятно, думкары ничего интересного собой не представляли. Зачем Данилу уголь? А вот закрытый грузовой вагон определённо представлял интерес. Да даже как временное убежище можно использовать.

Вагоны перевозили не уголь, а обычный щебень, по крайней мере, из того, что перевернулся, высыпался именно он. Сквозь щебень прорастала трава, да и колёса были заросшие. Видно, вагоны стоят тут не один год. А вот грузовой вагон был нетронутым, целым, закрыт на смешной замочек и пломбу. Как открыть замок, имея рядом груду щебня? Данилу как слесарю труда не составило, выбрал камень поувесистее, удар под нужным углом – и замок открыт. Ну пломба, конечно, сильнее замка обычно двери держит, но это там, где закон есть, а тут ржавая проволочка со свинцовым комочком смотрелась нелепостью. Но то, что написано на пломбе, он рассмотрел, похоже на греческие буквы. Но сложить эти буквы в слово никак не получилось. Засов откинулся легко, а вот дверь заклинило. Ничего, там с другой стороны ещё одна есть. Мелькнула мысль сесть поесть, а потом открывать. Но уж слишком не терпелось. Данил сбил замок и с другой стороны и, сдёрнув пломбу, отодвинул дверь. Сначала даже не понял, что это? Наполовину вагон был завален ржавыми пучками связанных металлических прутьев. Причём эти вязанки завалили противоположную дверь, а перед этой была пустота, похоже, вагон когда-то хорошо тряхнуло. Почему не полный? Так, наверное, перегруз по весу выходил. Железо тяжёлое всё-таки. Он подпрыгнул и, опираясь на лопату, залез внутрь. Так это же обычные вилы. Кованые навозные вилы, скрученные проволокой в пучки. Круто, Данил, наверное, богат, приподнял один пучок – килограммов двадцать пять, нет, далеко это богатство не упереть.

Вот если одни взять насадить и использовать как оружие. Хотя парень был не уверен в эффективности протыкающего оружия. Ну опять, если иссушенные незнакомцы нападают, то лучше лопата, а ещё лучше бы топорик. Хотя с топором против гиен плохо. Ладно, оружия много не бывает. Найдёт подходящее деревцо, сделает черенок. Еще одни без черенка прихватить, можно как кинжал использовать, обломать только лишние рожки.

Голод всё сильнее и сильнее начал напоминать о себе. Сопротивляться ему было бессмысленно, если в рюкзаке что-то лежит. Данил достал последнюю банку консервов и открыл. Хоть тут повезло – каша. Непонятно из какой крупы, но с мясом. Он отложил половину в пустую банку. Да, пустых банок уже полрюкзака набралось. Достал таблетку сухого спирта с таганком, ту, что входит в военный паёк. Два года назад съел этот паёк, а сухой спирт с таганком таскал всё то время в рюкзаке, наконец пригодилось.

Запах пошёл просто потрясающий. Вкуснее Данил каши не ел. Прихлёбывал горячей водой из маленькой земной консервной банки из-под гречневой каши. Красота. Закрыв дверь, первый раз после обеда он объявил сиесту, растянувшись на полу вагона.

Глава 6

Около вагонов практически ничего полезного так и не нашёл. Помня о том, что вагоны не могли попасть сюда без людей, Данил осматривал всё досконально и всё-таки нашёл место, где были люди. Для этого пришлось залезть на верх вагона для сыпучих грузов. А там поверх щебня была расстелена подстилка, правда от времени вся скукожилась. Рядом лежал музыкальный инструмент, похожий на… Он назвал бы её гавайской балалайкой. Правда, от дождей весь корпус инструмента вспучился, а струны проржавели. Но самое интересное, что тут нашёл парень, это вид сверху на местность. Эх, сюда бы бинокль. В траве сверху видно было всё. Вон какие-то тряпки валяются, вон колесо, а там что-то ржавое. А там вообще телега крестьянская стоит. Он потратил полтора дня, обходя всё замеченное, но почти ничего не нашёл. Только проел оставшуюся еду и сейчас был голодным уже больше суток.

Да, он находил какие-то вымоченные сумки с заплесневевшей одеждой, железные и деревянные запчасти разнообразных телег и механизмов, которые даже как дубинку использовать нельзя. Очень много было пустых консервных и стеклянных банок. Вообще эта местность нравилась Данилу, относительно безопасно, можно ночевать в вагоне. Много чего интересного вокруг разбросано. Но был один минус – ничего съестного. Даже в крестьянской телеге были только насаженные вилы, и больше ничего. Потаскавшись и с вилами, и с лопатой около часа, он запустил вилы подальше, ну тяжеловато таскать с собой лишний негабаритный груз. Но если не найдёт людей, пожалуй, сюда вернётся и сделает тут базу.

Попадалось тут и что-то интересное, в одном месте рядом со штанами и разбитым стеклом Данил нашёл бумажную книгу, размокший атлас автомобильных дорог. Но надписи были непонятны, а листы не все открывались. Но всё равно было любопытно посмотреть на карту из другого мира, хотя, если честно, она мало чем отличалась от земной. Те же дороги, те же города и сёла. Только печать сине-белая, а не цветная, и где обычно кружочки стояли, обозначая деревни, тут нарисованы звёздочки.

Ну и из полезного в одной сумке он нашёл массивную зажигалку на бензине. Зажигалка была выточена из бронзы довольно топорно. Бензин давно выветрился, оставив лишь запах, но колёсико исправно высекало сноп искр. Всё, больше ничего полезного он не нашёл, нет, конечно, банки и книгу перенёс в вагон, вдруг пригодится, может, и вернётся сюда.

Данил решил шагать дальше, по сторонам от дола тут было куда больше интересного. Но в доле была вода, и потому отдаляться от ручья он не спешил. Ручей по мере продвижения потихоньку расширялся, а потом зарос травой и заболотился. И теперь парню приходилось шагать по верху склона, так как внизу разрослась трава и продираться через неё было неудобно. Он топал уже часов шесть, и как-то неожиданно дол закончился, упёршись в речку.

Речка была метров восемьдесят в ширину, с высокими берегами, заросшими деревцами. Пробравшись до воды и кинув щепку в воду, путешественник понял, что находится не с той стороны дола, течение было в другую сторону, и теперь, чтобы идти вниз по течению, ему нужно было перейти на другую сторону дола. Только, как всегда, это было теперь проблемой, на дне дола протекала приличная речушка, и подходы к воде заросли болотной травой, так что воду не видно было. Это нужно опять возвращаться и переходить дол, где ручей не такой широкий. Хотя были варианты переплыть реку и идти по той стороне, или просто двигаться вверх по течению реки. Первый вариант был слишком рискованный, а второй имел меньше шансов найти человеческое жильё. А переплыть эту речушку Данил даже не рассматривал. Тут больше грязи, чем воды.

Он развернулся и протопал назад вдоль дола, с целью переправиться через него. Минут через сорок его победила лень. Зачем топать назад, когда можно просто пройти через дол? Да, травы полно, да, намочится, да, в грязи по уши будет, но не топать же шесть часов назад, потом шесть часов вперёд? Решено, и парень свернул вниз, продираясь сквозь траву. По склону двигаться было терпимо, а вот когда спустился до дна, трава стала уже по грудь, но мешала движению не сама растительность, а то, что ничего ни видно под ногами, да, кроме того, полчища комаров. Почва хоть и проминалась под ногами, но была ещё сухая.

Теперь пройти полкилометра по дну дола, и будет подъём. Данил поднял руки и лопату над головой и, словно ледокол, пошёл сквозь зелёное море.

– Что тут сложного, иди и… Б…ь!

Данил полетел носом в траву. Под травой лежал ствол дерева, и он, ударившись голенью, перелетел через него. Упал мягко, больше испугался. В высокой траве лежать было хорошо, прохладно, но нужно двигаться дальше. Махать перед собой лопатой, чтоб не стукнуться о ещё один ствол, было невозможно, лопата запутывалась как в верёвках. Вновь задрав лопату над головой, осторожно поднимая ступни и ощупывая дорогу перед собой, парень продолжал идти, опасаясь новых стволов.

– Ничего, нас им не… Б…ь!

Нога попала в какую-то траншею, и Данил, ожидая препятствия сверху, вновь полетел кубарем. На этот раз почти сразу вскочил, ничего не став говорить, просто, сжав зубы, попёр вперёд.

Третье, на что наступил искатель, было что-то мягкое, опомниться не успел, как ноги оплело кольцами и начало сдавливать, и самое страшное – кольца начали подниматься выше.

Змея. Вроде не слишком толстая, сантиметров десять-пятнадцать в диаметре. Длина вообще была непонятна. Но змея так удачно начала закидывать кольца, что Даня еле успел подставить руку, чтобы очередное кольцо не перехватило шею. Одна рука была прибинтована змеёй к туловищу. Тварь начала давить, сначала нежно, а потом пугающе. Паника чуть не захлестнула, но напор как-то остановился на этой силе и дальше не увеличивался. Змея была относительно мелкой, и парень оказался ей не под силу. Просто он наступил на неё, и она от испуга атаковала. Какие-то шансы у змеи, конечно, были. Но минимальные, и то если она удачно захватила бы шею. Но Данил этого не знал. И сейчас, бросив лопату, пытался свободной рукой достать складной ножик из кармана. Достал, только толку: он пару раз ударил каменное тело удава, бесполезно. Попытался зубами открыть лезвие. Но нож вылетел из рук, и парню пришлось изображать Самсона. Схватив какой-то конец змеи, начал с силой отрывать от себя. Получалось с трудом, но получалось, только вот он сам выдыхался, а змея нет. Оказывается, он тянул за хвост. Подтянул руку к груди, и кончик хвоста оказался перед ртом Данила. Силы у него были на исходе, и, не придумав ничего лучше, он сжал кончик хвоста зубами. Кольца моментально ослабли, и удав упал на землю и обиженно пытался уползти.

– Стоять!

Данил перехватил хвост в левую руку, подобрал лопату и попытался перерубить змею пополам, как корень. Зря он, конечно, это сделал, удар мало что разрубил, так, небольшой надрез сделал, а второй удар парень не успел сделать, удав закружился клубком и вновь оплёл его. Жертва нападения теперь не удержалась на ногах и упала, пытаясь обеими руками расслабить кольца. Крови из раны удава текло много, причём кровь была холодной, а может, просто вода выступала из мягкой подстилки. Данил вновь попытался повторить проделанное. Но не тут-то было, потому он просто переломил кончик хвоста. Кольца вновь упали. Парень подхватил лопату. Если удав уползёт, его уже не найти в траве. А пока он был в вытоптанном пятачке травы и стремился улизнуть. Вот теперь никаких рубок, только удар, чтоб череп разбить. Змея забилась в судорогах, второй удар сделать было невозможно. Просто удав катался, и попасть по нему было сложно, но Данил пару раз огрел его по тому, по чему достал. Удав ещё долго дергался. Тем временем парень, путаясь в траве, выкосил лопатой пятачок от травы побольше, чтобы на него не напали сородичи удава.

Наконец змея успокоилась. Добытый удав оказался маленьким, как так он его сразу не поборол? Да и весил килограммов тридцать от силы, а то и того меньше. Пару раз для профилактики стукнув его лопатой, Данил подобрал потерянный ножик и приступил к разделке. Хотя разделка – это громко сказано, отпилил половину, приподнял. Килограммов пятнадцать будет. Нет, не пойдёт, тяжеловато тащить, а холодильника нет. Отпилил ещё половину. Ну более или менее. Нужно спешить, до ночи обязательно следует перебраться на ту сторону, там и костерок разведёт, и жареного удава попробует. Вот только в рюкзак хвост удава не помещался, пришлось ещё резать на куски, как хворост. И выкидывать одну пустую банку из-под консервов. Жалко, конечно, было, но весь рюкзак и так был забит пустыми банками.

Море травы сменилось осокой, камышом и рогозом, последние два растения Данил до сих пор не знал, что есть что. Что всегда называлось камышом, благодаря интернету стало называться рогозом, и наоборот. Сейчас пробираясь сквозь эти заросли, хлюпая водой в кроссовках, путешественник невзлюбил только осоку, потому что порезался о её листья.

Наконец-то открылась чистая вода, ручеёк оказался куда шире, чем он предполагал. Метров двадцать в ширину, целая речушка. И приткнутый к берегу стоял не то подарок судьбы, не то её наказание – железный понтон.

Понтон был сварен из трёх труб почти метрового диаметра. Квадратный, шириной и длиной был около четырёх с половиной метров. Палубы почти не было, всего около метра у одного края было застелено досками, а остальное не то кто-то скрутить успел, не то наоборот – не успели до конца застелить, но весь понтон выглядел как три сваренные трубы. Данил, конечно, чуть не побежал в его сторону. Но осторожность взяла своё, более крупного удава он не переживёт.

Вот только одним концом понтон сидел на мели, и столкнуть несколько тонн железа в воду было проблематично. Но парень с таким положением уже сталкивался. Забежал на понтон, пытаясь не сверзнуться на круглых боках труб. Добрался до застеленной площадки, разделся и, спрыгнув в воду, начал качать понтон вправо-влево, а не вперёд-назад. И понтон освободился. Забравшись назад по наваренным скобам, запоздало подумал, что это было слишком рискованно, так опрометчиво прыгать в воду. Но зато у него сейчас имелось транспортное средство. Вышло бы только оно с этой речушки в большую реку. Если бы знал Данил, как сложно двигать этот понтон, то, наверное, плюнул бы и пошёл дальше, но уже втянулся, и не бросать же на полпути, да и речка наверняка будет за тем поворотом, ну или за следующим. Пешком же шёл через траву минут сорок, значит, где-то рядом речка.

В общем, до реки Данил с понтоном двигался два дня. Как это оказалось сложно, можно было судить по дырочкам на ремне, они закончились, и штаны начали спадать. Пришлось аккуратно ножом проделывать следующую, а потом ещё одну. Лишние килограммы веса просто улетучивались. Конечно, если грести лопатой как веслом, такая махина еле двигалась, сюда бы шест хорошо пошёл. Но такой длины шест тут был проблемой. Приходилось где-то дотягиваться до дна лопатой и, свесившись, отталкиваться от дна, а где-то грести. Да ещё появились хозяйственные нужды. Парень терял много времени на заготовку дров. Тут из воды кое-где торчали сухие коряги, и он, подгребая к ним, обламывал всё, что мог.

Хорошо, на понтоне трубы сварены между собой перевернутыми швеллерами, в которых можно было развести, как в мангале, костёр, и Данил там сразу жарил всё мясо удава. Точнее сказать, что-то сжёг, что-то недожаривал. В целом за два дня удав закончился. И парень очень пожалел, что не взял удава целиком, побоявшись, что он протухнет. Правда, в камышах он выловил плавающую банку консервов, банка была плоской и большой, больше килограмма. Один недочёт – банка была вздутой.

И вот сейчас, когда Данил сплавлялся вниз по реке, всего лишь к вечеру третьего дня вздутая банка консервов стала выглядеть совсем нестрашно. Нет, конечно, про ботулизм он слышал, но рассчитывал побороть бактерии, перекипятив содержимое консервы. Конечно, его действия были не верны. Страшны не бактерии, а токсин, который вырабатывали бактерии. Попросту говоря, консервированная еда пропитывалась ядом, и кипячение, скорей всего, его бы не спасло. Но он этого не знал, и уж очень хотелось кушать. Но его спасло то, что консервы были уж слишком просрочены.

Данил взял нож и смело воткнул в крышку, собираясь её открыть. Тухлый фонтан под давлением начал забрызгивать всё вокруг, включая парня, который успел только отвернуться и спасти лицо от попадания тухлых брызг. Но банка оказалась хитрее. Фонтан неожиданно пропал так же, как и начался, но лишь на секунду, видно какой-то кусочек заткнул проделанную дырку изнутри. Этого времени хватило, чтоб вновь увидеть, как давление внутри консервной банки выбило временную пробку, и фонтан со звуком «пр-пр-пыр» вновь начал забрызгивать всё вокруг. На этот раз лицо спрятать не удалось. Он что было силы зашвырнул банку как можно дальше. Банка, улетев в воду, закружилась на реактивной тяге, разбрызгивая содержимое.

Вот это было неприятно, маслянистые капли и тухлые кусочки рыбы заляпали всё в округе. Запах стоял такой, что, было бы чем выворачивать, Данила бы вывернуло. Отмывая весь оставшийся вечер себя и понтон, он твёрдо решил, что просроченные консервы есть точно не будет, каким бы голодным ни был. Правда, маркировка тут неизвестная, но всё равно не будет.

Вот только наступала ночь, а всю одежду «турист» постирал, поэтому решил потратить запас дров и разжечь костёр.

Понтон плыл по течению, посередине реки, не слишком быстро, но лучше, чем идти пешком, а главное, как показалось Данилу, безопаснее. Как вдруг раздался всплеск. Всякий звук теперь настораживал парня, и он заозирался. В свете костра в прозрачной воде показались спины рыбин. Точно! Он где-то читал, что какие-то аборигены так рыбачили: зажигали факел на лодке, на свет приплывала рыба, и они били её копьём. Эх, жалко, вилы все повыкидывал, ведь как знак был, возьми с собой, ан нет – тяжело тащить. А теперь у него нет копья.

Данил схватился за верную лопату, но спины были под водой. И сейчас попробовать оглушить – это только распугать. Нужно ждать, терпение, ещё раз терпение. Вот одна метровая спина показалась над водой, парень не выдержал и ударил. Рыбина дернулась и повернулась на бок. Он, отбросив лопату и чувство опасности, спрыгнул в воду, сразу обнимая рыбину и прижимая к груди. Нет, сейчас очнётся, уйдёт. Данил, прижимая к себе рыбину, тут же начал просовывать руку под жабры, надевая рыбину на предплечье, как на кукан. Только сейчас он понял, что идёт ко дну, и схватился свободной рукой за швеллер. Рыба очнулась и начала дергать, да так, что чуть руку не оторвала, но нет, он её уже не упустит. Потихоньку перебирая руками, подгадывая между рывками рыбы, подобрался к скобам. А вот подниматься было сложно, дополнительно килограммов семь, да ещё трепыхались. Всё предплечье уже было ободрано.

Вопль, который разносился по воде где-то дальше, придал сил, и горе-рыбак выскочил на узкую полоску досок. А вот дальше не легче, рыбу нужно было срочно умертвить. Был сплошной садизм и издевательство. Был бы ножик побольше, а так Данил натурально издевался, пытаясь добраться до мозга рыбы через глаз. Но снять с предплечья рыбину он не решался. Слишком узкая полоска досок на понтоне, одно неверное движение, и добыча уйдёт. Наконец-то рыбина затихла, и как раз угли прогорели.

Кстати, прогорели не только угли, прогорели носки и майка, лежащие слишком близко к костру. Носки определённо выкидывать, а в майке зияла дыра с кулак. Но ничего, зато есть что поесть. А можно ещё тонко ломтиками рыбу нарезать и сушить на солнце, отгоняя мух.

Данил сплавлялся по реке уже неделю. Неделя ничегонеделания… Изредка подплывал к берегам, набирая дров. Лопатой больше глушить рыбу не получалось. Но он изготовил что-то похожее на острогу, заточив кончик сухого шеста ножом; пытался обжечь на костре, но только испортил. Ножом острога затачивалось острее. А после обжигания кончик был тупой, полукруглый. Конечно, тоже так себе инструмент получился, которым и пользоваться ещё нужно уметь. Но где-то с пятого раза только смог рыбину насадить. Проблема с продовольствием более или менее решилась. Конечно, сразу захотелось соли и разнообразия в питании.

Обувь тоже пришлось выкинуть, следом за порчей носков кроссовки, вымоченные в воде, не выдержали. Данил споткнулся о швеллер, когда дрова заносил на понтон, и подошва отлетела. Пришлось обувать трофейные полусапожки, используя тряпки, в которые была завёрнута колбаса и сухари, как портянки. Потеря майки тоже была не критична, он нормально ходил в тужурке на голое тело, так было даже удобнее, ветерок в жару продувал.

И вот теперь он дремал, растянувшись на досках, вокруг сушились тонкие кусочки рыбы. Подложив под голову рюкзак и накрывшись панамкой, парень наслаждался жизнью.

Показалось, что снится журчание воды. Ан нет, не снится. Порог… Данил как-то по-другому представлял себе речные пороги: это когда скалы, бурлящая вода, брызги… В общем, перед ним было совсем другое, но явно порог. Одна плоскость более широкой реки, абсолютно ровной воды, потом обрыв в воде под девяносто градусов, и следующая плоскость более узкой реки, но уже сантиметров на двадцать ниже. И никакого бурления, спокойная вода. Зрелище завораживало, и очень быстро приближалось. И именно это правильнее назвать порог, чем те завихрения на горных реках. Потому что это выглядело именно как порог.

Парень на всякий случай надел пустой рюкзак, так как скарб был весь разложен по понтону, и взял лопату в руки, больше ничего сделать не успел.

Понтон навис над обрывчиком реки, всего-то двадцать сантиметров перепад, должен проскочить. Но понтон резко пошёл вниз. Удар в дно реки. Что было дальше, он не видел, поскольку полетел по дуге, запустив свою любимую лопату ещё дальше, чем пролетел сам. Плюхнулся в воду, его закрутило… Да, внешне вода была спокойна, но на самом деле тут были буруны и течения. И Данила болтало и крутило, словно щепку в канализации. Наконец-то реке надоело с ним играть, и он обессиленно выполз на берег. Шум, кажется, стал сильнее. Точно, понтон застрял на пороге и сейчас на треть торчал из воды. Вода же с шумом пыталась опрокинуть препятствие, заворачивая вокруг него буруны.

Эх, жалко, прощай, спокойная жизнь, дальше только пешком. Если поток не справляется, ему и нечего мечтать столкнуть понтон. Это в воде сооружение плавает, а на воздухе пару тонн весит. Елки-палки, фиг с ним, с понтоном. Верная лопата ко дну ушла. Парень почувствовал себя словно раздетым.

Подсушив портянки на солнце и выбрав сучок покрепче как дубинку, Данил двинулся дальше. Шлось хорошо, травка невысокая, солнышко хоть и было в зените, но уже привычно и не жгло. Местность хоть и изобиловала складками, но идти было легко. Он уже отвык за неделю от пеших прогулок. Новые полусапожки сидели как родные, портянками умел накручивать, поэтому чуть только сбивались, но он не ждал, когда ногу натрёт, а сразу перематывал.

Через пару часов ходьбы внимание притупилось, и он чуть нос к носу не столкнулся с рыжей девчонкой, лет двадцати. Несмотря на жару, одета она была в чёрную кожаную броню байкеров и держала винтовку наперевес. Волосы у неё были не мыты и свисали сосульками, что очень ей шло, вкупе со вздернутым носиком и яркими веснушками. Данил даже залюбовался, тем более что чёрная кожа обтягивала идеальную фигуру. Взгляд девчонки блуждал по земле, она что-то выискивала в траве. До неё было метров пятьдесят, и парень сначала испугался, вдруг нежить какая. Нет, явно живая. Он, радостный, пошёл к ней, неужели встретил живого человека и его мытарства закончились. А что она тут одна делает? Данил спокойно подошёл к ней метров до десяти и сказал:

– Привет.

Выстрел оглушил его. Сизый дым клубом вылетел из ствола. Девчонка явно испугалась, она не видела Данила и нажала на спусковой крючок от испуга, и хорошо, что ружьё смотрело куда-то в сторону. Но сейчас она направила ружьё на него и собиралась стрелять.

– Стой, стой, не стреляй.

Парень, бросив дубинку, задрал обе руки, причём руки тянулись вверх сами.

Выстрел. Горячая волна шевельнула волосы. Пуля прошла где-то рядом. Он сайгаком прыгнул за бугорок. И буквально вжался в него всем телом.

Щелчок, ещё щелчок.

Раздался топот.

Мужской голос спросил что-то на непонятном языке. Девчонка испуганно прокричала что-то в ответ и, скорей всего, показала пальцем.

Выстрел. Пуля ударила где-то спереди, обдав парня землёй. Нет, похоже, она показала не пальцем, а стволом. Мужской голос что-то прикрикнул, девчачий ответил обиженно. Данил надеялся, что девчонку ругают за стрельбу.

– Не стреляйте! – заорал Данил.

Мужской голос прокричал короткий приказ, это, наверное, предназначалось парню и обозначало «выходи».

Ищите дураков. Не выйду! Данил сильнее вжался в бугор.

Мужской голос повторил то же самое, только ещё что-то добавил. Похоже, что сказал «выходи, не тронем».

Парень, поднимая руки вверх, медленно выдвинулся из-за бугорка. Ого, да тут двенадцать человек, и все стволами в него тычут. Где они все были? Почему Данил не видел никого? Ну правильно, он таращился на рыжее солнышко с курносым личиком. Которое до сих пор злобно поблёскивало зелёными глазами в его сторону.

Седой мужик в такой же байкерской одежде вновь что-то сказал командным голосом.

– Я не понимаю.

Седой повторил с нажимом. Крутанул стволом. Что он хочет, чтоб Данил на землю лёг? Навряд ли. Повернуться? Скорее всего. Парень медленно повернулся. Чьи-то руки обыскали его. Вынули из карманов штанов зажигалку и ножик. Потом дружески похлопали по плечу и развернули. Все уже стояли с поднятыми к небу стволами, но не расслаблялись.

Седой вновь протарабарил на непонятном языке, и все начали активное обсуждение. Данилу вернули ножик и зажигалку. А чуть позже дали краюху хлеба и кусок копчёной колбасы с горячим чаем из термоса.

Он поблагодарил и начал жевать колбасу с хлебом. Вот только, поднеся крышку термоса с чаем к лицу, ужаснулся, потому что увидел своё отражение, заросшее, бородатое. Понятно, почему в него девки стрелять начали.

Глава 7

Беготня закончилась. Что будет дальше – неважно. Главное, Данил встретил людей. И теперь с интересом рассматривал их. Обычная разношёрстная толпа, восемь мужиков и четыре женщины. Возраста были все разного, кто-то начинал лысеть, у кого-то был пивной живот и одышка. Одежда тоже была разная, единственное, касок не было ни на ком, даже шапки были не у всех, хотя солнце тут пекло. И конечно, попаданец подметил несуразность: почти на всех кожаная броня сидела как на корове седло, и абсолютно все сжимали оружие так, как будто первый раз это оружие в руках держали, при этом изредка проводили стволами мимо человека. У Данила было стойкое чувство, что это работники какого-то офиса выехали на уик-энд поучаствовать в приключении. Только рыжая выглядела стильно в своём одеянии, будто шили ей на заказ. Ну и главный выделялся среди этой толпы подогнанной бронёй и тем, что ружьё держал на плече.

Седой мужик, где-то за сорок, с почти круглым лицом и крупным носом картошкой, носил короткую стрижку, усы и бороду, и всё это было седое, почти белого цвета. Седой был чуть ниже среднего роста и одет в серые штаны и чёрную броню. Броня так или иначе была на всех, но натурального цвета кожи. И только у седого и у рыжей девушки была броня чёрного цвета. Местная броня была похожа на прикид байкеров, точно с такими же блестящими пряжками и множеством бесполезных ремешков и заклёпок. Вот только у байкеров были жилетки, а здесь полноценные куртки, усиленные железными вставками на рукавах.

Седой любил говорить, видно было, что ему нравилось всеобщее внимание. Что он говорил, Данил не понимал. Но по интонации и тому, как остальные кривились, было видно, что Седой чему-то поучает, причем поучает он очевидным вещам, которые и так всем известны. Почему окружающие не пошлют его, не совсем понятно. Похоже, он выступал среди них гидом или организатором.

Но было в этом гиде что-то неприятное. Скорее всего, взгляд, он его постоянно прятал. И Данил никогда бы не связался с этим человеком, уж больно он похож на мошенника. Хотя, возможно, это просто субъективное мнение. Потому что с такой внешностью мошенником быть никак нельзя, слишком очевидно. Скорее всего, человек был просто эгоистом и любил грести всё под себя. Постоянные монологи Седого это подтверждали, он просто никому не давал вставить слово.

Что с Данилом будут делать дальше, неизвестно, могут и в рабство продать, местных порядков он не знал. Потому как бы не был благодарен встретившимся людям, он присматривался к их оружию. Скорее всего, это были охотничьи ружья, потому что почти у всех имелись горизонтальные двустволки. Правда, цевьё и приклады ажурно футуристические. Не кусок цельного пластика или дерева, а вырезанные рёбра, проушины, да и просто отверстия непонятного назначения. Парень изломал всю голову, для чего они сделаны, и пришёл к выводу, что это чисто декоративные штучки, ну и, возможно, для снижения веса. Помимо красивых прикладов были планки, на которых навешано всякого, и дополнительные ручки, и фонарики, и прицелы, похожие на коллиматор. Конечно, все были увешаны интересными подсумками, патронташами и рюкзаками. Помимо ружья у всех на поясе или спине висела метровая палка с увесистой гайкой на конце, видимо, какой-то аналог палицы. У кого-то эта гайка имела шипы, у кого-то была похожа на шестопёр. Парень прикинул потенциал этого оружия, пожалуй, при всей простоте это было идеальное оружие против высохших незнакомцев. Он сам лучше успокаивал бы их с одного удара, такая вещь череп проломит однозначно.

Ну и, конечно же, здоровенные ножи, которые висели у кого где: то на груди, то на предплечье, а то на голени возле ноги. На поясе почему-то ножи не таскали.

Данилу интересно было посмотреть на местное боевое оружие, если охотничье такое интересное. Кажется, местный мир по технологиям превосходил земной.

Вдруг Седой захлопал в ладоши и начал раздавать указания. На непонятном языке. Но движение его пальца в переводе не нуждалось.

– Та… – Его палец упирался в грудь очередного человека. Наверное, это слово обозначало «ты».

– Овамо. – Его палец показывал направление. И человек двигал в ту сторону. А это слово значило «туда».

Постепенно его палец дошёл до Данила с рыжей девушкой. Он по очереди ткнул в них пальцем.

– Та, та…

И показал в самую середину разошедшихся по сторонам людей.

– Овамо.

Ну всё верно, самую молодую, да ещё и с найдёнышем Данил тоже отправил бы в середину строя. Но так думали все, но не рыжая. У неё было своё мнение на этот счёт. Что тут началось! Рыжая, тыча в него пальцем, на повышенных тонах доказывала свою правоту. Она около пяти минут что-то выговаривала Седому.

Вот тут Седой вырос в глазах Данила, всё-таки внешность бывает обманчива.

Седой молча выслушал, потом показал пальцем и тем же тоном, с той же интонацией проговорил:

– Овамо.

Рыжая развернулась так, что волосы веером разлетелись. И зашагала в центр поля. Девушка явно была недовольна тем, что её поставили присматривать за найденышем. Парню ничего не оставалось, как пойти за ней. Она шла, тихо проклиная его и Седого на непонятном языке.

Данил попытался что-то сказать, но получил такую гневную тираду, что решил – да и фиг с ней. А и ладно, пусть она ходит кругами, выискивая непонятно что, а он сядет и посидит, а лучше ляжет. Жалко, тенька нет.

Но не тут-то было, как только Данил присел на рюкзак, к нему подлетела рыжая девица и чуть не пинками заставила идти рядом с собой. Молодая особа оказалась очень ответственной. Раз сказали следить за найденышем, она будет следить за найденышем.

Разговор не получался. Любые попытки Данила встречало высокомерие. Он быстро плюнул, подумаешь – королева. Ну да симпатичная, фигуристая. Но отношение к людям, будто ты грязь из-под ногтей.

Поэтому, чтобы не чувствовать себя вторым сортом, парень прекратил все попытки установить контакт и сосредоточился на поиске. Всё-таки он поисковик как-никак. У рыжей изначально была неверная стратегия, она ходила по полю абсолютно бессистемно: шла быстром шагом, держа ружьё стволом вверх и поглядывая под ноги. Понятно, что Данил шел бы помедленнее, змейкой. Или по спирали. Обыскивая каждый квадрат, уделяя особое внимание бугоркам и ямкам. Но ему этого никто не позволял; они ходили туда-сюда, очень часто проходя по одному и тому же месту. Но, проходя мимо бугорка, парень обязательно подходил в его сторону – осмотреть, что там. И естественно, не доходя до очередной ямы, он нашёл разбитое колесо от деревянной телеги. Тут не нужно быть следователем, чтобы восстановить картинку из прошлого: кто-то гнал на телеге во весь опор, налетел на яму, колесо разбилось, вывернув ступицу, и здесь остался обод и часть спиц. А кто-то уехал дальше на трёх колёсах. Возможно, и бросил телегу в ста метрах отсюда, но её уже давно нашли и забрали. Значит, самое интересное нужно искать около самой ямы. Ведь если так сломалось колесо, значит, телега была гружёная. Телегу тряхнуло так, что большая вероятность, что с неё что-то вылетело. Конечно, это мог быть и навоз, а могло и что-то интересное быть. А подойдя ближе, Данил увидел, что это не просто яма, а неглубокая траншея длиной всего метров двадцать. Кому потребовалось рыть неглубокую траншею поперёк поля?

Рыжая, не видя, что нашёл парень, начала возмущаться, показывая стволом, чтобы подошёл к ней. Он приподнял железный обод колеса с остатками дерева. Девушка сразу заинтересовалась. Осмотрела обод, показала жестами взять его и идти за ней. Данил жестами возразил, указывая на траншею. Рыжая посмотрела в ту сторону, направила ствол на него и показала в свою сторону.

Нет. Определённо, тут с оружием обращаться не умеют. Направляет заряженное ружьё на человека, тем более что стрелять не умеет. Данил психанул, взял обод и покатил его за девицей.

Ого, да они металлолом тут собирают, что ли? Данил скинул обод в жидкую кучку металла, где валялись пара ржавых лопат, лемех от сохи и пара валов от сельхозтехники.

Эх, сюда бы металлоискатель, Данил бы тут самым богатым человеком стал. Но нет, тут искали явно не металл. Раздался чей-то радостный крик, и все пошли смотреть, что там нашли. Среди лошадиных костей нашлись почти целое седло и седельные сумки. Вот в них и лежали жёлтые кругляшки. Данил хоть и занимался приборным поиском, но золотых монет не видел. А эти были маленькие и очень тонкие, не чешуя, конечно. Но он представлял золотую монету толстым большим кругляшком. Все искренне хлопали счастливчика по плечу, поздравляя. Только Седой что-то пробурчал и посмотрел с завистью, с трудом отводя взгляд от кругляшков. И рыжая девица была очень недовольна. Она первая пошла искать дальше, увлекая найденыша за собой. Вот только она пошла не на старое место, а отправилась обыскивать сектор счастливчика. Данил шёл за ней как хвостик, размышляя, кто тут мог съесть лошадь. Отгадка ждать себя не заставила.

Как будто трос выдёргивали из-под земли. Земля строго по прямой линии вспучивалась и оседала, будто тянулась за невидимым тросом. Вот только ровно по той линии стояла девица. Выстрел, Выстрел. Щелчок.

Да что она делает? Стреляет в землю. Нужно отойти в сторону, подождать, кто оттуда выпрыгнет, а потом стрелять. Хотя у неё вновь кончились патроны, и она щелкает курком, не понимая, почему ружье не стреляет.

Данил сорвался с места, всем телом толкнул девушку, вырывая у неё ружьё и оставаясь на линии вспученной земли. Как раз вовремя – из земли выскочил громадный крот, вместо носа у которого был цветок из щупалец. А два зуба были размером с небольшую лопату. Неизвестно как парень схватил левой рукой в полёте почти стокилограммовое тело за то место, где должна быть шея, перевернул в воздухе крота и приложил спиной о землю. Тут же перехватив обеими руками ружьё за ствол, размашистым движением, как дубиной, ударил по кончику носа твари, где шевелились щупальца. Резной приклад брызнул бакелитовыми брызгами и разлетелся, оставив в руке парня голые стволы. Нафига эта красота, если теряется прочность? Дубинка стала короче, крот затих, но Данил и не думал останавливаться. Замах. Но что-то не дало закончить удар. Его что-то стукнуло в левую руку так, что откинуло от крота. Потом он услышал выстрелы. А лишь затем почуял, что бок заливает тёплым. И вот только спустя время, когда кто-то рядом истошно орал, до него дошла боль. Кажется, он попал под дружественный огонь, не зря ему сразу не понравились местные стрелки.

Рыжая, увидев, что стало с её ружьём, принялась ругаться, подняв обломанные стволы. Она даже не посмотрела на напарника. Остальные стояли с белыми лицами, не зная, что делать, и думая, что парня убили, ведь бок куртки заливала кровь. И только одна девушка, на которую Данил не сильно обращал внимание, так как остальные представители женской части отряда были хоть и постарше, но поухоженнее, подлетела к парню, заставив убрать правую руку от раны. Ой как страшно это было делать, что там за рана, он не знал и очень боялся увидеть, что там стало с рукой. Тем временем девушка профессионально срезала с Данила рукав куртки, достала из подсумка жёлтый порошок в бумажном пакетике и присыпала рану. Рана показалась страшной, с разорванными краями. Но то, что рана явно поверхностная, радовало, значит, должна быть царапина. Данил отвернулся, потому что его мутило от вида крови.

Дальше девушка споро перебинтовала рану. Когда рану обработали, ему стало морально полегче, подумаешь повязка с небольшим красным пятном. Девушка что-то успокаивающе говорила, что очень помогало, даже лучше бинтов. А еще, достав пакетик с порошками, она высыпала раненому на язык жгучую субстанцию, дав запить водой. Таких обезболивающих парню пить не приходилось. О боли забыл напрочь, потому что жгло язык, как будто в кипяток его засунул.

Кажется, и до рыжей девицы дошло, что случилось, она пробубнила что-то похожее на извинение.

Только вот теперь ему она не казалась очень красивой. Да даже больше, если и подойдёт он к ней, то только в последнюю очередь. А вот невысокая скромная девушка с чёрными волосами нравилась ему всё больше и больше, хоть и одета она была неброско. Только вот к ней подошёл один из парней, тоже одетый по-простому, обнял и что-то проговорил. Ясно, тут ничего не светит. Он вслушивался в их разговор и по тому, как девушка прячет глаза от Данила, а парень, наоборот, посматривает, понял: они потратили последние деньги, чтобы попасть в эту компанию, а сейчас еще истратили арендное оборудование на лечение найденыша. Данил одной рукой нащупал хабарницу, где хранились монетки, которые он нашёл около идола. Подозвал девушку и вручил ей серебряную монетку. Было неизвестно вообще, имеет ли такая монета ценность. Но толстый кругляшок серебра должен определённо чего-то стоить. Девушка, конечно, сопротивлялась, но в итоге взяла. И её лицо разгладилось, даже появилась улыбка. Пусть даже монетка ничего не стоит, попаданец успокоил свою совесть. Даже парень девушки одобряюще кивнул ему.

Дальше про раненого все забыли. Кто подстрелил его, наверное, не знал никто, потому что, как оказалось, все стреляли в крота, а кто конкретно был самым метким – неизвестно, даже тот, кто стрелял, не догадывался. Данил заглянул в траншею. Дальше траншеи в землю уходила нора всего сантиметров тридцать в диаметре. Как по ней полз почти метровой толщины крот, было непонятно. Возможно, крот мог так вытягиваться, а возможно, именно поэтому земля вздыбливалась по мере его движения, что он залез не в свою нору.

Седой начал разделывать тушу животного, снимал шкуру, выкидывая требуху, и разделывал мясо, фасуя его по мешочкам, которые достал из рюкзака.

А вот Данил сидел на земле, и ему было не по себе, и не от раны, а оттого, что он в воздухе перевернул в полёте одной левой около ста килограммов массы. Да, конечно, он только подправил полёт, как в единоборствах, использовав силу противника против него же, – в экстренных ситуациях человек и не на такое способен. А может быть, в нём просыпается зараза, про которую говорил идол?

До конца дня оставалось примерно часа четыре, и все паковали всё что можно в рюкзаки. Данил подумал, что сейчас самое время и за туристами приедет автобус. И автобус не заставил себя ждать, только парень думал, что его тут уже ничего удивить не может, а оказалось, может. Автобусом был транспорт, похожий на таракана. Попаданец наконец-то осознал, что находится в другом мире.

Шесть механических конечностей соседствовали с деревянным кузовом и кабиной. Деревянный кузов с решетчатыми бортами свисал позади ног, ещё больше усиливая сходство с тараканом. А головой «насекомого» была кабина-клетка, на Земле в таких спускают аквалангистов к опасным акулам. Ясное дело, Данила, как технаря, заинтересовало устройство сего агрегата. Он, конечно, следил за земными нестандартами в технике и знал, что на Земле выпущен лесозаготовительный харвестер на шести ногах. И даже продаются разнообразные игрушки – шагающие роботы. Да и сам парень в детстве начинал делать модель шагающей машинки, другое дело, что не доделал, но вот тогда приходилось изучать предмет. И он увидел сразу отличия: земные машины были чрезвычайно сложные, если ему не изменяет память, то ноги земных шагоходов имеют до восемнадцати степеней свободы. А здесь всё примитивно, больше всего похоже на его недоделанную игрушку: две степени свободы, ноги могли двигаться только туда-сюда, и трубчатые, телескопические конечности имели простейшую амортизацию, то есть могли сдвигаться вовнутрь, если налетали на препятствие.

Приводилось всё это в движение посредством продольных тяг-рычагов, которые в свою очередь двигал кривошипный механизм. Было настолько всё просто, что вся система напоминала привод паровоза, даже шарниры лап приклёпаны к раме большими заклёпками, что ещё больше усиливало сходство. Данил знал, что такая система двигается только прямо, если и поворачивает, то очень плохо. И вот он с интересом смотрел, как местные инженеры обошли эту проблему.

Шагоход тем временем подбежал к их группе. Через решётчатую кабину было видно, как водитель надавил на педаль и потянул один из двух рычагов на себя. Лапы шагающей машины с левой стороны замерли в положении, когда две крайние подняты и одна средняя опирается на землю, с правой стороны лапы продолжали перебирать. И шагоход, как танк, развернулся на одном месте. Так просто? Данил этого не ожидал. Они просто притормаживали одну сторону, понятно, на скорости такое не прокатит, и поворот явно должен синхронизироваться минимум на один оборот кривошипа, иначе шагоход на ходу споткнётся и зароется носом. А это значит, что шагоход может поворачивать только на определённый угол, к примеру, кратный тридцати градусам. А тогда как же он подруливает? Парень понял, что сейчас его мозг просто взорвётся. Нужно больше информации. Тем более что железки и мясо уже загрузили в узкий кузов. И найденыша приглашали залезть туда же. Кузов был очень узкий, по бортам имелись откидные лавочки, такие же, как в военном ЗиЛе. Только в нем, когда сидишь, не соприкасаешься коленями с сидящим напротив человеком. Хоть рыжая девица села в кабину к водителю транспорта, а мясо и железки распихали под лавки, кузов был рассчитан на восемь человек, не более. И приходилось сидеть чуть боком, чтобы уместились все. Тем более что Данила пару раз задели по ране, они-то были в коже, а он только в повязке. Он и так сел боком, выставив левое плечо вперёд.

Шагоход приподнялся на лапах… Ага, всё встало на свои места: составные конечности были из двух частей, верхняя часть условно гильза, а нижняя поршень, и туда закачивался воздух. Теперь понятно – при ударах всё это работает как пневморессоры. А если, допустим, левые конечности чуть подпустить, то они будут чуть короче правых, а следовательно, шагоход повернет влево. Значит, у транспорта два управления, одно для крутых поворотов и второе для плавных. Данил посмотрел на водителя через решётку, так и есть. Водитель держал руки не на рычагах, а на небольших кнопках справа и слева от себя.

Когда шагоход разогнался, начало так трясти, что у всех головы маячками стали повторять движение раскачивающейся шагающей машины. А деревянная сидушка начала подкидывать так, что парень уже хотел попроситься идти пешком. Но шагоход вышел на крейсерскую скорость километров в двадцать пять, и тряска почти не ощущалась, если только одна из лап не попадала в большую яму или задевала бугор. Тогда всех подбрасывало так, что было ощущение, будто приземлятся все не на лавку, а уже за борт, под семенящие лапы. Сюда бы ремни безопасности или хотя бы ручку, чтобы держаться, а то лавочка, за которую все держались, так и подлетала вверх вместе со всеми. Конечно, после каждой хорошей кочки все дружно ругали водителя, а тот только смеялся, и возникло подозрение, что специально эти кочки выбирал.

Как-то у Данила поубавилось веры в превосходство местных технологий над земными. Хоть он и не знал, что там за двигатель стоит, но судя по тому, что слышно было только жужжание и лязг, скорее всего электрический.

Неожиданно шагоход выскочил на натоптанную дорогу, где прошёл встречный транспорт с прицепом. Кстати, у прицепа были обычные колёса, и для чего местные так изгалялись с шагающими машинами, непонятно.

Прямо по курсу на верху холма появилась средневековая невысокая башня, от которой в разные стороны шёл земляной вал, и только возле башни имелся проход в нём. Несмотря на медленную скорость, уже минут через десять шагоход был у башни, которая вблизи оказалась очень широкой, поэтому и возникало впечатление что она низкая. Башня построена явно не вчера, камень был изъеден временем и имел следы бывших осад. Около башни виднелся блокпост, выложены блоки и сделаны деревянные укрепления. Даже стоял шагоход-бэтээр, который был полностью обшит железными листами и имел башенку с крупнокалиберным пулемётом. Водитель на блокпосте не остановился, лишь приветственно махнул караульным.

Не успел Данил рассмотреть местные укрепления, как под холмом открылся более интересный вид: на стрелке двух рек располагался небольшой городок, с земляными укреплениями в форме углов. Вокруг города располагались одинаково ровные и разноцветные квадраты полей и садов. Эти поля, наверное, были самым красивым зрелищем. Некоторые поля были чёрными, другие желтые или красные, но большинство зелёные. В итоге получалось разномастное лоскутное одеяло, но выглядело реально красиво.

Шагоход побежал вниз по склону, среди полей и садов. Данилу не терпелось уже приехать, хоть впереди его ожидала полная неизвестность. Но сидеть надоело как пятой точке, тело уже затекло, так и носу. Скученность тел, одетых в кожу, не способствовала благоуханию фиалок. Особенно воняла плохо выделанная кожа, вечерний ветерок спасал от этого плохо, и, по мнению парня, все мечтали поскорее доехать, а то и вообще дойти остаток пути пешком.

А вот и вторая линия обороны около земляных валов, блокпост на въезде в город. Тут укреплений было поменьше, но по сторонам от дороги натянуты ряды колючей проволоки, и рядом стояла вышка, из которой торчал ствол крупнокалиберного пулемёта.

Шагоход начало трясти, он замедлил ход и остановился, хотя караульный равнодушно стоял под грибком и никакого внимания к шагающей машине не проявлял. Седой, спрыгнув с борта, пошёл разговаривать с караульным. По взглядам, брошенным в сторону Данила, он понял, что говорят про него. Караульный что-то прокричал в трубу, нет, не трубку телефона, а именно в трубу, конец которой торчал из земли, прислушался. Потом Седой махнул найденышу, чтобы подошёл. Вот только Седой с краю сидел, он раз – и спрыгнул. А парню пришлось продираться сквозь колени сидящих, естественно, кому-то наступая на ноги, а кого-то толкая. Наконец-то он спрыгнул на землю, поморщившись от боли в руке. Седой пальцами объяснил, чтобы ждал тут, хлопнул по правому плечу и пошёл к шагоходу.

Шагоход тронулся, вдруг закричала что-то девушка, та, что делала парню перевязку. Шагоход остановился, началось какое-то обсуждение. Седой спрыгнул, открыл борт, достал один мешочек, куда разложили мясо. И, вернувшись к Данилу, с этаким недовольным лицом передал ему мешок в руки. Мяса было килограммов пять, не меньше. Седой, хлопнув ещё раз парня по здоровому плечу, вернулся, и шагоход ускакал дальше, оставив его стоять рядом с караульным.

Глава 8

Наступали сумерки. А караульный всё ещё что-то кричал в трубу, потом вслушивался в ответ. А потом, прикладывая одну руку к другой, показал чисто российский неприличный жест трубе. Всё это повторялось уже не один раз.

Зато Данил рассмотрел снаряжение и вооружение военного – кто ещё мог стоять на посту? Ополченец? Милиционер? Возможно, но ополченец тоже должен быть вооружён не охотничьим оружием. Хотя были сомнения. Парень склонялся к тому, что стоял ополченец, так как имелось явное нарушение устава, и не одно. Хоть попаданец и не знал местный устав, но то, что кожанка висела на крючке, а не была надета на часового, являлось явным нарушением. Да и редкие проезжающие или пробегающие редкие машины совсем не интересовали часового. И да, оказывается, тут были машины и на колёсах. Почему местные использовали шагоходы, не совсем понятно, хотя основной проезжающий транспорт был гужевым, но и на него часовой никак не реагировал, хотя, по логике, должен заглядывать в кузова и телеги.

Из оружия у часового были всё та же палка-палица и очень интересное ружьё. Данил сказал бы, что автомат, так как под цевьём виднелся объёмный диск, отдалённо похожий на диск ППШ, только этот диск был овальным. Но чего не могло быть на автоматическом оружии, так это архаичного курка, который нормально бы смотрелся на кремневом ружье, но никак не на автоматическом оружии.

Одет же был часовой в синий комбинезон без рукавов, но с какими-то нашивками на груди, что усиливало сходство с полицией. И Данил так не смог определить принадлежность часового к роду войск, возможно, тут не было деления на полицию и военных. Однако отцы-командиры этих войск поступили мудро, не разместив ни одной лавочки рядом с постом, иначе часовой давно бы на неё сел и, скорее всего, уснул.

И мужчина, настоявшись вдоволь, был по-настоящему счастлив, что пришла смена. Смена оказалась такая же раздолбайская, без развода караула, просто пришёл другой служивый, в таком же комбинезоне и с таким же набором вооружения. Правда, попаданец подметил, что кожаная броня так и висела. Кто их знает, может, и по уставу у них так и положено, и зря он думал о часовом как о разгильдяе.

Служивые обменялись парой слов, и сменившийся часовой махнул парню рукой, чтобы тот шёл за ним. Идти было недалеко – в сторону вышки с пулемётом. Под ней, оказывается, был капонир, с которого хорошо простреливались подходы с боков. Но вперёд с него стрелять было невозможно, так как он упирался в земляную насыпь. А вот под насыпью уже находились настоящие казематы. Казармы, столовые и прочие хозяйственные постройки.

Как только вошли в дверь, Данила обволокло приятное тепло. Странно, похоже, у них работало отопление, на улице уже становилось прохладно. А здесь под землёй он ожидал сырости и полутьмы. Оказалось всё наоборот: широкие залитые светом коридоры, выложенные несимметричной плиткой. Вдоль стен шли канавки, которые имели ливневые решетки. И даже искусственный свет был довольно яркий. Такие коридоры уместнее встретить в больницах, а не на военных объектах.

Попаданец последний час разглядывал въезжающие телеги и склонялся к мнению, что всё-таки земные технологии ушли заметно дальше местных, но вот состояние коридоров, отопление и особенно освещение заставляли усомниться в своих выводах, возможно и на равных.

Провожатый уверенно двигался по коридорам и выбирал нужные повороты. Двери были самые обычные, с филёнками, ну, может, чуть мощнее обычных. И явно не служили аварийными перегородками, можно было ожидать тут чего-то похожего на двери бункеров, с их сейфовыми крутилками, но ничего такого не обнаружилось, отчего ещё больше усиливалось сходство с больницей.

Похоже, пришли в столовую, так как просторный зал был заставлен столами с деревянными лавками. И в одном углу было занято два стола, за которыми сидело семь человек, все в одинаковых синих комбинезонах без рукавов. Данил у местных удивления не вызвал, видимо, тут иногда появляются гости. Сидящие промолчали, даже когда провожатый что-то спросил. Все молча ковыряли еду в тарелках и не обращали никакого внимания на говоруна-часового, который, похоже, жаловался на начальников, на то, что найденыш попал в его смену, и ещё на что-то, наверное, на судьбу. Ему наконец ответил один из сидящих, и все дружно засмеялись. Провожатый же, сказав что-то похожее на «да пошли вы», показал пришлому место за свободным столом рядом с компанией. Пока Данил усаживался, укладывая рюкзак и мешок с мясом на лавку, провожатый сходил на раздачу и поставил посередине стола деревянную чашку с кашей и глиняную кружку с водой. Окно раздачи закрылось прямо перед лицом часового, когда он подошёл второй раз к нему. Похоже, провожатый остался без каши. Данил осмотрелся, хотя, наверное, тут едят из одной тарелки. Точно, ложек-то две принёс. Хорошо, что не пододвинул тарелку к себе и не начал рубать, вышло бы некрасиво.

Часовой взял с раздачи вторую кружку с водой и сел напротив. Данил дождался, когда хозяин первым запустит ложку в кашу, и повторил за ним.

Еда и то больничная, хотя на Земле в самой заброшенной больнице и лучше кашу готовят. Абсолютно пустая каша, просто вода и крупа. Правда, соль стояла на столе в солонке, но чашка была общей, и Данил постеснялся сыпануть в кашу соли.

Немного всё это было неправильно: у него в мешке пять кило мяса лежит, а он кашей давится. Как спросить, где приготовить? Как-как, нужно брать и спрашивать. Парень отложил ложку, потянулся за мешком.

– Вот смотри, подскажи, где сготовить можно?

Часовой аж привстал, смотря, что у пришлого в мешке. Недоверчиво потыкал пальцем, посмотрев, как быстро восстанавливается ямка от нажима пальца, понюхал палец, потом недоверчиво что-то спросил, показывая на сослуживцев.

Данил подумал, что его спрашивают, дескать на всех? Пожал плечами и сказал:

– Ну, конечно, на всех, завтра стухнет, всё равно выкину…

Зачем говорил? Его всё равно не понимают, а его пожимание плечами со стороны выглядит некрасиво, и он кивнул головой, так понятнее.

Часовой схватил мешок, что-то весело крикнул сослуживцам, подошёл к окну раздачи и начал стучать кулаком. Дощатый щит с окна раздачи съехал в сторону. Дальше, хоть разговор проходил на непонятном языке, Данил понял его дословно.

– Добавки не будет, нечего стучать, убирайся.

– Приготовь что-нибудь из этого.

Как бы невзначай часовой сунул мешок с мясом повару.

Тот только взглянул на содержимое, изменился в лице и, сделав поварской жест, сложив пальцы щепотью, сказал:

– Секунда.

А дальше произошло уже непонятно что, но судя по тому, что часовой начал собирать у всех недоеденную кашу, наверное, повар как раз попросил собрать у всех остатки каши и отдать ему.

Служивые же явно повеселели, начали разговаривать, сдвинули столы вместе. И стали Данила учить языку, показывали на стол.

– Мееста.

Он повторял:

– Места.

Взрыв хохота.

– На ме, а мее..

– Мееста.

Дальше одобрительное всеобщее поцокивание. Парень очень хотел запомнить побольше слов, но уже не помнил те слова, что учил первыми. У него в одно ухо влетало, в другое вылетало. Хотя несколько слов отпечатались в памяти, как будто выжглись там; очень интересно было, почему одни слова запоминаются, а другие, которые более необходимы, как будто специально стирались. Вот вроде бы помнит и произношение, и значение, два других слова объяснили, и всё. Из головы всё вылетело.

Постепенно в помещении стало пахнуть съестным, видно у повара начало подходить мясо, да ещё там за стенкой так вкусно шкворчало. Все начали поглядывать с большой надеждой на окно раздачи, а про пришлого вспоминали всё реже. Хотя неожиданно один из служивых взял нож и начал что-то объяснять, очень опасно размахивая ножом перед ухом Данила.

– Дланин.

На секунду показалось, что его назвали по имени, это вывело Данила из равновесия, и он не мог понять, что от него хотят.

– Дланин, – повторял служивый одно и то же слово, показывая ножом на здоровую руку парня. Было немного неуютно, когда в тебя тычат ножом. Поэтому он всё ещё не соображал, что от него хотят. Особенно когда все хором начали объяснять, стало вообще непонятно, и только после удачной пантомимы часового пришло озарение.

Данил был в куртке с одним оторванным рукавом. И ему предлагали отрезать второй, для симметрии, чтоб совсем бомжом не казался. Он задумался, сможет ли сшить вдоль, а потом и пришить рукав, наверное, нет, просто нет ниток, поэтому согласился. И ему тут же, не снимая с плеч куртки, оттяпали второй рукав. Сделали из рваной куртки элегантный жилет.

Дальше всё затихло, потому что со стороны раздачи послышался стук, это повар поставил тарелки. Тут же крайние сорвались и начали бодро переставлять появляющиеся тарелки с раздачи на стол. Осталось три тарелки, их никто не брал – видно, это оставили тем, кто сейчас на посту.

Ну что, повар отличился, кусочки мяса в толстом кляре из каши. Было необычайно вкусно. Возможно, это была заслуга не повара, а просто сильно хотелось есть. Но как бы там ни было, парень набил живот так, что еле сгибался.

После ужина все пошли в курилку, нет, никто не курил, но место было похоже, хоть и находилось в большом помещении, а не на улице. Но с одного уголка были такие же огороженные скамеечки, как в земных курилках, тут даже вентиляция имелась и урны.

Здесь разговоры были ленивые, каждый занимался своим делом, кто-то что-то штопал большой медной иголкой, а кто-то большим ножом подрезал себе ногти. Данил никогда не видел, чтобы ножом стригли ногти, а у него самого они отрасли уже прилично и стали ломаться, иногда до больного. Поэтому он достал свой перочинный ножик и начал пытаться так же подрезать ногти. Нож был туповат, но, на удивление, резал ногти легко. Было, конечно, страшновато отсобачить себе полпальца, приходилось полностью концентрироваться на этом необычном, но нужном деле, тем более что спешить некуда. И у него получилось. Какое было удовлетворение, когда хоть немного привёл себя в порядок. Сейчас бы баньку выпросить и побриться. Но, скорей всего, баня тут по четвергам, а бритвы опасные, а ими Данил никогда не пользовался. Потому решил не спрашивать, да и лениво уже было, глаза начинали закрываться.

На ночь его всё-таки закрыли в камеру, наверное, это правильно, элементарная безопасность, вдруг он лазутчик какой, мог ночью всех перерезать, и сидеть охранять его никому было неохота. Хотя если так разобраться, дисциплины не было никакой, он мог их спокойно не перерезать, а отравить.

Утро началось с криков, которые разносились по коридорам. Кто-то отчитывал служивых. Наконец прибежали за ним и повели в общий зал, в углу которого и находилась курилка.

Понятие «строй», похоже, здесь отсутствовало. Служивые стояли полукругом, а молодой щёголь лет двадцати в черной кожаной куртке с множеством ремешков и блестящими заклёпками стоял в центре и что-то всем выговаривал, возможно, о необходимости зарядки.

Служивые дышали тяжело, похоже бегали. Или отжимались. И по их лицам было видно, что перед ними стояло воплощение издержек профессии. Бывает, никуда от них не денешься, нужно молча выслушать, выполнить приказы, и он уйдет. Но если что-то возразить, то издержка профессии задержится. Поэтому на речь щёголя все только кивали, типа да, да – согласны, уйди только побыстрее.

Щёголь что-то крикнул Данилу, но тому было всё равно, он не его подчинённый. Но на всякий случай он пожал плечами. Щёголь проговорил умное напутствие своим подчинённым и пошёл на выход. А попаданец, не поняв замысла, остался стоять, служивые же, опасаясь, что щёголь вернётся, за его спиной жестами показывали, чтобы пришлый валил за ним. Ну что? Он и пошёл за ним, ожидая, конечно, что их ждёт машина, всё-таки важный человек.

Но, оказалось, нет, машины не было, не было её и за поворотом.

Пришлось идти пешком. Вот только думалось, что пешее путешествие завершится за углом, а оно всё не кончалось. Они прошли за стены города, тут были ангары, конюшни и гаражи. Несмотря на утро, народ запрягал лошадей, смазывал шарниры лап у шагоходов, в общем готовился к трудовому дню. Выйдя из промзоны, они вошли в жилой сектор. Людей тут встречалось меньше, в основном редкие прохожие спешили навстречу Данилу с провожатым. Несколько раз встречались отряды охотников, по пять-десять человек, те были одеты в кожу и вооружены в основном виденными уже не раз двуствольными ружьями.

Городок был геометрически правильным, имел абсолютно ровные продольные улицы, которые тянулись к центру. А поперечные улицы, по какой они сейчас шли, имели небольшой изгиб по радиусу.

Улицы были мощены камнем, похоже, очень древним. Здания преимущественно каменные, и тоже не вчерашней постройки, возможно, этим камням тысячелетия. Иногда, правда, встречались свежие, деревянные надстройки. Но общее ощущение от городка было такое, что Данил попал в древние века.

Самое удивительное, что каждый квартал был своего рода крепостью. Так как между домами наблюдался каменный забор с бойницами, и попасть за него можно было только через один вход, который обязательно шёл с поперечной улицы. Да и окна домов очень узкие, в такое человеку не протиснуться. Кое-где на окраинах стекла заменены деревянными щитами.

Кстати, дома по краям города были в основном одноэтажные либо с надстройками, ближе к центру – двухэтажные, а в центре трёхэтажные. Если смотреть по тому, что к центру ландшафт опускался, а дома поднимались, и крыши домов всего города были примерно на одном уровне, ну если не считать аляповатых надстроек. Данил это связал с вероятной подачей воды, выше этого уровня она не потечёт, наверное, где-нибудь тут есть и акведук, похожий на древнеримский. Он крутил головой в поисках акведука, вроде с той стороны за хозпостройками виднеется что-то похожее на мост вдоль реки, возможно, это и есть водопровод. Вокруг, конечно, много чего интересного, парень не успевал вертеть головой, тут всё было интересно. И здания, и транспорт, и люди. Особенно притягивали взгляд местные жительницы. Одежды тут далеко не средневековые, вполне обычные, ну может, у местных модниц чаще встречались приталенные сарафаны с пышными юбками. С длиной юбки, как правило, чуть ниже коленок, но встречались и выше коленок. Один раз, засмотревшись на очень красивый рисунок сарафана, Данил со щёголем синхронно споткнулись о край выступающего камня и, так же синхронно покраснев от девичьего смеха, стали внимательнее смотреть под ноги.

В той стороне, куда они шли, виднелись здоровенные антенны, стоящие друг напротив друга. На земле оказались такие же антенны, в советское время такие антенны издавали шум в эфире на определённой частоте, глуша вражескую пропаганду. И попаданец сделал вывод, что тут как минимум слушают радиоприёмники и пользуются рацией, а как максимум есть и враги.

Наконец поперечная улица, по которой они шли, упёрлась в реку, и они направились вдоль неё по набережной в сторону центра.

Здесь около реки с утра оказалось достаточно многолюдно, многим не спалось, скорее всего нужда заставляла работать с утра. Особенно многолюдно было около реки. Сновали подводы, стучали у воды молотки.

Ба, а молотки-то стучали по понтону, на котором Данил сплавлялся по реке, всё-таки поток смог его сдвинуть. И понтон, обогнав путешественника, приплыл сюда. А сейчас новый хозяин настилает недостающие доски на палубе.

Может, права предъявить? Всё-таки металл тут в цене, а там весу много. Нет, слишком много строителей на нём, эта вещь уже принадлежит местному богатею или вообще муниципалитету.

Данил решил попробовать предъявить права. В лоб же не дадут за это? Используя пантомиму, объяснил сопровождающему, что понтон принадлежит ему. Тот только на полшага замер, не понимая, что хочет пришлый. Но тут же догадался, хоть сделал вид, что не понимает, и махнул парню рукой, чтоб не останавливался и двигался дальше. Ясно, понтон не отжать.

Но Данил сделал всё возможное. Хотя, может, встать и начать истерить? Наверное, не получится, вон патруль из двух человек навстречу идёт, скрутят и дальше неизвестно что будет. Ладно. Будем считать, что понтон до сих пор застрявший, либо утонувший, он всё-таки добровольно его бросил. Тем более что неожиданно дошли до места. Река делала изгиб, и получался своеобразный полуостров. Здесь была здоровенная круглая площадь, один из условных полукругов этой площади и был полуостров, образованной рекой, а вот вторая половина площади как бы ломала идеальный порядок застройки. Да и дома по кругу площади разительно отличались архитектурой, и площадь была неправильной, по логике. Город-то был геометрически правильный, с центром на пару километров дальше. Все улицы вели к центру, а тут площадь как минимум выглядела не логично. Тут не только терялась общая суть города: квартал – значит, крепость. Да и основной строительный материал тут явно бетон и железо. Здесь, на площади, дома стояли вразнобой, без заборов вообще. Да и дома ли?

Во-первых, тут размещалось много ангаров, таких же полукруглых и металлических, как и на Земле. Были ангары и не как в мире Данила, больше похожие на гигантскую юрту. Здесь же были и дома из кирпича и бетона, и даже был местный небоскрёб на пять этажей. Ещё в пользу того, что здесь здания явно нежилые, говорило то, что почти у каждого дома были большие вывески, что-то написано и обязательно нарисовано. Очень удобно, когда не знаешь языка или вообще читать не умеешь. Вон там нарисованы колбаса, хлеб, яйца. Наверное, продовольственный магазин. Рядом вывеска с ружьями и древними шпилечными патронами. Наверняка это оружейный. Некоторые вывески повторялись. Только оружейных магазинов было три. Портные, кожевники, проститутки. Да даже кузня была.

Контора, в которую привели парня, оказалась тут же на пощади, возле местного порта и здоровенной антенны. Контора была как раз в пятиэтажке.

Похоже, в этом мире проблема со скамейками-лавочками, их тут не было, и зря Данил подумал, что умные командиры не поставили лавочку на посту. Здесь просто все люди стояли вдоль стен, хотя очереди быстро двигались. Но дверь, к которой привели его, была закрыта, и из неё никто не выходил, да и не заходил.

Ничего не оставалось, как пялиться на присутствующих. На многих была если не чёрная кожанка, так чёрная портупея. Хотя оружия на улицах Данил и не приметил, даже у его сопровождающего не было. Но вот здесь очень часто висели револьверы на черных поясах. А у некоторых, кто полностью экипирован в черные кожаные куртки, висели на плечах ружья различных модификаций. На одно из них парень просто засмотрелся: утолщения на стволе, похожие на катушки, рычажный приклад с шестерёнками и маховичками и горящие зелёным цветом значки индикации указывали на то, что ружьё было либо лазерным, либо электромагнитным. Это означало, что местные технологии всё-таки в чём-то превосходили земные.

Люди двигались, менялись, кто-то приходил, другие уходили. Данил всё стоял, по примерным оценкам, они со щеголем ждали уже часа два. И если сопровождающий то общался с кем-то, то скрывался за одной дверью или за другой, то парень стоял столбом, боясь опереться на стену, так как стена была побелена, и ладно бы только побелка осталась на спине, так на стене грязное пятно будет, и местные быстро вычислят, кто тут сделал нехорошо, ведь побелка была идеальной, значит, тут никто не опирался о стену.

Данил ещё вслушивался в разговоры, те десяток слов, которые он знал, нет-нет да мелькали в чужих разговорах, конечно, было непонятно, но очень интересно.

Постепенно коридор заполнился людьми, одетыми кто во что горазд. Вот этот народ уже стоял подолгу, как и он, ожидая неизвестно чего. Да и люди были более открытые и подобрее. Некоторые посетители начинали разговор с Данилом. Тот лишь говорил одну-единственную фразу, которую выучил у солдат:

– На фандеми.

Это означало «я не понимаю». Народ понимающе кивал, кто-то хлопал по плечу, говоря что-то подбадривающее.

Разница между людьми была заметной, как будто две разные расы: одна носит чёрную кожу, а другая нет. Данил даже заподозрил, что наличие чёрной кожи – это признак начальства. Нет, у него мелькнули, конечно, какие-то грязные мысли про любителей чёрной кожи, особенно насчёт «госпожи», которая прошла мимо в сарафане и с чёрной портупеей. Но обстановка была явно несмешной… Он уже хотел плюнуть на всё и свалить в степь, ведь птица вольная, его здесь ничего не держит. Хотя нет, парень себе уже признался, что человек – животное стадное, и без стада ему не комфортно. Когда ходил он по степи, так сильно хотелось просто поговорить с кем-нибудь, да что там поговорить, увидеть бы кого. Ну так-то он, конечно, насмотрелся и наговорился уже вдоволь, и его сейчас тянуло в степь. Ну а если ещё разок взглянуть на ту «госпожу» и немного поговорить с ней?

Появился ещё один человек с чёрной портупеей и необычно большим револьвером, там один барабан патронов на двенадцать, не меньше. Человек был сухощавый, небольшого роста. Во внешности ничего примечательного, кроме того, что он постоянно поджимал губы, как Бенджамин Франклин на известной купюре. Проходя мимо щёголя, тот, кого Данил обозвал про себя Бенджамином, докопался до сопровождающего: тыча пальцем в один из ремешков на куртке, что-то ему высказал. Всё верно, пирамида власти. Ты начальник, я дурак. Так же щёголь докапывался до служивых, а сейчас начальник докопался до него, скорее всего это и есть начальник начальника.

Ну наконец-то, хоть что-то сдвинулось. Бенджамин скрылся за дверью кабинета, около которой они стояли. Но Данил зря радовался, ему пришлось со щёголем стоять ещё полчаса, пока крик из кабинета не позволил войти.

Начальник сидел за столом в кресле, картинно откинув голову назад. Так же картинно он её вскинул, подняв руки, и, будто первый раз увидев Данила, что-то спросил. Щёголь, чуть не заикаясь, ответил. Начальник встал, уперев руки в стол, и что-то заорал.

Щёголь схватил найденыша и побежал с ним в конец коридора. Здесь оказался буфет со стоячими столиками. Парню дали кружку сладкого чая и ломоть хлеба с кабачковой икрой и маслом. Если начальник ругал щёголя за то, что тот не покормил его, то начальник Данилу нравился.

Дубль второй… Щёголь, расталкивая людей, подошёл к кабинету. Слава богу, у него приоритет, и не пришлось идти в конец очереди. В кабинете повторилась та же самая картина. Парочка слов, и начальник, багровея, вновь возвышается над столом, рычит ту же фразу. Вероятнее всего, она означает «бегом!», и щёголь срывается и ведет найденыша в медблок. Это, оказывается, почти соседний кабинет. И та самая «госпожа», с которой Данил мечтал поговорить, оказалась местным медиком и совсем не девушкой, а женщиной в годах – вблизи был заметен возраст, мелкие морщинки у глаз и на шее. Но эта женщина могла дать фору любым девушкам, именно своим поведением и манерами. Притом что фигуру и грудь нельзя было отличить от девичьей даже вблизи.

Очень быстро размотав раненому грязную повязку, при этом немного раскровив рану, она сосредоточенно ощупала её края. Данил взглянул сам, что там с раной? Вдруг гной или покраснение. Но всё было не так страшно, как казалось вчера, края раны склеились засохшей кровью, и сейчас рана выглядела совершенно не страшно, было видно, что это действительно царапина. И только когда медичка отрывала прилипший бинт, содрала присохшую корочку, поэтому капелька крови побежала вниз по руке. Парень улыбнулся красивой женщине. Мог бы говорить, наговорил бы кучу комплиментов. Настроение было отличным. Во-первых, он наконец-то уселся на стул, даже столовая была похожа на буфет, и там он ел стоя, а здесь такое блаженство. Во-вторых, рану сейчас стыдно было раной назвать, да даже бинт на неё переводить стыдно, разные порезы и покорябки в силу профессии слесаря на Дане заживали быстро, так как были постоянными. Ну и в-третьих, он сидел напротив красивой женщины и поедал её глазами. Та, конечно, делала надменное лицо, но видно было, что ей приятно внимание.

Щёголь вновь повёл его, перед самым кабинетом Данил его остановил, ведь если есть возможность воспользоваться ситуацией, нужно пользоваться.

– Стой, куда меня опять ведёшь, сейчас снова начальник ругаться будет, веди помыться, побриться, а потом к начальнику.

Щеголь непонимающе уставился. Парень начал изображать пантомимой, как начальник будет ругаться, и что нужно помыться, побриться.

Щеголь оказался совсем дурак или, наоборот, чересчур умный, и просто впихнул его в кабинет. Ладно, не прокатило, хорошо хоть, табуретку предложили. Потому что оформление пришлого заняло несколько часов.

Начальник что-то писал вечным карандашом, точнее металлической палочкой, которая оставляла след на бумаге. Писал много, что писал – неизвестно, но очень скрупулёзно. Рассматривал куртку и рюкзак, вытряхнув всё содержимое на стол. Пара пустых полиэтиленовых пакетов, один с мусором, хабарница с несколькими медяками и алюминиевыми наносниками от респираторов, подобранныхми ещё на Земле. Пустая банка из-под леденцов, из которой Данил вытряхнул махорку, и то, о чём он совсем забыл, мобильник. Только тот побывал в воде и наверняка больше никогда не включится.

Первым делом начальник осмотрел пластмассовые застёжки на рюкзаке и скривился. Данил его понимал, выглядит ненадёжно. Затем посмотрел в рюкзак, а так как рюкзак явно дешевый, ткань на дне светилась как марля. Начальник вновь неодобрительно покачал головой. Открыл банку из-под леденцов, втянул ноздрями воздух и от блаженства закрыл глаза. Это, видно, показалось начальнику важным, и он сел подробно описывать банку. Следом повертел кирпич телефона, спросил что-то, Данил ответил:

– Телефон.

И показал пантомимой разговор. Начальник ничего не понимал, но наличие кнопочки сбоку его заинтересовало, и он потыкал кнопки громкости, описав и телефон. А вот медь и алюминий сгрёб, убрал в сейф, выдав оттуда парню две одинаковые медные монеты, размером с николаевский пятак. Указывать это в рапорте не стал.

Наконец начальник ткнул в Данила и что-то спросил. Похоже, спрашивает, как зовут.

– Данил.

– Дланин? – удивлённо переспросил начальник. Данил помнил, что так звучит рукав на местном, потому замахал руками.

– Данил.

– Данил?.. – на тот раз начальник произнёс правильно, и парень кивнул. Начальник же взял что-то похожее на штамп и начал вставлять туда какие-то буковки, делал он это долго и молча. Наконец, встав из-за стола, повёл пришлого сам в помещение на первом этаже. Данилу показалось, что это музей, уж больно много техники тут стояло, да и разнообразных приспособлений, какие-то ему были известны, какие-то приспособления он представлял для чего. Также было много оружия. Около машин парня остановили, что-то спросили, похожее на «можешь пользоваться?», Данил пожал плечами.

– Наверное, смогу.

Но вновь привычка пожимать плечами при правильном ответе сыграла с ним злую шутку. Начальник рассудил, что найденыш не знает, как пользоваться машинами, и повёл его к телеге и макету лошади.

Вновь непонятное слово, подкреплённое взмахом руки. Похоже, просили запрячь лошадь. Когда к машинам подходили, был только вопрос, а сейчас вполне себе жест, призывающий действовать.

Данил пару раз запрягал, дядька когда-то давно показывал, когда тот ещё в школе учился. И, чтобы не ударить в грязь лицом, взял седёлко, накинул на спину, подтянул подпругу. Довольно споро накинул хомут, лошадь-то была не живая и не сопротивлялась. В жизни, как только парень подходил к лошади с хомутом, она разворачивалась задом и грозила лягнуть. И это было натуральное фиаско, всегда дядя надевал хомут и ставил лошадь посреди оглобель. Тут же был муляж лошади, и потому о Даниловом неумении никто не узнает. Он споро заправил дугу в гужи, а нет, не с той стороны, поправился. Надел дугу. Ну всё. И с гордостью посмотрел на начальника, который от недовольства ещё сильнее поджимал губы.

Данил подумал, что плохо справился с заданием. Начальник же, наоборот, думал: опять неумеха, раз умеет запрягать лошадей, значит, из неразвитого мира, а нужны специалисты. А этого можно лишь в подсобные работники или уборщики записать. К оружию подводить его бесполезно, не первый раз инспектору приходилось видеть таких новичков. Только третий ранг умений в паспорте можно поставить, не выше.

Попаданец это узнает много позже, а пока они пошли вновь по коридорам в кабинет. Начальник вновь молча занялся штампом, добавляя туда наборный шрифт из коробочки специальным пинцетом. Наконец-то удовлетворённо кивнул сам себе, достал палочку сургуча, верёвочку. Накапал на верёвку и прижал штамп. Получился медальончик на верёвочке. Немного полюбовавшись на то, что получилось, он надел сургучный кулон парню на шею и, поковырявшись в столе, достал связку из двух больших ключей, которые тоже вручил ему. И жестом кисти изобразил, чтобы проваливали оба, вместе со щёголем.

Глава 9

Выйдя на улицу, щеголь тут же повёл Данила в один из ангаров. В сам ангар его не пустили. Но через ворота было видно, что это мастерская. По бокам стояло несколько десятков остовов, скорее всего то были доноры, с которых снимали запасные части. Но также у самого входа стояли две машины на колёсном ходу и один шагоход, скорее всего уже отремонтированные и ожидающих хозяев. А возможно, машины стояли на продажу. Из ворот доносились перестук молотков, визг отрезных машинок и очереди пневмоинструмента. Все звуки ему были знакомы. Данил повеселел, с голоду не умрёт.

Слава богу, тут была хоть не лавочка, но толстое бревно, отполированное пятыми точками работяг. Но сидеть долго не пришлось, из цеха вылетел паренёк, лет четырнадцати. В одних штанах, по пояс голый, загорелый торс был весь перепачкан мазутом.

– Дланин? – важно спросил он.

– Данил.

Поправка паренька не смутила, он часто затараторил. Данил поднял руку и сказал фразу, хоть как-то позволяющую общаться.

– На фандеми.

Мальчишка показал на медальончик на шее пришлого.

– Да без проблем.

Данил показал медальон. Местный внимательно изучил медальон и важно кивнул. Но почему-то землянину показалось, что паренёк не умеет читать, а посмотрел на медальон просто для порядка.

Паренёк что-то сказал, махнул, призывая, чтобы Данил шёл за ним.

Двинулись в обратную сторону, только по другим улицам. Улицы поначалу ничем не отличались от тех, по которым вели Данила на главную площадь. Но где-то километра за три, когда они вышли за линию двухэтажных домов, ситуация начала меняться. Нет, городок по-прежнему был чист и ухожен, но ощущалось запустение в кварталах, всё чаще встречались деревянные щиты вместо стёкол. Дома и стены вокруг кварталов имели повреждения, и чем дальше шли, тем повреждения становились серьёзнее. Пока дыры в стенах и домах были либо топорно заложены камнем, либо забиты досками или жестью. И чем дальше к окраине шли, тем меньше было ремонтов и больше зарослей во дворах.

Наконец, паренёк остановился около массивной двери одного из кварталов. Данил чуть не налетел на него и остановился тоже. Мальчишка что-то спросил, потом показал, что как бы открывает дверь ключом. Данил не понимал. Пареньку надоело ждать, пока до него дойдёт, и он похлопал его по карманам, показав пальцем на карманы, где лежат выданные начальником ключи.

Так это что, Данилу дом сразу выделили? Вот это здорово! Хотя судя по постройкам вокруг и судя по тому, что впереди ещё были незаселённые улицы, то с жильём тут проблем нет. И выданное жильё не элитного класса. Да ещё неизвестно, какая тут оплата за комуналку или аренду.

Ключ открыл дверь без проблем, Данил вошёл и остановился, чтобы осмотреться. Свободного места было много. Скорее всего, заброшенные огороды. Квартал состоял из десяти длинных домов на несколько квартир. Планировка квартала была очень простой. Три дома, как вагоны у паровоза, стояли по поперечной улице, три стояли параллельно – по другой поперечной улице. Так как поперечные улицы имели небольшой изгиб, то и дома стояли немного по дуге, своими боками соединяясь с крепостной стеной и образуя общее укрепление. На продольные улицы выступали фасады крайних домов, и еще было по два дома, которые стояли по продольной улице.

Навскидку квартал имел форму почти квадрата, между поперечными улицами около ста метров, а между продольными сто тридцать. Каждый дом имел три крыльца входа. Если это был вход в квартиру, то получалось шикарное жильё, а вот если вход в подъезд, то, получается, узковатые квартиры.

Также внутри квартала были расположены ровные ряды хозпостроек. Наверное, к каждой квартире свой сарай или погреб. Ещё в середине виднелись два здания непонятного назначения. А остальное место было нарезано делянками огородов, и тоже видно у каждой квартиры свой огород, потому что часть посевных площадей не использовалась. Хотя нет, было ещё небольшое озеро или большой бассейн, а также типа детской площадки с кучкой песка в вырытой яме. И, конечно же, тут росли деревья. Правда, не плодовые. Наверное, вовремя не пропололи, а сейчас вымахали, что не спилишь. Хотя деревья тоже использовались, между ними была натянута веревка и сохло бельё.

Паренёк что-то прокричал, потом постучал в окно ближайшего дома и вновь прокричал. На крыльцо вышла женщина, скорее всего мать паренька. Худая, в годах, лет под пятьдесят. Хоть и в выцветшей, но опрятной одежде. Как только увидела измазанного в мазуте сына, она, приговаривая что-то, сначала огрела его мокрой тряпкой, а потом начала оттирать мазут с его тела. Хотя тут же спохватилась перед гостем и начала что-то у него выспрашивать. Влез паренёк, сказал, что Данил ничего не понимает, и, указав на него, произнес:

– Дланин.

Показал на мать:

– Лафина.

– Данил, – поправил землянин своё имя и немного поклонился.

Ему вновь что-то проговорили, судя по всему, придерживаясь этикета. А дальше паренёк что-то объяснил, Лафина пожала плечами. И паренёк жестами попросил жетончик, который висел на шее у Данила. Мать с сыном внимательно разглядывали жетон, поворачивая его и так, и сяк. Видно, что оба были безграмотные и не понимали, что там написано. Потом попросили ключи. Ключи тоже ничем не помогли. Кажется, местные не могли понять, куда Данила заселить. Немного посовещавшись, пошли к другому дому и, не церемонясь, зашли вовнутрь. Всё-таки вход был в подъезд, а не в квартиру, правда в подъезде имелось всего две квартиры, что землянина обрадовало, могло быть и четыре, тогда были бы вообще клетушки, где кровать одна умещается. Хоть дома тут были одноэтажные, в подъезде имелась лестница наверх, вероятнее всего, это был выход на крышу, вернее на стену. Но что ему не понравилось, это стойкий запах в подъезде.

Лафина крикнула что-то в приоткрытую дверь, оттуда ответил старческий голос. И на пороге появилась согнутая чуть не пополам бабуля, которая опиралась на сучковатую палку. Повторилось то же самое: представили Данила, потом посмотрели жетон, для этого его пришлось снять с шеи и протянуть бабуле. Она долго его рассматривала. Но либо уже плохо видела, либо тоже не умела читать. Показ ключей тоже не помог, а вот большой жизненный опыт помог. Судя по всему, она посоветовала пареньку проверять каждую дверь по очереди, к какой ключ подойдёт, та квартира и дана пришлому.

Хоть местные и были неграмотными, Данил-то читать умел и мог сравнить незнакомые символы, написанные на доме, с символами, отпечатанными на жетоне. Он вышел на улицу, посмотрел на жетон, посмотрел на дома, кажется вот этот символ совпадает. Теперь подъезд, потому что на квартирах ничего написано не было, только над подъездом. Кажется, сюда.

Данил дёрнул дверь в подъезд. Закрыто. Тут вмешался паренёк, показывая на ключ от квартала, похоже, он подходил ко всем общественным дверям подъезда. И его утеря грозила нешуточными проблемами. Попаданец решил при первой же возможности сделать дубликат и спрятать где-нибудь неподалёку на улице.

Подъезд встретил огромным слоем пыли и паутиной, похоже, сюда не заходили минимум лет двадцать. Зато не было запаха, что опять же говорило о том, что местные не лезли в чужие дома, ведь ключи от подъезда были одинаковые, и сюда мог попасть любой житель квартала. Интересно, правда, почему они сюда не заглядывали, строгий закон запрещает или просто не любопытные? Хотя нет, Данил при определённом падении света заметил цепочку маленьких следов, похоже, один любопытный тут был до него, и он, кажется, догадывается, кто это мог быть.

Замок в квартиру заедал, видно механизмом давно не пользовались. Мелькнула мысль, что ошибся со знаками и сейчас ломает чужой замок. Данил вышел, ещё раз сравнил знаки. Нет, ошибки быть не должно, знаки те же самые. Прикладывая к ключу заметное усилие, он движениями туда-сюда всё-таки поборол замок, который без щелчка еле-еле провернулся. Данил даже подумал, что свернул ключ в замке, но, слава богу, нет. Дверь открылась. Квартира оказалась узким пеналом метра три шириной и метров десять длиной. Зато узкие окна – шесть штук выходили во двор и шесть штук – на улицу. Правда, окна были закрыты ставнями. И местные ставни, а скорее, просто щиты, закрывались изнутри. Со стороны двора были целыми стёкла, а вот со стороны улицы стёкла из шести окон-бойниц были только на одном окне, и то стекло было не целое, а сложено из двух разбитых половинок.

Что радовало, квартира была меблированная: в одном углу стоял добротный сундук, обитый полосками жести, и деревянная кровать, в другом – стол и два табурета. Вся мебель, кроме сундука, была сколочена из разномастных досок и брусков, а столом вообще служил неструганый ящик больших размеров. Зато из стены торчал бронзовый кран над каменной чашей, и рядом выложена каменная печка, или, скорее, плита для приготовления пищи. В общем, жить можно, узнать бы ещё, где туалет.

Туалет оказался на улице, простейший клозет – у каждого дома свой. А одно из больших зданий служило общей помывочной; ни баней, ни душем её обозвать язык не поворачивался. Хоть вода была горячая и холодная. Скорее, как общественная баня без парилки. Даже дежурный таз тут был.

Паренёк, закончив экскурсию, что-то долго пытался объяснить, рисуя схему и спрашивая, понял ли? Данилу надоело. И он согласился, что понял. Хотя ничего не понял. Паренёк убежал, наверное, его с работы не на целый день отпустили. А Данил же первым делом пошёл в помывочную, неизвестно, можно или нельзя было мыться тут без спросу, но ему это было необходимо, хоть без шампуней и мыла, но горячей водой смыть с себя въедливый пот. Мылся в тазу, так как не было смесителя, а отдельно два крана. Приходилось смешивать воду в тазу. Но и то горячая неожиданно закончилась, пришлось сворачиваться, эх, ещё бы побриться да постираться.

Данил вернулся в квартиру, открыл все ставни. Сразу пошёл приток свежего воздуха, и в солнечном свете заиграли тысячи пылинок. Нет, что угодно, а первым делом уборка. Он открыл сундук в поиске тряпки. Тряпок было предостаточно. Полсундука завалено старым полуистлевшим тряпьём. Тоже проблема, нужно где-то помойку найти. Оставлять у себя этот хлам он не планировал, а пока сгрёб все тряпки и вынес в подъезд под лестницу. Оставил одну тряпку для мытья стен, другую для мытья полов.

Кран над раковиной был самоварный, потому пришлось немного стукнуть, снизу-наверх, иначе не отворачивался. И вода пошла, даже ни грамма не ржавая. Жалко, не было ведра, приходилось бегать каждый раз к раковине. А стены оказались тоже рельефные, из камня. Пыли там было собрано немало, бегать к крану приходилось очень часто. Когда дело дошло до полов, Данил был вознаграждён за стремление к чистоте. Под кроватью лежала местная палица. Довольно удобный инструмент – метровая деревянная палка с набалдашником из металлической гайки. Для ночной обороны жилища пойдёт с лихвой, всё-таки жилая зона, и крупных нападений не ожидается.

Как-то незаметно он понял, что сильно вымотался, хоть большую пыль уже разогнал, сделал влажную уборку. Но ещё работы было много, и как всегда это бывает, только сел на краешек кровати, то сразу понял, что и так сойдёт, вроде и чисто уже. Только вот, как появилось свободное время, неожиданно назрел вопрос, а что покушать?

Хочешь не хочешь, а придётся идти на главную площадь. Монетки-то есть, и даже две. Неизвестна их платёжеспособность, на них даже знака никакого не было, только кольца и рисунок крепости. Хотелось бы верить, что на эти монетки месяц можно прожить. Сиди не сиди, а пока не сходит на рынок, не поест.

Данил старательно закрыл дверь квартиры, подъезда и квартала на ключ. Наученный горьким опытом в лесу, когда немного заплутал, он первым делом, как отошел от ворот квартала, обернулся и запомнил, как выглядит вход в квартал. Сверил знак над входом со знаком на жетоне. Улица была третьей с окраины, даже если заблудится, пойдёт искать вдоль третьей улицы и всё равно найдет.

Теперь нужно найти направление к площади. Он начал искать глазами антенны, что были на площади, и тут его ждал сюрприз. К одной антенне был причален огромный дирижабль. И как он его не заметил сразу, когда из квартала вышел. Ух ты, значит, выводы о радиоприёмниках были ошибочными. Это не антенны, это причалы. А еще очень интересно посмотреть дирижабль вблизи.

Дорога до площади быстрым шагом заняла минут сорок. Даже издалека Данил видел, что периодически вниз опускается платформа с мешками и чуть позже поднимается пустая. Значит, дирижабль разгружают, а где разгрузка, там можно подзаработать, грузчики везде нужны. Чем ближе подходил он, тем огромнее становился дирижабль. А когда Даня вышел на площадь, дирижабль занимал полнеба. Кабина была размером с фуру, не меньше, значит, и грузов везёт не меньше двадцати тонн. Но рассматривать некогда, загрузят всё.

На площади он сразу заприметил того, кто ведёт учёт товара. Подтянутый мужик лет под пятьдесят, в черной портупее с револьвером на боку, держал лист бумаги и отмечал, сколько людей пробегали мимо него с мешком на спине. Похоже, разгружали муку, так как грузчики вымазаны в белом порошке. Как раз, когда Данил вышел на площадь, выгрузка закончилась и началась загрузка. Те же грузчики, только теперь по двое, в обратную сторону тащили связки металлолома, наверное, заранее расфасованного по весу. Он ускорил шаг, так и наняться не успеет, уже всё загрузят.

Но, кажется, его действия были слишком очевидные. Двое грузчиков бросили металл и встали на пути парня, отрезая его от учётчика.

Вопрос не требовал перевода, его спросили «ты куда?» или «чё надо?».

Данил как мог объяснил, что хотел бы подзаработать.

Почему-то его не ждали и были ему не рады, лишь показали разворачиваться и уматывать. Похоже, тут была конкуренция среди грузчиков, и за своё место под солнцем боролись. Данил даже не хотел ввязываться, просто по привычке переспросил:

– Что?

А ему сразу ответили «сейчас узнаешь», или что-то в том роде. Один из грузчиков попытался толкнуть его. Только вот у землянина тело сработало само, правой рукой в полёте он перехватил левую руку толкающего, одновременно повернувшись по часовой стрелке. Грузчик провалился в пустоту, а Данил чуть подправил полёт, потянув за левую руку. Получилось эффектно. Грузчик красиво полетел, сделав у самой земли кувырок и распластавшись на бетонке площади. Секунда всеобщего замешательства, и сразу все грузчики побросали поклажи и двинулись в сторону пришлого. Второй грузчик схватил Данила за грудки и начал болтать его из стороны в сторону. Не то чтобы Данил не мог с ним справиться, вернее сначала не хотел, а теперь, наверное, не мог. Его дюжий грузчик натурально мутузил, как собака тряпку. Таким способом против него никогда не боролись, бывало били, бывало кидали, но вот так не трясли. И главное, способ был эффективный, голова немного уехала, сбилась координация. Грузчик отпустил его, и Данил по инерции побежал, едва успевая переставлять ноги, чуть не хватило, чтоб споткнулся и полетел, но нет устоял, остановился. Сразу подняв руки, медленно развернулся и начал уходить, показывая, что не хочет связываться. Ему, конечно, грузчики вслед погрозили, но после окрика управляющего схватили свои поклажи и продолжили загрузку. Наверное, время разгрузки-загрузки ограничено. А Данил лишь пробурчал, скорее для себя:

– Изобрету вам вилочный погрузчик, останетесь без работы. Зря со мной связались.

Ладно, тут с работой не прокатило, можно попробовать в ангар устроиться. Только как объяснить? Хотя и объяснять не пришлось. За его потасовкой наблюдало много жителей, около ворот ангара стояли двое в чёрных портупеях и с десяток рабочих без них. Данила подозвал один из обладателей чёрных ремней, что-то спрашивая, показал махание молотом и жест, как будто отсчитывает мелочь.

Данил закивал головой, похоже, ему предлагают работу. Работодатель попросил показать жетончик. Парень радостно показал, а работодатель лишь взглянул на него и сразу потерял интерес, отрицательно качнул головой и отвернулся, продолжая разговаривать со своим знакомым. А Данил хотел объяснить, что он умеет делать, и даже показать. Однако его игнорировали. Как будто вместо него было пустое место. Он немного постоял, не зная, что делать, ну не привык, что его вот так могут игнорировать, ну махнул бы, дескать иди отсюда, а нет, просто как будто нет тут его. Ну что? Постоял, развернулся и пошёл к магазинам.

Голодный нос чует еду издалека, и ноги сами привели его в местную забегаловку. Людей здесь почти не было. Данил надеялся, что пустота заведения объясняется тем, что не время обеда, а не тем, что это самое дорогое заведение. Он подошёл к стойке, за которой стоял здоровый мужчина, в красной жилетке и с красным же носом. Только как объяснить, что хочешь есть, как спросить, сколько чего стоит и что вообще имеется в меню?

Данил показал жест, как будто ложкой хлебает. Хозяин не двигался, молча смотрел на него. Парень достал медную монету. Он даже показать её толком не успел, как её у него вырвали из рук. Хозяин, всё так же не моргая, смотрел на парня, как будто ожидая его действий: а что он делать будет? Орать или монету назад вырывать? Данил полностью растерялся, потому ничего не делал. Хозяин, всё так же глядя в глаза посетителю, щелкнул себя пальцем по шее. Данил жест понял и отрицательно замотал головой.

– Не, пить не буду.

Хозяин тут же положил на прилавок половинку такой же монеты, что взял у клиента. Причём монета была разрублена либо топором, либо зубилом, но никак не на монетном дворе. Не успел Данил поднять сдачу со стойки, как на стойку хозяин выставил тарелку жареной картошки и кружку кваса.

Данил уселся за свободный стол и с аппетитом съел жареную картошку, ну или что-то похожее на неё. Порция была большой, хоть и без мяса, и он наелся.

Интересно, половинка монет тут тоже, получается, в ходу. А есть ли четвертинка?

Денег так и так нет, нужно бы кастрюлю прикупить и готовить самому. Хотя опять же уголь или дрова ещё покупать нужно будет. Нет, пару дней протянет на общепите, а там либо в степь уйдёт искать что-нибудь, либо работу найдет и разживётся сковородками.

Побродил по местным магазинам. Ну так, как достопримечательности посмотрел, на посуду, обувку, рюкзаки, оружие и пошёл обратно, спросить, что сколько стоит, он не мог. Дорогу до дома нашёл быстро, тут и заблудиться-то сложно, считай только, сколько продольных улиц прошёл.

В квартире делать тоже было нечего, потому развалился на деревянной кровати, подложив рюкзак под голову. А палицу бросил под кровать. Очень долго не мог уснуть, здесь оказалась местная напасть мух. Мух было просто прорва, наверное, уличный туалет рядом, да и мусорку он ещё не видел, явно по утрам тут мусор не вывозят, наверное, где-нибудь рядом компостная яма. Сначала мухам в квартире нового жильца было неинтересно, и их не было, а сейчас же, когда там появился человек, мух налетело через открытые окна целый рой. В такой обстановке уснуть было нереально. Поэтому Данил сильно удивился, когда его разбудил стук в открытую дверь. Всё-таки мухи не большая помеха, когда спать охота очень.

В дверь стучался паренёк, он что-то робко говорил, как бы извиняясь, и звал за собой на улицу. Слово «пойдём» Данил уже понимал. Взбив немного лицо, но всё равно с заспанной физиономией он вышел на улицу. Солнце было ещё высоко, часов пять-шесть, не позже. Жители квартала ждали его для знакомства, они как раз вернулись с работы и по местным обычаям должны были познакомиться с новичком.

Смотрины были странные, никаких посиделок, просто все собрались на детской площадке квартала. И стоя полукругом, ждали, когда Данил подойдёт к ним. Жителей было немного, пятеро мужиков и семь женщин, включая уже виденную бабулю, и Лафину.

Паренёк представил нового жителя:

– Дланин.

Женская половина заулыбалась.

– Данил, – поправил Данил своё имя.

Мужик. Невысокий, почти квадратный, цыкнул на улыбающихся, все замолчали. Похоже, это местный староста, который тут за главного. Староста подошел к Данилу, долго всматривался ему в глаза. Парню скрывать было нечего, и он открыто смотрел в глаза старосте. Наконец староста молча кивнул, скорее всего своим мыслям. Затем взял руку новичка и, повернув ладонью вверх, рассмотрел, есть ли мозоли. Естественно, мозолей у Данила не было, и староста неодобрительно покачал головой.

Наконец-то староста спросил что-то тихим голосом, Данил пожал плечами. Знакомый паренёк изобразил знаки махания кувалдой и отсчитывание мелочи. Данил понял, что его спрашивали, пойдёт ли он работать. Сразу закивал головой. Староста показал на человека и на восток. Так староста пытался объяснить, что этот человек зайдёт за Данилом с утра. Он, правда, ничего не понял, но согласился.

Дальше было знакомство, но новичок сразу не запомнил имена, надеялся, что узнает их потом.

Похоже, митинг по поводу встречи нового поселенца закончился, и все, проходя мимо него, хлопали его по плечу, а одна девушка кокетливо улыбнулась, Данил улыбнулся в ответ, но встретился с неодобрительным взглядом старосты, и улыбка сама слезла с лица.

Все разошлись, а Данил остался стоять с пареньком, который недовольно начал что-то выговаривать. Его заставили учить новенького языку, а у паренька были свои планы на вечер. Данил, правда, этого не знал, поэтому тоже развернулся и пошёл в свою квартиру. Паренька как подменили, конечно, староста поручил ему важное дело, а он его чуть не провалил. Он сменил тон с недовольного на вопрошающий и побежал догонять новичка. Данил сразу понял, что от него хотят, и включился в обучающий процесс. Мозг сначала разрывался, не понимая даже отдельных слов, если говорили быстро. Сейчас неожиданно для него всё чаще стали проскакивать знакомые слова. А сейчас он начал учить фразы, а не по одному слову, и это запоминалось куда проще.

– Работы много, работы мало, идти на работу, идти на обед, денег много, денег мало… – Данил повторял фразы. Одно слово менялось во фразе, и уже фразы становились осмысленными. Мало того, он уже мог сам подставить кое-какие известные слова. Допустим, воды много. В общих чертах сегодняшний вечер был прорывом в изучении языка. Он с малым позанимался бы ещё, но вернувшиеся с работы соседи по квартирам что-то активно жарили и варили. И вокруг были такие запахи, что живот прилипал к спине. Да ещё так урчать начинал!

Данил ещё не знал слов: нужно ужин. Потому сложил те слова, что знал.

– Хватит ходить, обед. – И Данил указал пальцем на себя.

Паренёк согласно кивнул и скрылся. Дане тоже – одеться, только подпоясаться.

Сорок минут топать туда, потом сорок оттуда, и всё это ради того, чтобы перекусить. Нужно либо закупаться продуктами и готовить самому, либо искать «кафешку» поближе. Всё это думал Данил, пока закрывал дверь квартала. Солнце уже не пекло, и прогулка только доставила удовольствие. Дирижабля у причалов не было, но антенны причалов видно хорошо. Тем более что местные выходили из кварталов и жидким потоком шли на площадь, направление потерять сложно. Впереди Данила шли три девушки, и он их всё никак не решался обогнать, а поэтому шёл тихим прогулочным шагом. Мешали обогнать, конечно, виды города, а девушки, которые шли впереди, хоть и не оборачивались ни разу, прекрасно чувствовали на себе взгляд и от этого сильнее виляли видами, на которые смотрел Данил в городе. Перед самой площадью девушки остановились, как будто что-то обсуждая, давая ему возможность познакомиться. Он же, не понимая тонких намеков и краснея, прошёл мимо смеющихся девушек. У него дел столько, вон ещё и сам не кормленый, потому он быстро направился в сторону столовой.

В столовой почти все столы были заняты, и основное блюдо сегодняшнего вечера стояло на столах в больших кружках.

Данил, памятуя, что хозяин заведения мало на что реагирует, кроме платёжных средств, сразу достал половинку монеты и ломано сказал:

– Обед.

Хозяин весь сосредоточился и переспросил:

– Что?

– Обед.

Парень думал, что произношение у него отличное, но он сильно ошибался. Хозяин столовой Ильдангир вообще не понял, что сказал клиент, и лишь со второго раза, когда тот подкрепил слова жестами, понял, что от него хотят, но усмешку не сдержал. Он здесь за тридцать лет работы каких только наречий не слышал, но так исковеркать слово – нужно ещё постараться. Хотя новенький Ильдангиру нравился, не сидит на шее у квартала, а сам о еде заботится, поэтому он немного больше подкладывал каши новичку, вспоминая, как сам сюда попал.

Данил, забрав тарелку, сел у входа, так как остальные столы были заняты. Его никто не задирал, не докучал разговорами. Даже девушки, дежурившие у стойки, на него внимание не обращали. Он же, пока ел, вслушивался в разговоры за соседним столом. Конечно, всего он не понимал, но иногда проскакивали знакомые слова, разговор был про воду. А про что конкретно, не понял. Про полив говорили или про рыбалку, было непонятно. Вроде бы много слов уже знал, а оказывается, мало, чтобы понимать всё.

Добрался до дома без приключений. Шёл специально по другим улицам, чтобы узнать лучше город, но сильных отличий между кварталами не заметил. А вот когда зашёл в квартал, его встретила Лафина, что-то затараторила так быстро, что Данил её не понял. Она, волнуясь и сбиваясь, повторяла снова и снова, наконец-то крикнула паренька, тот опасливо подошёл и тут же получил мокрой тряпкой.

Кое-как до новичка дошло, что Лафина приготовила на его долю ужин, а паренёк должен был привести его на ужин. Пришлось отнекиваться и отказываться, на что получил ответ, что перед соседними кварталами стыдно, что новенький сам питается, и отказа она не потерпит. Завтра на завтрак его ждут. Тогда Данил отдал последнюю медную монету, нахлебником быть не хотелось, а тратить на еду деньги всё равно где, ест ли он в столовой или у Лафины.

До темноты оставалось совсем немного, и он проверил свой сарай, погреб и лестницу, что шла наверх, в подъезде. В сарае обнаружилась летняя кухня, а вот выход на крышу порадовал. Когда поднялся на крышу, начинало уже темнеть. Натуральная крепостная стена, и всё-таки какое-никакое, а высокое место, все крыши были примерно одного уровня, поэтому видно было далеко. В центре города и на площади горел искусственный свет, почти все трехэтажные дома были со светом в окнах. В двухэтажках свет был уже редкостью, а одноэтажные трущобы оказались полностью в темноте. Но свет был не только в центре, за городом начинались ангары и техпостройки. Там тоже встречалось кое-где освещение. Да и на оборонительной линии иногда гуляли лучи прожекторов. Ладно, завтра день тяжёлый, первый рабочий день. И что-то Данилу казалось, он будет тяжелый. Поэтому нужно идти спать.

Глава 10

Как-то незаметно в трудах и заботах прошло полгода. Данил привык к новому миру, и потянулась обычная рутина. Один день не отличить от другого. Утром подъём вместе с мухами, они лучше любого будильника, только появляются солнечные лучи, они тут же начинают ползать по лицу, а если их игнорировать, то и кусают неприятно, захочешь – не проспишь. Дальше нужно было идти за завтраком к Лафине. Только одна семейная пара готовила еду самостоятельно, остальные платили определённую таксу или приносили продукты, если зарплату за день урожаем отдавали или удавалось спереть что-нибудь с обрабатываемых полей.

Данил за еду отдавал две монеты раз в три дня и за это получал завтрак, обед и ужин. Завтрак в виде сладкого чая и булочки. На обед что-то из первого, а на ужин что-то из второго. За завтраком и ужином нужно было идти самому, а обед Лафина приносила на место работы. Также можно было заказать за отдельную плату что-то дополнительно. Допустим, захотелось на рыбалку в выходной сходить, можно было заказать ей отдельно испечь хлеба или булочки. Также к ней можно было отнести что-то заштопать или постирать. Вообще Лафина была в квартале за общую домработницу, что ли, она редко выходила за пределы квартала и почти всё время была в нём. При этом зарабатывала даже побольше, чем остальные.

Ещё один постоянный местный житель, бабуля, была на иждивении у всего квартала, имелся тут такой закон: каждые пять трудоспособных жителей обязаны кормить одного нетрудоспособного. Жителей в квартале было больше, и почему пенсионеров не хватало, Данил не выяснял. Может, не доживают, а может, пансион где-то есть.

Ещё у жителей квартала входило в обязанности иметь неприкосновенный запас еды на случай осады, также следовало содержать стену в подобающем состоянии. То есть раз в месяц нужно было отдавать монету на долго хранящиеся продукты, которые складировались в неопознанном здании рядом с помывочной. И раз в месяц проводился суботник по ремонту и расчистке стен. Был ответственный человек, который следил за состоянием квартала, сбором налогов с квартала и вообще являлся командиром этой мини-крепости. Ответственным за квартал, в котором жил Данил, был щёголь.

Но это в военное время, а в мирное квартал в полном составе работал батраками у некрупного землевладельца, у которого имелось несколько делянок земли. Землевладелец был молодым, лет двадцати, парнем, немного страдающим ожирением, именно страдающим, потому что на солнце ему приходилось хуже, чем остальным. Звали его Тыря, и был он беззлобным молодым обалдуем, который любил вечером потусить в местных ресторанах. И если бы не мать, которая постоянно помогала ему с деньгами на зарплаты рабочим, он давно бы прогорел. Так как урожай он проматывал дочиста и каждый раз шёл к матери, когда нужно было снова расплачиваться с наёмной силой. Но это всех устраивало, у Тыри были деньги, а мать вроде пристроила сына к делу, а не просто так ему деньги давала. А у батраков была зарплата. У Тыри, кстати, был старший брат, и тот был крупным землевладельцем, причём всего добился сам, ну если закрыть глаза на первоначальные мамины капиталы. Младший был другим. Любил вечером отдохнуть с шиком, а утром поспать до обеда. И если бы за работами не смотрел староста квартала, то ничего бы у него и не росло. Поставил бы он старшим старосту, чтобы и за деньгами следил, был бы вообще в шоколаде, но деньги ему были нужны сейчас, а не когда-то потом.

Но в общем Тыря человек был хороший, не заносчивый, вовремя платил, и если работа была не с утра и не грязной, то сам работал наравне с батраками.

Основная работа Данила заключалась в выращивании местного картофеля. Вот только картофель здесь был совсем другой, не ботвой, не корнеплодами, ничем не походил на земную картошку. Похожим был только вкус. Ботва была вьющейся, и нужно было втыкать палки и подвязывать лианы, чтобы они не пачкались в грязи, плоды походили на тонкие длинные кабачки, длиной до полутора метров. А самое главное, что рос такой картофель как рис, в грязи. Конечно, такую картошку сажать было выгоднее земной, там с одного куста полцентнера здоровенных корнеплодов накапывали, вернее выуживали из грязи. Это не считая того, что за год снимали несколько урожаев. На одной делянке выкапывали, на другой ставили колышки, на третьей сажали. Поля Тыри располагались вдоль реки, были по сути самыми элитными и дорогими. Раз в год, в сезон дождей, река разливалась, принося вонючие остатки водорослей, которые служили удобрением. Поэтому земля не истощалась. Но Данил пока не застал ни сезона дождей, ни разлива. И не видел, что это такое, но по рассказам, и в такую холодную пору приходилось сажать, копать и подвязывать. Пока он, просто закатав штанины до колен, ковырялся в липкой грязи, но обещали, что в разлив грязь доходит до пояса. Правда, уже работали не раздетые, а в специальных прорезиненных костюмах.

Правда, батраки, работающие на картошке, считались самыми низкооплачиваемыми и низкоквалифицированными, так как возились в грязи. Из батраков самыми высокооплачиваемыми считались те, кто выращивал растения, похожие на ананасы. Из них здесь делали сахар. Да и на шестидесяти процентах полей выращивали эти ананасы. Куда нужно было столько сахара, Данил не понимал, но тут велась активная торговля с другими городами и даже планетами. Поэтому вариант, что сахар растят тут на продажу, Данила вполне устраивал.

С рассвета до одиннадцати часов все усердно работали, потом, когда солнце начинало припекать, объявлялся обед, и все шли в тень редких деревьев и спали до трёх. К сиесте Данилу было очень сложно привыкнуть, ну не привык он днями спать, не потому, что не мог, а потому что ночью потом смотрел в потолок и никак не мог уснуть. Из-за этого он в то время, пока все спали, уходил на речку, благо поля находились вдоль берега. Строил там хитрые запруды для ловли рыбы. Или пытался загарпунить рыбу. Но он был не один такой умный, и рыбы около города водилось мало. Но иногда всё-таки удавалось что-то поймать, что добавляло разнообразия в постный обед, который приносила Лафина в котелке к одиннадцати часам. А самое главное, Лафина иногда не брала плату за готовку еды, если он отдавал ей рыбу.

Кстати, в обед ели все из одного котла. Первый опускал ложку в котёл староста, потом по кругу все повторяли за ним, если у кого-то ложка была больше, староста следил, чтобы тот не зачерпывал полную. И естественно, самая большая ложка была у паренька, который привел Данила в квартал; звали паренька Дулеб. А если кто-то зачерпывал своей ложкой побольше, то староста не стеснялся и бил своей ложкой по лбу, чаще всех Дулеба. После трех кругов староста лез своей ложкой на глубину, и все по кругу начинали зачерпывать с глубины. Если кто-то пытался зачерпнуть со дна не вовремя, сразу следовал удар ложкой по лбу. Данилу эти правила, понятно, никто не объяснял, и в первые дни он заработал пару обидных шишек под всеобщий смех. Но всё равно, правила они и есть, чтобы их нарушать. Понятно, что Данил и другие мужики не полезут черпнуть поглубже, в ущерб другим. А вот Дулеб, который, кстати, работал тут же и лишь один день в неделю ходил на обучение в мастерскую… Так вот паренёк травил анекдоты и смешные истории. Все покатывались от хохота, а он тем временем успевал закидывать пару ложек вне очереди. Вот на это все закрывали глаза, и даже староста сразу не мог стукнуть, а потом уже поздно. Да и растущий организм требовал усиленного питания.

С трёх до шести проходил остаток рабочего дня. За день платили по-разному, в зависимости от работ. Если подвязывали лианы картофеля или выщипывали траву, то медную монету в день. Если сажали или выкапывали, то две или три монеты в день. Иногда ездили за внешние укрепления, разбирать остатки строений, разбросанных по округе, тогда Тыря платил три или четыре монеты, в зависимости от того, сколько обработанных камней успевали привезти на его делянку. Тут он строил подземное хранилище для овощей. Строить он батракам не доверял, строили наёмные каменщики. Но строительство велось очень медленно. Не хватало материала. Да даже Данил понимал, что не в материале дело, грунтовые воды рядом, и его хранилище уже сейчас заливает, а что будет, когда разлив? Тыря, похоже, тоже понимал, что облажался и нужно перестраивать, но мать, наверное, давала деньги на эту стройку и требовала отчётов, вот и строили спустя рукава, зная, что придётся сносить и переделывать.

Редкие выезды в степь Данил ждал с нетерпением, ему там нравилось, несмотря на опасности. Правда, они далеко не ездили, так выезжали за стену и буквально под прикрытием башни доламывали старые фундаменты, которые очень сложно ломались, иначе бы их давно поломали другие. Совсем редко Тыря со щёголем надевали чёрные кожанки, брали ружья и выезжали на наёмных телегах чуть дальше. Тут даже остатки стен были целыми, хотя из-за того, что ехали дальше, ненамного больше камней навозили.

Данил приставал ко всем с расспросами, кто тут жил раньше и после кого остались постройки. Никто ничего вразумительного ответить не мог, ну стоят фундаменты и стоят, самое главное, что хозяев нет. Лишь один раз он добился ответа, и то не от щёголя или Тыри, а от кучера с наёмной телеги. Оказывается, строения, как и весь город, возводились вымершей цивилизацией, которую тут никто не помнит. Но построек, как и техники, цивилизация оставила после себя много. И некоторые искатели специализируются только на древней культуре, откапывая древние вещи, которые можно продать за баснословные деньги.

В пять или шесть вечера наступало свободное время, до темноты можно было сходить на площадь, пропустить кружку пива или выйти на соседнюю улицу, там в заброшенном квартале собиралась молодёжь, просто сидели, лузгая семечки, или играли в карточную игру, конечно же просто так, не на деньги.

Кучер, который рассказал о местной истории, поведал, что тут есть библиотека, и посоветовал парню обязательно туда сходить. И Данил после этого ходил туда почти каждый вечер, нет, не читать книги и не к молодой библиотекарше. Он ходил туда учить язык. Сюда ходила целая группа новичков этого мира, все обучались языку. Как оказалось, парень был не единственным и не редким переселенцем в этот мир. В группе кто-то выпускался, кто-то появлялся новенький. Вот из группы Данил сдружился с двумя парнями, с которыми иногда пропускал по кружке пива. Основная группа училась только разговорному. Но малая часть учила письменность, и он засел вместе с ними за изучение письменного языка; была ещё математика, но там только основы, уровень третьего класса, вполне всё известное ему. Выпускного как такового не было. Считаешь, что обучился языку, или просто надоело ходить, не ходи, никто не заставляет.

Данил старательно запоминал буквы и цифры. Азбука тут была… дурацкой она была, очевидно же придумать каждому звуку свою букву, так нет – здесь буква обозначала слог. И букв в алфавите было целых триста пятьдесят две. Хорошо хоть, цифры имели десятеричную систему и было их всего десять.

Когда Данил объяснил библиотекарше, как устроена русская азбука, девушка ни грамма не удивилась и не кинулась переделывать свою азбуку. Она как минимум знала полсотни таких азбук. Но после основных занятий просила остаться парня и тщательно записывала с транскрипцией не только русский алфавит и цифры, но и английский и немецкий алфавиты и даже римские цифры. Другие алфавиты Данил не знал. А также по памяти он зарисовывал обозначения на консервах, одежде, инструменте. Это здесь было необходимостью, вдруг что-то с Земли сюда перепадёт или из других миров похожее обозначение будет иметь.

Из интересного, что происходило с ним, это то, что он купил себе самую дешёвую опасную бритву, очень долго точил её на привязанной тряпке. Но она никак не хотела брить волосы даже на руке. И он упорно продолжал точить её. Знал, чем дешевле железка, тем острее её можно наточить, правда заточку она держать не будет. Но не получалось всё равно, бритва не брила волос на руке, ну может, один или два срубала, не больше. Помог случай: зашёл к нему староста и, увидев, как тот пытается побрить руку, подсказал очевидную вещь, которую сам парень знал, но вот применить не догадался, думал, это мелочи. Брить волос нужно по росту волос, а не против. Попробовав сбрить волосы в другую сторону, увидел, что сразу со щелканьем часть волос отлетела. Данил сразу попытался сбрить с лица уже опостылевшую бороду. На что староста тоже надоумил, сказал опять известные вещи… Столько раз землянин видел в фильмах, как бреются опасной бритвой, но, как всегда, не придавал значения мелочам, а в мелочах весь профессионализм и кроется. Во-первых, нужно горячей водой распарить волосы, лучше положив горячее полотенце на бороду, во-вторых, намылить надо всё хорошенько. И о чудо, казалось бы, тупая бритва начала брить. И не нужно давить, просто скоблить. Как-то легко всё получились, Данил даже ни разу не порезался, хоть ожидал изрезать себя вдоль и поперёк. И даже почувствовал себя новорожденным, сбрив бороду.

Местные немного ругались за то, что он мылся каждый день. Здесь было принято мыться раз в неделю. И была очередь расписана на помывочную. У каждого свой день недели, этот квартал ещё не полностью заселён, а так вообще у каждого свой час. Поэтому ему приходилось либо ходить поздно вечером, после всех, либо мыться холодной водой, её было вволю, и за неё не ругали. Горячая вода же нагревалась на солнце и была ограничена. Хотя опять же Данил не понимал, как бы хватало горячей воды, будь заселён квартал полностью. Мыло тут доступно для его доходов только хозяйственное и стоило полкопейки брусок.

Спал он с открытыми окнами, выходящими на улицу, под купленным одеялом, хоть было прохладно, но зато свежий воздух. Окна около кровати выходили на сторону улицы. И вот, один раз ночью он убедился, что меры предосторожности тут соблюдают не просто так, и щёголь с проверками проверяет, чтобы все ворота и двери были ночью закрыты, тоже не просто так. Ночью парня разбудил какой-то шорох, в окно пытался залезть иссушенный чуть не до состояния скелета человек. Полз настырно, несмотря на то что его не пускал камень стен. Данил удивился, как продуманно сделаны узкие и высокие окна. Толщина стены не позволяла скелету вытянутой рукой ничего зацепить, а вот хозяину было очень удобно размахнуться и стукнуть сверху вниз палицей по черепку. Местная палица куда эффективнее лопаты. С первого удара ходячий скелет обмяк, гайка пробила голову. Данил выскочил на крышу, ожидая глобального нападения. Ночь была тихая, и все спали. Ему же мерещились сотни мертвецов, напавших на спящий город и скрывающихся в темноте. Как предупредить соседей? Вообще никаких действий на случай нападения не прописано, и никаких занятий, как вести себя, не проводили. Даже подсветить улицу, что была под стенами, было нечем. Поэтому не придумал ничего лучше, как заорать, лучше выглядеть глупым, чем по твоей вине полгорода сожрут.

– Тревога, нападение! Подъём!

Сначала ничего не происходило, потом послышались звуки откидывающихся люков, и только староста вышел на крышу с факелом. Каждый стоял на своей крыше, не понимая, чего Данил орет.

Староста по стене перешёл на крышу к парню.

– Чего орал, приснилось чего?

Данил молча указал вниз. Староста подсветил факелом.

– Ох ё! Ещё один вампир прорвался. Пойдём, трофеи соберём, а то сейчас патруль прибежит, после них ничего не останется, – степенно сказал староста, будто случилось что-то рядовое. И первым начал спускаться вниз, через подъезд, Данил.

Так парень стал обладателем часов с циферблатом, поделённым на шестнадцать секторов. Также ему достались штаны, ремень и зажигалка. Майка на скелете была сильно рваная и пошла на тряпки Лафине. А обувь попросил староста для Дулеба, Данил согласился, парень тут был за сына полка, и о нём все заботились, и Данил в том числе.

Патруль появился только через полчаса. Данил отметил, что, если что случится, на него лучше не рассчитывать.

Оказывается, чтобы вызвать патруль, нужно факелом делать круги на крыше. И если с одной из крыш ответит дозорный фонариком крест-накрест, то сообщение получили, и патруль скоро будет. Если махать восьмёрку в воздухе, то это глобальное нападение, и весь город переходит в режим «каждый квартал за себя». И ждать подмоги не следует. Только вот выяснять это нужно было до инцидента, и как минимум факелы нужно иметь, чтобы знаки подавать.

После небольшого общения с патрулём выяснилось, что, оказывается, одиночная нечисть периодически забредала в город, минуя все заслоны.

Теперь Данил закрывал на ночь окна, выходящие на улицу, а оставлял открытыми те, что были со стороны двора. А также сделал несколько факелов из сухой травы. Пусть гореть будут недолго, но хоть знак успеет подать. Ну ещё запасся сухарями и сухофруктами и подтянул на крышу несколько хороших валунов и дубинок. Кто его знает, вот так проснётся, а улицы запружены ходячими скелетами.

А ещё он никому не говорил, да и сказал бы – не поверил никто и посчитал бы за трепло, но после библиотеки он частенько нырял к медичке. Да-да, к той самой, что в первый день меняла ему повязку. Медичку звали Игиной, и тут она считалась местной стервой, многие благородные пытались подкатить к ней, но всегда получали от ворот – поворот. Почему её заинтересовал Данил, было непонятно. Тем более она благородных кровей и являлась не то баронессой, не то ещё какой-то титул имела. Первый раз она просто заманила парня в кабинет, попросив отнести тяжелые бумаги. Ну он отнёс, где Игина воспользовалась его доверчивостью. А дальше была такая конспирация, что разведчики позавидовали бы. Он то, прячась в коридорах, дожидался, пока все уйдут, и шёл в определённый кабинет, то заходил в гостиницу с одного входа, выходил из другого. Но было стойкое чувство, что его используют, хоть он был и не против.

Вот и сейчас после работы, на всякий случай, он тщательно отмылся, побрился, переоделся в чистые штаны и недавно купленную рубашку. Закинул за спину палицу и подвесил на пояс кошелёк. Монетки тут были без номинала, просто монета и монета, одна деньга. Сто медных монет равнялись одной серебряной, такого же размера. А вот десять серебряных монет равнялись одной золотой монете. Правда, та была тонкой и мелкой, примерно как пятирублёвая денежка на Земле. По сравнению с медной или серебряной деньгой вообще крохотулька была. Хотя один маленький золотой – это тысяча медных монет. Если учесть, что средняя зарплата в месяц у Данила выходила шестьдесят монет, то на золотой ему даже за год не заработать. Он и на серебряный не заработал бы, если бы под руководством старосты они не утаскивали часть урожая.

Сейчас у него в мешочке гордо лежала серебряная деньга, вперемешку с десятком медных монет. Таскать монеты такого размера в кармане из-за их веса было нереально. И поэтому в моде здесь был средневековый аксессуар в виде кожаного мешочка на поясе. У тех, кто побогаче, это выглядело вполне современно: маленькая кожаная сумочка на пояс с креплением и несколькими отсеками, больше похожая на подсумок. А у голытьбы это был обычный мешочек. Но Данила от совсем голытьбы отличали часы на руке. Да, циферблат был поделён на шестнадцать секторов. И стрелка проходила эти сектора не за двенадцать часов, а за двадцать три с половиной. Но если мысленно разделить циферблат на двадцать четыре часа, то можно примерное время знать. Правда, каждый вечер перед заводкой часов приходилось переводить их на полчаса назад и постоянно подводить время, когда он бывал на главной площади и видел большие часы, висящие на ратуше.

Данил вышел из своего квартала и пошёл в противоположную сторону от площади. Оказывается, здесь был общественный транспорт. Какой-то нелогичный, конечно. И если бы Данил на нем частенько не ездил, то как человек, технически подкованный, утверждал бы, что такое сооружение не поедет. А транспорт был трамвайчик, который двигался по поперечной улице до речки и обратно. А что землянина удивляло, это то, что колёс у трамвая было всего два, как у велосипеда. И двигался он всего по одной рельсе, утопленной в земле. Сколько раз Данил перешагивал эту двойную канавку, но даже предположить не мог, для чего она существует. Мало того, в трамвае не было гироскопов, позволяющих трамваю не падать. Были боковые колёсики-зацепы за рельс, которые упирались в рельсы с нижней стороны, чтоб трамвай сразу не упал. А держали равновесие обычные выносные рычаги с грузом. И выдвижение груза дальше от рамы или, наоборот, передвижение груза к раме помогали держать баланс. Конечно, пассажирам под страхом штрафа запрещалось перемещаться по салону во время движения. А на остановках водитель смотрел на ватерпас и рукояткой двигал рычаги с грузом, которые уравновешивали трамвай.

Стоимость проезда составляла полкопейки, но за десять копеек можно было взять абонемент на месяц, что он и сделал, так как ездил часто. Правда, приходилось и ходить пешком по темноте, когда задерживался у медички. Поэтому же таскал палицу с собой и на занятия.

Вообще местная техника удивляла, она была совершенно другая. В домах горел свет, хоть проводов на улице не было, всяких антенн тоже не было. Да и лампочки были квадратными панелями, а не стеклянными грушами, как на Земле. В квартире у Данила были видны обычные провода в стене, а вот встроенные приборы из стен выдраны с корнями. Видимо, когда-то здесь во всех домах имелось электричество. Но судя по разводке проводов, всё запитывалось от аккумуляторов, а не из общей сети. А сейчас в трущобах нет приборов, землянин подозревал, что исправные приборы целенаправленно выдрали и перенесли в центр города.

Транспортные средства, которые машинами не назовёшь, тоже были… Данил не мог подобрать слов, они просто были другие. При этом имели ходовую и кузова как будто из прошлого века, обязательно с крупными заклёпками, но при этом двигатели были бесшумные. Даже если это были и электродвигатели, но для таких машин аккумулятор должен занимать чуть не полкузова, а его не видно было совсем. Всё это говорило о том, что на Земле ещё нет таких технологий.

Громадный дирижабль, который Данил видел здесь в свой первый день, был редкостью. А вот маленькие дирижабли сновали здесь постоянно, так что за полгода он перестал на них внимание обращать. Тут даже два дирижабля стояли в ангарах. Это были военные разведчики и спасатели в одном лице. По слухам, несколько дирижаблей находились в собственности у местных олигархов или гильдий перевозчиков. Только они не стояли в ангарах, а где-то летали, зарабатывали деньги.

Дирижабли вроде бы тоже прошлый век, но точку в превосходстве технологий ставил космический челнок, прилетавший сюда на площадь каждую среду. И тоже кто бы показал на это чудо инженерной мысли, больше похожее на громадный паровоз, обшитый толстыми бронированными листами с заклёпками, Данил покрутил бы пальцем у виска, такое летать не сможет – всё, что летает, должно быть лёгким и ажурным. И собрано должно быть как-то понадёжнее. А тут часто меняли передние листы обшивки, которые за время полёта истончались. И Данил, как и многие другие зеваки, видел, как при замене листа обшивки ремонтники клещами вставляли раскалённую клёпку и через специальное приспособление формирующую головку заклёпки били обычной кувалдой. Что в целом было не очень технологично.

Новые листы обшивки экипаж привозил с собой, а старые листы старательно паковали и тоже увозили с собой. Значит, это был не просто металл, а какой-то дорогой. Но то, что лист обшивки поднимали четыре человека, говорило о том, что лист был не из легкого металла.

Что представляет землянин при словах, что с неба спускается космический корабль? Ну в первую очередь реактивные струи из сопел и пустынный космодром, чтобы ничего живого не спалили вырывающиеся струи огня. Вот примерно того же и ожидал увидать Данил, но никак не толпы зевак под спускающимся с неба кораблём. Реактивных струй не было совсем. Было четыре диска по углам корабля, выдвинутых из корпуса из специальных люков. Как будто шасси, которые убирались во время полёта и выдвигались только во время посадки. Почему их прятали, было понятно, глядя на истончённые передние пластины. Если диск повредится, корабль не сможет сесть на планету. А вот как эти диски работали, было совершенно непонятно. Но ультразвуковой вой, переходящий в свист, позволял предположить, что там, под кожухами, что-то очень быстро вращалось.

Данил вспомнил, как стоял первый раз с открытым ртом, когда корабль сел на площадь прямо рядом с толпой зевак. Такого он точно не ожидал, а когда вышли из корабля одетые кто во что горазд обычные люди, то вообще впал в ступор, ожидая если не инопланетян в скафандрах, так хотя бы людей в одинаковой форме.

Трамвай звякнул, что означало: можно выходить. Данил, дождавшись очереди, вышел на набережную, до площади, конечно, ещё с полкилометра идти, но с этим можно смириться, это не через весь город топать. И он вместе с потоком двинулся к площади. Читать, писать он уже научился и по сути сейчас ходил в библиотеку ради времяпровождения. Вечером одному в квартире делать было нечего, ходить на посиделки в заброшенный квартал тоже не интересно, он был немного староват для молодёжи, а здесь хоть какое-то развлечение, а может, вечерком его медичка вновь перехватит.

Так и есть, Данил встретил своих приятелей и шёл по коридору, когда навстречу попалась медичка. И сделала условный знак, что нужно идти в кинозал после занятия. Он тут же отказался от предложения приятелей зайти после учёбы в забегаловку, пропустить по кружке пива, сославшись на внезапные дела. Приятели давно перестали обращать внимание на то, что Данил шёл-шёл и вдруг вспоминал, что у него дела.

Занятий как таковых сегодня не было, новенькие почти не появлялись. А остальные и так всё знали уже, и ходили сюда, как Данил, больше для времяпровождения. Библиотекарша сегодня не стала ничему учить, а в целях закрепления материала просила немного рассказать каждого о своём мире, о погоде, о странах, где и как учились, кем работали. Иногда задавала дополнительные вопросы. На удивление, было не очень интересно, практически одно и то же, у кого-то, правда, было чуть похолоднее, у кого-то, наоборот, потеплее, кто-то жил в многоквартирных домах, вырубленных в скалах, кто-то – в юртах. Все работали от зари до зари, правда Данил видел, как тут работают «от зари до зари» с перерывом в три-четыре часа. Вот очередь дошла до него, и он встал и начал вещать. Вернее, хотел рассказать много интересного, но понял, что не может ничего толком рассказать. Потому что многие понятия есть только на Земле: например, как рассказать про самолёт? Большая железная птица?

Пауза затягивалась, и библиотекарша решила помочь стесняющемуся студенту.

– Я живу на планете, на которой много…

И замерла, ожидая от парня ответа. Данил автоматически ответил:

– Воды и лесов.

И снова замолчал, обдумывая свои мысли.

– Живем мы там в… – библиотекарша привычно вытягивала слова.

– Нет.

– Что нет? Не живёте? – удивилась библиотекарша.

– Нет, я понял, почему один рассказ не отличается от другого. Просто нет таких определений в чужих языках, потому все сокращают понятия до простого «дом». Ну многоэтажный дом я ещё могу объяснить, в десять-пятнадцать этажей – тоже. А как мне объяснить, что такое… – дальше он перешёл на русский: – Телефон, телевизор, вертолёт, поезд, компьютер?

– А что такое копутер? – зацепившись за последнее слово, спросила библиотекарша.

Данил развел в сторону руки, уже пожалев, что не как все тупо рассказал про дом и погоду.

– Прибор.

Надеялся, что от него отстанут, но где там. Увяз коготок, увязла вся птичка.

– Ну вот и объясни нам, что это за прибор.

Парень вновь завис. Монитор, системный блок. Программы, алгоритмы. Как это всё объяснить, даже для чего он – сложно сказать. Особенно если используешь его чисто попялиться в монитор и погонять игрушки. Но про игрушки, конечно, нужно сказать, но не в первую очередь.

– Э-э-э, сложно объяснить. Ну он позволяет хранить информацию… обрабатывать информацию. Он может управлять машинами, если заранее написать порядок действий. Может…

Библиотекарша вынула из ящика стола железную коробочку размером в две толстые книги, сверху которой располагались клавиши и рычажки.

– Ты про это?

И Данил узнал, как на местном языке звучит компьютер.

– Не знаю.

– Ну если ты работал на компьютере, то должен сообразить, давай, иди сюда, покажешь, что умеешь.

Он подошёл к местному компьютеру. Клавиш около ста, букв в алфавите за триста, но на каждой три символа, значит, где-то переключение раскладки, или нужно зажимать альтернативную клавишу, чтобы пропечатать что-то, а нет, вот подписанные тумблеры, наверное, их переключать нужно. Рычажок, скорее всего, аналог мышки. Вон тот тумблер – включение питания. Вот только проблема – монитора нет.

– Скорее всего, включается этим тумблером. Но я не вижу прибора для отображения информации.

Библиотекарша довольно кивнула и выдвинула из стола белый экран. Не монитор, а просто фанерку, покрашенную в белый цвет.

– Включай.

Данил всмотрелся в тумблеры рядом с главным, их в ряд было четыре штуки, и у каждого подписаны ноль и единица. Скорее всего, перед включением их нужно выставить в определённую последовательность.

– Я не знаю пароль.

Библиотекарша довольно улыбнулась, парень успешно прошёл тест. Она, прикрыв рукой, щелкнула комбинацию. И тут же после включения поменяла положение тумблеров. Коробка оказалась с проектором, со слабым проектором, и на доске экране появился логотип. Даже то, что на улице был вечер, не помогало. Чтобы полноценно работать, нужна ночь или надо закрывать окна ставнями. Данил ожидал долгой загрузки системы. Но экран моргнул, и на экране появилась таблица, похожая на земные коммандеры. Он в свое время мучился с удалением файла и примерно представлял, что это такое и что это за директории. Так это, скорее всего, диски. Указателя мышки не было, просто двигалось выделение ячеек. Парень нажал вероятный ввод. Да, появились папки. Пробежался по названиям, ничего необычного. Хотя вот папка с надписью «уроки». Так, тут открываем последнюю, последний файл. И на экране появился их класс, и…

Библиотекарша выключила воспроизведение видео. Притом наклонилась так, что перекрыла обзор экрана своим декольте. О как, оказывается их тут записывали на видео.

– Так кем ты работал у себя на планете? – Вопрос вывел из ступора Данила, он по-прежнему сидел в кресле библиотекарши. А она стояла перед ним, оперевшись пятой точкой на стол.

– Механиком. Чинил грузоподъёмные машины.

– Напомни, тут в каком ангаре работаешь? Мне кое-какие вопросы нужно уточнить.

– Я на поле работаю.

– Что? – Библиотекарша вспылила так, что Данил на секунду испугался.

– Картофель сажаю, – вновь повторил он.

– Всё, на сегодня занятия окончены, – обратилась библиотекарша к классу. Все начали собираться и выходить, но его, по классике жанра, попросили остаться. Потом с ним пошли в кабинет того начальника, который оформлял ему документы. На удивление, он был на месте. В кабинет землянина вначале не пустили. Туда зашла одна библиотекарша, и судя по её крикам на начальника, она была далеко не простым человеком и, наверное, того, кого Данил считал начальником, превосходила в рангах не на одну ступень.

Из кабинета вылетел, как пробка из бутылки, начальник, застёгнутый на все пуговицы, и вышла абсолютно доброжелательная библиотекарша, отчего Данил вдруг забоялся её, ой не простая это училка, уж больно владеет своими эмоциями и прикрывается образом провинциальной девушки.

– П-пройдёмте, – выговорил начальник и повел Данила в знакомый музей, где он лошадь запрягал. Остановились около поднятой на стапелях машины.

– Можешь… – посмотрев на библиотекаршу, начальник сразу поправился: – Можете снять ступицу?

Данил пожал плечами.

– Наверное, только инструмент нужен, да и запачкаюсь весь. Это у меня парадная одежда.

– Там смазки нет, а инструмент вот.

Перед ним открыли ящик с инструментами. Да, были небольшие отличия как в ступице, так и в инструменте. Но ничего сложного, молотком и зубилом сбил крышку ступицы, хитрыми клещами выдернул шплинт. Четырёхгранную гайку хотел уже отворачивать молотком, но вспомнил по царским каталогам универсальный ключ «аллигатор» для квадратных гаек. А дальше дело техники, сдёрнул ступицу. Ну да, подшипник тут тоже не конический, как ожидал Данил, а игольчатый. С очень интересными иголками, которые имели спиральные канавки для смазки. Ну, конечно, одной иголки не хватало, на что парень и указал экзаменаторам. А дальше стояло лабиринтное кольцо вместо сальника, которое он тоже проверил и правильно переставил стопорное кольцо, осадив его в специальный паз. Ну вот, увлечение старинной техникой пригодилось. Собрал в той же последовательности. Правда, уже нервничая, обычно он всегда ждал медичку, а сейчас опаздывал и не знал, что ему будет за то, что ей пришлось ждать его.

Но после ремонта ступицы его попросили заменить водопроводный кран, конечно же с подвохом, не сказали, где отключается вода, потом был стенд с проводами: нужно было правильно подключить их от аккумулятора, чтобы загорелась панель. Данил выполнил и это, спросив недостающие предохранители. Потом подвели к стенду с оружием, где ему предложили разобрать, собрать доисторическое ружьё. Там тоже простейший дефект нашёл. Потом подвели к гидравлическому стенду, потом непонятно к чему, напоминающему посадочный диск от космического корабля. Тут он только пожал плечами. Нет, конечно, можно разобраться, но нужно время. Дальше была пайка, что он и сделал, а дальше нужно было соткать материю, Данил отказался, хоть и представлял как. Кузню не стали разводить, дали просто отрихтовать железку.

Конечно, затрещины начальнику, когда Данил проходил испытания, не видел никто. Но звук-то никуда не денешь, и парень чувствовал, что у него появился недоброжелатель, да не один. К медичке он тоже опоздал, а она была из тех дам, кто такое не прощает. Вышел Данил на улицу, когда кругом горели фонари, вот только тихо не было. Слышался ультразвуковой вой, переходящий в свист. С неба садился космический корабль, но что-то не вовремя. Во-первых, сегодня не среда, а во-вторых, он не видел, чтобы ночью корабли прилетали.

Глава 11

Корабль завис на пару минут, почти не касаясь земли, из него выпрыгнули два человека, и звездолёт взмыл, но не как обычно вверх, а по пологой траектории полетел на запад.

Данил стоял позади жидкой толпы зевак и невольно прислушивался к их разговорам.

– Что это за пижоны?

– Не знаю, но, похоже, звездолёт на Черёмушки шел, а сюда мимоходом залетел, этих высадить.

– Да нет, Черёмушки на юго-западе, а звездолёт строго на запад пошёл. Наверняка на другой континент, да и вечер уже, в Черёмушках не успеют разгрузить до темноты.

Данил переводил взгляд с одного говорившего на другого.

– Да какая разница, куда полетел. Кого привёз? Проверяющих?

– Нет, проверяющие по графику летают.

– Ну да, похоже, мажорики на сафари прилетели.

– Точно, смотри как упакованы, значит, точно на сафари. Значит, завтра команду будут набирать. Может, наймёмся? Денег хорошо мажоры платят.

– Что, спокойно не живётся? Забыл, что в прошлую неделю Кривой нанялся и в первый выход пропал? Кто твоих детей растить будет?

– Да ладно, ладно, я так.

Между тем в центре площади к двоим прилетевшим двинулась группа встречающих, и впереди всех изящная девичья фигура, с развевающейся копной рыжих волос. Она кинулась в объятья одному из прибывших.

Данил сразу узнал её, это та самая рыжая, которая в него стреляла, хоть в итоге попала не она, но, как говорят, осадочек остался. Он даже непроизвольно почесал шрам на предплечье. Всеми фибрами души парень не хотел связываться с этой дамой, не то предчувствие, не то её высокомерие отталкивало. Хотя развлечений в городке было мало. И Данил, как старая бабка у подъезда, вытягивал шею, высматривая, что будет дальше. Да и кем ей доводится этот прибывший мужчина? Навряд ли любовник, скорей всего брат, уж очень они похожи, особенно цветом волос. Мужчина тоже был рыжим, правда имел короткий ежик на голове и отличался от сестры располагающей улыбкой. Вот встречающие смешались с прибывшими, пообнимались, подхватили громадные рюкзаки и скрылись в одном из проулков. Развлекательное шоу закончилось, зеваки начали разбредаться по барам и домам.

Нужно двигать домой и ему, завтра с утра на работу. Он поправил палицу и обернулся, потому что чей-то взгляд жёг затылок. Данил аж на секунду забыл, как дышать: на крыльце стояла медичка и как бы невзначай ногтем большого пальца медленно проводила себе по шее. Пока Данил думал, подойти или нет, медичка ушла. Да нет, конечно, женщин понять легко, хоть и делает вид, что обиделась и готова прибить, но от него ждала только одного: чтобы он наплевал на всех и побежал за ней. Только вот проблем потом будет, и у него, и у неё. Да ну их всех. Парень двинул в сторону дома, на трамвай он уже опоздал, поэтому можно было насладиться вечерней прохладой и появляющимися звёздами на небе. Минут сорок быстрым шагом, и…

Около ворот квартала стоял автомобиль, с маленькими, как у картинга, колёсиками, но вместительным кузовом. Около автомобиля стояло трое, двое солдат патруля и щёголь.

– Долго ходишь, поехали, – начал щёголь без всяких здрасте.

– Куда? – тупой вопрос выпрыгнул сам.

– Грузись, поехали, там объяснят.

– Мне зав…

– Давай быстрее, там ждут.

Данилу ничего не оставалось, как полезть в кузов. Ведь двое из патруля больно не расположены были к объяснениям, а медленно сдвигались в сторону него, давая понять, что если он откажется, то его скрутят и повезут силой, но уже как дрова в кузове.

Маленькие колёсики передавали все неровности мощёной улице, и в кузове трясло так, что, казалось, весь ливер перемешается или утрясётся до рвоты. Парня мучили три вопроса… Как целый день водитель ездил в таком тарантасе? В шагоходе так же трясёт по мостовой? И главный вопрос: куда его везут? Неужели староста спалился с ворованной картошкой?

Данил сидел и продумывал, как себя вести на допросе, да у него и выбора не было, будет всё отрицать, ничего не знает, ничего не видел.

Тарантаска привезла его обратно на площадь. Да и повели его обратно в ратушу, только в другое крыло, где обычно кучкуются благородные.

Щёголь завел Данила в кабинет, а сам выскочил. Парень остался стоять около двери. Сидящий за длинными столами служащий, уткнувшись в какие-то бумаги и не поднимая головы, проговорил:

– Заходи, садись.

Данил отодвинул крайний стул, сел. Служащий, по-прежнему не поднимая головы, всё тем же отстраненным тоном произнёс:

– Ближе садись.

Парень пересел на самый первый стул.

– Догадываешься, зачем тебя привезли?

У него сердце упало в пятки. Главное не показать вида, и Данил с невозмутимым видом проговорил:

– Понятия не имею, мне завтра рано вставать, работу никто не отменял.

– Сколько ты здесь? – резко сменил тему разговора следователь.

– Полгода.

– Молодец, хорошо разговаривать научился, акцент почти не чувствуется. А завтра на работу можно и не попасть, всё зависит от результатов нашего разговора.

Пугает, подумал Данил, сейчас, наверное, будет предлагать, чтобы он всю вину на старосту свалил, а Данил неопытный, всего полгода тут, одурачили. Но нет, на таком его не проведёшь, старосту не сдаст. Поэтому просто помолчал, чтобы лишнее слово против него не обернулось.

– Так вот, ты в каком месте сюда попал? Показать сможешь?

И следователь подвинул большой лист на край стола, а сам поднялся, обошёл стол и встал над душой. Странно, а это при чём? Но Данил, придерживаясь той же формулы «молчание – золото», пожал плечами и начал смотреть на карту. Так, вот река… мимо скольких притоков реки он проплыл – неизвестно. Во-первых, устья притоков заросшие, и их не вдруг увидишь, во-вторых, он мог спать в это время. Парень пялился в спутниковый снимок уже минут пятнадцать, первым делом он осмотрел окрестности города, а лишь потом начал вести взглядом по реке. Даже не зная, сколько притоков мимо проплыл при путешествии на понтоне, понятно, что нужный дол был явно дальше местности, обозначенной на снимке. Следователь принял его замешательство за неумение читать карту.

– Что, карты читать не обучен?

Данил уже сам собирался сказать, что не понимает, где это находится на карте. Но когда говорят, что ты чего-то не умеешь, это очень сильно бьет по его самолюбию. Да, он понимал, что это его ахиллесова пята и его можно зацепить вот этим «слабо», но он это понимал, как правило, после того, как ответил.

– Нет, карту понимаю, масштаб карты мал, или другие листы нужны, местность, где я попал в этот мир, находится выше по реке.

Следователя это заинтересовало, он подошёл к шкафам и выудил рулончик карты из специальных круглых ячеек-футляров.

– Так, давай попробуй здесь рассмотреть, масштаб, правда, слишком мелкий. – И с этими словами он раскатал новый лист. Данил только взглянул и сразу сказал:

– По такой карте страны только и искать, я даже городок наш не найду.

– Городок здесь. – Следователь довольно ткнул пальцем в точку на карте с подписью «Пчёлка» и, оставив парня рассматривать карту, пошёл за другой, видно эту карту он подсунул для проверки. Действительно ли деревенщина разбирается в картах или просто его дурит.

А Данил жадно всматривался в очертания карты. Масштаб хоть и не позволял увидеть очертания континентов, но позволял увидеть другие города. Названия были какие-то земные. Землянин только что узнал, что его городок назывался Пчёлка, были Ласточка, Лаптев, Башейн, Крутой и Черёмушки, про которые недавно говорили на площади. Самый ближний город Ласточка. Масштаб карты Данил представлял примерно, и до ближайшего города было километров пятьсот на север, ну ладно, может четыреста, но не меньше, а до Черёмушек вся тысяча будет. Да, плотность населения тут страдает, вот за Черёмушками плотность повыше, городки там поближе друг к другу стоят, но опять километров двести между ближайшими поселениями.

Следователь бесцеремонно положил сразу два новых листа карты на стол, пододвинув первый и состыковав реку. Со второй картой Данил сразу включился в режим высматривания. Долы все похожи, а нет, вот лисий пруд, вон разлом, а там лес строго по линии, да, это точно то место.

– Где-то тут. – Данил ткнул пальцем в примерное расположение дола.

– Врёшь!

– Не вру.

– Это получается, ты дальше «логова», где-то в центре «заповедника» появился. Не верится, что ты оттуда сам выбрался.

– Товарищ следователь, смысл мне врать.

– Ты чего несёшь? Какой я тебе следователь, типун те на язык, я егерь.

Данил ожидал, что сейчас получит за товарища, но никак не ожидал, что это не следователь.

– А зачем же меня сюда привезли? Мне спать пора, на работу завтра.

– Да погоди ты со своей работой. Тут человек важный приехал, и он проводников набирает, а получается, что ты где-то в тех краях был.

– Я всё равно большую часть по реке проплыл, ничего не видел. Какой из меня проводник. Не.

– Что не? Четыре серебряные монеты в случае удачной экспедиции или две серебряные монеты в случае, если вернётесь с пустыми руками.

Данил на секунду задумался.

– Нет.

– Что ты заладил нет и нет? За сколько времени ты заработаешь серебряную монету? Небось монет десять меди в день зарабатываешь? Это представляешь – месячную зарплату за десять дней!

– Зачем мне мёртвому серебро нужно будет? – сказал вслух, а про себя подумал, что не так уж много и платят, это в случае удачной экспедиции месячная зарплата за десять дней, а в случае неудачи не так-то много и получишь. А вот работу точно потеряешь… Нет, из-за разового калыма терять постоянный заработок вообще не хотелось. Хоть егерь мимоходом и назвал среднюю зарплату в десять медяков, но у Данила пока мыслей не было менять свою работу за два медяка в день.

– Боишься, что ли?

– Боюсь.

– Последний раз спрашиваю, пойдёшь?

– Да не буду я работу терять из-за разового заработка.

– Ну и вали отсюда.

– Вы меня сюда привезли, отвезите, пожалуйста, обратно.

– Дойдёшь.

Егерь начал сматывать карты. Данил встал и вышел на улицу. Дежавю какое-то. Только с этой площади ушёл, снова идти домой. А на небе уже ярко горели звёзды. Данил, в сердцах ругая егеря, щёголя и молодых мажоров, быстро шёл. Как туда отвезти, так махом, как обратно, так добирайся сам. Он буквально летел в сторону дома, а попался бы камень на пути, запнул бы в облака, но где-то на полпути запас ругательств закончился, и он пошёл прогулочным шагом, наслаждаясь свежим воздухом и звёздным небом. Всё-таки есть своё очарование в прогулках по пустынным улицам ночного города.

– Не, не, не… Задолбали.

Только парень повернул на свою улицу, как увидел перед своим кварталом стоящий автомобиль, правда другой марки. Первой мыслью было развернуться и уйти за угол, а там подождать, пока уедут. Но так неохота было проводить ночь на улице, вдруг нескоро уедут. Да и вообще, почему он должен прятаться? Сейчас пойдёт и обложит хренами всех. Никуда ни с кем точно не поедет. Сделав лицо кирпичом, Данил деловой походкой направился мимо автомобиля.

Только провернул ключ в замочной скважине, как позади послышался ожидаемый голос:

– Уважаемый, можно вас на секунду?

Парень, не оборачиваясь, проговорил:

– Нет! Мне завтра вставать рано, а я и так полночи прогулял.

– Я прошу уделить мне две минуты времени. – Это было сказано очень вежливо, без скрытых контекстов, так что Данил убрал ключ и развернулся.

Перед ним стоял тот самый мажор, что прилетел сегодня на космическом корабле. Он был моложе Данила лет на пять и пониже на полголовы, телосложение было щуплым, но не дистрофичным. Явно со спортом дружит, именно такого телосложения люди могут подтягиваться бесконечное число раз или бегать по сотне километров. Огненно-рыжий ершик коротких волос и рыжие веснушки придавали парню какую-то бесшабашность. Есть люди, которые постоянно брюзжат, и черты лица привыкают к этому брюзжанию, отвисают щёки, складываются морщины. У парня всё наоборот: лицо было разглажено и явно привыкло к улыбке. Кажется, он всегда улыбался, даже когда задумывался, всё равно искренняя и доброжелательная улыбка была на его лице. И эта улыбка располагала, тем более что в парне не было высокомерия и чванства, которые так заметны у его сестры.

– Ну две минуты могу уделить.

Данилу даже стало стыдно, что он пытался грубить.

– Меня зовут Лахтик, вас, так понимаю, зовут Рукав?

Окружение Данила уже правильно выговаривали его имя, а вот незнакомцы все как один называли Рукавом.

– Правильнее будет Данил.

– Извини, так вот, Данил, мне нужна ваша помощь.

А парень знал, как правильно вести разговор, вежливостью иногда можно большего добиться, чем деньгами, а уж вежливостью и деньгами можно добиться практически всего.

– Чем могу вам помочь?

– Я набираю специалистов для экспедиции в степь.

– Извините, наверное, вы ошиблись. Какой я специалист? Я был в местной степи всего раз. Толком ничего не знаю.

– Сестра сказала, что вы самостоятельно выбрались из заповедника. Мне примерно в это место нужно.

– Да мне просто повезло, и я случайно нашёл понтон, на нём и приплыл по реке, ничего не видя. Я даже не совсем понимаю, какие там твари обитают и какими способами против них можно бороться.

– Но сестра рассказывала о вас только хорошее, и она говорит, что вы спасли её от землероя. Причём, когда откидывали землероя, использовали очень сложный приём и двигались со скоростью благородного человека.

– Да? Не думал, что она может обо мне что-нибудь хорошее рассказывать.

– Прошу её извинить, немножко она переигрывает со тщеславием. На самом деле она очень добрая и отзывчивая.

Данил, конечно, про себя подумал, какая она отзывчивая, но вслух ничего не сказал. Зачем обижать вежливого человека.

– Но я всё равно не специалист. Вам нужны люди опытные, какая от меня польза, только обузой буду…

– Я всё-таки хочу вас видеть в своей экспедиции. Видите, ради вас приехал даже сам среди ночи. Давайте так, я вам плачу золотой в случае успеха операции, а если вернёмся ни с чем, то плачу четыре серебряных. Вас устроит такая цена?

– Цена устроит, вот только ещё раз предупреждаю, я не специалист в этом деле, у меня даже огнестрельного оружия нет.

– Хорошо, тогда завтра к восьми на площади.

– Тогда хоть скажи, на сколько дней продовольствие брать.

– Ну вот, а говорили, что не специалист, завтра на площади припасами озаботимся. Рюкзак есть?

– Есть.

– Завтра в восемь.

– Хорошо, буду.

Лахтик уехал, а Данил всё стоял около ворот в квартал и думал, какого хрена он согласился. Ладно, стой не стой, а спать нужно идти, завтра день тяжёлый должен быть.

Утром так и пришлось вставать вместе с мухами, да и всё равно не получилось бы полежать, мух, как будильник, не заведёшь на пару часов попозже, да и старосте нужно сказать, что на работу не выйдет.

Пришлось выслушать от старосты молчаливый укор. Да, вот так, староста просто молча смотрел, но Данил всё услышал, что хотел сказать староста, тем более что и сам был полностью согласен с его взглядами. Но что делать, уже дал согласие. Да и староста прекрасно понимал, что переубедить всё равно не получится, поэтому хлопнул по плечу. Сказал только:

– Аккуратнее там.

– Подожди. – Данил достал абонемент на месячный проезд в трамвае. – Дулебу отдай, жалко, если пропадёт, месяц кончается, а меня десять дней не будет.

Староста взял абонемент и кивнул. Не оборачиваясь, пошёл догонять остальных батраков.

Данил же так и не сделал дубликаты ключей, поэтому ключ от квартиры спрятал под крышей, а от квартала он оставил в сундуке в квартире, так как знал, где спрятан общий запасной ключ от квартала.

Абонемент отдал, пришлось платить за трамвай, чтобы доехать, что-то после вчерашних побегушек идти было совсем неохота.

Даже со всеми затягиваниями и неспешностью Данил приехал на площадь на полтора часа раньше срока. И уже размышлял, где проболтаться полтора часа. Зная местный дефицит лавочек, это было довольно проблематично. Но оказалось, что его тут же окликнул егерь, у которого он был вчера вечером в кабинете.

– Данил, пошли довольствие получишь.

И он отправился за егерем, в те коридоры, где толпились с утра люди с чёрными портупеями. Оказывается, им здесь нарезали задачи на день, выдавали кожанки, оружие и паёк. Данилу выдали несколько консервных банок, пару мешочков крупы. И совсем маленькие мешочки чая, сахара и соли.

Ни оружия, ни кожанку ему не выдали. Хочешь, покупай или бери в аренду сам. Правда, цены были такие, что на дульнозарядное ружьё ему пришлось бы полгода работать и при этом ничего не есть. В кожанке же парень сомневался сам, париться в ней на жаре из-за иллюзорных свойств защиты… Хотя ружьё, кожанку, аптечку и палицу можно было взять в аренду, уплатив залог. Но залог был неподъёмный, полная стоимость оборудования, а вдруг ты не вернёшься.

Тем не менее рюкзак раздулся и был неподъёмным. Данил реально переживал за лямки, как бы не порвались, если идти пешком, такой рюкзак не утащить. Правда, испугаться не успел, как егерь подвёл парня к двум машинам, вернее шагоходу и машине. Указал место в кузове колёсной машины, отдалённо похожей на пикап. Ну ладно хоть так.

Данил еле перевалил рюкзак через борт кузова, где увидел канистру с водой. Вот чего у него не было и ему не выдали, так это фляги. Поэтому он быстренько познакомился с водителями и четырьмя членами экспедиции, стоявшими рядом, и тут же побежал покупать флягу. В магазине был огромный выбор: от дорогих пластиковых канистр до разнообразных бурдюков из кожи или дерева. Указав на двухлитровую круглую флягу на ремне, продавец сразу начал расхваливать выбор и назвал цену в четыре серебряные монеты. Не слабо. Данил пошел от обратного, достал серебряную монету. Между прочим, это были все его накопления за полгода, и вот так отдавать их за фляжку было обидно. После обозначения бюджета продавец выложил три фляги нужной ценовой категории на прилавок. Парень выбрал такую же флягу какая ему в свое время досталась от иссушенного ходячего трупа, – бакелитовая плоская фляга в форме бурдюка объёмом чуть больше литра, уж очень ему понравилось, как удобно такая емкость висит на подвесах.

У машин уже стояло восемь человек. Среди них были знакомые, это тот инструктор группы туристов, ну и пара самих туристов, которых он первыми встретил на этой планете. И кто-то из них подстрелил-таки Данила. Настроение как-то сразу упало. Ладно, он один дилетант среди профессионалов. Но когда одни лишь дилетанты едут, это можно и грош не ставить, что они вернутся. Этот инструктор точно балабол, Данил уже успел послушать истории про него. Стоит на площади с плакатом, что недорого обучает новичков всем премудростям выживания в степи, а сам по сути ничего не знает и дальше круга зачистки военных никогда не выезжал. Обычный лохотронщик. Но говорит красиво, и Данил готов поклясться, что инструктора порекомендовала сестра Лахтика. А он уже набрал своих знакомых.

– Чего загрустил? Слинять уже хочешь? – спросил егерь, видя, как Данил изменился в лице.

– Да так… – не стал вдаваться он в подробности.

– Не переживай, вы на трёх машинах поедете, никто Лахтика одного с таким сбродом не отправит. На внешней стене к вам пятёрка опытных бойцов присоединится со своим шагоходом. Вас пятнадцать человек будет. Что там такое случиться может?

– Не знаю, я так понял, эти снаряжение ещё не получили и сейчас почти в восемь только пойдут получать?

– Тут ты прав, сброд полный.

Выехали из города в одиннадцатом часу. Данил трясся в кузове колёсной машины с неизвестными четырьмя бойцами, упакованными по местной моде в кожаную броню и держащими двустволки со взведёнными курками. На первом шагоходе ехали Лахтик, инструктор и пара знакомых туристов, итого десять человек. Данилу много чего не нравилось, особенно то, что воды в машине была всего лишь десятилитровая канистра. На внешней стене, около башни к ним присоединился ещё один шагоход. Но вот от пятёрки опытных бойцов спокойнее не становилось. Неизвестно, что это были за бойцы, они очень сильно отличались от военных, что были на охране внешних укреплений, как по вооружению, так и по манере себя вести. Нет, в их опытности Данил ни грамма не сомневался, только вот опытности в чём? При одном только взгляде на их обветренные лица веяло каким-то холодком. Любому из этой пятёрки перерезать чужое горло за десяток медных монет вообще ничего не стоит. И парень ясно понял, экспедиция назад не вернётся, и не из-за тварей в степи. Уж больно хорошая экипировка была у Лахтика, чего только стоила электромагнитная винтовка, да и подсумок-кошелёк оттягивал пояс. Что-то поездка всё меньше и меньше нравилась Данилу.

Не успели выехать на утоптанную дорогу и машину перестало трясти, как выстрел у уха разбудил задремавшего парня. У соседа выстрелило заряженное ружьё. Правда, никто не пострадал.

Вот когда ты никто и звать тебя никак, как можно кому-то что-то указывать, тем более что все четверо сидящих в машине были в чёрных кожанках, то есть как бы рангом выше Данилыа, вот он и молчал, лишь только косился, чтобы, не дай бог, кто-нибудь в его сторону стволом не повёл. Сейчас же терпение лопнуло, и Данил голосом, не подразумевающим возражений, сказал:

– Разрядили все оружие.

На удивление, никто не стал качать права. Лишь только один спросил:

– Может, на предохранитель поставить?

– Разрядили, пока друг друга не переубивали. Вы оружием пользоваться совсем не умеете, элементарные вещи: не направляй ствол на людей, не знаете, машете ими словно палками. Разрядили, сказал, вот заедем в опасные места, там зарядите и поставите на предохранитель.

Все молча переломили стволы. Вот тут Данил немного удивился, оказывается, у всех были архаичные ружья под шпилечные патроны. Кто не знает, это тупиковая ветвь патронов, использующихся в середине тысяча восьмисотых годов на Земле. И у этих патронов капсюль был не в донце гильзы, а внутри её, а сбоку гильзы была дырочка, и в неё до капсюля была вставлена шпилька, край которой торчал сбоку из гильзы миллиметра на четыре. Данил хоть и не видел никогда такие патроны, но понимал, что случайное задевание за торчащую шпильку окончится печально, патрон выстрелит. И ещё неизвестно, где безопаснее такой патрон хранить, в стволе или в кармане. Данил сглотнул, но тут же выдохнул, местные инженеры были не дураки, они придумали патронташи для безопасного хранения. Патрон укладывался в специальную ячейку, где для шпильки было сделано специальное углубление. Все убрали боеприпасы и, почуяв в Даниле бывалого, начали задавать вопросы:

– А далеко мы едем?

– Далеко, как раз выспаться успеем, потом не дадут.

– А всё-таки?

– Всё, отставить разговоры, раз на десять дней наняли, то четыре дня туда, четыре дня обратно.

– А два дня?

– Два дня на всякий случай, сейчас кто-то голову себе отстрелит или колёса в траншее увязнут. В общем, два дня на непредвиденные обстоятельства.

Только Данил проговорил это, как спереди раздался выстрел, как он и предсказывал, один из туристов отстрелил себе голову. Нет, определённо поход начинается нехорошо, всего пять километров проехали, а уже несчастный случай. Нужно бы возвращаться. Но Лахтик сказал, что все знали, на что идём. Поэтому, потеряв ещё два часа на копание могилы, экспедиция двинулась дальше. А Данилу временно выдали ружьё и патроны убитого. Но настроение у всех было нулевое.

Глава 12

Смерть одного из членов группы сильно подорвала моральный дух всей экспедиции, все были хмурые, и Данил пытался задвинуть мысли о трупе как можно дальше, но образ человека с половинкой головы постоянно всплывал, перекрывая все мысли. Только пятёрка головорезов, до этого молчаливая, откровенно подтрунивали над горе-проводниками, соревнуясь в остроумии, пока остальные копали могилу. Сейчас хоть ехали каждый в своих машинах, и подколов головорезов не было слышно, но от этого легче не становилось, а даже наоборот.

Колонна из трёх машин доехала до того места, где дорога как-то сама пропала, и дальше колонна понеслась практически по целине. Еле заметный след притоптанной травы показывал, что тут всё-таки кто-то постоянно ездит. Степь была, как и дорога, абсолютно ровной, даже и не трясло, не то что в шагоходе. Нет, действительно, колёса по комфортабельности лучше, для чего местные трясутся в этих шагоходах, ну да проходимость, а нужна ли она? Ответ пришёл мгновенно, стоит только подумать, как всё хорошо.

Машина залетела колесом в какую-то здоровенную нору и встала как вкопанная. Сидящие в кузове, проскользнув по лавочкам, как по разгонным полосам, с размаху припечатались к кабине. Правда, пассажиры отделались легким испугом, а вот водитель разбил нос о защитную решётку.

Послышался хохот с пробегающего мимо шагохода, который шел позади, и водила сейчас притормозил, чтобы позлорадствовать. Но головорезы даже не подумали полностью остановиться, проехали мимо. Головной шагоход даже не видел, что средняя машина пропала, и тоже не остановился. Нет, определённо, экспедиция просто обречена на провал. Наверное, никто нормальный вот так, прилетев вечером и похватав неизвестно кого, с утра не срывается в опасную экспедицию. Видимо, Лахтик был избалованным ребёнком и жил в тепличных условиях. Да и сам этот инструктор, который якобы обучал новичков, неужели совсем без головы был, или надеялся на усиление с внешней стены? Скорей всего, второе, он наверняка знал, что Лахтика будет прикрывать отряд опытных поисковиков.

Тем временем водитель очухался и пытался выбраться из ямы, давя акселератор в пол. Но машина даже не шевелилась, несмотря на то что колесо просто визжало от оборотов.

– Не насилуй машину, подожди. Толкнём, – сказал Данил, пытаясь высвободиться из кучи тел. Странно, но водитель вроде бы услышал, потому что наступила полнейшая тишина. Вроде бы двигатель еле жужжит, но как он стих, стало слышно стрёкот кузнечиков и шум ветра. Вот только от этого стало как-то ещё тревожнее, звуки технических средств почему-то придают уверенности, а когда всё резко стихает, понимаешь, что остался один на один с природой.

– Выскакиваем, заряжаем оружие. Ставим на предохранитель, – решительно распоряжался Данил.

Все защёлкали ружьями, а водитель запричитал:

– Ребята, не бросайте машину, это всё, что у меня есть. Без машины мне никак нельзя домой возвращаться.

– А ты чего согласился по бездорожью на ней ехать? Не знал, что такое произойдёт?

– Откуда я знал, что тут ямы есть? Я неделю назад только купил эту машину, позавчера из мастерской выехал, а тут такой контракт.

Данил даже не стал дальше слушать, всё и так ясно. Можно было позлорадствовать, только это делу не поможет, вроде они далеко не успели уехать, и тут опасность могла быть только случайной.

– Так, не забываем смотреть по сторонам. А ты не газуй, а минимально пробуй газ давать, и чтобы раскачка была. Понял? Остальные толкаем в зад, и тоже с раскачкой.

Четыре человека столпились, и каждый начал толкать что есть силы, мешая друг другу и машине. Нет, так не пойдёт. Нужна раскачка, без неё не вытолкать.

– И раз, и раз, и взяли…

Под счёт работа стала слаженной, и машина выскочила из ямы.

– Что дальше будем делать? – задал вопрос один из парней. Ясно, что вопрос подразумевал «поедем назад?».

– Ты довольствие получил? – Данил, отвечая, присел, чтобы осмотреть, целая ли подвеска, вроде всё хорошо, ничего несущего и рычаги не согнуло, кроме брызговиков.

– Получил.

– И я получил, сейчас вернёмся назад, скажут, что мы кинули работодателя и самовольно вернулись в город.

Данил упёрся ногой в мятый брызговик, отгибая жесть, чтобы она не задевала о колесо.

– Но нас же потеряли.

– А кто это помимо тебя знает? Скажут, что специально отстали. Собираемся, поехали. Вон они впереди пылят, из видимости не пропадут. – Данил показал на горизонт, где на склоне холма поднималась пыль. Хотя, если честно, сам он испугался, уж слишком далеко успели убежать шагоходы.

Никого подгонять не нужно было, все быстро загрузились, и водитель с места рванул, увеличивая скорость.

– Давай потише, а то второй раз разбитым носом может не обойтись.

– Тогда мы их дотемна не догоним, – ответил водитель, продолжая гнать.

– Будешь гнать, не догоним вообще, а ты без машины останешься. Они всё равно остановятся, ночью не будут двигаться. Фар-то нет.

Доводы подействовали, и водитель сбавил скорость.

Да и догонять долго не пришлось, видимо, кто-то наконец заметил, что пропала одна машина, и шагоходы остановились, дожидаясь отставших.

Как только подъехали, Данил понял, что заметили пропавшую машину не просто так: поле, по которому двигался отряд, пересекала канава метровой ширины, и им так и так пришлось остановиться.

Вероятнее всего, канава – это мелиоративное сооружение древних. И если шагоходы такое препятствие преодолеют спокойно, то машина точно нет.

Данил пошёл к Лахтику, он сейчас с инструктором что-то обсуждал. Головорезы распределились по четырём сторонам и осматривали периметр. В обсуждении участия не принимал никто из них, им как будто было всё равно, что они там нарешают.

– Парень, подойди, – неожиданно подозвал Данила главный из головорезов, который по совместительству был и их водителем. Данил изменил свой маршрут и завернул к нему.

– Ты вроде за главного в последней пятёрке?

– Не, меня никто не выбирал и не назначал.

– Считай, я выбрал и назначил, только объясни, почему ты не вернулся домой, пока возможность была? Ты же должен понимать, что вы корм для нежити, а не члены экспедиции. Я надеюсь, у тебя мозги есть, и ты понимаешь, что есть разница, нам десятерых охранять или пятерых.

Раздался выстрел, все замерли, а потом все двинулись смотреть, что произошло. Кроме пятёрки головорезов и Данила. Похоже, кто-то пристреливал ружьё.

– Ага, как бы я вернулся? Сказали бы, заказчика кинул.

– Ясно, идейный, а об остальных почему не думаешь? Сейчас машина дальше не проедет, они, конечно, будут решать, как её на ту сторону двумя шагоходами вытянуть, так вот твоя задача убедить начальника, чтобы он машину назад вернул, пока не темно ещё, и с машиной хотя бы двоих отправил как охрану. Сделаешь?

– Постараюсь, а почему ты сам не убедишь?

– Смеёшься, что ли? Меня сейчас как врага будут воспринимать, посчитают, что я специально ослабляю отряд, чтобы потом отжать навороченную, но бесполезную винтовку начальника.

Данил опешил, он ведь сам так думает, но спросил другое:

– А почему винтовка бесполезная?

– Она использует стандартный элемент питания, такой же, который применяют в освещении квартир.

– Ну и что?

– Понимаю, недавно тут, да живёшь небось где-нибудь в трущобах, поэтому объясню. Элемент стоит пять серебряных монет, а хватает его всего на десять выстрелов. Понял? Отстрелить башку вампиру можно и обычным патроном, которых снарядить можешь двадцать штук за медную монету. А элементом можно полгода квартиру освещать. Вот и думай, что тебе важнее. А продать тоже не получится, это штучный товар, и быстро отыщут, кто хозяина грохнул.

Данил пропустил последние слова без внимания, его зацепило то, что такой маленький аккумулятор или батарейка питает энергией квартиру целых полгода. Как у них получилось впихнуть прорву энергии в такой малый объём? Поэтому и машины тут бесшумные, на электричестве ездят.

– А машина сколько проходит на таком элементе?

– Топай давай к начальнику, – изменил интонацию главарь, ясно дав понять, что тут не бюро справок. Данил только кивнул и пошёл к начальству.

Лахтик, инструктор, и ещё пара человек обсуждали, как перетянуть машину на ту сторону. Красивее всех пел инструктор.

– Нужно разогнаться и как можно сильнее взлететь, и канаву машина почти перелетит, а дальше одним шагоходом тянуть, другим толкать.

Лахтик был не в восторге от предложений, а как заметил подходящего Данила, был рад переключиться на другой вопрос и, не дослушав фантастические предложения, сразу спросил:

– Вы почему задержались?

– Машина не может ехать по степи, это же не шагоход. Колесо на полном ходу провалилось в чью-то нору, еле вытолкали. Дальше будет только хуже. Сейчас канава, и она не последняя, предлагаю, пока не стемнело, отправить машину обратно, она только тормозить нас будет. На двух шагоходах доберёмся быстрее.

Лахтик задумался, а Данил понял, что зря он влез со своим предложением, наверное, сейчас инструктор со товарищи заклеймят его как труса.

– Я третью машину взял не для того, чтобы быстрее ехать, а для того, чтобы обратно груз везти, – проговорил мажор, смотря куда-то в сторону и скорчив гримасу, как будто у него заболел зуб. Видно, он понимал, что поторопился и зря набрал «проверенных» людей. Данил не стал настаивать на своём мнении. Пускай сам созревает, что делать дальше.

– Да, с машиной нам не проехать, – неожиданно вмешался в разговор инструктор. Данил удивлённо посмотрел на него, неужели свои ошибки признал?

– Но её тут не бросить, хозяин машины будет против, а одну отправлять обратно просто нельзя, всё равно что бросить, – как бы размышляя, сказал Лахтик.

– У вас тут есть пятёрка бывалых, а водителя нельзя отправлять с неопытными сопровождающими. Я согласен с Дариком и Вагой сопроводить водителя до города. Даже дополнительную оплату не возьму, – ни грамма не смущаясь, проговорил инструктор.

Данил даже был в восторге от того, как выкрутился инструктор от опасной вылазки, видно до него дошло, что с тем сбродом, что он набрал, ничего хорошего ему не светит и нужно быстро делать ноги.

Лахтик тоже прекрасно понял и, скорее всего, оставлять инструктора тут больше не желал.

– Езжайте, пока не стемнело. Рюкзаки только ребята пусть в шагоходы переложат.

Данил с ребятами подхватили свои рюкзаки и, не забыв ополовиненную канистру с водой, разместились в шагоходе. Провели небольшой брифинг, теперь Лахтик позвал Данила и главаря и начал советоваться с ними, что делать дальше. Данил сразу сказал, что он полный дилетант в этом деле, а вот главарь уточнил, куда и как далеко нужно ехать. На что Лахтик протемнил, возможно, боялся, что его кинут. Хотя было непонятно, почему его не могут кинуть потом. Главарь же не стал настаивать и объяснил, что примерно полтора дня можно ехать расслабленно, а вот дальше будет местность, названная «Логово». Вот туда можно соваться только с хорошо слаженным отрядом. На что Лахтик ответил гагаринским: «Поехали!»

Главарь тут же уточнил:

– Нужно знать примерную точку, куда ехать, по прямой не всегда самый быстрый путь и самый безопасный, нужно двигаться по водоразделу. Поэтому раз окончательная точка поездки секретна, давай временную точку, до которой едем, а как доедем – новую дашь.

Главарь достал планшетку с картами и протянул металлический карандаш Лахтику. Тот практически наобум поставил точку.

– Пока сюда.

У Данила закрались сомнения, что и сам Лахтик знает, куда ехать. Но его сильнее заинтересовали слова про логово.

– Подожди, почему в логове опасно?

– Потому что здесь встречаются только сухари да вампиры, которые опасны, только когда спишь, а в логове не только вампиры, там оборотни, которые двигаются очень быстро, ещё и прыгают из засад. Поэтому я со своими ребятами еду первый, вы строго за мной. Если мы остановились, останавливаетесь и вы. Если мы повернули или резко развернулись, не спрашиваете зачем, разворачиваетесь тоже. Если всё ясно, то по шагоходам, стемнеет часа через три, нужно успеть проехать до этой точки, там крайний форпост и озеро. Лучше места для ночёвки не найти.

С пересечением канавы как будто пересекли невидимую границу. Местность не то чтобы отличалась. Отличалось то, что тут попадались ржавые остовы техники. Похоже, всё, что было до канавы, легко отбуксировать в город, а здесь просматривались остовы. Целиком технику утащить отсюда было уже проблематично, а вот отвернуть, что отворачивается, можно. Конечно, остовы лежали далеко от их пути, но видели их хорошо, так как ехали они по водоразделу, и местность в обе стороны просматривалась на многие километры. Данил очень хотел бы завернуть и осмотреть эти останки. Особенно его заинтересовал корпус, похожий на земной бэтээр и земной же экскаватор. Но никто не будет тормозить отряд из-за одного любопытного. Значит, нужно будет потом сюда сходить. Не так и далеко, за пару выходных можно и пешком дойти сюда, да отсюда, пусть даже с ночёвкой, тем более опасностей тут не видно, как на прогулке едут.

Ну вот, накликал. С переднего шагохода указали рукой куда-то в сторону, водитель шагохода, на котором ехал Данил, увидел этот жест и начал показывать Лахтику. А потом увидали все. Вдалеке брела фигура иссушенного человека. Но так же, как и к остовам, заезжать не стали, просто передний шагоход с бывалыми как бежал вперёд, так и бежал. А ведомый, набитый новичками, не решился отстать. Хотя все во втором шагоходе порывались завернуть и расстрелять нежить. Но только громко рассуждали на этот счёт, включая Лахтика, который ехал в кабине второго шагохода. Один даже попытался вскинуть ружьё с плеча и прицелиться. Данилу пришлось гаркнуть, чтоб не баловался. Куда стрелять? Расстояние чуть меньше километра. Тем более в шагоходе трясёт так, что стрелять в упор не получится.

В течение следующих пары часов помимо остовов и одиноких фигур появлялись разрушенные сооружения и кое-где валяющиеся различные предметы. Но солнце уже клонилось к горизонту. Данил знал, вот ещё чуть – и оно будет висеть, а потом будто камнем упадёт за горизонт. И вот ни грамма уже никому не хотелось рассматривать, что там валяется вдоль дороги, все смотрели вдаль, где виднелась небольшая башенка и блестела гладь воды. Мысли у всех были одинаковы, успеют они дотемна или нет.

Чем ближе подъезжали, тем лучше были видны детали: башня была трёхэтажная, рядом горы кирпича. Судя по местной архитектуре, Данил понял, что это когда-то было стандартным кварталом. Десять домов, обнесённых стеной. Только сейчас это больше руины, чем дома, и единственно уцелевшими сооружениями были башня и стена, хотя видно, что и им досталось от времени. Но все проломы были заделаны либо досками, либо жестью.

Вот что было навалено около башни, он пока не мог разобрать. Уже темнело. Хотя точно различались дымы от костров или очагов над башней и кое-где за периметром стены, значит, люди тут были.

Головной шагоход пару раз прогудел клаксоном. С башни ответили, помахав фонариком. Шагоход особенно затрясся, переходя с бега на шаг, и остановился. Около башни оказалось не навалено, а имелась стоянка транспорта, большей частью разбитого. Скорее всего, его сюда стянули с округи.

Как оказалось, здесь на ночёвку останавливались искатели всех мастей. Эта башня была как избушка охотников. Сюда приезжали на охоту и поиски. И отсюда расходились в разные стороны, и сюда же возвращались на ночь. А многие были вообще без транспорта, они в складчину нанимали шагоход, чтобы их сюда привезли на неделю, и через неделю они снова нанимали транспорт, который их повезёт обратно. Хотя, судя по запаху и валяющимся в округе конским яблокам, основное транспортное средство тут не шагоходы, а лошади.

Заезжать вовнутрь стен не стали, зашагали на стоянку, которой мог позавидовать любой музей мира. Здесь были свалены транспортные средства со всех уголков вселенной. Данил подхватил тяжеленный рюкзак и пошёл за остальными. Но не смог пройти мимо гусеничного трактора, очень похожего на ДТ-54. Всё было похоже на то, что этот трактор с Земли, кроме иероглифа на облицовке.

Его окликнули и просили не отставать. Пришлось бросить осмотр достопримечательностей и догонять группу. Тем более что было уже темно.

Но за воротами Данил был удивлён куда сильнее: здесь народу было как на вокзале, люди где-то сидели у полупотухших костров, где-то расползлись по развалинам и навесам. А то и просто развалились у костра, подсунув под голову рюкзаки.

Охранник на воротах поздоровался с главарём.

– Здорово, Тоха, новеньким объяснил правила поведения в нашем оазисе?

– Это твоя работа, вот и объясняй, – не останавливаясь, проговорил главарь.

– Кого в охрану на ночь отдашь?

Главарь, он же Тоха, также не оборачиваясь, показал пальцем на Данила.

Вот здорово, Данил чуть не заорал: «А почему я?» Удержало лишь одно, не хотелось выглядеть новичком из детского сада, поэтому промолчал.

– Значит, так, правила поведения у нас простые. Разборки все за периметром. За нарушение кара одна – больше сюда не попадёте. Обязательно хотя бы раз в неделю посетить нашу башню, внутри есть магазин, столовая и гостиница. Покупая еду или вещи, вы оплачиваете пребывание здесь. И да, за своими вещами смотрите сами и ничего чужого не берите, а то вокруг степи глухие, можете не вернуться. А ты, – охранник показал на Данила, – как поужинаешь, подходи сюда, объясню, куда в наряд идти.

Местные башни, которые Данил тут встречал, были массивными трёхэтажными сооружениями диаметром не меньше тридцати метров. То есть это была полноценная крепость. И вход, что на этой башне, что на других, ранее виденных, был на уровне второго этажа. Наверное, это было практично с точки зрения обороны, ведь тараном дверь на втором этаже не выбьешь. Но с бытовой точки зрения постоянно подниматься и опускаться, наверное, очень неудобно. Хоть и лестница была добротной, с перилами. Вот и сейчас, плотно поужинав, Данил спускался вниз с гружёным рюкзаком.

Кстати, отдал за еду целую монету, да понятно, это обязательная плата за пребывание здесь. Но эта экспедиция пока приносит только расходы, серебряную отдал за фляжку, медную сейчас за еду. Ещё рюкзак бы не порвался. А то точно с такими заработками по миру пойдёшь. Да и Лахтик пожрал и в номера слинял, а остальные ушли угол полуразваленного дома занимать, оставив Данилу одного. Тот для проформы погулял по магазинам и теперь шёл заступать на службу. Было немного обидно, конечно, почему все спать, а ему работать?

Охранник на воротах без разговоров передал его разводящему. А тот повёл его на одну из уцелевших крыш. Здесь была сколочена кибитка, вот в этой кибитке ночевали те, кому повезло охранять периметр в эту ночь. Но, в принципе, Данил устроился лучше остальных своих соотрядовцев, они на голой земле или на камнях спали. А тут комфорт.

В кибитке даже не пришлось ни с кем здороваться, все уже сопели. Улёгся и он, положив пухлый и неудобный рюкзак под голову. Разводящий во время пути всё разъяснил короче некуда.

Дежурить два часа, разводящий разбудит, задача – охранять эту крышу, в случае чего тут есть фонарик, можно подсветить. Да и вообще, пришлый как новичок на подхвате, единовременно дежурят по двое, так что, если возникнут вопросы, напарник объяснит.

Ни неудобный рюкзак, ни ружьё с палицей, которые обнимал Данил, не помешали моментально уснуть.

Почуяв толчок в плечо, он тут же сел, надев на шею ремень ружья, а на плечи рюкзак и палицу. И продолжал сидеть, смотря непонимающим взором на разводящего.

– Время! Вот с ним заступаешь в караул. – И разводящий показал на заспанного мужика, сидевшего точно так же, как и Данил, уставившись непонятно куда. Вот только после этих слов до Данила дошло, где он находится. И откуда идёт приглушённый свет.

Когда вышел вслед за разводящим на свежий воздух, сразу стало понятно, какой спёртый воздух был в кибитке и как хорошо тут, на крыше. Но те, кого менял Данил, с радостью юркнули в тёплую кибитку, хоть и со спёртым воздухом.

– Вот фонарь, включается вот так. – Разводящий изобразил поворот ручки. – Понятно?

– Понятно.

– Просто так фонарик не включать, на искусственный свет всякая нечисть сбегается.

Данил приподнял фонарик – ничего себе устройство. В этом фонарике килограмма три, не меньше, да и размером с пылесос. Похоже, у них стандартный элемент питания что в дом, что в машину или винтовку вставляется.

– Есть вопрос.

Если что-то Данила мучило, какие-то непонятности, то он не стеснялся спрашивать, даже если выставлял себя дураком, но лучше спросить, чем быть дураком в каком-то вопросе.

– Валяй.

– А если на этой батарейке квартира полгода освещается, то сколько просветит этот фонарь?

– Вопросы нужно задавать по теме, – укорил его разводящий. Данил уже подумал, что не получит ответа, но ответ прозвучал: – В фонари вставляют выработанные батареи после использования в шагоходах, поэтому максимум месяца три работы, если включать редко.

И разводящий ушёл, унося приглушенный свет фонаря, прикрытого каким-то мешком. Сразу стало темно, и холод начал пробираться под оторванные рукава тужурки.

– Слушай, я в туалет быстро сгоняю, тут всё равно ничего не происходит, поисковики выбивают нечисть на несколько километров вокруг, так что до утра не появится никто.

– Ну иди.

Напарник тут же слинял и растворился в темноте, скинув рюкзак и оставив на попечение Данилу. Данил тоже скинул рюкзак и повесил ружьё на плечо. Походил туда-сюда, с лавочками в этом мире напряжёнка. Он понял уже, почему – потому что лавочки – это дрова. Причём дрова готовые, деревья тут росли, но деревья нужно пилить и рубить. А лавочку нужно только сломать.

Часть защитной стены была обвалена, и Данил в этом месте сел на край крыши, свесив ноги. Нет, не хорошо, встал, пододвинул фонарь и снова сел, положив ружьё на колени. Данил ещё ни разу не стрелял с этого ружья, а зря. Что случись, даже не знает, как оно себя ведёт, косит или точно бьёт? Да и вообще, как далеко стреляет. Он взял ружьё на изготовку. Ничего так, ухватистое. Жалко, ничего не видно, даже мушку. Он задрал ствол вверх, надеясь увидать мушку хоть на скоплениях звёзд. Наконец увидел отверстие в форме ромбика, а на конце шпенёк. Как совместить, понятно. Эх, ружьё сегодня стреляло, а Данил даже не протёр тряпочкой ствол. Переломив незаряженное ружьё, он посмотрел через стволы, на звёзды, так и есть, в одном стволе блестели нарезы, другой был засратый. Завтра обязательно почистит. Защёлкнув стволы, вскинул ружьё и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло, курки не самовзводные. Взвёл курки вручную, вновь вскинул ружьё. Щёлк, щёлк. Уже лучше. Полез в патронташ. Тоже вещь интересная, больше всего похоже на деревянную шкатулку, обклеенную кожей. Подцепил патрон, короткий и толстый, без всяких рантов, с торчащей шпилькой сбоку. Да, калибр здоровенный, не меньше шестнадцатого, пуля в диаметре миллиметров двадцать наверняка. Как лягается такое ружьё, представить страшно, радует, что гильза короткая. Хотя в земных охотничьих ружьях гильза длинная, потому что пуля внутри гильзы, а выкинуть пыжи и сделать вставную пулю, так, наверное, такая же короткая гильза и получится.

Размышление прервал какой-то шорох снизу. Данил сразу обернулся, не прибежал ли напарник из туалета? Нет! Ещё шорох. Трясущейся рукой переломил ружьё и вставил патрон. Блин, что, нормальные патроны придумать не могут? Патрон нужно было вставить в определённом положении, чтобы шпилька попала в специальный вырез. Наконец-то попал в прорезь шпилькой. Нужен второй патрон, вдруг промажет. Да что за ерунда, когда обстановка спокойная, патроны из своих гнёзд спокойно подцепляются, а сейчас он никак не мог подхватить абсолютно гладкий бок патрона без единого выступа, кроме шпильки, за которую лучше не трогать. Наконец-то подцепил, второй патрон в патронник лег быстрее, теперь защёлкнуть ружьё. Что-то тишина подозрительная, звуки пропали. Данил сначала поджал, а потом и вскочил на ноги, до боли в глазах всматриваясь в темноту.

– А-у-и-и…

Ор, переходящий в ультразвук, оглушил и ошеломил. В секунду, когда крик закончился, парень нажал на спусковой крючок. Да чтоб тебя, курки не взвёл. Быстро взвёл, и из темноты что-то подпрыгнуло, зацепившись за край стены.

Бух! Выстрел ошеломил ещё сильнее, чем крик вампира. Такое ощущение, что Данил пропустил удар в боксёрской перчатке ровно в нос. Ещё и вспышка ослепила, целую секунду не понимал, что случилось, только через секунду сообразив, что стрелять хотел двумя выстрелами. А тут ещё очень заныло плечо. С соседних крыш начали освещать территорию, светя Данилу в глаза. Но за секунду, как совсем ослепнуть от дружественного света в лицо, он заметил распростёртое внизу тело без головы. Как-то про фонарик забыл совсем, поднял двумя руками фонарик и повернул выключатель. Луч света ударил в небо, а потом осветил округу и остановился на трупе без головы.

– Кто стрелял?

Данил чуть не подпрыгнул от голоса. Разводящий стоял в метре позади него.

– Я.

Разводящий выглянул за пределы крыши.

– Где напарник?

– В туалет пошёл.

– Что?

– Я тут. – Будто из-под земли вырос напарник Данила.

– Что? Воровать ходил?

– Нет! Ты чего? Приспичило невмоготу, съел консервы, найд…

Разводящий не стал слушать объяснения, перебив на полуслове:

– Если завтра кто-то скажет, что у него что-то пропало, тебе вход сюда воспрещён.

– Не брал я ничего.

– А я всё равно скажу, кто пропадал ночью, так что, если есть грех, лучше сейчас беги.

– Нет за мной греха.

– Ну нет, не беги, мне всё равно.

Напарник секунду стоял, будто решаясь, а потом неожиданно подхватил свой рюкзак, скинул какой-то свёрток на крышу и, спустившись на руках со стены, спрыгнул и легкой трусцой побежал ровно от стены.

– Зачем вы его отпустили? – спросил Данил.

– А мне он зачем? Хочешь сделать мир чище, стреляй, ещё успеешь попасть.

– Он же шайку создаст, грабить будет.

– Не создаст, тут уже есть пара шаек изгоев, как начнут беспредельничать, их военные на ноль помножат. А так живут, нечисть истребляют. С ними и военные сотрудничают, да и с нами торгуют. Правда, около ворот.

– А свёрток зачем скинул?

– Так искали бы его, пока ворованное не отобрали бы, и в шайках от этого не спрячешься, тут многие в шайки захожие. А так скинул, искать хозяин ворованное не будет. Бегает он где-то и бегает. Мстить смысла нет.

Разводящий нагнулся и подобрал свёрток.

Вдалеке послышались два выстрела, но вроде с другой стороны, не с той, куда убежал напарник. Данил вопросительно посмотрел на разводящего.

– Чего? Да нет, не его грохнули. Есть тут у нас любители лошадей, засрали только всё вокруг лошадиным навозом.

И разводящий задумался, глядя вниз, на иссушенное тело вампира без головы.

– А они тут при чём?

– Кто? – не выходя из задумчивости, спросил разводящий.

– Любители лошадей.

– А, да не. Лошадей кормить нужно, вот они ночью и пасут их, сами рискуют и толком не спят. Всю ночь караулят. Но на технику не пересаживаются. В их мирах технику за порождение злых демонов считали. Ладно, забудь про них, кажется, у твоего сухаря оружие на плече и пояс полный. Иди-ка проверь, что у него там.

– Сухарь?

– Ну да, видишь, как иссушен, даже кровь из раны не течёт.

– Да нет, мне сказали, что это вампир.

– Со временем отличать начнёшь, иди давай.

– А на воротах что сказать?

– Скажи, Чижик послал.

Чижик? Данил чуть вслух не переспросил, но вовремя спохватился, за такое можно и по уху схлопотать. Но как ни странно, этому молодому широкоплечему человеку прозвище шло, скорей всего из-за курносого носа.

Данил перезарядил ружьё, убрав стреляную гильзу в карман. Кстати, уже восемнадцать патронов осталось. Поставил ружьё на предохранитель, он здесь был выполнен просто, пластинка надвигалась над шпильками, и если случайно заденешь курок, выстрела не должно произойти. Это в теории, но металлическая пластинка была очень тонкой и имела люфт, исключать возможность, что удар курка по пластинке не передаст энергию шпильки, никто не может.

– И да, надеюсь, ума хватит предупредить всех на постах, мимо которых пойдёшь, чтоб не стреляли, – это Чижик сказал вслед Данилу. Конечно, ума бы не хватило, Данил и не подумал бы, что на шорох могли стрелять, а ведь сам, заслышав шорох под стеной, переполошился и выстрелил бы. Но пройдя все крыши, прикрываясь волшебной фразой «Чижик сказал», он наконец-то вышел за стену.

Почему-то вдоль стены было ещё темнее, не то звёзды сюда не светили, не то просто самовнушение. Конечно, тут любой герой ночью за стеной если окажется, полные штаны наделает. Данил шёл, выставив вперёд руки и боясь споткнуться. Уши и глаза работали на полную, нарваться на неприятности очень не хотелось. Чувствовал опасность, как со стороны нечисти, так и со стороны охраняющих крышу, вдруг кто не выдержит и на шум стрельнет. Хорошо ещё, что башня с другой стороны от ворот, а то до тех не докричался бы. Так, это вроде третий дом, где-то тут лежит сухарь.

Вдруг резкий свет сверху заставил зажмуриться. Кажется, он вновь ослеп, даже с закрытыми глазами было больно от света. Ну неужели предупредить нельзя было!

– Быстрее давай, долго светить не буду.

Данил всё ещё не мог привыкнуть к свету. Не к месту вспомнилась рыбалка на свет факела.

– А почему нельзя светом подманивать сухарей в ночи да валить их пачками?

– Умник. Меньше разговаривай, быстрее делай.

Глаза вроде отошли, и Данил занялся мародёркой. Совершенно не гнушаясь, перевернул сухой, но тяжёлый труп. И на секунду замер. Вот это находка! Да это сектор «приз» на барабане. На обезглавленном трупе висел аналог ППШ. Пистолет-пулемёт с деревянным ложем и дисковым магазином, были отличия в кожухе, но незначительные.

Данил сразу схватил его и чуть не уронил. Как-то неприятно удивил вес, килограммов семь, не меньше. Вот ни разу не доводилось держать ППШ в руках, но парень видел, как бегают с ним в фильмах. ППШ должен быть легче, это точно не он, кожух на стволе массивнее. Ладно, об этом потом, время. Повесил пистолет-пулемёт на шею. Сдернул подсумок с диском, пояс. Обыскал карманы, пусто. Данил не побрезговал, стянул китель, штаны и ботинки, оставив на сухаре только нижнее бельё.

– Оттащи подальше от стены, – дал очередное указание Чижик.

Данил сложил тряпки с обувью стопкой, подпоясал ремень с подсумком. Взял за ногу труп и потащил по траве, луч фонаря из-за спины бил довольно-таки далеко, и было светло как днём. Вдруг шорох справа. Данил сам не понял, как скинул ружьё с плеча и, прижав приклад к плечу, развернулся в ту сторону.

– Пи-пи-пи. – Вездесущие мыши что-то не поделили в траве. Гады, чуть дураком не сделали. Сердце медленно начало возвращаться из пятки, в которую убежало, на своё законное место. Данил вернул ружьё на плечо и, вновь взяв за ногу, хотел тащить труп дальше.

– Ур-рбру-ру-рбубу, – раздался булькающий низкий звук, совсем не мышиный, а будто вся степь тяжело выдохнула.

Сердце вновь упало в пятку. Такой звук он уже слышал, ничего хорошего такой звук не нёс. Тут ещё Чижик свет выключил, и парень абсолютно ничего не видел. Бросив труп и схватив ружьё на изготовку, он двинулся к стене, оглядываясь на небо. Пока в небе, как и в степи, было тихо. Вот и стена, нафиг шмотки, всё рано не найдёт, где сложил, быстрее к воротам, в случае чего утром подберёт. Штаны и не нужны, а вот от кителя с рукавами не отказался бы, а то полгода, как дервиш, без рукавов ходит.

Если за стену Данил шёл довольно долго, то назад пролетел моментально, лишь чуть задержался на воротах, и вот он с трофеем уже стоит перед Чижиком на вверенной ему крыше.

Парень твёрдо решил, что ни за что не отдаст пистолет-пулемёт, даже если из-за него придётся стреляться.

– Хвались, – полушёпотом сказал Чижик.

Данил, не выпуская из рук, протянул трофейное оружие ближе к разводящему, но тот только скривился.

– Зря только светили, урбуру вон привлекли. Бесполезная вещь.

– В смысле бесполезная?

Данил был не только удивлён, он был обескуражен. Как так, тут чуть ли не с кремневыми ружьями ходят, а он нашёл автоматическое оружие.

– Совсем бесполезная. Во-первых, тяжёлая, таскать устанешь, во-вторых, патрон на неё сам не снарядишь, кончатся эти, других не найдёшь. Будут длиннее, короче, толще, тоньше, а таких не будет. В-третьих, это повторительное оружие, оно твои патроны за пару секунд выкинет. Ну и главное, достань оттуда патрон и сравни пулю с тем, что в ружье.

Парень послушно отщёлкнул барабан и уставился на маленький пистолетный патрон, да, пуля похожая на семь шестьдесят два, с бутылочной гильзой смотрелась совсем мелкой рядом с двадцатимиллиметровой пулей ружья.

– Энергия маленькой пули почти равна…

– Не смеши, это мелкашка, так, по банкам пострелять, больше не для чего. Знаешь, сколько таких пуль нужно в голову сухарю выпустить, пока он успокоится, а с ружья всего одну. Всегда удивляли миры, откуда такое смешное оружие попадает, кого там стреляют из него?

Землянин пожал плечами.

– Людей.

Чижик запнулся и задумался.

– У вас что, специальное оружие для того, чтобы в людей стрелять?

– А у вас нет? – с издёвкой спросил Данил.

– Нет, оружие для обороны жилищ от… – И Чижик замолчал, подбирая слова, явно эти существа только у них в мире водятся, поэтому на местный язык было трудно перевести. – От диких животных, конечно используют и против людей, но придумано от… животных.

– Ясно, а у нас опасных животных не осталось почти.

– Ты им пользоваться умеешь?

– Наверное.

Данил с этими словами защёлкнул барабан на место и дёрнул ручку затвора, только вот затвор остался в открытом положении и назад не закрывался. Он служил с «калашниковым» и не знал, что пистолеты-пулемёты стреляют с открытого затвора, нет, конечно, он это где-то читал, но что такое теория без практики?

Парень толкнул затвор вперёд, естественно, он не закрывался. Ладно, значит, грязь попала. Начал ударами постукивать ручку затвора, чтобы она закрылась, бесполезно. Тогда стал дёргать туда-сюда, и она не выдержала издевательств и закрылась, естественно, с выстрелом. Хорошо хоть, ствол был направлен в степь. И ладно бы только это, ручка затвора после выстрела откинулась назад, отсушив стучавшую по ней кисть. И вновь осталась в открытом положении.

– Ур-рбру-ру-рбубу… – снова будто вся степь выдохнула разом.

– Дебил, здорово умеешь с оружием обращаться, прячься давай.

Данил подбежал к построенной кибитке и вжался в её стену. Положив пистолет-пулемёт под ноги и схватив ружьё отсушенной рукой, начал смотреть в небо.

Вдруг на башне зажёгся не фонарь, а целый прожектор. Гигантский пузырь, с которого свисали тысячи нитей, плавно плыл практически над головой и двигался строго на Данила. Скорее всего, его сюда привлёк звук или вспышка от выстрела.

Нити паутинками свисали ровно до земли, и сейчас при свете прожектора было видно, что они не висели безжизненно, а шевелились, что-то перебирая в траве. Кажется, этот гигант не гнушался никакой едой, вычёсывая мышей и даже насекомых из травы.

Неизвестно было, что произойдёт, если Данил выстрелит из ружья, но давно известно, что не шевелиться лучшая стратегия. И парень не дыша смотрел, как пузырь с довольно приличной скоростью коснулся нитями стены, а теперь остановился и начинал набирать высоту. До нитей оставалось буквально метра три, главное, чтобы на нитях не было рецепторов обоняния, иначе Данил отбегался. Странно, что никто не стреляет. Ещё три секунды, и, если никто так и не выстрелит, придётся стрелять самому.

Глава 13

Выстрелить так никто и не выстрелил, пузырь, как только набрал высоту, потерял интерес к месту, где был Данил, и двинулся в сторону башни, где светил яркий свет. Минута, и пузырь практически достиг башни. С верхушки башни развернулась пушка в сторону пузыря. Данил подумал: «Ничего себе, меньшее не пробьёт, что ли, этот живой дирижабль? Да и почему они медлят? Пузырь почти вплотную подлетел».

Пушка оказалась не пушкой, вернее не обычной пушкой, это был большой парогенератор, стрелять по пузырю было опасно, он наполнен смесью водорода с воздухом и взрывался не хуже бомбы, по этой же причине и не использовали огнемёты. А вот пар безопасно прожигал живые ткани пузыря, они были очень тонкие и от обычного ожога рвались. Данил этого не знал и по-прежнему ждал выстрелов, даже сдвинул пластинку предохранителя на ружье, чтобы не оказаться в дурацком положении, когда есть секунда на выстрел, а у тебя ружьё не стреляет.

Неожиданно на его глазах струя пара ударила по пузырю, и тот как шарик, из которого выпускают воздух, со звуком «пр-пр-пыр» пронёсся над головой и упал большой кучей тряпочек и ниточек. Тут же погас прожектор, и стало темно и тихо. Правда, ненадолго.

– Завтра на завтрак попробуешь лапшу из щупалец урбуры. Советую!

Чижик включил свой приглушённый фонарь, нарушив темноту и тишину. Хотя тишина и так нарушилась как по команде, внизу слышался гул десятка голосов, которые что-то обсуждали.

– Ещё одна не прилетит? Они же стаями летают, – на всякий случай спросил Данил.

– Нет, не прилетит, они сюда редко залетают, только отбившиеся от стай. Ты, кстати, давай со своей мелкашкой осторожнее играйся, не подстрели кого, тебе ещё час в дозоре стоять. А мне бежать пора, нужно организовать разделку туши, а то сейчас обожжётся кто-нибудь о щупальца, они и после смерти жгутся.

– А-а-а, – снизу послышался вопль и сразу взрыв хохота.

– Каждый раз одно и то же, как дети.

Чижик развернулся и быстрым шагом ушёл вниз, оставив Данила одного.

Но теперь было интереснее, началось движение, пару раз даже из кибитки выходили узнать, что случилось, а внизу за стенами включился искусственный свет. И началось какое-то копошение около остатков урбуры. Данил сначала поглазел на суету во дворе, а потом встретился глазами с Чижиком, который пальцем показал развернуться. Ну да, он тут стоит не для того, чтобы рассматривать, что внутри двора происходит, а для того, чтобы следить за периметром. Усевшись на то же место, парень принялся смотреть в темноту. Это, к слову, быстро надоело. Поэтому он достал из подсумка запасной диск. Увы, хоть тяжёлый, но пустой… Немного повертев в руках, сообразил, как откидывается передняя крышка у диска и как взводится пружина. Ну теперь можно попробовать открыть снаряжённый барабан и посмотреть, сколько там патронов. Оказалось, семьдесят две штуки, ну если стрелять экономно, то надолго хватит. Вон местные с двадцатью патронами к ружью на десять дней уезжали.

Так, кстати, он же стрелял, значит, один патрон в стволе ещё, нужно как-то достать. А как? Затвор в открытом положении, простым передёргиванием патрон не вынуть. Опять выстрел будет. Барабан снят, значит, можно попробовать. Данил, удерживая ручку затвора, нажал на спуск и плавно опустил затвор до крайнего положения, а потом вновь дёрнул ручку на себя, повернув оружие так, чтобы патрон выпрыгнул на крышу.

Патрон не вылетел вообще. Да, как всё-таки, когда видишь постоянно в кино и играх, легко все с оружием обращаются, думаешь, и я так могу, тем более и с АК, и с ПМ стрелял уже… Какие отличия могут быть у старых автоматов? Оказывается, есть, да, конечно, один раз кто покажет, дальше всё легко. А вот если не покажет никто?

Да как так патрон не вылетел? Если был выстрел и затвор отошёл назад. И тут до Данила дошло, что патрон в патронник загоняется, только когда затвор идёт вперёд. А если он затвор двигал вперёд с отстёгнутым барабаном, то и нет ничего в стволе. Он смело нажал на спуск. Щёлк. Ясно, всё-таки у него семьдесят два патрона.

Вот нужен ли ему пустой запасной диск? Скорей всего, нет. А вот подсумок? Данил задвинул подсумок под зад. Отличный «поджопник» взамен утерянному, земному из пенки.

Осталось малость разобраться с переводчиком огня и предохранителем. Естественно, он искал предохранитель в районе переводчика огня. Нашел случайно и совершенно в другом месте, на ручке затвора. Ну всё, воткнув барабан на место, уселся размышлять, где бы взять тряпочку и масло, чтобы почистить стволы. Не заметил, как прошло время дежурства, и Чижик разбудил двоих, а Данила отправил спать.

Утро настало как-то быстро, только моргнуть успел. Закрыл глаза – темно, открыл – уже светло. Нужно идти своих искать, только куда и где? Решил поиски отложить на потом и сначала попробовать лапшу из щупалец урбуры.

Зайдя в столовую, Данил сразу нашёл своих, все были тут в полном составе. Все ели обычную еду, Данил же заказал щупальца.

Лапша из щупалец не понравилась, слишком тонкие и жесткие хрящики, которые норовили попасть между зубов и которые нужно было умудриться поймать на зуб. К тому же хрящики были слишком острые. Но вот, выходя из столовой, он понял, что прелесть этого блюда не во вкусовых качествах, оказывается, эти щупальца являются каким-то наркотиком. И сейчас его накрыло, хоть этого совсем не хотел. Вес рюкзака и оружия Данил почти не чуял, плечи распрямились, что-то творилось со зрением, он видел как будто через слезу. Картинка размывалась, но стоило моргнуть или присмотреться, картинка становилась чётче, чем обычно. Ну и, конечно же, настроение было радостное.

Сбросив рюкзак в шагоход, он попросил подождать и побежал за оставленной курткой и штанами.

Спрятал штаны, ботинки и запасной диск под камни у стены, останутся – хорошо, найдёт кто, так и фиг с ними, не жалко. А вот куртку забрал, где-нибудь постирает потом и заменит модную без рукавов.

Под балдёжным настроением уселся в шагоход, отметив где-то на краю сознания, что Лахтик что-то говорит им.

– Что? – переспросил он.

– Вы двигаете обратно, дальше я поеду с пятёркой Тохи, приедете и скажете, чтобы сестра оплатила вам полностью. Ясно?

– Ясно. – Дурь из щупалец кружила голову, но не настолько, чтобы Данил не понимал сказанное. – Я дороги не знаю.

Лахтик спросил у водителя:

– Дорогу назад найдёшь?

– Конечно же найду, – не задумываясь, ответил водитель шагохода.

– Ну и езжайте. Я на тебя рассчитываю, что ты всех доведёшь до дома без потерь. – И он хлопнул Данила по плечу.

Сейчас бы сбегать за штанами и запасным диском, но больно некрасиво получится. Сразу бы сказали, взял бы всё, чай не на себе нести. Да и ладно, поехали, так поехали. Сейчас совесть мучить не будет, наниматель официально их отправил домой.

Шагоход привычно засеменил, растряхивая внутренности, при такой тряске заснуть трудно, но только если ты не наелся стимуляторов. Данил не заметил, как примерно через час глаза сами закрылись, и он выключился часов на пять.

Бух, бух!!!

Он подскочил с сиденья, схватив пистолет-пулемёт и дернув затвор. Кто, где? Почему стреляют? Стреляют явно из ружья. Почему шагоход стоит? В кузове никого нет, но зато под ногами валяются какие-то вещи.

Бух, бурурурубух!!! Выстрелы слились в единую канонаду. Все были рядом, выстроившись кое-как и стреляя в идущего на них сухаря. Всё стало ясно, стрелять начали метров за двадцать пять и не попали. Лишь одна пуля попала в плечо сухарю.

Тот разинул рот, обнажив зубы, и заорал на ультразвуке. Половина бойцов бросились бежать к шагоходу, трое остались, судорожно перезаряжая свои ружья.

Данил вскинул пистолет-пулемёт и потянул спуск.

Хлоп. Звук выстрела значительно отличался от баханья ружья. Пуля ударила чуть ниже, в грудь, чуть задержав сухаря. Парень взял чуть выше.

Хлоп.

Сухарь продолжал идти, хоть голова и дернулась от попадания. Нет, Данилу определённо нравился этот пистолет-пулемёт. Стрелять из него было в удовольствие, отдача вообще не чувствовалась. Ну, может, немного тяжеловато держать, но зато есть право на ошибку, да не одну.

Хлоп. Третий выстрел был лишним, сухарь успел упасть раньше, чем третья пуля его догнала. Так, пометка в памяти, осталось шестьдесят девять патронов.

Бух! Запоздало кто-то расторопный, кто быстрее всех перезарядился, выстрелил из ружья, и хоть дистанция была буквально десять метров, пуля выбила фонтан земли в полуметре от лежачего сухаря. Похоже, стрелять тут никто не умеет.

– Всё, все на предохранитель ставьте, он уже мертв.

Сухарь, как бы издеваясь над Данилом, посмертно дернулся.

Бах, бух, бабах!!! Вокруг сухаря начали взмываться фонтанчики земли, но и сухарю на сей раз досталось, кто-то попал.

– Хватит, сказал. Чего зря патроны тратить.

– А ты чего раскомандовался? – выскочил вперёд маленький чернявый парень в плетёной кожанке.

– Да без проблем, командуй ты.

– Хорошо, я командир.

Тут же прилетела затрещина новоявленному командиру от стоящего позади него здоровяка, который был так же, как и Данил, без кожанки.

– Я те ща покомандую. Давай, Рукав, командуй дальше, – пробасил парень, давший «кожанке» затрещину.

– Да что тут командовать? Часов через пять дома будем. А там разбежимся, – сказал Данил, стоя в кузове шагохода, как будто на трибуне.

– Всё равно, непорядок это, когда в степи каждый сам за себя.

– Тебя как зовут? А то трясёмся второй день вместе, а имени друг друга не знаем.

– Как не знаем. Я Оким, а это Шило. Мы давно знаем друг друга, – здоровяк показал на чернявого парня, рвущегося в командиры.

– Ладно, давайте стволы всё-таки вверх поднимем и поставим на предохранитель. – При этих словах Данил отстегнул барабан и нажал на спуск, щелкнув затвором. После этого пристегнул барабан и повесил пистолет-пулемёт на плечо. Все последовали его примеру, поставив ружья на предохранитель. А парень решил всё-таки слезть с кузова, чтобы не возвышаться, как Ленин на броневике.

– Давайте дальше знакомиться. Кто не знает – меня зовут Данил.

– Я Серый, – проговорил парень среднего телосложения, в кожанке на два размера больше, чем нужно.

– Яшир, – представился русоволосый, с педантично подогнанным снаряжением и чистой обовью.

– Геха, – произнёс высокий, сухощавый, черноволосый. С непропорционально длинными руками.

– Моё имя никто не должен знать, обычай у нас такой, зовите как хотите, – сказал водитель, и он же последний член отряда.

Тут же влез Шило:

– Темнишь что-то?

– Нет.

– Будешь Темнило.

– Темнило так Темнило, – согласился водитель.

– Ну что, задержались мы тут, собираем трофеи, да поехали, – высказал нужную мысль Данил.

– Начальник, как трофеи делить будем? – снова влез Шило.

– Потом разделим, сейчас ехать пора.

– Потом не интересно, зачем я буду штаны с него снимать, если они мне не достанутся?

– Хорошо, что делится поровну, делим поровну, что не делится, раскладываем на кучи, ты отворачиваешься, я за твоей спиной показываю на кучу, ты, не видя, говоришь, кому эта куча достанется.

– А если в одной куче будет больше, чем в другой?

– Вот и будешь раскладывать по-честному в кучи, иначе сам эту долю отдашь другому.

– Идёт!

Шило споро обыскал сухаря. Ничего интересного: связка ключей, бумажник с пластиковыми деньгами и какая-то пачка не то таблеток, не то жевательных резинок. Ну и штаны с ботинками.

Наконец загрузились в шагоход. Шагоход начал разбег, во время которого лучше не говорить, а вот как только разогнался, Шило сразу задал вопрос:

– Начальник, надеюсь, мы не по прямой домой пойдём, а чуть поищем?

– Конечно, я смотрю, вы кое-что уже подобрали. – Данил указал на хлам, валяющийся под ногами.

– Ты спал больно хорошо, решили не будить, – ответил Оким.

– А сколько я спал? – Данил посмотрел на солнце, которое было уже в зените.

– Часов пять.

– Сколько? – он чуть не вскочил с места, смутное предчувствие беды не давало покоя. – А часто и надолго останавливались?

– Да нет, вот последний раз только с дороги свернули за сухарём. А так меньше минуты, подобрать вещь много ли нужно?

– Темнило, мы точно не заблудились? – крикнул Данил водиле.

– Нет, тут одна дорога. Беги себе поверху и беги. А что не так-то?

– От канавы до башни мы три часа ехали, а сейчас обратно уже пять едем.

– Да не, это из-за остановок, наверное, сейчас будет твоя канава.

Но канавы не было ни через час, не через два, а через три шагоход вышел на верхушку последнего холма, а дальше двигаться можно было только вниз. Ничего похожего на водораздел не было, зато виднелась широкая речка, вдоль которой не росли деревья. Лишь на том берегу имелись большое дерево и пара кустарников. На этой стороне были только сухие коряги.

Конечно, первым прокомментировал ситуацию Шило, правда пока не поняв, в какую задницу они попали, и поэтому ещё шутил.

– Темнило, из тебя проводник, как из моей бабушки балерина.

А вот Темнилу проняло, потому что он чуть ли не дрожащим голосом спросил:

– Командир, что делать будем?

Данил молчал. Сейчас два часа дня, если его часы сильно не врали. Ехали сюда восемь часов, если обратно возвращаться, то только к десяти вечера прибудут. И то если дорогу найдут.

– Что делать, назад поехали, до нужной дороги доедем, а там в нужную сторону отправимся, – выразил мнение Шило.

– Погоди, час отдыху, хоть поедим. Назад всё равно только к ночи вернёмся.

– Да, отдохнуть нужно, у меня от тряски кишки утрамбовались, да и задница пощады просит, квадратная совсем, дайте хоть ноги размять, – поддержал Данила Оким.

Шагоход выбежал на полянку у реки. Данил разделил всех по парам и отправил собирать дрова. Сам тоже направился на поиски дров, взяв в напарники Темнилу. Как только отошли подальше, спросил:

– Хоть примерно понимаешь, куда заехали? Левее ушли или правее?

– Уверен, что ехали куда нужно.

– Назад дорогу найдём?

– Не уверен, мы, когда сюда ехали, все холмы казались водоразделом.

Ясно, ничего хорошего их не ждёт, может, и не возвращаться, а вдоль по речке вниз идти? Нет, такую ответственность он на себя брать не хотел, тем более речка с голыми берегами, а Данил сплавлялся по заросшей деревьями. Можно, конечно, эту речку принять за приток большой реки, но вот только этот приток будет пошире той реки, по которой землянин плавал.

Когда все вернулись, Темнило достал большой котёл из зипа шагохода. Серый молча начал разводить костёр и прилаживать котёл с водой над огнем. Воспользовавшись моментом, Данил постирал новую куртку, она ему нравилась больше, имела множество карманов, а главное – рукава. Ничего, сейчас чуть у костра подсушит, а остальное на теле высохнет.

Серый так же молча отсыпал у каждого крупы и припасов и заварил кашу. Серый кошеварил молча, но хватало комментариев Шила. То не так мешает, то не столько положил, то огонь слишком большой. Терпению Серого можно было только позавидовать. Данилу пришлось вмешаться.

– Если Серый откажется кашу варить, вечным поваром в нашей группе будешь ты, – сказал он, показывая на Шило.

– Начальник, – слово «начальник» звучало с явной издёвкой, – ты чего? Только продукты выкинем, я не могу варить, не умею.

– Ты умеешь только доставать людей, – степенно сказал Оким.

– Это от кого я слышу? От лучшего друга. Вот это твоё высказывание прям всю дружбу портит. – Шило вовремя отскочил от оплеухи. – Ладно, ладно, молчу.

Наконец-то Серый снял котёл и поставил в круг. Данилу, как выбранному командиру, пришлось разводить, он, вспоминая, как староста начинал черпать из общего котла, и повторяя его движения, зачерпнул ложку каши.

Каша была очень вкусной, и на время все замолкли, слышался только стук ложек.

– Нет, Серый, я был не прав, из тебя определённо толк выйдет. Считай, что с сегодняшнего дня ты мой лучший друг. Если что нужно, дров притащить, за водой сходить, ты только скажи, и Оким всё быстро сделает.

Все засмеялись. Данил взял грязный котёл.

– Сейчас я дежурный, следующий тот, кто справа от меня. Серый освобождается от сбора дров и мытья посуды, он за повара.

Данил ушел к воде и отмыл котёл. Конечно, спорный момент с точки зрения авторитета в команде. Если бы группа была вся из таких, как Шило, то, первый раз пойдя мыть котёл, так бы и мыл до конца. Но группа состоит в основном из работящих парней, и им лучше показывать примером, а не искать, кто слабее духом и кто будет мыть за всеми.

– Начальник, а зачем столько дров насобирали?

– Нужно, грузим в машину, да поехали отсюда.

– Зачем нам дрова? – прищурив глаз, спросил Яшир.

– Да, зачем нам дрова? – эхом повторил Шило.

– Яшир, ты дорогу до башни помнишь?

Тот замотал головой.

– Темнило помнит. Он же ехал сюда этой дорогой, – уверенно сказал Шило.

– Что ты всё на Темнилу сваливаешь. Ты тоже ехал этой дорогой, сейчас сядешь в кабину и будешь показывать.

– Да легко.

Шагоход вновь затрясло при разбеге, и после набора определённой скорости подпрыгивание перешло в плавное покачивание. Почти час ничего не происходило, потом Шило закричал:

– Рули туда, там что-то есть.

Этим чем-то оказался деревянный ковш, вещь, конечно, тут не нужная, но сойдёт как дрова. Идея посадить Шило спереди была неожиданно хорошей. Он видел всякую ерунду, валяющуюся по пути следования. На пол в шагоход попали такие необходимые вещи, как набор флажков в кожаном футляре, дымарь пчеловодов, какой-то электрический прибор, похожий на миксер, небольшая статуя не то гнома, не то Деда Мороза, непонятный железный предмет, плетёная коробка. Да ещё много всякой ерунды сомнительной ценности. Если их все продать, то медной монеты за всё не выручишь.

Где-то часа через четыре им встретился сухарь. Данилу пришлось читать лекцию, как правильно стрелять из ружья, начиная с самых азов, как правильно стоять, чтоб было устойчиво, как совмещать целик с мушкой, а главное, как не качать стволом, когда жмёшь спуск. Всё объяснил. К сухарю, как планировалось, после лекции подъезжать не пришлось, он за это время сам подошёл.

Первым вызвался стрелять, конечно, Шило.

Бу-бух! Пуля влетела в грудь сухарю, испортив пиджак с рубашкой и сбив того с ног.

– Ты что творишь? Зачем одёжу портишь? – возмутился Оким.

– Плавнее на спуск нажимай, – подсказал Данил.

Сухарь вновь поднялся и, разинув рот, приготовился орать.

Бух! Голова сухаря разлетелась переспелым арбузом.

– Видали? Так будет с каждым сухарём! – Шило побежал обыскивать труп. Ничего интересного: штаны, какие-то лакированные туфли. И карандаш в кармане.

Все изъявили желание потренироваться в стрельбе. Данил отшагал двадцать шагов. Поставил плоский камень. И каждый по очереди выстрелил в камень. В труп сухаря он посчитал стрелять не этичным. Кто-то попал с первого раза, кто-то со второго. Геха не попал вообще, даже с трёх раз, а больше Данил не дал ему стрелять.

– Главное в стрельбе, – вещал назначенный командир, изображая армейского старшину, похаживая взад и вперёд, – это чтобы вы друг друга нечаянно не перестреляли, поэтому, во-первых, никогда не направляйте ствол на человека, постреляли – задирайте вверх или опускайте вниз. Во-вторых, всегда считайте оружие заряженным, даже если оно разряжено.

– Как это?..

Бух! В подтверждение непроизвольно выстрелило ружьё у Яшира, к счастью, вверх.

– Вот так, даже палка раз в жизни стреляет, а незаряженное ружьё стреляет очень часто. То патрон там забудут, то зарядить кто-нибудь успеет. Ну и, в-третьих, ружья после стрельбы нужно смазывать и чистить.

– Мне кажется, ты специально нас заставил стрелять, чтобы ружья почистили, – возмутился Шило.

– Нет, мы уже до этого стреляли, поэтому в ряд встаём, чтоб друг друга не подстрелить, и чистим. Темнило, маслом угости.

Дырявая рубашка с сухаря ушла на ветошь. Данил прочистил и ружьё, и пистолет-пулемёт. Благо шомпол был в прикладе. Разбирать оружие он побоялся, поэтому просто с маслом прочистил ствол.

Потеряли ещё минут сорок, и снова в путь. Еще через два часа шагоход остановился у бронеавтомобиля с гусенично-колёсным ходом и невращающейся башенкой. О броневике можно лишь сказать, что передние колёса были деревянными, больше можно не рассказывать. Какое-то примитивное транспортное средство из клепаных листов железа. При ближайшем рассмотрении эти листы железа могли защитить если только от стрел. Внутри обнаружился комплект бронзовых гаечных ключей и железный лом с кувалдой. Никакого оружия внутри не было. Двигатель был паровым и занимал практически всё свободное место.

– Начальник, похоже, мы заблудились. И заблудились конкретно, – подытожил Шило.

– Почему так решил?

– Неразграбленный ящик с инструментами, если бы башня была в нескольких часах езды, тут было бы пусто. Что делаем, начальник?

Вот сейчас первый раз слово «начальник» прозвучало у него без издёвки.

– Предлагаю остаться ночевать тут. Всё равно спешить некуда, выспимся хорошо.

– А потом?

– А потом будем искать реку и двигаться вдоль неё вниз по течению. Есть возражения?

– Что тут возразишь? Серый, тебе помочь дрова разгрузить?

Шило, похоже, решил выполнять заветы армий любых миров: быть поближе к кухне. Тем более так и так все сейчас будут разгружать дрова, а Шило даже не притронется, ну или вытянет пару веток. Но главное, что он первый предложил помощь.

Так и произошло… Оким и Геха выложили дрова из кузова и принялись их ломать. Шило же активно мельтешил среди них, указывая, куда положить, пытаясь схватить палку, чтобы переломить её, но ему что-то всегда мешало.

– Шило, брось мешаться под ногами, залезь лучше на броневик и осмотри местность, найди что-нибудь интересное, Яшир тебе в помощь.

– Хорошо, начальник, сделаем.

Шило забрался на броневик, Данил за ним следом, встав на плоскую крышу. Хоть и ненамного выше, но местность просматривалась куда лучше. Данил высматривал балки, холмы, пытаясь рассмотреть, в какую сторону стекает вода. А вот Шило сразу заприметил, что и где валяется.

– Вон смотри неясное пятно, – начал показывать он пальцем, – а там из травы что-то торчит. И там трава квадратом не растёт, значит, сверху плотное что-то лежит.

Данил рассмотрел все эти мелочи, как только Шило указал на них пальцем. Сам бы он не рассмотрел эти предметы.

– Сухарей не видишь в округе?

– Нет, вон там косуля, нет, две. А тут лиса. – И Шило вновь указал пальцем в какую-то точку.

– Где?

– Да не вдаль смотри, вон, на тот бугор смотри и чуть левее.

Данил увидел, как довольно близко рыжий зверёк прыгал на месте, прислушивался и вновь прыгал вверх и рыбкой шёл вниз. Снова вертя головой, осматривал округу и неожиданно прыгал вверх и снова вбок, прижимая лапками траву. Смысл таких прыжков был не совсем понятен. Наверное, лиса пугала мышь, засевшую в траве. Как бы то ни было, прыжки лисы очень завораживали, и Данил с Шилом уставились на лису и не о чём не говорили. Наконец-то рыжий зверёк подкинул что-то из травы и в воздухе же перехватил зубами. Тут же бросил свои игры и с добычей скрылся в густой траве. Да, жизнь идёт своим чередом, что есть тут человек, что нет его, округа этого и не заметила бы. По небу пролетели два гуся, со свистом рассекая воздух. Глядя на гусей, Данил отправил Шило на поиски.

– Ладно, поищите по округе. Только недолго.

Этого он мог не добавлять, Шило ужин не пропустил бы. Сам Данил, отстегнув пустой подсумок от пояса, уселся на крыше броневика. Это самый лучший наблюдательный пункт в округе.

Серый что-то кашеварил. И запах варева будоражил ноздри. Данил лишь лениво наблюдал, как Шило с Яширом подходили то в одно место, то в другое, иногда выворачивали что-то, засыпанное землёй. Но всё бросали почти на то же место, где и поднимали. Поэтому назад шли с пустыми руками.

Как только Шило подошёл, Серый объявил, что ужин готов. Данил даже не удивился тому, что Шило ровно до секунды рассчитал время, когда нужно вернуться.

– Что там, хлам вообще?

– Ну почему хлам? Просто решили не тащить всё на себе, завтра на шагоходе подберём.

Данил бы схватил, что нашёл, и тащил бы из последних сил, даже не думая, что из-за этого хлама можно гнать шагоход туда, хотя Шило тут был прав, чего таскать, если можно подъехать и загрузить на месте. Тащить тут вещи некому, валялись несколько лет, ещё проваляются пару часов.

После ужина Данилу осталось распределить дежурство, и всё, делать было нечего, хотя ещё светло. Решили разделиться на пары и пособирать разбросанные предметы по округе. Вещей было достаточно много, чтобы поддерживать интерес. Вот только большинство было самым настоящим хламом. Разбитая мебель, какая-то замызганная одежда, которая наполовину вросла в землю и сгнила. Часто попадались мешки, но тоже в основном с гнильём или гравием. Правда, один раз попался мешок с древесным углём. Реже попадались железные предметы, хозяйственная утварь типа ухвата и различные детали машин. Данил знал, что металл тут в цене, поэтому железкам был рад, особенно рад чугунным чушкам. Как-то незаметно спустились сумерки, еле успели объехать и собрать все находки на шагоходе. Теперь в кузове из-за хлама сидеть стало тесновато. Но это всё мелочи жизни, тем более планировали большинство деревянных вещей сжечь ночью как топливо для костра.

Данил отдал свои часы дежурным, объяснил каждому, кого и во сколько будить. Буквально по положению стрелок, а не по часам, так как часы у него были весьма оригинальные. Окиму дал специальный наказ, чтобы тот к часам не подпускал Шило, иначе подкрутит их. Всем объяснил, как важно не заснуть: то, что заснувший помрёт, полбеды, а вот из-за него другие погибнут – это беда. Вот только полноценное дежурство вдвоём по два часа не получалось, часов восемь, людей семеро. Поэтому первым дежурил Темнило, с десяти до одиннадцати часов ночи дежурил один по короткой программе, так как за рулём. Потом на дежурство заступали Оким с Шилом с одиннадцати до часу, а дальше Геха с Яширом с часу до трёх. А с трёх до пяти Данил и Серый, вернее Данил дежурил, а Серый готовил завтрак.

Данил только прислонил голову на рюкзак, как его растолкали, пришло время дежурить. А значит, ночь прошла спокойно. Ох как хотелось приложить голову и ещё хотя бы минут пять вздремнуть. Нет, следующий раз нужно будет по одному дежурить и время до одного часа сократить. Он, зевая, надел часы на руку и, чтобы не заснуть, начал ходить кругами. Костёр едва тлел и тепла почти не давал, сейчас Серый подтаскивал различные табуретки и столешницы, чтобы разжечь костёр. У Данила хоть куртка теперь с рукавами, но даже под неё пробирался холод. Поэтому он прекратил свои расхаживания и подтянулся ближе, как только костёр разгорелся. Кажется, он где-то читал, что человеческое тело чувствует тепло зажженной спички за несколько метров. Сейчас он с этим утверждением согласился бы. К теплу просто тянуло.

Дежурство прошло без приключений, единственное, показалось очень длинным. Молча поели, молча погрузились и поехали, его разморило, и он вновь уснул. Проснулся от вскрика. Вновь что-то на пути валялось, и вновь какой-то хлам. Как набили кузов под завязку, всем сразу стало неинтересно собирать всё подряд, начали уже немного избирательнее относиться к на ходкам.

За целый день ничего интересного не произошло, ехали, останавливались, иногда подбирали что-то, иногда вновь выкидывали, пару раз стреляли в бродящих сухарей, которые, завидев шагоход, меняли направление. Вот на них находки были поинтереснее, на одном ботинки, хорошая форма. На другом лохмотья, видно ходил тут долго, но на поясе висел хороший штык-нож.

К обеду реку не нашли, не нашли и к вечеру. Даже перестали уже останавливаться из-за всякого хлама, могли изменить маршрут, если валялось что-то крупное, телега или машина. Но ничего интересного не было и там. Сельхозинструмент, какие-то вёдра с резко пахнущей химией. Один раз только оживились, найдя ящик с десятью банками консервов, которые оказались мармеладом.

За время поездки у всех накопилась усталость, делать лишнее движение было неохота никому. Даже хорошие места проезжали не останавливаясь. Темнило гнал, никто даже предложение не давал, чтобы остановиться около очередной подозрительной кучки. Чувствовалось, что проезжали мимо стоящих предметов, и всем уже было наплевать на это.

Мысль, что окончательно заблудились, никому не давала покоя. Данил всех успокоил, что завтра поедут по его проверенной технологии, сначала вдоль оврага до первой реки, а дальше вдоль реки до поселения. План не то что всем понравился, но немного все успокоились. Ушла нервозность.

На ночёвке решили дежурить по одному и по часу, опасности за день езды не встречали. Ну что такое парочка встреченных сухарей за весь день? Правильно, значит, тут в округе сухарей нет на многие километры, и можно спать спокойно.

Ночью Данил подскочил от воплей и борьбы. Вскочил не только он, вскочили все. Костёр еле тлел. Даже небосвод уже был серым. Но всё равно не видно было ничего. Дрова, конечно, можно было подкинуть, но пока разгорятся…

Борьба продолжалась, Данил мог выстрелить, но боялся попасть в свалке в своего. Даже непонятно, кто там волтузился. Наконец-то Данил догадался крикнуть:

– Замри!

Тени замерли, но неудобно, два силуэта сливались в один. Какой-то силуэт замер, а второй, воспользовавшись моментом, бросил жертву, чтобы лучше перехватиться зубами. Данил стоял не с той стороны, нужно бы зайти сбоку, но не успеет, зря он остановил их…

Бах!

Секунда, и обезглавленное тело, так и не успев перехватиться зубами, упало, и всё затихло. Выстрелил не Данил, выстрелил Шило. Серый подкинул дрова, стало немного светлее и понятнее.

Видимо, на дежурстве Геха всё-таки придремал. И на него сзади набросился вампир, в последний момент Геха всё-таки отшатнулся, и вампир впился в кожанку на плече, а не в шею. Хорошо, не прокусил, просто прищемил кожу. Конечно, не просто, сейчас Геха скинул кожанку, и все осматривали место укуса, но прокуса не было, там наливался огромный синяк, вернее синячище. Но это кажется ерундой по сравнению с возможностью заразиться. Причём толком никто не знал, от чего зависит заражение. Кто-то от покорябки кожи сначала сходил сума, потом начинал иссушиваться, за три дня превращаясь в сухаря или вампира. А кого-то чуть не с разорванной шеей отбивали от вампира, и он не заражался. Геху спасла кожанка, и Данил решил, что кожанка аксессуар вовсе не бесполезный.

Геху трясло. Он, заикаясь, проговорил:

– С-спа-с-сибо, с-спа-с-сибо, ребята, я ваш д-должник.

– Шило благодари. Это он голову вампиру сбил, – ответил Данил. А Шило, приосанившись, начал:

– Начальник, я думаю, зря мы его спасли.

Данил сразу понял замысел Шила, ведь уже светало, а Геха должен был дежурить с часа до двух, а сейчас полпятого, не меньше. Нужно проучить Геху. Данил умом понимал, что сейчас любой мог заснуть на посту, все устали. Но, с другой стороны, он сам бы не заснул, ведь на кону чужие жизни. Поэтому начал Шилу подыгрывать:

– Да, он чуть всех не погубил. У меня на родине за такое надевают мешок на голову и бьют ногами. Причём бьют все те, кого виновный чуть не погубил.

– Да я только…

– Что ты только? Видишь, светает, ты спал как хорёк. Из-за тебя я чуть не погиб, – начал распаляться Шило. Геха молча опустил голову.

– Ладно, это урок всем нам, мы расслабились и обленились. С завтрашнего дня усиление.

Все, конечно, согласились, ведь это не сейчас. Ложиться спать смысла уже никакого не было, светало на глазах, поэтому позавтракали сухпаем и двинулись в путь.

Направление движения изменили на девяносто градусов, двинулись вдоль небольшой ложбинки, которая на глазах углублялась, превращаясь в овраг. Правда, у оврага появились рукава, которые чтобы не объезжать, нужно было двигать по верху холмов.

Глава 14

Шагоход бежал вдоль оврага, и самое главное, что двигались, судя по солнцу, примерно в правильном направлении. Вот только через пару часов пути овраг впадал в дол, а дол шёл другую сторону. Река должна быть, по примерным представлениям Данила, прямо и чуть правее. А дол уходил влево практически перпендикулярно. И вопрос был открытым: двигаться вдоль дола или идти по направлению на реку? Тем более если идти по долу, то нужно перебираться на ту сторону оврага.

Принимать всю ответственность на себя Данил ещё не привык. Ну не был он ещё ни разу ни начальником, ни командиром, поэтому приходилось набираться опыта на ходу, а как сказал классик, опыт – сын ошибок трудных. И набирается этот опыт не просто так, а путём набивания шишек. Но и опытными не рождаются, все проходят через ошибки, кто-то поменьше, а кто-то постоянно наступает на одни и те же грабли.

И сейчас полностью уверенный в том, что нужно двигаться в сторону реки, а не по долу, Данил собрал общее совещание людей, которые вообще не представляли, где находятся, да и даже не задумывались ни разу, в какой стороне север, и вот на общем голосовании четыре голоса против двух проголосовали двигаться вдоль дола. Против были Данил и Яшир, остальные рассуждали так, что дол всё равно к реке выведет. Овраг же решили не переходить, а перейти на другую сторону дола, ведь склоны у него были относительно пологие, а дно сухое. Вода здесь текла только во время дождей, а сейчас их не было давно и дно совершенно сухое. Единственным препятствием был крутой подъём на другой стороне. Возможно, даже шагоход не вытянет, поэтому подстраховались, встали на подъёме и после того, как шагоход с разгона выскочил на склон, тут же подхватили и начали подталкивать его. Хотя занятие сомнительное, борт хоть и торчал вынесенным позади ног, напоминая жопку у саранчи, но был узким, и больше трех человек одновременно толкать не могли, просто места толкающим не хватало. Но даже такой помощи хватило, шагоход, который почти остановился, с посторонней помощью еле перевалил последние пару метров крутого подъёма.

Ну а дальше всё по накатанной схеме – редкие остановки за каким-нибудь хламом. Вот как верить про байки про успешных поисковиков, которые разбогатели за счёт поиска. Хотя Данил сам видел, как люди находили золото, значит, надежда, что найдут что-то интересное, оставалась.

Ещё через час заметили первого на сегодня сухаря.

– Я первый стреляю, – сразу занял очередь Шило.

На Данила как всё равно озарение после его слов нашло.

– Стой, хватит стрелять! У кого сколько патронов осталось?

Все переглянулись, но продолжали молчать.

– Открывайте патронташи и каждый считайте, сколько осталось.

Пошла возня, все засуетились, зашевелились.

– Четырнадцать.

– Двенадцать.

– Шестнадцать.

– Пятнадцать.

И тишина, а ещё двое должны ответить, Темнило за рулём не может считать. А вот Геха что молчит?

– Геха, что молчишь?

Геха смотрел на раскрытый патронташ и шевелил губами, но вслух ничего не говорил.

– Ты чего там, сосчитать до трёх не можешь? – Это, конечно же, влез Шило.

– Могу я до трёх сосчитать.

– Так считай!

– Тут больше трёх, даже больше десяти, – как-то виновато сказал Геха.

– Ты серьёзно считать не умеешь? – Шило аж подпрыгнул на месте.

– Умею.

Геха хоть был длинным, но тощим, кожанка висела на нём, словно на вешалке. Но вот ручищи были длинными, а на сухих и длинных руках непропорционально большие кулачища. Поэтому командиру нужно было срочно гасить конфликт, иначе Шило не переживёт даже одну оплеуху. А Геха простоватый мужик, что называется колхозный, вон губы поджимает, и если бить будет, то во всю силу.

– Ладно, осталось и осталось. Суть и так ясна, нам нельзя больше стрелять просто так, иначе без патронов останемся.

– Так мы не просто так, мы по сухарю.

– У тебя и так меньше всех осталось, сейчас закончится, а домой ещё не знаешь, когда попадёшь.

– Да ладно, начальник, брось, еще полно патронов. Тем более что по кодексу поисковиков, если можем успокоить сухаря, мы должны успокоить, иначе удача от нас отвернётся.

– Я могу палицей. – Геха достал из-под сиденья палицу, которая в его кулаке смотрелась зубочисткой.

– Давай, давай, я подстрахую. Подстраховать-то можно? – последний вопрос адресован Данилу, а что тут возразить, он лишь кивнул, сам тоже подстрахует.

Страховать не пришлось, Геха с палицей обращался лучше, чем с ружьём. Вот интересно, Оким большой и широкий, но он, скорее, тяжести поднимать, а вот Геха был сложен именно для ударов. Ему и палица не нужна, кулаком бы справился. Ну или как минимум ему нужна палица из толстого сучка, а в идеале, как у Ильи Муромца.

Сухарь был хорошо экипирован, похоже рыбак. Помимо хорошей одежды моток толстой лесы, плетёной из непонятного материала. Крючки, зажигалка, ножик, набор небольших инструментов, добротный рюкзак, пара прокисших бутербродов и банка тушенки. За такими сухарями можно было и поохотиться. Особенно Данилу приглянулись складные пассатижи.

Как только появилась интересная добыча, у всех возник азарт. А сухари будто услышали, и, если раньше попадались один-два в день, то сейчас встречались чаще; уже успокоили пятого за час, и, кажется, сухарей прибывало, вон два сразу идут. Все только радовались, но не Данил, он уже предполагал, что будет ночью. Кстати, Яшир тоже невесёлый сидел, кажется, он тоже понимал, что они двигаются если не в логово, то точно в какой-то центр, в который лучше не соваться. Тем более что двигались они совершенно в другую сторону, водораздел он на то и водораздел, что делит воду между реками, да, возможно, и в нужную реку впадает вода, но судя по направлению движения, эта вода впадёт где-то ниже по течению от города.

Впервые Геха встречал сразу двоих, поэтому страховали Геху сразу все. Замах, удар, результат, как обычно, с первого удара, вот только удары у Гехи чрезмерные, ну не может он силу регулировать. Черенок палицы расщепился и разлетелся. Мужчина остался безоружным.

Хлоп! Данил решил не рисковать и успокоил второго сухаря до того, как подойдет ближе.

– Начальник, так нечестно, этого должен был успокоить я.

– Успеешь ещё, обирай иди.

Наконец-то попалось оружие, винтовка неизвестного образца. Конечно же, все сразу начали осматривать оружие.

– Мелкашка, – скривился Шило. Хоть калибр и был около девяти миллиметров, но местные почему-то всё, что меньше двадцати миллиметров, не считали за оружие. Наверное, и правильно, вдаль тут никто не стрелял, максимум пятьдесят метров. Да и пусть думают, что оружие плохое, значит, конкурентов при дележке не будет.

Данил взял винтовку, очень интересная система, обойма почти квадратный кусок металла с просверленными отверстиями-каморами, в которые были вставлены длинные ровные патроны, больше похожие на батарейки. Обойма вставлялась сбоку ствола и после каждого выстрела двигалась, совмещая отверстие обоймы с каналом ствола. Отсюда и длинный ровный патрон, похожий на нагановский, только увеличенный в размерах. Пуля находилась внутри гильзы, наверное, для того же, чтобы уменьшить прорыв газа между обоймой и стволом. Патрон чуть выступал из обоймы передним краем, и этим краем он надвигался в канал ствола. Капсюля видно не было, да и ударник бил в самый край ровной гильзы, похоже на кольцевое воспламенение.

Всем хороша винтовка, легкая, удобная, прицелы хорошие, вот только патронов всего три штуки.

– Ну что, едем?

– Да, погнали, ищем воду по пути, да на обед пора останавливаться.

Шагоход резво выбежал на склон очередного холма, и открывшееся зрелище заставило Темнилу остановить машину, а всех – забыть про обед. И было из-за чего, внизу располагалась натуральная свалка. Горы мусора перемежались с железнодорожными вагонами, машинами и телегами. И среди этого богатства бродили сотни сухарей.

– Яшир, ты должен знать, ну-ка ответь, почему не прилетают на такие места на дирижабле и не сгребают всё тоннами? – нарушил молчание Данил.

– Так дирижаблю причал нужен, чтобы ошвартоваться, – ответил вместо Яшира Оким.

– А почему с дирижабля не наводят на такие места поисковиков?

На сей раз после долгого молчания всё-таки ответил Яшир:

– Я думаю, такие места и так известны.

– А почему тогда сюда никто не ходит, добра-то ту вагонами валяется?

– Правильно думаешь, я тоже думаю, нам нужно бежать отсюда быстрее.

– Не позволю, вы что? Десяток сухарей испугались? Начальник, мы не можем уехать отсюда, – возмутился Шило.

– Ты видишь вон борозды от того вагона тянутся. Этот вагон появился не здесь, этот вагон сюда притащили. Да и весь хлам сюда стащен. Ты хочешь встретиться с теми, кто этот вагон сюда двигал? Данил, давай быстрее двигать отсюда, пока нас не заметили. Похоже, действительно всё стащено сюда, как будто кто-то ловушку тут сделал, а это приманка, – поторопил Яшир.

– Темнило, разворачивай.

– Да вы что… – начал вновь причитать Шило, но Данил резко оборвал:

– Разворачивай, сказал, и оружие всем приготовить.

Шагоход начал разворот на месте, а Данил тем временем дернул затвор. Только вот все взоры были прикованы вперёд к долине, назад никто не смотрел, а вместе с шагоходом развернулись и взгляды.

– Ха, смотри, какая краля.

Позади шагохода, метрах в двадцати от него, стояла девушка с белыми пушистыми волосами, которые торчали в разные стороны. Правда, девушка стояла почему-то спиной к ним. Но фигура, облаченная в спортивный костюм, у девушки была просто восхитительной.

– Оким, Геха, смотрите назад, – Данил тут же исправил свою ошибку.

– Эй, девушка, быстрее к нам, – не выдержал Шило.

Девушка резко обернулась, раскинув руки. Данил от неожиданности вскинул пистолет-пулемет к плечу. Лицо явно было не девичьим: проваленные глаза, серая кожа и просто огромный рот от уха до уха. Но вот груди были отменными. Огромный рот начал открываться, обнажая острые мелкие зубы. Данил всё ещё не мог выстрелить, всё-таки тело было живым, не иссушенным, да и красивым.

– Ва-а-а-а…

Дальше звука было неслышно, боль в ушах, в глазах троится. Сухарь, когда орёт, ошеломляет, сейчас же визг просто разрывал изнутри, наверное, ещё бы пару секунд, и капилляры начали лопаться.

Хлоп, хлоп!!!

Спасли рефлексы, Данил уже прицелился и при первых звуках успел нажать на спусковой крючок. Крик оборвался в самом начале, но даже секунды хватило, чтобы понять, почему так настойчиво военные разрабатывают звуковое оружие. Псевдодевушка споткнулась и села на колени, так и не упав до конца. Подгонять Темнилу не пришлось, шагоход начал набирать скорость.

– Ну почему у меня всегда так? Со спины куколка, а как обернётся, так…

Бах, бах! Выстрелы со стороны заднего борта не дали договорить Шилу.

– Гони, гони-и! Оборотни! – Геха вроде бы никогда эмоционально не кричал, а сейчас вопил чуть тише псевдодевки с белыми волосами. Хотя лишь Данил обернулся, чуть тоже не заорал. Их догоняли, прыгая на всех четырех конечностях, существа, похожие на паукообразных обезьян, и только остатки одежды указывали на то, что это были когда-то люди. Склон холма буквально кишел от прыгающих тел, а позади этой толпы стояли непонятно откуда взявшиеся два великана, которые начали кидать камни. Хорошо, что они не сунулись дальше. Камни, выпущенные как из катапульт, ударились в землю с большим недолётом.

Всё это не позволяло отвести взгляд, но, увидав краем глаза движение сбоку, Данил будто сбросил оцепенение.

– Яшир, справа смотри. Шило, впереди, я влево.

– Начальник, сзади не справятся.

– Вперед смотри!

Бах! Хлоп, хлоп! Бах, ба-бабах!!! Выстрелы звучали со всех сторон. Шагоход набирал скорость, и, похоже, сейчас Темнило забыл обо всех регулировках, потому что трясло так, что прицелиться было невозможно. Позади было совсем плохо, некоторые оборотни цеплялись уже за борта, и Геха, используя ружьё как дубину, сбивал особо ретивых, успевших зацепиться за борт. Если так дальше трясти будет, можно и за борт вылететь. А по бокам оборотни бежали параллельным курсом, не давая свернуть, как будто загоняли в ловушку.

– Спереди, спереди! – теперь хором кричали Темнило и Шило.

Десяток оборотней ждали впереди, тем более свернуть уже не было возможности, с одной стороны дол, а с другой – начинающийся овражек. Шагоход разогнался, и задние оборотни стали отставать, а вот передние были нешуточной проблемой.

Данил переключил режим огня на автоматический.

– Темнило, выравнивай свой агрегат, чтоб не трясло. Остальные, приготовились спереди отбивать атаку.

Та-та-та-та, та-та! Пистолет-пулемёт залился очередями. Данил отметил, что отдачи почти нет, и даже длинной очередью можно было управлять.

Щёлк. В самый неподходящий момент осечка! Нужно время не просто дернуть затвор, нужно время – осознать, что произошло, если бы такое уже случалось, было бы всё просто. Это со стороны хорошо говорить, что тормоз, затвор дерни, а сейчас Данил непонимающе уставился на пистолет-пулемёт, размышляя, что патроны закончились и как быстро он схватит ружьё. Да и так хорошо, он четверых очередями снял.

Бах! Ба-ра-бабах! Грянул ружейный залп, и всего только двух оборотней отбросило от шагохода, ещё один попал под ноги машины сам, без чьей-либо помощи. Двое прыгнули на металлическую решетку кабины, пытаясь дотянуться до водителя, один промахнулся и повис на борту рядом с Данилом. Уцепившись одной рукой за борт, второй начал тянуться к парню. Вытянутая лысая голова с большими красными глазами, обрамленная небольшой гривой, оказалась совсем рядом. Но не настолько, чтобы дотянуться коротким прикладом. Оборотень оскалился, обнажая трёхсантиметровые клыки. Размышлять времени не было, и Данил прикладом ударил по пальцам, держащимся за борт. Этого хватило, чтобы рука у оборотня отцепилась, и он, качнувшись, попал под ногу шагохода.

Бах. Звызвз-з-зы-ы…

Кто-то выстрелил прямо у уха Данила, чуть не отстрелив ему голову, и теперь, кроме звона в ушах, ничего слышно не было. Вспышка, и последний оборотень слетел с кабины, как в немом кино, только не под звуки пианино, а под звон в ушах.

– …лись, давай на тот холм держи.

Слух вернулся, уже радость. Хотя вроде и оторвались.

– Оким, Геха, смотрите назад, Яшир – правая сторона, я – левая, Шило – вперед. Темнило, направление – тот холм. Шило, дорогу выбирай.

Данил посмотрел на пистолет-пулемёт, и сейчас всё стало понятно, почему перестал стрелять. Он дернул затвор, вылетел бракованный патрон. Что сразу так не сделал? Спишем на то, что хорошая мысля всегда приходит опосля.

– Не, я к этой подруге подкатил бы, по-любому подкатил, только придумать, как сделать, чтобы она не оборачивалась, – мечтательно заявил Шило.

– Пакет ей на голову надень, – ответил Оким.

– Откуда, Оким, у тебя такой богатый жизненный опыт по любовным отношениям с баньшами? – спросил Темнило.

– Да не с баньшами у него опыт был, как-то остановились мы на ночь у одной бабушки…

Что было дальше, рассказать Шилу не дал Оким, вскочив с места.

– Да всё, всё… молчу.

Шило забился в уголок кузова, подняв обе руки. Оким замахнулся кулаком, но, поугрожав, сел на место.

– Нет, конечно, фигура у той бабушки похуже, чем у баньши, но зато на лицо бабушка симпатичнее была.

Оким вновь вскочил.

– Молчу, молчу.

– Сколько раз говорить, не было у нас ничего.

– Верю, верю, сам брехун.

Оким лишь махнул рукой.

– Трепло.

Данил лишь посматривал, чтобы во время перепалки все глядели по сторонам. Сейчас организм отходил от адреналиновой встряски, и нужно было поговорить, а лучше подбодрить.

– Молодцы, слаженно отстрелялись. Так, глядишь, опытными поисковиками станем.

– Ага, опытными, особенно когда ты голову неожиданно под выстрел Окима подставил, я так и думал, что дальше без командира поедем.

– Оким, это ты, что ли, чуть ухи мне не отстрелил?

– Ага, там к Шилу лапы тянет, а он не видит, в другого стреляет, а я только один патрон успел зарядить, тока бах, а тут ты голову поднял, а у оборотня бах, и головы нет, а я… – начал эмоционально рассказывать Оким. Но его перебил Шило:

– Спасибо, Оким, вы видели, как они прыгнули, а я такой…

Тут и Шило перебил Геха:

– Что там ваши пукалки видали, а как я их…

Взрослые мужики, как ребята из детсада, начали перебивать друг друга, рассказывая подробности боя.

Данил сидел и улыбался. На душе было хорошо. Причина не только в том, что вырвались, причина в том, что теперь они двигались в правильную сторону. А ведь он примерно понимает, куда нужно двигать, примерно где север, где юг известно. И что сразу не двинулись туда. Ведь сразу как будто камень с души упал. Так легко ехать стало.

– А, начальник, ничего так твоя мелкашка, как метла подмела. Пожалуй, и я такую хочу. Эта тоже так стреляет? – Шило показал на винтовку с обоймой.

– Нет, но быстрее, чем ружьё.

– Тогда беру.

– Там всего три патрона осталось.

– Вот т… – Шило не успел договорить.

Х-р-ры-тых. Тых-тых ж-ж тых-тых. Шагоход будто налетел на невидимую преграду. Ноги замерли в одном положении и прочертили борозды по земле. Пассажиры и груз успели проскользить по лавкам и полу к кабине. Но, видимо, механизм что-то прожевал, и ноги шагохода начали двигаться в прежнем режиме, и вроде всё хорошо, только вот появился какой-то стук. Все молчали, только Темнило выдал длинное ругательство, а потом начал уговаривать:

– Давай, милый, тяни, тяни.

Шагоход сбавил скорость чуть не до десяти километров в час.

– Темнило, чем помочь можем?

– Помолитесь своим богам, чтобы техника излечилась, – на полном серьёзе сказал Темнило, но все подумали, что это он так неудачно шутит.

– Данил, давай хлам выкинем, всё легче машине будет, – дал умный совет Яшир.

– Ты что? Тут наша зарплата, – возразил Шило.

– Нафига мы везём свиной металл? Он ничего не стоит, а весит много.

Вот, действительно, Данил даже примерно не знает, что сколько стоит. В идеале нужно знать, что дорогое, остальное выкинуть. Только откуда он мог знать, что тут ценится.

– Что такое свиной металл?

– Вот чушки лежат… – Яшир показал на чугун. – Его нельзя в кузне использовать, в нашем городе его невозможно переработать, а везти в другие города его очень дорого, он тяжёлый. Поэтому он ничего не стоит.

Данил первый взял чугунину и выкинул через борт. Да и без железа обойдутся. Полетело за борт и железо. Да и вот эти непонятные вёдра с химией не нужны. Практически весь собранный хлам полетел за борт. Стук при работе механизмов стал значительно тише.

– Я предлагаю Окима выкинуть, пусть рядом бежит, – выдвинул шуточное предложение Шило. Раз шутят, значит, уже так сильно не боятся, шагоход-то двигается.

– Я сейчас тебя выкину.

– Меня-то зачем? Я легкий, что я есть, что нет, механизм даже не заметит. А тебя высадить, так сразу у шагохода суставы распрямятся, и он вздохнёт с облегчен… – Шило вновь не договорил.

Новый удар в недрах шагохода, и теперь движение началось рывками. Как будто на какой-то шестерёнке обломало зубы, и теперь, когда шестерня входила в зацепление зубами, шагоход двигался, а как попадал сектор с выломанными зубами, был рывок. Только Данил подумал, что если остановится шагоход, то шестерня по инерции не будет вращаться и шестерня встанет выломанным сектором напротив другой шестерни, а механизм будет вращаться, не передавая движение на ноги. А если не останавливаться, обломанный зуб попадёт между целыми зубами и отломит ещё зуб. Поэтому что ни делай, им кранты. Да и делать-то ничего не пришлось, спуск с холма закончился и начался подъём. Шагоход встал, а жужжание усилилось, видно Темнило, не понимая причины, жал на газ.

– Не насилуй, не поедет. Похоже, шестерня главной передачи накрылась, – обречённо сказал Данил.

– А я за него кредит ещё не отдал, – тоскливо произнёс Темнило. Остальные сидели молча, чего-то ожидая.

– Выходим, конечная. Дальше трамвай не пойдёт.

– Начальник, не понял, дальше ногами, что ли? Я не согласен.

– Не согласен, можешь сидеть дальше.

– Данил, если ты понимаешь про главную передачу, может, попробуешь сделать что-нибудь. Ну хотя бы посмотришь?

Данил прикинул, гнали они километров пятьдесят, а то и шестьдесят в час, проехать успели минут сорок-пятьдесят, значит, проскакали километров… Плохо как без калькулятора думается. Двадцать пять километров за полчаса, ещё за десять минут, да пусть будет километров десять. Итого километров тридцать пять от свалки пробежали. Вполне так расстояние для степи.

– Давайте тогда на обед привал пару часов. Шило, ветки собирать есть желание?

– Нет.

– Значит, с Гехой охраняете. Серый, если нужен кто в помощь, бери, остальные отдых.

– Э, начальник, какие ветки? Ты меня обманул.

– Всё, не отвлекай.

Данил спросил у водилы инструменты, оказалось, что таковых нет, только шприц-маслёнка для смазки, и больше водители шагоходов ничем не пользовались. А Темнило и этим-то не пользовался.

Данил полез доставать свой найденный инструмент. К нему он относился трепетно, поэтому и инструмент с броневика, и снятый с сухаря-рыбака он складывал, аккуратно заворачивая в старую куртку. Достав свёрток, полез под шагоход. Под днищем делать было нечего, а вот сбоку между манипуляторами имелся лючок, прикрученный на пару винтов. Отвертка нашлась в инструменте из броневика. Нет, это не туда лючок. Тут стояло что-то похожее на контакторы. Парень залез ещё в пару мест. Нет, всё не туда. Странно, но не навечно же делают эти шагоходы, как-то для ремонта подлезать нужно.

Все смотрели на Данила, как на великого шамана, а он даже не знал, куда тут лезть. Но, правда, не знал он с умным видом. И, наверное, со стороны выглядел как заправский мастер, который ходит вокруг механизма, иногда чешет затылок или заглядывает под шагоход.

Ба, да кузов на петлях как самосвал, а как тот открывается? Данил начал осматривать перед кузова. Так, этот стопор вынуть, теперь потянуть за вот этот рычаг. Рычаг наполовину сдвинулся и застрял. Парень чуть подёргал – не идёт, а если не идёт, нужно искать причину. Обошёл с другой стороны, там точно такой же стопор. Снова рычаг на себя, снова не идёт. Так, подумать, почему сейчас не идёт? Да нечего думать – тянуть нужно. Он упёрся ногой и потянул со всей силы.

Ту-дух!!!

Так как кузов свисал большей частью, то он вывернулся самосвалом. И то, что было в кузове, вылетело на землю. Так, а тут и у кабины стопоры. Данил выдернул, рычага не было, но кабина легко поднялась и откинулась.

Вот! Теперь всё замечательно видно. Вот здоровенный электродвигатель, который уравновешивал кузов с грузом. К нему подходят три мощные шины. Значит, двигатель асинхронный, тогда для чего контакторы стоят – непонятно. Ладно, нужно в редуктор залезть. Вот удобно лючок расположен, тут и щуп, чтобы уровень смазки проверять. Данил дёрнул щуп, смазка есть, значит, зря он на Темнилу плохо думал, за смазками следил. Причина, наверное, в том, что слишком быстро гнали. Теперь отвернуть лючок, восемь болтиков с квадратными шляпками. Из бронзовых ключей не подошёл ни один, но зато был разводной ключ. Хоть крутить им было неудобно, парень справился. А вот и шестерню видно. Данил попытался провернуть, глухо, это нужно толкать шагоход, чтобы она провернулась. Попросив ребят толкнуть, сам засел смотреть. Шестерня провернулась, и на неё на смазку прилип отломанный зуб, который, попадая между зубацми, ломал дальше шестерню, а вот и тем боком повернулась, где зубы сломаны.

Данил спрыгнул с шагохода, вытирая руки от смазки о траву.

– Ну что там? – с надеждой спросил Темнило.

– Вон залезь, посмотри, шестерню под замену, а её у нас нет, так что сейчас соберу всё обратно и затолкаем вон в ту лощину, чтоб в глаза не бросался, а там жизнь длинная, может, вернёшься за ним как-нибудь.

Пока собрали, пока оттолкали, время обедать. Только вот еда, что называется, не лезла, все ели, молча поглядывая на кучу барахла. Почему-то никто не думал, как самим добраться, все думали, как утащить богатства.

– Как всё потащим? – конечно, озвучил вопрос Шило.

– Никак, самим бы дойти. Но если что кому нужно, берите и тащите. Если никто не против, я инструменты заберу.

Шило вскочил, подобрав винтовку и какие-то железки из цветмета. Глядя на Шило, остальные принялись набивать себе рюкзаки.

Данил прикинул, вес свёртка с инструментами килограммов пять, вроде ерунда, если учесть, что рюкзак стал легче, всё-таки три дня уже ели, и припасов стало меньше.

Подождав, пока все отойдут от кучи и наденут рюкзаки, он осмотрел остатки вещей. Нет, так не пойдёт. Канистры с водой оставили, котёл ещё, кстати, нужно забрать. И моток лески ничего не весит, а может пригодиться. Данил нагнулся, гружённый рюкзаком, и рюкзак свернулся и чуть не повалил его. Нет, так точно не пойдёт. Ещё тащить ружьё, пистолет-пулемёт и палицу. Парень скинул рюкзак и выкинул почти весь инструмент, оставив складные пассатижи, отвёртку и разводной ключ, переложив всё в карманы. Так значительно лучше.

Шило тут же подобрал ключи, ведь они из бронзы, а значит, дорогие должны быть.

– Выкиньте всё лишнее, нам ещё воду и котёл тащить.

– Я донесу, ты не смотри, что маленький, я семижильный.

Данил даже отговаривать никого не стал, отдал только свою палицу Гехе. Ему нужнее. Хотя как раз на палицу канистру надеть и нести вдвоём. А другая канистра из принадлежностей шагохода была тяжёлая, на тридцать литров. Её решили оставить, а остатки воды разлить по фляжкам. Фляжка тоже ощутимо весу добавила, стала тянуть на один бок, но вроде терпимо. Он бы выкинул ещё что-нибудь, да нечего. Еду не выкинуть, ружьё необходимо. Сколько патронов в пистолете-пулемёте осталось? Да и вообще у всех сколько патронов осталось? Ведь постреляли хорошо.

Подхватив воду и котёл, двинулись в путь.

Первая разгрузка рюкзаков от лишнего хлама произошла всего через сто метров. Первым остановился Шило, выкинув из рюкзака цветного металла килограммов на десять. Остальные последовали его примеру. Вторая разгрузка рюкзаков произошла через полкилометра, выкинули практически весь хлам, что столько времени туда паковали. У Данила рюкзак хоть и с каждым шагом прибавлял в весе, но проблем не доставлял. А вот пистолет-пулемёт как-то сразу начал давить диском на ребро. И как его ни перевесь, он находил ребро, на которое методично начинал давить, даже если повесить его на шею спереди, то и так упирался под рёбра. Через километр Данил не выдержал и отстегнул диск, засунув его в подсумок, который брал как сидушку. Вот так как-то сразу удобнее стало. Ещё через километр Шило выкинул винтовку и начал из рюкзака доставать банки с консервами.

– Шило, ну-ка соберись, ты же семижильный. Что ты есть будешь?

– Не хочу я есть, я пить хочу.

– Да и винтовку возьми, неизвестно, что там дальше будет. Патронов и так у всех мало осталось, а тут целых три выстрела.

– Не могу я её тащить, вон пусть Оким тащит.

Данил глянул на Окима, здоровяк был красный и тяжело дышал, понятно, ему свой вес тяжело тащить было, а тут винтовку ещё добавить.

– Командир, давай я потащу, – сказал Серый, который и так нёс без смены котел. Данил осмотрел остальных. Геха и Яшир тащили воду.

– Темнило, тебе винтовку тащить.

– Точно, точно, этот ездило вообще мой рюкзак должен нести, это из-за него мы в историю попали. Не может направление запомнить.

– Шило, так ты обратную дорогу показывал.

– Не сравнивайте, я же не ездок.

– Ладно, пошли, по дороге остальное выясните.

По дороге разговоры как-то сами стихли, с непривычки не хватало дыхания. Данил расставил всех в более или менее строевой порядок. В одну линию идти тут не было смысла, поэтому шли по двое. Первыми шли Темнило и Шило, так как у Шила самое острое зрение, дальше Геха с Яширом несли воду, следом Данил с Окимом, а замыкал Серый.

Постепенно все вошли в ритм, монотонно передвигая ноги. Удивительно, но, когда идёшь пешком, неожиданно много хороших находок видишь. Наверное, когда едешь, всё-таки замечаешь большей частью крупные предметы, а мелкие и хорошие пропускались. И, на удивление, попадалось очень много стоящих находок. Нашлось кремневое ружьё, такого раритета Данил ни разу в руках не держал. И конечно, оно его заинтересовало. Курок, как маленькие тиски, сжимал маленький камень, кремень. А вот по чему бьёт кремень, было непонятно – медная чашечка-полочка, которая сверху прикрывается скобой-крышкой. А, понятно, на скобе насечки. И в закрытом состоянии как раз кремень не бьёт, а как бы чиркает по ней. Пару раз взведя курок и выбив снопы искр, пришлось ружьё выбросить, зачем оно нужно без пороха и пуль? Хотя Шило порывался его взять, но как только сказали, что тащить будет он сам, то только махнул на него рукой:

– Бросайте.

Нашелся аккумулятор, такого же принципа, что используют местные, но тоже тяжёлый – пришлось и его бросить. Нашлась керосиновая лампа очень интересной конструкции, Яшир объяснил, что с каталитической спиралью, в которой светилась спираль, нагреваемая огнём. Как утверждал Яшир, вещь очень дорогая и светит по мощности как электролампа. Весит не сильно много, но хрупкая, если разобьётся колба, то вещь бесполезная будет. Но всё-таки решили взять.

Прямо следом нашлось медное ведро литров на семь, всё в неизвестных надписях, сверху медный же редуктор, с ручкой, при вращении которого вращались лопатки в ведре. Данил определил находку как миксер. Только что взбивали в таком? Темнило уверял, что это для производства мороженого. Ну мороженое так мороженое, тащить на себе это было некому.

Остановки становились всё чаще и чаще: найдя неизвестное, все охотно обсуждали, что это такое. Вот хитрый прибор с баком и качком, как у примуса, и плоской подошвой, как у утюга.

– Вы что, утюг ни разу не видели? – удивился Оким.

– Это утюг? А зачем ему бак? Он что, ездит сам?

– Больной, что ли? А греется он как? Для этого горелка и стоит.

– У нас утюг на газе греют.

– А у нас электрический.

Находки шли одна за другой… Вот ещё одно ружьё, а скорее, даже фузея, с фитилём на курке, даже пороховница лежит, правда пустая. Возможно, дождями порох вымыло. И в мешочке круглые свинцовые пули, побелевшие от времени, и веса неимоверного. Было ощущение, что Провидение над ними издевается, как только они не могут утащить с собой ничего, им как будто из рога изобилия всё сыпалось. Даже консервы вполне себе не вздутые попадались, их правда решили на ужин съесть. И поэтому тащили в руках.

Как-то незаметно день подошёл к концу, нужно было искать место на ночлег, вот только дров вообще не было в округе, если и найти, то только редкие колючие кустарники да высокая сухая трава в низинах. Кустарник, чтобы обломать на дрова, нужно сто раз подумать, а точно ли тебе нужен огонь. Пока изломаешь, весь исколешься, а даже веточку сломать проблема, мочалится и крутится. А не оторвёшь, ножом тоже не срезать. А на сухой траве вообще ничего не вскипятить, пых – и сгорела. Спасали только находки. Вот деревянная конструкция, похожая на полбочки на ножках, с какой-то ручкой и металлическими шестернями – пошла на дрова. Геха утверждал, что это была стиральная машина. Данил же склонялся к мысли, что это маслобойка. Как бы то ни было, но конструкция была крепкой, еле разломали. Дров хоть немного, но хватит разогреть, тем более что решили съесть найденные консервы, всё равно для нормального варева дров не хватит, кроме того, эти консервы весу в рюкзаках прибавляли здорово.

Место на ночёвку решили выбрать у оврага, который как раз попался по пути. Можно было, конечно, ещё с часик пройти, но место в плане обороны было очень хорошим. Одна сторона прикрыта оврагом, со стороны не видно, в небольшой лощине, в общем идеальное место. А спокойной ночи сегодня никто не ожидал.

Консервы оказались мясные, очень вкусные, чувствовались специи, и очень мало было жилок. Самое главное, мяса было вдоволь. Набили пузо, и начала сказываться усталость. Всем хотелось растянуться во весь рост. Данилу так же, как и остальным, хотелось полежать. Но нужно приготовить для ночи хоть что-нибудь, тем более что он, пока шёл, столько всего наметил сделать. А сейчас было абсолютно пофиг на всё, может, и так всё обойдётся. До этого нормально ночевали, и сегодня переночуют. Нужно себя заставить, но такая тяжесть по всему телу.

Раз, и он вскочил на ноги, нельзя себя уговаривать, нужно вставать и делать.

– Подъём!

– Начальник, ты что там, объелся, давай отдохнём, потом всё сделаем.

– Встаём, встаём. На ночь нужно оборону устроить.

– Шило прав, что там мы можем сделать? Да к чему это всё? – Геха начал поддерживать Шило. Неизвестно почему, у Данила внутри что-то переклинило, какая-то волна энергии или ярости начала подниматься изнутри.

– Встали, бегом!

Если бы они не встали, он если бы и не начал стрелять, то точно кинулся бы пинками поднимать лентяев, хотя сам минуту назад еле заставил себя подняться. Но, на удивление, все встали.

– Геха, Серый, Оким, Темнило, собираете сухую траву и складываете в три кучи. Складываете тут, тут и тут. Шило, Яшир и я ставим колышки и натягиваем леску между теми кустами.

– Ладно, начальник, не кипятись, сейчас всё сделаем.

Закипела работа, кто-то таскал траву, кто-то натягивал леску и привязывал консервные банки к ней. По задумке Данила, если кто полезет ночью, заденет леску с навязанными на неё консервными банками. А дальше обороняющиеся поджигают дорожку, ведущую к снопу сухой травы. Так ночью они будут не слепые. По крайней мере три атаки должны выдержать.

Управились достаточно быстро, дольше собирались. Теперь осталось малость: сосчитать, у кого сколько патронов осталось, и минимально почистить стволы. Ведь сегодня хорошо постреляли.

Всё, на сегодня все дела сделаны, назначить караулы и спать, хоть ещё светло на улице, но так за сегодня все измотались, что практически все упали, кроме дежурившего, которому выпало дежурить до темноты. Часы и две зажигалки передаются по караулу. Данил пристегнул диск и завалился на траву.

Проснулся оттого, что звякнули в темноте консервные банки. Данил вскочил до крика.

– Тревога!

Оким был дежурным и сейчас трясущейся рукой пытался поджечь дорожку сухой травы. Данил смотрел то в темноту, то на то, как Оким неуклюже пытается поджечь траву. Вот только от огонька зажигалки перестал видеть то, что происходит в темноте.

Трен-дрен! Еще раз задребезжали консервные банки.

Грынн, грынн! Такое ощущение, что леска сорвалась и зацепилась за чью-то ногу. Банки волочились за чьей-то ногой.

Бах!!! Кто-то не вытерпел и выстрелил на звук.

– Не стрелять! Ждём, патроны не тратить, каждый патрон тратим наверняка.

Сухая дорожка из травы разгорелась, но двигалась не как порох, а очень медленно, пламя освещало всех обороняющихся, а вот кто был в темноте – не видно.

Вот в круг света вышел сухарь.

Хлоп! Бах! Бах!

Нет, так дело не пойдёт. Так на каждого появляющегося все будут хором стрелять.

– Шило, левая сторона. Яшир, правая, я – центр. Стреляем только по своим секторам. Оким, страхуешь Шило, стреляешь, только когда Шило перезаряжает, Темнило, страхуешь Яшира. Ге… – Данил не успел договорить. Огонь наконец-то дошёл до снопа и разгорелся. Стало видно, что на него бегут сразу два силуэта на четырёх конечностях. Оборотни!

Хлоп, хлоп, хлоп!!!

Третий выстрел был лишним. Да их тут целая стая.

Хлоп! Бах, бах!!! Послышались выстрелы и справа и слева.

Два оборотня по инерции пробежали несколько шагов, прежде чем упасть. Нельзя близко подпускать, мелкий калибр не отбрасывает нападавших, могут не понять, что они убиты, и успеть тебя убить. Поэтому только можно было разглядеть силуэт – Данил сразу стрелял. Трава быстро прогорит, и они вновь слепыми будут. Но и нападение, наверное, не до утра длиться будет. Он, перекрикивая выстрелы, скомандовал:

– Геха, поджигай ещё один сноп.

Что там Геха делал, не видно. Нужно потом объяснить, что, если понял, нужно отвечать «есть» или «принял». Смотреть было некогда.

Чик. Вместо выстрела осечка. Данил не раздумывая передернул затвор.

Хлоп, хлоп! Привычно заговорил пистолет-пулемёт.

Ты-тыщ!!! Хлёсткий незнакомый звук слева. Он не вытерпел и глянул влево, разгоралась вторая дорожка, Геха поджёг ещё один сноп. А звук издавала винтовка. Шило для чего-то сменил оружие на винтовку. Наверное, правильно, кончатся патроны, да выкинуть её.

Тыщ, тыщ! Почти одновременно вылетели последние патроны из неё. Данил повернул голову, всего долю секунды был отвёрнут, как от него в трёх метрах неслось тело в прыжке.

Хлоп.

За ним второй оборотень, сразу по второму.

Хлоп.

Второй упадёт как нужно, а первый когтистой лапой успеет достать. Парень каким-то чудом поднырнул под удар. Жилистое тело перелетело через него.

Чвяк! Удар палицы размозжил голову уже мертвому оборотню. Ярко разгорелся второй сноп. Но нападающих больше не видно.

Один из оборотней оказался недобитым и сейчас полз в сторону людей. Патроны на него было жалко тратить.

– Геха, добей.

Геха быстро выскочил и, как обычно вложив все силы в удар, впечатал палицу в лысый череп.

– Начальник, как думаешь, всё?

– Не знаю.

Сколько длился бой, ну, судя по тому, что первый сноп ещё горел, то минуты три-четыре. А кажется, как будто полчаса.

И, как бы издеваясь над ними, степь отразила заразительный смех.

Глава 15

Гиены смеялись где-то рядом в темноте, но к людям не подходили. Да и когда ружьё в руках, то бегающие смеси собак и кошек не то чтобы совсем не страшны, но ужаса уже нет, есть только опасения.

Разожгли небольшой костёр, буквально из двух дощечек, и, сидя около него, подсчитывали патроны. Оказывается, у Шила патроны совсем закончились. Поэтому он во время боя и схватил винтовку. У остальных патронов оставалось у кого три, у кого шесть. Больше всех оказалось у Гехи – десять. Данил тоже отстегнул диск и открыл крышку, пересчитал пальцем по тупым носикам пуль. Всего шестнадцать патронов. Вот это он не слабо пострелял. Ну да, очередями стрелял, один раз даже длинную выдал. Но всё равно запас в шестьдесят девять патронов казался нескончаемым, а сейчас, что называется, видно дно.

Он отстегнул коробку с патронами для ружья, здесь пока всё хорошо смотрится. Как было последний раз восемнадцать, так и осталось. Данил вынул восемь патронов, оставив восемь в патронташе, плюс два в ружье. И протянул патроны Шилу.

– Держи, надеюсь, подойдут.

– Подойдут.

Шило сразу зарядил два, а остальные уложил в патронташ.

– Геха, отдай два патрона Шилу.

Гехо ворча протянул патроны.

– Почему я ему свои должен отдавать? – но ворчал беззлобно, так что Данил даже не ответил ничего, понимая, что тот ворчит для проформы.

– А что у вас так мало патронов с собой берут? Неужели на месяц хватает этих десяти штук?

– Нет, конечно, у главного в группе была пулелейка и запас пороха с капсюлями и свинцом. Патроны сами снаряжают по надобности. У нас всё это уехало с инструктором.

– Ясно.

И воцарилось молчание, только гиены где-то рядом гоготали и переругивались, иногда чем-то хрустя.

Костёр быстро прогорел, и все пересели спинами друг к другу, ощетинившись стволами во все стороны. Казалось, что сегодня больше не уснут, но пыл боя начал проходить, и все начали клевать носом. Данил, не назначив караулы, тоже впал в полудрёму.

Разбудила какая-то возня. И тут же раздался ошеломляющий крик сухаря. Гиена с вытаращенными глазами, и поджатым хвостом, не разбирая дороги, пробежала буквально в метре от людей и не то прыгнула в овраг, не то просто свалилась. Так как провожать её взглядом было некогда, а вот звук свалившейся тушки был слышан хорошо, Данил хотел выстрелить, но как-то понял, что зверь не опасен, он бежит, обезумев от страха.

Ультразвуковой крик сухаря очень хорошая вещь оказывается, как бы такой записать на магнитофон, и от диких животных можно отбиваться успешно. Хотя если честно, они сами и не лезут почти никогда.

– Геха, поджигай, никто не стреляет без команды.

Не успел Геха поджечь кучу, как стал виден силуэт. Целиться в полной темноте было не просто, не видно ни целика, ни мушки. Только примерное положение рук и тела.

Хлоп!

Силуэт зашатался на одном месте и рухнул мешком. Геха наконец-то разжёг последнюю дорожку сухой травы до снопа. Огонь всё сильнее разгорался, но вот двигался медленно. Все напряжённо смотрели в окружающую темноту, но нападения так и не было. Разгорелся сноп, осветив всю округу, все напряжённо всматривались в степь, но никто так и не напал. Скорее всего, это был одиночный сухарь.

– Жалко, траву последнюю сожгли на этого одиночку, – посетовал Оким.

– Да и патрон на него, к сожалению, истратил, Геха и так бы с ним справился, – поддержал его Данил.

Сноп прогорел, оставив красные угольки.

– Чья очередь дежурить? Часы у кого?

До утра вскакивали ещё два раза. Один раз не стреляли, Геха успокоил сухаря палицей. А вот второй раз под самое утро пришлось истратить ещё один патрон. Сухарь бродил по дну оврага, и ладно бы просто бродил, он начал кричать. Побоявшись, что на его звук прибегут ещё оборотни, решили его успокоить.

Первым делом, как проснулись, кинулись осматривать поле боя на предмет трофеев. А их там слишком-то и не оказалось, валялись лишь три тела, которые были совсем рядом, а остальные тела, судя по всему, растащили стаи гиен. Так что, подхватив рюкзаки, двинулись в путь, решив быстрее уйти как можно дальше.

Только вот Шило схватил пустую винтовку и ни за что не хотел расставаться с ней, за три выстрела она ему сильно понравилась. На доводы, что это бесполезная вещь, ответил, что отдаст Гехе вместо дубины.

Метров через сто Шило заметил первый трофей, пояс с кобурой и пистолетом в ней. Не то это пояс остался от вчерашних оборотней, не то валялся тут давно. Но пистолет был интересным.

– Начальник, – как всегда с небольшой издёвкой начал Шило, – давай рассказывай, как пользоваться, да я винтовку выкину, тяжёлая зараза.

Данил, ещё не доставая из кобуры, видел, что это не просто пистолет, а пистолетище, с общей длиной не меньше полуметра. Открыв кобуру, извлёк на свет какое-то чудо с рукоятью, как у кремневого пистоля, но со ствольной коробкой и ручкой затвора, как у пистолета-пулемёта. Ствол тоже был вполне себе современный, единственное отличие – мушка расположена на середине ствола, а не на его конце.

Пистолет, несмотря на свой архаичный вид, явно был автоматическим. Во всю длину под стволом шла трубка, вероятнее всего, трубчатый магазин. Данил сразу открутил заглушку этой трубки, надеясь, что она полностью заряжена патронами. Пусто, только старые следы нагара на стенках. Проскочил обрывок мысли, что что-то не так. Самая большая проблема у людей, что не прислушиваются к этим мыслям. А ещё Конан Дойл писал, что всё дело в мелочах, на которые никто не обращает внимания. Ну нагар и нагар. А как он оказался в магазине, не всё ли равно?

Парень деловито перевернул пистолет, постучал, из трубки ничего не выпало, хотя вроде на половине магазина что-то торчит внутри. Он с сожалением закрутил заглушку обратно. Но на всякий случай дернул затвор. Как ни странно, вылетел патрон. Видно в стволе один остался. Данил поднял ствол вверх и нажал на спусковой крючок, чтобы снять затвор с боевого взвода, конечно же ожидал щелчка.

Бах! Выстрел возле уха вновь немного ошеломил, а сильная отдача больно стукнула в расслабленную руку, чуть не вывернув кисть.

Что за фокусы? Он же проверил, трубка магазина была пуста, или что-то не так там было, как будто упор остался, и нагар в ней.

– Зачем последние патроны жжёшь?

– Подожди.

Данил дернул затвор, выскочил ещё патрон. Ещё раз, ещё патрон. Да как так-то? Или трубка под стволом не магазин? Отвернул крышку, оттуда вырвался дымок и свежий запах стреляного пороха. Точно, до него дошло, что это не магазин, это газоотводная трубка. Примитивная, но она, а то, что внутри неё на середине торчало, это поршень. И ведь мелькнула же мысль про нагар сразу, но значения не придал. А где тогда магазин? Не в изогнутой же рукояти. Перевернул пистоль. Да, так и есть, круглое отверстие, закрытое бронзовой крышкой. Открутил крышку, и она чуть не улетела из рук. Внутри давила пружина. Вынул пружину и толкатель. И да, вот он – магазин. Трубчатый, где патроны вставляются один за другим. Данил вытряхнул оставшиеся четыре патрона и заглянул в трубку магазина. Так и есть, гнутая, повторяющая изгибы рукояти. Ну да, конструкторы иногда изгаляются.

Подобрав все патроны с травы, вновь зарядил пистолет. И объяснив, как пользоваться, отдал Шилу, предупредив, чтобы не дрался им как дубиной. Ведь в таком магазине носик пули упирается в донце следующего патрона. Что называется, сильное сотрясение чревато разрывом рукояти. Конечно, к такому длинному пистолету требовалась деревянная кобура, чтоб можно было её пристёгивать, как приклад. Но почему-то кобура была сделана из мягкой лакированной кожи и предназначена только для переноски.

С самого утра день преподносил сюрпризы. Вот ещё одно ружьё. Правда, кремневое, даже пороховница с порохом была, в виде небольшой фляжки. Вот пуль не было, лишь кусок мятого и изгрызенного свинца. Взвесив на руке ружьё, решили бросить, уж слишком много металла в нём. Правда, порох Данил убрал к себе в рюкзак, пригодится. Свинец был на удивление пластичным, чуть ли не как пластилин. Ну правильно, на Земле он с присадками различными идёт, поэтому твёрдый, а тут, видно, чистый, без примесей. Очень долго колебался, взять, не взять его с собой, наконец, сунул его в карман. Лишние двести граммов, ну и ладно, справится.

Дошли до верха бугра, а за ним стоял легковой авто. Малолитражка, похожая на земную, только годов сороковых прошлого века. Округлые лакированные крылья, блестящие молдинги и эмблемы, одна дверь была открыта. Понятное дело, что все, ускорив шаг, подошли разглядывать новую находку и что в ней лежит.

С такими темпами, если будут рассматривать каждое барахло, они из степи вообще не уйдут. Но вслух мысли озвучены не были. Поэтому Данил заглянул в открытую дверку. Салон малолитражки хоть и маленький, но богато отделан кожей, деревом и никелем. На приборной панели всего один прибор, две лампочки и флажок зажигания. Но минимализма не было, потому что с лихвой хватало всяких рычажков, тяг и барашков.

– Ну-ка, погодите. – Данил еле втиснулся за руль, места внутри было очень мало. Что называется, коленки на уши давили. Педалей было две, и не похоже, что там имелась педаль газа. Значит, газ должен быть на руле. Он дернул за первый попавшийся рычаг. Сбоку двери откинулась пластинка, похожая на семафор. Понятно, это винкер, механический поворотник. Как поисковик, парень знал, что такие использовали на машинах времён Великой Отечественной войны на Земле. Данил задвинул рычаг обратно, винкер сложился. А вот этот подпружиненый лепесток под рулём нажимается и встаёт на место. Значит, это и есть привод акселератора. Если под рулем скорости не включались, тогда непонятно, где рычаг коробки передач. Он перевёл флажок зажигания. Одна из лампочек тускло зажглась. Надежда, так же как и лампочка, тускло разгорелась, может, удастся реанимировать автомобиль. Ежели есть электричество, значит, можно запустить двигатель, если, конечно, осталось топливо. Вот только приборов, указывающих, сколько бензина в баке, нет.

Кое-как вылез из-за руля и чуть не вприпрыжку пошёл смотреть бак, что там с топливом? Горловину бака пришлось поискать, заглянув в лючок, а там разъём с палец толщиной. Через такую горловину наличие топлива не определишь. Значит, должна быть мерная линейка в баке. Открыв багажник, парень понял, для чего вентили, а горловина в баке такая узкая, скорее всего авто работало на газе. По сути, весь объём багажника – это батарея круглых баллонов, соединенных между собой магистралью. Вернее, имелись две магистрали, на одной были прикручены баллоны размером с волейбольный мяч, на другой баллончики были совсем маленькие, размером с теннисный мячик. По стуку вроде баллоны были металлическими. Данил заглянул под автомобиль. И тут всё свободное пространство было в этих мячиках-баллонах.

Капот, две створки по бокам, которые закрывались на подпружиненные фиксаторы. А под ним… Оба! Такого он не ожидал. Плоский цилиндр с рёбрами охлаждения. Никаких коллекторов, карбюраторов, свечей. С одной стороны, правда, стоял воздухоочиститель на короткой трубе толщиной с руку, с другой стороны подходила трубка чуть толще, чем в палец. Ну и, конечно, остальное свободное место всё было занято баллонами. И всё, ничего знакомого. И как это можно запустить? Попросить ребят, чтоб растолкали авто? С толкача всё, что должно завестись, заведётся! Вот только как тут скорости включаются, а вдруг заднюю включит?

– А почему у них аккумуляторы круглые? – задал вопрос стоявший рядом Темнило, ведь он ездил только на машинах с электрической тягой. И этот вопрос подтолкнул на нужные мысли. И в голове Данила вмиг выстроилась схема, как и что работает. И воздухоочиститель, получается, глушитель, чтобы отработанный воздух не шумел.

– Потому что это пневмоаккумуляторы.

Подход воздуха по тонкой трубке, а толстая для выхода воздуха. И воздухоочиститель, получается, глушитель, чтобы отработанный воздух не шумел. Вот только…

– Тогда что так долго смотришь, если знаешь, как это работает? Поехали.

– Не пойму, как у них компенсаторы устроены, – сказал Данил с умным видом, как будто всегда ездил на машинах с пневмоаккумуляторами. Хотя действительно, насколько он знал, машины на пневмоаккумуляторах куда эффективное, если стоит компенсатор. Это когда воздух при закачке сдавливает пружину, а потом по мере выхода воздуха пружина давит, выравнивая уменьшающееся давление воздуха. Да и вес этих баллонов, наверное, как чугунный мост. А самое главное, что машины на сжатом воздухе далеко не ездят, максимум полчаса. Но даже полчаса езды это здорово, это не идти пешком.

– Начальник, пошли уже, что ты завис, разглядывая это чудо, всё равно не поедет, смотри не смотри.

– Секунду. – Данил вновь пробрался за руль. Так.

Он опробовал вентили, куда какой заворачивается-отворачивается – непонятно, это на Земле всё против часовой стрелки отворачивается. Но один кран завернулся-отвернулся, ничего не произошло. Теперь другой кран.

Пш-ш-ш… Воздух наполнил неизвестные магистрали.

Данил плавно нажал на рычажок под рулём.

Фа-а-а… Резкий звук клаксона заставил всех испуганно дёрнуться, особенно его самого. Хорошо, из-за руля тут так просто не выскочить, а то бы убежал. Ну проверили, что сигнал работает. Правда, пришлось выслушать, что о нём окружающие думают.

Как тут тронуться? Парень выжал педаль-сцепление. Авто дернулся и покатился под горку, даже когда он убрал ногу с педали.

– Начальник, стой, ты куда!

Благо рефлекс, тормоза были под правую ногу. Так и оказалось. Авто встал как вкопанный. Что за дурак придумал педаль газа под левую ногу ставить? Хотя кто их знает, тормоз же под правой. Хорошо, что не три педали, а то точно запутался бы.

– Грузимся, и рюкзак мой возьмите.

Ну да, втиснуться всемером, да с рюкзаками туда, где четверо еле умещаются, нужно постараться. Пришлось вновь выбираться из-под руля. Расталкивать рюкзаки по маленькому багажнику и моторному отсеку. А что не влезло, трамбовать в салон.

Бедный автомобиль просел чуть ли не до земли. Набились так кучно, что непонятно, где чья рука, где нога. На заднем сиденье расположились габаритные Оким, Геха и сверху них рюкзаки, Темнило и Серый. На переднем Яшир, а на нём самый маленький – Шило. Даже руль крутануть Данил не мог нормально, за всё цеплялся, а ещё оружие под ногами, которое норовило залезть под педали.

Авто тронулось, благо стояло под горку. Ну и километров под шестьдесят в час Данил смог раскочегарить этот автомобиль. Ехали бы и быстрее, мощность позволяла, но было откровенно страшно.

Какие-то мелкие сусликовые норы перелетали благодаря скорости, правда трясло в такие моменты неимоверно. Большие бугры он старательно объезжал. Сухарей, которые встречались, не трогали. Так что двигались довольно быстро.

Правда, через час Шило начал ворочаться. Через полтора принялся ворчать:

– Всё, не могу я больше, ногу отсидел.

– Какую ты ногу отсидел? Мою ногу отсидел? – возмутился Яшир, на котором и сидел Шило.

– Начальник, останови, давай я на капот сяду.

– Не дёргайся, руль крутить не даёшь. Сиди ровно, с капота сдует, не усидишь там. Вперёд лучше смотри.

– Сто-о-й! – не своим голосом заорал Шило.

Данил, привычный к тому, что команда «стой!» выполняется моментально, хоть ничего впереди опасного видно не было, ровный стол степи с ковылём, вдавил тормоз так, что машина пошла юзом. Привычка, если кто-то орёт, нужно тормозить, а потом разбираться почему, именно эта привычка и спасла их. Вот теперь, когда автомобиль проскочил половину длинного тормозного пути, стало видно, почему так кричал Шило. Да и все пассажиры, которые видели, закричали хором, кроме Данила, который давил педаль тормоза так, что чуть руль не оторвал. Впереди был овраг.

Авто, подняв кучу пыли, наконец-то затормозило в метре от обрыва.

– Я больше с начальником за рулём не поеду. Есть же Темнило, вот пусть он и рулит.

– Я не умею на таких машинах ездить.

– Всё равно.

– Слазь давай, всю дорогу орал, что отсидел всё, теперь возможность размяться есть, а он всё сидит. И не шуми на Данила, я тоже твой овраг не видел. Это только ты глазастый такой. Да слазь же уже.

– Не ори на меня, я не могу дверь открыть.

– В окно лезь.

Данил трясущейся рукой открыл дверцу. Такая встряска для организма… Сейчас закурил бы, ну или валидольчику тяпнул, благо ни таблеток, ни сигарет нет в наличии. Вышел из автомобиля, хотел потянуться. Не успел оправиться от торможения, увидел глубину оврага, в котором наверняка метров десять глубины. Было полное ощущение, что ты стоишь на краю горной вершины, а под тобой открывается целый мир. Как не заметить такой овраг? Но вот совершенно невидимый, если отойти от него метров на сорок.

А вот машина стояла практически на краю обрыва, и в любую минуту край обрыва может обвалиться. Данил кинулся открывать всем двери. Все кряхтя и еле-еле вылезали из авто.

– Быстрее, сейчас край обвалится, машина туда ухнет.

Лучше бы он этого не говорил. Возня внутри машины усилилась, а вот толку ноль. Выскочил только Шило, как самый юркий, остальные, похоже, застряли.

Спереди к машине не подойдёшь, там практически сразу овраг. Данил схватился за задний бампер и начал тянуть. Сразу подключился Шило, потом машина пошла ещё легче, это выбрался Яшир и начал помогать толкать. Вот и Темнило присоединился. Машину оттолкали метров на пятнадцать, потом только все смогли выползти.

Тут же пошли смотреть на край оврага, куда они чуть не улетели. Конечно, Шило дальше всех на край зашёл, показывая, какой он храбрый. А вот Геха, наоборот, побелел, встал как вкопанный, уцепившись за плечо Темнилы. Ну да, к краю оврага не было никакого желания идти.

– Ого, там блестит что-то. – Шило, как всегда, что-то рассмотрел.

– Смотрю, зад размялся, уже новых приключений просит? – поддел его Оким.

– Да ладно вам, вдруг алмазы.

– Гипс это, я в другом овраге проверял, – вставил свои пять копеек в разговор Данил.

– Врёшь, гипс – это белый порошок.

– Ага, а булки на деревьях растут. Ты хоть видел, какой он, пока его не раздробят? – поддержал Яшир.

– Всё, поехали, уже есть охота.

Второй раз залезть в тот же автомобиль было куда сложнее. Почему-то не умещались, возможно, первый раз все сильно хотели уехать, а сейчас уже с неохотой лезли, к хорошему быстро привыкаешь. Но с матюками и ругачками всё-таки утрамбовались. Вот только, как включается задняя, Данил не знал, а дергать рычаги боялся, едет и едет, а сейчас вытянешь какой-нибудь ручник, и останешься тут. Вроде и так назад хорошо оттолкали, радиуса поворота должно хватить, чтоб свернуть до оврага. Ну не просить же, чтоб вышли и толкнули, ведь еле залезли. Поэтому Данил вывернул руля и тронулся вперёд. Манёвр прошёл без проблем, правда под ор и крики, ведь с пассажирских мест смотрелось, будто по самому краю проехали.

Направление движения понятно и без карты, чтобы объехать овраг, нужно двигаться наверх. Овраг оказался не таким уж и длинным. Правда, он ветвился, но ничего, выехали на прямую, но вот теперь Данил больше тридцати ехать боялся. Ещё такой встряски для организма не хотелось. Едешь и едешь спокойно, благо никаких рвов и ям не попадалось. Тут, за оврагом, и сухарей как-то меньше стало, за час езды ни одного не встретили.

И вот сейчас тусклым светом замерцала вторая лампочка, что это значит, он не знал, но ничего хорошего это не сулило. Вторая лампочка сейчас горела ярко, значит, у них есть какое-то время, пока тусклая лампочка не загорится ярко.

– Я не могу больше ехать, у меня опять всё затекло.

Будто бы Шило услышали где-то наверху, и авто сразу потерял ход и теперь плавно останавливался, хоть Данил жал на педаль газа. И так хорошо проехали, запаса воздуха почти на два с половиной часа хватило. На Земле о таких результатах только мечтать и мечтать.

– Начальник, скажи, что это ты сам останавливаешься?

Данил отрицательно покачал головой.

– Ты это, если чё, я потерплю ещё часов шесть, даже слово не скажу. Ехай, ехай.

Но авто, несмотря на уговоры Шила, всё равно остановился.

– Конечная, выходим, – сообщил Данил голосом водителя трамвая.

– У, зараза мелкая, не ехалось ему, не может он больше ехать, сглазил. Вот сейчас пешком пойдёшь, там ноги не отсидишь, – ругаясь, выбирался из машины Оким.

Данил открыл багажник, чтобы забрать рюкзак, а там на магистралях все баллоны были размером с теннисный мячик. Вот это метаморфоза, он был уверен, что баллоны железные, а оказывается, они были из неизвестного материала и сейчас сдулись, как резиновые. Наверное, это и есть тот ненайденный им компенсатор.

Накинув рюкзак, хотелось тоже сказать что-нибудь Шилу, но его и так со всех сторон ругали, да и всю дорогу наверняка ругать будут. Посмотрел на часы, на солнце, примерно выбрал направление. Отстегнул барабан, построил ребят в сложившееся уже построение, и двинулись вновь мерить шагами бескрайнюю степь.

Ноги сами выбирали ритм, даже задумываться ни о чём не приходилось. Лишь тяжесть рюкзака давила больше на правое плечо, вроде мелочь, но так надоедало. Хотя парадокс – ехать час на неудобном сиденье куда сложнее, чем комфортно идти.

Местность была неизменной, двигай и двигай. Выбрал на горизонте ориентир, оглянулся, тоже обозначил ориентир, куст или ещё что-нибудь. И вперёд к точке на горизонте, задний ориентир очень помогает меньше петлять. Да и когда идёшь к дальней точке, она совершенно не приближается, как была далеко, так и остаётся. Такое ощущение, что топчешься на месте. И только обернувшись на задний куст, понимаешь, что протопали уже много. Постепенно вошли в монотонный ритм ходьбы. Разговоры закончились, все погрузились в свои мысли. Ещё начинались проблемы с водой – она заканчивалась. Данил имел опыт хождения без воды, поэтому не мог смотреть, как через каждые двести метров все тянутся за флягами.

– Да не тянитесь вы лишний раз за фляжками, лучше перетерпите. Если и пьёте, делайте только глоток, чтобы горло смочить. Сейчас всю воду выпьете, а вода, может, только через два дня встретится.

– У нас в канистре вода есть, – заявил Шило.

– Вода в канистре для приготовления ужина. Выдуешь свою воду из фляжки, другую не дам и другим отдать не позволю.

– Ты чего, начальник, у меня фляжка меньше твоей в три раза.

– Я не для тебя воду на себе тащу. Кстати, как насчёт обеда – не созрели?

– Да не хочу я есть, я пить хочу.

– Шило прав, есть не хочется.

– Всё равно привал, час. Хоть и не хочется, перекусить нужно.

Для счастья, оказывается, мало нужно, лишь скинуть рюкзак и сапоги, хоть на время. Правда, это время очень быстро пролетело. Успели по полбанки тушёнки на брата съесть. Вот теперь нужно было идти, сейчас все обулись. Но задницу с земли так неохота было поднимать, и Данил был не исключение, задержаться бы лишнюю минуту ещё. Был бы он один, так бы и поступил.

– Сиди не сиди, а идти нужно. Встаём, пошли.

Все молча неохотно начали подниматься и накидывать рюкзаки, строясь в походную колонну.

Какой раз Данил удивился эффекту в степи. Степь проглядывается на много километров, человека можно рассмотреть на самом горизонте. Если, конечно, покажут, куда смотреть, и по той же причине, что не знаешь, куда смотреть, не видишь того, что перед носом.

– Эй-ей-ей! – заорал неожиданно Шило, все, конечно, посмотрели на него, а потом туда, куда смотрел он. А там метрах в ста двигался отряд точно таких же, как они, бедолаг, так же разномастно одетых, с такими же набитыми физиономиями, нагружены такими же рюкзаками и ружьями. Вот только отличие в том, что отряд Данила нес ружья на плече. А эти несли наперевес.

А дальше произошло, то, что он никак не мог понять. Незнакомцы вскинули ружья. Ну ничего, когда неизвестных встретил, всегда первое движение вскинуть оружие.

– Эй…

Бах, бах, бах!

Сразу, не думая, незнакомцы открыли огонь, дистанция, правда, великовата, и стреляли навскидку. Скорее, просто для того, чтобы ошеломить противника.

Данил сразу рухнул на землю, как только пули над головой пропели «вжиу». Первый залп был навскидку, а вот второй будет прицельный, хоть дистанция в сотню метров предельная, но кто знает, что там за стрелки. Только вот он упал на землю один, остальные стояли, разинув рты, и поэтому вместо того, чтобы приготовиться к стрельбе, пришлось орать:

– Ложись! На землю, на землю, я сказал!

Пришлось даже вскочить и повалить близстоящего Серого. Молодцы, хоть попадали быстро, ну кроме Гехи. Тот стоял и озирался. Противники раскусили быстро новичков и, не стреляя, начали двигаться на сближение, рассчитывая пленить или подойти поближе для удобной стрельбы. Правда, как только отряд Данила упал на землю, сразу открыли огонь. Неизвестно, каким чудом ротозей Геха крутился по сторонам, разглядывая, а что это все упали, но повернулся он вовремя, и пуля, попавшая ему в рюкзак, помогла ему упасть, закрутив вокруг оси.

Ответить стрельбой тоже было не так просто. Барабан к пистолету-пулемёту был убран в подсумок. А ружьё висело на груди, и Данил упал на него, придавив. Конечно, достать ружьё – секунды. Целых несколько секунд. А тут ещё над головой пули сердитыми шмелями жужжали, не добавляя твёрдости рукам. Но нужно было выстрелить, хоть для того, чтобы нападающие не пёрли.

Бах!

Выстрел привычно ошеломил, но уже меньше, не как в первый раз. Конечно, не попал, да и не целился, времени не было. Главное, что нападающие поняли, что лучше не связываться, и они изменили движение на противоположное. Стали медленно пятиться. Но вот стрелять стали почаще. Их выстрелов было не так слышно, как туканье пуль, попавших в землю, и вжиканье тех, что летели над головой.

Бах!

Данил сразу ещё раз выстрелил в никуда. Хотел ещё стрельнуть, но ружьё двухзарядное, что, называется, больше не стреляет, нужно заряжать.

Бах!

Кажется, Шило тоже начал стрелять. Это как-то отрезвило, первые секунды боя Данил вообще не соображал ни о чём. А вот то, что патроны в ружье кончились, быстро привело в чувство.

– Не стрелять!

Данил скинул пистолет-пулемёт, вставил диск. И хорошо прицелившись, что называется с запасом, выше головы противника, выстрелил.

Вроде ничего не происходило. Не попал, что ли? А нет, вон он за руку схватился. Значит, чтобы попасть, нужно чуть левее взять, хорошо прицелился, вот сейчас точно в голову попадёт. Медленно начал выбирать спуск и… а на фига? Ну глушанёт он сейчас одного, а для чего? Рюкзак? Тут добра и так валяется – унести не могут. Да ещё если совсем не добьёт, придётся добивать потом. Нет, конечно, что у противника в рюкзаке лежит – интересно. Даже если золото, из-за этого грех на душу брать неохота.

– Начальник, стреляй!

– Пусть идут.

– Да ты чего, начальник, как ты их отпускаешь? Они же наехали на нас.

– Догони, задержи.

Противники тоже поняли, что по ним стрелять не будут, развернулись и побежали. Тут Шило не выдержал, вскочил и, засунув пальцы в рот, пронзительно засвистел.

Данил же, не зная, что там случилось с Гехой, кинулся смотреть, что с ним.

Геха сидел, поджав губы и пытаясь заткнуть здоровенные дыры в рюкзаке, через которые высыпалась крупа. Пуля прошла навылет, повредив мешочек с запасом.

– Живой.

– Они мне рюкзак порвали. Как так можно стрелять в живых людей?

– Скажи спасибо, что жбан твой, туго соображающий, не порвали! Ты чего на землю не упал? – Шило как всегда, всё говорил прямо. Вот только Геха сильнее поджал губы и засопел. Насколько Данил изучил Геху, он больше ничего не скажет, только сопеть сильнее будет.

– Я только не понял, что они стрелять-то начали? Что в голой степи можно делить? Ну поговорили бы, да разошлись. Да хрен с ним, сказали бы «не подходи, стрелять будем», – спросил Оким.

– Не знаю, тоже так думаю, может, это какой-то вид заражённых, – сказал Данил, провожая взглядом удаляющиеся фигуры незнакомцев.

– Ничего это не заражённые, контрабандисты это. Что-то очень ценное несли, любая встреча считается происшествием, тем более маршрут такой, что встреч не подразумевает. Свидетели иногда хуже прямого нападения, – сказал Яшир.

Данил задумался, вспоминая расположение городов на карте, и либо он неправильно представляет, в какую сторону идти, либо караван двигался не из города в город.

– А куда тогда они шли? Города в другой стороне.

– Начальник, ты чего, тут помимо городов полно всевозможных банд, изгоев, случайных деревень людей, которые сами в кучи сбились, и поселений различного рода сектантов и анархистов.

– А карты есть таких селений?

– Есть, но дорогие. Каждая отметка на карте дорого стоит. Просто так никто не поделится.

– Ладно, пошли. А то так и не тронемся отсюда.

– Сейчас Геха заткнёт чем-нибудь дыры в рюкзаке, и пойдём.

Данил поискал глазами фигуры незнакомцев. Вроде только что маячили на соседнем холме и куда-то пропали.

Только тронулись, как Шило тихо сказал:

– Начальник, справа ещё одни.

Данил повернул голову вправо и ничего не увидел.

– Да нет, вон туда смотри. Вон на тот куст.

Данил увидел десять человек, эти отличались и от контрабандистов, и от их отряда, были в одинаковой форме, и оружие на них было более привычное Данилу. Винтовки, автоматы.

Вот как только он увидел главного, они, что называется, встретились глазами, хоть и расстояние было метров под триста, и глаз вроде не видно.

Глава 16

Командир незнакомцев, видимо, отдал команду, потому что они резко разбежались в разные стороны, присев на одно колено, кто за кустом, кто в ямке. Данил тоже не отставал, также отдал команду своим:

– Ложись.

Только, в отличие от незнакомцев, отряд Данила выполнил команду коряво. Во-первых, упали вразнобой, сначала один, потов второй. Как всегда, дольше всех стоял Геха, правда потом, как будто до него дошёл не смысл команды, а электрический ток, он, подпрыгнув на месте, осмотрелся по сторонам и, увидев, что все уже лежат, дерганно упал на землю. И это ещё не все отличия от слаженных действий противника, упали там, где стояли, не выискивая удобных мест.

Пришлось корректировать команду:

– Разбегитесь за кусты или бугорки. Далеко только не расползайтесь.

Данил так и остался стоять, так как командир незнакомцев тоже стоял. Было как-то несолидно, что ли, падать вниз, когда оппонент стоит. Дистанция была довольно приличной для стрельбы. Теоретически у них были винтовки. Практически попасть было на таком расстоянии очень сложно.

Главный незнакомец, не спеша, достал бинокль и, сверкнув солнечными зайчиками, рассмотрел Данила и его войско в увеличение. А дальше произошло немного не то, чего ожидал парень. Незнакомец помахал им рукой. Данил автоматически помахал в ответ.

Видно, на той стороне вновь прозвучала команда, потому что противники слаженно поднялись и закинули винтовки на плечи.

– Вставайте, похоже, эти стрелять не собираются.

Встали все, кроме Шила, который спрятался за кустами.

– Вставай давай, и ружья все на плечо повесьте.

– Начальник, уверен?

– Уверен, если бы они хотели, то перестреляли уже всех, – сказал Данил, а сам всё-таки пристегнул диск к пистолету-пулемёту и перевёл режим огня в положение «автоматический», правда повесил его на правое плечо, стволом вниз. Была уверенность, что из такого положения он быстрее всего сможет начать стрельбу.

Незнакомцы неспешно двинулись навстречу к их команде. В отличие от убегающих контрабандистов, которые довольно быстро скрылись, эти шли медленно.

Десяток жилистых мужиков, одетых не в кожу, как большинство местных, а в тактические жилеты, кажется, у двоих были легкие бронежилеты. Одежда и снаряжение было вполне себе современное, даже по земным меркам, разнообразные подсумки, тактические очки и наколенники. Вооружены, правда, как будто из другой эпохи, громоздкими винтовками. То, что Данил издалека принял за автоматы, тоже были винтовки, правда с большими обоймами.

Командир незнакомцев среднего роста, с плоским изъеденным оспой лицом и кривым носом. Хоть губы были в улыбке, глаза его выдавали с потрохами, взгляд был цепким и немного злым на всё на свете. Поэтому, чтобы не видели его злость, он лишь на секунду цеплялся взглядом, а дальше смотрел в сторону от человека.

– Здорова, ребята, вы чьи такие и что тут делаете?

Данил набрал воздуха в легкие, чтобы ответить, но Геха, который через раз молчал, обидевшись на всех, успел ответить раньше.

– Мы свои, а тут, потому что заблудились.

– Да ладно. И откуда же вы шли, что заблудились?

Геха, почуяв благодарных слушателей, начал сбивчиво рассказывать всё, до последней детали. Командир незнакомцев слушал, иногда сочувственно вставлял реплики, как бы направляя рассказ Гехи в нужное русло.

– Погоди, рыжий – это такой низкий и толстый?

И Геха, купившись на простые вопросы, точно описывал Лахтика. Потом точно рассказал, сколько народу в башне. И сколько машин перед ней. Причём считать-то толком не умеет, но всё равно всё смог рассказать.

– Там стояла машина с облезлой краской, следующая новая, затем…

Данил лишь, переглянувшись с остальными членами отряда, покачал головой. А Шило, не скрываясь, изобразил жест «рука-лицо», развеселив незнакомцев, которые плотно окружили отряд и явно были готовы в любой момент открыть стрельбу, хоть вроде и стояли в непринуждённых позах. И только их главный сохранял серьёзное лицо, выслушивая распалившегося Геху.

– Седые волосы и вот такие сиськи?

– Да, а как обернётся, заорёт, тут, правда, командир сразу в неё выстрелил. А тут оборотни тысячами побежали.

– Да нет, не верю, десяток, наверное, был… – продолжал участливо говорить кривоносый, держа заинтересованное лицо. Чего нельзя сказать о его отряде, они чуть ли не ржали в голос от рассказа Гехи, явно ему не веря.

– Нет, тысячи, а может, даже больше, а такие здоровые издалека по нам камни кидать начали.

– А вы?

– Эти стрелять не успевали, они на борта висли. Я их всех спас, отбиваясь палицей.

– И многих успокоил?

– Много, я же говорю всех спас, а…

Данил стоял, не зная, как заткнуть говорившего Геху. Понятно, что сейчас скажи заткнуться, его отведут в сторону и там начнут расспрашивать. А идти против этих ребят шансов мало. Но злость постепенно копилась. И в какой-то момент она превысила разумные доводы, что не нужно нарываться. Словно какую-то плотину прорвало в районе солнечного сплетения, и злость затмила разум.

– Заткнулся, спасатель, – сказал Данил голосом, который не терпел ослушания. Геха сразу поджал губы и опустил голову.

– Ты у нас старший группы? – понимая, что Геха больше не ответит, он спросил Данила.

– Хочешь, с этой балалайкой дальше говори, я тоже люблю сказки послушать.

– Я не балалайка, и я правду говор…

Данил посмотрел на Геху, тот сразу осёкся на полуслове и вновь замолчал.

– Ну так расскажи твою версию, – сказал незнакомец.

– Он уже рассказал, зачем повторяться.

– И то, что вы на Башейн зашли и от баньши ушли, тоже правда?

– Ну, более или менее, – уклончиво ответил Данил.

– Хорошо, я поверил. Не против, если ребята у вас в рюкзаках посмотрят, что там лежит?

Конечно, можно было заартачиться. Но смысл? Там ничего предосудительного не было. А эти ребята так и так заглянули бы в рюкзаки. Тем более и всплеск злости прошёл уже.

– Вытряхивать ничего не будем. Сверху смотрите.

Данил снял рюкзак со спины, открыл молнию и показал содержимое. Главный незнакомец только мельком взглянул и кивнул головой.

Все последовали примеру командира, показав рюкзаки ближайшим незнакомцам.

– Я не буду показывать рюкзак, – заупрямился Шило. Четверо незнакомцев обступили его, но остановились вплотную и смотрели на своего главного, а тот, как бы проверяя, посмотрел на Данила.

– Покажи им рюкзак.

Шило, сдернув рюкзак и развязав горловину, сунул в нос ближайшим незнакомцам.

– Да на, смотри.

Незнакомцы, правда, не повелись на агрессию, а лишь молча кивнули своему командиру.

– Да ладно, не обижайтесь, ребята, у нас работа такая.

– Какая? – явно не вытерпел Геха, но тут же стушевался под взглядом Данила.

– Такая! – ответил главный и тут же добавил: – А вам никто не попадался из людей на пути?

Данил сразу посмотрел на Геху, который набрал полные легкие, чтобы ответить, но, увидев взгляд командира, как-то сдулся.

– Встречали, минут сорок назад. Четверо, открыли по нам огонь без предупреждения и издалека, вооружены ружьями, ушли в ту сторону. Рюкзаки набитые. Мы одного ранили в руку.

– Где?

– Вон там.

– Ладно, ребята, встретимся ещё, нам пора. Зла не держите.

– Подожди, в какой стороне город?

– Ближайший там. Дней пять пути. Там река поперёк, мимо не пройдёте. – Главный указал направление, куда и так вёл отряд Данил.

Неизвестный отряд быстрым шагом двинулся догонять контрабандистов.

– Геха, балабол ты…

– А ну тихо, только я говорю, – Данил осадил свою недовольную команду.

– Геха, что это сейчас было?

– А что?

– Для чего ты всё рассказал неизвестному дядьке?

– А что, нельзя?

– Во-первых, спрашивали не тебя. Во-вторых, как ты думаешь, зачем ему подробности, как выглядит Лахтик? Сколько людей в башне? Ну-ка, ответь.

– Ну не знаю, интересно, наверное, у нас в моём мире путники делятся информацией.

– Конечно, ему это интересно, только зачем нужна ему эта информация?

– Ну не знаю…

– А может, он хочет ночью напасть на башню и всех там вырезать?

– Да нет, их всего десять человек.

– Откуда ты знаешь, что их десять? Может, за тем бугром ещё десять, а за тем двадцать. А может, он вернётся в лагерь, возьмёт подкрепление и вырежет всю башню. Представь, сотни смертей, и всё это благодаря одному балаболу, который ничего утаить не может.

Геха вновь поджал губы, что обозначало, что он говорить больше не будет. Да и фиг с ним – пусть молчит.

– А ещё подумай, вот ребята, которые больше при тебе говорить ничего секретного не будут, по той причине, что ты это всё растрезвонишь, как последняя бабка на базаре.

На удивление, Геха вновь ответил:

– В моём мире делятся информацией.

– Да не делятся в вашем мире информацией, это кто-то собирает информацию с наивных лохов, – не вытерпел Шило.

– Всё, забыли, но при следующей встрече говоришь только после моего разрешения. Иначе пойдёшь один до города. Понял?

Геха продолжал молчать.

– Если не понял, то пойдёшь один до города прямо сейчас. Я отвечаю за безопасность группы, а наличие обиженного балабола, рассказывающего цели и маршрут, очень опасно для отряда. Понял?

– Понял.

– Ну тогда пошли, нам ещё идти и идти.

Монотонный шаг вскоре вытеснил все разногласия и обиды, и даже солнышко показывало, что все мелкие людские проблемы – это ничто по сравнению с маленькой проблемой напиться вволю. Данил ночью смотрел с завистью на владельцев кожаной брони. Сейчас только с сочувствием.

Броня, как и ружья и амуниция, была взята в аренду, и всё это нужно было вернуть, иначе придётся выплачивать полную стоимость. Поэтому сейчас кто-то снял кожанки и шёл, приторочив их на рюкзак, а кто-то считал, что солнце не пропекает толстую кожу, и шёл одетый в неё. Но выкинуть, естественно, никто не решался, так как записано арендное имущество было не на Лахтика, а на каждого.

– Дайте мне воды, у меня вода закончилась.

Вроде чаще всех жаловался на нехватку воды Шило. А вот вода раньше закончилась у Гехи, и сейчас он просил воды из общей канистры, в которой и так оставалось литров пять.

– Нет! – Данил был категоричен, если дать воду, то все не перестанут прикладываться к фляжке, и вода быстро закончится. – Воду экономить, выдул свою, не лезь к товарищу. Терпи до вечера, на привале чай будет.

Что будет завтра, даже думать было страшно, ведь вода сегодня вечером и закончится, так как после жажды все будут вливать в себя воду литрами.

Геха вновь обиделся, хотя и фиг с ним, пусть дуется. Тут нужно думать, как воду растянуть, да и проблем и без него много. Данил сам за это время лишь пару раз смочил горло, хоть хотелось пить не меньше, чем другим. Но его фляга пусть будет НЗ.

Местность стала куда спокойнее, предметов в округе валялось в разы меньше, да и сухари не попадались уже давно. Похоже, всё-таки они вышли в более спокойные районы. Так что топай и топай.

Вновь размеренный шаг, и давление лямок рюкзака на плечи. Сколько они прошли? Три или четыре часа? Данил глянул на часы. Выходило, что они шли после разговора с Гехой всего час. Да, лучше не обращать внимания, сколько уже протопал, а то кажется, что время на месте стоит, а они топают.

Позади послышалось легкое хрипение при дыхании. Как будто загнанная лошадь хрипит. Что это? Сухари? Данил резко обернулся. Оказалось, Оким так дышит.

– Ты чего? – забеспокоился Шило.

– Нормально… всё… идём, – с большой одышкой и хрипом ответил Оким.

Данил подошёл и бултыхнул его фляжку. Конечно, она пустая. Скорее всего, вода закончилась у него уже давно, тело-то у него не маленькое, он и так потел и краснел больше всех, но молчал, так как и совесть у него большая.

– На, пей. – Данил протянул ему свою флягу. – Да пей, не ломайся.

Оким жадно приложился к большой фляге Данила, но вернул, отпив граммов двести. Данил перелил в его флягу ещё литр воды.

– Расходуй экономно, только горло смачивай.

– Спасибо.

Всё, можно сказать, НЗ больше нет. Тот литр, что остался, самому Данилу на день не хватит. Сейчас перевалят тот бугор, а дальше по низинам пойдут, может, где в овраге лужа найдётся.

Ну и вновь в путь, ноги уже сами шагали, механически и не напрягаясь. Мешался только рюкзак, который сильнее и сильнее давил на плечи.

До вечера ещё было далеко, сейчас всего три часа дня. Так что сегодня Данил планировал пройти ещё порядком. Но вот они вышли на бугор, и перед ними открылась широкая река.

Река, правда, оказалась не рекой, а озером или, правильнее, старицей. Старым руслом реки, которая делала изгиб в этом месте. А потом река пробила себе более короткую дорогу, оставив в степи подковообразное озеро. Данил, как только это понял, сразу повёл отряд в сторону, где должна быть река. И оказался прав, реку нашли буквально в километре от озера. А вот дальше решили от воды не отходить. Даже небольшая проблема с водой смогла напугать всех настолько, что решили идти не коротким путём, за пять дней, а более длинным, но зато вдоль воды. Конечно, были и плюсы у такого решения. Это то, что вдоль реки росли деревья, а значит, дров было вволю. Потом, не нужно было на себе тащить большие запасы воды. Да и рацион обогатился рыбой. Тут, вдалеке от селения людей, рыбы было предостаточно.

Но был огромный минус – это то, что шли они не на пару дней побольше, как рассчитывали. Дорога заняла у них девять дней, прежде чем они вышли к городу. И хоть за эти девять дней ни дикие звери, ни заражённые практически не нападали, но легким путь не казался, погода портилась, и как-то неожиданно резко стало холодать. Сначала думали, что просто потому, что идут около воды, поэтому стало прохладней. Но потом поняли, кажется, здесь наступала осень.

Как таковой зимы тут не случалось, было три месяца сезона холодных дождей, которые из осенних накрапывающих плавно переходили в весенние ливни. И этот сезон приближался. Да и вообще погода как будто испытывала их. Хотя почему как? Землянина же предупредил идол, что его в этом мире будут подвергать различным нагрузкам и проверкам, поэтому он относился к этому философски. Хотя если честно, лучше сидел бы где-нибудь в тепле на уроках или с приятелями за кружкой пива.

Ночью жались к костру, надевая на себя всё что можно. Хорошо, что Данил не выкинул свою старую куртку без рукавов. Он надевал её поверх новой куртки. Особенно тяжело было на восьмой день, когда целый день лил дождь, вроде и небольшой, но постоянный. В этот день они решили никуда не идти, а отсидеться под деревьями. Сначала было всё хорошо, дождь не пробивался сквозь листву. А около костра было тепло. Но дождь шел целый день, не прерываясь ни на минуту. И потом шёл всю ночь. Промокло в округе всё, было полное ощущение, что они искупались в одежде. Дрова настолько отсырели, что больше дымили, чем горели. А в какой-то момент они профукали костёр, вовремя не подбросив дров. А свежие сырые дрова только затушили остатки костра. Попытки разжечь порохом ни к чему не привели, порох сгорал, а дрова как были сырыми, так и оставались, только черные обгорелые следы. И им пришлось с полночи просто сидеть и трястись. Так Данил ещё никогда не трясся. Трясло так, что всё тело устало от этого.

В какой-то момент он не выдержал и поднял всех, заставляя идти дальше. Конечно, большинство идти не хотело, было абсолютно темно, и скорченные тела хоть как-то держали тепло. Но за время долгого пути Данил как-то незаметно из командира, поставленного для галочки, превратился в командира, которого слушают. Пришлось прикрикнуть. И все хоть и неохотно, но двинулись в путь. Данил сам не знал, для чего он всех поднял, просто знал, что до утра они тут околеют, да и неизвестно было, когда дождь закончится, а может, он на три месяца затянется. Но как бы то ни было, на не гнувшихся от холода ногах, спотыкаясь в темноте о невидимые ветки и кочки, отряд двинулся в нужном направлении.

Идти было сложно, абсолютно ничего не видно, приходилось ориентироваться на то, что темнота около речки темнее, так как там росли кусты и деревья. Чтобы никто не потерялся, постоянно делали перекличку и высоко задирали ноги, чтобы не споткнуться. Впереди шёл Шило, так как лучше всех видел в темноте, остальные ориентировались на тёмное пятно впередиидущего.

Но всего через полчаса ходьбы тепло стало наконец расходиться по телу. Вроде бы небольшая физическая нагрузка, но реально стало тепло и комфортно. Данил раньше считал, что разговоры про то, чтобы согреться, нужно бегать, скорее шутка. Но нет, это реально работало, возможно, при минус сорок бег и не поможет, а вот в такой ситуации здорово согревала простая, обычная ходьба.

Утром поднялось жаркое солнце, и распространилась духота от испаряющейся влаги. И они даже сами не верили, что в такую жару можно замёрзнуть.

А в середине дня Шило рассмотрел башню на холме, прикрывающем город. Тут даже подгонять никого не пришлось, ноги у всех сами прибавили ходу.

И вот уже ближе к вечеру они, загорелые, обветренные, обросшие бородой и с пустыми рюкзаками, проходили около КПП башни.

– Здорова, ребята, вы чьи такие и откуда идёте? – преградил им путь розовощёкий служивый, который до этого сидел в теньке.

Данил сразу выразительно посмотрел на Геху, который под его взглядом вновь сдулся.

– Местные мы, – ответил Данил за всех.

– И что же вы, местные, обросли да запылились так сильно?

– Давно ходим уже…

И он задумался. А сколько же они ходят? День с Лахтиком, потом два дня кружили на шагоходе. Или три дня? Нет, два. Да ещё пешком шли девять или десять дней. Все дни были одинаковые, и сколько их прошло, парень не мог сосчитать, поскольку все слились у него воедино.

– Ты мне, парень, голову не морочь, я все местные отряды знаю. Тем более хочешь сказать, вы гуляли с пару недель и сейчас с пустыми рюкзаками возвращаетесь? Не поверю!

Да, с рюкзаками как-то нехорошо получилось, сначала они были набиты едой и были тяжёлыми. Подбирать находки с собой не было возможности, просто такой груз никто не вынес бы. Но со временем рюкзаки опустошались, а вот находками набивать их не спешили, для чего тащить лишний вес, если находок полно под ногами валяется. Ближе к городу подошли бы и набили чем-нибудь рюкзаки. Но, как обычно, когда увидели башню, находки как-то пропали и под ногами уже не валялись. Нет, конечно, они абсолютно пустыми не шли. У Данила был пистолет-пулемёт, немного инструментов и рыболовные снасти. У других тоже была мелочовка, но, в отличие от командира, у них мелочовка была дорогая.

– Мы пару недель назад уходили с Лахтиком.

– Да ладно? Хочешь сказать, вы та толпа туристов, что тринадцать дней назад уходили отсюда? И где тогда Лахтик?

– Не знаю, на второй день нас Тоха отправил назад.

– И что, вы назад двенадцать дней шли? – с издёвкой спросил служивый. Но этот вопрос вновь поднял волну злости, которая просто снесла все плотины страха и приличия.

– Ты кто такой вообще? Ты меня здесь задержать хочешь? Не получится. Пошёл на х… к начальству отсюда.

Несмотря на всё охранение, шагоход с вооружением и торчащие из башни стволы, Данила, что называется, понесло. Как отреагирует служивый, было непонятно, мог и арестовать всех. Даже задиристый Шило с испугом поглядывал по сторонам. Но служивый сразу пошёл на попятную.

– Да ладно, ладно. Вы чего, ну просто спросил, интересно же. Без обид, проходите.

И служивый отошёл в сторону.

– Пойми правильно, две недели блуждали, домой охота, а тут ты, – не стал Данил развивать конфликт, большей частью из-за того, что сам испугался. И испугался не того, что надерзил человеку при исполнении, а испугался той мысли, что злость его стала накрывать какой-то взрывной волной. Может, он всё-таки заражённый, и сейчас под давлением окружающего мира зараза рвётся наружу. Отрядные все молчали, правильно, воспитательная работа проведена уже по этому поводу. Но вот когда прошли ворота и отошли от башни, Шило тут же спросил:

– Командир, что думаешь?

– А что тут думать? Лахтик, похоже, ещё не вернулся.

– Я про это и спрашиваю.

Понятно, что Шило спрашивал про вознаграждение, которое Лахтик обещал.

– Не знаю, за вознаграждением лучше не суйтесь.

– Это почему? – спросил Геха.

– Потому что Лахтик должен был вернуться через десять дней, а всё ещё не вернулся. Значит, что-то случилось, может, просто задержался, а может, что и похуже. Сейчас пойдёшь к сестре, а она скажет, что мы его бросили, поэтому он погиб. И нам не только не видать вознаграждения, но и плохая слава для каждого. Лучше подождать пару дней, вдруг Лахтик вернётся, тогда за вознаграждением к нему можно смело идти. А так только себе хуже сделаем.

Все согласно покивали головами.

– Но амуницию нужно сдать сегодня, там пеня может набежать.

– Это сдадим.

– И да, командир, из нас отличный отряд получился, может, разбегаться не будем, а поиском и займёмся?

– Не знаю, давайте через пару дней встретимся, там всё решим.

– Тогда давай через неделю, как раз нормально гульнём и отдохнём.

– Хорошо, через неделю собираемся в таверне в пять вечера.

– Славно.

Пункт проката встретил молчаливым клерком, затянутым в черную портупею, с револьвером в коричневой кобуре. Данилу тоже пришлось сюда идти, так как он пользовался ружьём и патронташем убитого, по этике, за то, что им пользовался, нужно было сдать ружьё за него, отдав его долги. Надолго процедура сдачи не затянулась, клерк принял ружья и вычеркнул из амбарной книги. Всё!

На прощание все обнялись, пожали друг другу руки и разошлись по разным кварталам.

Данил заходил в свой квартал, когда было темно, поэтому его толком никто и не видел. А зайдя в дом, он просто рухнул на пол, подложив под голову рюкзак. Грязным на кровать падать не хотелось, а мыться сил не было, да и вообще сил не было. Вот выспится, завтра и помоется, и поест, и… Он уснул, даже не успев додумать мысль.

Глава 17

Проснулся довольно рано, можно было спать и спать ещё, но мухи – настоящие звери. Сильно хотелось есть, но первым делом нужно отмыться и побриться. Спешить никуда не нужно, сейчас Данил безработный, поэтому можно спокойно отмыться, а потом сходить пообедать. Лафина и в долг покормит. А уже потом и подработку на неделю можно поискать. А может, и не будет искать, эту недельку отдохнёт и пойдёт с отрядом на поиски. Но это потом, сейчас мыться.

Вода, скорее всего, в общественной бане ещё толком не прогрелась, а для того, чтобы побриться, необходим кипяток. Поэтому Данил взял ковш из помывочной и направился к квартире Лафины за кипятком.

Постучал в окно, тишина, постучал ещё. Странно, Лафина после первого стука всегда выскакивала, а тут тихо. Может, на рынок ушла? Данил хотел уже развернуться, как из подъезда появилась заспанная тетка, лет сорока, восточной наружности. Наверное, когда она была молодая, была красавица, а сейчас годы немного подточили красоту, оставив лишь красивые чёрные глаза и брови изящной дугой. Правда некрасивая родинка, а может, бородавка над губой портила всё впечатление от глаз. Женщина вызывала двоякое чувство: одновременно симпатию и что-то отталкивающее.

– Ты как сюда попал? Тут не подают, иди отсюда, а то я охрану позову.

Данил, конечно, представил, что он сейчас выглядит, как натуральный бомж, поэтому приветствие тетки пропустил мимо ушей.

– А где Лафина?

– Выгнали твою Лафину, проворовалась она. И тебя, вора, тоже поймают сейчас, иди, говорю, отсюда.

– Да подожди ты. Живу я тут. Как выгнали? За что?

– Я тебе не базарная бабка, чтоб все новости тебе рассказывать, иди отсюда, говорю.

– А староста где?

– Где ему ещё быть, в поле уйдут и дрыхнут там до вечера, дармоеды.

Такие новости маленько шокировали, так что Данил, задумавшись, развернулся и зашагал назад, но вовремя спохватился и, вспомнив, зачем сюда пришёл, протянул ковшик.

– А кипятку можно взять?

– Откуда я тебе его возьму? У меня нога отваливается, я еле хожу. Буду я ещё вас караулить стоять, вдруг кто за кипятком придёт.

Данил вновь обернулся и…

– Подожди, ты не Рукав, случайно?

– Я Данил.

– Подожди, тут начальство тебе передать велело, как появишься.

И она проворно убежала в подъезд, даже не прихрамывая на больную ногу. Там послышались какие-то громыхания. И вот тетка выскочила, протягивая Данилу пакет с сальными отпечатками жирных рук и оторванными краями около сургучной печати. Видно кто-то любопытный заглядывал в конверт. И даже не нужно было гадать, кто это такой любопытный. Данил даже уверен был на сто процентов, что эта тетка не умеет читать, а всё равно вскрыла конверт.

Взяв конверт и не поблагодарив, он развернул его и прочитал содержимое.

Ясно, работа сама его нашла, ему предписывалось после возвращения устроиться в ремонтную мастерскую, расположенную там-то и там-то, обратиться к тому-то и тому-то. Предъявить направление.

Скорее всего, это учительница постаралась, как раз он тесты перед походом сдавал. Конечно, постоянная работа в планы не входила, как он будет выглядеть перед ребятами, если они в степь соберутся, а он их подставит. А вдруг все откажутся, а он профукает хорошее предложение. Нет, конечно, он пойдёт и попробует устроиться, может, работа и не понравится. Уйти всегда успеет, хоть через неделю, хоть через две.

– Что там написано? – послышался голос тётки у него из-под руки. Чего-чего, а любопытства у неё предостаточно. Но слишком любопытных все учат, вот и Данил решил не отставать.

– Тут написано, что при предъявлении этой бумаги в банке выдают золотой.

И Данил аккуратно сложил письмо и убрал в грудной карман. Глянув, как у тётки изменилось лицо, тут же подумал, что зря так сказал. Теперь это письмо охранять нужно будет, сопрёт ведь.

Это всё, конечно, хорошо, но вот теперь явно стирать самому придётся, да и похоже, что и жратву придётся самому готовить. Да что там жратву, нужно здесь и сейчас воды ковшик согреть, а у Данила нет ни примуса, ни керогазки какой-нибудь. Нет, конечно, в квартире стоит, как и у всех, что-то похожее на дровяную плиту. Но опять же, нет ни дров, ни угля. Да и днём жарковато на улице, чтобы печь топить.

Ну ничего, из любой ситуации есть выход. К примеру, можно с холодной водой бриться. Данил, смело намылив щетину, провел бритвой.

– А-а-а! – невольно вырвался вскрик, нет, так не пойдёт. Он несколько раз подточил лезвие. Ну-ка.

– А-а-а. Зараза!

Нет, так точно дело не пойдёт. Смыв мыло, вернулся в квартиру с ковшиком воды в руках.

Осмотрелся, а за полгода-то ничего и не нажил. Ковш и то общественный. Хотя глаза зацепились за факелы, которые он делал, чтобы подавать сигналы. Конечно, полноценно разжигать плиту дров не хватит. А вот если небольшой огонёк развести… Да и полковша воды хватит.

Сказано – сделано, можно сказать, на щепотке огня вода закипела. Данил окунул полотенце в кипяток и, чуть остудив, приложил к лицу. Так и пошёл в моечную, с мокрой тряпкой на лице.

Вот теперь бритва срубала щетину легко.

Мыться прохладной водой было не впервой, вот только стричься придётся в город идти и последнюю медь на это тратить.

Побрился, такое облегчение. Помылся, ещё легче стало. Прям как крылья распустились, так хорошо и легко. Вот только когда подошел к одежде, хорошее настроение улетучилось. Когда носишь её неделями, не принюхиваешься к ней и не чувствуешь, какая она грязная. А вот помылся, и теперь к ней даже прикасаться неприятно. Заскорузлая, воняет потом.

Всё, решено, если и пойдёт в дальние походы, будет брать с собой мыло. И раз в неделю обязательно стираться.

Пришлось задержаться на полчаса и отстирать всё хорошо. На солнце всё быстро сохнет, главное отжать тщательно. Ну а не высохнет, на теле досохнет.

Извечная проблема – пожрать, особенно когда нечего. Ну ничего, в столовой поест. Немного подождал, пока подсохнет одежда. И надев ещё влажную, собрался на собеседование.

Только вот конверта нигде не было, ведь точно помнил, что на стол клал. Ну что тут скажешь? Сам виноват, пошутил над тёткой, теперь расхлёбывай. Учителей, как правило, тоже учат.

Да и ладно, номер ангара и к кому обратиться помнил, и без письма на работу возьмут, а не возьмут, так никто и не хотел.

Ещё раз осмотрелся, ну немного мятый, утюга нет всё равно. Закрыл дверь на ключ и пошёл на улицу.

Так, куда теперь? К старосте в поле сходить или на собеседование? Решил, что старосту и так успеет увидеть, а вот на собеседование можно и опоздать. Тем более нужно к цирюльнику зайти, чтобы постричься.

Нужный ангар нашёл быстро. Сидящих людей не было, все что-то крутили, пилили или стучали молотками. Начальника мастерской среди этой кутерьмы найти труда не составило.

– Трофим, – протянул руку невысокий молодой парень, у которого была отличительная особенность: он был черноволосый, но клок волос был белого цвета, как будто кто-то случайно капнул перекисью на голову. Данил сначала подумал, что он случайно облился краской или химией какой, но нет, похоже это врождённое, что-то наподобие родимого пятна.

– Данил, – протянул в ответ руку.

– С работой знаком? Что знаешь, умеешь?

– Знаю, что, если гайку крутить, она открутится.

Трофим усмехнулся.

– Хорошо, месяц учеником походишь. Работаем с восьми до восьми, час обеденный перерыв. Платить будем в конце каждого дня, как ученику десять монет в день. А дальше по результатам твоей работы, средний специалист пятнадцать монет в день получает. Если согласен, то завтра с восьми утра жду.

Данил аж чуть не подавился. Десять монет! Да он работал за три монеты в день, а то и за одну. Был ли он согласен? Конечно! Мотивация была просто огромной, да тут из кожи можно вылезти за такую работу. Даже самые удачливые поисковики столько не зарабатывают… наверное. Только вот имелась с ребятами договорённость о создании поисковой команды. Как-то некрасиво получается, они соберутся идти, а он останется. Об этом думать сейчас не хотелось, ещё точных договорённостей не было, он ничего никому не обещал. Да и ещё неизвестно, соберутся ли они. А то может получиться так, что он откажется от работы, а отряд так и не соберётся.

– Завтра буду!

– Сменную одежду не забудь, у нас немного грязное занятие.

– Хорошо.

– Ну всё, завтра жду.

Выйдя из мастерской, Данил направился в забегаловку. Во-первых, очень хотелось кушать, а во-вторых, надеялся встретить кого-нибудь из команды. Но забегаловка была почти пуста, до обеда ещё час. И никого из знакомых, кроме хозяина столовой.

– О, какие люди. Рад видеть. Как сходили, удачно? – после приветствия хозяин заинтересованно спросил у Данила.

– А… – Он махнул рукой. – Те, с кем я возвращался, вернулись все. Значит, удачно, чего судьбу гневить?

– А Лахтик?

– Не знаю, – посмурнел Данил. – Он нас на второй день домой отправил как баласт ненужный. Дальше пошёл только с охраной из башни.

– Заблудились?

– Да, шагоход поломался, да и… – парень обречённо махнул рукой.

– Да ты, парень, не переживай, вы там действительно балластом были, так что вы молодцы.

– Ага… молодцы.

– Ты не против, если я сестре Лахтика перескажу твой рассказ? А то ведь волнуется.

– Да говори, конечно.

– Что заказывать будешь?

– Давай что-нибудь с мясом.

А чего? Данил решил шикануть.

– Говяжьи томлёные рёбрышки в луке, с гарниром из жареных овощей, всё это с укропом и свежей зеленью… – Взглянув на парня, всё же решил добавить: – За пять монет пойдёт?

– Ну… – замялся Данил, к таким ресторанным тратам он, оказывается, был не готов.

– Понимаю, нужно что-нибудь побыстрее.

Чтобы не смущать посетителя, трактирщик тактично задал вопрос: не подешевле, а побыстрее.

– Да.

– Тогда картошка с жареной курицей, за две с половиной монеты.

– Давай.

Данил, выложил две монеты и засмотрелся на дно кошелька, где оставалась одна монетка.

– Сегодня скидка. Как вернёшься с хабаром, потом чаевые оставишь.

– Хорошо, только, может, не пойду больше в степь.

– По глазам вижу – пойдёшь, зацепила тебя степь. Не сможешь ты без неё.

Парень лишь пожал плечами. Он сейчас только вернулся оттуда, и ему хотелось комфортной постели, бани, хорошей еды и пообщаться с девушками. Хотя, наверное, да, он уже соскучился по степи. И даже не по бескрайним просторам, а по тому, что там свобода и проблемы не висят над тобой, а просты и понятны.

Хоть хозяин и обещал побыстрее, заказ пришлось подождать даже дольше, чем обычно, Данил успел задремать. Правда, когда он чуть не упал со стула, сон сразу выветрился. Но блюдо всё равно сегодня готовили слишком долго, не то долго ловили курицу для жаркого, не то хозяин заведения его специально здесь задерживал.

Но вот принесли еду, и все плохие мысли вылетели из головы. Блюдо было очень вкусным. Да ещё картошки лежало просто очень много, правда о куске курицы этого сказать было нельзя. Но зато картошка оказалась обильно полита жирком с курицы, что придавало ей просто невообразимый вкус.

Наевшись до отвала, Данил не спешил вставать из-за стола. Всё! Все мечты сбылись. Ещё бы с девушкой пообщаться. Не успел подумать об этом, как рыжая молния залетела в зал, осмотрела всё и, зацепившись зелёными глазами за парня, изящной походкой подошла к нему.

Что он на эту девчонку взъелся? Сегодня она была одета по-простому, в зелёный сарафан, без всяких регалий. Красивые глаза, мордашка, грудь и фигура. А двигается-то как. Как будто кошка, сама грация.

Мимолётная магия слетела с глаз. Рыжая бесцеремонно плюхнулась напротив него и, отодвинув грязную тарелку, сразу задала вопрос:

– Где мой брат?

– Я не знаю, мы расстались на второй день. Он нас…

Но рыжая не дала договорить.

– Почему ты его бросил одного?

– Он не один, он с обученными бойцами, мы были ба…

Но девица вновь не дала договорить.

– Ты кидок, ты оставил его погибать в степи, ты был его единственный шанс. Как ты не понимаешь, ты был его шанс. Почему ты его бросил?

Обычно Данил давал выговориться собеседнику. Рыжая сейчас бы наговорила ему всяких гадостей, а потом успокоилась бы, возможно, разрыдалась, а потом извинилась и, скорей всего, даже выплатила обещанные её братом деньги. Но Данила вновь понесло. Почему он должен выслушивать беспочвенные обвинения? Он молча встал, развернулся и пошёл в сторону двери.

– А ну стой! Стоять, говорю!

Он не обращал внимания на приказные выкрики позади себя и молча шёл к двери.

– Я тебе этого так не оставлю!

Это было последнее, что услышал Данил, прежде чем за ним закрылась дверь.

Как-то нехорошо получилось, хоть он и ругал девушку, но в душе понимал, что немного перегнул палку. Да и чего он на неё взъелся? Беспокоится о брате, понять можно. Но он-то в чём виноват?

Ну есть и плюсы, с девушкой наобщался вволю. Подумывал после столовой зайти к медичке, показать ушибленный локоть. Вдруг вечером какие-нибудь процедуры назначит. А сейчас представил, как ему мозг будут выносить. Нафиг! Пошли они все!

Делать до завтра было совершенно нечего, спать не хотелось, гулять тоже. Ни компьютера, ни телефона, чтобы уткнуться в него. Сидеть в квартире тоже не хотелось. Поэтому пошёл в поле к старосте, может, заодно самоловки рыбьи посмотрит, вдруг рыбка попадётся.

В поле ничего не изменилось, будто Данил отлучался не на две недели, а на пятнадцать минут, соседи всё так же неспешно выискивали в грязи клубни картошки, как и он сам недавно копошился вместе с ними.

– О, смотрите, кто пришёл.

Все побросали работу и обступили его. Пришлось кратко рассказывать о своих похождениях.

– А нашёл, нашёл-то чего? – спрашивал Дулеб, вертясь вокруг.

– Нашёл много чего, да не принёс ничего.

– А…

Договорить ему не дал староста.

– Не перебивай, когда взрослые разговаривают. – А сам задал почти такой же вопрос, что и Дулеб: – Заработал чего?

Данил отрицательно покачал головой.

– Ладно хоть сами вышли живые. А у вас-то тут как? Куда Лафина делась? И что за тётка вместо неё?

– Чего работу бросили? Вам лишь бы повод найти, чтоб с грядок уйти. Вот вам ещё одно доказательство, что чудес не бывает, деньги с неба не падают, а лишь работой добываются. А ну пошли работать! – Староста прикрикнул на работяг, те неохотно пошли работать. А староста уже тише добавил: – Наслушаются баек про то, что где и когда нашёл, и думают, что поисковики не работают, а деньги сами им под ноги сыпятся.

– Так что у вас произошло?

Староста ответил не сразу, подождав, пока все разойдутся по рабочим местам, и лишь потом начал свой рассказ.

Выяснилось, что их поймали на воровстве картофеля, а так как Лафина несла украденный урожай в квартал, то попалась она. В общем, она взяла всю вину на себя. А щеголь выселил её из квартала, и сейчас она живёт в квартале неблагонадёжных. Оказывается, тут были такие, местный аналог тюрем. Располагались такие кварталы ещё дальше к краю города, как можно дальше от центральной площади. Из названия понятно, что жил там народ неблагонадёжный, что называется, алкоголики, хулиганы и тунеядцы. Порядки там были жёсткие: комендантский час, утреннее построение и работа по наряду, куда пошлют.

Как правило, тем, кто попал в такой квартал, приходилось работать за еду, это уборка улиц и охрана у стен города. Попадали в эти кварталы не на постоянно, и за хорошую работу можно было оттуда перевестись в нормальное жильё. Хотя некоторые тунеядцы там жили на постоянной основе, и, к слову, неплохо жили, понятно, что за счёт новеньких.

– Мы, конечно, помогаем, чем можем, Дулеба вон официально сюда устроили. Но всё равно нехорошо как-то вышло, – закончил рассказ староста.

– А тетку-то на фига эту приняли на должность Лафины?

– Кто её принимал? Назначили… Она даже жрать не готовит, да и если сготовит, самоубийц нет пробовать её стряпню.

– А для чего её тогда держат?

Староста в сердцах сплюнул на землю.

– Докладывает она щёголю, что у нас и как. Выгнать не получится.

Данил промолчал, что тут скажешь. Тут теперь самому есть готовить нужно. А это опять же посуда нужна, нужны разнообразные продукты. А главное, топливо, на чём готовить.

– Кстати, а на чём Лафина готовила? Ведь дрова не всегда использовала.

– Как на чём? Либо на примусе, либо на загущённом горючем… Ладно, давай вечером поговорим. Работать нужно, тут тоже соглядатая поставили.

Староста ушёл, а вот что за горючее и где берут, Данил спросить не успел. Хотя вот и успел бы спросить, что ответил бы? Ясное дело, берут на рынке.

Конечно, можно на работающих людей смотреть вечность, но не всегда, иногда себя чувствуешь явно лишним. Поэтому пошёл проверить, как его хитрые затоны и ловушки поживают.

Поживали они плохо, уже на подходе по натоптанной тропинке было понятно, что ловушки постоянно проверяют. И естественно, там ничего не было. Сам объяснял и показывал, как ими пользоваться, чего сейчас удивляться?

Ну нет рыбы, тогда хоть палки и ветки пособирать, всё на дрова сгодятся. Данил побрёл по берегу, но, видать, он был не одним умным, все палки собрали до него, а возможно, и не было их тут никогда. Ну что делать? Ещё большая половина дня впереди, нужно себя чем-то занять. А там, за внешней стеной, вернее за земляным валом, что опоясывал поселение он видел около реки небольшой лесок. Километра два от вала, не дальше. Конечно, если идти до башни по дороге, километров пять будет, а потом ещё до леса тоже не меньше получится, но если топать до вала по прямой, километра три будет. Ну и что такого пять километров туда, пять оттуда? Да и соскучился уже Данил по прогулкам, целых полдня в цивилизации живёт. Решено, прогуляется, дровишек наберёт. Да вот ремнём свяжет охапку и притащит на горбу. До темноты точно успеет. Вот только палицу свою Гехе отдал и сейчас совершенно безоружный туда идёт. Но опять же, тут в округе башни все сухари выбиты, да и, если вовремя от них уйти, не догонят они.

И топая по краю полей, Данил двинулся за дровами. Хотя если разобраться, на фиг они нужны, если на них готовить нечего?

Практически до самого вала Данил прошёл дорогами между полями. А вот последнее поле было сплошным. Пришлось, чтобы не топтать посевы, обходить его, спускаясь практически до реки. А это, к слову, лишних полкилометра. Да и до вала оказалось чуть больше, может, и четыре или больше километров, точно измерить нечем, а по ощущениям вообще далеко.

На валу ждал сюрприз в виде забора из натянутой колючей проволоки. И что делать? Назад идти? Да не, столько протопал, тут каких-то два километра осталось, и возвращаться? Как-то сухари проходят через этот забор, неужели они умнее Данила? Тут во многих местах под проволокой подкопы есть. Где-то как будто специально рыли, а где-то сам грунт обвалился. Вот в один такой подкоп Данил и нырнул, проползая по-пластунски под проволокой.

Не успел пройти и двухсот метров от проволоки, как его догнал выскочивший из башни ему наперерез шагоход.

– Стой! Кто такой? – не покидая шагоход, спросил плечистый парень.

– Данил.

– Куда Данил направился?

– В лес, дров немного набрать. А что, нельзя?

– Дров набирать можно. Но лазить через периметр нельзя. Все добытчики, что ходят за ресурсами, платят пошлину. Нам никто не платит, что мы охраняем город, это не вторая линия, где штрафники сидят на всём готовом. Башня живёт только с пошлины. Не будет пошлины, никого не заставишь тут сидеть и охранять внешний периметр, поэтому пойми, только от вас зависит охрана города. Большинство поисковиков платят больше положенного, даже спрашивать не приходится, а вы всё пытаетесь утаить.

Данил начал вспоминать, почему до этого не платил ни разу. А, наверное, потому, что проезжал то один раз как старший, и то с пустым рюкзаком. Те разы, что ездил с кем-то, наверное, и платил старший.

– Хорошо, и сколько платить с охапки дров?

Парень долго и пристально смотрел на Данила.

– Ты что, издеваешься?

Теперь Данил начал пристально смотреть на парня, совершенно не понимая, что он от него хочет.

– Не пойму, – наконец честно признался он.

– Ты серьёзно мне заливаешь, что идёшь за охапкой дров?

Данил даже опешил немного от такого вопроса.

– А что такого? Больше охапки я не унесу. Или у вас в этот лес никто за дровами не ходит?

Парень продолжал подозрительно смотреть на Данила.

– Слушай, скажи, давно ты сюда попал? И часто ли ходил за периметр?

– Ну, полгода. Второй раз иду.

Парень даже как будто выдохнул и смотрел теперь на Данила с усмешкой.

– А, новичок. Тогда слушай, в этот лес вообще никто не ходит, это владения Перепута.

– Кого?

– Бог дорог, перекрёстков, переправ и путешествий.

Теперь уже Данил смотрел на здорового широкоплечего парня с той же усмешкой.

– И что этот Перепут, в лес не пускает?

– Пускает, только не всех выпускает. Дороги перепутывает, и выхода не найдёшь.

Лес метров семьдесят в ширину и около полутора километров в длину, тут захочешь потеряться – не потеряешься. С одной стороны река, а с другой степь, да и башню видно из любой точки.

– Я с краешка, не буду в лес заходить. Так сколько с меня за проход?

– Да ладно, я думал, ты за контрабандой какой, честно сказать, не часто увидишь, чтобы за охапкой дров в степь шли. Вернее, я и не видел никогда. Ничего платить не нужно, ты только через ворота по дороге возвращайся.

– Хорошо.

Шагоход развернулся и убежал в сторону башни. По крайней мере, граница от контрабандистов на замке.

Данил посмотрел на время, всего-то час топает. Ерунда, ещё времени вагон до темноты, можно не спешить.

Край леса был сплошной стеной. Тут словно объединялись кустарники и деревья, образуя неприступную стену из веток и листьев. Тут невольно задумаешься, заходить в лесок или нет, но куда деваться, раз пришёл, а с краю валялись только тонкие ветки. Данил несколько раз предпринял неудачные попытки пробиться через зелёную стену. И вот при очередном заходе он, как-то проворачиваясь и извиваясь, прошёл внутрь леса. А внутри под деревьями было совершенно всё по-другому. Кустарника и подлеска практически не было. Корявые стволы деревьев уходили ввысь и образовывали там сплошной шатёр. Поэтому тут было темно и прохладно. Кое-где сквозь опавшие листья пробивалась трава с круглыми большими листьями и редкими жёлтыми цветами. А самое главное, было очень много сушняка. Данил не стал раздумывать, сразу ломая сухие палки в нужный размер. Очень интересное занятие, вот непроходимый завал, а сломал всего три ветки, одну в сторону убрал, и перед тобой открывается целая поляна.

Что там такое виднеется? Данил сложил ломаные дрова и двинулся вглубь, рассмотреть, что там лежит. А это на дереве три гриба-лопуха растут. Кажется, этот гриб назывался пестрец. Везде считался за поганку, но бабушка у Данила умела их готовить, нужно было только обязательно срезать не то чешуйки, не то под шляпкой. Там вроде яд был и можно отравиться. В общем, Данил побоялся его срывать, возможно потом, когда совсем голодным будет, рискнёт на кулинарные изыски, а сейчас он не настолько голодный.

Так, а это что там валяется? Эх ты, чугунная сковородка, необходимый предмет. Жалко, рюкзака нет, пришлось находку в руках тащить. А вон ещё что-то под листьями закопано. Данил забыл про дрова, а, охваченный азартом, двинулся глубже в лес. Заблудиться тут было невозможно, ширина всего сто метров, а то и меньше, поэтому Данил не боялся. Да и вообще место было каким-то легким, здесь приятно было находиться. Ну редкие комары не в счёт.

Он под азартом начал раскапывать кучу листьев, нет, обычный пенёк. Тьфу ты, сердце чуть из груди не выпрыгнуло, ожидая находки. Немножко пришло отрезвление, но вон явно железка валяется. Двинулся ещё дальше. Да обычный металлический уголок метрового размера, с квадратными отверстиями по одному краю. Но ничего, тоже дело, железо тут скупают, это не чугун. Данил взял в руку и уголок. Так, а там цепь железная. Ох тяжелая, вроде не длинная, а килограммов пять.

Ну и всё, весь лес в ширину закончился. Через деревья воду видно, уже до речки дошёл. Развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл обратно, но не той же дорогой, а чуть под углом, чтобы что-нибудь новое найти. Новое не заставило себя ждать, старая, видавшая виды лопата с рассохшимся черенком. Как-то сразу рук перестало хватать. Намотав цепь на лопату, Данил в одной руке тащил её, а в другой сковороду и уголок. Но находок больше не было. Вот опять край леса, и у края бугор под листьями, кажется, тут тоже прикопано что-то. Он положил находки рядом, освобождая руки, сам опустился на колено и начал разгребать листву. Чугунная шестерня. Нет, её не возьмёт, только лишний вес, много за неё не выручишь. Парень начал вставать с колена, и тут его взгляд уловил сквозь ветви воду. Как так? Он шёл от воды напрямую к полю и вновь вышел к воде, такого просто быть не может, а хотя, наверное, он, забирая чуть вправо, немного перегнул и пошёл не под углом, а по дуге.

Глава 18

Данил осмотрел округу. Деревья с ровными стволами, трава остролистная. Это не тот лес, в котором он бродил.

Т-т-тр-тр-тр-е.

Сердце ушло в пятки, а ругательство само вылетело из глубины души.

– Сраный дятел! Напугал до полусмерти.

Трели дятла продолжились с определённой периодичностью. Данил подхватил лопату с намотанной цепью и сковороду с уголком. И двинулся вновь напрямую на выход из леса.

И тут же влетел в паутину, натянутую между ветками. Паутина была настолько крепкой, что он еле прорвал её своим лицом. Но это не самое страшное. Паук, который сидел в центре паутины, холодным комочком просеменил по шее и упал куда-то за шиворот. Парень бросил всё, что держал в руках, и, наклоняясь до земли, судорожно вытряхнул паука из-под майки.

Фух… Здоровый зараза, сантиметр, не меньше. Данил вытер лицо руками, пытаясь стряхнуть остатки паутины. Наклонился за находками, и только сделал два шага, как ветка, зацепившись за его блатную панамку, скинула её куда-то за спину. Он посмотрел на занятые руки, потом на панамку. Смотри не смотри, а панама сама на голову не нахлобучится, пришлось разгружать руки и надевать панамку. Нет, так не пойдёт, постоянно класть на землю лопату, а потом поднимать её было неудобно. Бросить, что ли? Нет, ни за что! Данил за свои находки поборется. Только распрямился, как увидел новую паутину на пути, в центре которой сидел очередной паук. На этот раз Данил не купится, поднял руку с пятикилограммовым весом и черенком лопаты сбил часть паутины, паук на паутинке десантировался. А вот часть паутины осталось. Второй раз поднимать руку, чтобы сбить остатки паутины не хотелось, вес-то на лопате был намотан приличный, но куда деваться.

Т-т-тр-тр-тр-е… Позади раздалась неожиданная трель замолчавшего было дятла. Данил дернулся и, наклонившись, поднырнул под паутину. Откуда-то взявшиеся ветки цеплялись за одежду, но он пёр напролом. Позади прозвучал какой-то скрип, вероятно, ствола об ствол. Это придало ускорения. Бац, лопата за что-то зацепилась и вывернулась из рук.

– Да чтоб тебя.

Данил с опаской оглянулся. Просто за ветку зацепилась полотном. Вновь подобрал лопату, и… влетел в паутину. Паук на этот раз свалился не за шиворот, а, проскользив по майке, упал на землю.

Парень решил не бросать находки, ну что такое паутина на лице, переживёт. Но так щекотало лицо, что он не выдержал и пяти секунд, как бросил находки и растёр лицо руками. Очередной раз наклонился за лопатой с цепью. Только взял в руки, как очередная ветка зацепилась за панамку.

– Нет, нет. – Данил сделал движение назад, чтобы шапка не слетела. Ветка всё равно не отцепилась, двинулся вперёд. Ветка как будто этого и ждала, распрямилась и скинула панамку на землю.

– Да издеваетесь, что ли. Всё равно находки не брошу, – приговаривая так, он нахлобучил панаму по самые уши, подхватил лопату штыком вперёд, чтоб не цеплялась, и попёр через корявые ветки.

Позади будто ждали, когда путник тронется: раздались разнообразные скрипы и стуки. Данил усилил нажим, ветки как будто живые цеплялись к нему и не пускали. При рассмотрении обычная ветка, почти ровная, ан нет, цепляется не хуже рыболовного крючка. Вот впереди поваленный ствол, нужно нагнуться до земли. Данил всё преодолевал с ходу. Постоянно липнущую паутину приспособился вытирать носом о предплечье. К звукам добавилось завывание, а скорее, просто протяжный скрип ствола. Он понимал, что, если сейчас разорвёт майку или тужурку, это будет беда, этого лесу, а может, и Перепуту, не простит, но и ветки неуловимо отцеплялись раньше, чем рвалась материя, хоть парень пёр не хуже паровоза, и, если что хорошо зацепилось, тут цепь порвалась бы, не только майка.

Хрясь! Очередная ветка воткнулась в глаз. Данил бросил все находки и схватился обеими руками за глаз. По-честному боялся убрать руки от глаза, что там он – целый не целый? Что-то мокрое течёт. Набравшись смелости, медленно убрал руки от глаза. Цел! Вроде цел. Глаз слезился, слёзы текли сплошным потоком. Он ощупал закрытый глаз. Нет, точно цел. Промелькнула мысль выкинуть всё-таки находки, ведь со свободными руками куда удобнее идти. И ветку можно придержать, и паутину веточкой смахнуть. Нет, он же не слабак. Вновь поднял находки.

Только спешить и продираться как слон точно не будет. Глаз будем считать как предупреждение сверху. Да и майку разорвёт, ничего хорошего. Сзади вновь заскрипело. Данил не спеша нашёл глазами, какой ствол трётся о другой. Как-то нестрашно, можно двигаться дальше. Только вот непонятно, что произошло, он шёл зная куда, а сейчас, после того как закружился на месте, совершенно не соображал, куда идти, как будто пыльный мешок надели, а сейчас сняли. Парень повертелся на месте, разглядывая следы, откуда пришёл. Следы были, но не его. Кабаны тут рыли носом землю. Вот только их ещё не хватало.

Данил двинулся, выискивая себе глазами путь, при этом не спешил. Так двигаться стало куда удобнее, ветки цеплялись, но уже реже. От паутины никуда не денешься. Ту, которую видел, обходил, которую не видел, стирал с лица предплечьем. Ветки панамку скидывали, но тоже пореже. Вот только появилась новая напасть: упавшие стволы, и причём они были на такой высоте, что ноге не хватало ровно на полсантиметра, были бы руки свободные, можно сыграть корпусом. А так приходилось стоять, задирая ногу, а она не задиралась. Вот если бы ещё выше нужно было ногу задрать, то возможно, он обошёл бы этот ствол, а так – почти. Но так и приходилось освобождать руки, поддёргивать штанину, а потом перешагивать.

Где-то через час ходьбы Данил понял, что идёт вдоль леса, и решил сменить направление, на девяносто градусов. Лес был не шире ста метров, но, прошагав в этом направлении пятьсот шагов, решил сменить направление ещё раз, потом ещё и ещё. Потом всё же решился двигаться по прямой, ведь лес в длину ну максимум полтора километра. Но ни через час, ни через два лес не кончался. Зато парень свыкся с лесом, и он уже так не цеплял, даже шапка давно не улетала.

– Блин!

Снова панамка осталась висеть на толстой ветке. Ладно, хоть нагибаться не нужно. Хотя Данил посмотрел на занятые руки и без ругани положил железки, надев несчастную шляпу. Закралась мысль вообще панамку в карман убрать. Но ветки иногда втыкались в голову, а убор нет-нет да спасал.

На небе начали собираться тучки, и от этого в лесу потемнело сильнее.

Может, оставить этому Перепуту цепь как подношение? Хотя на фига она ему сдалась? Вот была бы конфетка или съестное что-нибудь. Хотя съестное Данил бы не против и сам съесть. Время-то уже позднее, вот дёрнуло его прогуляться. Не сиделось спокойно. Ну для чего ему понадобились дрова? Варить-то на них всё равно нечего.

Он чуть не стукнулся о стопку ящиков, стоявших посредине леса. Что это, откуда? Ящиков двадцать были сложены в штабель и накрыты масксетью. Да это же патроны! На ящиках стояли хоть и неизвестные символы, но тара была характерная, с удобными ручками.

Данил с облегчением наконец-то выбросил свои находки и схватил по ящику в каждую руку. Схватил бы больше, да не унесёт никак. В ящике килограммов двадцать пять, не меньше, а их несколько. Нет, точно больше не унесёт. Взял бы один ящик, но что-то подсказывало, что, если отойдёт на пару метров, больше эту стопку не найдёт никогда. Да и смотреть, что в них, лучше не сейчас.

Взвалив один ящик на плечо, а второй оставив в руке. Он пошёл дальше. Если думал, что килограммов по пять в каждой руке тащить тяжело, то он ошибался. Ящики с каждым шагом прибавляли в весе. Сколько идти? Он здесь часов пять блуждал, а может, и больше. Столько с ящиками он точно не пройдёт. Неужели бросить придётся? Нет, ещё метров сто, потом отдохнёт. Ладно, десять метров и отдохнет, ещё десять. Ну ещё, последняя десятиметровка – и отдохнёт. Хоть и рука, и плечо уже ничего не чувствовали. Данил почти бежал, стараясь пройти десять метров быстрее.

Впереди замаячила какая-то темнота. Почему-то внутри леса стояла зелёная стена из листьев. Такая же, сквозь которую он пробирался в лес. Только тут не было солнца, и в честь чего тут так всё разрослось? Естественно, от множества листьев вокруг было темнее. И всё естество не хотело даже подходить к этой стене. Собрав волю в кулак, пройдёт стену и отдохнёт. Данил нырнул, в эту зелёную стену. Сквозь неё с пустыми руками не пробиться, а уж с двумя ящиками… Конечно, застрял в ветках будто в киселе, и только благодаря тому, что использовал массу ящиков, он продрался вперёд к привычному лесу. Вернее, лес тут изменился, вновь корявые стволы, круглые листья у травы и жёлтые цветочки. А вон те три гриба, мимо которых он проходил. Места-то знакомые, вон кучка его ломаных дров. Руки уже ничего не чувствовали, и казалось, что ящики сейчас упадут сами.

Парень уже бегом кинулся к краю, даже не думая поставить ящики и передохнуть, вот выйдет из леса, там и отдохнёт. Уже по накатанной схеме проломил заросли на окраине и оказался в вечерней степи. Опустил ящики на землю. Теперь можно хоть заотдыхаться. Правда, рука, державшая ручку ящика, до того онемела, что пальцы практически не разжимались. Несколько раз согнул-разогнул кисть другой рукой. Пальцы были белыми и ничего не чувствовали, словно деревянные. Непонятно было, вернётся к ним жизнь или нет. И тут пальцы начало ломить так, что неизвестно, что лучше было, чтоб они деревянными остались навсегда или ожили.

– Дожил, за ящик патронов удушиться готов, – сидя на ящике, философствовал Данил. Вот только как дальше идти? Два ящика сразу он не допрёт. Логичным было оставить их тут, припрятав в траве, а завтра приехать на чём-нибудь за ними. А вдруг сопрут? Нет, тащить нужно сейчас. Только как?

Думай не думай, а тащить необходимо, пить уже охота невмоготу, да и солнце горизонта коснулось. Ладно хоть тучи разошлись и небо прояснилось, иначе уже темно было бы.

Данил оттащил один ящик на десять метров, потом вернулся за другим. Нет, так не пойдёт. Двадцать пять килограммов совсем немаленький вес, это сколько раз его поднимать и опускать. Он выдернул ремень из брюк и, обвязав вокруг ручки, потащил ящик волоком. Так было намного легче, ящик скользил по ковылю словно на санках. А может, сложить сразу два ящика друг на друга и тянуть? Нет, не получается, нижний ящик начинает закапываться, утыкаться в землю: когда один ящик тянул, приподнимал передний край над землёй, а два – никак. Ну ладно хоть так. Хотя взвалил один ящик на плечо, а второй потянул за собой, метров пятьдесят пробежал и выдохся, нет, это хорошо, когда свежий, а он уже полдня бродит. Ладно, сумерки уже сгущаются, хоть как-то, но тянуть нужно. Поэтому Данил оттягивал один ящик метров на пятьдесят, потом возвращался за вторым.

Идти через башню вообще желания не было, это лишний крюк. Поэтому двинулся тем же путём. А если вновь на шагоходе перехватят, то попросит довезти, да даже цинк один отдаст на оплату.

Но темнело быстро, и Данила никто не увидел, ему так и пришлось тягать ящики самому. Только в темноте он чуть не потерял оставленный ящик. Поэтому сократил дистанцию оттягивания одного ящика от другого до десяти метров. Почему-то казалось, что чем дальше оттянет, тем быстрее будет. Но нет, как ни тащи, всё равно в среднем получается, что именно он пройдёт дистанцию, в три раза большую, чем расстояние от леса до дома. Ведь он сначала тащит один ящик, потом на это расстояние возвращается за вторым, а потом идет уже с последним ящиком. И так два километра до колючей проволоки превращаются в шесть. А шесть километров от колючки до дома превращаются в восемнадцать. Нет, так ему ночи не хватит. Всё-таки придётся один ящик прятать. Вот только след от волочения заметный, уж по следу найдут, где спрятано. Нужно хотя бы за колючку занести.

Нет, всё, терпение кончилось. Данил на руках подтащил ящики к кусту, который находился в стороне, чтобы следов не осталось, и пошёл домой. У старосты тележка была, вот её спросит и придёт с тележкой. Наверное, сегодня, нет, точно сегодня, завтра он сможет только к вечеру. Отойдя, несколько раз обернулся, запоминая ориентиры. Вон куст лога большой, он один здесь. Ни с чем не спутать, а от него метров десять кусты пониже, там и спрятал, опасаясь, что в первую очередь проверят самые видные ориентиры.

Колючая проволока даже в темноте проблем не вызвала, впереди был ещё второй периметр с охраной, вот за него Данил переживал больше. Вдруг на шлагбауме не признают за живого, а сразу стрелять начнут?

Проходил шлагбаум с замиранием сердца, если и придремал часовой, так ещё страшнее, вдруг спросонья пальнёт. Но вот уже и грибок от солнца, под которым часовые обычно стоят. Но он пуст. Данил сразу перевёл взгляд на вышку. Наверное, только на ночь на вышке часовые остаются. Но и сквозь конструкцию вышки свободно просматривались звёзды. Теперь стало ясно, почему по ночам сухари свободно проходят в город. Неблагонадёжные штрафники, скорее всего, запираются в казармах, для чего им торчать на посту? Такие проверяльщики, как щёголь, тут ночью точно не появятся, а сухарей внешняя охрана перестреляла. Данил смело поднырнул под шлагбаум и потопал по улицам.

Из квартала, где собиралась молодёжь, доносился смех. Где-то в центре горело освещение. А тут все кварталы уже спали.

Данил зашёл в свой квартал. И чуть было не дернулся, перед ним как привидение возникла тётка, которая была вместо Лафины. Что она делала по ночам, было не понятно, но зато понятно, почему днём она спала.

– А я говорила, что ты вор, лазаешь по ноч… – громко начала она. Вот если бы Данил не устал как собака, он такого бы никогда не сделал, никогда не поднимал руку на женщин, что бы ни происходило, а сейчас вновь неподконтрольная злость какой-то волной поднялась из солнечного сплетения и осязаемо перетекла в руку.

Данил взял тетку за шею и приподнял над землёй, словно цыпленка.

– Замолкла. Повторяю один раз: ты мне должна золотой, и чтобы завтра он у меня был. Если ещё раз у меня что-то пропадёт, то тебе ничего не поможет. И не вздумай доложить кому-нибудь, мне терять нечего, я просто в степь уйду, а вот тебя покалечу.

И поставил побелевшую тётку в сторону с дороги. Злость как-то сразу слетела, и Данил испугался того, что сделал. Кажется, ещё немного, и он в кого-нибудь обратится.

Как он это сделал? Одной рукой поднял… Сколько в ней весу? Она толстая, да под сотню, не меньше, а он даже веса её не чуял.

– Кхе… кх, мне не дали ничего по б… кхе, бумаге… кх, сказали, что это направле… Я бумаги отдам.

– Тогда я мог получить за них золотой, сейчас уже нет. Поэтому завтра жду.

– А…

– Пошла отсюда.

Данил развернулся, злость вновь забурлила. Тётка просто подняла руки, обозначая «молчу», да и кашлять как-то сразу перестала, как будто до этого симулировала. И, будто получив ускорение, скрылась в своей квартире.

Данил пошёл к окнам старосты и тихонько постучался.

Загорелся огонёк, и в окне на секунду появилось лицо старосты. Ещё через две минуты он вышел сам.

– Ты чего? – немного недовольным голосом спросил он.

– Дай тележку на время.

– Спёр чего? – осмотревшись по сторонам, тихо спросил тот.

– Нет, нашёл.

– Далеко?

– От вала километр-полтора.

– Пошли, помогу, или там тайное есть чего?

– Тайного нет, но мне расплатиться нечем, да там килограммов пятьдесят патронов.

Староста злобно сверкнул глазами.

– Я сказал помогу, а не дай денег. И помогу дойти, а не тащить. Сейчас на сухаря нарваться ничего не стоит. Пошли.

И староста двинулся к сараю, доставая оттуда тележку, явно бывшую когда-то детской коляской, только вместо сиденья для ребёнка была прикручена проволокой, словно кузов, половинка бака. Прихватить с собой палицу староста тоже не забыл.

Данилу было как-то неудобно, когда вот так кто-то безвозмездно предлагает помощь, отказываться от неё.

– А тебя не причислят вместе со мной как вора, которые с плантаций урожай таскают?

– Да брось. Какие воры? Не ходит туда никто воровать. Там на «сторожей» можно нарваться. Да и чего там ночью найдёшь? Сам же знаешь, там днём-то не найдёшь ничего, если не знаешь, где лежит. Пошли уже.

– Сейчас, тоже оружие прихвачу.

Данил заскочил к себе в квартиру, схватил из сундука пистолет-пулемёт. Тяжелый правда, и всего четыре патрона осталось. Но ночью с ним как-то поспокойней. Да, прежде чем выбежать, он присосался к крану с водой, заливая в себя воды под завязку. Что-то с жаждой у него дружба какая-то на постоянной основе.

Дорога до колючки была похожа на вечернюю прогулку, конечно, света маловато, зато дорога ровная, на ней не споткнёшься. Да и видно её хорошо под светом звёзд. Притоптанная земля как будто светится среди тёмной травы. Тележка была смазанная и громких скрипов не издавала, так, иногда жалобно попискивала и тихонько громыхала на больших кочках. Через колючку тележку перетащили на руках, благо она была очень легкая. За колючкой идти по целине было сложнее.

Данил думал, что вообще не найдёт то место, где оставил ящики. Большой куст нашёл сразу, если присесть, его видно на фоне неба. А вот низенькие кусты, куда ящики положил, пришлось поискать. Согнувшись пополам и буквально ощупывая местность руками, он проходил каждый сантиметр. Вроде всего десять метров было от куста, и вроде сюда положил. Вроде точно этот куст. Но нигде не было – уже мелькнула мысль, что кто-то успел забрать его ящики. Практически смирился с мыслью, что он их больше не увидит. Как споткнулся об один. Упаднические мысли сразу вылетели из головы.

Староста постоянно оборачивался и дергался от каждого шороха. Данил же, конечно, опасался, но так как к любой опасности привыкаешь, то и он привык уже к степи. Чувствовал себя, наверное, излишне уверенно, возможно, тяжесть пистолета-пулемёта придавала этой уверенности. На пути их никто так и не потревожил. Преодолели колючку и пошли по дороге. Нагруженная тележка вообще не издавала никаких звуков. Катить её было одним удовольствием. Наверное, Данил заведёт себе такую же.

Дорога до дома вообще никаких затруднений не вызвала, кроме того, что хотелось спать.

Наскоро покидав ящики под кровать, поблагодарил и попросил старосту разбудить утром, потому что думал, что сам проспит, а завтра первый день на новой работе.

Утром не дали проспать вездесущие мухи, поэтому Данил вскочил раньше, чем к нему зашёл староста. Встал еле-еле с постели, всё тело ломило, будто он вчера в тренажерном зале переусердствовал.

– Поднялся?

– Поднялся.

– Ну давай, мы в поле.

Данил махнул головой. Значит, он лишний час всё-таки успел поспать. Посмотрел на часы, примерно шесть утра. До работы еще час свободного времени. А значит!

Он достал один из ящиков и поставил его на стол. Достав инструмент, вскрыл крышку.

Практически то, чего и ожидал увидеть, только вместо двух цинков было два чёрных пластиковых контейнера. Достав один контейнер, открыл защелки. Пачки, запакованные в тёмные полиэтиленовые пакеты. Чуть ли не трясущеми руками разорвал пачку, и по столу рассыпались оранжевые цилиндрики. Патроны! Если память не изменяла, то в одном цинке около тысячи патронов калибра 5.45, значит, и тут не меньше, а у него четыре цинка. Когда Данил взял в руки один из патронов, радости поубавилось. Калибр был, похоже, что-то около пяти миллиметров. Вот только гильзы были мало того что оранжевые, так еще и пластмассовые. Да и выглядели как игрушечные, особенно архаичный широкий рант. Хотя капсюль вроде присутствует. Он потряс патрон. Ничего внутри не пересыпалось. Что это? Безгильзовые патроны? Для чего рант? Он же автоматике мешает. Да и как капсюль вылетает? Парень присмотрелся к капсюлю.

– Блин!

Это не привычный капсюль, это, скорее, наклеенная фольга. Данил поддел ногтем, не поддаётся.

Ладно, потом разберётся. Сунул пару патронов в карман и побежал на работу. Есть, конечно, хотелось, ведь после вчерашнего обеда ничего не ел. Мог бы вчера на утро булочку купить, да и вообще нужно сделать неприкосновенный запас еды в доме. Разбаловала его Лафина, слишком удобно было с ней.

О еде думать нестерпимо, поэтому нужно задвинуть эту мысль на задворки, чтоб было терпимо. До обеда не помрёт.

Работа в мастерской ничем особенным не удивила. Ну если только тем, что Данил пришёл слишком рано и стоял перед закрытыми воротами больше получаса. Оказывается, тут принято немного опаздывать. На десять минут обязательно, ну а где и на полчаса. Задание ему как подмастерью тоже выдали соответствующие. Нужно притереть клапана на здоровенной головке блока цилиндров одноцилиндрового двигателя. Это радовало, значит, двигатели внутреннего сгорания тут тоже были в ходу. Вернее, сам этот двигатель видел. Проходя мимо него, он подумал, что это паровой агрегат, слишком уж он был огромным и имел по бокам здоровенные колёса со спицами, похожие на паровозные, но понятно, что это не колёса, а маховики, расположенные с двух сторон. Местный начальник Троха показал двигатель с гордостью. Сказал, что такие используют в его мире. Нефтяные движки Данил вроде помнил, что на Земле были такие, в начале прошлого века. Но вот видать не видел.

Головка двигателя тоже была устроена не по-земному. Во-первых, что бросалось в глаза, это размер. Нет, не размер камеры сгорания, а размер лишнего металла над ней, где были сделаны непонятные каналы и полости. Во-вторых, клапана вставлялись по бокам. Не верхнее расположение и не нижнее. А сбоку. Пружины клапана торчали, одна справа, другая слева.

До обеда Данилина задача была такая. С Трохой рассухарили клапана. Потом уже самостоятельно, правда под редким контролем, следовало растолочь битое стекло в порошок, смешать этот порошок со смазкой. Затем закрепить хитрую приспособу, похожую на коловорот, к стержню клапана, подложив со стороны седла мягкую пружинку. И подмазав только что изготовлению пасту из стекла на сопрягающие поверхности, полукруговыми движениями шоркать туда-сюда. Понятно, чтобы на натолочь стекла и всё закрепить ушло полчаса времени. А вот на шорканье – всё оставшееся до обеда время. Больше трёх часов он стоял и монотонно делал «ших-ших», прерываясь на редкие проверки Трохи. Как хорошо на Земле с точностью обработки: клапан к седлу прилегает широким пояском, намазал алмазной пастой, «ших-ших» три минуты – и готово. Тут же на клапане след прилегания был толщиной с волосок, его очень хорошо видно, он блестел почти по всей окружности, с одним разрывом в полсантиметра. То есть в этом месте металл прогорел, и нужно было сточить вкруговую металл, чтобы поясок заблестел по кругу. Что будет обозначать, что клапан плотно прилегает к седлу. И только за три часа времени Данил приточил два клапана. Ну а что? Самая та работа для подмастерьев, нудная и физически изматывающая. Но зато, закончив её, парень испытал удовлетворение, схожее с оргазмом.

Правда, всё равно специалиста видно, когда он делает свою работу. Хотя бы по тому, что он знает, когда достаточно обрабатывать, и не спрашивает через каждые полчаса «ну так пойдёт?». Данил доделал один клапан и принялся за второй, только когда был доволен своей работой. Проходивший мимо Троха, придирчиво осмотрев со всех сторон клапан, одобрительно кивнул головой. Что означало, что он принял работу.

В обед измотанный Данил пошёл в знакомую столовую. Только сейчас был час пик, практически у всех сейчас обед, и толпа нахлынула, заняв весь зал, стояла очередь как у раздачи, так и у мест за столом. Он взял вареную картошку с огурцом за полкопейки. Стандартный обед большинства живущих тут. И с миской и кружкой кваса в руках размышлял, куда бы сесть.

– Командир.

Ха, да это же Темнило. Он чуть двинулся на лавке, тесня соседа и приглашая Данила. Тот не стал выделываться, а сразу присел к нему за стол.

– Здорово! Где все?

– Привет, все вчера немного гульнули лишнего, наверное, сейчас отсыпаются. А ты что вчера не приходил?

– Приходил, но, наверное, рано.

– Ну да, мы вчера часов в шесть начали и до утра жару дали.

– А ты чего свежий, не пил?

– Ты же знаешь, вера не даёт.

Данил не стал спрашивать, что за вера ему не разрешает называть своё имя и запрещает пить. Какая ему разница, может, жену у него Верой зовут, и она ему ничего не разрешает.

– В страховой был? – спросил Данил, помня, что Темнило пострадал больше всех из их похода, он потерял шагоход.

– Был, пока разбираются. А мы когда за ним пойдём?

Ну что ответить на такой наивный вопрос? Сказать, что, может быть, никогда? Так можно будет Темнилу из друзей вычеркивать сразу. Соврать, что попозже? Так себя можно перестать уважать.

– А страховщики, если премию выплатят, а мы шагоход пригоним, не будут считать, что мы аферисты? А то скажут, что специально в соседнем лесу спрятали, чтобы выплату получить.

– Не знаю, не думал.

– Ты лучше провентилируй этот вопрос.

– У кого?

– У страховщиков прямо и спроси.

– Хорошо. Ты сегодня вечером будешь?

– Хотелось бы, но не знаю, как получится. Если я не приду, ребятам привет передавай.

– Хорошо, передам.

– Да пошли уже, народ вон с чашками толпится, на нас смотрит нехорошо. Мы поели, а им на работу ещё.

– И правда, нужно по делам бежать. Увидимся.

Данил тоже вылез из-за стола и пошёл в мастерскую, хотя ещё полчаса обеденного перерыва осталось. Перед воротами в тенёчке сидел весь коллектив мастерской, ну кроме начальника. Он тоже присел с краю на свободное место.

Обычно после обеда знакомые всегда разговаривают, а здесь все молча сидели. Никто ни с кем не общался. Молчал и Данил. Ну ладно бы у всех телефоны в руках были, так нет ведь даже газет ни у кого. Все тупо смотрели перед собой и ничего не делали. Странные какие-то тут отношения среди рабочих. Вот стрелка часов показала час дня, все встали и побрели по рабочим местам. Вслед за всеми двинулся и он.

На рабочем месте его уже ждал Троха.

– Потащили головку на притирочный камень.

Обвязав головку верёвками и просунув лом, они вдвоём подняли головку и перетащили на притирочный камень. Тут и без задания уже ясно, чем Данил будет заниматься до вечера. Притирать плоскость. А головка эта килограммов восемьдесят весит.

Глава 19

К счастью, Данил ошибся: после минуты притирания стало ясно, что плоскость головки идеальная. Да и чтобы такое количество чугуна повело, это не знай как сильно постараться нужно было.

А так как Данил освободился, его придали в усиление бригаде из трёх человек, и они собирали двигатель. Парня местные демонстративно отгородили от двигателя. Даже не доверили ключи подавать. Будто он сейчас подсидит кого-то, если пару гаек сам закрутит. Так-то Данил и не обиделся, не подпускают, и не нужно. Заодно и наслушался, какие тут все нехорошие.

Как он со слов новых знакомых понял, здесь коллектив делился на группы. Одна группа незаслуженно обиженных, это вот эта бригада подсобников из трёх человек, которые всё могут, всё умеют. Ну почти всё. А их специально не учат сложные детали собирать. Даже тут, на двигателе, они выполняли только грязную работу и крутили гайки, на которые Троха показывал пальцем. А устанавливал и окончательно затягивал сам Троха. Ну, соответственно, этой бригаде платили меньше всех. Была ещё бригада специалистов, по словам подсобников, сплошных рукожопов, которые ремонтировали в данный момент шагоход и брали к себе новеньких очень редко. Подсобники хоть и говорили о специалистах нехорошо, но готовы были друг другу горло перегрызть, чтобы попасть к этим ненавистным рукожопам. Потому что зарплата там на несколько порядков выше. Была ещё бригада зазнаек, это токарь и кузнец, которые закрывались в цеху и квасили там втихаря. Их всё равно не могли выгнать, заменить было некем, в отличие от подсобников, которые менялись постоянно.

Ну и обособленно стоял электрик-гидравлик, который ничего не делал, а лишь сидел в своём углу и играл в какую-то игру, составляя фишки. При этом у него в столе был практически любой инструмент, но он жмот, ни с кем не делился. Говорят, он был должен хозяину мастерской большую сумму. И поэтому его не могли выгнать отсюда. Да и платили ему за его сидение больше всех. Да и вообще, по их уверениям, новенькому нужно держаться бригады подсобников, так как единственные нормальные специалисты – это они. А остальные так…

Обстановка в этой мастерской была гнилой. Иначе не сказать, тут даже поговорить нормально было не с кем. Все до вечера «бу-бу-бу-бу». О плохих коллегах, которые ничего не могут. Об алкашах, которым всё до фонаря. Да и вообще, как тут плохо, как мало платят, и что уйдут они отсюда. Вот тогда и посмотрят, как тут справляться будут без них.

Данил еле дождался конца рабочего дня, получил от Трохи десять монет на руки и вышел на улицу. Состояние было, будто на него вылили ведро помоев.

Проходя мимо оружейного магазина, он сразу будто встрепенулся. Главное-то забыл. Данил ощупал два пат