Приказ: убрать! — читать онлайн

Глава 1

Стук. Стук. Стук...

Я мерно постукивала колпачком обычной шариковой ручки по обшарпанному столу в допросной и смотрела на молодого парня перед собой.

Заломов Никита Алексеевич, двадцати годиков от роду. Папина гордость, студент крутого института. А по факту – мелкий дрищ, одетый в брендовые шмотки. Два часа назад его сняли с рейса до Дубая. А двенадцать часов назад этот дрищ снес на своем Порше автобусную остановку со стоящей там такой же двадцатилетней девчонкой.

И уехал!

Недалеко, правда, тачка такого обращения с собой не пережила. Но фору он получил, на своих двоих убежал сквозь дворы. А девочку отвезли в больницу, положили под ИВЛ в реанимации с очень плохим прогнозом. Н-да-а... Я думала об этом и не меняла скорости постукивания.

Стук. Стук. Стук.

По мозгам этому уроду стучала, а он сидел передо мной, согнувшись и хлюпая своим ухоженным мажорским носом. Растирал влажные ладошки о джинсики и ныл.

– Я же сказал уже, за рулем не я был. У меня машину угнали, а я ваще дома спал!

– М-м-м, – протянула я понимающе. – И заявление на угон ты поэтому забыл написать своевременно, да? Спал.

– Да! Я ваще ничо не знаю, мне адвокату позвонить надо!

Я ручкой подтолкнула к нему свой мобильник:

– Звони, Ниточка. Только вряд ли он тебе поможет, вот в чем дело.

– Я Никита! – взъярился он от ласкового детского прозвища.

– Ты кусок говна, – серьезно сказала ему я, наваливаясь на стол локтями.

Новая форменная рубашка была на размер больше, подогнать ее я еще не успела, так что она противно липла к лопаткам. Когда-нибудь и до обычных районных ментовок дойдет цивилизация и нам поставят работающие кондиционеры во всех помещениях.

– И сядет этот кусок говна, Ниточка, лет на семь, это как минимум. А знаешь, почему?

Он не ответил.

Смотрел на меня, будто я чудовище какое-то, потрясывал губешками своими.

– Потому что камеры с перекрестка перед остановкой зафиксировали твои номера. А биллинг твоего телефона показывает, что в момент аварии ты был в тачке, а не в своей шелковой пижамке дома. А еще на бампере твоего крутого ведра эксперты уже нашли кровь потерпевшей.

Заломов громко сглотнул и невольно дернулся.

Черт, еще минут пять-семь и я его доломаю. Таких прессовать одно удовольствие, лишь бы только вот адвокатов и всемогущих пап не допускать. Один неверный шаг и эти засранцы начинают качать права, уходя в отказ. Вера в помощь денег у них бешеная, их так приучают годами.

Но пока он был в нужной мне кондиции, я это чувствовала.

Это моя допросная, моя территория, здесь я бог. Натренированное тысячей допросов нутро чувствовало его страх.

– Пиши, – я положила перед ним чистый лист и ручку.

– Что писать? – он поднял обе руки, потому что они скованы были наручниками. Подтер нос.

– Чистосердечное пиши, Никита. Как пил, как за руль сел. Как девчонку сбил на остановке, все пиши. Суд учтет чистосердечное и помощь следствию, наказание могут смягчить. Будешь молчать сейчас и ерепениться, я тебя в СИЗО отправлю. А там любят чистых мальчиков с маникюром, ох, как любят...

Он практически всхлипнул.

А я отвернулась, чтобы он не видел моего презрения. Господи, ну какая ж тряпка. Я за свои пять лет в этом отделении видела многих. Матерых и не очень, таких вот сопляков, рецидивистов. Хулиганов и тех, у кого смелости хватало только, чтоб жену поколотить. Но отделаться от чувства презрения именно к таким вот кадрам не могла. Не вырабатывалась привычка.

И хорошо, наверное.

Потому что все остальные привычки, свойственные ментам, ко мне уже прилипли. Ну, мама так говорила, во всяком случае. Мне об этом думать было большей частью некогда, служила я. На благо государства, справедливости и чести собственных погон...

Дверь за спиной резко распахнулась, и я очнулась от мыслей.

Повернулась, чтобы рявкнуть на дежурного. У меня же процесс пошел! Ниточка уже что-то там накорябал на своем листочке!

– Никита, ручку положи!

В допросную вошел высокий светловолосый мужчина. Не в форме. Вообще, какой-то левый! И я вскочила:

– Выйти из допросной! Вы кто такой?!

Не адвокат, я уже видела.

Этих я привыкла отличать сразу. Они столько на себя важности напускают, что даже смешно. Машут перед лицом уголовным кодексом, статьями сыплют так, что уши вянут. А вошедший был другим...

Отличался мастью, как тигр от гиен.

– Никита, – снова позвал он моего подозреваемого.

Сопляк, вопреки моей логике, не подскочил радостно. Нет, он сжался на стуле. Побледнел даже, когда увидел вошедшего. Но ручку отложил, это да.

Вот же черт! Что происходит-то?

Он его знает?

– Вы кто? – я заступила мужчине дорогу. – Вон выйдите, вы мешаете допросу! Дежурный!

Он, наконец-то, посмотрел на меня.

Медленно, сверху вниз. Осмотрел до самых туфель, будто муху какую. Проскользил взглядом по плечам, по форме. В темнозеленых глубоких глазах мелькнула усмешка. А потом шагнул ближе.

Подступил, напирая всей массивной фигурой.

Думал, что я отступлю? Ха...

Я вздернула нос повыше. Да и плевать я хотела, что он у меня ему ниже ключиц упирается. Кто-нибудь скажет, что капитан Одинцова пасовала? Никто такого не видел. Никогда!

– Почитай, капитан, – он аккуратно достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое листок. - Заломов, на выход.

– Охренели? – я к листку даже не прикоснулась. – Гражданин Заломов подозреваемый по уголовному дела. А вы... Хотите, чтобы я вас за препятствование следствию оформила? Так я могу!

Четко очерченные губы мужчины дрогнули чуть:

– Читай, капитан.

Он впихнул мне в руку несчастный листок, и я на рефлексах его развернула.

Постановление прокуратуры города. Подпись зама прокурора. Печать, все было, как положено. Дело Заломова уже было передано в Следственный комитет в связи с «вновь открывшимися обстоятельствами», мера пресечения - подписка о невыезде.

Бред! Незаконная, купленная с потрохами бумажка!

– Это мое дело, – процедила я, впихивая ему листок обратно. – Мое!

– Уже нет, – густые темные брови на холеном мужском лице немного задрались. Не ожидал, что я буду сопротивляться? – Никита, какого ты еще здесь?

– Так наручники же, – проблеял сопляк.

– В коридор.

Он выскочил, а я осталась с этим неизвестным человеком один на один.

Мой внутренний мент взбунтовался от того, как ловко он на меня давил, а я даже имени его не знала.

– Мне плевать, кто вы, – я пыхтела от злости. – Я эту бумажонку опротестую все равно. И ублюдка этого, которого вы пытаетесь отмазать, из-под земли достану. Из-за него девочка сейчас в больнице умирает.

Он на угрозу не отреагировал. Даже не моргнул!

Может, у него со слухом плохо? Я понимала, что моя внутрення ирония неуместна сейчас. Смеяться над тем, кто тебя уже почти на лопатки уложил – глупо. Но никаких других вариантов у меня сейчас не было. Я из-за клятой бумажки с синей печатью уже ему проиграла.

Проиграла большим деньгам уродов, которым закон не писан.

И ему лично проигрываю, потому что смотрит он так, что слова на языке примерзают.

– Красиво злишься, капитан.

Я послать его не успела.

Незнакомец вдруг поднял руку. Коснулся тыльной стороной костяшек моей щеки. Даже не коснулся, не прижал их. Так, пушок на коже ощутил приближение и только. Я дернула головой сразу же!

Отступила на шаг назад, но наткнулась на свой же стул.

– И пугливая, смотрю, – он дернул углом рта, но ухмылка не родилась. Холодное лицо осталось холодным.

Перехватить запястье, увести его вниз, на болевой прием. Всего-то! Заставить его повернуться спиной и заорать от прострела в суставе. Я вдалбливала это в себя с самого поступления в школу милиции. Я тренировалась, тренировалась, тренировалась! А сейчас смогла только зашипеть от злости:

– Руки!

Он руку опустил.

Только не для того, чтобы послушаться и отступить. Чтобы вынуть из своего кармана небольшую картонку ему понадобилась секунда. А потом он подцепил клапан на нагрудном кармане моей рубашки и всунул бумажный прямоугольник внутрь.

– До встречи, капитан. Еще увидимся.

Тихие спокойные слова укололи сильнее крика или угрозы.

Незнакомый блондин снова не допустил улыбки. Развернулся и, больше ни слова не говоря, вышел. И пространство в допросной резко расширилось! Я хапнула воздуха открытым ртом и даже за стол ухватилась. Это кто?

Фантомное прикосновение к моей груди жгло.

Я схватилась за рубашку рукой, смяла ее. В сгиб ладони через ткань уперся уголок картонки. Так!

– Твою ж мать! Ты кто?!

«Батурин Вадим Викторович». На плотном дорогом картоне было написано только имя и адрес электронной почты. И все! Даже телефона не было, хотя визитка как раз его наличие и предполагает.

Я разодрала ее пополам.

Выбросила в ведро, перегнулась через стол, сгребла листок, на котором Заломов начал писать мне чистосердечное, схватила постановление прокурора и выскочила из допросной. Какая пустота! Гляди-ка! Как вовремя дежурный свалил, а? Чтобы всякие хрены тут шлялись, когда им надо?

В управлении стоял обычный рабочий гул.

Звонили телефоны в кабинетах, кто-то матерился, конвойные топали по коридорам одни или с задержанными. И я тоже протопала. Бегом! Влетела в приемную начальника следственного отдела, отмахиваясь от секретарши начальника сразу же.

– Саша, у него...

– Товарищ полковник! – я толкнула тяжелую дубовую дверь, вбегая к нему практически.

Начальник сидел один.

За здоровенным своим столом. Грузный, тяжелый, давным-давно задолбавшийся жизнью и службой мужчина. Перед ним стояла кружка со слоновьей порцией кофе, а сам он держался за голову.

Массировал затылок сразу всеми пальцами.

– Товарищ полковник, – я от этой картины немножечко пришла в себя. – Что происходит-то?

– Что происходит, Одинцова? – он на меня только посмотрел исподлобья, но позы не изменил совсем.

– Ко мне в допросную ввалился какой-то хмырь, сунул мне постановление прокуратуры и увел моего подозреваемого! По ДТП на Никольской! Илья Владимирович, там же все железобет...

– Одинцова, стоп.

Полковник выпрямился, отставил от себя чашку чуть подальше. Сложил кулаки вместе на столе и посмотрел на меня то ли с сочувствием, то ли с дикой усталостью.

– Дело передано в эс-ка, все. Будь добра, иди, работай.

– Илья Владимирович! – возмутилась я.

– Ты не слышишь меня, что ли? – он повысил голос. – Иди, работай, дверь с той стороны закроешь. Сказано – в эс-ка отдали, значит, отдали. Теперь это не наша головная боль.

Я резко успокоилась.

Если начальник начинает выгонять из кабинета, значит, ему просто нечего сказать. А это, в свою очередь, значит, что есть возможность ему что-то доказать. Ругаться-то мне с ним, всяко, не с руки.

– Илья Владимирович, – я подошла к столу еще поближе. – Ну, вы поглядите.

Я положила перед ним уже помятое недописанное чистосердечное, и пока он к нему потянулся, я заговорила.

– Он мне уже начал признание писать, я его дожала. А сейчас его какой-то урод забрал у меня. Постановление купленное же, это очевидно. А девчонка в больнице на волоске висит, пока Заломова этот Батурин...

– Саша! – рявкнул полковник, одновременно бросая листок.

Я вздрогнула.

Это он так на фамилию этого чувака среагировал? Да кто ж он такой-то, а?!

– Прижми зад и не встревай, поняла? – Илья Владимирович тоже поднялся.

Засунул руки в карманы брюк, прошелся вдоль окна туда-сюда. Снова посмотрел на меня как на врага народа.

– Ты щас не понимаешь, куда лезешь, Одинцова. Умерь пыл, а еще лучше забудь вообще это дело. Пусть сами разбираются, где им надо. Дело подготовь в передаче и забудь.

– Да я же...

– Ты меня слышишь?! – снова почти выкрикнул начальник. – Батурин тебе не по зубам. И мне не по зубам! Если ты с ним столкнешься, то даже я не смогу тебя прикрыть, понимаешь? А ты мне здесь, в отделе, нужна!

Прикрыть...

Интересно как... Значит, весь вот этот ор не просто так, да? Значит, и постановление тоже не просто так вышло, я правильно предположила. И то, что полковник сам на себя сейчас не похож – тоже не без причины.

Я дотянулась до листочка с каракулями Заломова и забрала его обратно.

Это мое, это мне пригодится еще.

– Иди, работай, Саша, – полковник уже и не поворачивался от окна ко мне. – Сделай все, как надо и забудь. Как будто работы у тебя мало.

– Так точно, товарищ полковник.

Дверь уже моего кабинета я прикрыла за собой тихо.

Интересненько, интересненько... Я плюхнулась на компьютерный стул, который покупала на свои и расставила руки пошире по столу.

Батурин Вадим Викторович, хм...

Я осмотрелась вокруг, постукивая ногтями. Тут я все обустраивала сама. Когда предложили отъехать в отдельный кабинет, я ни секунды не раздумывала. Пусть он крохотный, но зато весь безраздельно мой! Я впихнула сюда стол, один шкаф для документов, сейф спрятала под стол, а чайник пристроила на узком подоконнике. Идеально же! Можно в любой момент закрыть дверь и потупить над делом. Да даже просто подремать, упав лицом на стол. На стуле не очень-то устроишься, он маленький, детский. На маркетплейсе заказала, другой бы сюда не встал, а мне с моим мелким ростом на обычном сидеть было неудобно, не достаю я до столешницы нормально.

Я встала, ткнула кнопочку на чайнике, дождалась кипения и заварила себе кофе.

Батурин... Обычный решала? Такие до сих пор есть. Сейчас они, конечно, действуют не как раньше, через доверенности. Сидят даже на зарплате порой и при должностях. Но суть их деятельности от этого не меняется. Они за оплату решают проблемы своих клиентов: с нами, с другими людьми, да с кем угодно, лишь бы у хозяина было все благополучно.

Мобильник с готовностью загорелся дисплеем.

Слушая гудки, я опять начала постукивать ногтями, но уже по подоконнику. Да что я сегодня?! Нервы шалят, что ли?

– Сань, привет, – я даже спину выгнула, когда друг ответил. – Не отвлекаю?

– Ой, не люблю я, когда ты вот таким тоном начинаешь разговаривать, – он засмеялся. – Пристрелить кого-то хочешь, да?

– Хочу! – выдохнула я в трубку.

С Сашкой я дружила еще с университета. Сейчас он был опером в собственной безопасности, но доверяла я ему на все сто. С ним можно было разговор не фильтровать.

– Секундантом зовешь? – он там улыбался, я знала.

– Не, рано. Можешь мне кое-чего выкопать, а? На человечка одного. О-очень надо!

– Ну, конечно, – чуть рассеянно согласился друг. – Давай, фамилия?

– Батурин Вадим Викторович. Больше ничего не знаю.

– Батурин?!

Вот теперь и мне тон друга не понравился.

Да что такое с этим Батуриным? Кто он такой на самом деле?

– Ты с ним пересеклась или просто интересно стало, Саш?

– Встречались, – я уточнять при каких обстоятельствах не стала. До сих пор щека словно обожжена от его пальцев, а рубашка на груди тяжелой стала.

– Опиши мне его.

– Светловолосый, высокий, подтянутый, – мне было откровенно неудобно. – Глаза зеленые.

Нет никаких проблем описать человека!

Но этот конкретно меня практически за грудь облапал, а я сопротивляться не смогла!

– И морда как у киллера, да?

– Ну, – я зависла чуть. Интересное сравнение. – Да.

– Точно, это он. Значит, так. Встречаемся в восемь сегодня, в баре у проспекта, – Саня стал неожиданно жестким. – Пока что трубки с незнакомых номеров не бери, ладно?

– Сань, – я даже оторопела.

Чего он?

– Делай, что говорю, поняла? Батурин этот не просто решала, он очень крупная рыбка. Ему лучше на глаза не попадаться, а раз ты уже попалась, то лучше сиди тихо. Очень тихо, Саша! Блядь, да ты же ведь так не умеешь...

Вот вроде и пошутил, а смеяться что-то не тянуло. Я не понимала. Да что с ними со всеми сегодня?!

Чего такого страшного в этом мужике?

Неужели наемник столь высокого полета, что все дружно ссутся от него? Так что он забыл в нашем отделе да еще и вытаскивая какого-то сопляка? Орлы мошкару не ловят.

– Лишь бы ему интересной не стала, Сашок, – вздохнул Саня. – Он любит таких, как ты.

– Каких – таких?

– Мелких заноз. Короче, тихо сиди, вечером увидимся, расскажу все. Давай, пока.

– Пока.

Я аккуратно положила смартфон на стол.

И что мне теперь делать? И полковнику Макарову, и Сашке я верила. Оба говорили, что с Батуриным лучше не пересекаться и вообще прикинуться ветошью. Но этот гад меня лапал! Он меня унизил! И что теперь, спустить это все?

В дверь постучали.

– Да! – я резко натянула на морду лица хмурое выражение. Улыбаться в отделе нельзя, сразу работы подкинут, а оно мне надо?

– Товарищ капитан, – на пороге обнаружился практикант, которых нагребли целых три штуки для работы в стиле «принеси-подай».

Меня, слава Богу, пронесло, ко мне ни одного не прикрепили. Наставник из меня так себе, я даже просто разговаривать с людьми не очень люблю, не то, что учить.

– Что?

– Вам вот передали, – парнишке, чтоб дойти до моего стола, хватило одного шага. Он поставил на мой стол высокий фирменный стакан из дорогой кофейни и бумажный пакет с чем-то внутри.

– Кто передал? – у меня взвыли все датчики опасности.

– Курьер. Дежурный его не пустил, сказал – не положено.

– Правильно сказал, – я встала и покрутила стакан.

Что-то после Сашкиных предупреждений у меня у самой уже паранойя развивается, кажется.

– В пакете что?

– Пирожные, – парень словно повинился, что досмотрели. Ему явно было неудобно смотреть в чужую передачу. – И записка.

– Ладно, иди.

Я подождала, пока он выйдет, и выцарапала записку из пакета. Такой же точно картон, как на визитке, только без тиснения. Зато с написанным обычной гелевой ручкой посланием:

«Приятного аппетита, капитан»

-------------------

Друзья, мы начинаем читать очередную новинку в процессе!Обязательно добавьте книгу в "Избранное", чтобы видеть обновления.

Я, как и всегда, на связи в канале в МAX-е: https://max.ru/channel_liyasedaya_pisatel

Всех обняла, ваша Лия Седая

Глава 2

– Сань!

Я обернулась как ошпаренная.

Нормально? Он бы еще меня Саньком назвал при таком количестве народа! Я соступила со ступенек внутреннего крылечка и одернула рубашку. Никакого уважения к форме коллеги!

Тут еще и знакомых куча сегодня!

– Ты чего орешь? – я втиснулась к другу за стол. Обернулась вокруг опять. – Народу как кислороду...

– Так дэ-дэ выдали, – Сашка пригубил свой стакан с пивом.

Это была правда. Заветная смс-очка от банка и мне сегодня пришла, денежное довольствие уже грело карточку. А вокруг этого бара сразу три управления стоит, так что весь холостой народ вечером понес свои кровные сюда, чтобы отдохнуть. Гражданская одежда нас с Сашкой обмануть не могла, мы своих за версту чуяли.

– И что? – я почти легла грудью на стол, когда официантка приняла у меня заказ и отошла. – Давай, рассказывай, кто такой этот Батурин?

– И это я ору, да? – друг закатил глаза.

Красивый, брюнетистый и голубоглазый. Просто мечта женская! По нему в универе все девчонки сохли, а он этим нагло пользовался.

Но дружил со мной только, по-настоящему дружил.

Без всяких попыток затащить меня в койку.

– Саша!

– Не торопись, Санек, тебе пиво уже несут, – он кивнул мне за спину.

Пришлось еще подождать. Официантка вернулась, поставила передо мной запотевший бокал, на стол – блюдца с сыром, орешками и нарезанной красной рыбой.

– Ну? – я сгребла пару ломтиков сыра не глядя.

– Прекрати превращать закуску в еду, – Сашка отодвинул от меня сырную тарелку. – Дома ужинать надо.

– Я тебя щас превращу во что-нибудь. Ты рассказывать будешь или нет?

Сашка засмеялся, но потом резко посерьезнел.

Подтащил свой стул поближе, тоже оперся локтями о стол. И я даже несколько пожалела, что так настаивала. Взгляд у него стал ну о-очень пристальным. Я такой знала, сама таким же смотреть умела, это профессиональное.

– Скажи-ка мне, подруга, где ты с этим Батуриным пересеклась, а?

– В отделе, где ж еще, – я пожала плечами. – Мне дело дали, мажор девчонку сбил. Все налицо, все доказательства, я почти дожала засранца. Но явился этот хрен и просто-напросто забрал у меня подозреваемого. Я к Макарову...

– Саша, стоп! – оборвал меня друг. – Вот на этом месте стоп. Полный и всеобъемлющий, поняла? Если Батурин забрал у тебя подозреваемого, ты должна напрочь забыть и про дело, и про подозреваемого, и про самого Батурина до кучи.

– Почему-у?

Я даже по столу ладошками прихлопнула.

Получила в ответ парочку взглядов с соседних столов и даже захотела окрыситься в ответ автоматически. Нечего любоваться, пиво свое пейте! У меня тут травма душевная, хочу и хлопаю.

– Потому что Вадим Батурин не просто решала, – внушительно сказал Сашка. – Он чистильщик.

– Поясни.

– Прибирается он. И берет за это овердохера денег, чтоб ты знала. Сам он чист со всех сторон: все базы – идеальны. Даже по налоговой бьется как примерный предприниматель, на минуточку. Никаких претензий ни от каких ведомств, налоги платит исправно и в срок. Я хрен знает, кто он такой на самом деле и откуда у него столько связей. Но к нему идут, когда отмазать нужно того, кто сто процентов сядет. Не все идут, те, у кого хватит денег оплатить его услуги.

– Ну, прям! – я фыркнула от такой неправдоподобной информации. – Ты мне сейчас сказки какие-то рассказываешь, честное слово. Не бывает такого, раньше – может быть, но сейчас...

– Он у тебя как подозреваемого забрал? Не просто так же, да? Чем-то махнул тебе и Макарову перед мордой?

– Постановление из прокуратуры принес, – с неудовольствием подтвердила я.

– А времени от задержания мажорчика до прихода Батурина сколько прошло?

Два часа.

Мне захотелось выругаться, но я сдержалась. Этого на самом деле крайне мало, чтобы вся цепочка сработала с нашей стороны. Хороший адвокат, конечно, такое постановление может взять, но ему понадобится минимум полдня и если он на самом деле хороший, влиятельный, со связями. Бюрократическая машина неповоротлива, мы сами порой выли от нее. Так какие же тогда связи у Батурина?

Два часа впечатляют.

– Этого времени могло хватить только на пару звонков, я прав? – добил меня Сашка.

– Прав, – я поморщилась, словно вместо пива мне чистого лимонного сока принесли.

– Вот и думай, – он качнул своим бокалом.

Я и думала.

Очень хорошо думала, меня этому и в институте учили, и потом на службе пришлось. Служба у меня такая, очень много думать. Только мне результат моих раздумий сейчас не нравился.

– Хорошо, – я положила ладошки ровненько на стол. – Допустим, он такой весь из себя крутой перец...

– Не допустим, а так и есть.

– Допустим, – с нажимом повторила я. – Почему мне-то его надо бояться, а? Он не любит следаков, у которых отбирает дела? Или что?

– Он не любит тех, кто ему сопротивляется. А у тебя шило в заднице, это и я знаю, и твой Макаров знает. Что он тебе сказал?

– То же самое, что и ты, – я насупилась.

– Вот! Послушай умных людей, прижми свой красивый зад, а?

– Ты зад мой не трогай, – наставила я на него указательный палец. А потом прищурилась. – А ты откуда про него так много знаешь, вообще? Тоже встречался или это просто слухи из разряда страшилок? Прям как про Дракулу рассказал же. Легенда!

– Встречался.

Сашка ответил только одним словом, сделал пару больших глотков пива. Утер губы салфеткой и взялся за кусочек рыбы.

– Эй! – я хлопнула его по руке. – И что? Это весь ответ, что ли?

– Да, – он пожал плечами, вгрызаясь в копченое красное мясо.

– Ты прикалываешься?

– Нечего рассказывать, Сань, – Сашка отпил пива снова. – Это единственный случай в моей работе, когда мне остро и болезненно дали по яйцам. Посоветовали запомнить. Я запомнил. Съехал, да, если хочешь. И тебе советую, честно. Сцепишься с ним – погоны потеряешь. И это еще херня, может быть и хуже, прецеденты бывали. Ему в кайф ломать непокорных, а оно тебе надо?

Я внимательно поглядела на старого товарища.

Как-то даже прохладно стало. Он мне не рассказывал ничего. Я понимаю, о таком сложно рассказать, это чувствительный щелчок по носу для следака. Но у нас с ним чего только не было, мы всем делились, мы же как брат и сестра всегда были. А про Батурина не сказал...

Значит, я еще чего-то могу не знать. Может быть, даже многого. Значит, у Сашки от меня секреты имеются все же.

Стало поганенько.

– Я поняла, – я тоже взяла свой бокал.

– Сань! – он понял все. – Да, бля. Ну, не обижайся!

– Я не обижаюсь, – я пожала плечами. – С чего ты взял?

– Саша, – он опять чуть наклонился ко мне. – Не рассказывают мужики женщинам такие вещи. Это стыдно, понимаешь? Это как подойти и сказать: дорогая, у меня яйца оказались не такими крутыми, как ты думала. Всмяточку. Так не говорят, понимаешь?

– Про женщин понимаю. Я при чем?

Он закатил глаза и откинулся на спинку стула.

Опустил руку с рыбой на стол, не откусывая ее в очередной раз. Столько откровений в его голубых глазах сейчас было, мама...

– Знаешь, Одинцова, вот я ваще не удивлен, что ты до сих пор не замужем.

Я ответила ему уничижительным взглядом.

Что-то подобное мне и мама говорит постоянно, поэтому я съехала от родителей еще на третьем курсе, когда стипендии стало хватать на съем. Впритык, конечно, было по деньгам, но я делала контрольные для первокурсников, подрабатывала мозгами. В охрану, как парней, меня не брали. Не вызывала доверия у работодателей моя тощая комплекция.

– Ладно, Саш, – я отставила ополовиненный стакан в сторону и полезла за бумажником. – Пойду я...

– Не, ну, ты реально обиделась, что ли? – расстроился он.

– Я? Не-ет, – вполне правдоподобно соврала я.

Настроение, правда, испортилось донельзя.

И дело отобрали, и говнюка этого отмажут. И сделать я, оказывается, ничего не могу. Еще и друг, которому я верила как себе, оказывается, от меня секретики имеет. Это больше всего расстроило.

Радоваться тут чему?

– Настроение дерьмо, Саш, – тут я не солгала. Достала кошелек, оставила купюру на столе. – Поеду домой. И пиво чот не лезет совсем даже.

– Сань, – он поймал меня за руку. Посмотрел в глаза своим удивительным голубым взглядом. – Ты только не подставляйся, ладно? Я тебя очень прошу. Это нихера не шутки и не просто так все.

– Саш, ты что?

Я смотрела на наши руки.

Это щас вот что такое? Мужские пальцы поглаживали мои. То сжимали, то отпускали, но не останавливались совсем, ни на секунду почти.

– Ты красивая и въедливая. Ты отличный следак. Насколько я про него слышал, он мимо тебя не пройдет. Никто бы не прошел.

– Все нормально будет, – я соскользнула с высокого барного стула. Выдернула свою ладонь. – Не переживай.

– Позвонишь?

– А у тебя моего номера нет, что ли?

Я махнула ему и пошла на выход.

Охренеть! И что это сейчас было?!

Это глюки, Санек, были. Передергалась ты сегодня, вот и все. Вы дружите с Сашкой уже больше десяти лет. Да я даже у его родителей Новый Год как-то встречала! За это время никогда, не было ни единого раза, чтобы он посмотрел на меня или как-то дал понять, что видит во мне женщину, а не друга или коллегу. И меня это полностью устраивало!

Да он мои сопли подтирал, когда у меня случались редкие страдания после расставания с каким-нибудь кандидатом на половину моего дивана. Желающих заполучить мою руку же почему-то не наблюдалось вовсе. Так что все это ерунда! Сашка все тот же. А что не рассказал... Я пожала плечами в никуда, забросила в рот подушечку мятной жвачки и потопала в сторону метро. Ну, мужик же. Они странные, в принципе.

Доехав до своей станции, я заскочила в магазинчик у дома, купила пачку молока, пару огурцов и батон.

После половины бокала светлого пива я, конечно, не опьянела, а вот есть захотела только сильнее. Сейчас сварю себе кашу, намажу хлеб маслом, налью чай с сахаром и слопаю все это жутко углеводное и неполезное на ужин.

А завтра – выходной!

И я буду валяться под одеялом до упора! Жалко, что телефон выключить нельзя, конеч...

– А-а-а!

Я заорала прежде, чем сообразила, кого вижу перед собой в собственной закрытой квартире.

– Пф, – фыркнула Батурин на вой вопль. – Реально пугливая.

– Ты! – выдохнула я.

– Я, – согласился он.

И улыбнулся!

В полумраке квартиры, где я не успела включить свет, этот гад мне улыбался! Да как! Будто я не я, а мечта всей его жизни! Явилась!

– Какого хрена ты тут делаешь?! – я даже взвизгнула от подступающей истерики. Почему нам не дают табельное на постоянное ношение, а?!

– Тебя жду.

– Зачем? – я даже растерялась от такого простого ответа.

Батурин поднялся с моего кухонного стула одним гладким движением.

Белоснежная рубашка на груди распахнулась чуть, отогнулась красиво, показала мне внушительную ширину мужских плеч.

– Понравилась, капитан. Кофе привезли горячим, я надеюсь?

Глава 3

– Горячим, – я проглотила набежавшую неожиданно слюну.

Кофе, и правда, был хорош. Я это по запаху поняла, когда выливала его в раковину в туалете на нашем этаже. Пирожное выкинула там же, в мусорку, чтобы оно меня своим ароматом в кабинете не раздражало.

Пахло умопомрачительно!

– Это радует, – так же умопомрачительно улыбнулся Батурин.

– Я это, – я ткнула пальцем на дверь ванной. – Ручки сейчас помою, ага? С работы же...

– Конечно, конечно, – он даже руками развел.

Гад такой!

Будто это не он у меня в гостях, а я у него! Еще и отпрашиваюсь!

Я с тихим злым шипением заскочила в ванную и закрыла за собой дверь на защелку. У меня тут санузел совмещенный, так что подозрений быть не должно. Вдруг мне пописать приспичило, в конце концов?

Я открыла кран посильнее и достала телефон.

– Дежурный! – даже прикрыла ладошкой рот, чтобы звук шел только в динамик. – Одинцова, группу захвата на мой адрес, у меня проникновение.

– Так точно, товарищ капитан!

Я отключилась не прощаясь.

Адрес в отделе знают, мы всегда подаем их, даже если ты переезжаешь со съемной на съемную квартиру каждый месяц. Это залог безопасности, к такому легкомысленно относиться нельзя.

Я мстительно долго и радостно мылила свои лапки. Вытерла их полотенцем и даже сама себе в отражение небольшого зеркала улыбнулась. Ну, что? Поговорим с гостем оставшиеся несколько минут?

– Чаю, Вадим Викторович? – я выплыла из ванной походкой императрицы, не иначе.

– Надо же, такое гостеприимство? – он как раз на кухне и стоял.

– Ну, раз уж вы приперлись без приглашения уже во второй раз, – я пожала плечом и воткнула чайник в сеть.

– Почему не кнопкой? – тут же зацепился за это простое движение Батурин.

– Сломалась.

Я смотрела на него с вызовом.

Сложила руки на груди, привалилась поясницей к столешнице старенького кухонного гарнитура. Тут ничего моего не было, в этой квартире. Того, что было – хватало для ночевок, а чаще у меня дома быть не очень-то и получалось обычно.

Зачем тратить и без того невеликое денежное довольствие?

Вот и чайник я новый себе не покупала. Заварить лапшу или чай хватает.

– Да и вообще, я смотрю, живешь небогато, – Вадим Гадович расслабленно присел на тот же самый стул, на котором ждал моего прихода.

– Зато на честно заработанные.

– Ты щас намекаешь на мои нечестно, – он выделил голосом слово, – заработанные?

– Не могу знать. Я вашу декларацию налоговую в глаза не видела.

– Настолько херовый следователь, что ли?

У меня почти заклинило шею от бешенства.

Га-ад... Вломился ко мне в дом, да еще и оскорбляет! И это при всем при том, что и на службе меня опустил ниже плинтуса. Макнул с головой!

– Настолько херовый, что вашего клиента, – я тоже выделила последнее слово. – Взялись спасать от меня аж с вашей помощью. Кстати, если не секрет, какие сейчас расценки за мажоров?

– На икру хватает, – усмехнулся Батурин.

Мы разговаривали как два идиота, казалось, но за всеми этими культурными скрытыми оскорблениями стояло обычное прощупывание друг друга.

Чайник за моей спиной закипел, но в этот же момент в прихожей раздался звонок.

Батурин сразу же среагировал. Ну, как среагировал? Приподнял бровь и только.

Но я даже впечатлилась немножечко.

Он на звук отреагировал, а вот сам даже не шелохнулся. Вообще! Даже не вздрогнул, головы не повернул, не изменил положения тела даже на сантиметр. Как разглядывал меня своим нахальным взглядом, так и продолжил.

Потрясающее самообладание...

Мне стало чуть-чуть завидно. Нет, я умела, конечно, держать лицо, у нас без этого никак, но чтобы вот так... Круто.

– Ждешь кого-то?

– Соседка, наверное, – я взглядом вильнула. Повернулась, выдернула шнур чайника из розетки. – Должна была зайти сегодня после работы.

– М-м-м...

Саня, не быть тебе такой крутой, как он!

Я шла в прихожую к двери и ругалась на себя. Такой момент испортила! Все запорола. Естественно, он все понял. Такой волчара не может не понять, я уверена в этом. С другой стороны, а чего он ждал? Что я буду с ним разговоры разговаривать и на самом деле чаек распивать?

– Кухня, – я показала направление бойцам, открывая дверь настежь.

Наши маски-шоу ворвались в квартиру, а я запрокинула голову к потолку и выдохнула через расслабленные губы.

– Руки за голову! За голову, сказал!

Ну, фу, же, Саш...

На кухне шумели, а мне даже смотреть не хотелось, как Батурина заламывают. Да и он вел себя не типично. Не орал, не возмущался, не звал меня. Я усмехнулась. А на что я надеялась? Если все, что о нем говорят – правда, то он и не станет ни за что этого делать. Гордость не позволит.

– Куда его, товарищ капитан? – боец, чьи только глаза я видела в прорези балаклавы, остановился возле меня.

– В отдел, – я проследила взглядом как загнутого мордой вниз неожиданного гостя протаскивают мимо меня, а потом вниз по лестнице подъезда. – Скажи, чтоб оформили на двадцать четыре часа, я как раз утром подъеду. Да я и сама сейчас позвоню...

– Понял. Больше ничего не надо?

– Нет, спасибо, – я слабо улыбнулась.

Такую ты херню натворила, Санька-а-а...

Сашка узнает – убьет меня. Развопится как сто тысяч ворон, это уж точно. А про Макарова даже говорить нечего. Я поморщилась и закрыла дверь на замок. Хотя, всегда есть вариант отмазаться, что я просто испугалась и сдуру позвонила дежурному. Могла же? Могла. Я ведь одна тут живу, слабая женщина, имею право пугаться.

Я следак, а не оперативник.

Я прошла на кухню и рухнула на нагретый Батуриным стул. Не, не прокатит. Начальник меня как облупленную знает. Я скорее в драку полезу, это же очевидно. За что мне тоже неоднократно перепадало, кстати.

В общем, что так, что так – выговора не избежать. Уж очень этого Батурина все боятся.

– А раз не избежать, то, что переживать? – я оперлась на собственные колени на пару секунд, а потом оттолкнулась ими.

В конце концов, я же поужинать хотела.

И переодеться, и помыться. И еще форму надо в стирку закинуть и высушить, чтоб к утру свежая была.

С домашними делами я провозилась часа полтора.

Косилась на телефон периодически, но он на удивление молчал. Это что же, Батурин добровольно согласился сидеть до утра в камере и ждать меня? Это я настолько ему понравилась?!

М-м, польщена!

Я сварила кашу и успела засунуть в рот только одну ложку, как телефон затрезвонил.

«Полковник Макаров»

А, нет, не настолько, видимо.

– Слушаю, товарищ полковник, – я проглотила, не жуя.

– Одинцова, ты дура? – глубоко разочарованным, но спокойным тоном спросил меня начальник.

– Никак нет, товарищ полковник.

– А мне кажется, что да, – он вздохнул. – У тебя полчаса.

– В отдел? – я тоже вздохнула.

– Нет, Одинцова! – наконец, не выдержал он. – В управление! Я здесь один сидеть не буду! Приезжай и извиняйся сама!

– Что?! – я подавилась слюной.

– То! Полчаса!

Начальник сбросил звонок, а я смотрела на горящий дисплей с открытым ртом. Чего?!

Это мне перед кем извиняться? Перед тем, кто ко мне в дом вломился?! За что?!

Я вскочила, бросаясь в единственную комнату за чистой формой.

Хотя, нет! К черту форму! Рабочий день закончен, да и не обязана я ее носить по Уставу постоянно, я следак!

Распахнув шкаф, я выбрала самое облегающее платье из своих трех.

Раз они все пытаются меня задавить служебными рамками, я буду отчаянно сопротивляться своими женскими методами. Надев свой единственный бюстгальтер с пуш-апом, я натянула платье.

А ничего!

Что-то я, кажется, похудела даже, вон какой живот плоский стал. И грудь в декольте выглядит вполне себе аппетитно.

Я достала сверху две коробки с туфлями, открыла первую. Не, настолько жертвовать собой я не согласна, семь сантиметров каблука я не перенесу. Открыла вторую – ну, вот, четыре еще куда ни шло. Но и то, не на метро мне ехать придется. Вовремя дэ-дэ упало, такси закажу.

Шикану ради говнюка Батурина, так и быть!

Я распустила волосы, расчесала их, снова собрала в тугой хвост. Накраситься не успею, жалко, но и так пойдет. Слишком уж прихорашиваться не будем, я ж как-никак госслужащая все-таки. Потыкав в телефон, я вызвала себе такси, переложила ключи и кошелек в другую, более аккуратную сумочку, остановилась перед зеркалом.

Ну, вполне. Не супермодель, но и не черствый сухарь-мент.

Пусть говнюку будет приятно принимать извинения от женщины, похожей на женщину. Совести у него, конечно, нет, она не дрогнет, но все-таки.

– Давай, Санек, не дрейфь, – я отперла дверь и шагнула в спертый воздух подъезда. – Погнали.

Глава 4. Вадим Батурин

Кофе был мерзкий.

Будто бы из кофемашины, но на вкус такой гадкий, что я даже посочувствовал генералу. Каждый день такое пить... Начерта надо?

– Вадим Викторович, – полкан, начальник моей занозки, не переставал активно потеть и извиняться заранее за все на свете. – А у вас настолько серьезные претензии к моему следователю, да?

– Вы думаете, мне просто нравится проводить свои вечера в подобных кабинетах? – я поднял на него взгляд.

– Ну, да, – он моментально отморозился.

Ох, вашу ж мать...

Где вас всех учили? Что ж вы все такие одинаковые? Я расслабился на кресле, забрасывая лодыжку на колено другой ноги. Риторический вопросец. Там же, где и меня когда–то, в обычной школе милиции, как они тогда еще назывались.

Только у меня терпения не хватило эту богадельню закончить, а они вот...

Как сказал бы батя – довели дело до конца, молодцы. Получили свои звезды, научились, прежде всего, подчиняться. Я даже хмыкнул. Даже не знаю, горевать мне, что я так и не научился или нет. Хотя, в принципе, можно посмотреть на мои счета и все станет ясно. На ментовскую зарплату как выживать я не знаю. За сегодняшнего мажорика мне капнуло почти три миллиона, например.

Маленькая вредная капитанша оценила бы. Она его посадить хотела чисто за свой оклад.

– Товарищ генерал, Одинцова по вашему приказанию прибыла, – в дверь стукнулся секретарь.

Единственный секретарь–мужчина, которого я знал во всем городе, кстати. Обычно у всех начальников сидели женщины, а тут нет.

– Пусть заходит, – генерал хмуро погладил ежик волос на затылке.

Я лениво перевел взгляд на дверь.

Прискакала моя козочка? Хорошая девочка. Исполни–ительная... Люблю таких.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – она вошла в кабинет и только что каблуками не щелкнула. Кивнула и своему непосредственному начальнику тоже. – Товарищ полковник.

Хм...

Такими каблучками не щелкнешь, да. Я медленно поднялся взглядом по стройным ножкам, которое платье ее обтягивало очень даже красиво. И талия... Товарищ капитан становилась все больше для меня интересной.

– Одинцова, что за вид? – генерал меня не переносил на дух, я это знал. Но деваться ему было некуда.

А какого хера он на ее вид смотрит, кстати?

– А что такое? – она настолько издевательски оглядела саму себя, что у меня встал.

Ах, какая... Мне даже заржать захотелось от удовольствия.

Нет, ну такую занозу упустить грех! Это же сколько язвительности она под формой прячет? Я хочу посмотреть.

– Одинцова!

– Товарищ генерал, время не рабочее! – чуть с обидой попыталась оправдаться та, которая меня пару часов назад упекла в обезьянник со своей тонкой женской ручки. – У меня же личное...

– Ты что, на свидание бегала после работы? – возмутился ее полковник.

– А что, нельзя? После работы же!

Я резко сбросил ногу с колена.

Куда, бля? Так это что, она меня просто в темпе сбагрила из своей квартиры, чтобы на свиданку к какому–то раздолбаю свалить? Серьезно?! Это я настолько ее планам прекрасным помешал, что она даже не побоялась на меня нарваться?!

Охереть как зачесалось, что ли?

Так чего мне не сказала?! Я бы решил вопросик прямо там, на кухне ее.

– Одинцова, ты, – полковник даже покраснел, заметив мое движение. – Ты...

– Капитан Одинцова, – перебил его генерал. – Скажи мне, на каком основании ты вызвала на себя группу задержания, а потом отправила гражданина Батурина в отделение?

– Гражданин Батурин, – коза даже вытянулась в струнку, докладывая. – В мое отсутствие и без моего согласия проник в мою квар...

– Одинцова!

Я напряг скулы, чтобы не заржать снова.

Хор–р–ро–оша–а... Кайф девочка просто. Не боится ведь, не начинает сочинять удобоваримую херню, не пытается угодить, юлить не начинает. Даже уважать есть за что, отвечаю. Она сейчас обоих начальников за пояс утрамбовывает своими словами.

– Что ты несешь? – полковник уже зашипел. – Гражданин Батурин сказал, что все было не так!

А вот этих двоих мне уважать не за что совершенно.

Два старших офицера топят одну маленькую девчонку только потому, что тут сижу я, и они не знают, чего от меня ожидать. Одна из причин, почему я не остался в системе. Мерзкое гнилье, которое всегда продается, если предложить адекватную цену.

Им о–очень страшно…

Ей тоже, но она все равно грызется и это адски подкупает.

– Откуда вы знаете, что я говорил именно это? – я посмотрел на него своим привычным спокойным взглядом.

– Ну, как же, – полковник растерялся. – Вы же сами сказали, что у вас претензии к Одинц…

– Но что именно я говорил, вы не слышать не могли. Когда я сюда приехал, вас тут еще не было. Так как вы утверждаете что–то, чего не слышали?

Он заткнулся.

Смотрел на генерала, как на старшего, но и тот молчал. Понимаю. Хер знает же, в какую сторону качнуться, верно? Ляпнешь не то – прилетит, не дай Бог. У меня руки длинные, и они оба это знают.

Одна Одинцова – ходячее безумие и отвага.

Колкие бодрящие мурашки поднялись по позвоночнику вверх до затылка. Зажгли, как давно меня ничто уже не зажигало.

– Товарищ генерал, – я смотрел уже на занозку, но обращался к хозяину кабинета, в котором мы все находились. – Мне кажется, что капитану Одинцовой следует назначить поощрение. Вам так не кажется?

– Что? – он поперхнулся.

– Ну, смотрите сами, – я с удовольствием наблюдал, как ее корежит от моей защиты. Не нужна она ей, она приготовилась биться насмерть и защищаться ото всех, а тут такое! – Капитан Одинцова – хрупкая девушка. Причем действовала стратегически и тактически верно: не зная меня лично, не спасовала и не стала навязывать контакт, не поддалась на провокации и вызвала на себя поддержку. Тактически верно, правда? Оправдано вполне. При этом действовала только в рамках законодательства и своих полномочий. На мой взгляд, идеальное знание и умение использовать заранее проигрышную, казалось бы, ситуацию.

Что полковник, что генерал смотрели на меня как на идиота.

А я смотрел на нее. На губу, которую она покусывала периодически. На зажатую в пальцах сумку за спиной. Капитан Одинцова еле держалась. Не позволяла себе поменять позу, так и стояла ровно, но реагировать – реагировала. Тело ее выдавало.

И мне это дико нравилось.

Любая эмоция от женщины равна ее неравнодушию. Люди просты, надо просто уметь их читать. Этому я как раз научился во время получения своего образования после школы милиции. И именно это вытащило меня на вершину моего нынешнего положения.

– Так вы что, действительно влезли в квартиру Одинцовой? – осторожно переспросил полковник Макаров.

– Почему влез? – я пожал плечами. – Просто вошел.

Менты переглянулись.

Ага–а… Чистосердечное, да. Признание в проникновении в личное жилище, да еще и к сотруднику полиции. А делать–то что вы будете теперь с этим признанием?

Саша бросила на меня взгляд полный презрения.

Воу, занозка, полегче! Задымлюсь. Хотя, я по ходу, уже… Интересно, как ты меня потушишь, очень интересно. Не отвертеться же тебе, твоя задница в этом платье крайне соблазнительно выглядит. А еще я хочу вот эти стройные ножки. И послушать, как ты будешь скалить на меня свои острые капитанские зубки.

Аж чешется, блядь, уже!

Я широко улыбнулся.

Она будет сопротивляться насмерть, я уверен. Но вот я… Я всегда добиваюсь того, чего хочу. У меня принцип такой.

– Вадим Викторович, – генерал явно тоже сдерживался. – Я верно понимаю, что претензий к капитану Одинцовой у вас нет и извинений вам от нее не требуется?

– Извинений? – тут я даже сам удивился. – За что?

– Ну, за превышение должностных полномочий.

– Извинения от женщин я предпочитаю получать в другом виде, – от того как перекосило занозку я получал настоящее удовольствие. – А капитан Одинцова действовала единственно верным способом. Так что, не вижу причин ее больше задерживать. К тому же, мне и самому уже пора.

Я показательно посмотрел на часы.

Да, пора. Мне должно хватить времени на то, что я задумал. Это у них, у бюджетников выходной завтра, а у меня режим, работа не заканчивается никогда.

– Свободна, Одинцова, – коротко приказал генерал сразу же.

– До свидания, – она развернулась как оловянный солдатик и вышла из кабинета.

Ах, какая попка!

Я вытолкнул себя из кресла.

– Было приятно провести с вами вечер, господа, – я почти шкурой ощутил их ахер и полнейшее непонимание. – Радует, что в наших органах служат такие люди, готовые прийти на помощь любому гражданину в любое время суток.

От вытянувшихся морд ментов захотелось расхохотаться.

Ну, да, ну, да.

Был бы на моем месте кто-то другой, он бы так и прокис в обезьяннике. Это мне хватило одного звонка, оплаченного двумя пятитысячными купюрами дежурному дубаку в отделении. И только по этому звонку в Управлении сразу нарисовался и генерал, и начальник занозки. Очень удобно.

– Доброй ночи, господа, – я дверь кабинета по-хамски выпнул наружу.

Стерпят. Сами прогнулись, сами и стерпят. А у меня дела…

Заноза на своих каблучках, оказывается, умела очень быстро топать. Когда я выскочил на крыльцо Управления, ее фигурка уже отдалилась от здания на приличное для девушки расстояние. Безбашенная! С такой задницей в таком платье она носится по городу почти ночью!

Инстинкта самосохранения вообще ноль, что ли?

Вызванное заранее такси уже стояло, водитель равнодушно ждал под включенный счетчик премиум-сервиса, но мне было на него сейчас плевать. Я рванул за занозой как подорванный малолетка.

– Ой! – она отшатнулась в сторону, когда я схватил ее за предплечье и развернул к себе.

Ой, блядь!

Ой!

Мне захотелось зарычать от злости:

– Обратно на свидание торопишься, капитан?

Глава 5. Вадим Батурин

– Что, передумали насчет извинений?

Красиво в облегающем платье капитан смотрелась не потому, что на диете сидела, явно.

Она тренировалась и довольно часто и результативно. Это стало понятно по тому, каким заученным движением она перехватила мое запястье и попыталась вывернуться. Тело под руками приятно напряглось.

– Если только в другом виде, – я ощерился, просто передавливая ее физически.

Умничка!

Красотка! Все делаешь правильно, но я – сильнее.

– Помогите! – неожиданной дурниной взвыла Одинцова. – Насилуют!

– Маленькая, ну, не доводи, – я перехватил ее иначе, обнял, вдавливая в себя, чтобы лицом ко мне встала.

– А то что? – она вся выгнулась, змеей пыталась выскользнуть. – Вернешься в управу и уволишь меня?

– Могу, – я улыбнулся одними губами.

– А без угроз не пробовал? Или все-таки никто мирно не дает?

– На тебе сегодня проверю.

Я выпустил ее, сжимая левую ладошку ровно настолько, чтобы дикая не вырвалась.

Развернулся и пошел обратно к управе, там ведь ждала машина.

– Пусти, гад! – Одинцова ожидаемо задергалась.

– Веди себя прилично, капитан, тут могут быть твои коллеги. И у них могут возникнуть вопросы. Славы тебе явно хватит уже на год вперед.

Она присмирела моментально.

Быстрее не пошла, но хотя бы вырываться перестала настолько явно.

– Что вам надо? – в голосе и яду, и затаенного страха было хоть отбавляй.

– Ты мне должна, – я подошел к такси и открыл заднюю дверь сам, не стал ждать, пока он выскочит.

– Это когда же я успела настолько в долги влезть? – она к двери подходить явно опасалась.

– В тот момент, когда меня в твоей квартире мордой в пол ткнули, – я показал ей взглядом на салон такси. – Садись. Отрабатывать будешь.

– По сто тридцать первой залетать на зону чревато, Вадим Викторович, – она даже головой дернула, хотя говорила сквозь зубы.

– А я скажу, что ты меня спровоцировала.

Она сжала зубы так, что на скулах появились узелочки сухожилий.

Н-да, детка, об этом я и говорю. Ты вначале возбудись по сто тридцать первой, а потом докажи хоть что-то. Все видели, в каком виде ты щеголяла сегодня вечером, на такое платьице у кого хочешь конец мокрым станет.

А я что, не человек, что ли?

А система... Ну, мы оба знали, на что способна и на что не способна наша система.

– Садись, – я снова указал взглядом на машину. – Я не настолько отбитый, чтобы требовать с женщины сатисфакции, да еще и таким образом.

– А каким же тогда будет?

Она боялась, я видел. И мне это не нравилось.

Странно вести девушку, которая от тебя ссытся и отнюдь не кипятком, на свидание, верно?

– Поужинаешь со мной. Потом доставлю домой.

– И все?

– По ходу разберемся.

– Я привыкла читать мелкий шрифт, – Саша уже немного приободрилась, личико чуть расслабилось, и зубки опять прорезались. – Вадим Викторович.

– Саша, сядь!

Я дернул ее на себя, разворачиваясь таким образом, чтобы она вначале мне в грудь уперлась, а потом повернулась попкой к сиденью.

– Ой!

Твою ж мать...

Кажется, у меня от этого ее «ой!» разовьется зависимость. Капитан полиции, жесткий и вообще-то отличный следователь ойкала как девчонка. И от этого контраста меня размазывало почему-то.

Слюна выделялась по сведенным от желания челюстям.

– В «Ладогу», - бросил я водителю, тоже усаживаясь и закрывая между нами перегородку в салоне.

Прекрасная Александра сверкала на меня глазами как загнанный в угол зверек. Да и вела себя так же: забилась в угол сиденья, совершенно не пыталась мне понравиться, как другие женщины.

Выглядела охренительно ведь, но не пользовалась этим совсем.

Мощная и дорогая иномарка катила по городу, а мы молчали. Черт его знает, зачем меня дернуло устроить это все. Я себе еще не смог объяснить, зачем я в квартиру ее вломился.

Успел ведь осмотреть все, убедиться, что она одна живет, что никакого мужика на горизонте не имеется. Зачем мне это? Хер знает, но даже сама мысль об этом заставляла злиться.

Это было плохо.

Это было мне несвойственно. И я в этом разберусь, слабостей я не допускаю, не мое.

– Я туда не пойду! – категорично заявила Саша, когда мы подъехали к ресторану.

Я даже обернулся вслед за ней.

«Ладога», как всегда светилась иллюминацией. Стильно, строго, очень дорого. В этот ресторан просто так, с улицы зайти было было нельзя. Тут собиралась определенного круга публика и столы нужно было заказывать примерно за месяц.

И нет, я не сноб, но чем ее не устроил этот ресторан?

– Ты тут была и тебе не понравилось?

– Вы серьезно? – она ехидно усмехнулась. – На мое дэ-дэ тут даже кофе не выпить, наверное.

– Тогда в чем проблема?

– Именно в этом. Я не хочу в места, которые не соответствуют моему уровню, – она поджала губы. – И пыль мне в глаза пускать тоже незачем. Щуриться придется постоянно, а от этого морщины появляются.

– А ты уже рассчитываешь на отношения со мной, раз постоянно щуриться собралась?

Саша повела шеей.

Даже челюсть нижнюю чуть вперед выдвинула, пытаясь справиться с бешенством. Оно ей как раз сейчас и не дало ответить. Не смогла парировать, потому что не нашлась чем.

Я улыбнулся.

И кровавый туман сейчас перед глазами, наверное. Обожаю.

– Идем, – я открыл дверь и вытащил ее за собой. Стукнул по крыше автомобиля. – Свободен.

– Я туда не пойду, – непримиримо уперлась каблуками Саша.

– Причина? Нормальная причина какая?

– Не хочу, чтобы меня видели в подобном месте.

Ага, да еще и в такой компании.

– Хорошо. Сейчас я попрошу, нам вынесут стол прямо сюда, на улицу и мы будем с тобой ужинать здесь.

– Вадим Викторович, вы нормальный?

Она смотрела на меня с подозрением. Даже с какой-то добротой словно. Как психиатр на клинического идиота, примерно.

– Вы зачем это все делаете? – она даже руками развела. – Вы за мой счет самоутвердиться пытаетесь или что? Так вам вроде бы не надо. Вы чего от меня хотите-то, а? Вы меня размазали в Управе, признаю. И меня, и этих...

Она не стала уточнять, просто головой дернула вбок и все. Но я понял, про кого она. Да, по генералу и полковнику я тоже немножечко проехался, этого ситуация требовала.

– То есть вариант, что я просто хочу поужинать с красивой девушкой, не принимается?

Она фыркнула насмешливо.

Посмотрела на меня реально как на придурка, а потом обхватила себя за талию руками. Прохладно уже было, да. Стоять на улице уже и мне не хотелось.

– Давайте, просто поедем домой, ладно? – Саша чуть склонила голову. – Так всем будет проще.

Я быстро прикинул в голове ее вариант и вынужден был согласиться.

Почему я раньше об этом не подумал, в самом деле? Привычки просто нет, вот и все, дело только в этом. А сейчас – действительно отличный вариант! Капитан Сашенька Одинцова гений.

– Хорошо, – я дотянулся до ее руки, сжимая ладошку, и достал телефон. – Сейчас вызову такси и поедем.

– Я могу одна...

– Я в курсе. Просто моя машина так и осталась у твоего подъезда, и мне бы ее хотелось забрать.

– А...

Вот и ладушки.

Я сделал новый заказ в приложении такси и удовлетворенно кивнул. Центр, машина будет в течение двух минут.

В этот раз Саша, на удивление, сопротивляться не стала. И позволила дверь ей открыть, и села нормально, и даже когда выходила, тоже руку приняла адекватно. Вот всегда же знал, что когда женщина спокойна, это избавляет от кучи головняков.

Не она тебя в голову трахает, а ты ее в положенные места.

– Где же ваша машина? – она закрутила головой, когда мы вышли, и такси отъехало.

– Вот, - я показал на свой внедорожник, припаркованный с другой стороны двора. – Хочешь посмотреть?

– Да, почему нет.

Ха-ах...

Нет, я на ее счет не обманывался. Не ради тупо посмотреть на красивую и мощную тачку она пошла. Сейчас номера намертво себе в память срисует, особые приметы машины, чтобы запомнить и потом в городе даже близко не подходить на всякий случай.

Но придется ее разочаровать, финт не удастся.

Во всяком случае, не сегодня.

– Нравится?

– Да, неплохая машина, – чуть скучающе произнесла она, обходя джип.

Ну, ну. Смотри, смотри.

Все ее ходы меня улыбали жутко. Обижать ее не хотелось, конечно, но ей до матерых волков, с которыми я контактировал гораздо чаще, как до Луны пешком. И это даже радовало, если честно.

Зачем мне волчица?

Меня имеющиеся у нее уже зубки вполне устраивают.

– Присядешь? – я прищурился.

Красивая. Очень. Стервозная в меру и красивая безмерно.

То, что надо.

– Нет, спасибо, – Саша растянула тактично губки. – Уже пора домой.

– Так и я о том...

– Саня?!

Я движение в сумрачном дворе уловил краем глаза еще до того, как до нас долетел оклик незнакомца. Саша резко обернулась и явно испугалась от неожиданности.

Растерялась.

– Сашка? Ты здесь откуда?!

Не понял... Это еще что за хрен ее тут вечерами ждет?!

Реально свидание должно было быть?!

Рывком открыть заднюю дверь машины и забросить туда свою капитаншу у меня заняло секунды три. А вот потом, блокируя двери машины с пульта, я развернулся.

Сашка, значит. Иди сюда, тезка, пообщаемся...

Глава 6

– Дежурный РОВД по Маяковскому району, старший лейтенант Раскосенко, слушаю, что у вас случилось?

– Драка, товарищ старший лейтенант!

Господи, да во мне актриса умерла, точно!

Так голосом я никогда не дрожала! Даже когда меня отчислить из универа хотели, а я у начальника на ковре доказывала, что это не я и корова не моя.

– Где драка? Адрес?

– Маяковская, сорок три, – я назвала свою улицу и свой же дом. – Двое мужчин во дворе дерутся, приезжайте скорее, так страшно! Они сейчас друг друга тут убьют!

– Представьтесь, пожалуйста.

– Что? Алло? – я подула в трубку. – Что вы говорите, алло?

С чистой совестью сбросив звонок, я запихала телефон обратно в сумку.

Это кошмар. Пробить мой номер для местных РОВД-эшников ничего не стоит, но представляться по форме точно было равно самоубийству. Батурин мне и первого-то задержания не простил, а сейчас...

Да и Сашка...

Вот охренеют пэпээс-ники, когда он им удостоверением в морды тыкнет.

Я откинулась на спинку широкого кожаного сиденья. А нечего было меня запирать. Я только первые секунд тридцать паниковала, а сейчас ничего. Сижу вот, смотрю, как там два обалдуя распетушились. И чего им обоим от меня надо?

Ладно, еще Батурина я понять могу, он просто из чувства оскорбленного достоинства решил мне нервы потрепать. Сашка-то зачем пришел? Проверить, все ли у меня хорошо? Или...

Ой, нет.

Мы просто друзья, я же все решила еще вечером.

Я погладила ладонью теплую кожу сиденья. Хорошая машина у этого говнюка, дорогущая. Как бы еще сбежать из нее незаметно. Если я центральный замок с панели открою, то сигнализация взвоет, вон – огонечек мигает на лобовом стекле. А если взвоет – то они меня догонят. Оба!

И что? Опять позориться?

– Фу-у-ух, – я задумчиво потерла лоб.

Логика отказывала.

Мозг был приучен обрабатывать информацию быстро, но сегодня что-то не получалось. Я не видела логики в действиях Батурина. Да и в Сашкиных тоже. Он, может быть, просто пришел меня проверить, все ли в порядке, на самом деле. Но мог ведь и позвонить!

А Вадим?

В жизни не поверю, что у такого крутого человека есть время и желание кормить ужином следачку, которая ему нанесла моральную и репутационную травму в виде задержания. Я б даже сказала – плюху выдала!

Я закрыла ладонью уже все лицо и засмеялась.

Слава, говорил он. Да она уже у меня есть! Не сомневаюсь, сплетня о том, что я закрыла всесильного и сурового Батурина в обезьянник, уже завтра будет гулять по всем управлениям.

Дверь с водительской стороны распахнулась практически одновременно с щелчком замков.

– А? – я встрепенулась, падая грудью между сидений вперед.

– Домой! – жестко то ли приказал, то ли разрешил Вадим.

– Ладно, – согласилась я, но до ручки на двери дотянуться не успела.

Джип взревел и дернулся назад, разворачиваясь как в американских глупых боевиках про полицейских.

– А-а, – меня завалило набок. – Я же еще не вышла!

– Ко мне домой! – рявкнул Вадим. – Ты же не думала, что я тебя отпущу после всего этого?

Это фиаско, Саня...

Я кое-как посадила себя вертикально, уперлась в упругие подушки сиденья руками. С тоской посмотрела на УАЗ-ик ППС, с которым Батурин разъехался на выезде из двора и серьезно обеспокоилась судьбой Сашки.

Он что с ним сделал?

Как я не посмотрела-то?!

– Вадим Викторович, а...

– Значит, реально сбагрила меня из квартиры, потому что своего молодого человека ждала, да? – джип несся по темным улицам, нарушая все правила дорожного движения, которые я помнила.

– Чего? – я выпучила глаза.

Это Сашка ему так представился?

Господи, он же меня им пугал, он сам что, отморозился за этот вечер совсем?!

– Что вы с ним сделали?

– Ничего особенного, – Батурин разжал правый кулак и медленно перебрал пальцами в воздухе, разминая костяшки. – Полежит, подумает о вечном.

– Вы ненормальный?!

Я бы завизжала, если бы была хоть какая-то надежда на то, что от этого будет хоть какой-то эффект.

– Остановите немедленно! – я схватилась за подголовник водительского кресла. – Дайте, я выйду!

– Выйдешь, когда я разрешу, капитан.

– Да вы охренели! – я завелась не на шутку. Он что себе позволяет?!

– Еще как, Саша! Сейчас до дома доедем, я тебе это наглядно покажу!

– Перебьетесь!

Мне хотелось завыть.

Я ничего про него не знаю. Управы на него нет! Ни адреса, где он живет, ни куда меня везет – я не знаю. А там, может быть, Сашка кровью истекает! И я ничего! Ничего сделать не могу!

Хотя, почему не могу?

Могу!

Я выхватила телефон снова, набрала его, но трубку друг не снял. Так, ладно. Я набрала скорую:

– Капитан полиции Одинцова. Маяковская, сорок три, во дворе лежит мужчина после драки. Открытых ран не вижу, но кровопотеря предположительно есть...

Батурин довольно заржал. У-у, конь!

Я заставила себя переключиться на оператора медицинской службы, дослушала ее полностью, поблагодарила и сбросила звонок. Если с Сашкой что-то серьезное, к нему хотя бы приедут и помогут. А я...

Сама справлюсь!

– Ты волшебная женщина, Саша, – Вадим довольно покрутил головой. – Просто невероятная!

– А ты мудак, – вернула я комплимент.

– Ну, Слава Богу! Мы наконец-то перешли на «ты»! Мы стали ближе, ты чувствуешь?

– Останови машину, я не хочу с тобой никуда ехать, – мне на самом деле стало проще с ним разговаривать.

Возникло ощущение, что мы относительно на равных. Но голова-то знала, что это далеко не так. О-очень далеко...

– Нет, сегодня ты проведешь ночь со мной, – мотнул он головой. – В конце концов, я даже не получил благодарности за кофе и не услышал извинений за то, что меня задержали по твоей наводке.

– Обязательно передам раковине в туалете отдела, чтоб она направила тебе факс с благодарностью за кофе.

– Вылила? – он на самом деле удивился. – Зря, хороший кофе, я сам там всегда себе покупаю.

Да я бы подавилась и захлебнулась, гарантирую!

За окном замелькали редкие фонари, а я поняла, что мы выехали с основной территории города куда-то в ближайший пригород. Батурин что, живет за городом?

– Я, – он опустил стекло и махнул охраннику на небольшом КПП практически рядом с дорогой. – Открывай.

Я съежилась на сиденье, вжалась в него спиной.

Закрытый коттеджный поселок, ничего удивительного. Не наша территория, но здесь живут люди, а значит, могут происходить и преступления, верно? Визжать и спрашивать, что он со мной собрался делать, я не стану, разумеется.

Дура, еще ведь вырядилась...

Надела бы форму, было бы морально легче, я в ней себя гораздо увереннее себя чувствую. Я с ней срослась.

– Добро пожаловать ко мне домой, – без всякой издевки, адекватно вполне, произнес Вадим, подъезжая к высоким воротам.

Первый поселок по Никитинскому шоссе, вторая линия слева, ворота светло-коричневого цвета...

Сознание фиксировало все приметы пути самостоятельно, по привычке. Откладывало их в память.

– Выходи, – Вадим открыл мне дверь, замирая перед ней большой и внушительной фигурой.

А мне захотелось головой замотать, запищать и отъехать задницей по сиденью подальше, чтобы он до меня не дотянулся. Я его боюсь! Он же со мной явно что-то эротическое делать собрался тут!

А я не могу-у!!!

– Саша, я вытащу тебя силой, – предупредил он, потому что я не сдвинулась с места. – А я не люблю применять силу.

– Что-то незаметно с Сашкой было, – я облизнула губы в истерике.

– Да нормально все с твоим, – он аж зашипел от бешенства. - Молодым человеком. Зря скорую вызывала.

– Не верю!

– Ты реально собралась всю ночь в машине сидеть? – он удивленно поднял брови. – Забор у меня высокий, плюс на охране. Я понимаю, что ты любишь общаться с людьми в форме, даже пэ-пэ-эс вызвала, я оценил. Но шансов у тебя ноль сейчас, поверь.

Ах...

Догадался. Ладно...

– Пойдем, – он протянул мне ладонь. – Я реально устал за сегодня. Ты же умная девочка, ну?

Мне деваться было некуда. Забор я и сама видела, а насчет охраны он не врет, я чувствую это. Да и что я буду делать потом? На КПП пойду? Будет смешно, капитан полиции шляется по загородному поселку ночью на каблуках одна. О-очень позитивный образ стража правопорядка.

Выговор прилетит мне такой, что я полжизни отмываться буду, если не уволят, конечно.

– Черт с тобой, – прошипела и я про себя.

Подвинулась к двери, приняла предложенную руку и соскользнула с высокого сиденья.

– Вот и умница, – Батурин моментально обхватил меня за талию и развернул в сторону освещенного маленькими садовыми фонариками дома. – Пойдем домой, ночь у нас впереди будет дли-инная...

Глава 7

– А может, погуляем?

Я развернулась уже на крылечке.

Воткнулась носом прямо туда, где расходились полочки Вадимовой сорочки. По-настоящему воткнулась! Кожу на кончике носа защекотали жесткие курчавые волоски, растущие на широкой мужской груди.

Черт, он еще и дышит!

Я резко вдохнула аромат с его кожи. Куда-то глубоко слишком, до самых пяток словно продрало морозной хвойной свежестью. Так это не ароматизатор в машине был! Это весь салон пропитался запахом хозяина!

– Гулять? – кажется, ему рядом со мной передозировка удивлений обеспечена будет. – В смысле...

– В смысле по улице, да, – я закивала. – Ножками, туда-сюда. Романтика!

– Не засчитано, – он взял меня за предплечье и повернул обратно лицом к двери. – Не умеешь ты строить из себя нежную лань и флиртовать, Саша. Даже не пробуй.

– Чего это? – возмутилась я до глубины души.

Это он намекает, что я холодная и злая сука-следачка, а не женщина?

А чего тогда на сиськи повелся? Повелся же, я чувствую. Я каждый его взгляд на себя чувствовала весь этот вечер, он жегся как капли раскаленного масла. Оставлял на мне следы даже через ткань платья.

– Когда ты накидываешь людям по сути дела, ты гораздо сексуальнее, поверь мне, – передо мной открыли тяжелую металлическую дверь и подтолкнули вперед. – Входи, я сейчас. Портфель в машине оставил.

Ага...

Ну, ладно. Гулять его вытащить не получилось, значит, потупим в прихожей пока что. Хотя я бы лучше на крылечке постояла. Я даже сделала движение вслед за ним, но Вадим и его предугадал.

– Саша, комары. Подожди, пожалуйста, тут. Гулять она собралась...

Какая забота! Слышишь, злыдень всемогущий, у меня дома комаров нет. Можно мне домой?

Домой было нельзя.

Пришлось остаться внутри. Ну, хоть осмотрюсь пока что. Я сделала пару шагов внутрь дома и немножечко ошалела. Вот это домище!

Из прихожей сразу начинался здоровенный холл или гостиная.

Дом был одноэтажным, но очень и очень не маленьким. Два коридора, уходящие в два крыла, два огромных дивана полукругом, подвесной камин между ними с уже горящим огнем. И дальше – терраса за стеклом. Батурин что, любит приглашать большие компании? Иначе зачем еще столько места? Я нахмурилась. Только где ж тогда все его друзья? Про него никто ничего не знает! Были бы люди – обязательно что-нибудь да утекло, информация хоть какая-то.

– О! – в одном из коридоров показалась женщина.

Высокая, строгая, с гладко зачесанными волосами и в узкой юбке ниже колен.

Твою ж маму... Вернее, что: здравствуйте, мама? По возрасту-то она как раз подходит. Я даже встала поровнее на всякий случай.

Но охренеть же, дорогая редакция!

– А где Вадим Викторович? – меня презрительно оглядели с головы до ног.

– А он вышел. За документами в машину, – я сначала ответила, а потом сообразила, что мы даже не поздоровались.

Нормальное такое начало общения...

Ну, раз хозяева не здороваются, то я-то и подавно не буду. Я вообще лицо очень должностное. Мне бумажку разрешающую дайте, так я сюда и с пинка зайду.

Вон Вадиму так кажется, что это еще и сексуально.

– Надо же, – дамочка издевательски улыбнулась. – И вы не побежали осматривать дом? Оценивать? Ждете хозяина как примерная собачка, у порога? Знаете уже, на что можно рассчитывать?

Вот к тому, что меня оскорбляют – я уже давно привыкла.

Слышала много раз, не воспитателем в детском саду работаю. Но чтоб вот так, за продажную шлюшку меня еще не принимали!

– Гражданка, – я забросила сумочку на локоть, но от того, чтобы упереть еще и кулаки в бока – удержалась. Я ж на каблуках! Некрасиво будет. – А вы всегда так гостей встречаете? У вас так принято или что?

– Гостей я встречаю, как положено, – она наклонила голову. Повела ей как змея подколодная. – А вот проститутка впервые вижу, чтоб здесь оказалась. Обычно Вадим Викторович более разборчив...

Так, а чего она его по имени-отчеству величает?

До меня медленно стало доходить. Не мама, да?! Так чего ж я, е-мое!

– Эльза? – дверь позади меня распахнулась. – Почему Александра до сих пор стоит здесь?

– Добрый вечер, Вадим Викторович, – Эльза-грымза почти поклонилась ему. – Прошу прощения, я не знала, что вы приедете сегодня не один.

– Я отчитываться должен?

Вадим шагнул вперед меня, подал этой мерзкой тетке свой портфель, не глядя:

– В мой кабинет.

– Конечно, Вадим Викторович, извините.

– И в следующий раз не нужно держать моих гостей на пороге. Их нужно провожать в гостиную и угощать.

– Да, Вадим Викторович.

От его тона даже мне прохладненько стало. И приятно практически. Заступается, гляди-ка. Просто душка, сил нет. Аж зубы свело, диатез бы не вылез ненароком, честное слово.

Но то, что в доме есть еще один живой человек – меня тоже радует.

Хотя, человек так себе, кажется...

– Саша, идем, – Вадим подал мне руку и повел за собой в гостиную.

– Туфли, – я оступилась.

У него же тут ковры! У них ворс длиннее, чем у меня каблук!

– Если ножки устали – снимай, если нет – плевать, – он подвел меня к дивану.

– А кто это? – я кивнула на коридор, в котором исчезла грымза.

– Домработница, – Вадим снова нахмурился. – О чем вы говорили?

– Да ни о чем, – я пожала плечами.

Жаловаться я уж точно не буду.

Мне уже нормально. Если б Эльза действительно оказалась его матерью, вот тогда я бы уже сдернула отсюда. Не знаю как, но удрала бы точно.

А потом бы ржала по дороге домой.

Батурин живет с мамой! Цирк, да и только!

– Ни о чем? – он пошел куда-то. – Извини, еще минутку, пожалуйста, подожди. Я принесу вино.

А-а...

Вино, угу. Гостей угощают вином. Как давно я не ходила в гости...

Я пыталась притормозить поток мыслей, чтобы начать думать немного здраво, но они неслись вскачь. До той самой умной мысли, которая мне объяснила, что я – волнуюсь!

Я мало того, что в гостях ни у кого сто лет не была, так у мужчины в доме я не была... Получается, вообще, ни разу? Сашка – не в счет! Там была его мама, да и за мужчину я его не считала никогда. Друг же.

– Я думаю, ты будешь не против Пино Гри? – Вадим вернулся в гостиную с бутылкой вина и двумя бокалами, которые держал за ножки между пальцами.

– Как бы вам сказать, Вадим Викторович...

– Вадим, – он поставил бокалы на стол, перевернув кисть руки. – Мы же уже на «ты», ты назвала меня мудаком, какие могут быть церемонии?

– Ладно, – неожиданно согласилась я. – Так вот...

– Я понял, что в вине ты не понимаешь, – он ухмыльнулся углом рта. – Пьешь с коллегами коньяк или пиво?

– Точно так, – я прищурилась.

Нет, а что он хотел?

То ему лань не изображай, то, видите ли, коньяк не нравится. Я это я.

– Замечательно! – он подал мне уже налитое вино.

– Что именно? – я напиток взяла.

– Мне будет проще тебя удивлять и открывать тебе новые вещи. За этот удивительный вечер?

Хрусталь ярко звякнул.

Вадим первым отпил вино, не сводя меня взгляда. Меня даже мысль царапнула: а не добавил ли он в вино чего? Но я ее прогнала.

Я же слышала хруст крышки. Бутылка была не вскрыта точно.

Решившись, я поднесла бокал тоже к губам и сделала крошечный глоток. М-м... А вкусно!

– Вкусно? – Вадим улыбнулся, прочитав мои эмоции.

Я прижала язык к небу, чтобы прочувствовать все оттенки винного вкуса, и кивнула. Действительно, хорошая вещь. Думать о том, сколько эта бутылка может стоить, правда, не очень хотелось.

Батурин явно дешевку не берет для себя.

– Это Пино Гри, сорт винограда такой, – он тоже сел на диван напротив и я про себя выдохнула. Дистанция приличная, бояться пока нечего. – Легкое, приятное, мне тоже нравится. А вот то, что ты мне врешь, мне не очень нравится.

Его спасло то, что я только что отпила очередной глоток.

Рот был занят, поэтому я сразу ответить не смогла просто-напросто. Чуть не захлебнулась от такого обвинения. Он точно считает себя бессмертным. Предъявлять следователю в лицо, что он врет?

Ну-у...

– В каждом общем помещении этого дома, – Вадим уже держал в руке смартфон. – Стоят камеры. Так что я легко могу просмотреть и послушать, о чем вы говорили с Эльзой, пока меня не было.

– И? – я справилась с глотком и отправила вино туда, куда планировала.

– Ни разу такого не было, чтобы она не пригласила гостя войти. Она сотрудник с идеальными рекомендациями и знаниями как вести себя на работе. Значит, ты ее чем-то остановила. Пыталась что-то вызнать обо мне, что ли? Может, пыталась купить?

Я отпила еще вина.

Эх, жалко, бутылка этикеткой от меня отвернута. Я бы даже сфотографировала на память. Вдруг, расщедрюсь и куплю себе потом вкусняшку с новогодней премии?

Да какая уж тут премия, у меня ведь Батурин!

Мне начальник всю плешь из-за него проест теперь.

– Спасибо за вино, Вадим Викторович, – я намеренно снова обратилась к нему на вы и полным именем. Встала и сделала шаг к столику, на котором стояла бутылка, чтобы поставить бокал. – Но не пойти ли вам нахрен с вашими обвинениями?

– Сядь, Саша, – он показал мне телефоном обратно на диван.

– Приказывай тем, кого купил, – я оскалилась от злости. Вот гад, а мне ведь даже понравилась его галантность.

Урок будет.

Очередной. Нельзя доверять мудакам, они не меняются.

– Хорошо, – он вдруг развалился. Расставил ноги, забросил одну руку на спинку дивана. – Раз так торопишься, приступай.

– К чему? – хмыкнула я, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия.

– Как к чему? У генерала я тебя пожалел, не стал репутацию портить окончательно, но... Извиняться начинай, я готов.

Свободная рука Батурина с намеком легла на его пах.

Глава 8

Вино. А! Вино!

Я поднесла бокал к губам и в три глотка выпила все до конца. Вкуснятина! Сразу и не замечаешь, но в голову дает, не привыкла я к таким напиткам в принципе.

Облизнуться я все же не облизнулась, но посмотрела на Батурина с прищуром.

Вот, мудак образцовый. Идеальный!

Я запомню… И вести себя буду тоже соответственно, разумеется. Ни один мудак еще не перебил взбалмошного женского поведения. И не выдержал его тоже!

– Извини, Вадик, – я немного комично хмыкнула. – Не могу!

– Почему? – выражение лица у него не поменялось, но глаза стали холоднее, я видела.

А выкуси, дорогой! Хрен ты меня расколешь. Я сейчас сама этого сделать не могу, тебе-то куда? А репутация... А что ей еще сильнее может повредить? Я у Батурина дома!

Наедине практически!

Страшнее сплетню про следака не выдумать.

– Потому что, – я показала ему пустой бокал с намеком, и он поднялся, чтобы налить мне еще. – Ты мне сам запретил флиртовать и строить из себя нежную лань. Не могу извиняться, прости, – я развела руками. – Могу только приказывать и доминировать. Хочешь строгую госпожу?

– Это тебя так от простого столового вина развезло? – он протянул мне еще вина.

– А тебе что-то не нравится?

– Отнюдь, – он плотоядно ухмыльнулся в ответ. – Мне очень даже нравится твой настрой.

– То есть ты разрешаешь мне отдавить туфлей тебе яйца в прямом смысле этого слова?

Сзади кто-то закашлялся.

Твою ж мать! Я хлопнула ресницами, понимая, что мои слова услышала домработница, а вот Батурин, кажется, разозлился.

– Эльза!

– Прошу прощения, Вадим Викторович, но тут начальник УБЭП на проводе, – она показала ему трубку домашнего радиотелефона.

Ух, ты! А взгляд-то у нее какой!

Ревнует, не иначе. Что-то сомневаюсь я, судя по его реакции, что ей вообще позволительно вот так вот врываться к хозяину, когда он занят. Но сейчас она пришла. Почему?

– Нет меня! – рявкнул Вадим.

– Но я уже сказала, что вы дома, – строила из себя невинную овцу Эльза.

– А я сказал: меня нет.

– Поняла, Вадим Викторович, – сухая жердина в женском обличье почти по-военному развернулась и исчезла в коридоре.

– Мне кажется, она тебя ревнует, – я поднесла бокал к губам опять, но только смочила их.

Хватит, а то действительно развозит. Наговорю еще на свою шею.

Но поябедничать малость – можно.

– Что за глупости? – Вадим действительно психанул.

– А ты часто сюда привозишь баб?

Он косо глянул на меня.

Допил свое вино и налил себе вторую порцию тоже.

Ну, не хочешь отвечать и не надо. Можно подумать, очень надо. Я все равно еще вопросики позадаю, информация наше все.

– А что дальше, Вадим? – я опять уселась на диван. Туфли это красиво, но жутко неудобно.

– Ты извиняешься, я тебя трахаю в качестве приема твоих извинений, ты едешь домой. Все.

– А давай сразу перейдем к третьему пункту?

– Сделки ты заключать тоже не умеешь, как я погляжу, – Батурин убрал одну руку в карман и задумчиво посмотрел на меня. – Сделка, Саша, это когда обе стороны что-то получают, желательно равноценные вещи или услуги. А в твоем предложении для меня никакой выгоды нет.

– Обидно, согласна, – я кивнула. – Но ты сам же видишь, со всех сторон абсолютно бесполезная я. Начерта ты меня сюда приволок? Даже твоя домработница все с порога поняла.

– Что поняла? – нахмурился он.

– Да, неважно, забудь. Что там про «поедешь домой», было? Я уже могу себе такси вызывать? Адрес скажешь?

Я достала телефон и разблокировала дисплей.

Положила аппарат на колено, постучала по нему ногтями, поторапливая Батурина. Давай, давай! Ты же видишь, что не срастется у нас ничего. Не целуются в десны те, кто живет по разные стороны баррикад.

– Слушай, может, ты голодная? – неожиданно спросил он.

– М-м-м... Логика вопроса?

– Женщины, когда начинают всякую ересь нести или злиться, они часто голодны в этот момент. Может, тебя покормить? Подобреешь, договоримся.

Р-р-р...

Меня домой отпустить надо! Или хотя бы на КПП предупредить охрану, черт с ним, я уже готова в туфлях уйти отсюда пешочком. Поймаю попутку, плевать, что ночь.

– У меня ПМС, не сработает, да и договариваться нам не о чем, – отрезала я.

От этой бестолковой болтовни я уже начинала уставать.

Чем вы вообще занимаемся? У меня завтра выходной, я планировала его нормально провести, проснуться в своей кровати, а не тут. Я даже обвела взглядом гостиную Батурина снова.

Нет, совсем не тут.

Вот если бы он меня в кабинет свой пустил, а сам свалил куда... Мечтать не вредно, Сань, угу. Но протрезвела я бы сразу же, вот честное слово!

– То есть я вовремя тебя подловил, да?

– Для чего вовремя? – потеряла я суть разговора из-за собственных мыслей.

– Пойдем, – Вадим шагнул ко мне, отобрал бокал с вином и перехватил мои пальцы.

– Куда? – я встала, но напряглась всем телом, чтобы воспротивиться.

– Как куда? Спать. Расслабим тебе нервную систему, пока еще ПМС.

Та-ак...

Чуть помедленнее, кони!

– Я с тобой спать не буду, – отперлась я, упираясь каблуками в ковер.

– Что, оперок твой приятнее, скажи? – ощерился Батурин злобно.

– Ты грязный, Вадим!

Ради такого лица стоило тут оказаться, Господи!

Это же просто бальзам на растрепанную следственную совесть и честь! Обиженный, оскорбленный в своих самых откровенных намерениях. Униженный Батурин, мама дорогая!

Именно про такое говорят: увидеть и умереть. И я увидела!

А вот со вторым подождем. Наоборот, добавим даже!

– От тебя пахнет, – с самой своей милой улыбкой добавила я. – Обезьянником. Прости, но как достойного мужчину я тебя для себя не воспринимаю вообще. Ни на сантиметр.

От его рывка я захлебнулась последними звуками собственного голоса. Вскрикнула, влетела ему в объятия и сразу же ощутила сильную пятерню на своей заднице.

Чего стоило не поморщиться от его захвата!

На тренировочной полосе я хотя бы могла орать, когда было больно. Здесь и сейчас – нет!

– Тебе предъявить все мои достойные сантиметры надо, да? – прорычал мне в лицо Вадим. – Чтобы на практике осмотрела?

О, угрозы пошли!

Винишко во мне сработало как надо. Обычно после алкоголя у меня язык развязывается, но рядом с этим гражданином подействовало почему-то наоборот. Я только молча сморщила нос и показательно задержала дыхание. Продемонстрировала ему, что на самом деле дышать его запахом сложно.

– Твою мать! - он резко отпустил меня и рявкнул. – Сиди здесь, я скоро!

А-а-э...

Я смотрела ему в спину и покачивалась на каблуках.

Он что, в душ реально пошел? А я? Мне куда?

Я дошла до коридора, поймала на слух звук хлопнувшей где-то двери и окончательно опешила. Правда, ушел! И этой стервозины-домработницы не наблюдается в округе! Я вспомнила, в каком направлении она ушла, когда Батурин отдал ей свой портфель, и стащила с ног туфли.

Мне попались крайне негостеприимные хозяева, увы. Придется экскурсию устроить себе самостоятельно. Тихо-онечко так... Вдруг они и двери не запирают?

Глава 9

Закрытой оказалась третья дверь из четырех в коридоре.

Я еще раз нажала на ручку, но толстое полотно из темного дерева не поддалось снова. Ха-а, клянусь, вот именно здесь кабинет Батурина и располагается. А где наши хозяева?

Я прислушалась.

Ти-ши-на. Отлично!

А отмычки у нас где? В сумочке, конечно. Полный набор! У кого-то зеркальца с десятью помадами, у меня так. Кесарю кесарево...

– А что вы хотели? – я аккуратно достала прохладные металлические стержни. – Думать надо, прежде чем привозить домой следователя, и предлагать ему всякое. И верхней головой, мужчина, верхне-ей…

Слова Вадима про камеры я помнила. Искать их сейчас смысла не было, коридор прямой, значит, все просматривается. Но я могла бы даже сейчас ручкой помахать в объектив, стесняться нечего. Не у друга лучшего я в гостях, у врага.

Он пытается мой рот на член себе надеть, а я буду приличную изображать?

Ну-у... Нет.

Замок щелкнул, и я нажала на ручку еще раз. Есть!

– Огошки, – я не удержалась.

Кабинет Вадима впечатлял размерами и обстановкой.

Он что, исторических романов перечитал когда-то? Дом-то у него в современном стиле сделан, а вот в кабинете – как на иллюстрациях в книгах. Темное дерево, резное все, кресла огромные. И стол. Царь-стол! Громадный, неподъемный явно, с горящими бра над ним.

С ума сойти.

Я скривилась. Хотя, ладно, мне нравится.

Такое тут все, монументальное, как сам Батурин. У мужика есть вкус, этого нельзя не признать. А портфельчик где? А портфельчик вот!

Я закрыла за собой дверь и заперла ее изнутри. Пока он будет меня искать, пока откроет своим ключом – у меня будет фора, чтоб нормально сесть в кресло и изобразить... Что-нибудь.

Не знаю пока, что.

В портфеле были документы, разумеется. Я бегло читала шапки, пробегала глазами по строчкам.

М-м-м, а вот господин Заломов свой автограф оставил! Как интересно теперь называется отмазывание от ответственности: содействие и представление интересов граждан в органах внутренних дел! Договор возмездного оказания услуг, надо же. А стоимость!

Мама!

Я даже моргнула пару раз, а потом еще раз пересчитала нули. Черт, я за всю жизнь столько не заработаю, кажется. Достав телефон, я сфотографировала реквизиты обеих сторон. Не знаю зачем, возможно, пригодятся. Так, что еще тут есть?

Договор на обслуживание бассейна с какой-то фирмой.

И бассейн есть?!

Круто. Ну, да, с такими деньжищами сделать в доме бассейн – не проблема. Я сфотографировала и адрес, по которому нужно было произвести работы, и сама запомнила его накрепко. Как минимум – у меня уже есть информация, где живет Вадим. Это уже неплохо! Я на шаг впереди всех остальных. Торопливо запихнув документы обратно в портфель, я поставила его обратно на кресло. Ящики в столе? По тому, что у человека находится в доме, по его повседневным вещам можно понять, что он из себя представляет. Пока я видела только говнюка и сноба, конечно же, но всякое может быть.

Первый закрыт, второй тоже. Третий?

В третьем лежала только фотография в рамке. Красивая женщина лет тридцати. Брюнетка, но совершенно без макияжа и как будто снятая так, что она об этом не знала. Мимолетное фото, в уличном кафе. Я медленно провела пальцами по не самому дорогому дереву рамки. Оно не отсюда, это точно. Отличается, слишком большая разница с духом этого дома и самим Вадимом.

Кто это, интересно?

Его любимая женщина?

Где она тогда? Почему не с ним?

Такой, как Батурин, умеет добиваться, это я на своей шкуре испытала. Какая бы устояла перед его харизмой? Точнее, перед его умением закидывать женщин в свой танк и увозить в неизвестном направлении.

Я медленно положила фотографию на место.

Странно это все. Ощущение было, будто я прикоснулась к какой-то тайне, но понять ее мне точно пока не дано. Ладно, оставим это на потом, будем решать проблемы по мере их поступления и важности. Я задвинула ящик, с сожалением осмотрела пустую поверхность стола. Ноутбук у него тоже явно есть, но его искать и рыться там у меня сейчас нет времени. Мужчине на душ сколько нужно времени, минут десять от силы?

Пора сваливать, а то нагребу на собственную задницу.

Я открыла дверь и осторожно выглянула.

Эх, Сашка! Вот поэтому ты до сих пор всего лишь капитан, пусть и старший следователь. Мои туфли аккуратненько стояли в коридоре прямо напротив кабинета. Красота! Лучшего доказательства, что я в кабинете найти и нельзя было бы.

Я закрыла за собой дверь и надела их.

А пусть! Чего мне теперь уже терять? И где мое винишко? Мне для храбрости надо.

– Почему вы здесь? – домработница с милейшим акульим именем Эльза и такой же улыбкой возникла передо мной, когда я уже выходила из коридора в гостиную.

– О! – я забрала у нее свой бокал, который она куда-то несла вместе с недопитой бутылкой. – Вы мне принесли вина? Спасибо!

– Почему вы здесь? – на нее мой артистизм впечатления не произвел.

– Туалет искала, – я выпрямилась.

– Туалетная комната находится в другом крыле.

– Вот если бы вы вместе со своим хозяином были нормальными, я бы об этом узнала еще при входе в дом.

Я забрала у нее и бутылку, обошла кругом и пошла обратно в гостиную.

Тоже мне. Еще будут замечания какие-то делать. Притащили силой, напоили, нагрубили, угрожать начали, а где пописать с перепугу не сказали.

– Зачем вы здесь, Александра? – услышала я из-за спины.

– А вы против? – я повернулась к ней.

– Я не могу быть против или за, – змея по-змеиному же и повела шеей.

– А если начистоту? Если честно, я себя чувствую, будто меня к свекрови привели знакомиться.

Я наблюдала за ней.

Реакция людей на неожиданные вопросы всегда дает пищу для размышлений. А Вадим нам явно поговорить вот так просто не даст, значит, надо пользоваться моментом.

– Нет, Вадим Викторович, мне не сын, – с непонятной торжественностью выдала Эльза. – Но это не значит, что я не могу за него беспокоиться.

– Поздняя любовь к мужчине помладше? Или материнские чувства? Он на вас кричит, а вы терпите, это странно.

– Я просто на него работаю!

Я улыбнулась.

Вот так вот правильно. Теперь я буду задавать вопросы, а ты, дорогая моя женщина, будешь отвечать. И нервничать еще желательно при этом.

– Когда просто работают – не беспокоятся. А вы целенаправленно лезете ко мне с самого нашего приезда. Так что стоит за этим? Или вы действительно думаете, что Вадим привез домой обычную шлюшку?

– Да уж я вижу, что вы НЕобычная, – прошипела Эльза.

– Верно, – я кивнула. – Мы работаем вместе с Вадимом. Не по моей воле, к сожалению, и уж тем более, я не хотела оказаться здесь и слушать ваши претензии. Вы каждую его гостью так встречаете?

– Вадим Викторович не привозит в этот дом таких гостей!

О, как.

Значит, шлюх домой не таскаем. Значит, меня он шлюхой тоже не считает. Но с чего тогда был этот пассаж про минет? Проверочка на вшивость? Ну-ну.

– А давно вы с Вадимом, – я специально замялась, словно слова подбирала. Чтобы она не вытерпела, сама за меня договорила.

– Повторюсь, – Эльза даже чуть спала с лица. – Я просто работаю на Вадима Викторовича, оставьте ваши глупые и пошлые домыслы.

– Давно?

– Полтора месяца, – ответила она автоматически, а потом спохватилась. – Я не имею права разглашать хоть какую-то информацию о своей работе.

– Так вы и не разглашаете, – я кивнула. – Какая ж это информация? Это просто знание, сколько времени у Вадима есть такой заботливый и всесведущий сотрудник. Ему, можно сказать, повезло.

Я тебе не враг, Эльза. Я друг.

Сашка, мой друг, всегда ржал с этого моего выражения лица, но я упорно считала его самым мягким и выражающим дружелюбие. Где мне взять другое, если я с младых юношеских когтей в системе? Батурину, видимо, понравилось, кстати. А может, у него извращения фетишистские имеются просто. Нет бы ему сегодня какую-нибудь эскортницу подцепить?

Всем было б проще.

– Вы действительно отличаетесь от всех остальных, Александра, – задумчиво протянула Эльза. – Только я никак не пойму, вы сказали, что не хотите работать с Вадимом Викторовичем. Зачем он тогда вам нужен? Зачем вы здесь?

Я ответить ей не успела.

Услышала шаги позади себя и обернулась, проглатывая слова. Вошел ОН! Мягко, но так, что стены, казалось, задрожали. С влажными после душа волосами, расслабленный, но с грозовым взглядом.

В одних домашних свободных штанах и с голым торсом. Черт...

Я сглотнула невольно даже.

От груди, на которой курчавилась поросль волос, сбегала тонкая полоска блядской дорожки за резинку штанов. По идеальному, мать его, животу... С кубиками на прессе.

– Потому что это она нужна мне, Эльза, – отрезал Вадим, а потом добавил уже с угрозой. – Объяснить для чего или поприсутствовать хотите?

Глава 10. Вадим Батурин

Первым делом, когда я ушел в ванную, я посмотрел записи с камер.

Как бы меня не сводили с ума аппетитная Сашина задница и стоящий колом член, мозгами я всегда думал вперед. И то, как она замяла тему про Эльзу, мне не понравилось. Это потом я понял, почему она так сделала. Услышал весь их разговор и взбесился, разумеется.

Эльза работала у меня всего пару месяцев. Расстаться – не жалко, пусть она и идеально содержала дом.

Пусть те, у кого я в агентстве ее перекупил, возрадуются.

Мне нужно только еще одно доказательство. Лично услышать и все.

– Я приличная женщина, Вадим Викторович, – моя домработница выпрямилась еще сильнее. Окончательно стала похожа на шпалу. – Предлагать мне подобное – низко. Я не похожа на... падшую женщину, которую вы привезли в дом.

Бинго...

– У тебя полчаса, Эльза, – на ошарашенную ее словами Сашку я не смотрел даже. – Но вначале принеси мне футболку из спальни.

– Как пожелаете, – кивнула домработница. – Я могу идти?

– Да.

Сдержанности и понятливости у нее реально дохера, я оценил. Это было прописано в ее характеристике, которую я внимательно читал при найме. Но вот того, что эта сука пытается совать нос в жизнь хозяев, у которых работает, там указано не было. Я посмотрел вслед дорогущей сотруднице, но никакого сожаления не было. А вот чувство собственного достоинства было удовлетворено.

Рекомендацию я ей дам соответствующую.

– А трусы она тебе приносит? – зубастый капитанчик тоже бросила взгляд в спину уже уволенной домработнице.

– Я их не ношу. Почему ты не сказала, что она еще на пороге назвала тебя шлюхой?

Занозка сразу же поняла, что камеры я посмотрел.

Вытянула губы трубочкой, свернула их на сторону и прищурилась. Покачала пустым бокалом в руке, посмотрела на бутылку, но все же решилась ответить.

– Не по-пацански как-то было бы.

Ай, какая...

Стоит передо мной в своем платьице, член мне бодрит одним своим присутствием, но всячески подчеркивает, что она «не такая». Не обычная женщина. Мент же, до мозга костей.

А вот в глазах обида все же есть, я ее вижу. Я ее, блядь, фибрами души чувствую!

– Ваша футболка, Вадим Викторович, – вернулась Эльза.

– Такси будет ждать у ворот, – я кивнул, и идеально ею же выглаженное белое поло легло на спинку одного из диванов. – Расчет будет завтра через агентство.

– Спасибо, Вадим Викторович. Всего хорошего.

Сашка задрала удивленно брови.

Пока Эльза уходила, я забрал у нее бутылку с бокалом, налил вина и отпил сам. Хреново, что за руль мне сегодня уже не сесть. Кто ж знал...

– Ты ее что, уволил? – на меня посмотрели как на дьявола во плоти.

– Да, – я сделал еще глоток.

– За что?!

– В моем доме все должно быть идеально. А сотрудник, который позволяет себе иметь собственное мнение и высказывать его, когда не просили – не идеален.

В глазах Саши был даже не вопрос. Там был ахер!

– Что? – я долил вина в единственный бокал и протянул ей. Взял футболку и надел ее через голову. Достал снова телефон, вызвал две машины такси.

– Странно просто, – она сделала движение, чтоб поднять бокал, но остановила себя. Не захотела после меня пить, коза такая. – Я думала, чтобы уволить человека, который в полной мере выполняет свои обязанности, нужно более важное основание.

– То, что сотрудник позволяет себе называть женщину, которую я привез в свой дом, шлюхой – это недостаточное основание?

В ее глазах снова вспыхнула обида.

Капитан Александра Одинцова явно видела в жизни уже достаточно говна. Я даже хмыкнул мысленно: взять хотя бы меня, да? Но услышать от другой женщины, тем более старшей по возрасту, что она похожа на проститутку, для нее было очень больно.

И виноват в этом я.

Я поставил ее в такое положение.

– Тебе еще принести? – я кивнул на вино.

– Нет, спасибо. Что-то перехотелось, – она поставила бокал на журнальный стол.

– Я так и понял. Бери сумку, поехали.

– Куда?!

Мне захотелось скривиться. Смесь страха и надежды в ее голосе была очень уж явной. И мне не нравилась ни та, ни другая эмоция. Я бы хотел вызывать у нее другое. Но с наскока явно не выйдет, не та девочка.

Не такая, блядь!

А хотелось именно такую сейчас! Любая другая влезла бы мне на член сразу же, еще в тачке. А эта сказала, что от меня обезьянником воняет. Либо безбашенная реально, либо очень умная. Второе возбуждает сильнее.

– Отвезу тебя домой.

Она не переспрашивала, она анализировала. Значит, второе все же. Радует несказанно. Люблю умненьких, с ними трахаться куда как приятнее.

– Идем, – я сам взял ее сумку с дивана и пошел вперед.

Саша пошла.

Молча вышла из дома, молча села в уже подъехавшее такси, бормотнула мне «спасибо» вполголоса, когда я открыл ей дверь, а потом подал сумку. Отвернулась в окно, когда я сел с ней рядом и машина тронулась.

Не про своего раздолбая ментовского же она думает?

Я ведь узнаю, я ведь не зря к ней в квартиру приходил.

– Почему? – спросила Саша негромко.

Я глянул на нее. На красивое, но сумрачное сейчас лицо волнами наплывал свет от дорожных фонарей. Желтыми пятнами пробегал, давая росчерк блеска в зрачках, а потом пропадая.

Завораживающе красиво...

И хоть я и понял, о чем она, но все равно переспросил. Просто голос послушать. Позлить ее еще немножко.

– Что почему, Саш?

– Почему ты вдруг изменил свое решение и решил отвезти меня домой? – она ожидаемо завелась от нарочитой глупости.

– А ты уже хотела остаться? – меня ее злость щекотала.

Радовала, забавляла, гладила по нервам возбуждением.

Обычно я с женщинами более сдержан всегда, но Саша выбивала из колеи. Ее хотелось то давить собой, то взять упрямое личико в ладони и зацеловать до истерики. Чтоб вопила, дралась, кусалась и орала, какой я мудак.

А потом стонала подо мной без остановки, до сорванного горла, до хрипов.

Блядь, да что за херня?!

Я сам на себя разозлился резко тоже. Нездоровая какая-то херь рядом с ней происходит постоянно!

– Потому что мне не понравилась твоя реакция, и я не хочу, чтобы она была связана со мной, – я посмотрел ей в глаза.

– Реакция на что?

– На то, что тебя назвали шлюхой. Ты для меня не шлюха, Саша, просто знай это.

Она посмотрела на таксиста, но дисциплинированный водитель премиум-класса старательно изображал глухого. А вот на меня смотреть не стала. Опять отвернулась. Это она меня сейчас так решила на качельках прокатить, я не понял?

А как же поговорить после всего, что у нас было?

Приличная женщина, по идее, вообще должна мне истерику закатить. Ах, черт! У нас же тут следачка-кремень! Она необычная, я и забыл.

Она обернулась на мой смех.

– Извини, – я положил руку ей на колено. – Просто ты забавно на все реагируешь, оказывается.

– Руку убери... – она сузила глазищи, – те, Вадим Викторович.

– А если нет?

– Тогда грош цена твоим словам. Я же не шлюха, нет?

М-м-м, оргазм почти...

Уела.

Я сдавил ее колено подушечками пальцев и отпустил. Как она меня сегодня, а? То воняю, то пиздоболю. Охеренная, как же я тебя раньше-то не встретил, столько удовольствия просрано было.

Такси влетело на Сашину улицу и стало притормаживать.

– Провожать, кстати, не нужно, – она забросила ручку сумочки на плечо.

Ага...

Водитель выскочил из-за руля и открыл дверь ей первой. Я своей хлопнул самостоятельно.

– Подождите, пожалуйста, – повернулась к водителю Саша. – Мужчина сейчас обратно поедет.

– Ты настолько в себя поверила, что решила мной порулить? – она от меня отступила, не далась.

– Ну, раз я не шлюха, значит, ты проводил до подъезда приличную девушку, верно? Значит, дальше тебе хода нет.

– А как же прощальный поцелуй? – мне занозку сожрать хотелось прямо здесь.

– На первом похищении не целуюсь!

– Значит, на втором? – я ее все же ухватил за талию и дернул на себя.

– Отпусти! – Саша впилась мне ногтями в предплечья.

– На втором, да?

– Батурин, я тебя ненавижу! Прекрати меня позорить! Никакого второго похищения не будет!

Она вся извивалась в моих руках.

Соблазнительно, упруго. Жарко! И организм отреагировал именно так, как и должен был. А так как я после душа был в спортивных трико, то не заметить мою реакцию на себя Саша просто не смогла.

– Пусти меня! – она уже двумя ладошками уперлась мне в грудь.

– Или соглашайся на нормальное свидание или я тебя увезу завтра силой, – я обхватил ее шею и заставил посмотреть мне в глаза. – Опять...

– Тебе это доставляет удовольствие, да? – во взгляде вспыхнула уже знакомая мне обида.

Чуть наивная, чуть детская даже.

Чистая нераально, я такой уже давно ни у кого не встречал. Может, поэтому меня сегодня от этого и закоротило. Не стыковалась в моей голове сама Саша и вот эта ее обида.

Я притянул ее голову ближе, коснулся губами мягкого ушка:

– Мне доставляешь удовольствие ты. Завтра в семь я за тобой заеду.

Глава 11

Я схватилась за матрас.

Дома! Я дома! Фу-ух...

– Ура-а, – шепотом проорала я в потолок и упала обратно на подушку.

Господи, счастье-то какое! Я дома! В своей постели, как и планировала вчера. И даже под одеялом!

– М-м-м, – я натянула его на голову, сворачиваясь там, в тепле и темноте в клубочек.

И даже невредимая, надо же. А Сашка?

Я резко вынырнула наружу, подхватила телефон с пола и одним глазом посмотрела на дисплей. Нет, ни единого пропущенного. Даже сообщения нет. Вот черт же!

Я села, набрала номер друга, но он не ответил.

Та-ак... Что-то мне такое не нравится совсем уже. Что там с ним? Я набрала номер мамы Сашки.

– Санечка! – долетел до меня по радиоволнам голос милой женщины. – Как ты рано! Сегодня же выходной у тебя, почему не спишь?

– А вы откуда знаете? – растерялась я и забыла даже поздороваться.

– Так мне Саша сказал, – я слышала мерное постукивание, будто она там ножом по доске стучала, резала что-то. – Он вчера пришел вечером поздно, сказал, что останется ночевать, а у тебя выходной.

– Так он у вас? – дошло до меня.

– Да. Спит. А ты не заедешь сегодня? Я борщ варю, твой любимый.

Спит!

Этот засранец жив и здоров, и даже не позвонил мне!

А меня вообще-то Батурин вчера увез, это что, не повод бегать по городу с горящей задницей?!

– Нет, теть Тань, – у меня испортилось настроение. Я нахохлилась, оперлась локтями об колени, запустила пальцы в волосы. – Сегодня не получится, спасибо.

– М-м, – понимающе протянула она. – На службу небось вызвали? Бедные вы мои дети, когда ж у вас жизнь-то спокойная настанет...

Я мысленно перекрестилась.

Не надо мне пророчить службу в выходной, пожалуйста. Мне нужен отдых. И без этого все что-то наперекосяк.

– Я потом позвоню, теть Тань, ладно? – закруглила я разговор.

– Ага. Так а Саше-то что передать, когда проснется?

Что он говнюк, и я на него обиделась.

– Да ничего не надо, мы потом созвонимся. До свидания, – я сбросила звонок после ответного прощания.

Ну, охренеть, как бы...

Нормально вообще? Меня там могли убить, изнасиловать, да мало ли что еще? Попасть к Батурину это же сродни попасть в хату к зекам, половину из которых ты же и посадил. А этот гад, которому я еще и скорую вызывала – спит!

Я бросила телефон на постель и встала.

Ну и черт с ним.

Прийдя на кухню, я налила себе воды. На часах – девять утра, значит, спала я где-то шесть часов. Ну, нормально. Порой бывало и меньше доставалось. И даже похмелья нет, хотя я не очень-то алкоголь перевариваю. Все-таки хорошее вино было у Вадима.

А вот все остальное...

Фигура тоже неплохая, жалко, что в такое тело мудака вселили.

Я умылась, почистила зубы. Подумала и влезла в душ.

Фигура у него...

Я огладила себя ладонями. У меня тоже неплохая, значит, раз он повелся. Не из шкурного же интереса, какой с меня толк? Мои звездочки на погонах для него – пшик. Доставая чистые трусики в комнате, я невольно улыбнулась. На сиськи повелся, конечно, гад похабный. Приятно, не спорю. Хоть в чем-то я ему нос утру, на нем-то такая красота не растет. Дальше по выходному расписанию у меня наступил завтрак в виде кружки кофе и бутерброда. Откусив первый раз, я поморщилась: телефон ожил на постели.

– Ой, ну, не-ет, – я даже застонала, когда взяла его в руки.

Народная примета: если утром в выходной вам звонит начальник, то выходного у вас не будет.

– Я, товарищ полковник, – я торопливо проглотила нежеваный бутерброд.

– Саша? Это ты?

А кого ты ждал услышать, если звонишь мне?

– Конечно, я, товарищ полковник, – я слизнула с ладошки крошку хлеба, упавшую туда.

– Все нормально у тебя?

Хреновый из вас разведчик, гражданин начальник. Вы еще спросите, одна ли я сегодня проснулась, честное слово.

– Так точно. А что случилось?

– Да вот, – он там где-то вздохнул. – Премию тебе выписали.

– Служу России, – язык сработал быстрее мозга, а потом я беззвучно засмеялась.

Батурину я служу, однако.

Это же он вчера у генерала ляпнул, что мне поощрение необходимо. Видимо, генерал все буквально воспринял, поэтому мне какая-никакая денежка и капнула. Ладно, это приятно, спорить не буду. Деньги никогда не помешают, особенно, если они официальные и уж не соврешь – честно заработанные.

– Одинцова, хватит ерничать, – я знала, что полковник сейчас насупился. – Что делаешь ты, скажи мне?

– А что? – тут уж я напряглась.

Сглазила теть Таня, клянусь...

– У Березина аппендицит ночью разыгрался, на Скорой увезли. У Синицына жена в командировке и дите больное, а Шестаков на выезде и там надолго, по ходу. Дежурить некому, Саша, выходи.

– Это же на сутки, да? – мрачно посмотрела я на недоеденный бутерброд.

– Да хотя б до вечера, пока Шестаков не вернется, – тоже вздохнул полковник.

Вообще-то, он всегда был нормальным мужиком в этом плане. Нагрузку нам старался распределять равномерно. Но работать в выходно-ой...

Телефон пиликнул в ухо, и я его отстранила посмотреть на сообщение.

«Доброе утро, Саша»

– Товарищ полковник, да я и на сутки выйду, ничего страшного! – выпалила я в телефон.

Свидание!

То есть похищение! Вадим же сказал, что заедет за мной сегодня в семь вечера! Боже, как я люблю свою работу!

– Одинцова, у тебя точно все нормально? – не поверил мне полковник.

– Конечно! – я торопливо откусила хлеб с колбасой и проговорила уже с набитым ртом. – Болеют же пацаны, как я, что я... Не человек, что ли?

А еще мне очень-очень нужны наши служебные базы. Прямо сегодня!

Я не я буду, если не найду сегодня Эльзу. Он же ее уволил, значит, ей уже не будет смысла хранить ему верность. Не настолько же она упоротая, чтобы оберегать покой мудака, который ее при мне унизил, а потом вышвырнул из дома в ночь?

– Ладно, – согласился все же недоверчиво начальник. – Я тоже сегодня в прокуратуре буду, но заеду к вечеру, посмотрю.

– Так точно, – я положила трубку и усмехнулась.

Посмотрит он, как же.

Тупо на разведку приедет, поглядеть, как я выгляжу после вчерашнего. Злость снова подняла голову. Он же не дурак, он же понял, что Батурин меня вчера догнал, когда я ушла из кабинета генерала.

И сегодняшний звонок этот... Да и не факт, что на службе все так критично. Но отмазка у меня уже есть!

Вадиму придется сегодня вечером куковать одному, ура!

Через минут сорок я уже была на служебном месте. Форма отглажена, волосок к волоску причесан, настроение – злобно приподнятое, как всегда. Сегодня очень-очень нужно выглядеть идеально, меня ж разглядывать будут как экспонат. Надо соответствовать.

Мне хватило двух часов, чтобы отписать все, что накопилось с утра, пока отдел был пуст. А вот потом началось безделье. Районные хулиганы и преступники решили все же дать мне отдохнуть и примерно сидели, ничего не вытворяя. Отличное время! Я влезла в базы и искала гражданку по имени Эльза. Таких в городе было около ста штук, что радовало несказанно. А уж если отсечь по возрасту, так и вовсе вполовину меньше.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – дверь в мой кабинетик открылась.

– Здравствуйте, – на автомате ответила я и только потом подняла голову.

Ну, здрасте...

– Я тебе вот борща приволок, – Сашка прошел в кабинет и достал из пакета круглый контейнер с приятной глазу красной густой жижей. – Маман приказала тебя накормить.

– Не стоило так утруждаться, – я сжала крепко губы.

– Ты обиделась, что ли? – совершенно правильно поймал мое настроение друг.

– А ты как думаешь?

– Саня, вообще-то, это мне вчера по морде настучали...

– Вообще-то, я в этом не виновата, – отрезала я. – И после того, как тебе настучали по морде, я вызвала тебе скорую, а сама попала туда, куда ни одна нормальная женщина в здравом уме попадать не захочет.

– Это куда же? – набычился Сашка.

– Домой к Батурину. А ты, засранец, даже не позвонил ни разу. Ушел к маме домой и завалился спать. Нормально, как думаешь?

Сашка не отвечал.

Задрал чуть голову, смотрел на меня чуть свысока и только крылья носа раздувал мощным дыханием. А что такое? У нас что, гордость вдруг проснулась? Или что?

Поздно, поздно, слишком поздно...

– Почему ты согласилась с ним поехать? – процедил вдруг Сашка сквозь зубы.

– А почему ты позволил, что он тебе по морде настучал? – мне стало обидно.

Нормально?

Я из-за него вчера чуть с ума не сошла! Я что могла сделать, меня как куль с картошкой забросили в машину и увезли. А сейчас мне тут сцену ревности и обижульки демонстрируют?

– Я тебе уже рассказывал, что я с ним...

– Да плевать мне, что у тебя там с ним было! – я уже откровенно вспылила. – Речь не о нем, а обо мне! Ты мог мне позвонить и сказать, что ты живой хотя бы? Не говори, что ты пропущенных не видел, ладно?

– Ясно все, – к Сашкиному лицу приклеилось недовольное выражение.

Он поставил контейнер с супом на край стола и свернул пакет, в котором его принес.

– Приятного аппетита.

– Спасибо! – выдала я на злом выдохе.

Посмотрела в спину другу, а потом выдохнула еще раз, когда дверь уже закрылась. Ну, надо же! Пришел и еще меня же оставил виноватой! А все из-за этого гада!

Я схватила телефон и открыла его утреннюю смс-ку.

«Доброе утро!»

Пошел бы он со своими утрами, знаете куда? Одни проблемы от него только, от мачо недоделанного. Закон здесь – я! А он просто бандит в дорогом костюме и на хорошей тачке. И я ему не поддамся ни за что!

– Товарищ капитан, бытовуху везут, – заглянул в кабинет один из стажеров.

– Поняла, – я кивнула.

Служба.

Моя родненькая, моя хорошая. Она всегда спасает.

Через полчаса передо мной сидела уставшая женщина с землистым, рано постаревшим лицом. Комкала в руках носовой платок, спокойно отвечала на вопросы. А я записывала историю о том, как она пырнула ножом своего сожителя, за то, что он пропил отложенные на ребенка деньги. Вопрос - ответ. Четко установленная форма допроса под протокол. Никакого гламура, вина, ковров и нанятых элитных домработниц. Я давила в себе злость на Вадима и жалость к этой женщине одновременно. Они здесь не работают, в этом кабинете работает Уголовно-процессуальный кодекс.

Потом меня дернули на вызов.

Кража со взломом в гаражном кооперативе.

Меня привычно тошнило от всего, но в душе я радовалась тому, что есть чем заняться. Можно было не думать. Слушаешь ругань пострадавшего, заполняешь документы, задаешь вопросы и говоришь операм, что тебе еще нужно. Все привычно, все по-накатанной. Как будто не было вчерашнего дикого вечера, не было ссоры с другом из-за того, кого вы оба ненавидите.

В отдел я вернулась только к шести и с пакетом пирожков с рисом и луком, купленных в забегаловке напротив.

Жирно, вредно, но вкусно.

А лук в них такой, что никакое свидание мне уже точно не грозит. Я доела первый пирожок, раскладывая документы по столу. Приезжай, Вадим. Клянусь, что увидишь меня и сбежишь к гладким и красивым эскортницам. Следачка за работой – это не романтика, это грубость и усталость. Никаких иллюзий...

Мне снова стало обидно, но я только достала второй пирожок, обернула его салфеткой.

Плевать.

Как говорит тетя Таня, когда-нибудь, может быть спокойная жизнь и для нас настанет.

– Одинцова, – начальник с портфелем в руке заглянул в кабинет, когда я только откусила. – Пойдем ко мне, доложишь.

– Так точно, – я отложила жареный «выстрел в желудок» обратно в пакет.

Взяла со стола только телефон, потому что все остальное надежно хранилось в голове. Но вот к сообщению, которое пришло, едва я вышла, я готова не была.

«19:05, Саша. Ты спустишься, или мне подняться за тобой, как за приличной девушкой?»

Я глянула на часы: уже шесть минут, а не пять. Ну, все...

Отсчет пошел.

Через сколько этот идеальный торс примчится за мной сюда?

Глава 12

– Давай, – полковник бросил свой портфель на стол и рухнул просто на кресло.

– Вам, может, чаю, Илья Владимирыч?

Мне стало его жалко почему-то.

Таким он уставшим выглядел после дня в прокуратуре. Я туда тоже периодически наведывалась и выползала примерно такая же, только еще дико злая. А начальник вроде ничего, относительно нормальный.

Кажется...

– Я скоро булькать буду от этого чая и от кофе, – махнул он рукой. – Давай, что сегодня было?

– Как всегда, ничего хорошего, – я пожала плечами. – Кража, бытовое...

– Тяжелое? – перебил он меня.

– Тяжелое, – я вздохнула.

Бытовуху никто не любил, особенно если она вот такая: с тяжкими телесными и беготней в больничку к пострадавшему. Тут операми не отделаешься, тут своими ножками надо все.

– Женщина в сознании? – нахмурился полковник.

– Почему женщина? Мужчина. Это она его ножом пырнула, – я опять вздохнула.

– Ладно, тогда Шестакову это дело.

– Да! – облегченно выдохнула я. – Спасибо!

Ура!

Если бы отдали мне, то опять бы начались шуточки среди своих, что женщина женщину мажет. А я бы мазала, что там ни говори. Ну, не могла я забыть ее лицо уставшее пока что, не шло оно из головы. Не от хорошей жизни она это сделала.

Не одобряю, вообще никак! Но понять – могу, наверное.

– Еще что?

– Кража – ерунда, – я пожала плечами. – Замок фомкой сбили, выгребли цветмет и так, по мелочи. Пошуршим, найдем.

– Понятно, - полковник почесал свой седеющий затылок. – Что еще?

– Все, – я не поняла его вопроса.

Я ж вроде бы все рассказала. День хоть и суматошный был, но в принципе ровный. Почаще бы такие случались.

– Так, – начальник как-то странно нервничал. – А планы у тебя какие на сегодняшний день были?

– Не поняла, Илья Владимирыч, – мне уже и самой захотелось нахмуриться. Не нравится он мне, вот хоть убейся.

– Ну, что ты не поняла, Одинцова?! – вспылил он. – Я тебя спрашиваю: что ты сегодня хотела делать, если бы на службу не пришла?

– Спать? – я выгнула бровь.

А что происходит-то?

Я что, что-то не так сделала? Чего он развопился-то? Все ж нормально было.

– И все?

– Есть, – кивнула я. – Спать и есть. Потом наоборот.

– Одинцова, сколько тебе лет? – неожиданно спросил Илья Владимирович.

– Двадцать семь, товарищ полковник, – я окончательно потерялась.

– Тебе даже тридцати нет! – ткнул он в меня пальцем. – А ты собиралась в выходной спать и есть?

Я решила промолчать.

Нихрена не понимаю уже. Раньше его мои планы на выходные как-то не очень волновали. Да что там, полковника кроме службы вообще мало что волновало. Личная жизнь сотрудников – тем более.

– Ты должна была погулять сходить! Или на свидание пойти, Одинцова!

– Я на дежурство вышла, – тактично напомнила я начальнику. – Какие свидания?

– Ну, я не знаю, какие, уж прости. А с Батуриным у тебя что, ничего не закрутилось, что ли?

Чего?!

Вот тут уж я охренела, так охренела!

Так это что, все эти подозрительные вопросики только ради того, чтоб узнать, что у меня с Батуриным?

Я вытянулась в струнку.

– Илья Владимирович, я всегда думала, что вы обо мне хорошего мнения. Разрешите спросить, когда оно так испортилось, что вы меня подозреваете в таких мерзких вещах как связь с этим...

– Что сразу «мерзких»? – пошел на попятную полковник.

Переложил без надобности какие-то документы на своем столе, отодвинул подальше клавиатуру.

Посмотрел на меня хмуро, сцепил пальцы рук в замок.

– Ладно. Сядь, Саша, – он взглядом показал на стул позади меня.

– Я пост...

– Сядь, блин!

Ладно, так ладно.

Я приземлила пятую точку, но осталась такой же прямой как палка. Меня обидели. Вот по-настоящему обидели! Сейчас, тут, пока мы вдвоем, пока ни перед кем играть роль не надо – начальник меня снова раскатал по поводу Батурина. И, кажется, будет продолжать...

– Короче, я тебе сразу все расскажу, как было, да? – он опять потер затылок, а это значило, что начальник думает, как бы получше выразиться.

Точнее, покорректнее...

Не самым страшным матом начать орать.

– Генерал мне звонил сегодня, спрашивал про тебя. И про Батурина – тоже...

Хм, хм...

Я виду не показала, но уши навострила. Вот такое внимание от вышестоящих обычно ничего хорошего не сулило. Это за что же мне такое счастье в последние дни отовсюду, а?

– Ты сама знаешь, кто он такой, – коротко глянул на меня полковник. – И чем он занимается, чем на жизнь зарабатывает.

Угу, уже знаю. Видела вчера интересные документики в его кабинете дома. Но, наверное, рассказывать об этом не стоит?

От греха.

– Я тебе говорил, не лезть к нему, Саша? – вдруг насупился еще сильнее начальник.

– А я что, лезу? – удивилась я от неожиданности.

– А с какого хера он вчера этот концерт у генерала устроил?

– Илья Владимирыч, а я откуда знаю? – я усидеть не смогла, вскочила. – Не приписывайте мне чужих грехов, пожалуйста! Я у вас с самого выпуска служу, вы что, меня не знаете, что ли?

– Он тебе поощрение выбил за то, что ты его в обезьянник упекла, Саша. А потом рванул за тобой как ошпаренный!

Во взгляде у полковника была не гроза.

Не злость, даже недовольства не было. А вот беспокойство было. Настоящее, отцовское будто. Родной папа тоже на меня так смотрел порой.

– И что?

– А то! Был бы на твоем местекто другой, он бы уже летел пинком под зад из органов за такое! Его все знают, он просто так ничего не делает. И эта снисходительность его – угроза твоим погонам, ты не понимаешь этого?

– В смысле? – я почти промычала этот вопрос.

– В коромысле, Одинцова!

Полковник вначале рявкнул, а потом смутился.

Ну, да. Раньше он на меня не орал никогда. Так, рыкнет легонько и все. Я же работала всегда хорошо, не за что было на меня ругаться особо. Под руку иногда попаду, но и только.

– Еще раз – мы все знаем, чем он занимается, – внушительно повторил он. – А как это называется на процессуальном языке? Деятельность его?

Мне захотелось замычать еще раз.

Это что, экзамен?

– Взятки? – осторожно предположила я.

– Правильно! Это коррупция! А раз он тебя обхаживает, то, что могут про тебя подумать?

– Что? – я нещадно тупила вслух, потому что сама уже сложила два и два и сумма этих слагаемых мне не нравилась совершенно.

– Саша, если ты думаешь, что связь с Батуриным даст тебе какие-то очки в структуре – ты сильно ошибаешься. А вот когда он тобой наиграется и свалит в закат, то тебя моментально попрут как взяточницу. Репутацию он тебе запачкает, доходит?

У меня руки опустились.

Я – взяточница? Я?! Моя карьера... Только из-за того, что этот гад вдруг решил, что ему мои сиськи понравились?! Да я его своими руками придушу!

– Я тебе не зря говорил, не смей к нему приближаться! – продолжил меня добивать начальник. – Если не понимаешь по-доброму, то это приказ, Одинцова! Убрать от Батурина руки, поняла меня? Или ты решила свои погоны с ним протрахать? Так выбери другого, твою мать! Кандидатов вагон! Вон, Иванов из ЭС-БЭ по тебе какой год сохнет!

Иванов?

Сашка? А он при чем тут? Мы же просто друзья...

Я бестолково моргнула. Сейчас товарищ полковник еще сильнее напомнил мне родного отца. Почти повторил его слова один в один. Но откуда он все это знает? Он же никогда...

– Короче, Саша, завязывай, поняла меня? – рубанул воздух ладонью начальник. – Чтобы я этого Батурина у нас в отделе больше...

– Товарищ полковник, – в кабинет с одышкой и без всякой субординации ввалился один из наших стажеров. – Там этот!

– Кто этот? – Илья Владимирыч даже опешил от такого.

– Батурин! – сделал большие глаза паренек, у