2666

«Лучший роман на испанском языке», «Легендарный роман» — эта головоломка действительно мастерски написана, невероятное повествование и необычные персонажи делают книгу не казуальной. Даже сейчас, прочитав книгу с месяц назад до сих пор остаются приятные воспоминания, хоть и слушал ее в аудиокниге (а мало какие книги остаются в памяти, а если еще дальше, в сердце при прочтении книг в формате аудиокниг). Теперь она тесно ассоциируется с музыкальной мелодией Procession by gregorr. И переслушивая эту мелодию, я предаюсь воспоминаниям: картинки так и всплывают в голове — поиски Арчимбольди, путешествие в Мексику, трагичная история Амальфитано, расследование Фейта. Этот кирпич было, на самом деле, сложно читать. Потому что по структуре он необычный — здесь и драма, детектив, в какой-то степени хоррор, любовный роман, триллер, приключения и еще многое. Конечно, для меня в первую очередь интересовала предпоследняя часть, четвертая, об убийствах в Санта-Терезе. Эта часть самая продолжительная и самая захватывающая, она не отпускает до последней страницы. В общем книга очень понравилась. Боланьо позволяет себе все: смешивать части вне хронологического порядка, отклоняться ради снов, видений и вставленных рассказов на любое количество страниц, пересказывать чужие стихи, вводить десятки персонажей, двигаясь по сюжету в любом направлении с любой скоростью или даже не двигаясь вообще. Единственное, за что можно ругать именно эту книгу в русском издании, так это перевод, который сделан с английского языка — в оригинале же испанский язык —, выполненный Мариной Осиповой. И это очень хорошо видно, поскольку если прочитать какой-нибудь роман Маркеса, то можно заметить «испанскость» (если хотите, «латиноамериканскость») в тексте, у которого свой шарм — здесь же напрочь отсутствующий, разве что имена все еще напоминают, что испанский язык неким боком здесь замешан.

Интереснейший и плотный постмодернистский роман (2004), в котором, не взирая на, наличие набивших оскомину приемов данного направления, автору удалось придать им новое звучание, как и приевшемуся термину «постмодернизм». В книге пять частей, несколько жанров, чуть больше направлений, сонм слоев и море удовольствия, поскольку все это не лишено смысла, не затерто приемом игры с читателем в поиск смысла которого нет. Большое количество отсылок к античной культуре и литературе, литературе и поэзии XIX века, современной популярной культуре, эстетике сна, мистерии зеркал. Книга описывает и личностное становление персонажей, их моральные дилеммы, духовный поиск с ощущением оставленности, а потому и меланхолии. Не бойтесь того, что книга многослойна, автор как заботливый проводник, сродни Вергилию, покажет, где нужно заострить внимание и проникнуть в суть изложенных им вещей. Тут нет надуманных усложнений ради самих усложнений. Безмерно приятно понимать, насколько Р. Боланьо был начитанным, притом что он не кичится этим, как например Дж. Фаулз в «Коллекционер» (1963), или М. Пессл в «Некоторые вопросы теории катастроф» (2006), но вплетает литературную ткань в тело своего текста, делая отсылки нужными, а не обесценивает их до состояния бессмысленной шелухи. Автор прекрасно ориентировался в информационном поле, социальной и политической повестке, в том числе в историческом контексте, понимал и рассматривал перспективы. Не путал коммунизм и социализм, как например Э. Костова в своем романе «Историк» (2005), и не был сторонником новой этики. Особый восторг у меня вызвал тот факт, что Р. Боланьо являлся большим знатоком русской культуры, в том числе и литературы. Демонстрируемый диапазон познаний в этой области приятно обескураживает, так как он знал не только Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, но и А. Грибоедова, М. Горького, а равно других писателей, в том числе и современных, даже Виктора Олеговича. Еще одним сюрпризом для меня стало то, что автор читал И. Ефремова, в частности его цикл «Великое кольцо». Вместе с тем, мытарства, на которые Р. Боланьо обрекает классика фантастики, уж очень напоминают биографию В. Войновича с элементами повести «Дело № 34840» (1993). Для наслаждения от чтения данной книги требуется большой литературный и культурный багаж, читательский и жизненный опыт, но именно это делает книгу книгой, где автор ведет диалог с читателем. Приоткрывает ему завесу уникальной картины мира, обогащая читателя не только эмоционально, но и обнаружением новых связей между известными фактами, возможностью остановиться и поразмышлять.

Да, это безусловно шедевр! лучшее творение автора, написанное перед смертью и ставшее венцом его труда! Представьте огромное лоскутное одеяло, накрывшее собой весь мир - Мексику и штаты, Германию и Россию! Одеяло, раскрашенное ярчайшими красками - алой кровью жертв зла и насилия, черными тонами боёв великой войны, украшенное узорами творчества великого Арчимбольдо! И все эти сумасшедшие сюжетные лоскуты из боксеров и писателей, убийц и издателей, режиссёров и автослесарей, нобелевских лауреатов и гестаповцев, шлюх и Сизифов сплетаются воедино великим пером автора! Восторг!

Сложная, многоуровневая книга. Книга неоконченная (Боланьо умер от рака печени после 10-ти дневной комы). Книга вязкая и засасывающая в себя, похожая на торфяное болото, чавкающее коричневой жижей под ногами, мёртвое, не отпускающее. Книга - запутанный клубок нити, местами мохрящейся, местами истончившейся и готовой порваться, местами спутанной в тугие узлы. Книга - песок, просачивающийся смыслом сквозь пальцы, оставляющий в ладони лишь жалкие свои крупинки и тактильное ощущение неуловимого присутствия. Боланьо несомненно провёл титаническую работу. Кроме открыто упомянутых литераторов, научных деятелей и философов, автор даёт отсылки к текстам, даже не столько к текстам, сколько к идеям текстов, и, главное, воспоминаниям читательских ощущений от текстов Кортасара, Рансмайра и Сафона. В книге так много персонажей, которые создают любопытную иллюзию многоликой, толкающейся толпы. Тесной, шумной и вместе с тем равнодушной. Этакие отдельные части потока, берущие каждый своё начало в отдалённых друг от друга местах, но по воле рока влекущиеся все в одну единую точку, чтобы в ней слиться воедино. Слиться и на этом закончить своё движение вперёд, получив навсегда обречённость движения только вглубь и по кругу, с редкими выбросами продуктов распада во вне. Общее это место, место слияния - городок на границе США с Мексикой. Город Санта-Тереза. Городок этот вымышленный. Но нужно отметить, что у него есть реальный прототип - город Сьюдад-Хуарес в штате Чиуауа.
Для того, чтобы читатель это чётко понял и не подумал о том, что в его восприятие вкралась ошибка автор в описании места часто употребляет уточнения географического положение своей Санта-Терезы. Но кроме этого, главное сходство вымышленного города с его прототипом - часть книги об убийствах. Здесь Боланьо подробно описывает феминицид на севере Мексики с 1993 по 2001 годы. Часть об убийствах изобилует подробными описаниями нанесённых травм, изнасилований и увечий, причинённых жертвам при жизни и посмертных. Что характерно, описывает их автор сухим, протокольным языком. Что создаёт шокирующее ощущение, что тела девочек и женщин приравнены к кускам мяса на фермерском рынке. Кроме упоминания реальных убийств Боланьо вводит в повествование троих действительно осуждённых по ним. Абдул Шариф Латиф, Виктор Гарсия Урибе и Густаво Гонсалес Меса становятся персонажами "2666". Здесь же кроме описания убийств Боланьо погружает читателя в саму атмосферу места, где возможны такие убийства. Мы видим адскую смесь политики матчизма, нищеты и коррумпированность полиции. Однако, последняя часть об Арчимбольди напоминает читателю, который вдруг может быть уже успел забыть, что все предыдущие части книги с их отдельными казалось бы героями тянутся тонкими ниточками к центральной части "2666", к части об убийствах. И та невидимая паутина, которую сплёл между ними всеми автор в какой-то момент ошеломляет, а после обволакивает тяжёлым ощущением неотвратимости - мерзость в каждом из нас, даже в самых образованных, самых признанных, самых лучших. В крушении идеалов, в мелочности мечты, в беспросветности приспособленчества, в потере ориентиров, в конечной бесполезности идей и революций, в бессмысленности и войн и мирных договоров. Наверное, если бы Боланьо всё-таки дописал роман, невиновных бы так и не оправдали, настоящих убийц не нашли бы, а встретившиеся с неуловимым Арчимбольди критики сильно бы разочаровались. Однако, "2666" не дописан. Так что, кому хочется, можно придумать себе и радужный его конец.

На мой взгляд, это лучше из прочитанного за последнего времени, в романе есть все: и тайна, и интригующие убийства(хотя это часть читал кусками) и очень многое, что помогает воспринимать текущую действительность с точки зрения глобальных ценностей...

"...история , эта простосердечная шлюха, не имеет никаких поворотных моментов, она их просто непрестанно порождает, эти моменты, эти миги времени, что соревнуются друг с другом в своей чудовищности " - так думал писатель Арчимбольди, герой романа.
Кажется мне, что так и автор романа думал. Потому что его 900-страничный портрет XX века - это калейдоскопический поток мигов: кусков людских жизней, моментов их болезней и смертей, эпизодов насилия и убийств, которые именно соревнуются в своей чудовищности, утекая в никуда.
И в этом потоке , в этом миговороте из 2666-ти мигов закручены судьбы нескольких основных персонажей романа.
Главный герой - немец Ханс Райтер, он же писатель с псевдонимом Арчимбольди.
Пронесен он был миговоротом XX века из селеньица в Германии на фронт в Россию, обратно в Германию, далее по всей почти Европе и наконец в Мексику ( уже стариком) . Здесь история Ханса Райнера обрывается, роман не окончен. Но сил читательских к 904-ой странице и не осталось, пожалуй, и вспоминается :
"И вдруг умел расстаться с ним ..." Сил не осталось, но остался без ответа мучительный вопрос: как смог немец Ханс Райтер , не умевший прочесть вывеску над дверью на кириллице ( из чего следует, что он совсем не владел русским языком) прочитать тетрадь Бориса Анского из деревни Костехино на русском ???

Очень тяжело читать практически протокольное перечисление убитых мексиканских девочек и женщин. Еще более тяжело столкнуться с обвинением в последней части книги в четырех убийствах племянника известного немецкого писателя Арчимбольди. И все-таки рада, что прочла эту необычайно длинную книгу Боланьо, написанную в 21-м веке.