Читать онлайн История злодейки бесплатно
![История злодейки](/b/img/big/52881.jpg)
Аннотация:
Так приятно, когда в истории побеждает настоящая, красивая любовь, чему не может помешать никакое, даже самое коварное зло. Я тоже так считала… до того самого момента, пока меня не выкрали в другой мир, отведя совершенно не положительную роль. Что делать, если мне не оставили иного выбора, и я вынуждена быть той самой злодейкой из историй о вечной и истинной любви? Прямо скажу: мне тут не нравится, но давайте по порядку. Эту историю я хочу вам рассказать по-своему!
***
Глава 1
Священнослужитель стоял надо мной, пока я, стоя на коленях, держала в дрожащих пальцах свечу. На мое лицо была опущена белая плотная вуаль, которая полностью скрывала меня. Даже сама едва могла различить предметы вокруг себя, и лишь огонь от свечи был достаточно ярким ориентиром, на чем я могла сосредоточиться.
Тяжелое, безумно красивое свадебное платье больше походило на инструмент пыток, как и строгий корсет, в котором было невозможно нормально дышать. От волнения, плотной ткани на лице и этой проклятой штуковины на моей груди, создавалось впечатление, что я сейчас упаду в обморок. На самом деле, я этого даже желала, лишь бы хоть ненадолго сбежать от жестокой реальности. Но не могла себе позволить такой слабости. По крайней мере, до тех пор, пока не произнесу это треклятое «да». Вот тогда со спокойной душой я могу позволить себе вольность и побаловать себя лишением чувств.
Сейчас же я изо всех сил держалась, необычайно остро чувствуя на себе короткие, любопытные взгляды мужчины, что стоял на коленях рядом со мной, с такой же свечой в руках. Стоило повернуть голову, и я могла бы попытаться увидеть лицо того, за кого сейчас выхожу замуж. Тот, кого боялась и практически ненавидела пять долгих лет, что казались мне вечностью. И все же я не могла себя пересилить и даже повернуть голову. Было страшно и тягостно. Я так привыкла к его ежедневному призрачному присутствию, несмотря на то, что с ним никогда в живую не разговаривала и даже не виделась. Меня не удостоили чести увидеть его лицо хотя бы на портрете. Но никому это не помешало готовить меня к замужеству с незнакомцем. Я никогда не видела его лица, но уже ощущала злость и почти ненависть к человеку, который, по сути, не виноват и сам находился в положении немногим лучше, чем я. И все потому, что его жизнь за последние пять лет стала для меня приоритетной. Настолько, что на собственную не хватало ни сил, ни времени. Мои ненавистные учителя и мучители приложили много сил и энергии, но заставили узнать о моем будущем супруге все. Абсолютно. Я знала о нем, пожалуй, даже больше, чем он сам. И я его ненавидела. А еще жалела, но вскоре закончилась и жалость, так как чувств хватало на что-то одно: ни раскаяния, ни сомнений, ни переживаний, ни сожалений. Так получилось, что ненависть преобладала. Слишком много факторов: я ненавидела свою жизнь, ненавидела людей, которые принуждали и запугивали, я ненавидела того человека, который привлек внимание сильных мира сего, ради чего мне и пришлось мучится так долго. И еще только предстоит…
Моя ненависть была настолько сильной, что невольно стала тем, что все еще придавало сил держаться и бороться. И я воспользуюсь этим преимуществом. Передо мной была цель, и я ни за что не отступлюсь.
Дрожащий огонек в моих руках был единственным ориентиром, который помогал сохранять относительное спокойствие.
Не к месту появились ненужные мысли. Помнится, я мечтала о собственной свадьбе, было время, когда я грезила ею. Она должна была быть похожей на сцену из сказки, где я, в образе принцессы, в безупречном и волшебном платье, а под руку со мной, конечно же, прекрасный принц…
Как говорится на моей Родине: бойся своих желаний. Я принцесса в сказочном платье и выхожу замуж… нет, не за принца. За короля. Которого вижу впервые в жизни, зато прекрасно осведомлена о мельчайших деталях его жизни. Порой мне кажется, что я знаю о нем больше, чем о самой себе. А все потому, что я долго и упорно готовилась именно к этому моменту. И как достойная кандидатура на место королевы, должна знать все не только о государстве, в котором собираюсь править, но и короле.
Именно поэтому я прекрасно знала, что меня ненавидят. Пожалуй, даже больше, чем я его. Он для меня – лишь навязанная, нежелательная обязанность. Я для него – преграда на пути к личному счастью.
Именно это «счастье» сейчас сидит в задних рядах и безостановочно плачет о своей загубленной первой и прекрасной любви, причиной чего стала – я. О этой девушке я тоже знала немало. Наверное, поэтому не хотела относиться к ней плохо. Не хотела, но должна была. У меня просто не было выбора: либо она – либо я. Выбор очевидный, потому я с легкостью закрылась, игнорируя злобные взгляды, жалобный плачь и тихие шепотки придворных за моей спиной.
Я сильная и все выдержу. Даже, если для этого придется идти по головам. Что я и собираюсь сделать.
И первый шаг я совершу прямо сейчас, всего одним словом, в ответ на вопрос священнослужителя:
– Согласна, – ответила я священнику твердо и уверенно, отчего мужчина рядом со мной вздрогнул, словно от удара хлыстом. Ассоциация была столь яркой, что я почти услышала свист оружия у себя в голове. А после вслушивалась в менее уверенный, пропитанный ненавистью ответ своего, пока еще, жениха:
– Согласен.
Губы невольно дрогнули в торжествующей улыбке, отчего я порадовалась, что мое лицо надежно скрыто от чужих глаз. Потому что именно сейчас – тот самый момент, после которого я не смогу отступить. Игра началась.
Осталась лишь одна формальность…
Рядом со мной поднялся мужчина, с некоторым промедлением протянул руку мне, предлагая помощь. Надеясь, что пальцы трясутся не слишком заметно, вложила свою ладонь в мужскую – широкую и теплую, которая обхватила мои пальцы твердо и излишне сильно.
Медленно встала с колен, не поднимая головы, повернулась лицом к супругу и замерла. Длинные пальцы обхватили края вуали, в районе моих ключиц, а после, словно заставив себя и затаив дыхание, как перед прыжком в воду, мужчина отбросил ее мне на затылок. На некоторое время сохранялось молчание. Как в церемониальном зале, так и рядом со мной. Я почувствовала, как напрягся мужчина, а с его губ сорвался рваный вздох.
Набралась сил и смелости, поняв, что слишком долго разглядываю золоченые пуговицы на чужом дорогом и парадном камзоле, отчего напряжение в зале только усиливалось. Я ощущала пристальные, испытующие и изучающие взгляды на моем лице, которые отчаянно выискивали в нем любые недостатки, чтобы после обратить их против меня.
С силой сжала челюсти, а после с вызовом подняла голову и посмотрела в светлые, глубоко посаженные глаза на безупречном и мужественном лице, от которого у меня невольно перехватило дыхание. Казалось, жених был так же поражен, как и я. И я не могла с точностью ответить – хорошо это, или плохо.
Растерянно моргнула, губы невольно раскрылись от удивления, а я отметила, как его взгляд спустился на мой рот, чтобы быстро вернуться к глазам, куда смотрел пристально и со странной растерянностью.
– Можете поцеловать невесту, – уже, по всей видимости, не в первый раз повторил священник, поглядывая в нетерпении. Потрясающий высокий брюнет, что теперь доводился мне мужем, вздрогнул, будто очнулся от сна, с сомнением скосил взгляд в сторону гостей, где приглушенные рыдания стали только громче. А после смиренно прикрыл глаза, вздохнул, положив широкие ладони на мои плечи, и медленно наклонился к моему лицу, но в последний момент остановился. Он раскрыл глаза и посмотрел в мое лицо с мукой. Поняв его состояние и нежелание без слов, скрыла собственный облегченный вздох и слегка отвернула голову, так, чтобы для остальных этот поцелуй казался настоящим, на деле же мои губы едва коснулись в целомудренном поцелуе к гладко выбритой щеке, совсем рядом с уголком его рта.
– Да здравствуют король и королева Мидлхейма, – провозгласил священнослужитель, когда мы с королем отошли друг от друга и обернулись к гостям. Те громогласно повторили приветствие, отчего невольно заложило уши. Краем глаза заметила, как с задних рядов, не выдержав причиняющей боли зрелища, выбежала хрупкая, юная девушка, скрываясь из просторного зала бракосочетания, сейчас плотно набитого аристократией. Но это не удивило. Удивило как раз то, что этот побег отследила именно я, в то время, как сама ощущала пристальный взгляд своего короля, а мои пальцы, все еще зажатые в ладони Костаса Форта, даже не собирались отпускать, сжав чуть сильнее. То ли в благодарность, то ли…
– Да здравствует королева, – услышала я его задумчивый и тихий голос, но головы не повернула, иррационально страшась посмотреть в лицо супруга.
– Да здравствует король, – так же тихо произнесла я, в ответ на любезность.
Глава 2
Меня сопроводили в мои новые покои, где уже ждали служанки, чтобы помочь раздеться и приготовиться… Даже мысленно говорить тошно.
Позади остались церемония, праздничный пир, на котором, пожалуй, самыми счастливыми персонами были именно министры двух королевств, ну и, разве что, любители этих самых мероприятий, которым было все равно: по какому поводу и кто, лишь бы алкоголь и танцы не прекращались.
После пяти часов почти непрерывного сидения за главным столом по правую руку от короля Милдхейма, который был, не менее напряжен и невесел, чем я, наверное предпочла бы продолжить эту пытку, находя это предпочтительнее последовавшей альтернативе. На меня Костас предпочитал не смотреть, выискивая в веренице гостей лишь одно лицо, которого не было. Я знала это, потому что тоже искала ее, но убедилась в том, что Ванесса не придет. Церемония – единственное, что удалось вынести девушке, и то, что окончательно разбило ее. Невольно поразилась ее силе духа… а может любви к моральной и душевной боли, кто ее разберет, эту тонкую и душевную организацию, нежных и трепетных девушек? Так как, будь я на ее месте, ни за что в здравом уме не отправилась на свадьбу того, кого, судя по информации, любила беззаветно.
Юная, наивная и влюбленная глупышка…
Я подозревала, что бродило в ее прелестной рыжеволосой головке, так как, когда-то сама имела склонность к романтизму и вере в силу искренней любви. А после жестокая реальность показала мне, как сильно я заблуждалась, и преподала жестокий, но очень действенный урок. Ванесса де Вильтон – возлюбленная короля, восемнадцати лет от роду, ставшая фавориткой в первый же день своего дебюта, возомнила, что чувство, которое король Мидлхейма испытывает к юной прелестнице, победит долг и честь перед государством. Она наивно предполагала, что, стоит Костасу только увидеть, как его любовь страдает, он отречется от обязательств перед своим и моим королевствами, своего слова, оставит меня у алтаря, плюнув в рожи корыстным и бессердечным министрам, что никогда не знали настоящего чувства, и, подхватив счастливую девушку на руки, ускачет с ней в закат.
Но, на счастье… или наоборот (тут смотря с какой стороны смотреть), Костасу хватило мозгов не совершать глупости и сдержать слово, сохранив не только честь и достоинство, но и трон, не подвергая свой народ возможной войне.
Полагаю, сидя со мной за одним столом он и сам размышлял над тем, так ли страшна война, какой она обещала быть, по заверениям моих министров, в случае, если союз между нашими народами впервые за столетия сорвется. Зная этих прохвостов, уверена, мои министры не скупились на подробности и кровавые угрозы, так что, поразмыслив часок-другой, плечи мужа поникли окончательно, а от меня отвернулись, словно ему было тошно от одного моего присутствия.
Знал бы мужик, как я его понимаю и, даже, где-то на его стороне… но не в том я положении, чтобы проявлять сочувствие к другим.
Итак, я отвлеклась. Как я уже сказала: церемония и торжество закончилось. Впереди самое страшное – первая брачная ночь. Именно к ней три служанки в шесть рук упорно меня готовили, помогая раздеваться, мыться, втирая в кожу различные масла, отчего меня нещадно тошнило, а на глаза наворачивались слезы омерзения. Но я упорно молчала, с робкой надеждой, что… нет, не увидев, а учуяв меня, новоиспеченный супруг сбежит к своему «рыжеволосому счастью», с ужасом и зеленоватым оттенком на лице.
Посмотрев на себя в отражении мутноватого зеркала, я с раздражением констатировала, что вся надежда на чувства муженька к своей фаворитке и на невообразимую вонь от моего тела. Иначе близости быть. Не знаю, что со мной делали эти ведьмы в передниках и чепчиках, но выглядела я просто бесподобно с распущенными длинными темными, слегка вьющимися волосами, длинной, но едва ли плотной сорочке, которая больше открывала, чем скрывала, а так же с лихорадочным румянцем и блеском в слезящихся от вони глазах.
– Мать вашу, – прорычала я зло, отчаянно сдерживая желание что-нибудь разбить. Служанки растерянно переглянулись, не понимая, чем я недовольна, а после подпрыгнули, когда я в бешенстве рявкнула: – Вон!
Тех, как ветром сдуло через дверь для прислуги, оставляя меня в одиночестве с моими страхами, сомнениями… и королем, который уже ждал меня в спальне.
Окинула себя еще одним взглядом в отражении зеркала, стараясь не обращать внимания на дрожь в ладонях и коленях.
– Соберись, Вика, – проворчала я под нос, отчаянно желая влепить себе пощечину, чтобы прогнать из головы, не только панику, но и страх. Я готовилась к этому. Долго, чтоб вас всех, готовилась!!! Я знала, что так и будет, и момент этот настанет. Мое ожидание длилось целых пять лет, но сейчас, в последний момент я не могу себя заставить ступить и шагу по направлению к спальне.
Судорожно сглотнула, бросая на дверь из ванной затравленный взгляд, а после осмотрелась в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться. Чего, естественно, кроме использованных простыней, не нашла…
Готовая рычать от злости, глубоко задышала, а после вновь посмотрела себе в глаза, и откуда-то нашла силы выпрямить спину, вскинуть голову и даже натянуто улыбнуться.
Я сильная. Я со всем справлюсь. Иначе и быть не может… Просто других вариантов нет, потому я выдержу это и даже больше, но не сдамся.
С этим настроем, не давая себе и шанса передумать, я уверенно открыла двери и вошла в спальню, в облаке своего великолепия и благовоний, резь от которых в новом помещении была не такой выраженной, потому я позволила себе вздохнуть полной грудью.
Кажется, мой вздох расценили иначе…
Не знаю, чего конкретно я ожидала увидеть. Начиная от соблазнительной позы Костаса в постели с приглашающее раскрытым краем одеяла, до грубого протеста с истерикой и разрушением комнаты.
Но вот сейчас я смотрела, как король Мидлхейма планомерно и упорно напивается. Времени, что я была в ванной, ему хватило на полторы бутылки вина. Он сидел в кресле за небольшим столом и пил прямо из горла, не потрудившись не то, что раздеться, хотя бы переодеться из праздничного костюма. Разве что небрежно расстегнутый камзол намекал на некоторую расслабленность.
Меня Костас окинул мутным взглядом и с досадой приложился к бутылке вновь.
Я, конечно, знала, что мой первый раз будет лишен вообще любого намека на романтизм или взаимность, но напиваться до чертиков только из-за надобности лечь со мной – это, пожалуй, слишком даже для моих нервов.
В раздражении дернула щекой, а после прошлась по комнате, словно и не замечаю напивающегося мужа. Он не хотел этого показывать, но я чувствовала, как Костас следит за мной пристально и с подозрением, словно я готовлюсь напасть на него в любой момент и… что? Изнасиловать? «Ха-ха» три раза!
Именно это я и продемонстрировала, спокойно и невозмутимо набрасывая себе на плечи халат, завернулась в него, почувствовав, как от туго стянутого пояса на талии, невообразимым образом становится легче дышать.
Обернувшись к королю, я посмотрела в его неприветливое, но очень красивое лицо, а после спокойно приблизилась почти что вплотную, так и не оторвав от него взгляда. При моем приближении король замер, с подозрением прищурился и напрягся. Но помимо остального, я заметила и тщательно скрытое любопытство в глубине его зрачка. Ему было интересно, что я сделаю, и он выжидал, позволяя приблизиться достаточно близко.
– Мой король, – склонила я голову к плечу, разглядывая сидящего передо мной мужчину с высоты своего роста.
– Виктория, – обратился он ко мне, словно не желал произносить мой новый статус вслух. Эта маленькая слабость вызвала во мне лишь усмешку. Мужчина посерьезнел, заметив изменения в моем лице, а после проводил растерянный взглядом бутылку, что я выдернула из его рук и самостоятельно приложилась к горлышку, делая большие, жадные глотки, не обращая внимания на то, как обжигает глотку. – Виктория? – с некоторой тревогой услышала я, когда воздух в легких закончился, и пришлось отбрасывать опустевшую бутылку в сторону.
– Я была о вас лучшего мнения, сударь, – фыркнула я, утерев рот рукавом, и насмешливо вздернула бровь. – О себе позаботились, а о новоиспеченной супруге?
– О чем вы, сударыня? – напряженно спросил мужчина, смотря на меня совершенно трезвым, тяжелым взглядом. А вот меня уже немного повело, и смелости прибавилось. Потому позволила себе широкую улыбку и снисходительный тон.
– Я о том, что некрасиво напиваться в первую брачную ночь. Это может оскорбить невесту. Но, раз уж так случилось, то настоящее свинство – пить в одиночестве, обделяя законную супругу.
Мужчина промолчал, явно находясь под впечатлением от моей речи.
– Брачная ночь не начнется до тех пор, пока один из нас не будет достаточно пьян, чтобы сделать… скорее попытаться сделать первый шаг… – прикинув свои возможности, поведала я, мысленно пообещав себе, что если с ним и лягу, то не раньше, чем алкоголь полностью отключит мой мозг. А уж, если я на утро проснусь с дикого похмелья, с тошнотой, и в крови на бедрах, но без любого намека на память о произошедшем… пожалуй, это не такой уж плохой вариант. Даже больше. Он нравился мне все больше и больше, потому я стала соображать, где бы раздобыть еще больше выпивки.
– Вы пьяны! – резче, чем требовалась, заметил один очень зоркий и влюбленный, правда не в меня, король. Ну да ничего, у меня и похуже деньки бывали.
– Еще недостаточно, но я к этому стремлюсь, – вполне серьезно ответила я и лукаво улыбнулась Костасу, что взирал на меня с дикой смесью растерянности и брезгливости. – Ну, хоть тут я преуспела, – пьяно хихикнула я. – Можно сказать, победила: вы так упорно старались забыться, а я сделала это всего в пару глотков. Согласитесь, звучит неплохо. В любом случае, я отказываюсь быть самой трезвой в нашу первую брачную ночь – прищурилась я, плюхаясь в кресло напротив, игнорирую весь пиетет, правила приличия и воспитание. Поймала взгляд короля на себе и, понизила голос до доверительного шепота: – Что, настолько не нравлюсь?
Мужчина вздрогнул, а после отвел взгляд, в котором промелькнула вина.
– Дело не в вас, Виктория… – поморщился Костас и устало потер виски. Мне было бы его жаль, если бы не одно «но» – себя жальче в сотни раз. И если этот мир меня чему и научил, то это, что нет никого и ничего дороже, собственной жизни. И за свою я еще поборюсь. А потому…
– Я знаю, в чем дело, не утруждайтесь… – небрежно пожала я плечами. В меня вперили пристальный, леденящий душу взгляд, если бы я к таким не имела иммунитета. Но я не впечатлилась и только продолжила: – Я прекрасно осведомлена о ваших отношениях с графиней де Вильтон, как и о ваших чувствах к ней. И, поверьте, я не настолько глупа, чтобы верить, что от них избавитесь, стоит вам только на мне жениться.
– Я не хотел вас оскорбить, – глухо произнес он. – Это выше меня. Это чувство сильнее, – то ли в оправдание, то ли в обвинение поведали мне.
– Даже не знаю, сочувствовать вам или поздравить с таким чувством, – усмехнулась я, смотря на мужчину.
– Вы очень красивая девушка, Виктория. Любой на моем месте был бы счастлив… – начал, было, он, но я вновь перебила.
– Но любовь сильнее и тому подобное, – устало закончила я за него ворчливым тоном и осмотрелась в поисках возможной завалявшейся бутылки. Жаль, таких, не было.
– Мне жаль, – подвел он итог.
– Мне тоже, – покивала я задумчиво, посматривая на постель, что заметил и мужчина, моментально напрягшись всем телом, предчувствуя нехорошее в моих следующих словах. – Однако, если на этой простыне сегодня ночью не появится кровь, вы поставите в неудобное положение не только меня, но и все свое королевство, лицом которого являетесь. Готовы пожертвовать всем этим, ради своего чувства?
– Разве вы не понимаете? – почти с отчаянием и злостью потребовал Костас от меня ответа.
– О, сударь, поверьте, я более, чем понимаю, – тихо и иронично засмеялась я, проигнорировав его тон. – И вы, в свою очередь, поймите меня. Я совсем не горю желанием разделить ложе и отдать свою невинность мужчине, которому нужно напиться до беспамятства, чтобы лечь со мной и забыть о чувстве долга к другой. Теперь уже любовнице.
По мере моего рассказа, мужчина бледнел все больше, но упрямо поджатые губы говорили сами за себя, и я продолжила:
– Однако я сделаю это, – пожала я плечами. – Даже если для этого мне потребуется выпить не меньше, чем вам. Все потому, что я готовилась к этому дню и ночи. Я знала, что так будет: как и кто станет моим первым мужчиной и отцом моих детей. Я сделаю это, потому что того требует от меня долг и обязанности. Будь я кем-то другим, вероятно, сейчас с превеликим удовольствием плюнула бы вам в лицо, влепила пощечину и отправила туда, откуда вы пришли за все, то неуважение и унижение, что уже вылили на меня и продолжаете так поступать. Но, так вышло, что теперь я – ваша жена и королева Мидлхейма и позволить себе подобной радости не могу. Моя гордость потерпит. Терпела и не такое, потому советую потребовать больше выпивки, с расчетом и на мою компанию. Во всяком случае, моего терпения хватит до тех пор, пока на той простыне не окажется доказательств консумации нашего брака. А дальше можете катиться ко всем чертям вместе взятым, – посмотрела я на него прямо и со злостью. Он ответил мне тяжелым взглядом, в котором медленно поднималась ярость и ненависть. От той вины, что он испытывал еще недавно, не осталось и следа. Но мне было плевать.
– Это то, чего вы хотите, сударыня? – потребовал он ответа голосом, от которого у меня мурашки по коже прошлись, а спину покрыл липкий, холодный пот. – Чтобы я взял вас сегодня, несмотря на наше общее нежелание. Не боитесь, что я не буду нежен и осторожен?
Но я нашла в себе силы кивнуть и ответить:
– Я не жду от вас такой милости после всего, чего уже удостоилась за время нахождения в этом замке, – зло усмехнулась я, смотря на мужчину исподлобья. – Однако два королевства этого ждут от нас. И мы не можем их подвести, – напомнила я с жестокостью в голосе. – Меня греет мысль, что после этого мучения, вы оставите меня в покое, сосредоточившись на своей любовнице. Меня это более чем устроит. Всего одна ночь унижения, ради относительной свободы от вашего внимания после – не такая уж большая плата, если подумать, – пожала я плечами.
Некоторое время мы молчали, смотря друг в другу в глаза и соревнуясь в том, чей взгляд выразит больше ненависти. В какой-то момент мне даже показалось, что он меня ударит. А после… после он рывком поднялся, начиная с остервенением сбрасывать с себя одежду, уверенно продвигаясь к широкой и высокой постели.
Я позволила себе понаблюдать за открывающимися частями идеально сложенного тела, тем, как перекатывались мышцы под ровной, загорелой кожей, пока король не взялся за пуговицы на своих бриджах. Вот тут я его остановила, подав голос:
– Насколько сильно вы любите графиню? – скучающим тоном поинтересовалась я. Мужчина вздрогнул, прекратил раздевание и обернулся ко мне лицом, красным от гнева и бессильной злости. – Как сильно ваше чувство?
– Она для меня – все, – с искренностью, в которой я не позволила себе усомниться, признался Костас. Он замер, всматриваясь в мое лицо с непонятным мне чувством, готовый принять мой гнев.
Я устало вздохнула, поднялась, а после прошла мимо полуобнаженного мужчины к дальнему столику, где были фрукты и ножи для их разделки. Взяв один из них, я обернулась к супругу.
– Что вы задумали, Виктория? – спросил без страха, уверенный в своих силах, но заинтригованный король.
– Сегодня на эти простыни прольется кровь, – просто ответила я и подошла вплотную к мужу, подняв лицо, чтобы смотреть в его глаза. – Вы согласны, мой король? – вздернула я бровь, опустив взгляд на его грудь, живот, после пуговицы бриджей, что были наполовину расстегнуты. Осторожно прикоснулась свободной рукой к его пальцам на правой руке, почувствовав, как он вздрогнул.
– Это необходимо, – был вынужден произнести Костас, но голос изменился, и, удивленная странной переменой, я подняла на его лицо взгляд, едва не отшатнувшись от пристального внимания светлых глаз с расширенным зрачком.
– Тогда вы простите меня за то, что я сделаю, – слабо улыбнулась я, а после сильнее сжала пальцы на его запястье. Вынудила мужчину выставить руку перед собой, затем резко провела ножом по его предплечью, заставив мужчину поморщиться. Но руку он, к моему удивлению, не вырвал, позволяя увести себя в сторону постели, откинуть покрывало, а после подержать над белоснежными простынями, пока я не решила, что доказательств достаточно.
Все это время в комнате висела оглушающая тишина, которая разбавлялась лишь нашим общим тихим дыханием.
После я отняла свою руку, хотя в ней и не было необходимости, так как Костас и без принуждения покорно выполнял все мои молчаливые требования. Отошла от мужчины, терпеливо ожидая, пока он обернет рану полотенцем, а затем встретилась с его вопросительным взглядом.
–Теперь вы вольны делать все, что вам заблагорассудится, – милостиво улыбнулась я, но быстро убрала улыбку и холодно добавила: – Надеюсь, на этом наше общение на ближайшее время закончится. Думаю, где дверь спальни вы уже в курсе. Не стану задерживать.
– Вот так просто? – с веселым недоумением поинтересовался король, неспешно надевая рубашку на тело, скрывая смуглую кожу. – Возьмете и выгоните меня из моей же спальни?
– Эта спальня находится в королевских покоях. Хотите, чтобы спальня была вашей – вам придется жить здесь со мной, как законный муж, – развела я руками. – До того момента, будьте добры, без приглашения и заведомого предупреждения меня не беспокоить, – поставила я точку, выразительно скосив взгляд на выход.
– Признаться, не ожидал, что вы окажетесь столь… непритязательной, – как-то странно усмехнулся он, разглядывая меня с новым интересом.
– А чего вы ожидали? –прищурилась я от любопытства с блуждающей улыбкой на лице. – Что я ночи не сплю, только и жду, когда новоиспеченный муж мной воспользуются, забрав невинность, а после сразу же отправятся утопать в объятьях любовницы, пока я буду лежать в огромной кровати в собственной крови и слезах унижения? Серьезно?
– Нет, – с досадой поморщился Костас. – Я так не думал. Просто я… Я думал, что вы, на правах законной супруги и королевы, потребуете от меня отказаться от Ванессы.
– Бога ради, – презрительно скривилась я, едва сдержавшись от ругательства, уже готовая раскрыть ему глаза на то, каким именно «подарком» он является и для кого. Я бы такой, как он, не стала дарить даже своей заклятой подруге. Но вовремя прикусила язык, заметив движение сбоку, а затем на постель, между мной и королем, запрыгнул черный упитанный кот.
Костас удивленно моргнул, рассматривая живность, и спросил:
– Не знал, что у вас есть любимец, Виктория.
– Приблудился уже несколько лет как, все никак не удосужусь выбросить его в окно, – проворчала я, сложив руки на груди, с неудовольствием посматривая на прищуренную мохнатую морду. – Моя личная скотина отношения к делу не имеет, – собралась я с духом продолжить, стараясь не обращать внимания на кота, который стал интенсивно тереться об мои ноги, и только титаническая сила воли не позволила мне его пнуть. – Вы ошиблись в суждениях, сударь, если решили, что мне так необходима ваша любовь и привязанность. Я не надеялась на нее, когда шла на церемонию венчания, не мечтаю и сейчас. Мне было бы достаточно просто уважения с вашей стороны, и я была бы полностью довольной. Вместо этого вы меня унизили перед всеми гостями, придворными и министрами, откровенно пренебрегая, ради другой, на виду у всех.
– Простите, – вдруг покаялся король, чем, признаться, заставил меня растеряться. – Это было низко с моей стороны: за собственными чувствами, я забыл о ваших. Это меня не оправдывает, но я приложу все силы, чтобы больше никогда не ставить вас в неудобное положение. Я совершу все возможное, чтобы никто не усомнился в моем к вам расположении. Взамен я прошу смириться с тем, что мое сердце отдано другой, и я ничего не могу с этим поделать. Я не могу делить с вами ложе, но в остальном постараюсь стать для вас, Виктория, надежной опорой. Таким, каким и должен быть супруг и король.
– Даже готовы отказаться от публичной привязанности к графине? – осторожно поинтересовалась я.
– За ваше понимание и терпение сегодня… Да, я согласен скрывать свои отношения с Ванессой, – тяжело вздохнув, смиренно кивнул он, сжимая кулаки. Полагаю, его «счастье» будет от этого не в восторге. Даже больше, если вспомнить, что совсем недавно она на каждом углу пела о своей любви и счастье. Теперь же новое обстоятельство поставит ее в еще более неудобное положение, чем известие о женитьбе Костаса на другой. Это понимал и он сам, потому подобного согласия я и не рассчитывала получить… ну, так скоро.
Я даже про кота на мгновение забыла и едва не упала под напором немалой такой тушки. Начала заваливаться, но была поймана за руку, а после и вовсе прижата к горячей груди во все еще расстегнутой рубашке. Неожиданно волной, вместе с жаром, поднялась паника, и я постаралась поскорее выбраться из крепких объятий, которые, почему-то все еще удерживали, хотя необходимости в них уже очевидно не было, как минимум несколько секунд.
Спешно отстранилась, чувствуя, как заливаюсь краской под пристальным взглядом не только супруга, но и кота, а после вздернула подбородок и гордо указала королю на выход.
– Будьте добры, оставить меня. День был до печального долгим, мне хотелось бы отдохнуть.
– Понимаю, – по-доброму улыбнулся Костас, отчего стал еще красивее, что вызывало в моей душе не только трепет, но и досаду. – Приятного отдыха, сударыня.
– Приятных снов, мой король, – кивнула я и насмешливо добавила. – Надеюсь, покои графини вас устроят.
– Более чем, – в тон мне ответил Костас, улыбнулся, поклонился и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь спальни.
Я же тяжело вздохнула, едва не попросив его остаться, так как не хотела того, что должно было последовать. А именно, что на моей шее удавкой сомкнуться длинные, сильные пальцы, а ухо опалит горячим, зловещим шепотом:
– Кого ты там собиралась выбросить в окно, дрянь ты моя ненаглядная?
Глава 3
Меня насильно повернули на месте, заставив посмотреть в ненавистное лицо того, о чьей смерти я грезила ночами. Ну, ладно, одного из, о чьей смерти я мечтаю… Но ОН в списке первых.
Серо-зеленые глаза смотрели в своей привычной манере: с издевательской брезгливостью, а лицо было расслабленным с нескрываемой насмешкой в худощавый чертах мага. Вот только я знала, какой обманчивой бывает его внешность и не обманулась теперь, моментально почувствовав огонек страха и тревоги, как было всегда, стоило мне вольно или невольно привлечь к себе его внимание. Но пересилила себя, вспомнив, что теперь они ничего мне сделать не смогут. По крайней мере – физически. Теперь, когда я стала королевой, и к моей внешности будут приглядываться особенно тщательно, они не станут рисковать.
Потому позволила себе прищурить в ярости глаза и прошипеть сквозь зубы:
– Убери от меня свои руки.
– О, как интересно, – издевательски засмеялся Демьян, хватку на моем горле расслабил, но не отпустил полностью. – Наша девочка достаточно осмелела в новом статусе и решила показать зубки… – засмеялся он с задумчивым видом, а после провел пальцем по моей нижней губе, отчего мне захотелось этот палец откусить. Но… струсила. С любым другим, может быть и рискнула бы, но не с ним. Слишком хорошо знала, насколько жестоким может быть мужчина. – Любовь моя, – пригнул он голову, приблизившись ко мне так, что я ощущала его дыхание на своей щеке и ощутила озноб от его нежного обращения, которое было хуже любого, самого грязного оскорбления. – Не много ли ты о себе возомнила? – оскалился он в ожесточенной улыбке, вглядываясь в мои широко раскрытые глаза.
Не знаю, как бы поступила прежде: разрыдалась бы от страха и жалости к себе, наоборот, набросилась на него с кулаками от ярости и отчаяния… но теперь, я просто выпустила воздух из легких и утомленно прикрыла глаза, решив, что для одного дня с меня достаточно. Пусть будет, что будет. Даже если он решит исполнить свою угрозу убить – сейчас мне было все равно.
– Делай, что хочешь, – прошептала я.
На короткое мгновение пальцы на горле сжались сильнее, заставив задыхаться и импульсивно всхлипнуть. Но я не сопротивлялась, а через несколько секунд хватка и ощущение близости мага исчезли. Я же смогла вздохнуть свободно и упасть на подкошенных ногах, оседая на пол.
С видом хозяина, высокий худощавый мужчина в несвойственный этому миру и времени брюках, сапогах и рубашке прошелся по комнате, остановился рядом с оставленным мной ножом, взял его, с интересом рассматривая оставшиеся капли крови на лезвие, после оглянулся на меня и криво усмехнулся.
– Умно. И довольно изобретательно. Ты не безнадежна… – покивал он в своеобразной похвале на грани оскорбления. – Однако, ты не справилась. Из твоей прелестной головки внезапно вылетело все, что в нее с таким упорством вдалбливали эти пять лет, а, дрянь ты моя? – склонил он голову к плечу, посмотрев на меня завораживающими глазами на, не таком красивом, как у того же Костаса, но притягательном лице. – Тебе что было поручено сделать?
– Я отлично помню, что мне поручено, – ответила я резко, а после поднялась на ноги и, не спуская взгляда с мужчины, отошла подальше. Так ругаться было проще и безопаснее. – И там не было ни единого слова, что я обязана раздвигать перед королем ноги. Тем более, что он сам того не желал, – не могла я не добавить, вспоминая момент, как напивался несчастный новобрачный.
– Ну, это как посмотреть… – не согласился Демьян и вперил в меня непривычно серьезный взгляд. – Тебе было поручено влюбить в себя короля. Всеми правдами и неправдами. Если для этого тебе пришлось бы привязывать его к постели и трахать до того момента, пока из его башки не вылетят другие мысли, кроме места между твоих ног, ты должна была это сделать! – рявкнул он так, что я невольно вздрогнула. Но быстро справилась с собой, сильнее сжимая кулаки.
– Боюсь, ты и сам не веришь в то, что это возможно, – позволила я себе заметить, с ненавистью вглядываясь в злые глаза, полные бешенства. – Ты прекрасно слышал его: Костас меня не хочет. И если я начну настаивать – это только больше усложнит задачу.
– И поэтому ты решила выгнать его в объятья соперницы, – ехидно так покивал Демьян головой, а после сделал шаг ко мне, вынуждая меня отступить. Он это заметил. А я разозлилась на себя за эту слабость. – Оригинальное решение, ничего не скажешь, –засмеялся и покачал головой мужчина с видом большой скорби относительно моих умственных способностей.
– Ему не нужна еще одна постельная игрушка, – упрямилась я, не желая сдаваться. Если я сейчас не смогу убедить его в своей затее… о последствиях думать не хотелось.
– Это не тебе решать, – оборвал меня Демьян. – Тебе было дано одно единственное указание – влюбить в себя короля Мидлхейма и втереться в его доверие так, что он не слушал никого и ничто, кроме тебя.
– Я помню! – выкрикнула я. – Мы с тобой оба знаем, что именно нужно нашим хозяевам, – не упустила я возможность напомнить магу о том, что он такой же зависимый от других, как и я. В серо-зеленых глазах вспыхнул огонь бешенства, а я мрачно порадовалась его реакции. Напоминаний о своей слабости мужчина не любил и редко кому прощал подобное неуважение. Я и сама много раз была вынуждена поплатиться за свои слова. Но, несмотря на наказание, что они несли за собой, я не могла отказать себе в этом капризе, который хоть и на короткое время, но приносил мне радость. – Ему плевать, влюбится в меня Костас, или нет. То, что для него важно – это управлять им. Просто он увидел самый простой и очевидный способ, видя влияние Ванессы на короля.
– А ты, значит, видишь и другое решение? – все еще злясь на меня, но позволив перевести тему, произнес Демьян. В его взгляде мне почудилась заинтересованность.
– Да, – расправила я плечи и посмотрела с вызовом. – Как я уже сказала: ему не нужна еще одна постельная игрушка – у него есть графиня – слишком юная, наивная и влюбленная, чтобы представлять серьезную опасность, но прочно обосновавшаяся в постели короля. Я предлагаю другой выход из положения.
– Я слушаю, – милостиво позволил мужчина, беря в руки яблоко и откусывая от него, когда разместился в кресле, где еще недавно сидел король. Я почувствовала себя как на допросе…
Прочистила горло, прогнала робость и неуверенность, понимая, что любая слабость – и он просто отвернется, что будет означать – конец.
– Я стану для него другом, – уверенно начала я, послав своему персональному мучителю прямой взгляд. – Соратником, если угодно. Того, кого у него еще не было, – добавила я, заметив, как прищурился зеленый взгляд, и приободрилась. – Я вотрусь в его доверие, заставлю Костаса доверять мне, возьму его не сексом, но другим. Я позволю ему трахать свою графиньку, в то время, пока буду проникать ему под кожу. Дайте мне два месяца, и король будет есть с моих рук, не сделав и шага, без моего разрешения. Костас сделает все, что мы ему скажем, ведь он будет мне верить.
– А если не сработает? Что, если одной дружбы будет недостаточно? – провокационно поднял маг бровь и провел рукой по удлиненным волосам с сединой на висках.
– Тогда он уже в достаточной мере привыкнет ко мне. И я смогу затащить его в постель, наиболее «безболезненно», – нехотя произнесла я, понизив голос.
Некоторое время мы с мужчиной молчали. Я терпеливо ожидала его решения, а он обдумывал мои слова.
Желая добить его аргументом, я произнесла:
– Ты сам стал свидетелем того, что я всего за несколько минут заставила его пойти мне на серьезные уступки, и даже проявить участие и вину, – наступала я, совсем расхрабрившись. – Представь, что я смогу сделать, за то время, что прошу, – бессовестно соблазняла я перспективами, но замерла, наткнувшись на пристальный взгляд.
Мужчина криво усмехнулся, а после поднялся с места, небрежно отбросив яблоко в сторону, и сделал широкий шаг ко мне, заставив меня напрячься, как перед ударом, несмотря на то, что он никогда не поднимал на меня руку. Никогда без прямого приказа хозяина… Сам Демьян умел поступать иначе, причиняя куда больше боли, но не физической.
Он положил ладони с неправдоподобно длинными пальцами на мое лицо, в таком нежном жесте, от которого я дернулась, словно он влепил мне пощечину, и растерянно посмотрела в глаза мужчины, который странно улыбался мне.
– Я дам тебе месяц, любовь моя, – пообещал Демьян, любовно погладив меня по лицу, отчего мне захотелось закричать и отстраниться, но он не позволил, усилив захват. Придвинулся вплотную, запустил пальцы в мои распущенные волосы и задрал мне голову, сжав кулак на моем затылке. Дыхание перехватило, а я ждала, что будет дальше. – Если через месяц, он не будет плясать под твою дудку, я лично прослежу за тем, чтобы этот коронованный ублюдок не слезал с тебя до тех пор, пока ты не охрипнешь, или он не сотрет тебя до крови. И, если даже это не поможет… ты будешь нам не нужна, – поднял он брови, выразительно оскалившись. – Поняла меня? – прошептал он возле моего лица, пристально смотря страшными, гипнотическими глазами в мои. А я сглотнула, помня, что он, несмотря на мою к нему ненависть, никогда меня не обманывал и всегда выполнял обещанное. Особенно – угрозы.
– Предельно, – прорычала я. Я уже надеялась, что он сказал все, что хотел, и отпустит, наконец, меня, но ошиблась.
– Мне все равно, что ты замышляешь, Тори, – тихо произнес он, называя так, как делал очень редко и только он. И это было больно, так как он знал, как это имя для меня важно, ведь так похоже на мое настоящее… Несмотря на то, что пять лет назад мне приказали забыть о нем. Маг задумчиво разглядывал мое лицо и плотно сжатые губы, а после добавил: – Мы оба знаем, что это не в твоих силах. Ты не справишься и не сможешь победить. Все, что тебе остается – следовать установленным правилам. Только так ты сохранишь свою жизнь. Просто смирись.
– А если поспорим? – неожиданно даже для себя, выдохнула я ему в лицо, отчего серо-зеленые глаза удивленно расширились, а после заблестели от смеха. Но я была готова поклясться, что видела в них проскользнувшее одобрение и… восторг?
– Дрянь… – прошептал он со странной интонацией, с какой обычно люди делают комплименты, улыбнувшись мне напоследок, а после отошел.
– Тварь, – не осталась я в долгу, все еще ощущая покалывая в тех местах, которых Ян касался. Но своим заявлением, вместо злости вызвала еще одну широкую улыбку.
– Ты даже не представляешь, как права, Тори, – кивнул он, прежде чем исчезнуть, а уже через мгновение из моей комнаты выбегал знакомый черный кот, бросив на меня умный, проницательный взгляд, прежде чем окончательно скрыться, чтобы отчитаться перед хозяином.
А я… я еще какое-то время постояла на месте, в полной тишине и одиночестве, все до конца не веря, что обошлось. В голове продолжали стучать слова мага и его угрозы, но покоя мне не давало именно его непривычное и странное выражение всегда жестоких и холодных глаз.
Судорожно сглотнув, вдруг поняла, как мне холодно. Забралась в постель, стараясь не прикасаться к уже подсохшему пятну крови, на который бросила ненавистный взгляд, отвернулась и моментально уснула, как всегда находя единственный способ, хоть ненадолго забыться и окунуться в то время, когда еще была счастлива и любима. Когда-то… В другой жизни…
Глава 4
"…Мне снилось что-то приятное, но даже это не могло сравниться с ощущением ласковых прикосновений к щеке и плечу, а после я ощутила нежный поцелуй в губы и счастливо улыбнулась, не открывая глаз и забрасывая руки на плечи мужчины, чтобы притянуть его ближе.
Он довольно засмеялся, а после подарил еще один поцелуй, от которого я окончательно разомлела.
– Просыпайся, соня, – прошептал он, а на мое невнятное возмущение ответил щекоткой, заставив меня заливаться визгом и хохотом, пока я не сдалась и не пообещала проснуться. – Порой я думаю, что тебя неправильно назвали, – заметил любимый, поднимаясь с моей постели. – Тебя только сурок может переспать.
– Кто такой? – возмутилась я, потирая кулаком глаза, и хитро прищурилась. – Дайте мне его сюда, я требую реванша! – засмеялась я, сквозь откровенный зевок, чем вновь вызвала искренний и тихий смех, который так любила. – И вообще, как ты тут оказался? – улыбнулась я, разглядывая молодого мужчину, которого мне посчастливилось называть своим. – Я живу не на той высоте, чтобы ты, аки рыцарь, пробирался через окно, – скосила я взгляд на тройной стеклопакет.
– Все куда прозаичнее, – улыбнулся Кирилл, без зазрения совести роясь в моем шкафу и бросая мне одежду, чтобы я могла переодеться, сменив любимую плюшевую пижаму. – Я вошел через дверь. А впустила меня Таня.
– Это была не я!!! – услышала я голос младшей сестры из кухни, которая уже гремела посудой. – Все это наглый поклеп, он вскрыл замок!!! – надрывалась младшенькая, пока мы с Кириллом заговорщицки посмеивались.
– Ты чего тут делаешь так рано? – отсмеявшись, уже более серьезно поинтересовалась я, свешивая ноги со своей постели, готовая пойти умываться. – Я не ждала тебя раньше вечера.
– Сегодня у тебя день рождения, – выразительно выгнул Кирилл бровь. – Неужели ты думаешь, что я бы терпеливо ждал начала вечеринки, когда у моей девушки такой грандиозный праздник?
– Ничего грандиозного, – скромно не согласилась я, хотя от лестного замечания смущенно покраснела в удовольствии. – Всего лишь очередной повод погулять. Ты же знаешь мою тетю: она это обожает.
– Тони, – хохотнул Кирилл. – Тебе исполняется девятнадцать. Это серьезная дата.
– Серьезной – было восемнадцатилетние, – хмыкнула я.
– Которое, я пропустил. О чем сильно жалею. Но в этот раз я хочу, чтобы все было идеально. Потому краду тебя.
– В смысле «крадешь»? – икнула я.
– До вечера, – быстро исправился красивый шатен, которого еще год назад люто ненавидела. Собственно, это чувство было взаимным, а тут вон как обернулось…
Кто бы мог подумать?
– А после я привезу тебя прямо на праздник, – пообещал Кирилл, рассматривая меня умными карими глазами.
– Что ты задумал? – не сдавалась я, так как сюрпризы очень не любила. О чем, как мне казалось, было парню известно.
– Просто хочу провести этот день с тобой. Только мы вдвоем, – развел он руками и смущенно улыбнулся.
Я вздохнула, все еще с сомнением поглядывая на парня.
Наши семьи давно дружили, и знали мы с Кириллом друг друга, соответственно, почти с самого моего рождения… вот только подружиться нам так и не удалось. Он был старше меня на целых шесть лет, что в детстве и юности казалось непреодолимой пропастью.
Он бесился от того, что ему навязывали меня. Я же ненавидела Кирилла за то, что он всячески бросал меня, не желал играть, обзывался и обидно показывал язык, когда взрослые не видели. После он стал подростком, а я… а я только в школу пошла. У него уже была своя компания, первая влюбленность, он становился популярным мальчиком в классе. А я все еще была в начальной школе, в которой он старался даже не показывать, что мы знакомы.
После пошел период моей юности: брекеты, несуразное телосложение слишком худосочного тела, нелепые косички и первый опыт макияжа. Очевидно – неудачный, на что уже самый популярный выпускник любил указывать при любом случае и без, еще больше усиливая мою к нему ненависть. Тем обиднее было, что родители не понимали моего нежелания с ним видеться. Но после долгих истерик и угроз сбежать из дома, родные смилостивилис, и разрешили не ходить в гости к семье Кирилла, которые, по словам родителей, очень меня любили. И я это знала, и сама любила этих людей… но мерзкий сыночек отбивал вообще любое желание даже жить в одном с ним городе, не то, чтобы взять и явиться на его территорию.
Так прошло три года, и я даже успокоилась. Особенно этому способствовало, что мерзкий парень окончил-таки школу, поступил в вуз и обосновался на съемной квартире, что сняли для него родители, так что мы с ним едва ли пересекались, и я даже могла со спокойной душой приходить в дом его родных, без опасности встретиться.
Брекеты сняли, я стремительно менялась, став не тощей, а стройной, в чем занятие легкой атлетикой только помогало, округляя меня там, где это было необходимым. Мама научила меня пользоваться косметикой и подбирать одежду, потому совсем скоро я стала вызывать интерес не только одноклассников и выпускников, но даже студентов, с кем виделась на соревнованиях. Это мою самооценку знатно так подтянуло…
А после случилось страшное и когда я готовилась к вступлению в вуз, мы с младшей сестрой оказались одни… И уже на похоронах родных, впервые за эти годы мы вновь встретились с Кириллом. А после стали встречаться все чаще и чаще, несмотря на то, что этих встреч я не искала, полностью посвятив себя учебе и сестре, над которой взяла опеку. Все, лишь бы забыть о боли, что обрушилась так внезапно. Но одни мы не остались: сестра моей матери, немногочисленные родственники и друзья семьи, в числе которых оказались и родители Кирилла, пытались поддерживать и не бросать. Но я закрылась. От всех и от жизни, не представляя, как поступать и жить дальше.
В один из дней вернулась с учебы, собираясь приготовить ужин, и обнаружила Татьяну в обществе парня, которого, вначале, даже не узнала. Я уже занервничала, предполагая, что моя пятнадцатилетняя сестрица привела в дом своего парня. Лишь после того, как он поднялся и с улыбкой поприветствовал меня, я узнала в высоком, возмужавшем молодом человеке того, кто изводил меня в детстве. Пожалуй, резонанс был именно в том, что теперь в его взгляде я не видела пренебрежения, лишь спокойствие и участие. А еще странную неуверенность, словно ждал, что я его тут же прогоню.
Я бы и хотела, но понимала, что мы оба выросли, чтобы проявлять ребячество. Ко всему прочему взыграло любопытство: что ему нужно, и какими судьбами приблудился в мою квартиру?
Оказалось, он пришел по поручению родных, которые хотели узнать, как у нас с сестрой дела. Я заверила, что у нас все в порядке, а после ненавязчиво стала выпроваживать гостя из негостеприимного дома. Уже в дверях он остановился, чтобы посмотреть на меня и выдохнул:
– Тони, – начал он, а я вздрогнула. Родители наградили меня именем «Антонина». Красивое, в своем роде имя, и рада бы я отзываться на «Тоню», но индивид, что долгое время с особым энтузиазмом и талантом придумывал к нему дразнилки, заставило с истерикой требовать всех окружающих, называть меня именно «Тони». Родители, уверена, считали это лишь подростковым капризом, но смирились. Как и все. Кроме Кирилла, который упорно продолжал звать меня «Тонькой». – Мне жаль. Мне жаль, что так произошло с вашими родителями, поверь, я любил их и мне тоже больно от того, что их больше нет.
– Я знаю, – не стала я спорить и вновь посмотрела на парня, уже окончившего университет и сейчас работающего в преуспевающей фирме на хорошей должности.
– Мои родители беспокоятся о вас с Таней. Особенно за тебя. И… Я знаю, ты не поверишь, но я тоже переживаю.
– Со мной все будет хорошо, – резко оборвала я и посмотрела в карие глаза, в которых проскользнула вина и боль. Он кивнул, отвел взгляд и вздохнул.
– Слушай, я знаю, что мы никогда не были друзьями, и у тебя никогда не было и нет ко мне ничего теплого, от воспоминаний, до чувств… Но я хочу все исправить. Не отталкивай от себя людей.
– Чего тебе нужно, Кирилл? – устало вздохнула я.
– Позволь помочь и поддержать тебя. Во всем. Помощь по дому, с Таней… учебой, все, что попросишь.
– Я запомню, – нетерпеливо кивнула я. – Я позвоню твоим родителям, если мне что-то потребуется.
– Я говорил не о них, – вдруг посмотрел он на меня упрямым и упрямым взглядом. – Позволь хоть иногда навещать вас.
А я… едва сдерживая слезы, резко кивнула, бросив:
– Хорошо, – после чего захлопнула дверь перед носом парня.
А после… То, как он ухаживал, осторожно, неторопливо, постепенно проникая в мои мысли и сердце… это было самое счастливое время, которое я могла припомнить. Полгода искусного обольщения, несмотря на мое упрямство, но он смог оживить меня, сначала став лучшим другом, а затем и любовью, от которой сжималось сердце, просто при виде парня. И все равно он не тропился, терпеливо и последовательно приручая…
И я была благодарна ему за это. Уже два месяца, как вместе, но дальше поцелуев он так и не позволил себе зайти, пообещав, что подождет, пока я сама буду готова.
И сейчас, в его предложении провести весь день вместе, мне чудился подтекст. Но смотря в его открытое лицо и искренние, теплые глаза, светящиеся заботой и нежностью, я лишь тряхнула головой, прогоняя все сомнения.
– Я буду рада, – просияла я, отчего на любимом лице расцвела ответная улыбка.
***
День проходил чудесно, Кирилл свозил меня в парк аттракционов, задарил подарками, кормил в милых и уютных кафешках, катал на катамаране, а после мы долго гуляли по набережной, крепко взявшись за руки. И это был бы одним из самых счастливых дней в моей жизни, если бы не навязчивое чувство. Такое неприятное и липкое, которое заставляло оборачиваться, что-то выискивая в толпе и незнакомых лицах. Чувство, что чей-то взгляд жжет спину, не покидало, и в конечном итоге я была доведена до состояния, когда сама попросила вернуться домой. До начала вечеринки оставалось еще несколько часов, но я хотела подготовиться, переодеться и немного отдохнуть после столь насыщенного дня.
Стоило оказаться в собственной квартире, как я приложилась к дверному полотну, крепко закрывая за собой дверь, под недоумевающим взглядом карих глаз.
Желая скрыть неловкость, виновато улыбнулась, хотела пройти мимо, но была перехвачена за руку.
– Я понял, почему ты хотела вернуться домой, – прошептали мне в губы, прежде чем смять их в напористом поцелуе, который я в первое мгновение даже поприветствовала, забыв возразить на его слова. – Тони, наконец, ты готова. Я так мечтал о тебе, все это время… – стонал он, прижимая меня к стене и выбивая воздух из легких. И я позволила даже это, отвечая на лихорадочные поцелуи. Но взбунтовалась, стоило горячим ладоням продолжить путь по моим ногам, вверх, проникая под подол платья.
Я готовилась… Откровенно говоря, уже сегодня, после вечеринки, я хотела попросить его остаться у меня, для чего даже договорилась с Таней, что она переночует у подруги. Мне казалось, что я готова переступить эту черту, ведь так любила этого человека… но сейчас отчетливо понимала, что ошиблась. Мне нужно больше времени, чтобы сделать такой серьезный шаг.
И, как бы мне не хотелось обижать и расстраивать любимого, я отстранилась.
– Прости, – всхлипнула я, посмотрев в его осоловевшие от страсти глаза.
– Что?
– Прости. Я не могу. Не сейчас и не так, Пожалуйста…
Мужчина отстранился, тяжело вздохнул, пригладил волосы и отвернулся.
– Кирилл, – позвала я его виновато.
– Нет… – выставил он руку вперед. – Нет, все хорошо, я понимаю… что ты мне еще не доверяешь…
– Дело не в этом! – воскликнула я, но он уже не слушал.
– Все хорошо, Тони. Просто… Просто мне нужно успокоиться, – прочистил Кирилл горло, так и не повернувшись ко мне. – Я заеду за тобой через два часа, – пообещал он, а после вышел из пустой квартиры, оставив меня, все еще стоящую у стены, с осознанием того, что, все-таки, обидела.
Слезы бежали по лицу, горло сжало спазмом, мешающим даже выкрикнуть его имя и попросить остановиться. Потому, чуть погодя, я выбежала в подъезд, готовая перехватить любимого у машины… но неожиданно, уже возле самой двери из подъезда, кто-то перехватил меня через талию и зажал рот рукой с ненормально длинными пальцами, не позволяя закричать и позвать на помощь. Под звуки работающего мотора машины Кирилла, который проехал мимо подъезда, кто-то насильно удерживал меня, прижимая к чужому, крепкому и до странного горячему телу.
– Прости, малышка, – услышала я голос, от которого меня прошиб холодный пот. – Попрощайся с этой жизнью, – вздохнул он, а я приготовилась к тому, что сейчас меня убьют.
Не убили. И очень жаль, так как, погрузившись в темноту, я оказалась в персональном кошмаре…
Глава 5
Сквозь сон ощутила слабое прикосновение к щеке, которое перетекло на шею и ключицу. Прикосновение было едва различимое, потому я даже с уверенностью не могла понять, не чудится ли мне, и не скользит ли по коже простой порыв воздуха. Все еще нежась в полудреме, отказываясь расставаться со своим прошлом, вздохнула и вновь погрузилась в сон, ощущая, как рядом кто-то топчется, прижимаясь теплым и мягким боком к моим ребрам. Но ненадолго, потому что неожиданно комната наполнилась светом, застав меня от неожиданности подскочить на месте и с беспокойством осмотреться, внутренне готовясь защищаться.
– Ваше величество, – с намеком на превосходство посмотрела на меня служанка средних лет и чопорной наружности, что стояла у окна и отворяла плотные шторы. Ее взгляд упал на простынь рядом со мной, где красноречиво контрастировалало «свидетельство» консумации брака. И это ей, почему-то, не понравилось, судя по тому, как еще плотнее сжались тонкие губы, и нахмурились белесые брови. – Уже утро. Вы спите непозволительно долго…
– За языком следи! – теряя терпение, рявкнула я, зло посмотрев на женщину, у которой от моего окрика с лица моментально спала вся спесь вместе с красками. Большой рот женщины шокировано распахнулся, а на меня посмотрели выпученными глазами, уже без любого намека на пренебрежение. – Забыла совсем, с кем разговариваешь? – прошипела я, сузив глаза. – Как ты, служанка, смеешь указывать мне, когда просыпаться? – потребовала я ответа, все еще пристально вглядываясь в немолодое и некрасивое, строгое лицо, явно старшей служанки.
В дверях краем глаза обнаружилась еще одна, которая вздрагивала от каждого моего слова, головы не поднимала и боялась привлечь на себя мое внимание. Она была заметно моложе, возможно еще совсем девочка, только привлеченная в услужение, и с ужасом вслушивалась в то, как я отчитывала ее старшую наставницу.
– Я… я… – растерянно начала женщина, но я прервала:
– Имя! – строго потребовала я. – Живо сказала мне свое имя!
– Мое имя Марисса, сударыня, – затараторила она, опустив голову. – Я жена управляющего дворца – Жана Беристо. Его величество приставил меня к вам в услужение, пока вы не соберете свой штат фрейлин…
– Ясно, – резко бросила я, окинув ее холодным взглядом. Спесь, недовольство и пренебрежение стали моментально понятны, если вспомнить, что она доводится дальней родственницей графине де Вильтон. Разочарование, что ее род не породнится с королевским, явно читалось в ее взгляде. – А теперь послушай сюда, Марисса – жена, пока еще, управляющего. Не знаю, какие повадки здесь были прежде, но я не потерплю по отношению к себе даже намека на пренебрежение. Поняла меня? – повысила я голос. – Я здесь королева, а ты – прислуга. Очевидно, ты не знаешь, или забыла правила поведения с монархами, так я напомню! Ты не имела права врываться в мою спальню без предупреждения, говорить со мной, прежде чем я заговорю с тобой и, тем более, ты ни в коем случае не можешь позволять себе небрежный тон и вольность в высказывании своих оценок поведением королевы!
– Я и не думала… – начала она быстро, но я видела, как она с досадой и неудовольствием поджимает губы, а глаза опустила лишь для того, чтобы скрыть собственную злость, а не выказать покорность. Эта пуританская мразь не привыкла к неуважению. Уверена, она держит в ежовых рукавицах весь штат, пользуясь положением и расположением короля и его любовницы. А вот со мной она забылась, наивно предполагая, что я из робкого десятка. – Я просто хотела сказать, что уже вскоре состоится завтрак с его величеством. Я просто не хотела, чтобы вы опоздали.
– Тогда тебе следовало лучше подбирать слова и интонации, – скривила я губы, рассматривая дамочку исподлобья, отмечая гордую стать, упрямый подбородок, высокий лоб, глубокие носогубные складки, а так же властность, что таилась в глубине блеклых, невыразительных глаз. Женщина была на хорошем счету, без зазрения совести пользовалась и своим, и положением мужа. Окажись я в сказке – она бы идеально подошла на роль мачехи в «Золушке». Но судьба подшутила и здесь, потому этой «мачехой» для нее стану я, что Марисса, несомненно, поняла, стараясь скрыть от меня злость и ненависть. – Впредь советую помнить об этом. А пока пошла вон, мне твоя помощь не нужна.
– Но… – изумленно подняла она лицо. – Но как же? Его величество сам приказал…
– Очевидно, ты не справилась с приказом, – послала я ей ядовитую улыбку. – С королем я обсужу этот вопрос и твое поведение отдельно. Вероятно, придется переговорить и с твоим мужем, который не смог воспитать достойной жены, несмотря на управление дворцом. А теперь пошла прочь, и чтобы я тебя в своих покоях без приглашения больше не видела!
– Слушаюсь, – отозвалась она глухо, присев в реверансе и уже собиралась покинуть комнату, как я ее остановила напоминанием:
– «Слушаюсь, ваше величество», – выразительно протянула я, наслаждаясь тем, как от гнева она начинает краснеть. – Повтори.
– Слушаюсь… ваше величество, – с трудом сглотнув сгусток яда, прошипела эта змея, скрываясь за покорной улыбкой.
– Впредь помни об этом, – смилостивилась я, наблюдая, как женщина стремительно покидает спальню, а затем и покои, пылая от гнева и унижения.
Усмехнувшись, я перевела взгляд на вторую служанку, что стояла, ни жива, ни мертва, дернувшись и сжавшись под моим взглядом. Но я успела заметить, как на милом, юном личике проскользнула злорадная улыбка, когда мимо нее пробегала наставница. Мне это понравилось. С родственной душой всегда приятнее иметь дело.
– Как звать? – коротко спросила я.
– Мила, ваше величество, – отозвалась она тихо, уже готовая к моему гневу.
– Свои обязанности знаешь?
– Да, сударыня, – кивнула она.
– Урок усвоила? – выгнула я бровь. Она быстро кивнула. – Отлично. Подготовь мне ванну и воды для умывания. Я подойду позже, – кивнула я и зевнула в кулак, не особо переживая о том, какое впечатление произведу.
– Ой, какой красивый котик, – вдруг услышала я и вздрогнула, вперив в девчонку взгляд. Она почти подпрыгнула, а после виновато запричитала:
– Простите, ваше величество. Я просто никогда не видела таких больших котов! – всхлипнула она и убежала по поручению, предварительно присев в несколько корявом реверансе.
Я же перехватила ее взгляд и посмотрела в ворох одеял, в которых вольготно валялся…
– Вот ведь… с-с-скот, – прошипела я, начиная осознавать, что это не в воображении завела себе пушистую грелку. – Ты какого хрена тут забыл? – отчаянно шипела я вполголоса, убедившись, что за служанкой закрылась дверь.
Вальяжная морда лениво на меня посмотрела, щуря зеленые глаза, а затем нахально отвернулась, приготовившись вновь зарыться в одеяла и продолжить спать.
– Да ты в край охамел, что ли? – взвыла я и тряхнула одеялом, скидывая черного нахала из своей постели, что далось мне с некоторым трудом из-за массивности некоторых. Полет мохнатых был коротким, и с пола поднимался уже мужчина, моментально напомнив мне, что задираться с ним даже в кошачьем обличие не стоило.
Стоя передо мной в одних штанах, отчего я судорожно сглотнула от панических мыслей, мужчина зло дернул щекой, а потом плавным, неуловимым движением бросился в мою сторону, не дав сбежать. Вскоре я была прижата к матрасу и с ужасом вглядывалась в жестокое лицо, что смотрело на меня с неудовольствием.
– Как посмотрю, с утра мы стали слишком самодовольными и смелыми, дрянь ты моя ненаглядная? – прошипел он с угрозой, придавливая ладонью мою грудь, вроде небрежно, но я не могла и на миллиметр пошевелиться, начиная медленно, но верно задыхаться, с каждым выдохом глотая все меньше и меньше воздуха. – Ты так вдохновилась своей властью над прислугой? Вот только я – не твой слуга и, как ты недавно заявляла, не потерплю к себе неуважения.
– Ты что в моей постели забыл? – полузадушено потребовала я ответа, безнадежно пытаясь сбросить с себя тяжелую ладонь.
– А это теперь не твоя постель, – «обрадовал» меня Демьян, послав широкую, издевательскую улыбку. Затем все же отстранился, позволяя сделать полноценный вдох. – Твоими стараниями, я теперь буду жить с тобой.
– Что? – от шока просипела я, с недоверием и надеждой на обратное, посмотрев на мужчину, что довольно потянулся на простынях, закинув руки себе за голову.
– Я передал твои слова. Он был недоволен, но понимал, что выбора нет. Потому позволил тебе попробовать следовать заявленной тобой тактике. Месяц. Тебе дали ровно месяц на то, чтобы воплотить задумку в жизнь и получить результаты. Предашь ожидания – тебя пустят в расход.
– А палачом будешь – ты? – сглотнув, глухо поинтересовалась я. Мужчина бросил на меня взгляд и промолчал, что было куда красноречивее слов. – Это не объясняет твоего нахождения в моей постели, – стараясь справиться с волнением и желчью, что поднялась к горлу, выдавила я из себя.
– А что тут непонятного? – приподнял Демьян бровь. – Ты нас разочаровала, ушла от изначального, продуманного и всех устраивающего плана. Теперь он считает, что ты взяла слишком много воли, становишься непредсказуемой, а, следовательно – опасной. Чтобы тебя контролировать, меня и приставили к тебе. На этот месяц считай меня своей тенью.
– Но ты не можешь жить в одной со мной комнате! – вознегодовала я, не понимая, чего именно боюсь во всей этой ситуации: того, что он меня ночью прирежет, или что мне придется жить с ним и тесно общаться все это время, находясь под его неусыпном контролем? Я почти затосковала по Костасу. Может, следовало все-таки попытать счастье и снасильничать над монархом?
– С чего бы? – искренне удивился Демьян, насмешливо скривив рот. – Кажется, ты живешь здесь одна: сама же вчера погнала благоверного в объятья графини.
– Это не отменяет того, что я не могу жить с мужчиной! – отчаянно подбирая аргументы, вспыхнула я, прижимая одеяло к груди, так как поймала на себе сосредоточенный взгляд, от которого моментально ощутила себя голой. – Кто-нибудь обязательно узнает и доложит королю!
– Именно поэтому ты будешь жить с котом, – ехидно улыбнулся он мне и вновь потянулся вовсе не кошачьим телом, которое оказалось совсем не таким худощавым, каким казалось в одежде.
– То, что я буду жить со скотом, уже поняла, – печально вздохнула я и отвернулась.
– А я буду жить с неподражаемой дранью. Видишь, все по справедливости, – тихо и глумливо засмеялся он, но довольным совсем не выглядел. – Просто не глупи, и мы с тобой уживемся. Тем более, месяц – это так мало, на фоне пяти лет нашего знакомства.
Я упрямо поджала губы, которые против воли затряслись, стиснула одеяло и глубоко задышала, стараясь унять панику от осознания того, что все рушится… То, о чем грезила, продумывала, не спала ночами, представляла, может разрушиться в один момент, просто от неуместного внимания моего персонального палача.
– Виктория, – позвал меня Демьян. Нехотя повернулась и посмотрела в серьезное лицо, ожидая очередную пакость. – Поторопись. Как и сказала та грымза в чепчике: ты опаздываешь на завтрак с королем.
Глава 6
В малой столовой царило неловкое молчание, которое разбавлялось лишь звуком столовых приборов о тарелки. Не считая слуг, стоящих у стен, готовых подойти и услужить по первому приказанию, мы с Костасом были в столовой одни. Точнее будет: мы с сильно нервничающим королем сидели за относительно небольшим столом друг напротив друга и более чем за полчаса не произнесли и десяти слов на двоих. Его это неловкое молчание, по всей видимости, напрягало, так как всем своим видом он показывал, что не мог найти себе места, по большей части бессмысленно ковыряясь в своей тарелке. А я… А я наслаждалась его положением, так как в отличие от короля, меня все вполне устраивало. Даже больше. Я сознательно доводила Костаса «до ручки» полным игнорированием. Не знаю, чего от меня ожидал король… и не только он, но я упорно пережевывала еду, стараясь не показывать как мне больно от острых когтей моего… питомца, что развалился на соседнем со мной стуле, положив массивные лапы на мои ноги, чтобы изредка впиваться в кожу когтями.
В конечном итоге, первым не выдержал король:
– Как прошла ночь, сударыня? – отчаявшись нормально позавтракать в моем присутствии, отбросил от себя вилку Костас.
– Благодарю, все прошло замечательно. Спала, как убитая. Благо, широта постели позволяла, – с любезной улыбкой отозвалась я и вновь опустила взгляд в тарелку. – Надеюсь, ваша ночь была не менее приятной, – помня о правилах вежливости, не упустила я эту возможности съязвить.
Благодаря моей личной «пушистой твари», я отлично знала, что король сегодня почти не спал. И нет, он не предавался греху с любовницей на радостях от того, что пришлось избежать близости со мной. Все, как раз, совсем наоборот: гордая, принципиальная и ранимая девушка устроила королю грандиозный скандал, ни слову не поверив в то, что между нами ничего не было. Отчего король загрустил и всю ночь пьянствовал с горя. А на утро проснулся с диким похмельем от новой порции слез и упреков: «рыжеволосому счастью» короля, наведалась родственница в чепчике, которая любезно поведала все, что видела в моей спальне, до того, как я ее погнала. Естественно, не упустила упомянуть и «доказательства» консумации брака, что лишний раз убедило Ванессу в неверности… любовника. Какая ирония!
– Я в восторге, – растянул Костас губы в натянутой улыбке, которая быстро сменилась мрачным выражением. Я прямо слышала, как скрипят шестеренки в его голове, пока он усиленно подбирал слова.
– Я рада, – кивнула я, отправляя в рот очередную порцию завтрака. Уже столько лет прошло, а меня до сих пор бесит необходимость есть миниатюрными кусочками, из-за чего обычный прием пищи растягивается на час, а то и больше, когда хочется поскорее со всем этим покончить и уйти.
– Я слышал, утром у вас произошел конфуз с прислугой, – аккуратно начал Костас, а я скрыла торжествующую улыбку. Я уж думала, он не решится никогда.
– Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, – со скучающим выражением ответила я. – Все, в самом деле, в порядке, – вздохнула я. – Просто столкнулась с очередным проявлением неуважения к себе. Ничего удивительного, если учесть, что я вижу его практически на каждом шагу, после моего приезда в Мидлхейм, – пожала я плечами, не поднимая взгляда.
– О чем вы говорите? – напрягся мужчина, который явно имел другую информацию. Стоит ли удивляться, если вспомнить, кто именно ее предоставлял ему?
– О том, что совсем не удивлена отсутствию хотя бы подобия уважения к себе, пусть даже со стороны слуг. Меня оскорбили вновь, но кому, какая разница, верно? – усмехнулась я.
– Можно подробнее? Уверен, я мог бы решить эту проблему, – занервничал правитель.
– Вы стали ее причиной, – резче, чем требовалось, ответила я, строго посмотрев на короля.
– В чем вы меня обвиняете? – зло прорычал Костас.
– Лишь в том, что вы сами допустили, когда осознанно приставили ко мне родственницу своей любовницы, – посмотрела я в глаза мужчины прямым взглядом, отчего он несколько стушевался. – Не знаю, чем вы руководствовались, когда давали подобное распоряжение, однако – итог был закономерным: мне едва ли в лицо не плюнули сегодня утром, когда увидели кровь на простыне.
В его взгляде я увидела огонек осознания, отметила, как сжались губы, а после он коротко спросил:
– Что она сделала?
– Есть ли разница? Что сделано, то сделано. Впредь лишь прошу больше не заботиться моим приближенным персоналом, иначе я не гарантирую, что каждое утро вам не будут докладывать все новые и новые подробности о том, какое чудовище на самом деле ваша супруга.
– Я не думал, что это может произойти. Марисса всегда была на хорошем счету, знатоком своего дела. Я лишь подумал, что с опытной и знающей прислугой вам будет комфортнее и проще освоиться в первое время.
– Значит, такой момент, как родственная связь с графиней и их близкие отношения, вы упустили? – со скучающим выражением подняла я бровь.
– Моя ошибка. Я поговорю и с Марисой и с ее супругом, – прочистив горло, пообещал Костас, на что я безразлично пожала плечами. Костас вновь напрягся, вероятно, ожидая от меня больше благодарности. Но я красноречиво молчала, всем видом показывая, что не собираюсь так просто верить ему на слова. – Могу ли я как-то загладить свою вину?
– Была бы рада, если бы вы посоветовали мне достойного портного, – проворчала я и слегка повела плечами, уже ненавидя платье, что было на мне, которое годилось бы элитной проститутке, нежели королеве, но мое начальство, вероятно, думало иначе, когда подготавливало мне гардероб.
– У вас проблемы с гардеробом? – приподнял Костас бровь, а после окинул меня взглядом. То, что было не скрыто скатертью, его впечатлило: от прически, он спустился на лицо, которое исследовал несколько секунд, кажется, с большим интересом, прошелся по шее, ключице и… завис. По всей видимости, король только сейчас обнаружил, в чем я сижу перед ним, и откровенное декольте сильно поразило мужчину. Настолько, что взгляд светлых глаз почернел, а сам мужчина покраснел, чтобы с большим усилием вновь поднять глаза на мое безразличное лицо.
– У меня проблема не с количеством, а с качеством гардероба, – насмешливо улыбнулась я, но король по-прежнему молчал. На красивом лице отражалась мысленная борьба моральных принципов и желания вновь опустить взгляд. Мельком бросила взгляд на явно «родственника» Мейкуна, который смотрел на меня прищуренным, внимательным взглядом, словно пытался понять, что именно я затеваю. Он не понимал моей тактики и… ему было интересно, потому он позволял продолжать мою игру.
Хотела бы я по совести сказать, что на самом деле не вынашиваю никакого плана, по обольщению Костаса. Но это не так. На самом деле я более чем заинтересована в том, чтобы заручиться поддержкой и доверием короля Мидлхейма. Даже если для этого придется пойти на крайние меры – я пойду, и не важно, что это будет – убийство или постель. Однако, у меня свои мотивы, о чем другим знать не нужно. Тем более – Демьяну. А пока он считает, что все идет по плану, меня это устроит.
– Я не понимаю… – глухо отозвался король.
– Вам ведь известно, что моя сторона была сильно заинтересована в нашем союзе? – выгнула я бровь и вновь едва не поморщилась, от когтей на своем колене. Но, несмотря на явное предупреждение, продолжила: – Они всячески готовили меня к браку с вами: от политики, до основ обольщения. В их представлении, вы сейчас должны активно влюбляться в меня, для того они не побрезговали ничем, в том числе и фасонами платьев, – откинулась я на спинку стула и окинула я себя рукой, щедро позволяя Костасу насладиться новыми видами. Он сглотнул, а я довольно улыбнулась. – Как мы с вами вчера выяснили, вы в этом не заинтересованы, а мне противно ходить по дворцу полуголой. Особенно, если это будет бессмысленно.
– А вы, значит, не заинтересованы в том, чтобы соблазнить меня? – усмехнулся Костас, с живейшим интересом посмотрев в мое лицо.
– Это было бы приятным дополнением, но свою позицию я выразила еще вчера, – холодно закончила я, не оставляя мужчине и шанса сомневаться в моих словах. – Мне не нужна ваша любовь: свадьба состоялась, союз между королевствами заключен. Я выполнила свой долг – вступила в политический брак, ради чего все затевалось. Остальное – лишь мелочи, которые уже никак не повлияют на случившееся.
– Почему? – вдруг спросил он, кажется, неожиданно даже для себя, но отступать не стал.
Мы некоторое время сверлили друг друга взглядами, а после я ответила:
– Я уважаю ваши чувства к графине, – выдохнула я нехотя и поморщилась. – Мы оба лишь заложники ситуации и не желали, чтобы все обернулось именно так. Не ваша вина в том, что вы не чувствуете ко мне теплых чувств. Вы были достаточно честны и благородны, не предав любовь той, кому отдали свое сердце. Я благодарна вам за это и сожалею, что невольно стала тем самым испытанием для вас с графиней. Поверьте, это не по моей доброй воле.
Мужчина пораженно вздохнул и отвел взгляд, не выдержав моего внимания. Я усмехнулась и скрыла лицо за бокалом легкого вина.
– Позвольте личный вопрос, – тихо попросил Костас, отчего я фыркнула.
– Кажется, последние несколько минут, мы только этим и занимаемся, что задаем личные вопросы, – заметила я, но мужчина лишь упрямо поджал губы, а я смилостивилась: – Спрашивайте.
– Кто он? Я знаю его имя?
– Кого? – решила я сыграть дурочку.
– Того, кого вы любите, – прямо произнес Костас и с ожиданием уставился мне в лицо. Я позволила себе выждать драматическую паузу, усилием воли подавляя появившееся торжество, а после покачала головой:
– Нет. Не знаете и, надеюсь, не узнаете никогда. Он в прошлом: мне пришлось расстаться со своим чувством, когда узнала, что я выйду замуж за вас, – поведала я искривленную правду. Расставание было принудительным, и я попрощалась вообще с мыслью встретиться с Кириллом вновь хоть когда-нибудь, когда меня обрадовали новостью о предстоящем замужестве. От которого я не могла отказаться и остаться при этом живой.
Костас вздрогнул, виновато отвел взгляд и задумчиво помолчал.
– Мне жаль, – выдавил он.
– Мне тоже, – вздохнула я, чувствуя некоторое ощущение дежавю. Не далее, как этой ночью мы оказались в той же ситуации. Кажется, общее сожаление становится негласной традицией в нашей странной и вынужденной семейке.
– Я благодарен вам за понимание, Виктория.
– В качестве благодарности, я бы приняла от вас обещание сохранить наш общий секрет, что произошел вчера в спальне, – посмотрела я на него выразительно, а он напрягся. – От всех. Как выяснилось в очередной раз – мне тут не рады. Мне бы очень не хотелось еще больше пересудов, которые непременно появятся, если правда откроется, – понизила я голос, скосив взгляд на слуг.
Он протяжно выпустил воздух из легких.
– Даже от Нее? – произнес он тихо и с мукой на лице, имея в виду свое «счастье».
– На ваше усмотрение, – великодушно пожала я плечами. – Если вы можете гарантировать, что она сохранит тайну – пожалуйста. Вы вправе довериться ей, только помните, что возможная ошибка отразится и на мне. Вы уверены в графине? Можете, положа руку на сердце, заверить меня, что она не сломается и не проболтается под гнетом чужого внимания друзей, недругов или родственников? – склонила я голову к плечу, наблюдая за тем, как усиленно размышляет король. Мы оба знали ответ: Костас, несмотря на слепую влюбленность, был далеко не дураком и принимал к сведению, и юность графине, и свойственную возрасту импульсивность мягкой и доброй девушки.
Он встретился со мной взглядом, и большего ответа мне не потребовалось. Я не стала брать с него клятвы и обещания, молча предоставляя выбор, который ляжет на его совесть: будет настаивать перед Ванессой, что ничего не было – рискует опозорить не только меня и мое королевство, но и себя; не расскажет ей, позволив думать, что близость со мной, все же была – наверняка, усложнит, и без того, натянутые отношения с любимой.
И сейчас я с некоторым злорадством наблюдала, как борются в мужчине долг и чувства. И тем приятнее было наблюдать, как побеждает долг. Опять. Что ни говори, но Костас – замечательный правитель, которому присуще самоотверженность и обостренное чувство долга. В моем случае, это очень кстати.
Мы вновь замолчали: Костас терзался муками совести, а я это любезно ему позволяла. Всегда приятно, когда терзаются другие, а не ты.
Через некоторое время я заметила тень смирения на его лице и довольно улыбнулась, все еще сохраняя молчание.
– Итак, сударыня, могу я узнать ваши планы на сегодняшний день? – прочистив горло, поинтересовался сконфуженный король, а я моментально поняла, что с неудобными разговорами мы еще не покончили, и воодушевилась, предвкушая новую игру.
– Я надеялась встретиться с портным. В остальном – никаких планов у меня не было, – спокойно посмотрела я на Костаса.
– Возвращаясь к вопросу о приближенных, – слегка подался он вперед, стараясь выглядеть доверительно. – Вы уже определились со списком?
– Нет, – очередное пожатие плеч. – Не думаю, что это окажется так просто, с учетом всех факторов и моей репутации разлучницы при дворе. С собой я никого не привезла, кроме кота, разумеется, – с улыбкой воспользовалась я случаем и с наслаждением небрежно потрепала Демьяна по загривку. Пожалуй, это единственная возможность поиздеваться над магом и остаться при этом с целыми руками. Как я могу ее упустить? – А с местной аристократией я еще не знакома, чтобы могла так быстро определиться с новым штатом фрейлин. Но вы ведь не просто так спрашиваете? – прищурилась я, заставив мужчину напротив с досадой сжать челюсти.
Мы оба знали, что он собирается просить меня. Оба знали за кого. Но я не собиралась облегчать ему задачу, потому терпеливо ожидала его слов.
– Могу я рассчитывать, что вы прислушаетесь к моему совету?
– Совету, или просьбе? – резко оборвала я Костаса, сбивая того с настроя. Он начал злиться.
– Просьбе… – с некоторым трудом выдохнул он.
– И в чем же она заключается? – растянула я губы в циничной усмешке. Мужчина молчал, явно сдерживая бешенство. Ругаться со мной он не хотел, однако, с другой стороны и отступиться не мог. – Ну же! – приободрила я его с веселой иронией в голосе. – Договаривайте.
Он молчал: гордый, сильный и красивый, тщетно пытался переступить через свои принципы и просить за свою женщину у… другой.
– Не утруждайтесь, – вновь усмехнулась я, решив пожалеть нервного правителя, и сделала очередной глоток вина. – Я понимаю, о чем вы. Надеюсь, и вы осознаете, чего для меня будет стоить приблизить к себе вашу любовницу? – прямо посмотрела я на короля, который все понимал.
Он осознанно просил меня наступить на горло своей гордости. Как бы я к нему ни относилась и на какой компромисс в собственной спальне мы ни пошли ночью, то, что просит сделать он – просто унизительно, как ни посмотри. Пусть Костас и пообещал не выражать свою привязанность к Ванессе на людях, но все, всё равно, понимали расклад вещей, как и то, что они по-прежнему делят постель. Следовательно – я дам лишь очередной повод для пересудов и насмешек.
– А что, если я не хочу этого? Что, если у меня нет ни малейшего желания выставлять себя на посмешище еще больше, тем более, добровольно? Я вытерпела уже слишком много унижения за те несколько дней, что провела в вашем негостеприимном дворце, сударь, – не давая ему и шанса отвести взгляд, произнесла я холодно и требовательно. – Заставите?
– Я пойму, если вы откажите и настаивать не стану. Но не спросить я не мог, – процедил он сквозь зубы, а я слегка расслабила плечи. Не настаивает – это уже неплохо. – Ванесса многое для меня значит, – добавил он глухо и замолчал, уже готовясь к моему отказу.
Я сделала вид, что обдумываю его слова, выдержала значительную паузу, хотя на самом деле едва не подпрыгивала от нетерпения, и лишь потом, выдав тяжелый выдох, слабо кивнула, всем видом изображая смирение, чем дала согласие на все вышеперечисленное. Но, естественно, не просто так. К неуважению я привыкла, и смогу его игнорировать, зато привилегии, что дает мое согласие, куда как более важное для меня, чем никчемное мнение безразличных и незнакомых мне людей.
В коленку вновь впились когти, а «животное» посмотрело на меня, как на умалишенную. Я прямо будто слышала его слова голове: «Спятила?», настолько выразительной была… морда кота.
Пытаясь, впрочем, безрезультатно, отцепить от себя острые когти, продолжила игру. Несчастное выражение лица мне было сейчас очень кстати, так что после, возможно, я даже поблагодарю Демьяна за «услугу». Хотя, обойдется. Много чести!
– Вы… согласны? – не поверил мне изумленный Костас.
– Я понимаю ваше желание быть со своей возлюбленной чаще и ближе, а еще уберечь ее. Откажи я вам, это пошатнуло бы ее статус при дворе и отдалило бы весь род графини. Так вы сможете видеться чаще, – слабо улыбнулась я. – Хочется верить, что вы поступили бы так же на моем месте, – вздохнула я, украдкой следя за реакцией мужчины, который до сих пор не мог поверить в мое согласие.
Но, что я отметила, на мое последнее высказывание он, вдруг, нахмурился и смолчал, предпочитая проигнорировать мои слова. А мужик-то, собственник! Даже, если эта «собственность», ему и даром не нужна. Ну, ничего, я на этой слабости еще знатно так поиграю!
– Я благодарен вам, – улыбнулся Костас мне с некоторой натяжкой. Я усмехнулась и протянула:
– Ну, вы были так любезны, сударь, что не обратили внимания на моего питомца за обеденным столом. Разве я могла отказать вам, после такой милости? – тихо засмеялась я. Но быстро перестала, поймав на себе пристальный взгляд короля. Прочистила горло и отвернулась, словно и не заметила возникшей неловкости, сосредоточившись на остервенелом почесывании некоторых мохнатых за ухом. Демьяну это явно не нравилось, что читалось в его прищуренном взгляде, который обещал мне все кары небесные. Но мужественно терпел. Как говорится: назвался котом, будь добр – соответствовать!
– Интересная порода, – кивнул Костас на «кота», который под моей рукой уже начинал шипеть. – Никогда не видел таких. Откуда он?
– Однажды он сам выбрал меня, теперь я не могу от него отвязаться, – проворчала я полную правду, маскируя ее за шутливым тоном. «С-кот» посмотрел с выразительным недовольством. – Теперь же он, что-то вроде моего талисмана – не отходит от меня ни на шаг, – виновато пожала я плечами, словно оправдывая свое пренебрежение правилами приличия.
– У него есть имя? – продолжил любопытствовать Костас, а я на радостях, чуть не ответила:
– Ско…, – но охнула, когда кошак вцепился двумя лапами в мою коленку, остановив меня на полуслове. – Ян. Его зовут – Ян, – выдохнула я.
– Странное имя для кота, – прокомментировал король.
– Это с непривычки, – любезно поделилась я, потирая пострадавшую конечность от когтей этого с-с-ск… Яна. С неудовольствием покосилась на кошака, который милостиво одобрил кличку и зажмурил глаза, притворяясь спящим. Словно и не он сейчас мне коленки ковырял, садюга хвостатый!
После этого некоторая неловкость все еще витала в воздухе, но король заметно расслабился, довольный тем, что смог почти безболезненно решить со мной личные вопросы. Даже за вилку вновь взялся, хоть ни единого кусочка так и не съел.
– Это не все, что вас заботит? – задала я прямой вопрос, заставив мужчину вздрогнуть от моего голоса, словно он забыл о моем существовании.
– Что? – нахмурился он с недоумением.
– Стараюсь быть вежливой. Можете не отвечать, – безразлично отозвалась я и замолчала, словно и не задавала никакого вопроса. Мужчина с сомнением покидал на меня задумчивые взгляды, а после заговорил:
– У меня запланировано собрание с министрами.
– Для обсуждения вопроса Олесунна? – ровным тоном уточнила я, скрывая подрагивающую улыбку. Это становится весело. Мужчина удивленно моргнул, посмотрев на меня с растерянностью. – Что именно вас удивляет, сударь? – склонила я голову к плечу с намеком на пренебрежение.
– Вы интересуетесь политикой? – нахмурился он.
– Меня готовили к этому, помните? И уже не важно, интересна она мне, или нет, но я вынуждена в ней разбираться, – повела я плечом, краем глаза отметив, как взгляд короля, словно невзначай проследил мое движение, не упустив возможности оценить и декольте. Он судорожно сглотнул и отвернулся, предпочитая вообще на меня не смотреть, даже когда вновь обратился ко мне:
– Удивлен, – нервно улыбнулся он, стараясь смотреть исключительно в свою тарелку.
– Так, что вас смущает? – скучающе поинтересовалась я, сделав вид, что не заметила причину нервозности короля. – Все так сложно?
– Все не так однозначно. Вопрос состоит: отвечать ли им помощью, или не вмешиваться. Мнения разделились и мы не можем прийти к компромиссу.
Услышав это, я позволила себе издевательски усмехнуться. Что, естественно, оскорбило управленца в лице Костаса.
– Вы считаете это забавным? Речь идет о серьезных вещах. Я должен решить: рисковать ли собственной армией, или позволить Олесунцам захватить Ульвик! И в том, и в том случае, жертв не избежать. А вам смешно?
– Прошу прощения, сударь. У меня было свое мнение по данному вопросу, но я не хотела вас оскорбить, – холодно отозвалась я и затихла.
Мужчина раздраженно дернул щекой и стал ожесточенно резать заледеневшую яичницу на своей тарелке. Я не обращала на это внимание, невозмутимо потягивая вино, словно и не король передо мной бесится. За бокалом разбавленного вина же скрыла насмешку. Когда, так и не поев, Костас отбросил приборы и откинулся на стуле, потерев рот пальцами, словно сдерживал ругательство, он бросил на меня мрачный взгляд, вновь поморщился, а затем сдался:
– О каком мнении идет речь?
– Вам есть до этого дело? – с деланным безразличием спросила я, так же отставив от себя бокал, и сложила руки под грудью… и да, король посмотрел туда. Тряхнул головой, опомнившись, посмотрел прямым, напряженным взглядом в мое лицо.
– Я должен услышать мнения всех, чтобы решаться на что-то. Вы сами сказали, что вас учили этому, и я хочу знать ваше мнение, Виктория, – строго произнес он.
– Я считаю, что помощь послать нужно. Но не Олесунну, а Ульвику, – ответила я спокойно, чем вызвала интерес не только Костаса, но Яна, который стал ненавязчиво следить за моей речью.
– Поясните, – потребовал Костас продолжения. – Ульвик проигрывает. Они слабы в сравнении с Олесунном, который является нашим главным поставщиком угля. Риск не стоит того, чтобы ссориться с одними, ради призрачной надежды помощи нашим менее везучим соседям.
– Вы упускаете главное, – покачала я головой с легкой улыбкой.
– Неужели? – зло усмехнулся Костас, окинув меня пренебрежительным взглядом. – Удивите меня.
– Ульвик – маленькое, но гордое королевство. Его неоцененным преимуществом является патриотизм, что делает их воинов – лучшими солдатами, которые будут бороться за свою свободу до конца. В то время, как армия Олесунна состоит преимущественно из наемников, которые точно не станут лишний раз рисковать своей жизнью.
– Я не понимаю, – нахмурился мужчина, а я не смогла сдержать вздоха разочарования, отчего мужчина дернулся, но смолчал, позволяя мне эту вольность и неуважение.
– Чтобы помочь им победить, не нужно отправлять в помощь гарнизоны в ущерб нам. Достаточно символической военной помощи и больше гуманитарной: еда, лекари, одежда – это то, что им сейчас не хватает, а у нас – в избытке. Они сделают всю грязную работу сами, зная, что у них прикрыт тыл.
– Вы уверены, что они победят?
– Они смогут отстоять свои земли, – кивнула я. – Им есть за что бороться.
– Что вы имеете в виду?
– Главная причина, почему напали на Ульвик – богатая на ископаемые земля. У них много рудников и шахт по добыче руды, угля и прочего. Я уже молчу о достаточно плодородной земле. Какой бы веской причиной не прикрывался Олесунн для своего нападения, все дело в обычной корысти. Насколько мне известно, они исчерпали свои запасы и вынуждены искать их на стороне, – с милой улыбкой вещала я, радуясь, что не просто так не спала ночами, изучая документы, которые мне любезно подсовывал Демьян по указке вышестоящих. Вот и пригодилось.
– То есть?.. – с большой задумчивостью начал Костас с блуждающей улыбкой на лице и догадкой в глазах.
– Если мы поможем Ульвику, конечно же, лишимся главного поставщика угля в лице Олесунна, но только выгадаем от этого. За нашу помощь, мы будем вправе требовать с Ульвика целые рудники в наше личное распоряжение, как только они победят. Нужда в посреднике отпадет, и нам не нужно будет закупаться втридорога. Вместо этого Ульвик будет снабжать нас необходимым бесплатно, либо за символическую плату, что тоже является большим плюсом.
Я замолчала, погружая комнату в напряженную тишину, наблюдая, как на красивом открытом лице все больше и больше расползается восторженная улыбка, а светлые глаза блестят все ярче.
Костас вскинул на меня взгляд, от которого я дернулась. На мгновение мне показалось, что он готов меня сожрать от радости… или обнять, как минимум. Видимо, это понял и мужчина, так как сконфуженно отвернулся, прочистил горло и выдал уже спокойным, но довольным тоном:
– Я поражен вашим умом, Виктория. Признаться, с этой стороны еще никто не рассматривал ситуацию.
– Это лишь мое мнение. Еще необходимо добиться одобрения всего совета министров, в чем я не уверена.
– Почему? – тут же нахмурился Костас.
– Потому что это мысли женщины, – поведала я об очевидных вещах. – Меня заставляли изучать политику, но это едва ли значит, что хоть кто-то верил, что я ее освою. Следовательно – и к любым моим словам отнесутся со скепсисом.
– Зачем же вы мне об этом рассказали?
– Вы спросили – я ответила, – вздохнула я. – О чем теперь жалею. Удивлена, что вы вообще стали слушать меня.
– А я, напротив, рад, что мы обсудили с вами этот вопрос. Теперь ситуация видится мне в новом свете! Не так много людей, с кем я мог бы обсуждать подобные вопросы, потому приятно, что все вышло именно подобным образом.
– А как же графиня? – приподняла я бровь.
– Ее тяготит политика. Она далека от нее, – нехотя признался мужчина, чего делать явно не собирался, но ввиду некоторой благодарности, решил, все же поделиться со мной.
– Не могу не согласиться с леди де Вильтон, – с сожалением вздохнула я. – Будь моя воля, я бы тоже держалась от нее подальше.
Мужчина кивнул, словно принял к сведению мои слова, а после на некоторое время задумался. Я ему не мешала, терпеливо ожидая развития событий.
– К сожалению, вы правы: совет просто отмахнется от ваших идей, насколько правдивыми бы они ни были. Но… – внезапно заговорил он вновь, словно и не было этого перерыва в несколько минут. Костас многозначительно улыбнулся, взяв необходимую паузу. Пришла моя очередь вытягивать из него слова:
– «Но»? – с некоторой опаской посмотрела я на супруга.
– Скажите, вас оскорбит, если я присвою авторство вашей идеи себе? – склонил он голову в живейшем интересе и нетерпении, напоминая мне заинтригованного мальчишку, которому пообещали, что дома его будет ждать новогодний подарок. Выглядел Костас при этом, премило. И еще более красивым, чем обычно. Понимаю Ванессу, которая потеряла свою голову от короля. Будь я на ее месте в том возрасте, полагаю, у меня не было бы ни шанса устоять перед Костасом. Но я не в том возрасте, не в том положении и, вообще, не она. И головы терять просто не имею права. Зато в свое удовольствие могу кружить чужие!
Кстати об этом…
– Мне все равно.
– Вот так просто? И не хочется ни славы, ни признания? – усмехнулся Костас, ожидавший от меня больше тщеславия. Ох, милый, ты даже не представляешь, какими пороками я заражена. На их фоне гордыня и тщеславие – просто пустые звуки! Но ты об этом, конечно, не узнаешь. Уж я постараюсь!
– Если считаете эти мысли достойными внимания – я только рада. Меня слушать все равно никто не станет, потому передать право распоряжаться идеей вам – все, что мне остается, – провела я пальцем по краю бокала со скромной улыбкой. – Я, как и вы, заинтересована в процветании Мидлхейма: теперь это мой дом, хотела я того, или нет. То, что происходит внутри королевства – напрямую касается и меня. Если я могу хоть чем-то помочь, кроме условленного рождения наследника, я буду довольной, – не упустила я возможность напомнить Костасу, что с рождением наследника, по его вине, видится серьезный такой облом.
После своей речи, украдкой посмотрела на короля, который обдумывал мои слова. Судя по выражению его лица, мысли ему нравились. Вновь посмотрев в мою сторону, на его лице расцвела задорная улыбка, которая отдалась в моей груди приятным уколом, а затем он произнес:
– Вы можете мне не верить, Виктория, но я, кажется, начинаю радоваться нашему союзу. Судьба все же посмеялась надо мной. В хорошем смысле, – быстро добавил он, видя, как меняется мое лицо после его неосторожных слов. – Вы не против, если портной придет к вам ближе к ужину?
– Почему не сейчас? – прищурилась я.
– Я бы хотел пригласить вас.
– Если вы скажите, что это свидание, не обижайтесь, если я засмеюсь, – фыркнула я.
– Нет, – мягко засмеялся мужчина. – Это не свидание. Это, куда лучше!
– Мне следует бояться? – с деланным испугом спросила я, едва скрывая улыбку.
– Только если боитесь уснуть от скуки. Я хочу пригласить вас на совет министров.
– Это шутка? – напряглась я, моментально лишаясь всякого веселья. Король с улыбкой покачал головой с заговорщицким озорным огоньком в глазах и подался вперед. – Женщины не допускаются к совету министров, – напомнила я.
– Вы – не просто женщина, Виктория. Вы – королева. Совет будет недоволен, но не посмеет прогнать вас.
– Это сулит проблемы, – упорствовала я. – Это может пошатнуть ваше влияние.
– Я – король, – снисходительно улыбнулся он, словно это все объясняло. – Никто не посмеет перечить мне.
– Зачем вам это? – мрачно поинтересовалась я с сомнением и недоверием, словно он готовился меня укусить. – Мне все равно никто не даст и слова сказать, кем бы я, или вы, не являлись.
– Я не хочу, чтобы вы говорили, – пожал он широкими плечами. – Я хочу, чтобы слушали. А после, я бы с большим удовольствием послушал ваши мысли по поводу услышанного.
Кот рядом со мной оживился. Хоть глаз и не открывал, притворяясь спящим, но я ощутила, как напряглись лапы на моих ногах. Стараясь скрыть огонек торжества, опустила взгляд, лениво гладя «питомца», создавая вид тихий и задумчивый, а после нерешительно ответила:
– Вам правда важны мои мысли? – спросила я тихо-тихо, словно не могла в это поверить.
– Если они помогут мне усилить мое королевство и улучшить состояние жителей – я готов на это и не только. Что наша свадьба только подтвердила, – усмехнулся он жестко, напомнив мне, что пошел под венец не по доброй воле, а из чувства долга перед этими жителями и королевством. – Тем более, как я мог убедиться, ваши мысли могут быть очень здравыми и полезными. Так почему я должен пренебрегать таким ресурсом? Я не совершу такую ошибку, как совет, и не стану отказываться от помощи лишь по тому, что вы, Виктория, женщина, – с видом великодушным и важным, поведали мне. Я бы, даже, польстилась и прониклась благодарностью, если бы этот коронованный индюк не обозначил одну тонкую, но очень важную деталь. «Ресурс» – так он назвал меня. И невдомек мужику, что этот «ресурс» очень обидчивый и мстительный. И однажды я ему припомню такую непозволительную оплошность и пренебрежение. Однажды…
А пока я смущенно улыбнулась, покраснела с досады, но мужчина подумал, что от удовольствия, в чем я не стала его переубеждать, и в нерешительности прикусила губу.
Костас отметил и это, вцепившись взглядом в мое лицо, заворожено наблюдая, как я в «сомнениях» грызу губы, которые от моих действий становились лишь краснее и пухлее.
– Решайтесь, Виктория, – добродушно улыбнулся мужчина, нехотя поднимая взгляд на мои глаза, и посмотрел доверительно и проникновенно. – В конечном итоге, это отличная возможность убедить совет и аристократию в моем расположении к вам. Разве, не этого вы хотели?
– А что скажет Ванесса? – тихо спросила я. Короля от моего вопроса заметно перекосило, словно я напомнила ему о досадной неприятности. А это уже заметил Ян и злорадно так прищурился, посмотрев на короля, невообразимым образом умудрившись пренебрежительно фыркнуть в сторону мужчины.
– Это моя проблема. Не думайте об этом. Так, что вы мне ответите? – нетерпеливо мотнул Костас головой, вновь поставив дела выше чувств. Кремень мужик. Мне нравится его деловой подход, с этим работать легче, чем с безнадежно и слепо влюбленным идиотом. Однако, небольшой укол разочарования все же кольнул где-то в сознании. Очередное доказательство, что нет этого пресловутого «долго и счастливо назло всем и миру». И от этого грустно…
– Буду рада служить, – мягко улыбнулась я супругу, отчего он расцвел в довольной улыбке.
Если я когда-нибудь возьмусь писать мемуары, определенно начну с такой простой истины и, почти что моего девиза: «Если что-то сильно хочешь от человека, заставь его думать, что он хочет этого еще больше».
Пока что это работало довольно стабильно. Досадно лишь то, что обучил меня этому мой враг. Тот, который с каждым жестоким уроком приносил все больше и больше эгоистичной и мрачной мудрости, выбивая из меня всю наивную блажь и веру в нечто светлое и доброе. Не в моей сказке и не для меня. На усвоение этих правил у меня ушло два долгих года. А после стало легче принимать правила мира, его жителей и… саму себя, стоило только поступиться некоторыми нормами совести и морали, и дышать становилось легче. Голова работала трезвее и быстрее, не размениваясь на чувства других. Возможно, главным уроком, которым преподнес мне Демьян, являлось именно правило – что нет в этом Мире ничего дороже собственной жизни. Во всяком случае, тогда, когда все остальные хотят ее использовать. И за свое право надо бороться.
Вот это я усвоила более, чем хорошо.
И этот учитель сейчас молча смотрел на меня с насмешкой и тщательно скрытым одобрением в глазах с вертикальным, кошачьим зрачком. Мой персональный мучитель, палач и учитель… А еще питомец. Какая ирония.
– Будьте готовы через час, – вставая со своего места, под воздействием энтузиазма, приказал мне Костас. Обошел стол, предложил руку, чтобы помочь мне подняться. А когда я воспользовалась помощью, мы оба поняли, что король стоит слишком близко. Настолько, что ему приходилось сильно наклонять голову, чтобы посмотреть мне в глаза… и слишком близко, чтобы игнорировать мой наряд.
Тряхнув головой, будто отгоняя наваждение, мужчина отошел на два шага и низким голосом, с заметной хрипотцой, добавил:
– Не сочтите за дерзость, но я бы просил вас перед советом, все же, переодеться в более сдержанный наряд.
– Не сочтите за попытку оскорбить… или соблазнить, – усмехнулась я цинично, заставив мужчину посмотреть мне в лицо. – Но то, что вы видите сейчас на мне – самое сдержанное, что я смогла сегодня отыскать, – растянула я губы еще шире и присела в издевательском реверансе. – Даже сорочки оказались более закрытыми, но их надевать я все же не решилась.
Мужчина сглотнул, а я отчетливо видела, за его задумчивым и изумленным взглядом попытку представить, что из себя представляют остальные наряды.
– Моя сторона сильно заинтересована в наследнике, – небрежно повела я плечом, поясняя очевидное.
– Я пошлю портного вам в самое ближайшее время. Надеюсь, ему удастся подготовить к началу собрания хотя бы один наряд.
– Буду признательна, – улыбнулась я вполне искренне, так как ходить полуголой мне действительно было неприятно. – Я буду в своих покоях.
– Вы имеете в виду «королевских»? – решил исправить меня Костас, прежде чем я ушла. Я остановилась и обернулась на мужчину, ровным голосом не согласившись:
– Мы уже обсуждали этот вопрос прошлой ночью, сударь. Это МОИ покои, до определенного времени, о котором мы оба знаем. Как и то, что это случится не скоро. И случится ли вообще, – холодно произнесла я, заметив, как напрягся мужчина от моего серьезного тона. А вот король не лишен самолюбия и тщеславия, и отказ даже от нежеланной женщины его покоробил. – Я буду ждать портного, – подвела я итог и направилась на выход из столовой, рядом с семенящим рядом котом и чувством чужого пристального внимания, что жгло спину.
Глава 7
Вечером я ворвалась в свои покои, где меня уже ожидала Мила. При виде меня она напряглась, но заметив то, что я в радушном расположении духа, моментально расслабилась.
– Ванна готова, сударыня, – произнесла она, после моего приветствия. Я кивнула, а после воспользовалась возможностью, отмокая в ароматной, горячей воде, лениво вспоминая сегодняшний день.
Будь у меня медалька, я бы непременно вручила ее себе за старательность и образцовое коварство. Для первых суток замужества, я добилась даже больше, чем мои хозяева могли себе вообразить. Да, Костас не взыграл ко мне слепой любовью и не потерял голову от моего тела, готовый слушать и выполнять все, что я ему скажу во время секса. Да, на пути все еще маячит Ванесса, ее многочисленные родственники и орава аристократии, которая недовольна не только мной в качестве королевы, но и союзом Мидлхейма с моим королевством – в целом. Да, Костас пока не собирается выполнять все мои желания, а я же действую исключительно на благо государства и в интересах того же Мидлхейма, что моих хозяев, вряд ли порадует.
Но, вторая истина, усвоенная мной, гласила, что лучшая ложь – та, что обернута в толстый слой правды. Впереди еще долгий путь приручения Костаса и всего королевского двора со всеми аристократами и министрами. И, до тех пор, пока я не приучу их безоговорочно есть с моей руки и верить в каждое мое слово, я буду образцом: королевы, супруги и просто женщины.
Я стану поддерживать Костаса во всем и во всех его начинаниях. Я стану той опорой, на которую он привыкнет опираться. Мне плевать, если параллельно он будет трахать все, что движется, если после этого король будет приходить за советом ко мне. И я сделаю все, чтобы добиться его доверия.
И начало было положено уже сегодня. Мое появление на совете министров было встречено бурно и с ожидаемым недовольством, которое, впрочем, не переходило рамок приличия: никто не посмел открыто перечить королю или высказывать нелестные эпитеты относительно моего полового признака. В основном возмущались закоренелые женоненавистники или заинтересованные в союзе Костаса с Ванессой: родственники графини, или союзники рода, которые имели свои виды и взгляды на личную жизнь короля. Меня, естественно, посчитали угрозой, о чем мое появление на совете и место по правую руку от короля, только подтверждало.
Я же сидела тихо, всем видом показывая скромность и покорность, не позволив себе ни единого слова «за», или «против», даже когда хотелось подойти к одному из министров и потыкать его носом в собственные же записи, чтобы тот лично узрел корень своих заблуждений. Порой в большом зале слышался такой откровенный бред и провокации, что я аж подпрыгивала на месте, плотнее сжимая губы, чтобы не высказаться. Что было замечено лишь Костасом, который то и дело смотрел в мою сторону, чтобы оценить реакцию на то, или иное высказывание. Судя по блуждающей улыбке на его лице, увиденным он оставался доволен. То ли был солидарен, то ли вид у меня был донельзя комичен, черт его разберет.
Однако, видя мое смирение, министры успокоились и перестали вообще обращать на меня внимание, расценивая мое появление, как эксцентричный каприз Костаса, что меня вполне устроило. Успокоились почти все, кроме моих министров, что были, то ли недовольны, то ли ошарашены моим появлением и не спускали с меня настороженного взгляда, давая понять, что объясниться придется. Это несколько портило впечатление от моего маленького триумфа. Ну, да ладно, переживу.
Затем, был общий обед с придворными, где меня вновь посадили рядом с королем во главе стола. По левую сторону от Костаса скромно приземлилась Ванесса, которая была бледна, тиха и смиренно терпела ухаживания Костаса за мной. Как и обещал, король проявлял свою привязанность ко мне, которую можно было бы вполне определить элементарной вежливостью и галантностью по отношению к любой женщине, что уж про супругу говорить. Впрочем, не забывал и про Ванессу, которая бросала на него мрачные взгляды, отчего мужчина хмурился и морщился тайком, а после не придумал ничего лучшего, как «осчастливить» любовницу известием о том, что отныне она является моей фрейлиной.
Выражение лица графини стоило бы отобразить на холсте. Я бы с удовольствием повесила эту картину у себя, когда на меня нападали невеселые мысли. Подозреваю, всякая хандра пропадала бы вмиг. Мне же оставалось скрывать улыбку в бокале вин, и мысленно сочувствовать наивному Костасу, который ошибочно решил, что данным образом мог загладить вину перед любимой. В его-то понимании – конечно: он подумал о практичных вещах, таких как статус любовницы при дворе, приближение рода графини к короне и прочих привилегиях, которые полагаются фрейлинам. Вот только как это объяснить обиженной, импульсивной и безнадежно влюбленной девушке, которую подписывали в услужение к сопернице? Более удачной сопернице, надо полагать, если учесть, что я-то не только королева, но и законная супруга. Которая, еще, по известной ей информации, вступила с ее любимым в близкую связь этой ночью. Будь я на месте графини, с удовольствием бы надела королю на голову его собственную тарелку.
Благо, я не на ее месте. Хотя, это как посмотреть, конечно… да…
Я бы посочувствовала им обоим и могла помочь сгладить ситуацию… но не стала. Пусть сами разбираются в своих отношениях. Мне только на руку, если своими истериками девчонка отдалит от себя Костаса и потеряет свое влияние на него. Меньше проблем.
Прекрасная юница, к печали правителя, энтузиазмом не заразилась и на меня посматривала взглядом, в котором читалось, что она видит меня насквозь. На что я ей только тайком отсалютовала бокалом и мысленно пожелала удачи. Я и сама себя уже не узнаю, так что пусть постарается, может и со мной наблюдениями поделится.
Затем были несколько часов с портным, которыми я осталась более, чем довольна, ужин, на котором король был мрачен, а графиня отсела на несколько мест. Судя по их мрачным физиономиям, пока я обновляла гардероб, у кого-то была очередная порция скандала. Король был тих и задумчив, бросая взгляды на горделивую девицу, пока та его всячески игнорировала.
При других обстоятельствах, я бы могла посчитать ситуацию подходящей для обольщения, но теперь все кардинально поменялось, потому свою персону я королю тоже не навязывала. Хоть и не игнорировала, отвечая вполне спокойно и приветливо на короткие вопросы и реплики, без намека на кокетство или личный интерес.
Это, в некоторой степени, супруга успокоило, как и его любовницу, что все же ненавязчиво следила за нами. Под конец трапезы, Ванесса даже неуверенно улыбнулась королю, что отозвалось в нем вздохом облегчения.
Но все быстро поменялось, стоило Костасу напомнить мне про наш уговор обсудить утреннее совещание после ужина. Заслышав это, Ванесса дернулась, воображая себе нечто иное. Костас это заметил и поморщился, поняв, что вновь все испортил, но и передо мной уже было неудобно отказываться от своих слов, потому смиренно стал готовиться к очередному скандалу.
А я… я улыбнулась, пригнулась к королю и отказалась от встречи.
– День был долгим, сударь, – тихо произнесла я, чтобы никто не услышал кроме самого короля. – Думаю, наш разговор может подождать. Ваше время лучше посветить другому, – выдохнула я и указала взглядом в сторону Ванессы, что медленно краснела от боли и гнева, наблюдая, как мы доверительно пригнулись друг к другу с Костасом. – Обсудить скучную политику можно будет завтра, – слегка повела я плечом, отмечая, как мужчина внимательно вслушивается в мои слова, а после недоверчиво и с благодарностью посмотрел в мое лицо. Наши лица были слишком близко, что быстро поняли мы оба. Я приготовилась, что Костас отпрянет… но он этого не сделал, еще целую секунду, которая казалась непозволительно долгой, вглядываясь в мои глаза со странным блеском. Лишь после он улыбнулся, молча кивнул и слегка сместился, успев прошептать:
– Я благодарен вам, Виктория, – на его лице вновь расцвела задумчивая улыбка. – За понимание и терпение. Я не достоин этого, – печально вздохнул он и быстро исправился: – Вы заслуживаете большего.
– Все мы однажды получим по заслугам, ваше величество, – попыталась я пошутить, но вызвала лишь горечь в светлых глазах. – Я имела в виду, что, возможно, я обрету доброго друга. В моем случае – данный исход, будет более, чем благополучный.
– Я прекрасно понял вас, Виктория, – с невеселой усмешкой отозвался Костас. – Дело в другом.
– Я сделала что-то не так? – нахмурилась я.
– Боюсь, я не могу с точностью ответить на этот вопрос, – потер он подбородок и рот рукой, как делал всегда, когда нервничал. После король посмотрел на мое растерянное лицо и дружелюбно улыбнулся. – Это не ваша вина, Виктория. Прошу, не обращайте внимания на мою хандру, – добродушно заметил он.
– Как скажете, сударь, – отвела я взгляд и вздрогнула, когда услышала резкое и требовательное:
– Костас. Я хочу, чтобы вы называли меня «Костас». Хотя бы иногда. – Я резко обернулась, с недоверием вглядываясь в красивое лицо, которое под моим взглядом слегка дернулось, и король неловко отвел взгляд, добавив: – Я не могу позволить себе в нашей ситуации многого. Но, в благодарность, хочу стать для вас другом, Виктория, – совсем тихо произнес он, вновь скосив на меня взгляд, оценивая мою реакцию. – Если вы дадите мне шанс сделать для вас хотя бы это.
– Спасибо… Костас, – произнесла я так же тихо. – Я подумаю.
Краем глаза заметила, как мужчина улыбнулся, и уже в более добродушном настроении влился во всеобщий разговор.
Я же, напротив, была задумчива, стараясь не поднимать взгляда от тарелки. И виной тому был даже не прожигающий во мне дыру взгляд полный злости и ненависти, который то и дело бросала обиженная графиня. За нее я не переживала – мне она ничего сделать не сможет: кишка тонка. Девушка слишком светлая и добрая, чтобы пойти на откровенную подлость, а всего остального я не боялась.
Думы мои были направлены на куда более важные темы. Потому что, судя по всему, не задаваясь такой целью, я все же смогла заинтересовать короля. И совсем не как друг или советник, на что рассчитывала. И теперь я суматошно решала, чем это может мне обернуться, и к чему следует быть готовой…
Что-то мне подсказывало, что ни к чему хорошему…
Вышла из ванной и нервно покосилась на пустую постель. Пока пустую. Как мне уже известно, владеть ей в одиночку у меня не выйдет, а «питомец» где-то шляется.
Решила воспользоваться его отсутствием, а после забралась в постель, боясь уснуть прежде, чем вернется Демьян.
Нервно комкая одеяло, я прислушивалась к происходящему за пределами спальни, отчетливо уловив момент, когда осталась в покоях одна, и Мила отправилась в свою комнату, как только закончила уборку.
Внезапно я погрузилась в тягостную тишину, которая давила на перепонки. В этой тишине я оглушающее громко слышала свой пульс, ветер за окном… но не услышала главного – момента, когда перестала быть в покоях одна. Со зловещим скрипом слегка открылась дверь в спальню, но в нее так никто и не вошел… точнее, мне лишь казалось так со своего места. Потому что уже через секунду я услышала тихие шаги и резко обернулась, обнаружив сбоку от себя как всегда молчаливого и холодного мага, что смотрел на меня с неприятным вниманием, от которого у меня мурашки по телу побежали.
– Он недоволен, – только и произнес он, все так же сверля меня взглядом, а я постаралась проглотить ком в горле от колючего страха. Рука слегка сместилась в сторону подушки, а я напряглась, понимая, что, если ему отдали приказ на мое убийство – сопротивляться долго не смогу. – Ему не понравилось твое самоуправство. Как и желание совать свой нос в политические дела, которые тебя не касаются, – с тем же безучастным выражением поведал мужчина, начиная скидывать с себя одежду, что невероятным образом напугало даже больше, чем если бы он при мне начал демонстративно поигрывать ножом. – Однако, узнав о вашем диалоге с королем, он подумали и, в конечном итоге, были вынужден отдать должное твоему коварству. Он в восторге и требует от тебя продолжать в том же духе! Естественно, без глупостей с твоей стороны и исключительно во благо общей цели. То есть – во имя его блага! – расплылся он в широком, полубезумном оскале, от которого я захотела заскулить в ужасе. Восторги Яна производили на меня более устрашающие впечатления, чем угрозы всех моих врагов вместе взятых.
Тем временем мужчина скидывал с себя рубашку и продолжил разглагольствовать:
– Ты превзошла все мои ожидания! Такая… грандиозная дрянь, что аж слезы восторга и умиления появляются! – засмеялся он, я же проигнорировала «комплимент», сосредоточившись исключительно на мужчине, который продолжил оголяться, от чего я не могла отвести взгляд, ощущая, как в напряжении немеют мышцы во всем теле. Казалось, что если я хоть на мгновение отведу глаза, непременно случится нечто плохое. А вот что именно – не могла понять, ведь убивать меня, вроде как, уже не собирались. Но доверия у меня как к начальству, так и к самому магу – ничтожно мало. – Ты была неподражаема! Так искусно вывернуть ситуацию, выставив в утреннем происшествии виноватым Костаса, а затем так мастерски давить на его вину! – не унимался он в своей извращенной «похвале». – А как ты ненавязчиво заставила короля проникнуться твоей печальной историей загубленной любви. Даже это умудрилась ему в вину выставить! – сел он на постель и стал стягивать сапоги.
– Ты, кажется, гордишься этим, – сдавленно выдала я, прослеживая взглядом короткий полет сапога на пол.
– Конечно, горжусь! Я пять лет угробил, чтобы сделать тебя той, кем ты сейчас являешься! – посмотрел он на меня оскорбленным взглядом, но вину я чувствовать не торопилась. – И теперь я горжусь своей ученицей, – подвел он итог, расправившись с обувью и берясь за ремень брюк, а я запаниковала окончательно:
– Ты чего творишь? – испуганным шепотом поинтересовалась я, затравленно посмотрев в его лицо.
– Кажется, это очевидно – я готовлюсь ко сну.
– Стоп! – протестующее мотнула я головой. – Ты разве не будешь спать в обличье кота, как сегодня? Зачем тебе в таком случае раздеваться?
– Нет, я не собираюсь спать в виде кота, – криво усмехнулся мужчина и прищурил свои глаза. – Более того, я привык спать голым, – растянул он губы в непозволительно издевательской улыбке. – Проблемы?
– Тебе весь список моих проблем огласить? – отчаянно сдерживаясь, прошипела я ему в лицо.
– Не нужно, если учесть, что большую их часть создаю тебе именно я. Так что, я в курсе.
– Ты не можешь спать со мной, как мужчина!
– А я не с тобой, – пожал он плечами. – Я рядом, – склонил он голову к плечу. – Если переживаешь, что нас застукают – этого не будет, я могу гарантировать, – спокойно ответил он, сбрасывая брюки и… да, беззастенчиво засветил обнаженным, крепким задом. Инстинктивно отвернулась, ощутив прилив тепла к лицу. Вот ведь! Дрянь-то я, может, и дрянь, его стараниями, но к подобной обнаженке еще не привыкшая. Не так много мужчин есть, кого я видела голыми, и я не желаю, чтобы маг пополнил их ряды.
Ощутила, как матрас рядом прогнулся, шелест покрывала, и вот мужчина уже довольно потягивается на своей половине, поглядывая на меня с издевкой и пренебрежением.
Я уже собралась выбираться из постели, готовая ночевать в гостиной, но была остановлена резким:
– Сделаешь еще шаг – я тебе ногу сломаю, – предупредил он спокойно, но я нисколько не усомнилась в том, что именно так и будет. – Приставать не стану, – вдруг сжалился он надо мной, фыркнув от моего обиженного вида. – Много чести, – добавил он с намеком на брезгливость, а я вдруг подумала, что ни разу за эти годы нашего плотного общения, он не проявил ко мне хоть какого-то интереса, кроме профессионального. Он любил играть, дразнить, но в его взгляде всегда был холод и безразличие, как бы он ко мне ни касался. Вот и сейчас при взгляде на меня, в зеленых глазах была лишь досада. Я для него ученица, досадная неприятность… рабыня, но никак не женщина.
И это, вдруг придало сил и наглости. Раз, я ему так противна, почему бы не сыграть на этом?
Отбросив ненужные сомнения и робость, я прямо посмотрела на мужчину, окинула его долгим взглядом, отмечая крепкую, идеально гладкую грудь, рельефный пресс, косые мышцы, что вели к узким бедрам, прикрытым покрывалом. После облизнулась, ощутив, как пересохли губы, и подняла взгляд на настороженное лицо мужчины, который смотрел на меня с веселым недоумением и подозрением.
– А что, если твоя нагота волнует меня в ином плане? – хлопнула я ресницами, отмечая, как зеленые глаза угрожающе сужаются, но не позволила проявиться и капли страха или неуверенности на своем лице.
– С чего бы это?
– Я живая, – пожала я плечами, позволяя сорочке слегка сползти с плеча. – Мне уже двадцать четыре, я замужем, но близость с мужчиной, кажется, мне так и не светит. Вы держали меня в изоляции от других так долго, и теперь я хочу наверстать упущенное, – тихо произнесла я, вновь спустившись взглядом на грудь мужчины и прикусила губу.
– Со мной? – с доброй долей иронии, уточнил маг.
– А почему нет? – подняла я брови. – Ты обучал меня так долго и упорно. А теперь вынужден делить со мной постель на неопределенный срок. Почему бы тебе не обучить меня и остальному? – понизила я голос до шепота, а после слегка придвинулась к Демьяну, который цепко следил за мной взглядом. Отметила, как исказились в злости и презрении черты, стараясь не обращать внимания на муторное чувство, которое появилось вместе с этим, и продолжила: – Но… я не вправе просить тебя об этом. Я просто хотела, чтобы ты понял причину моего нежелания такого сожительства, – с задумчивым видом склонила я голову к плечу и тяжко вздохнула, поднимая на мужчину печальные глаза. – Мне было бы легче, если ты помогал держать дистанцию и не провоцировал. Я же живая, – повторила я и прикоснулась к его плечу кончиками пальцев, что он позволил, скосив на мою ладонь ледяной взгляд. – Чувствуешь? Я теплая, как и все люди. Я тоже хочу чувствовать себя желанной, хоть иногда… хоть ненадолго… – Стала я вести ладонью вниз, по твердой груди, уже готовясь к тому, как он отбросит от себя мою руку, накричит, разразиться угрозами…. В идеале – в бешенстве уйдет из спальни, или позволит это сделать мне.
Но никак не ожидала, что в следующую секунду буду опрокинута злющим магом, который нависал надо мной угрожающей скалой, и прижимал к матрасу своим весом… разместившись между моих ног!!!
Но самое ужасное, что я сейчас лично убедилась в том, что не так уж противна мужчине, как думала. Об этом красноречиво свидетельствовала твердая и толстая эрекция, что была прижата ко мне… прямо там!!! Успокаивало то, что нас разделяло несколько слоев ткани… Хотя, нет, меня это в тот момент вот вообще не успокоило!!!
– Говоришь, хочешь, чтобы я тебя трахнул? – с несвойственным моменту и красноречивому возбужденному паху, спросил Ян со скучающим выражением на лице и любопытством в глазах. На отразившийся ужас в моем лице он только жестко усмехнулся и издевательски потерся об мои бедра, заставляя сильнее прочувствовать всю его готовность… которая не то, что впечатляла – пугала своими размерами на мой девственный, дилетантский взгляд. – Сколько раз я тебя учил, не браться за то, что тебе не по силам? – с менторским видом, задал он мне вопрос с огорчением в голосе. Горечь его относилась к моим умственным способностям и девичьей памяти, из-за которых, по его мнению, я не могу усвоить банальных вещей. Но не это было страшно. Ведь я отлично помнила и этот урок, но и его продолжение: – Но, раз уж взялась, то доводи дело до конца! – засмеялся он низко, не обращая внимания на мои попытки отстраниться или скинуть мужчину с себя. – Неужели уже передумала? Я так хочу тебя научить новому… – протянул он с паскудной ухмылкой, наклонился, а после лизнул мою шею и лицо, заставив пораженно дернуться, а после забиться в панике с новой силой, на которую он даже не обратил внимания. Его жест был таким… звериным, а язык оказался шершавым, отчего по телу прошелся озноб, а меня пробила дрожь.
За туманом паники, с трудом вспомнила о мерах, что приняла перед тем, как лечь в постель, и завела руку за подушку, нащупав рукоять ножа… Но стоило просто попытаться выдернуть руку, как Ян каким-то смазанным движением ударил по моему запястью, отчего оружие выпало и покатилось по каменному полу с неприятным лязгом, свидетельствующим, что я осталась полностью беззащитной. Мои запястья обхватили железной хваткой и прижали к матрасу, не позволяя даже шевельнуться. И от этого такая злость и жалость к себе появилась, что захотелось плакать, ощущая себя маленькой и никчемной под пристальным взглядом жестоких и холодных глаз.
– Прежде чем связываться со мной, дрянь ты моя ненаглядная, помни, что это я учил тебя всему. Я знаю, как ты мыслишь, вижу все твои шаги наперед. Ты, может, и смогла одурачить Костаса, но не забывайся, ведь я отлично изучил тебя. Я – не он, – зарычал он… и оскалил КЛЫКИ!!! Настоящие, мать вашу, клыки! Каждый его зуб в ужасающей улыбке был видоизменен и заострен на концах, навивая ассоциации с акулой, а после меж губ показался язык, больше подходящий змее, настолько длинным он был и – боже – черным!
– Что ты такое? – вырвалось из меня пораженное с судорожным выдохом, пока я расширенными от ужаса глазами наблюдала, как меняется его зрачок, вытягиваясь в тонкую щель, серо-зеленые глаза бледнеют до белого состояния, что сильно контрастировало с чернотой, которая расползлась по белку.
– Недавно ты назвала меня «тварью»… – словно задумавшись, со склоненной к плечу головой прорычала… тварь, гипнотизируя меня страшным взглядом. Я, кажется, впервые по-настоящему и в полной мере ощутила себя кроликом перед удавом. И это страшно. – Большего тебе знать не обязательно.
Я всхлипнула и зажмурилась от страха, когда он вновь нагнулся, по-звериному провел носом по моей коже, с шумом втягивая воздух.
– Ты даже не представляешь, как была близка к смерти… – с намеком на сожаление вздохнул он уже нормальным голосом, и когда поднял голову, на меня смотрел уже привычный маг. – Не делай так больше, если не хочешь последствий, – строго добавил он, а после резко скатился в сторону, падая на свою подушку. – Если ты на сегодня закончила, предлагаю заткнуться и поспать. Завтра у тебя будет сложенный день. Впрочем, как и всегда, – хохотнул Ян и отвернулся, словно ничего и не произошло.
А я… я еще долго боялась пошевелиться, смотря в балдахин глазами полными слез, постепенно понимая, с кем играла и чего едва смогла избежать. От этих мыслей выть хотелось, забиться в угол и больше оттуда не показываться, зная, какие монстры проживают поблизости. В моем случае – так и вовсе ночуют в одной со мной постели.
Хотела бы я успокаиваться тем, что могу теперь с превосходством смотреть на всех, кто боится монстра под кроватью. Мой вообще обнаглел, забрался под мое одеяло и настоятельно просит его не трогать. Хотела бы… но не могу. Я же теперь даже дышать в сторону мага, или кто он там, боюсь.
И отчего-то так горько стало, ведь, как бы глупо это ни звучало, как бы я ни ненавидела Демьяна, и какая бы печальная предыстория нас ни объединяла… он – тот единственный в этом мире, кто был ближе всего под определение «друг» для меня. И сейчас было очень больно. Не было больно прежде, хотя я не сомневалась, что он безоговорочно выполнит приказ на мое убийство, если потребуется. Больно стало именно сейчас, когда всерьез начала осознавать, как просто ему меня убить, и что он даже не поморщиться при этом.
Лишь спустя много часов, когда я с тихим ужасом вслушивалась в ровное дыхание хищника рядом со мной, смогла ненадолго забыться в беспокойном сне, чтобы увидеть не менее беспокойный сновидение. Все про того же монстра.
Глава 8
«… Сквозь дрему, смогла распознать какие-то звуки. Тело затекло и замерзло, а подо мной было что-то твердое и холодное, на чем я и лежала. Рядом я различила два мужских голоса, которые говорили на совершенно незнакомом и никогда прежде не слышимом мною языке, отчего напряглась и начала судорожно вспоминать все, что было, пока я не потеряла сознание. Вспомнила и ссору с Кириллом, и мою попытку его догнать, а после чьи-то сильные руки и цепкие пальцы на лице, что мешали даже пискнуть. А дальше была темнота.
Ученая криминальными сводками и триллерами, я подозревала, что меня выкрали. А вот для чего конкретно – это уже простор для богатого воображения. Тут тебе и сексуальное рабство, и похищение с целью выкупа (хотя, подозреваю, за меня и ста тысяч не запросят – не та я фигура, чтобы стоить дороже), и подпольная торговля органами, и просто садистское убийство… в конце списка скромненько, скорее напоминая призрачную надежду в лучшее, мелькнуло предположение, что я стала невольным свидетелем и мной заинтересовались в ФСБ или что-то в этом роде…
Но как только мужчины рядом со мной замолчали, а я ощутила прикосновение к своим ногам, которые стали разводить в разные стороны, разгул воображения прекратился, а я окончательно запаниковала.
Резко открыла глаза, встретившись взглядом с мужчиной в странной одежде и устрашающими приспособлениями в руках, отчего я моментально окрестила его извращенцем. Судя по его лицу, он явно не ожидал, что я приду в себя так быстро, но еще больше удивился, когда я со всей злости, обиды и страха впечатала ему в лицо ногу в босоножке. Такого воя я еще не слышала, зато извращенец упал на пол и за коленки меня больше не хватал.
Вспомнила про второй голос и быстро обернулась, чтобы вовремя заметить второго похитителя, в той же странного пошива одежде, который метнулся ко мне, но я быстро скатилась с металлического, операционного стола, чувствуя, как все мышцы взвыли и едва отозвались на мои призывы, отчего я практически упала. Чудом поймала равновесие, схватила первое, что попало под руку и, особо не всматриваясь, метнула это в сторону, что-то мне угрожающе говорящего, мужчины. Очень метко, надо сказать, метнула, так как угодила ему в голову, отчего он притормозил, хватаясь за разбитый лоб, и болезненно взвыл.
Решила воспользоваться этой возможностью и кинулась на заплетающихся ногах на выход, который оказался незапертым на мое счастье. Оказавшись в коридоре, я захлопнула за собой дверь и закрыла ее на массивный засов, как раз в тот момент, когда в нее стали интенсивно колотить с другой стороны.
Сердце стучало как бешенное, кислорода не хватало, а мысли все еще путались, кроме одной, за которую я держалась, как за единственный ориентир: «Бежать отсюда».
Не понимая, в какую сторону двигаться, решила положиться на удачу и пошла направо, удивляясь планировке, обилию дверей в нескончаемом коридоре и отсутствию электричества. Все освещали лишь масляные лампы или свечи.
Придерживаясь за стену, я быстро продвигалась вперед, затравленно осматриваясь и прислушиваясь к звукам, старалась не обращать внимания на боль в теле и раскалывающуюся голову. Впереди послышался шум приближающихся людей, а я заметалась в поисках укрытия и стала дергать ближайшие двери. Вторая по счету поддалась, я забежала в нее, закрыла дверь и прижалась к полотну, затаив дыхание. За оглушающее бьющийся в перепонках пульсом я с трудом уловила шаги по ту сторону двери… которые стали удаляться. От облегчения едва не заплакала, хотя и чувствовала, что истерика на подходе, но запретила себе эту слабость, пока не определюсь с собственным спасением.
Когда решила, что можно выходить, зачем-то оглянулась и внимательнее осмотрелась. То, что я увидела, было похоже на мой персональный кошмар или кадр из фильмов ужасов.
Вся комнаты была уставлена стеклянными гробами, в которых лежали люди… женщины.
Понимая, что пожалею об этом, и было бы лучше бежать оттуда, как только появилась возможность, я сделала несколько осторожных шагов к гробам, чтобы захлебнуться в ужасе, ощущая, как по щекам побежали крупные слезы, а я прижала сильно дрожащую ладонь ко рту, скрывая беззвучный крик дикого страха и шока.
Все еще без возможности сделать хоть один вдох, я смотрела на… себя. В каждом гробу лежала Я!!! Разного возраста, цвета волос, где-то моложе, где-то старше, но в каждом гробу, которых я насчитала – десять!!! – лежали двойники с моим лицом.
В какой-то болезненной потребности убедиться в том, что это не сон, и я не свихнулась, придвинулась еще ближе и положила ладонь на ближайший гроб, внимательнее вглядываясь в словно спящее лицо девушки с прекрасными, красиво уложенными золотистыми волосами. В попытке найти хоть какое-то отличие в ее лице, или определить причину, почему она оказалась запертой, я наклонилась ниже, с беспокойством и болью вглядываясь в такие знакомые и спокойные черты лица…
Напряжение нарастало, дыхание сбивалось на свист, а я смотрела, как по гладкой прозрачной поверхности растекаются мои слезы, смазывая черты девушки. Всего на мгновение я отвлеклась, переключая внимание на влагу, а когда вновь посмотрела на двойника, поняла, что она смотрит на меня мутными, мертвыми глазами.
Судорожно отшатнулась, чувствуя, как от собственного крика заложило уши, и лишь после поняла, что кричу именно я, без возможности оторвать взгляда от широко раскрытых блеклых глаз.
Пятясь назад, наткнулась на что-то и повалилась на пол, больно ударившись об каменный пол, но едва обратила на это внимание, так как все еще рвала глотку в диком крике ужаса. С большим трудом удалось подняться на непослушных ногах и рвануть к двери, трясущимися руками дергая за ручку, ослепленная паникой и каким-то животным отчаянием, словно если сейчас же не покину комнату, останусь здесь навсегда.
Громко рыдая, я билась об дверь, но она не поддавалась, сколько я не колотила и не дергала ее, а после неожиданно распахнулась, заставив меня потерять равновесие и повалить веред, на того, кто был за ней.
Уткнувшись в твердую грудь, я попыталась оттолкнуть незнакомца, но в нос ударил знакомый запах, и я запрокинула лицо, чтобы встретиться с серо-зелеными глазами… пропадая. Я прекратила кричать, вырываться и плакать, только смотрела в гипнотические глаза, ощущая, как на моих плечах сжимаются непропорционально длинные и удивительно сильные пальцы, навевая ассоциации с живыми змеями, что окутывали все тело, по мере того, как я вновь проваливалась в темноту.
В следующий раз я очнулась в темной комнате, на узкой койке лишь с одним матрасом, а к моей ноге тянулась короткая цепь, что была прикована к стене.
Страх и отчаяние вновь сковали горло болезненным спазмом, а я беспомощно осмотрелась, позволив себе лишь тихий всхлип. Дернула за цепь, изо всех сил потянула на себя, но она, ожидаемо, не поддавалась, заставив оставить возможные надежды на бегство.
Так прошел примерно час, за который я бесцельно смотрела в потолок и отчаянно жалела себя, заранее прощаясь с жизнью, родными и любимыми. Была призрачная надежда, что меня спасут, полиция, Кирилл, да хоть Бэтмен! Я согласна на любого. Но с каждой минутой понимала, что счастливые спасения и случайности встречаются лишь в фильмах.
Знала бы, как обернется, не валяла бы дурака и сейчас, вероятнее всего, занималась любовью с любимым человеком, а не валялась в каком-то подвале, сидя на цепи, как какая-то собака.
За дверью послышались шаги и голоса на языке, который теперь понимала, хоть и отчетливо осознавала, что это – не русский.
– … проблемная. Лучше избавиться, – донесся до меня голос, а я вот ни разу не усомнилась, что речь идет обо мне. – У тебя было задание найти подходящую девку. Ты провалил его. Снова.
– Я не считаю, что ее желание бороться за жизнь – это минус. Даже наоборот, если использовать его грамотно, – спокойно возразил другой с непонятным акцентом, который протягивал все шипящие звуки и выделял рычащие.
– Она слишком дикая. То, что она сделала с нашим лекарем, пока тот пытался проверить ее невинность…
– Ему следовало прежде разуть ее, а уже затем лезть к девчонке под подол, – с намеком на иронию ответил второй. – Тогда, глядишь, и с глазом бы остался. Это его недочет.
– Ты защищаешь ее? – спросил неизвестный, угрожающе понизив голос.
– Мне надоело поставлять тебе девок, от которых ты воротишь нос, – резко отозвался второй. – Вы не справились ни с одной, хотя я предоставил вам максимальный выбор. Эта, – громко заметил он, а я вновь поняла, что сейчас скажут про меня. – последняя ваша возможность. Загубите и этот вариант, других на нужную роль уже не будет. Ни в одном из миров, которые я изрыскал.
– Ты не смеешь так говорить со мной! – зло прошипел первый голос.
– Не важно КАК я говорю. Важно ЧТО я тебе сказал: решишь избавиться от девчонки – мне глубоко плевать, как и на предыдущих. Но я вынужден предупредить, что подходящих женщин ты уже не получишь, – спокойно, даже небрежно отозвался второй.
– Отлично, – после некоторой напряженной паузы, за которую я, кажется, поседела, ответил первый раздраженно. – Сам ее притащил – сам и будешь обучать. Мне плевать как, но чтобы к назначенному времени она была готова.
После этого по коридору раздались быстрые уверенные и тяжелые шаги, а спустя секунду дверь в мою камеру открылась со зловещим скрипом и в помещение, в тусклом освещении единственного и крохотного окна, вошел незнакомец, от вида которого я ощутила невыносимый озноб по коже.
Он заметил, как я съежилась, жестко усмехнулся, а после сделал уверенные шаги к моей койке, нависнув угрожающей скалой и небрежно склонив голову, окинул скучающим, брезгливым взглядом.
– Полагаю, ты все слышала, – констатировал он.
– Кто вы, что вам нужно? – хрипло спросила я, с беспокойством и подозрением смотря на высокого, худощавого и устрашающего мужчину, с непропорционально длинными пальцами и парализующим взглядом. Он вновь одарил меня выразительным взглядом, от которого я ощутила всю степень его презрения, но все же снизошел до ответа:
– Тебе придется занять место кое-кого. Забыть свое имя. Отныне тебя будут звать Виктория Ларсен. Только так. Ты должна забыть всю свою прошлую жизнь и принять к сведению то, что никогда не увидишься со своими близкими. Во всяком случае, пока не выполнишь то, что нам нужно.
– И что же вам нужно от этой Виктории? – прищурилась я подозрительно.
– Ты выйдешь замуж за короля, вместо почившей принцессы, а после будешь делать все, что мы тебе скажем. И только когда мы получим желаемый результат, мы освободим тебя. В этом мире. Про возвращение домой можешь забыть в любом случае.
– А если у меня не получится, или я не захочу вам помогать? – осмелилась я задать вопрос, проигнорировав все остальное.
– Это не помощь, – послал он мне жестокий оскал. – Это условие, по которому ты будешь дышать лишь до тех пор, пока приносишь пользу. Нет – итог ты видела недавно. Хочешь оказаться среди принципиальных и слабых предшественниц – как знаешь, – пожал он плечами, давая мне время, чтобы осмыслить перспективы. – Я даю тебе реальную возможность выжить, а не стать медленно умирающей мумией. Подумай, готова ли ты бороться за свою жизнь изо всех сил, или лучше сдашься…»
Глава 9
Проснулась я от деликатного стука в дверь, резко распахнув глаза и все еще переживая увиденное воспоминание. После бессонной ночи голова раскалывалась, а на душе было муторно и тем пакостнее казался день, да и вся моя жизнь, потому я прямо приготовилась нести свою обиду в массы, начиная с мрачной физиономии.
– Входи! – позвала я служанку и лишь после вспомнила про Яна. Нервно замерла и повернулась на соседнюю сторону постели, чтобы обнаружить безмятежно спящего кота, как раз в то мгновение, как двери в мою спальню открылись, и на пороге, вместо привычной служанки обнаружилась Ванесса.
Нервно икнув спросонья, я смотрела, как в дверь чинно, с идеально прямой спиной входит девушка, а после опускается в идеальном, низком реверансе.
– С добрым утром, ваше величество, – пропела Несси нежным, мелодичным голосом. – Я пришла приступить к услужению, как ваша фрейлина, – пояснила она свое нахождение в моей спальне, чем вызвала лишь вздох досады, что ей явно не понравилось, но девчонка – молодец, смогла сдержать лицо.
Я уже успела забыть о своем соглашении с Костасом. Интересно, как он ее уболтал? То, что не обошлось без скандала, я даже не сомневалась, о чем свидетельствовали слегка покрасневшие и припухшие глаза девушки, которые она старалась на меня не поднимать.
– Где Мила? – проворчала я в ответ на ее приветствие.
– Я здесь, ваше величество, – послышался тонкий, тихий и неуверенный голосок, и за спиной Ванессы показалась моя служанка, которая, бросив нерешительный взгляд в сторону графини, сделала несколько шагов в комнату, и, опустившись в реверансе, замерла позади Ванессы.
Отметила, как поджались губы аристократки, а сама она скосила взгляд на служанку.
– Что же, полагаю, пока я не соберу полный штат фрейлин, помогать мне и скрашивать досуг придется вам двоим, – протянула я и прищурилась, ожидая реакции. И она была: Несси дернулась и недобро взглянула на служанку, которая от моих слов лишь сильнее сжалась.
Я же едва сдержала усмешку, предвкушая новую забаву.
– Мила, – обратилась я к служанке, которая внезапно посмотрела на меня с обречением и страхом. – Я сегодня начну с ванной. Завтракать буду не в столовой, а в комнатах. Надеюсь, его величество не обидится, если поем я не в его компании. Передай ему, что я хочу лучше узнать мою новую фрейлину, потому завтрак будет проходить в узком женском кругу, – прищурилась я, растягивая губы в улыбке от того, как кривится лицо Ванессы.
Девчонка действительно думала, что все будет так просто, и я стану безропотно терпеть ее рядом, лишь создавая им двоим возможность побыть в обществе друг друга? Серьезно? Или ее в этом убедил Костас, чем добился согласия на должность фрейлины? Если так, то их двоих ждет большое разочарование. Пусть они верят во что угодно, но облегчать им задачу и заниматься сводничеством я точно не планирую.
– Слушаюсь, ваше величество, – с готовностью поклонилась служанка, а после, словно радуясь возможности сбежать, выскользнула из спальни почти что бегом, что стало производить лишь больше вопросов.
Мы остались с Ванессой наедине, отчего и без того душное напряжение в комнате, кажется, стало и вовсе искрить.
– Вы, кажется, хотите что-то сказать? – поторопила я графиню, выбираясь из постели, и небрежно набрасила на плечи халат, позволяя девушке рассмотреть мою фигуру в длинной, но тонкой сорочке. Увиденное заставило ее помрачнеть сильнее, отмечая то, что на моем фоне она выглядит почти невинно и юно.
И невдомек девчонке, что над своей фигурой меня заставляли ожесточенно и безжалостно трудиться все долгие пять лет, доводя меня порой до истязания. Даже в своей юности, занимаясь профессиональным спортом, я не помнила таких ограничений и требований от своего тренера, которого, вообще-то, «извергом» за глаза называла. Константин Николаевич, добрый вы человек, если когда-нибудь об этом узнаете, поверьте, я не со зла упрямилась и обижалась на вас. Я просто не знала, КАК это может быть.
Но, сколько бы я не ворчала на методы своих мучителей, результат себя оправдывал, это да…
В ожидании я вздернула бровь, пережидая ступор графини. Та слегка тряхнула головой, а после собралась с мыслями, вздернула подбородок, а затем вновь поклонилась и с достоинством произнесла:
– Я хочу выразить вам свою благодарность, ваше величество, за возможность и радость служить вам в качестве личной фрейлины. Для меня это честь… – произнесла она заученную фразу, но я видела, как она едва не давится каждым словом.
– Что-то не верится, – оборвала я ее, заставив девчонку вздрогнуть. – Потренируйся и после попробуй вновь, – с усмешкой заметила я, как багровеет девица.
– При всем моем уважении… – начала она с негодованием.
– Которого не слишком-то много, – вновь кивнула я с издевательской улыбкой и сложила руки на груди. – Тебя Костас заставил меня благодарить, или собственная инициатива? – с живейшим интересом поинтересовалась я, желая знать, к чему быть готовой. Ну и, да, мне было немного любопытно, о чем они там с ним договорились. Судя по тому, как скуксилось прелестное личико – просьба Костаса. – Можешь не отвечать, – отозвалась я небрежно и вздохнула.
– Если вы не хотели видеть меня в своих фрейлинах, почему же согласились? – вдруг осмелела девчонка, что меня позабавило. – Вы ведь соврали ему, правда? Вы только делаете вид, что он вам безразличен! – с блестящими возбуждением глазами потребовала она от меня ответов, а я в умилении склонила голову к плечу и с интересом окинула Ванессу взглядом, пытаясь увидеть ее глазами Костаса. И была вынуждена признать, что вкус у короля хороший: красивая, неглупая, но дерзкая, со своенравным характером и свойственной юности максимализмом и верой в лучшее и справедливое. Такая из себя светлая, открытая и нежная, что в несладкой жизни короля, девчонка могла показаться глотком свежего воздуха. Да еще и любила взаимно и отчаянно – мечта, а не девушка.
– Даже если так, то что? – задала я ей встречный вопрос, от которого она вдруг впала в растерянность, не ожидая такого откровения. – Мне напомнить, что я – жена и королева, а ты – любовница, а теперь даже не официальная фаворитка? Что ты с этим сделаешь? – подняла я брови.
– Я могу рассказать королю о ваших словах, – пригрозила она. – Он поверит мне.
– Что же, – безразлично пожала я плечами. – Вперед, – указала я ей направление двери подбородком. – Можешь попытаться. Возможно, даже с определенным успехом. И что ты получишь?
– Что? – окончательно растерялась она, а я любезно предложила ей подумать:
– Ты, верно, за своей влюбленностью не видишь полноты картины. Подумай хорошенько, чего ты добьешься, рассорив меня с королем? – Девушка зависла, а я продолжила: – Если хочешь, все это я могу повторить ему лично, но только фрейлиной моей уже не будешь. Твой род, хоть и приближен из-за твоей связи с Костасом, но обеднел и долго продержаться при дворе вы не сможете, без прежней поддержки. Костас сделал тебе большое одолжение, выбив место рядом со мной, но это можно быстро переиграть. Ты перестанешь быть моей фрейлиной и со временем тебе придется покинуть дворец, а, следовательно, и Костаса. Готова?
Девушка дернулась и побледнела, а я жестко усмехнулась:
– Слушай сюда, кусок нежности, – прошипела я, заставив ее посмотреть мне в лицо с тревогой и испугом. – Не забывайся. То, что я позволяю вам двоим трахаться в свое удовольствие, еще не значит, что я питаю хоть к одному из вас нечто приятное. От меня Костас уже не сможет избавиться, так как я нужна ему и его королевству. Как бы ты его против меня ни настраивала, он, в конечном итоге, будет вынужден смириться со мной, как бы ни ненавидел. Так же, как я мирюсь с твоим присутствием здесь и сейчас. И, поверь, ему со мной выгоднее дружить. А вот сколько продержишься ты, если я разозлюсь? – задала я провокационный вопрос, заставив ее включить свои мозги, или тот самый нежный кусок, который их заменял. – Не лезь ко мне, поняла? Для меня ты никто: шлюха, игрушка и дурочка. Не думай, что, раз имеешь мнимую власть над королем, я тебя вдруг испугаюсь. Я уничтожу тебя, если станешь мешаться под ногами. Ты и пискнуть не успеешь.
– Король не допустит… – попыталась она в последней попытке проявить храбрость, а я решила ее добить:
– Королю ничего не останется, – оскалилась я. – Повторяю еще раз: вы оба не трогаете меня, я – не трогаю вас, и вы продолжите любить друг друга сколько вашей душе угодно в разных позах и местах, точно кролики. Нет – у всех будут проблемы. Я готова потерпеть мужа, который будет меня ненавидеть и назло мне создаст хоть целый гарем из шлюх. Что уже имею, на самом деле, – не упустила я возможности напомнить девчонке о ее статусе. Я нисколько не сомневалась, что каждое мое слово при первой же возможности будет передано Костасу. Но сбавлять обороты не собиралась. Пусть знает, что он мне даром не сдался, а любовницу я его терплю лишь по доброте душевной. Он умный мужик – придет к правильным выводам, несмотря на мою грубость с его любимой. – А вот ты готова покинуть дворец и короля?
– То есть, король вас не интересует? – вновь захлопав влажными ресницами, задала она робкий вопрос, а мне захотелось ее ударить. Конечно, эта влюбленная дура услышала лишь то, что ей захотелось. Моя попытка прочистить ей мозги окончилась, толком и не начавшись. Но я пыталась, а потому моя совесть чиста… Ну, чуть-чуть.
Я раздраженно выдохнула, а после кивнула, понимая, что именно так себя ощущал Демьян в первый год нашего знакомства при каждой нашей встрече. Меня-то он не брезговал учить радикально, потому усваивала я довольно быстро (на мой взгляд, не его), а вот я так поступить с «куском нежности» не могла.
– Это политический брак. От короля мне нужен лишь наследник, – подвела я итог, чтобы девчонка не расслаблялась. Здоровая конкуренция всегда держит в тонусе, вот и Несси пусть не забывает, что конкурирует с законной женой и королевой. – В остальное время меня не интересует, как и с кем он проводит свое время, если это не мешает спокойно жить мне.
Ванесса, конечно, нужна мне как страховка, потому мне не с руки избавляться от девчонки так быстро. Поразмышляв, я пришла к мнению, что мне графиня полезна именно в том статусе, в котором она сейчас находится. А потому, для меня будет лучше, чтобы она как можно дольше продержалась и при дворе и, соответственно, при короле.
Но, в то же время, отдалять ее от Костаса все же следует. Постепенно, медленно, но все же. Она дала хороший старт своей ревностью, отлично «любя» мозги моего супруга вот уже почти двое суток. Пусть в том же духе и продолжает, чем скорее склонит Костаса мне довериться и искать поддержку в моих дружеских объятьях.
Девчонка нахмурилась, серьезно так задумавшись, что я ей позволила, оставив наедине со своими мыслями. А сама удалилась в ванную, где умылась и дождалась Милу, которая была тише обычного. Служанка помогла мне с прической, а вот с платьем она одна не справлялась, и пришлось звать Ванессу, которая к тому времени уже пришла к какому-то выводу с горящей решимостью во взгляде.
В четыре руки меня затянули в ненавистный корсет, долго возились со шнуровкой и пуговичками на платье, но все же как-то управились к всеобщему облегчению.
Уже в гостиной, после плотного завтрака, сидя за чаем и наблюдая с некоторой иронией и нервозностью за тем, как мой «кот» пригрелся на ласковых ручках Ванессы, я услышала осторожное и начатое издалека:
– Знаете, ваше величество, у вас очень красивые, но сложные платья. Довольно трудно приноровиться без определенного опыта, что усложняет процесс, растягивая его непозволительно долго, – с самым честным видом начала Ванесса.
– И чью же неопытность ты имеешь в виду? – вздернула я бровь. Несси смолчала, но красноречиво скосила взгляд в сторону Милы, что стояла ни жива, ни мертва, уже понимая, о ком идет речь. Служанка дернулась, судорожно сглотнула, но взгляда от пола не подняла и продолжила тихо сидеть в стороне. – Мила, – позвала я служанку. Та быстро поднялась и склонила голову в готовности слушаться. – Оставь нас ненадолго с леди Ванессой.
Девушка отрывисто кивнула, а я заметила в опущенном взгляде тоску и отчаяние. Но вскоре служанка скрылась за дверью, а я посмотрела на Ванессу, которая заметно расслабилась с уходом девушки.
– Продолжай. К чему ты ведешь? – потребовала я от рыжей. Та, вдруг замялась, словно эта тема ей неприятна.
– Я просто хотела сказать, что с опытной прислугой всегда сподручнее. Тем более, пока вы не определились со штатом фрейлин. В вашем случае, ваше величество, промедление по вине служанки – просто непростительно.
– И кто же меня не простит, мне интересно узнать? – хохотнула я, а девушка задор растеряла, видя, что проникаться ее речью я не спешу. – Есть, кого посоветовать? – улыбнулась я. Ванесса замялась, но сделал над собой усилие и кивнула:
– Если вы не против, я бы хотела попросить за Мариссу. Я знаю, у вас произошло недопонимание с ней вчера…
– «Недопонимание»? – позволила я себе язвительно усмехнуться. – Интересная формулировка. Но, допустим. Дальше. Мне хочется знать, почему я должна отдать предпочтение твоей родственнице, когда меня вполне устраивает моя нынешняя служанка.
– Все не так, как кажется… – замялась девица, а я ее остановила, приняв строгий тон:
– Как по мне, все довольно очевидно: Марисса имела наглость оскорбить меня, когда к Миле у меня нет никаких нареканий на данный момент. Пусть она юна, но девушка исполнительна и покорна, в отличие от твоей заносчивой родственницы.
– Дело не в нашей родственной связи! – с намеком на возмущение, воскликнула девушка, покраснев от праведного негодования.
– Если это не попытка продвинуть родственницу, тогда я вдвойне негодую над твоими мотивами и отношением к девочке.
– Я не хочу разносить слухи, – проворчала Ванесса, понимая, что аргументы у нее закончились, а я не собираюсь уступать.
– А это уже интересно, – усмехнулась я. – И что же она сделала такого, что на девчонку ополчилась даже графиня де Вильтон?
– Мне неловко об этом говорить, но девушка зарекомендовала себя, как разлучница и карьеристка.
– Какие громкие заявления! – подняла я брови, едва не присвистнув. – И откуда же рекомендации? – подалась я вперед с интересом, заставив далеко не невинную графиню, которая бревна в своем глазу не видит, покраснеть в смущении.
– Есть мнение, что она совратила дворецкого, чтобы попасть к вам в услужение, – совсем замявшись под моим взглядом, тихо ответила девушка.
– И откуда тебе это известно? Не из уст ли обиженной жены дворецкого?
– Я не вру! – в обиде выкрикнула девушка, а я хлопнула ладонью по столу, заставляя графиньку тон поубавить. – И Марисса не стала бы наговаривать, если бы у нее не было причин! Пусть вас не обманывает возраст Милы, она уже далеко не невинна, какой может показаться.
– Прямо, как ты? – внезапно стала я раздражаться. Девушка дернулась, открыла в возмущении рот, чтобы высказаться… а после закрыла, так как крыть ей было нечем. – Напомни-ка мне, дорогуша, – протяжно вздохнула я. – Сколько тебе было, когда ты вступила в интимную связь с королем? – вздернула я бровь, отчего рыжая нежность побледнела и поджала губки. – Подозреваю, немногим больше, чем Миле сейчас. Вот только разница в том, что ей отсутствие невинности ввиду ее происхождения, может быть простительно, а как оправдывалась ты, находясь в связи со взрослым мужчиной, который не являлся тебе супругом, а теперь и вовсе чужой муж?
– Это другое! – с блестящими от слез унижения и злости глазами воскликнула графинька. – Костас был свободным мужчиной! Он обещал жениться.
– И женился, – кивнула я. – На мне, – напомнила я. – Более того, ко моменту вашего с ним знакомства, он уже знал, что помолвлен. Он знал и весь дворец в придачу. – Губы девушки затряслись, а я подалась вперед, вкрадчиво интересуясь: – А теперь поясни мне, как он мог обещать тебе жениться? Быть может, это были лишь твои наивные мечты воспаленного влюбленностью мозга?
– За что вы так со мной? – с детской обидой посмотрела она на меня глазами полных слез.
– А чтобы ты не забывалась. Впредь советую, прежде чем уподобляться сплетникам, хорошенько подумать, нельзя ли эти же пороки отнести и к тебе самой, – процедила я сквозь зубы, ощущая немалую злость.
Ох уж мне эти ханжи, готовые осуждать всех и каждого, прикрываясь показным благородством, когда за спиной имеют куда более серьезный список пороков и грехов. Как по мне, тот же Демьян куда симпатичнее. В отличие от этих лицемеров, он не старается казаться лучше, чем он есть. Он – редкостный поддонок, с чем смирился и что не старается скрывать. Думаю, так гораздо честнее и благороднее, чем все это чертово высшее общество вместе взятое!
– Значит так, мне плевать, кого там она совратила, если это вообще имело место быть! – прикрикнула я, заставив аристократку дернуться. – Пока она исправно служит мне, я не стану смещать ее в угоду кому-либо. Советую принять это к сведению, как и факт того, что я не желаю видеть твою родственницу поблизости, хоть вы вместе с королем, ее муженьком и всеми собаки королевства приползете ко мне просить за нее, – строго заметила я, взяв на заметку поговорить и с самой Милой. – На этом предлагаю закончить наше неприятное чаепитие и заняться другими делами.
– Делами? – удивленно моргнула Ванесса, стараясь скрыть досаду моим отказом. Про слезы она сразу как-то забыла.
– Если ты думала, что будешь ошиваться рядом со мной, чтобы в любой удобный момент раздвинуть ноги перед моим мужем, должна тебя огорчить, – ядовито улыбнулась я, заставив ее пораженно замереть и покраснеть пуще прежнего, изумленно раскрыв рот от моей грубости. – Раз ты моя фрейлина – прошу соответствовать, не нравится – беги в объятья любимого, и ко мне больше ну суйся. День сегодня будет долгим, советую сразу настраиваться на худшее, – протянула я выразительно и широко, предвкушающее улыбнулась, отчего Несси судорожно сглотнула.
***
– Мила, я хочу поговорить с тобой, – уже вечером, когда я готовилась ко сну, произнесла я, заметив, как пальцы девушки дрогнули, пока она распутывала мои волосы из сложной прически.
– Конечно, ваше величество. Я слушаю, – тихо-тихо произнесла она, затравленно пряча взгляд и едва заметно съежившись.
– До меня дошли слухи, что у тебя была связь с дворецким. Это правда? – не стала я долго ходить вокруг, да около, внимательно рассматривая ее лицо в отражении зеркала. Мила дернулась, скорбно поджала губы, а подбородок предательски затрясся. В карих глазах появились слезы отчаяния, но она твердо кивнула.
– Это правда, ваше величество, – упавшим до шепота голосом призналась Мила. Я еще некоторое время рассматривала ее, а после задала очередной вопрос:
– Связь насильственная? Тебя принудили?
Всхлип повторился, а краска и вовсе сошла с милого лица, делая девушку бледной, как полотно, и когда я уже приготовилась рвать и метать, она покачала головой.
– Нет, госпожа. Все было без принуждения.
– Значит, слухи про тебя правдивы, и ты совратила женатого человека?
Служанка охнула, подняв на меня испуганные глаза и затрясла головой.
– Нет, сударыня, нет… Все было не так! Прошу, умоляю вас, госпожа, не отказывайтесь от меня! Она изведет меня, если я вернусь в основной штат. Она мне житья не даст и выживет из дворца!
– Ты о Мариссе? – нахмурилась я. Девушка больше не сдерживала слез и только коротко кивнула, боясь сказать еще хоть слово, а после посмотрела глазами побитой собаки.
– Объяснись, – потребовала я холодно и обернулась на девушку, что отшатнулась и покорно опустила голову, нервно сминая ткань подола скромного форменного платья.
– У меня бедная семья, госпожа. Отец сильно пьет, мать болеет, братья и сестры померли не так давно от болезни, вот и мать стала заболевать. Почти не двигается… и мне пришлось искать работу. Мамина знакомая пристроила меня прислугой во дворец… а господин Беристо…– она сбилась, но сглотнула и продолжила: – Он был добр ко мне. Это заметила госпожа Марисса… – она вновь всхлипнула и задохнулась судорожным вздохом, а мне было этого достаточно, чтобы понять, что мерзкая баба решила изжить конкурентку. Что может придумать такая мегера, как Мерисса – сложно представить. – Работать стало невыносимо, но я не могла оставить службу и лишиться единственного дохода на всю семью: это бы сгубило маму да и отец… он не простил бы вынудив… зарабатывать иначе, – поморщилась она, а девчонку уже колотило от нервов и переживаний. – Он уже пообещал, что будет продавать меня всем желающим, если я лишусь своей работы и перестану приносить деньги. Матушка уже не в силах защитить меня.
Я не торопила, понимая, как должно быть сложно ей говорить такое. Девушка слегка перевела дух, а после продолжила:
– Господин дворецкий предложил мне выход и вакансию личной служанки королевы, – наконец выдохнула служанка и опять опустила голову, давая мне возможность самой дойти до итога. Девчонка решила, что лучше один раз расплатиться телом, чем делать это постоянно и с разными людьми. И вот она передо мной. – Он выполнил свое обещание, – глухо добавила она, – Но после я узнала, что Марисса тоже захотела стать личной служанкой новой королевы, а, значит, будет со мной в паре. Для этого она задействовала свои связи с графиней, пообещав доносить на вас, а та попросила короля, – пожала Мила плечами, что было довольно красноречиво. Хотя, именно это я и подозревала. – Надавив на мужа с помощью его величества, Марисса стала главной служанкой… а я, была ее подручной, – вздохнула она.
Я молчала, размышляя о своем и о том, как мне вновь стало так тоскливо по своему родному миру и дому…
– Ваше величество, я умоляю вас, не губить меня. Ели вы от меня откажитесь, это будет означать конец для меня. Я не смогу так жить… – вновь зарыдала она.
– Сколько тебе? – тихо спросила я.
– Почти шестнадцать, госпожа… – покаялась она.
– Работай в прежнем режиме. Пока ты справляешься, но поблажки делать не стану, – отвернулась я, посмотрев в отражение, чтобы отметить, как в блестящих карих глазах застыло сначала неверие, а после, когда онемение слегка прошло, появились радость и облегчение, от которого мне стало муторно: как мало ей нужно для счастья…
По крайней мере, она имела смелость и достоинство признаться в совершенном. И уже одно это могло вызывать уважение. Во всяком случае, у меня.
А что для счастья нужно мне? Вернуться домой, отомстить обидчикам, или, хотя бы, сохранить собственную жизнь?..
Глава 10
Прошло почти две недели, и жизнь постепенно стала вливаться в спокойное русло, что, с одной стороны, не могло не радовать… с другой сильно нервировало, ведь до конца выделенного мне срока осталось всего – ничего.
Успокаивало лишь то, что с королем мы, кажется, сблизились. Друзьями нас назвать все еще нельзя, но вот добрыми приятелями или партнерами… это уже ближе к истине. К моим словам Костас прислушивался с большой охотой и интересом, порой мне казалось, он даже ждал наших коротких встреч, которые мы проводили за разговорами о политике и обсуждали все, что услышали на совете. Вот только безоговорочно доверять он мне не стал. Костас слушал, запоминал, а после долго и ответственно обдумывал. Я же делала вид, что мне все равно, хотя внутренне обмирала и покрывалась липким потом от мысли, что могу не успеть.
Все больше и больше он спрашивал меня о моей жизни, предпочтениях, словно действительно желал сблизиться и понять, какой я человек. Я отвечала с охотой, уже заученные факты о том, какой была настоящая Виктория, как меня учили. И чем больше отвечала, тем лучше понимала, что мои ответы королю не нравятся – слишком идеальными они были. И тогда я набралась храбрости и, на свой страх и риск перед Яном, что продолжал сопровождать меня везде и всюду, стала менять ответы, добрую их часть заменяя воспоминаниями из собственной жизни: незначительные мелочи, как предпочтения в еде, невинные шалости из детства, забавные моменты, переиначенные на этот Мир и эпоху… воспоминания о том, как лишилась родных, ведь настоящая принцесса тоже потеряла родителей, после чего опеку над ней взял совет министров.
И мой риск оправдался, потому что король все больше теплел ко мне, что прослеживалось в более искренних улыбках, частом смехе над моими шутками, теплых взглядах. Несколько раз он, даже, добровольно прикоснулся ко мне. Не для виду, не по правилам приличия, или ради этикета. Просто прикоснулся: подержал в руках мою ладонь, а после поцеловал, прежде чем попрощаться с доброй, дружелюбной улыбкой.
С Ванессой мы пришли к некоторому компромиссу: я делаю вид, что не знаю, что из моей спальни она уходит прямо в покои короля, а она старается быть прилежной фрейлиной. Должна признать, девчонка оказалась старательной и исполнительной, потому я без зазрения совести сваливала на нее всю скучную и необязательную работу… что для одной фрейлины… было многовато, но кому сейчас легко, верно? Ха-ха!
В общем, как себе и обещала, я не стала облегчать влюбленным задачу, потому уходила девушка от меня в полном изнеможении. Что с ней в таком состоянии делал Костас – мне до лампочки.
И жила я, вроде бы неплохо… если бы не сожительство с котом. Нет, подобных инцидентов, как во вторую ночь, больше не было, да и вел себя Ян вполне сносно (редкие язвительные замечания и привычные угрозы – не в счет), по большей части, он и вовсе пропадал из виду, занимаясь своими, неизвестными мне делами, используя каждый случай, когда мог оставить меня без присмотра. Однако я уже не могла чувствовать себя уверенно и спокойно (насколько вообще это с ним возможно), опасаясь, что в каждую минуту Ян может вновь показать мне свое второе лицо… или морду твари, если быть точной.
Чувствуя, что мне просто необходим свежий воздух и отдых от этого постоянного напряжения, я пришла к выводу, что мне не помешает конная прогулка. И для фигуры, и для нервов полезно: будет время обдумать все и выстроить план дальнейших действий. Для этого я воспользовалась редким случаем, когда Ян исчез с радаров, и быстро распорядилась, чтобы мне приготовили лошадь. С помощью Милы, которая с прошлого разговора немного успокоилась и осмелела, понимая, что выгонять я ее не собираюсь, облачилась в местную «амазонку», радуясь, как ребенок, возможности хоть таким образом пощеголять в брюках… пусть и прикрытой юбкой с длинными разрезами по бокам.
Умение езды на лошадях – то немногое, за что я готова поблагодарить моих похитителей. Это действительно стало моей отдушиной в этом проклятом Мире, и я искренне полюбила лошадей, а они меня. Кажется, это была любовь с первого взгляда, или, как в случае со мной – с первой неудачной, но все равно судьбоносной, попытки сесть в седло.
И вот я, в нетерпении подпрыгивая на ходу, направлялась в конюшни, уже предвкушая одиночную поездку, как:
– Виктория? – услышала я знакомый голос и едва сдержала страдальческий стон. Натянув на лицо вопросительную улыбку и напустив удивления во взор, повернулась к королю, который скоро настигал меня на подходах к конюшне. Физиономия, в которой боролись в странном коктейле решимость и неуверенность, меня насторожили. В последний раз, когда видела короля с такой физиономией, я обзавелась нежеланной фрейлиной. Ассоциации неприятные. – Не знал, что вы собираетесь на прогулку, – окинув меня взглядом, произнес Костас и нахмурился, когда взгляд его задержался в стратегически важных местах и на ноге в сапоге, что красноречиво показывалась в вырезе юбки.
– Это было спонтанное решение, – пожала я плечами.
– А где же ваши сопровождающие? – посмотрел он на меня внимательно.
– Я в них не нуждаюсь. Я умею наслаждаться одиночеством и своими собственными мыслями, – выразительно протянула я, надеясь, что Костас поймет намек и отступит.
– Это опасно, – нахмурился он, а я едва не засмеялась ему в лицо. Знал бы он, кто ночует в моей постели, понял, что мне сам черт не страшен! Я ночую с чудовищами пострашнее.
– Обещаю быть благоразумной, – усмехнулась я, уже понимая, что просто так не отвяжусь от супруга. – Вы ведь не просто так меня искали, верно? – вздохнула я смиренно и с затаенной тоской, заставив мужчину поджать губы, а после виновато кивнуть.
– Я хотел бы поговорить с вами, сударыня. На личную тему, – осмотревшись, добавил он, пресекая мою попытку возразить. – Это важно, – твердо подвел он итог.
– Это может подождать? – едва не захныкала я, понимая, что моя возможность побыть наедине и покататься, летит ко всем чертям, стараниями благоверного. – Обещаю, что вернусь, как можно скорее.
– В этом нет необходимости, – вдруг ехидно улыбнулся мужчина. – Мы сможем поговорить во время вашей прогулки. С вашего позволения, я составлю вам компанию. Сам давно не садился в седло, – признался он с мальчишечьей улыбкой, за которую мне хотелось его ударить с досады и осознания, что несмотря на красивые слова, сопротивляться мне не позволят.
– Я бы хотела побыть одна, – скорее из упрямства заметила я.
– Исключено. Не хотите находиться в моей компании, придется выбирать другого, так как отпускать королеву одну и рисковать я не собираюсь.
– Да ладно вам, – фыркнула я из вредности. – Оставшись вдовцом – только выиграете.
Мужчина вдруг дернулся, недобро посмотрел на меня, отчего любой намек на улыбку пропал с моего лица, а после дернул щекой и резко потребовал:
– Идемте, Виктория.
После этого стремительным шагом, все еще с хмурой физиономией, последовал в сторону конюшни, а мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, тщательно скрывая досаду.
Спустя двадцать минут мы уже ехали в седлах по обширной парковой территории, погруженные каждый в свои мысли. Минут десять прогулки мужчина молчал, что меня вполне устраивало. На какое-то мгновение я даже забыла о его присутствии и стала получать удовольствие. Но, как и все в этот гребанном мире, Костас решил это мгновение разрушить:
– Виктория, вы уже определились с кандидатками в ваши фрейлины? – задал он прямой вопрос, а я сильнее стиснула повод в руках, стараясь выглядеть невозмутимой.
– Нет, ваше величество. Выбор довольно скуп, а тот, что есть, меня не устраивает, – спокойно и с достоинством отозвалась я.
– Могу я попросить вас поторопиться? – с напряжением в голосе задал мужчина вопрос.
– А к чему спешка? – не выдержала я и повернулась к Костасу в седле, чтобы послать ему злую неприкрытую усмешку, которую уже не было возможности скрывать. Все, устала! – Меня пока все устраивает.
Мужчина стал злиться, отчего резкие черты заострились только сильнее.
– Чем быстрее вы определитесь с помощницами, тем легче станет всем.
– Кому, например? – вновь впилась я в мужчину взглядом и прищурилась. – Говорите уже начистоту и не тратьте наше общее время и нервы, сударь, – с раздражением посоветовала я мужику. – Вы вновь пришли просить за графиню, – подвела я итог. Король не стал спорить, лишь дернул щекой от недовольства и наградил тяжелым взглядом голубых глаз. – Не зачастили ли вы с просьбами относительно вашей любовницы? – протянула я издевательски, отчего мужчина дернулся и побелел от бешенства.
– Мне казалось, моя прежняя просьба была вам не в тягость. Вы ведь приобрели старательную помощницу, которая выполняет любой ваш каприз, наравне со служанкой! – сдерживаясь все с большим трудом, почти прорычал защитник несчастных и угнетенных любовниц в лице графини.
– Вам так казалось, – оборвала я строго, послав супругу прямой, недружелюбный взгляд. – В прошлый раз вы попросили меня сделать вашу любовницу моей личной фрейлиной. Я сделала несмотря на, и без того, неоднозначное положение при дворе, что теперь и вовсе усугубилось, лишая меня вообще хоть какого-то уважения в глазах аристократии. Что еще вам от меня нужно? – слегка повысила я голос, чувствуя, как нервы начинают конкретно сдавать. Эта передышка мне была нужна. Просто необходима. Но монарх решил вмешаться и тут. Вот и пусть отгребает по полной!
– Вы злитесь, – отметил он очевидное, на что я лишь презрительно фыркнула. – Но тогда злитесь на меня. Не стоит вымещать свою ненависть на невинную девушку! – в свою очередь стал кричать Костас. От громкого и грозного голоса короля, конь подо мной заволновался, но я сильнее натянула вожжи, быстро взяв ситуацию под контроль, хотя сама от спокойствия была далека.
– С невинностью это вы, конечно, знатно так пошутили! – зло засмеялась я. – По-моему, самая невинная в нашем трио – это я. Не забыли? – прошипела я с ядом в голосе. – Это я – ваша законная супруга, все еще храню эту самую невинность, в то время, как каждую ночь ваша «невинная овца» ночует в ВАШЕЙ постели и даже не таится! – выкрикнула я с отчаянным желанием съездить супругу по наглой роже. – Вы хоть за своими романтическими грезами, слышите, что происходит вокруг?! Я стала просто придворным шутом, посмешищем! Вашу Мариссу, – служанку! – уважают втрое больше, чем законную королеву! Каждый день придворные шутят про размер моих рогов, и о том, как я должна завидовать графине, порой сплетничая буквально за моей спиной. Но куда там! Какое вам дело до того, что королеву травят в вашем негостеприимном доме! Вам же важно лишь то, что ваша драгоценность устает и терпит мои капризы! Вам куда сподручнее приказать мне набрать в штат тех самых сплетниц, чтобы они еще и мне в лицо плевали на правах приближенных! Вашими с графиней стараниями, я оказалась в таком положении, – с ненавистью процедила я сквозь зубы, тыча в мужчину пальцем. – Именно вы стали тому виной, а теперь имеете наглость что-то требовать от меня?
Под конец моей пламенной речи вся спесь и злость с лица короля спала, но меня это внезапно только больше разозлило. Я уже порадовалась, что хоть проораться дадут, но и тут обломали!
– Если Ванессе так тягостно в роли моей фрейлины – я никого насильно не держу, – холодным и спокойным тоном подвела я итог, выпрямляя спину. – Если вы недовольны моим к ней отношением, могу посоветовать лишь смириться или забрать вашу любовницу, спасая ее от ужасной меня, – предложила я с язвительной усмешкой, испытующе вглядываясь в лицо мужчины. – Мне плевать, как вы будете выкручиваться: хоть объявляйте ее своей официальной фавориткой, хоть создавайте свой первый собственный штат фрейлин – мне все равно. С этого момента мне надоело быть посмешищем и терпеть то, что меня день за днем смешивают с грязью. Я надеялась, что вы понимаете то, на что я иду, согласившись помогать вам двоим, и хотя бы оцените мое терпение, но ошиблась. Вы такой же подонок, как и все в этом дворце, сударь. Вы с графиней оба мне противны, ваше величество, – выплюнула я, а после, ощущая, как глаза застилают слезы то ли облегчения, то ли обиды, ударила пятками по бокам коня, отправляя его в галоп и надеясь, что хоть теперь меня оставят в покое. Хотя бы ненадолго.
Понимая, что, на самом деле я злюсь и ругаюсь на своих хозяев, тем не менее не могла заставить себя остановиться и выслушать Костаса, который отправился за мной в погоню. Непонятно откуда напал страх того, что он меня догонит. Отчаянно желая скрыться, я все подгоняла и подгоняла коня, привстав в седле, чтобы ускорить животное.
Я не слушала просьб остановиться, игнорировала то, как король звал меня по имени, которое так ненавидела. Мир вдруг сузился, словно взор мне зашорили, как у моего коня, и я видела лишь дорогу впереди себя, не разбирая более ничего вокруг.
Быть может, будь я немного внимательнее, возможно, если бы мне не мешали слезы, я смогла бы вовремя заметить и среагировать на появление огромной собаки на моем пути. Толком даже не поняв, откуда она взялась перед моим конем, успела лишь встретиться со звериными глазами, увидеть страшный оскал и с недоумением подумать, откуда здесь мог взяться настоящий волк… или что за тварь эта была…
Вскоре меня это вообще перестало волновать, так как конь от вида страшной твари встал на дыбы, отправляя меня в захватывающий, но короткий полет из седла. Приземление было относительно мягким, но от того не стало удачным: упала я на ногу, которую пронзила резкая боль, заставившая меня взвыть, а после еще несколько раз по инерции кубарем прокатилась по земле, чтобы затормозить… ну, да, лицом!
Подняла голову, чтобы сквозь слезы боли и шока, увидеть, что тварь исчезла, но это не помешало моему коню трусливо бежать на всех парах, стремительно удаляясь в неизвестном направлении.
Не успела я обругать предательскую скотину, как ощутила сильные руки на плечах, которые дернули меня вверх, заставив перевернуться на спину. Передо мной, стоя на коленях, с неподдельной тревогой и испугом обнаружился Костас, который без спроса ощупывал мое тело на предмет повреждений.
– Не трогайте! – взвыла я, но не успела, и король сильно сжал мою лодыжку, которая отозвалась новой, ослепляющей вспышкой боли, от которой у меня в глазах потемнело. – А-а-а! – завыла я, откидывая от себя грубые руки и бережно обхватывая пострадавшую конечность, лелея и гладя ее, надеясь унять пульсирующую боль.
Выругавшись, король не оставил меня в покое. Вместо этого он грубо подхватил меня на руки, несмотря на мое сопротивление, а после куда-то понес, терпеливо выслушивая все нелицеприятное, что я думала о нем, его королевстве и даже скотине, что проживала на этой территории.
Нес недалеко, до ближайшего стога сваленного сена, что заставило меня немного с руганью поиздержаться и осмотреться, с удивлением отметив, что парковая зона осталась далеко позади, и мы с королем находились на открытой степной местности. Это куда же меня занесло???
Воспользовавшись моим замешательством, Костас взял мое лицо в руки и придирчиво осмотрел его. Увиденное ему не понравилось и объяснение этому нашлось довольно быстро: король дотронулся до моего подбородка, отчего я зашипела и дернулась, а когда отнял ладонь, на его пальцах обнаружилась кровь из ссадины, которую я заработала, поцеловавшись с землей.
Растерянно моргнула, заглянув в лицо мужчины, который, оказывается, уже некоторое время не сдерживает собственных ругательств:
– Глупая девчонка! – отчитывал он меня сквозь зубы, не отвлекаясь от того, как удивительно осторожно, но сноровисто доставал мою ногу из сапога, а после стягивал чулок с моей конечности, которую я безрезультатно пыталась отобрать. – Ты чем думала, идиотка??? – орал он на меня, осматривая с тихим бешенством мою щиколотку, которая выразительно отекла и покраснела. Но я к такому уже была печально приучена, потому не испугалась, моментально распознав вывих и растяжение. – Ты убиться могла, понимаешь ты это?! – не унимался он и удивительно нежно ощупывал воспаленное место, что все равно вызывало боль и новые слезы, смешанные с горечью моей собственной злости.
В бешенстве оттолкнула от себя мужчину… ну, точнее попыталась, так как он не сдвинулся и с места, зато недобро посмотрел на меня с искаженными от ярости чертами лица, которая, кажется, не уступала по силе моей.
– Да пропадите вы пропадом! – заорала я в бешенстве, не обращая внимания на то, что слезы по моим щекам бегут непрерывным потоком. – Не нужно делать вид, словно вас действительно заботит моя жизнь! Я в это не поверю, слышите? Лишь очередное лицемерие, которое я уже насмотрелась вдоволь! Меня тошнит от вас! Понимаете?! Пойдите прочь к своей любовнице и учите ее жизни, а меня не смейте! – шипела я сквозь зубы, наблюдая, как все сильнее искажаются красивые черты лица. – Вас не должно волновать, даже если я подохну! Ничего этого не было бы, оставь вы меня сегодня в покое! Я устала от вас, вашей рыжеволосой невинности и всей аристократической своры, которая презирает меня! Я просто хотела побыть одна! Хоть немного ощутить себя живой, не думать, не сцеплять зубы до боли от бессильной злости, ненависти и обиды. Думаете, вы злитесь?! Как бы не так! – рычала я сквозь слезы боли и отчаяния, ощущая, как меня захлестывает истерика от перенесенных нервов и потрясения после погони и падения. – Просто оставьте меня в покое! Я не желаю видеть ни вас, ни вашу Ванессу, ни кого бы то еще! – Била я его кулаками в грудь, в бессмысленном желании оттолкнуть, показать, как мне больно и как устала от всех, этой жизни и, даже от себя самой… от той, кем я стала… или призрака того, кем была.
Как же я желала оттолкнуть его, заставить возненавидеть меня и уйти, оставив, наконец, в одиночестве с моим отчаянием и болью, которую все равно никто не сможет понять. С той болью и страданием, о которых я запрещаю думать даже самой себе, чтобы оставить силы бороться. Но сил становится все меньше, как и нервов, которые с каждым днем выгорают с геометрической прогрессией. Я ощущаю себя выгоревшей спичкой, которая может сломаться всего от одного прикосновения. И где брать новые силы – я без малейшего понятия, ведь одной ненависти уже становится недостаточно.
– Убирайтесь! – визжала я в бешенстве, ощущая, как в судороге кривится рот и краснеет лицо. – Оставьте меня, наконец! Оставьте!!! Я задыхаюсь в вашем обществе! – кричала я Костасу в напряженное непроницаемое лицо, уже не обращая внимания, что он держит меня за запястья, мешая отстраниться и вырваться из стальной хватки.
Тяжело задышала, более не имея сил даже кричать и ругаться. Все, что я могла себе позволить, это плакать от бессильной злости и боли, что создавала в груди тянущую пустоту и тоску по несбыточному, а теперь кажущемуся недосягаемым. Борьба за собственную жизнь оказалась слишком тяжелой для меня. Настолько, что заставляла задуматься, нужна ли мне она… такой ценой?
Я уже забыла о своих ранениях, боли физической, ведь куда сильнее была душевная. Хотелось кричать и выть, но выходило лишь обессилено хныкать, как маленькой девочке. Было сложно даже дышать, потому последние силы я потратила на слабый шепот:
– Уйди…
Я открыла глаза, с молчаливой мольбой посмотрев на короля и обнаружив себя почти лежащей в объятьях Костаса. Он держал меня на своих коленях, обнимал за плечи и гладил по спине и волосам, позволяя выплакаться. Поняв, как близко наши лица, хотела отстраниться, но он не позволил, положив ладонь на мой затылок, а после приблизился, целуя мои дрожащие губы, чем вызвал судорожный, неровный вздох.
Почувствовав, как я напряглась, мужчина сноровисто обернулся и уложил меня спиной на мягкий стог, а сам лег рядом, не прерывая поцелуя, который лишь набирал обороты. Сквозь шок и непонимание, я чувствовала, как вздымается его грудь, как сбивается дыхание, а сильные руки бродят по моему телу, уже без всякого намека на невинное желание утешить. Мужчина целовал напористо, жестко и жадно, не спрашивая – поглощая и беря то, что считал по праву своим, но отказывал себе до этого момента. Кусая мои губы, он рычал, молча требуя подчиниться, но, когда не получил желаемого, положил ладонь на мое лицо и надавил на челюсть, заставив раскрыть рот, чем моментально воспользовался.
– Какая ты сладкая… – пораженно шептал он, чтобы после целовать меня в исступлении и остервенело клеймить каждым прикосновением своих губ, с жаждой, как у путника в пустыне.
Сил не было, чтобы бороться. Их не осталось даже на то, чтобы возразить, хотя я и понимала, что это неправильно. Я просто… сдалась. Я устала быть сильной, терпеть ненависть, злость, жестокость и презрение. Здесь и сейчас я проявила слабость и позволила себе ненадолго ощутить себя кем-то иным. Тем, кого любят, желают, к кому прикасаются с наслаждением и жаждой, словно я действительно необходима и чего-то стою. Я хотела быть слабой, быть нежной… быть женщиной. Просто женщиной, хоть ненадолго. Я так хотела ощутить это долгие пять лет, вспомнить то, чего меня лишили, что сейчас сама цеплялась за широкие плечи, до боли в сжатых пальцах и лихорадочно отвечала на суматошные, глубокие поцелуи, от которых сбивалось дыхание и кружилась голова.
Я помнила, кто я есть и знала, что просто позволяю себе такую редкую слабость, за которую тот же Демьян бы меня жестоко наказал. Но сейчас мне было это необходимо. Та самая небольшая передышка и напоминание о том, ради чего я так хотела жить и к чему необходимо стремиться. Это было необходимо, чтобы не сдаться и найти те самые силы и цель, ради которой я готова бороться дальше.
В какое-то мгновение все изменилось. Я ощутила эту перемену за секунду до того, как и без того сокрушающий поцелуй стал более требовательным и напористым. Я ощутила это, но сказалась моя неопытность. Меня готовили ко многому: я умела красиво говорить, отлично разбиралась в политике, умела соблазнить мужчину даже взглядом… Но я не знала, как противостоять и пресекать моменты, когда соблазняли меня!
В этом плане Костас был более умелым и… переиграл меня. У меня было всего несколько секунд, чтобы безболезненно для гордости короля отстраниться, перевести все в шутку, притвориться испуганной или придумать что-нибудь еще… но я упустила этот момент. Я вовремя не поняла, к чему все идет, а когда осознала, обнаружила что пояс на моих бриджах уже ослаб, позволяя проворной руке проскользнуть под ткань.
Напряглась, готовая оттолкнуть мужчину, но он вновь поцеловал меня, более не предпринимая ничего, замерев на границе моего белья. Он целовал крепко, пряно, вытесняя ненужные сомнения, банально не давая и шанса, даже мгновения, чтобы задуматься, усомниться или испугаться. Король был опытным и умелым любовником, он прекрасно знал, как обращаться с женщинами, а уж с неопытными девственницами – и подавно.