Читать онлайн Беги, ведьмочка, беги бесплатно
![Беги, ведьмочка, беги](/b/img/big/54612.jpg)
Глава 1. Он
Мы с сестрой убегали налегке. Наши вещи я заблаговременно спрятала по другую сторону портала. Оставался только один пустяк – добраться до перехода и никого не встретить на своем пути.
Сестренка убегала от деспота-мужа, мучившего ее долгие годы. Я же бежала с нею за компанию. В принципе, в Темном мире я чувствовала себя вполне комфортно. Щедро наделенная магией, я смогла найти применение своему дару. Варила зелья, гадала. Когда же мы поняли, что жизни моей сестры угрожает вполне реальная опасность, мы приняли решение бежать.
Мы неслись так, что только ветер шумел в ушах, не чувствовали ни боли, ни усталости (спасибо ведьминским отварам). И только возле самого портала мы остановились и тяжело перевели дух.
С какой-то грустью и печалью я окинула взглядом Темный мир.
– Возможно, мы больше сюда не вернемся.
– Вот и хорошо, – ответила Тамари . – мне то уж точно по этой жизни грустить не придется.
Мы с пониманием друг на друга посмотрели.
– Ну что – на раз – два – три?
Улыбнулись, переглянулись, приготовились к прыжку, и раз – два – три – прыгнули.
Тамари первая приземлилась на усыпанную камнями землю. Она обернулась, готовая подхватить меня, если понадобится.
Но вдруг, не до конца понимая, что происходит, я замерла на полпути между Темным и Земным миром. Я вижу наполняющиеся ужасом глаза сестры, чувствую чьи-то цепкие руки, хватающие меня под грудью. Как же это? У самой цели!
Рывок, и мое тело уже несется в обратную сторону. Рыжие волосы, закрученные вихревым потоком, падают мне на глаза, мешают видеть, лезут в рот. Я понимаю, что если преследователи пересекут портал, то неминуемо схватят и Тамари, и ее дочь, спрятанную по ту сторону. На принятие решения у меня всего мгновение. Я все еще лечу в воздухе, отброшенная в сторону чужими руками, а губы шепчут заклинание и мои руки творят в воздухе руны.
Мучительно загудел портал, воздух в нем завибрировал в безумном смерче – вспыхнул и исчез… Все. Сестренку они не достанут.
Я падаю на землю, но как кошка, приземляюсь на четвереньки. Меня резким движением хватают за волосы, поднимают вверх. Я чувствую мускусный , сладковато-горький запах. Мужчина впечатывает меня спиной в ствол дерева, подтягивает под ягодицы свободной рукой вверх и грубо заставляет раздвинуть ноги. Его колено не позволяет мне даже коснуться ногами земли.
За волосы притягивает к себе и прижимается губами к моим. Корявый ствол больше не царапает мне спину. Но это облегчение длится не долго. Удерживая меня за волосы, одним резким движением дергает за пояс брючек и срывает их с меня вместе с бельем. Шелковая ткань, словно нож впивается в кожу, заставляя меня кричать от жгущей боли. Но не могу орать – его губы гасят мой крик. Слезы боли и обиды застилают глаза, руки бьют его по предплечьям, но все тщетно. Чувствую, как он улыбается в мои губы и понимаю, что сопротивляясь, только доставляю ему еще большее удовольствие.
Нанизанная на его колено, ничего не могу поделать, когда он рвет на мне футболку. Беспомощная и голая, дергаюсь от боли в его руках , когда он обхватывает грудь и тесно катает горошину напряженного соска.
Резко отпускает руки и убирает колено. Упав на землю, я судорожно хватаю воздух ртом.
"Нужно вспомнить защитную руну", – подсказывает мозг. Но мысли и движения почти скованны, парализованы.
Перед лицом падают сброшенные им кожаные штаны. Разум понимает, что хуже уже некуда, нужно спасаться, такого просто не должно быть! Со всей силой отталкиваю опустившегося на меня мужчину, но он даже не вздрогнул, не напрягся. Завел мои руки за голову и устроился между ног. Чувствую пульсирующий член, замерший у самого лона. Бьющиеся о траву ноги даже с места его не сдвинули. Словно бабочка, нанизанная на булавки, жду неминуемого. Не отпуская моих рук, убирает волосы с глаз.
– Хочу ссмотреть в твои глазза, ведьма, – сипит со странным акцентом.
Не хочу доставить ему удовольствия, но не удержалась – и подняла глаза. Темные бездонные глаза полны похоти.
Крик отчего-то застыл на губах, руки и ноги, парализованные его взглядом стали ватными.
Резким движением толкается в меня. Неожиданная влага смягчает удары. Живот рвет на части острая, сладкая боль. Толчки. Мощные, жадные, беспощадные. Я кричу и не могу закричать. Из горла вместо этого вырывается жалкий писк.
– Кричи! – бросает команду и у меня появляется голос.
Да кто же он такой?
Я ору так, как никогда не орала. Его плоть беспощадно долбиться в мою. Он сдавливает , словно тисками, горло, заставляя бессильно его проклинать и ненавидеть.
Красная вспышка перед глазами. Жар заполняет мое лоно. Кончила. Ненавижу! Готова вырвать свое сердце голыми руками, лишь бы не чувствовать, что предательскому телу понравилось сотворенное с ним.
По щекам текут слезы, оставляя грязные дорожки, но глаза закатываются в удовольствии. Его руки отпускают шею, позволяя сделать глоток воздуха. Чувствую его губы в том месте, где наверняка останутся синяки, последний сильный толчок и хриплый рык.
Приподнявшись на локте, пытливо смотрит мне в глаза. Пухлые губы кривятся в сардонической ухмылке.
– Убивать тебя будет еще приятнее.
Внутри все сжалось от страха, но что-то шептало в глубине моей души, что это еще не конец. Точку ставить еще рано.
Почти нежно провел тыльной стороны кисти по щеке, слизнул собранную слезу.
Вдруг татуировка на его теле ожила. Странно, что в полуобморочном состоянии я вообще это заметила. Вившаяся по рукам и плечам татуировка змеиного тела вдруг поползла, изменила цвет и из-за шеи на его предплечье возникла голова. Понимаю, что это всего лишь татуха. Но она живая. Черные бездонные зрачки с золотистой каймой вокруг них смотрели на меня вполне разумно и с … вожделением.
– Жалко убивать, – раздался далекий, будто утробный голос.
– И правда, жалко, – говорит насильник и одним рывком вскакивает на ноги. Подобрав с земли остатки моей одежды, вытирает себя и не сводя с меня взгляда, одевается.
Лежи, Велма, не шевелись. Не провоцируй. А вдруг пожалеет, и уйдет.
Не пожалел и не ушел. Рывком поворачивает меня на живот и завязывает руки остатками одежды.
За волосы поднимает на ноги и вгрызается в мои губы. Так страшно мне никогда не было. Его острые зубы царапают губу, придавая моему страху солоноватый привкус крови и слез.
Загудел рядом открывшийся портал. Подтащив меня к самому жерлу, он прошептал прямо в губы:
– Не скучай, Велма. Я скоро приду.
Тычок в спину и я ныряю головой вперед в портал. Связанные за спиной руки не дают возможности смягчить падение. Перед тем, как потерять сознание, голой кожей ощущаю лишь твердый холодный камень.
Я жива. А это главное. Всхлип. Темнота.
Глава 2. Бабочки.
Сознание вернулось внезапно. Словно лампочка зажглась. И тут же нахлынули воспоминания. Озноб леденящей волной побежал по коже. Не от холода, нет. От ужаса. Это что такое было? И что ждет меня впереди?
Осторожно приоткрыла глаза и ничего не увидела. Тьма кромешная. Прислушалась. Ни звука, ни чужого дыхания. Щекой лежу на каменном полу, который, к моему удивлению, пахнет полынью. Даже усмехнулась. То ли блох гоняют, то ли от ведьм помещение заговаривали. Слышала я эти глупости – дескать, ведьмы полыни боятся. Не любят – да. Но не боятся. Мы ничего не боимся. Но тут же морозец пробежался вдоль позвоночника. Вот мужика того боюсь. Просто до чертиков. Даже ноги к животу подтянула, так его закрутило.
Судя по тому, что тело не затерпло, без сознания я пролежала не долго. Осторожно приподнялась и пошевелила связанными за спиной кистями. Тоже мне, связал. Этот узел мне распутать на один раз. Так и есть, мгновение, и руки мои освобождены.
Пошевелила пальчиками, нарисовала в воздухе пентаграмму – огоньки резво зашипели в воздухе и погасли.
А вместо них, трепеща прозрачными крыльями, вспорхнули неоновые бабочки, освещая светом все вокруг. Повинуясь моему приказу, они замерли под потолком. Магия работает, руки меня слушаются – это хорошо. Но одновременно и плохо.
Почему же я впала в ступор тогда, в лесу? Кем был мой насильник? И… Он назвал меня по имени. Он меня знает, а значит, преследовал целенаправленно. И что же из этого следует?
А то и значит, что я попала.
Осмотрелась по сторонам. Я находилась в каменном мешке. Стены моей темницы сделаны из цельного камня, будто отшлифованного тысячами рук тех, кто пытался вскарабкаться по ним. Где-то под потолком виднелось отверстие, сквозь которое проникал скудный свет.
Высокий тапчан, покрытый свежей травой и сложенное валиком одеяло стояли в углу.
Первым делом я убрала пучком травы следы того безобразия, что со мной сотворили. А затем завернулась в одеяло, завязав два узла – один на плече, а другой на талии. Из того, что было под рукой, нарядец получился очень даже ничего.
А затем подошла к тапчану и повела носом. Точно! Мне не показалось! В толстой свежей подстилке закралась веточка дурмана шелестящего. Редкая, кстати, травка. В умелых руках она может и сил необыкновенных придать мужчине, а может и наоборот – сделать его импотентом. Я ловко выудила веточку из кучи травы и спрятала ее в своих волосах.
Кудри у меня буйные и непослушные. В них мно-о-ого травы поместится.
Как неосмотрительно было ведьме-травнице такое сокровище навалить. Поковырявшись в подстилке, я собрала целый гербарий. Сжевав одну из травок, облегченно вздохнула – беременность ближайший месяц мне точно теперь не грозит. А остальная коллекция, украсившая мою голову, может пригодиться мне попозже. Еще не известно, что судьба-злодейка мне подкинет.
Больше ничего примечательного в моей темнице не было. Я забралась на лежак и забилась в угол в ожидании своего мучителя.
Времени прошло не так уж много. Я едва успела вспомнить события своего детства, как вдалеке, за каменной дверью раздался крик, ядреные ругательства и замысловатые проклятия. И вдруг этот голос словно захлебнулся. В наступившей тишине я различила едва слышные шаги. Они приближались. Захлебнувшийся крик подхватила другая женщина. Очень скоро замолчала и она. Мой не очень чуткий слух уловил всхлипывания еще нескольких человек.
А шаги все ближе и ближе. Остановились возле моей двери. Как ни гнала я из памяти тот кошмар, как ни храбрилась, но сейчас от страха даже виски заломило.
– Шумела?
– Молчит, как мышка.
– Почему не проверил? Может, покалечилась?
– Но, вы не велели, хозяин.
Голос своего насильника я узнаю, даже если уши ватой заткнуть. А вот второй голос был мне совершенно не знаком. Тихий, тоненький, раболепно-почтительный. Вероятно, этой женщине тоже доставалось от хозяина.
Я встряхнула ладони. На кончиках пальцев появились огоньки. Я спрятала руки за спиной, рассчитывая на эффект неожиданности. Вряд ли я убью кого-нибудь этим оружием, но оглушить точно смогу.
Лязгнул открывающийся засов. Я опустила голову к коленям и буквально заставила себя открыть глаза. Исподлобья я следила за тем, кто появился в освещенном проеме.
Кожаные штаны плотно обтягивали мускулистые ноги и тугой зад. Темная рубаха расстегнута до пояса и не скрывает иссиня-зеленые татуировки, покрывающие все тело. Тяжелый подбородок, выдвинувшийся вперед и обманчиво бархатные темные глаза, уставившиеся на меня, все же заставили меня зажмуриться.
Кончики пальцев перестали покалывать, я возмущенно посмотрела на затухающие огоньки. Мой страх не мог быть этому виной!
– Воевать приготовилась? – насмешливо процедил он. – Подойди ко мне.
Я даже не шелохнулась. Вовсе не из упрямства. Просто не могла.
– Я ее сейчас подведу, – пропищал подобострастный голос и высокая безобразная тварь ринулась ко мне. Орк! Как же я не догадалась! Огромный рост, безобразная фигура и тонкий голос скопца. Да плюс еще и магия на эти глыбы мяса не действует.
– Не трогай, – велел мой палач.
Когда он перевел с меня свой взгляд вверх, на потолок, я наконец-то смогла вздохнуть.
– Откуда здесь моль взялась?
Моль?! Так творение моих рук еще никто не называл!
– Я тебе что велел?
– Что?– пискнул орк.
Я не уловила момент, когда он оказался рядом. Схватив меня за волосы, тотчас же с шипением отдернул свою руку, уколовшись дурманом. Будешь знать, как тягать меня за волосы. Затем схватил за предплечье и с силой дернул на себя. В воздух взметнулась трава, обнажив голые доски топчана.
– Я тебе велел позаботиться о ней.
– Дык я ее и закрыл покрепче.
– И травы ей набросал?
– Све-е-ежей, – если бы я так не боялась за свою жизнь, я бы даже посочувствовала тупому орку.
– Тогда моль откуда взялась? Из воздуха?– рявкнул насильник и бесцеремонно поволок меня прочь из темницы.
Орк остался в камере, тупо разглядывая моих бабочек.
Увидев закрытые ржавыми решетками ниши, в которых сидели пленницы, я согласилась с орком. Он и впрямь обо мне позаботился. Даже одеяло дал.
Я насчитала шесть пленниц, пока меня волокли по узкому каменному коридору.
– Держись, сестра, – раздавалось то из одной ниши, то из другой.
Ведьмы. Все они были ведьмами.
Ужас ядовитой змейкой расползался по моей крови.
Я не успевала бежать за его широкими шагами. Поэтому было ожидаемо, что больно стукнувшись босой ступней о выступающий камень, я, взвизгнув, упала.
Весело хохотнув, он закинул меня себе на плечо и понес из подвала. Я выдержу все, кряхтела я, пока он пошлепывал по торчащей кверху попе. Только бы не попасть в костер.
Глава 3. Семь ведьм.
Перед глазами уже плясали красные круги, когда, наконец, мы пришли.
– Прости, детка, но в кровать я тебя такой не пущу, – пророкотал он, опуская меня на землю.
Убрав с глаз волосы, я бросила осторожный взгляд по сторонам. Из белого мрамора стены, пол. Синим камнем искрился потолок, с которого вниз лилась вода в каменную огромную чашу. От этого водопада шел горячий пар, так что моя кожа сразу покрылась пупырышками. Только сейчас я поняла, как же я замерзла!
– Давай сюда эту тряпку, – он несильно дернул за мой импровизированный наряд.
Я двумя руками вцепилась в одеяло и упрямо сжала губы. Добровольно я перед ним не разденусь.
– Ну ладно, покапризничай немного. Имеешь право. У тебя есть пять минут, чтобы принять ванную.
Я не шевелилась, не веря своим ушам. Его что, подменили? Но меня-то не обманешь! Я знаю, на что способны эти губы, руки, и …
Не буду смотреть на тот бугор, из-за которого вот-вот лопнут его штаны.
– Или я сам тебя искупаю.
Он направился прочь из комнаты. Вот так просто?
– И солому из головы вычеши.
Тихо закрылась за ним дверь. Я какое-то время постояла неподвижно. Прислушиваясь и раздумывая. И хочется и колется. Из-за закрытой двери не раздавалось ни звука, а горячая вода так манила! И еще это гадкое чувство, когда ощущаешь себя грязной.
Осторожно повынимала из кудрей свои сокровища и сложила их углу так, чтобы вода их не достала. Еще раз оглянулась на закрытую дверь и решилась.
Сбросив с себя покрывало, я вошла под горячие струи. Блаженство! Жаль, мыльного корня нет. Но стоит какая-то бутылка на краю чаши. Открыла, понюхала. Вкусно пахнет. Плеснула на руку и удивилась: пенится! Экстракт мыльного корня я щедро налила на голову, смывая грязь и заблудившиеся в волосах травинки. Не удержалась и легла в каменную чашу, полную горячей воды. Вот если бы вода смогла смыть весь ужас и страх, перенесенные мной. Разморенное теплом тело не выдержало. Устроив голову на бортике, я и не заметила, как заснула.
***
– Что она делает? – просипел дракон. Из-за широкой спины молочного брата дракону ничего не было видно.
Урлас сорвал с себя рубаху, и дракон беспрепятственно перекочевал ему на грудь.
Готовый к тому, что ведьмочка будет сопротивляться, мужчина резким движением открыл дверь в ванную и замер. Застыл и вытатуированный дракон на его груди. Даже черный глаз с золотой каемкой не мигал.
Картина, представшая перед ними, и правда завораживала.
Буйные рыжие кудри, искрясь золотом, свисали с бортика ванной. Часть локонов яркими змеями плавали в воде, подчеркивая молочную белизну женского тела. При дыхании полушария пышной груди то опускались под воду, то вновь выныривали, дразня мужчин темными вершинками сосков.
Она спала. Подрагивали закрытые веки, пухлые губы приоткрыты. Круглые колени выглядывали из густой пены.
– Как удержатьссссааа? – просипела татуха.
– Надо, брат. Я уже сегодня сорвался один раз. Черт знает, что со мной случилось.
– Козззел.
– Сам козел. Почему не остановил?
– Забылся.
– То-то и оно.
Урлас осторожно сел на бортик и разогнал рукой пену.
– Рыжая.
– Угу. Везде рыжая.
Он опустил руку в воду и дотянулся до яркого треугольника. Ведьма вздрогнула, сдвинув ноги, но не проснулась. Напротив, по-детски положив ладони под щеку, повернулась на бок. Еще мгновение, и она ушла бы под воду.
Подставив свою ладонь ей под щеку, не дал нахлебаться воды.
– Будить?
– Попробуй так поднять.
Подхватив ее за плечи и под колени, вынул из воды, сам намокнув при этом до нитки.
Она так и не проснулась, когда он нес ее на руках. Только волоски на теле вздыбились, едва прохладный воздух коснулся ее.
Уложив Велму на шелковые простыни, на мгновение засмотрелся. Задумался. Но сдержался. Не вытирая, укрыл ее теплым одеялом.
– Хорошшшаааа…
– Это точно. Жаль будет отдавать ее твоему отцу.
– Жааааль.
Проверив, закрыты ли ажурные решетки на окнах, он тихо вышел из комнаты. Плотно закрыл дверь и провернул ключ в замке.
– Мнооогооо ещеее?– сипел дракон, перекочевав на руку и оттуда заглядывая брату в глаза.
– Шесть ведьм. Она седьмая.
– Семь и нужноооо.
– Знаю. Пора возвращаться.
– Порааааа.
Глава 4. Служанка-орка
Мне снился кошмар. Меня снова душат и насилуют. Казалось, даже земля содрогается под теми толчками. Бум-бум-бум.
А нарисованный на его теле змей противным писклявым голосом восторгается: «Ой, какая рыжая», и дергает зубами за прядь.
Я проснулась, мокрая от липкого пота. Лежу, накрытая с головой под одеялом. Щелкнула пальчиками – зажегся огонек и осветил меня – так я и думала. Голая. И кто-то действительно дергает меня за волосы. Ну, нет уж. В этот раз я без боя не дамся! Зажгла молнию помощнее, резко откинула одеяло и метнула ее наугад.
Огромные желтые зрачки на мутно-серых «белках» в изумлении уставились на меня.
– Ай, – тихо пискнуло чудище, окатив меня зловонным запахом изо рта.
Вот тут уж я завизжала! Испуганным фальцетом вторил мне и орк.
Бум-бум-бум, – огромная бугристая спина поспешно удалялась, и скрылась за дверью. С орка слетали, не причинив ему вреда, мои боевые огоньки. Я даже на пол покосилась – не вздыбился ли камень под его ногами. Не вздыбился, выдержал. Жаль, только магию даром потратила. Но ведь я вовсе не орка ожидала увидеть.
Тихо скрипнула дверь и в щель протиснулась голова. Сизая кожа, толстые губы, мясистые щеки, нос картошкой и маленькие желтые глаза, смотревшие на меня с испугом.
Вслед за головой в комнату протиснулось и тело – крупное и бугрящееся мышцами. На могучем торсе – два малиновых треугольничка на завязках, имитирующих бюстгалтер. И юбка длиною до колен, туго натягивающаяся на узких бедрах.
– Прошу прощения хозяйку. Хозяйка меня напугала, – приговаривая, орка двинулась ко мне.
Бум-бум-бум,– сотрясала она комнату.
– Сейчас хозяйка будет купаться и идти кушать. Хозяин ждет. Хозяин не нада злиться. Совсем не нада.
Странный акцент, конечно, но в принципе, все понятно, завтракать придется с насильником. Который, к тому же, злится.
– Как тебя зовут? – я проявила вежливость, и в тот же момент поняла, что все делаю правильно.
Орка бухнулась рядом со мной на кровать и довольно осклабилась, показав при этом белоснежные крупные зубы.
– Оровикинтуэльямара, дочь венценосного отца, – окатила она меня зловонием.
С этим срочно нужно что-то делать. Я решила сократить до минимума ее замысловатое имя.
– Можно, я буду звать тебя Вики?
– Друзья зовут меня Марой.
– Тогда Викимарой? – я решила прощупать почву – насколько эта «дама» готова идти на уступки.
– Викимара… Красиво. Я буду Викимарой. А ты кто?
– Я – Велма.
Она с таким сочувствием на меня посмотрела, что я тотчас поняла – мое имя ей не понравилось.
– Викимара, как зовут хозяина, которому ты служишь?
– У Викимары два хозяина. У Велмы два хозяина.
Это что такое она говорит? У меня появилось плохое предчувствие.
Орка вдруг насторожилась, замерла и резко подскочила с кровати.
– Хозяин злится. Быстро купаться!
И не дав мне времени даже покапризничать, поболтать, сгребла в охапку и вместе с одеялом отнесла в ванную.
Швырнув меня в каменный чан так бережно, как она только могла, вдруг сообразила, что я все еще завернута в одеяло. Намокнув под беспрерывно падающим горячим водопадом, оно стало таким тяжелым, что без помощи я из-под него точно не выберусь.
– Вики, одеяло!
Но орка уже и сама сообразила, что оно тут лишнее. Схватилась за свободный край, и что есть силы дернула за него.
Я же, не удержавшись, громко клацнула зубами, несколько раз перевернулась вокруг своей оси, нырнула под воду с головой. Скользя руками и ногами, пытаясь оттолкнуться от скользких стен ванной, я поняла, что тону. И только когда я все же умудрилась ухватиться руками за край чаши, поднатужившись, подтянулась и подняла голову над водой. Встать я даже не делала попыток, потому что услужливая орка вдруг решила вымыть меня лично. Одним словом, к концу этой экзекуции, у меня нещадно пек бок, болели ушибленные локти и колени. И было стойкое ощущение, что Викимара мочалкой местами заживо содрала с меня кожу. Да к тому же, вынимая обессиленную меня из ванной, она легонько задела локтем мой нос. И сейчас в нем что-то подозрительно хлюпало, а один глаз даже дергался.
Я перевела дыхание и осмотрелась в поисках зеркала, уж очень хотелось посмотреть на себя. Такую чистую и вымытую. Дар речи у меня пропал, когда я увидела плавающую в чане рыжую паутинку из моих волос. Проследив за моим взглядом, орка выхватила клок из воды и оценивающе посматривала то на меня, то на мокрую паклю. Будто оценивая, откуда он выпал, почему выпал , и как его воткнуть обратно.
– Не, хозяйка. Я старалась, как могла. Но бледность твою так и не смогла смыть. Сейчас я возьму гребешок…
– Не надо!– взмолилась я.
Я как-нибудь пальцами волосы раздеру. Когда высохнут. Совсем позабыв о том, что на мне нет никакой одежды, я, придерживаясь за стену, поковыляла к выходу.
– Ну и набрызгала ты тут, хозяйка!– присвистнула орка.
Ага. Именно я набрызгала. Не удержавшись, поскользнувшись на мокром полу, я упала на четвереньки.
Глава 5. Завтрак
Мысль о том, что в любой момент может ворваться мой тюремщик, придала мне сил и ускорения.
Пробравшись в комнату, я по стене поднялась на ноги и добралась до ближайшего стула, потянулась и сдернула с кровати простынь, ею же обмоталась . Только тогда я и вздохнула с облегчением.
Довольно потирая руки, вслед за мной из ванной комнаты вышла и Викимара. Да уж, она может собой гордиться – пленница едва жива и почти обездвижена.
– Может, причесочку сделаем? – пуча на меня желтые глаза, предложила она.
– Нет-нет, спасибо. Мне бы водички попить. А платье мне положено? Хоть какое-нибудь?
Орка бросилась вон из комнаты, а спустя несколько минут вернулась с увесистым сундуком. Я и сама в тот сундук спокойно поместилась бы. А Вики несла его так, как я дамскую сумочку несла бы. Поставив его по центру комнаты, она стала вынимать, выбрасывать из него одежду. Шелк, бархат, органза. Из вороха одежды всех цветов радуги, она выбрала одно. А у меня ни сил, ни решимости, ни настроения не было спорить с ее выбором.
Платье было сшито из мягкой и легкой ткани какого-то светлого оттенка, который служанка торжественно объявила персиковым. Короткие рукава, украшенный вышивкой в тон платью лиф, широкая юбка.
Грязный бежевый цвет – именно так Я определила этот оттенок, мне категорически был не к лицу. Ну, а для кого мне было принаряжаться-то?
Я напялила на себя платье, кое-как разодрав кудри пальцами, заплела косу.
И в панике бросилась на выход, когда орка со дня сундука достала кокетливого покроя панталоны. С рюшами.
– Вики, веди меня к хозяину. Злится уже, наверное…
И мы понеслись . Орка впереди – сотрясая замок своими шагами и разгоняя своим решительным видом зазевавшуюся прислугу. А за нею едва поспевала я.
Преодолев несколько комнат, ни разу при этом не запутавшись в безобразной юбке и не упав, я вдруг оказалась у закрытой двери.
– Ты ж моя красава, – умильно посмотрела на меня на прощание Вики, открыла перед моим носом дверь и дала мне нежного тычка.
Несмотря на раннее утро, в комнате царил полумрак. Темные плотные занавеси на окнах не пропускали утренний свет. От горевших на обеденном столе свечей в высоких канделябрах на стенах роились замысловатые блики. Это что, романтическая обстановка?
Безумно вкусно пахло свежезаваренным кофе. И еще … я совершенно точно почувствовала его запах. Наверное, я больше никогда его не забуду. Не увидела и не услышала, а скорее, почувствовала, что он стоит за моей спиной.
Доля секунды, дуновение ветерка – и вот он уже запускает руку мне в волосы. Грубо дергает, разворачивая лицом к себе.
Мне пришлось закусить щеку, чтобы не закричать, когда он неожиданно подался вперед. Я ожидала всего, что угодно, но только не того, что он уткнется носом мне в волосы, у виска.
– Пахнешь травой, – прогудел он мне на ухо и прикусил мочку уха.
Сердце словно рухнуло вниз. Сейчас опять начнет измываться надо мною. Но нет.
– Что замерла? Давай, иди к столу.
Отпустил меня, обошел стороной и направился к одному из стульев. Галантно отодвинул его, дождался, когда я сяду, и вместе со мною придвинул к столу.
Завтрак проходил… странно.
Другое слово я была не в состоянии подобрать. Очень странно есть и чувствовать при этом на себе взгляд черных глаз. Причем, он совершенно не скрывал, что смотрит на меня.
Поэтому не удивительно, что мне кусок в горло не лез. Я лишь съела кусочек, так и не разобрав толком ,что именно ем.
Молчание затягивалось. И мне стало еще более страшно – казалось, что воздух сгущается вокруг меня.
Когда он со стуком бросил вилку в тарелку, я даже вздрогнула.
Он встает… Словно пытаясь отсрочить то, что может сейчас произойти, фальцетом спрашиваю
– Что это за замок? Где мы?
Идет ко мне.
– Мы даже не познакомились…
Дергает стул в сторону и подхватывает меня на руки. Не могу пошевелиться, только истерично выкрикиваю:
– Почему вы со мной это делаете? Назовите хотя бы ваше имя!
Опускает меня на белую мохнатую шкуру у едва тлеющего камина и начинает расстегивать свою рубашку.
Я действовала на автомате. Щелкнули пальчики, испуганный разум послал приказ. Две голубые молнии полетели в него. Не долетев совсем чуть-чуть, зашипели, завертелись и, увеличиваясь в размере и меняя цвет, полетели обратно. В меня. Вспышка.
Ослепительный свет поймал меня в свои сети, словно я была не человек, а мошка, попавшая в янтарь и застывшая там навеки. Свет огненным пузырем мерцал вокруг меня, хищно трещал. Я чувствовала жар, исходящий от прозрачных стенок.
Да кто же ты такой?!
Пока я изнывала от страха, он продолжал раздеваться. Ухмылка не сходила с его лица. Казалось, мой страх возбуждает его. Брюки отброшены прочь мускулистой ногой.
Шаг вперед. Ступня его дотронулась до пузыря и тот , лопнув, выбросил в воздух сноп ярких искр. Я закричала, развернулась на живот и на четвереньках попыталась уползти.
С хохотом дергает меня за ногу и тянет к себе. Безобразная юбка задирается и наползает мне на голову, мешая видеть, дышать, сковывая руки.
Подтягивает меня за живот, приподнимает зад и ставит на колени. Ору от страха и от боли – на разбитых о камень в ванной коленях невозможно без слез стоять.
– М-м-м-м, нравится, да?– мычит и руки ползут по счесанным мочалкой бедрам, бокам, опускаются на грудь.
Я кручусь и охаю в его руках, словно уж. Свежие ссадины пекут неимоверно.
– Ты ж смотри, какая горячая!
Идиот, мне больно!
Рвет на мне платье и переворачивает на спину. Придавив своим телом, целует. Дотрагивается руками до лица, задевает разбитый нос.
Мычу от резкой боли, от боли же подгибаются колени. Удар. Ой, попала! Теперь скрючивается он, бодая своим лбом мой и без того пострадавший нос.
Под мой громкий крик и его стон, тихо скрипнула открывающаяся дверь.
– Хозяин, простите. Срочное послание от повелителя, – старый слуга, старательно отворачиваясь от наших обнаженных тел, протягивает сложенный вчетверо лист бумаги.
– Пшел вон, – насильник выхватывает из рук старика письмо , и прихрамывая, идет к окну. Со злостью дернув занавесь, срывает ее с карниза. Яркий дневной свет врывается в комнату, рассеивая тени.
Меня бьет крупная дрожь. Не передать словами, как я рада приходу слуги! Прикрываясь остатками платья, я забиваюсь в угол.
– Ч-ч-черт, – мужчина запускает руку в волосы, и озадаченно поворачивается ко мне. Его мужское достоинство безжизненно и спокойно.
Проходит секунда, вторая, и я вдруг понимаю, что живу. Дышу. Да и боль ушла, осталось лишь легкое жжение – обжигающее, горячее.
Мучитель вглядывается в строки, затем поворачивается ко мне. Озабоченность на его лице сменяется недоумением. Удивлением. Глаза округляются, одна бровь ползет вверх. Письмо выпадает из его рук и он идет ко мне.
В этот раз злости в нем не было. А что-то другое было – такое, отчего в груди вдруг стало теплее и сердце странно защемило.
Жалость? Сочувствие? С чего бы это? Не верю!
Глава 6. Мои слезы
-Черт, черт, черт, – бормочет он и опускается возле меня на колени. – Что же я так не аккуратно? Болит?
Он проводит костяшками пальцев по скуле, осторожно пробует пальцем основание носа.
Кажется, он решил, что это его рук дело? Я вовсе не собираюсь рубить правду-матку, не буду его разубеждать. Пусть угрызения совести его погрызут немного. Во-о-он, как губы кусает.
– Кааасстрирую, – шипит татуха, вдруг проявившаяся на его коже. Наверное, только страх помешал мне еще раньше заметить, что сегодня его тело было чисто, без единого рисунка. И вот на тебе, змий проявился. Что за чертовщина происходит?
Я с детства жила среди всяких чуднЫх существ. Поговаривают, что моим отцом был сам лесной царь. А мама, я просто в этом уверена, самая настоящая лесная мавка. Наверное поэтому, я могла бросить один взгляд на самое незаметное растение, и тотчас понять, как его применить, с какими еще травами соединить. Могла ими вылечить, а могла и покалечить. А еще мои родители наградили меня способностью зажигать огни и придавать им самую различную форму. Они могли как рассеять темноту, так и обогреть в лютую стужу. Могли небольшой костер зажечь. Особого вреда живым существам принести они не могли – силы во мне огненной было не много. Но отпугнуть – пожалуйста. Живя в одиночестве в лесу, мне не раз приходилось прогонять таким образом незадачливых кавалеров.
Но только не в этот раз. Я понятия не имела, кем является этот мужчина, что за силой он обладает. То, что моя слабая магия для него сущий пустяк, я уже поняла. Как и то, что он способен парализовать мою волю, тело, магию.
Строить из себя героиню было бы крайне глупо. Я не смогу одолеть его ни физической, ни какой другой силой.
Ну что ж, попробуем пустить в дело женские штучки. Я всхлипнула, когда он положил мне руку на колено. А когда сжал его, зашипела и попыталась отодвинуться.
Мучитель замер и молча смотрел на "персиковую" тряпицу, которой я пыталась от него укрыться.
Легонько потянул ее на себя, чуть настойчивей. А потом попросту отодвинул ее. Я и сама удивилась – на коленях красовались багряные ссадины.
Он что-то пробормотал на тарабарском. Наверное, ругательство. Вот-вот, ирод, любуйся тем, что ты наделал. Ай, да Викимара. Нужно будет ее отблагодарить за "услужливость".
Поглощенная своими мыслями , я пропустила тот момент, когда он все же выдернул из моих рук остатки платья. Прикрывая руками грудь и свое женское сокровище, я выставила все остальное на показ.
Насильник присвистнул. Змий раскрыл капюшон и засипел что-то. Опять тарабарское наречие.
Мужчина осторожно дотронулся до моего бока, а я непроизвольно выгнулась и ойкнула. Печет и саднит.
Снова тарабарский язык. А я всхлипнула. Еще раз. И вот уже одинокая слеза бежит по щеке. Он отпрянул от меня, как от огня.
– Только не плачь! Повелитель убьет меня, убьет, – бормотал он, поспешно надевая брюки.
– Кастрирует, – подлила я масла в огонь.
Что-то слабо мне верилось, что какой-то там повелитель так близко к сердцу примет мои слезы. Но раз уж мой мучитель так этого опасается, почему бы не воспользоваться этим фактом?
Он бросил на меня быстрый подозрительный взгляд. Я охнула и потерла бок. Замер и прищурился. Так, Велма, не переигрывай. Я снова прикинулась несчастной, убитой происходящим мышкой.
Подхватив в руки свою рубаху, он направился ко мне. Протянул ее мне.
– Отвернитесь.
Губы искривила ухмылка. Жаль, не сработало. Судя по всему, жалости ко мне у него не было. Но увидев слезы, забеспокоился. Попробую еще разочек. Нижняя губа у меня задрожала, глаза увлажнились.
– Тихо, тихо, – вдруг встрепенулся он. – Я отворачиваюсь.
О как! Значит ,не любит слезы.
Я натянула на себя его одежду. В этот самый момент , тонкий лист бумаги, выроненный им не так давно, был подхвачен его ногой и приземлился возле меня. Он подошел ко мне и поднял меня с колен. Мужчина был такого высокого роста, что его рубаха доставала мне до середины икры. А затем он подхватил меня на руки и понес. Не понимаю, как так случилось, но оброненное им письмо оказалось у меня в руке, а затем было спрятано более надежно – в рукаве. В моем положении нужно хвататься за любую соломинку. А уж за письмо, так напугавшее насильника, и подавно.
Осторожно уложив меня на кровать, он оглянулся по сторонам.
– Эй, как там тебя, – его зычный голос разнесся по замку.
Бум, бум, бум.
– Позови лекаря, – он так хмуро посмотрел на прибежавшую на его зов Вики, что та бесшумной бабочкой унеслась.
– Как вас зовут?
Он проигнорировал мой вопрос. Зато ответил змей на его груди.
– Он – Урлассссс.
– Почему вы со мной это делаете?
– Ты бы помолчала.
Я и замолчала.
Вскоре вернулась Вики, одной рукой она тащила за шиворот седого старичка, в другой руке несла пухлый саквояж. Посмотрев в несчастные глаза доктора, я чуть не пырхнула от смеха. Это тебя, дедушка, еще мочалкой не терли.
Ткнув пальцем мне в лицо, Урлас спросил у старичка:
– Как быстро ты это вылечишь?
Старик поправил очки , подошел ко мне поближе, всмотрелся, потрогал – покрутил в разные стороны нос.
– Перелома нет. А синяк пройдет дней , эдак, через семь.
– А если подумать? – набычился насильник.
– Если бы сразу лечить начали, за пару дней справились бы. А так, чтобы совсем следа не осталось, семь дней.
– Что значит, сразу? Он свежий. Вот только минут десять как…
– Но позвольте, – не согласился с ним доктор. – Ему уже часа три.
– То есть, как три часа ? Тебе кто нос то разбил? – он больно схватил меня за подбородок.
Ну не сдавать же мне Викимару, которая, ничего не подозревая, с любопытством посматривала на нас. Я упорно молчала.
Тогда Урлас, начертив в воздухе руну, уставился на появившуюся в воздухе картинку. Шевеля пальцами, словно перелистывая страницы книги, он подбирался все ближе и ближе к тому памятному моменту этого утра.
Вот я , сидя на стуле, набрасываю на себя простынь. Вот выползаю нагишом на четвереньках из ванной. Он бросил на меня такой взгляд, что горячая волна багрянцем окрасила мои грудь, шею, лицо. Даже кончикам пальцев стало стыдно и неловко. А он только удовлетворенно крякнул. Но радовался не долго, потому что вскоре руны показали те моменты, когда Викимара мыла и купала меня. Из-под рыжей копны волос видны были только руки, судорожно схватившиеся за борт ванной да раздавались мои "ой" да "ах". Зрелище было еще то.
Картинки в воздухе погасли. А мучитель повернулся к растерявшейся Вики.
– Ты больше здесь не работаешь. Собирайся, завтра отправляешься с обозом в Артавию.
На Вики было жалко смотреть. Но я ее не предавала, моей вины в случившемся не было.
– Лечи ее. Через семь дней, чтобы и следа не осталось.
Громко хлопнула за Урласом дверь. Что-то зашуршало в стене – то ли мыши испугались, то ли просто штукатурка осыпалась.
Глава 7. Побег
Лекарь щедро нанес на мое лицо и колени дурно пахнущую мазь. Можно было бы и согласиться с его лечением – такой запах, скорее всего, отобьет желание у любого самца. Но ведь нужно же было и самой дышать. А от едкого запаха у меня сперло дыхание и запершило в горле. Поэтому, когда он потянулся ко мне , чтобы намазать счесанный бок, я зашипела и отодвинулась в сторону.
– Позвольте, я сама? – я протянула к нему руку.
Старик на мгновение задумался, а затем вложил мне в ладонь баночку со зловонным зельем.
– Мажь три раза в день, милая, – в его голосе сквозило такое сочувствие, что слезы, на этот раз искренние, навернулись мне на глаза. – Будь ты ведьмой, твоим слезам не было бы цены.
Старик подмигнул мне, и осторожно обойдя стороной всхлипывавшую Викимару, вышел из комнаты.
Убедившись, что больше никто не собирается врываться ко мне, я бросилась в ванну. К моему счастью, Вики за мной не последовала. Я огляделась по сторонам в поисках своего гербария. Но тщетно. Воду, мои бурьяны уже кто-то убрал. Каменный пол сиял чистотой. Как жаль! Я могла бы сделать более действенное лекарство и уж точно, не такое мерзкое.
Забравшись в ванную, я встала под горячие струи воды и поспешно смыла с себя нанесенное зелье.
Когда я вернулась в комнату, Вики уже успокоилась. Сев рядом со мной на кровать, она показала на так и стоявший посреди комнаты чемодан.
– Вики не хотела тебя обидеть. Вики старалась…
Еще бы.
– Можешь взять любое платье. Вики дарит тебе.
– Спасибо, – ее предложение было очень кстати, потому что никаких следов другой одежды я не нашла.– Я не сержусь, Викимара. Я знаю, что ты не со зла.
– Вики первый раз служанка, – рокотала она. – Отец послал найти мужа. Но кто жениться на вонючке?
Я, перебирая вещи в сундуке, удивленно посмотрела на нее.
– Твой отец отправил тебя в услужение, чтобы ты могла найти себе мужа? А это как?
– У хозяина много орков служить. Мы не бояться ведьм. Но Вики вонючка. Никто не хотеть Вики.
Вот оно. Возможно, это и есть мой шанс. Я надела на себя платье грязно-фиолетового цвета, подвязала его пояском.
– Вики, ты чудесная, ты настоящая красавица. А с запахом я могу тебе помочь. Я сварю тебе зелье, и вонь изо рта исчезнет.
– Вики столько пробовала, ничто не помогать. Лекари лечить, колдуны.
Я подошла к ней вплотную и погладила ее по голове, усеянной шишками.
– Я – лесная ведьма, Вики. Я могу тебе помочь. Но мне нужно в лес. Только я знаю такие травы, которые тебе помогут.
Я присела у ее ног.
– Ты проводишь меня в лес, Вики?
Орка смотрела на меня с подозрением. Но еще в ее глазах горела надежда.
– Мы просто нарвем травок и вернемся.
– Вики подарить тебе все свои платья, если Велма помогать. Но в лес тебе нельзя. Хозяин злиться. Вики сама принести тебе травы.
Бум, бум, бум.
Вики умчалась. И чего я добилась? Я подошла к двери и выглянула в коридор. У двери стояли двое стражников, тотчас преградившие мне путь. Неожиданно.
Вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. Подошла к окну и выглянула. Очень высоко. И стена гладкая, будто отполированная. Никак не выбраться. Внизу колыхались верхушки деревьев – выпрыгнуть тоже не вариант. Далеко внизу, под кронами деревьев, копошились люди. Вероятно, это собирался тот обоз, в который завтра сошлют Вики.
Я обернулась и в задумчивости посмотрела на огромный сундук, принадлежавший Вики. Постукивая пальчиком по виску, я обдумывала этот вариант. А ведь может получится!
Вики рассеянная, вряд ли она станет исследовать содержимое своего сундука. Зароюсь в тряпках. А где-нибудь по пути и выберусь. Главное, оказаться подальше от этого Урласа. Если попаду в лес, там шансы на побег будут просто огромными, ведь лес – это мой дом. На том и порешила. Важно не пропустить тот момент, когда Вики собирется уходить. А впрочем, зачем ждать? Ведь в любой момент могут прислать новую служанку, еще похлеще орки.
Я в последний раз окинула комнату взглядом, вспомнила о не прочитанном письме, схватила его и подбежала к сундуку. Откинув крышку, выхватила какую-то тряпку и намотала ее на голову, спрятав волосы. Вдруг кто решится проверить содержимое. А даже случайно выбившаяся прядь своим цветом непременно привлечет к себе внимание. Залезла в сундук и закрыла крышку. Немного повозившись, я залегла на самом дне. Не знаю, сколько времени мне придется так лежать, но нужно выдержать. К моей радости, в стенке сундука я обнаружила узкую щель, через которую, пусть и плохо, но все же можно было смотреть.
Как оказалось, я очень вовремя спряталась.
Двери отворились и я увидела две пары ног. Одна пара совершенно точно принадлежала Викимаре. Другие же ноги были тоже явно орочьи.
– Но я думать, у меня есть время до утра, – сокрушалась Вики.
– Ты должна немедленно идти к обозу. Работы там невпроворот,– новый орк разговаривал практически без акцента.
Только бы меня не искали. Только бы не искали. Сундук сильно тряхнуло и перед моим носом появился бок Викимары.
– А где ведьма?
Я даже замерла, затаила дыхание.
– Не знаю, может, хозяин позвать. Хозяин хотеть ведьму.
– Ты не должна была ее оставлять! – раздался гневный писк орка.
– Не сметь с Оровикинтуэльямарой так говорить! Я дочь венценосного отца.
Тишина. Никакого ответа. А затем сундук начало покачивать, потряхивать.
Бум, бум, бум.
Ну что же, первая часть плана удалась.
Меня здорово укачало к тому времени, как мы выбрались из замка. Только теперь я пожалела, что не запаслась водой и едой.
Ну, да ладно. Мне оставалось надеяться, что меня не начнут искать слишком скоро.
Едва сдерживая тошноту, заставила себя заснуть.
Приглушенный рык и тарабарские ругательства разбудили меня. Я не сразу поняла, почему так трудно дышать, не сразу до меня дошел и смысл того рычания.
– Ты последняя ее видела. Я шкуру с тебя спущу, если не скажешь, где она!
Раздались странные звуки. Бьет, что ли?
– Хозяин, я не виновата. Ушла в лес, она в комнате была. А потом ваша новая орка меня выгнала. Даже попрощаться с рыжей не дала. Викимара рыжую любит, хозяина любит.
– Ты мне зубы не заговаривай. Говори, где она? Я сейчас тебе мышей за пазуху насыплю!
Вики перешла на визг:
– Не наддаа мыши. Вики любит хозяина. Вики слушается хозяина. Вики любит рыжую.
Снова раздался рык. Что же делать? Затихнуть, или все же вступиться за орку?
– Урлас, оставь ее в покое, – раздался мужской голос, совершенно мне не знакомый. – Если прекрасная Оровикинтуэльямара спрятала ведьму, она бы нам сказала. Не так ли?
– Сказала бы, сказала бы, – сундук, в котором я спряталась, застонал-заскрипел.
Это испуганная Вики решила присесть на него.
– И если венценосная Оровикинтуэльямара что-то вспомнит, то обязательно нам скажет, не так ли? – продолжал все тот же бархатный голос.
– Так ли, так ли, – орка, судя по всему, согласно закивала.
– Пойдем, Урлас. Не стоит пугать девушку.
Шаги удалялись, что-то зашелестело и затихло.
– Вики прекрасная, – продолжала бормотать орка. – Вики венценосная. Вики любит рыжую и боится хозяина.
Снова застонал сундук, отлетела в сторону его крышка. Крепкая рука схватила меня за ногу и потянула. Рывок, и я катапультируюсь. Зажмурив глаза, и с трудом сдержавшись, чтобы не заорать, я застыла на земляном полу. Хлопали на ветру стены шатра. А рядом с моим лицом я почувствовала зловонное дыхание и легкий тычок в плечо.
– Эй, рыжая. Вики не дурочка. Вики любит рыжую.
Я открываю свои глаза. Бывают же чудеса на свете! Орка сидит напротив меня на коленях, и склонившись к моему лицу, довольно улыбается.
– Вики хитрая. А рыжая лечить Вики.
Я не удержалась, и заулыбалась. Надо же, недалекая орка меня раскусила, а умный Урлас не догадался даже в сундук заглянуть. Совсем тестостерон ему мозги расплавил.
– Конечно, Вики. Я тебя вылечу. Мы же подружки, правда?
– Подружки, – кивнула огромной бугристой головой орка. На скудных трех волосинках колыхался яркий бантик. А она еще та кокетка!
Из того, что мне удалось выудить у Вики следовало, что обоз, в который сослали мою орку, тронется в путь рано утром. Куда идет, что везет, орка не сказала. То ли и правда хитрила, а может и не знала.
– Рыжая любит хозяина?
– А ты как думаешь?
– Боится. Урлас плохой. Он бил рыжую. Олих хороший. Он любит Вики.
Странные, конечно, умозаключения. Почему бил? Кто такой Олих? Не тот ли это мужчина с бархатным голосом?
– Вики. Обо мне нельзя рассказывать ни Улису, ни Олиху. Ты поняла? – Орка хмурилась, недоумевая. Бант подрагивал в такт тому, как шевелились в черепушке ее мозги. – Понимаешь, Урлис заберет меня к себе. И как мы потом в лес с тобой сходим? Нам еще трав нужно нарвать, лекарство варить. Поняла?
– Поняла, – орка сгребла меня в объятия, а затем засунула меня в сундук. – Сиди тута, пока Вики работать. Вики никому не скажет.
Ну и славненько.
Вскоре Вики ушла. Дождавшись, пока воцарится тишина, я выбралась из сундука. Осторожно пробравшись к выходу из шатра, немного отодвинула полог и выглянула в узкую щелку.
На землю уже давно спустилась ночь. Но вокруг было очень светло. Все вокруг освещалось факелами. Хотя, факелами их назвать было сложно. На высоких палках, заостренных с одного конца, на другом конце светились сферы, похожие на те, что умела создавать и я.
Выстроившись в ряд, стояло много телег с зарешеченными корпусами. В эти телеги были впряжены странные создания, чем-то весьма отдаленно напоминавшие быков. А под уздцы их держали орки, с трудом сдерживая рогатых тварей.
Другие орки выводили из подвала и сажали в телеги женщин. Некоторые из них выглядели вполне прилично. А некоторые были одеты в лохмотья, сгорблены. И вообще выглядели жутко.
Ведьмы. Они не колдовали, не проклинали. Но я была уверена, что все они были ведьмами. Так же, впрочем, как и я. Вот только их держали в темницах в подвале. А меня заперли в дорогих покоях. Мороз побежал по моей коже, когда я представила себе, как вдоволь натешившись моим телом и поиздевавшись надо мною, меня так же, как и этих несчастных, заперли бы в повозке.
У каждой из них на шее был ошейник, блестевший в ночи странным светом. Вероятно, он лишал их возможности пользоваться магией. За этот ошейник их приковывали к прутьям клетки, а затем на ту клеть накидывали темную ткань. Всего таких телег-клетей было семь. И в каждой из них была одна ведьма.
Я вдруг вспомнила о письме, украденном в покоях Урласа. Как же я о нем забыла!
Глава 8. Братья
Я бросилась к сундуку, перерыла все до самого дна. От письма не осталось ни следа. Точно помню, что брала его с собой. Тело покрыл липкий пот. Дурное предчувствие охватило меня. Пожалуй, нет смысла ждать, когда тронется обоз, а бежать нужно именно сейчас, под покровом ночи. Вокруг творилась такая суета, что сделать это будет не сложно.
Я осторожно подошла к выходу из шатра и приоткрыла его. Вздрогнула. Высокий черноволосый мужчина стоял всего лишь в нескольких метрах. Даже с такого расстояния от него исходила опасность. Такой же высокий, как Урлас, но более поджарый, он все же источал мощь и силу. Что-то хищное было в его четко очерченных, угловатых скулах, таком же резном подбородке. Взгляд издалека казался черным, а уголок губы был приподнят в хищной ухмылке.
Он внимательно следил за происходившим возле замка. И странное дело – все обходили его стороной. Слуги, тащившие на себе бесконечные баулы и корзины с едой, делали крюк, обходя его стороной.
Я боялась Урласа? Да тот страх – это детский лепет по сравнению с тем чувством, что вызвал во мне этот черноволосый мужчина.
А особенно, когда он повернулся в мою сторону. Один резкий взгляд – и я обмерла. Он смотрит прямо мне в глаза. Но этого не может быть! Он просто не мог с такого расстояния увидеть меня в ту узкую щелочку, через которую я следила за ним. И все же, он смотрел на меня. Всего мгновение, а у меня уже живот свело в судороге.
Едва он отвернулся, я на носочках, стараясь не шуметь и не шевелить стены шатра, пошла к противоположной стороне. Осторожно вынула из земли один колышек и приподняла тяжелую ткань.
Да что же такое! С каких это пор я стала такой невезучей?!
В паре шагов от шатра стоял Урлас. Засунув руки в карманы брюк, он раскачивался с пятки на носок. Физиономия его светилась каким-то извращенным удовольствием.
Может, я и рано паникую, но чувство было такое, что охота на меня, любимую, вскоре подойдет к концу. Обложили с двух сторон. Как лису, загнали в силки.
Снова вернулась ко входу. Взгляд в узкую щель. Стоит на том же месте. И не сдвинулся. Может, я рано паникую?
Внезапно зловещую фигуру от меня скрыло другое крупное существо. Находясь в панике, я даже не сразу догадалась, что это Вики идет к шатру. Едва успела отскочить в угол и не попасть ей под ноги.
– Рыжая, залезай в сундук. У нас несколько минут. Пора в дорогу.
Меня бесцеремонно, будто я какая-то кукла, швырнули в сундук, забросали сверху тряпками. Хлопнула крышка и сундук стало раскачивать.
Бум,сундук опущен на землю, и я чуть не размозжила себе голову, стукнувшись о деревянную стенку. Я слышала, как чертыхается Вики, собирая шатер. Припав глазом к узкой щели, я видела , как она скручивала в тугой рулон темный брезент. Закинув рулон себе на плечо, она схватила сундук под подмышку и понеслась к одной из телег. Загрузив свои сокровища, уселась рядом.
Еще через пару минут раздалось щелканье кнута, телега скрипнула и мы отправились в путь.
Очень надеюсь, что все мои страхи – это плод моей буйно разыгравшейся фантазии. Поскорее бы добраться до леса. Там меня ждет свобода. В лесу меня поймать будет невозможно.
***
Урлас подошел к крупному скакуну, которого с трудом удерживали под уздцы двое орков. Легкое движение – и он уже в седле.
Повернувшись к своему спутнику, уже сидевшему на коне, он тихо сказал:
– Ты прав, Олих. Она еще здесь.
– Сундук, Урлас. Она в сундуке, – ноздри мужчины хищно втянули воздух так, словно он слышал ее запах.
– Может, стоит ее сейчас схватить?
– Нет, не стоит. И испортить все удовольствие? Люблю охоту. А девчонка шустра. Это будет весело.
Урлас согласно хмыкнул.
– Тогда что делаем? Поставим охрану?
– Упустят. Да и спугнут ведь. Сами будем охранять. По очереди. Кстати, вот письмо, – он протянул Урласу лист бумаги.– Впредь аккуратнее с письмами повелителя обращайся.
Мужчины мерно покачивались в седле, следуя в конце обоза.
– Кстати, о повелителе. Ты отдашь ему девчонку?
– Посмотрим. Если отец будет настаивать, то одам. А может, она нам к тому времени еще не наскучит?
– Но повелитель приказал доставить к нему всех ведьм.
– Урлас, не торопись. У нас впереди еще долгая дорога. Потом решим. В любом случае, в моем замке ее никто не найдет. Если мы так решим, конечно. Чур, ты первый несешь вахту.
Он пришпорил коня и вздымая пыль, поскакал вперед.
Урлас хмыкнув, посмотрел вслед своему сводному брату.
Много лет назад в замок его бабки и деда приехала молодая женщина, их очень дальняя родственница. Она приехала больная, изможденная и беременная. Приехала просить помощи и убежища. Бабка и дед, пообещали предоставить ей убежище при одном условии – что она выйдет замуж за их младшего сына.
Спустя несколько месяцев после свадьбы, родился черноволосый малыш и был назван Олихом. А еще через год появился его сводный брат Урлас.
От своего отца он унаследовал дар его рода – боевую магию и недюжинную силу.
Среди людей ходили слухи, что Урлас и его семья были демонами. Но их семейные предания гласили, что они были всего лишь дальними потомками тех самых мифических демонов. А где правда, где ложь, кто разберется?
Способности Урласа стали проявляться еще с детства, в то время, как Олих продолжал оставаться обыкновенным ребенком. Урлас с легкостью зажигал магический огонь. , создавал порталы, строил силовые барьеры. Чтобы не отставать от своего младшего брата, с которым они, кстати, были очень дружны, Олих тренировался и изучал науки, в том числе и о боевых искусствах, с утроенной силой.
На все его вопросы о том, кем был его отец, Олих ни разу не получил ответа. Мать сразу замыкалась в себе, а то и заходилась в истерике. Она не жаловала любовью, лаской и вниманием ни своих сыновей, ни своего мужа.
Но все изменилось, когда ему исполнилось четырнадцать лет. Однажды рано утром в ворота постучались. Над отрядом, стоявшем у ворот, развевались флаги с изображением драконов.
– Артавийцы прибыли, – удивился отец Урласа. – Что им понадобилось от нас?
Но еще больше всех удивила тем утром их мать. Всегда гордая, сдержанная и холодная, она упала на колени перед своим мужем, и заливаясь слезами, просила его не впускать гонцов.
– Ты что мелешь, женщина? – удивился тот.– Кто посмеет не пустить посланцев Золотого дракона?
Золотым драконом, повелителем Артавии, пугали маленьких детишек и непокорных девиц. Он слыл жестоким драконом, беспощадно расправлявшимся со своими врагами и жестоко управлявшим своими землями. А еще поговаривали, что он любил женщин. Вернее, любил ими пользоваться. Вдоволь насытившись очередной жертвой, он безжалостно вышвыривал ее из своего сердца, замка и страны. У него не было ни одной законной жены, и никто не знал, сколько на самом деле было у него детей, да и были ли они вообще.
Тем утром артавийские гонцы передали отцу Урласа и отчиму Олиха, в одном лице, письмо, подписанное самим Золотым драконом. В этом письме ему приказывалось доставить в Артавию старшего сына повелителя драконов Олиха. Сказать, что обитатели замка были изумлены, значит ничего не сказать. Без чувств упала мать, растерянно смотрел на пасынка отец. Олих был изумлен не меньше других, но старался держаться невозмутимо. Только бледное лицо и желваки на его щеках выдавали его крайне сильное волнение. Единственный, кто безудержно радовался в тот момент, это Урлас. Схватив в объятия своего старшего брата, он ликовал .
– Я был уверен, что ты не просто безродный пес…
Продолжить ему не позволили. Прибывшие гонцы вмиг ощерились драконьими мордами и уже собрались покарать глупца, посмевшего назвать наследника самого Золотого дракона безродным псом.
Только гневный окрик Олиха предотвратил жестокую расправу. Лишь ему одному тогда было известно, как страшно и безумно жутко ему было принять те новости и осадить драконов. Но он справился, не спасовал. Юный тщедушный парень поставил на место могучих драконов.
Он смотрел гордо и не мигая до тех пор, пока воины-драконы не отступили и не преклонили перед ним колени, признавая его главенство.
Никто никогда не узнал, что за этой сценой в своем дворце наблюдал повелитель Артавии, воспользовавшись магическим оком.
– Тощ да силен духом, – с гордостью тогда сказал он о своем сыне.
А в пятнадцать лет Олих впервые обратился драконом. Но произошло это уже вдалеке от того места, где он родился и вырос, в замке его настоящего отца.
Не зная, как правильно пользоваться своей второй ипостасью, он сжег не одно поле. Но вскоре совладал со своим драконом.
И вот однажды, спустя еще три года, ранним утром во дворе замка его отчима приземлился огромный черный дракон. Его черная чешуя, обрамленная по краю золотыми искорками, блестела на солнце и ослепляла. Рога на голове и мощный шипастый хвост устрашали и заставили забиться в дальние углы челядь. Когтистые лапы с легкостью вырывали камни, устилавшие дворцовый двор.
Женщине, стоявшей у открытого окна второго этажа, этот дракон в зубах преподнес золотую розу и мягко ткнулся мордой ей в плечо. Опешившая в первый момент, мать Олиха все же обняла его за толстую шею.
– Я так боялась, что вырастешь таким же жестоким, как и твой отец, – прошептала она.
Затем, обратившись человеком, Олих, а это был именно он, пожал руку человеку, принявшего его, как сына. Подарил ему и своему младшему брату особые доспехи, сделанные из драконьей кожи. Легкие и в тоже время нереально прочные, они не раз впоследствии спасали им жизни. На следующий день Олих отправился обратно. Воспользовавшись подаренным ему отцом титулом Серебряного дракона, он пригласил в свой дворец своего сводного брата Урласа. Семнадцатилетний юноша, к тому времени уже сильный и неукротимый, с радостью согласился на предложение брата.
С тех пор они были практически неразлучны. Отличаясь друг от друга и внешностью, и даром, они все же , были вместе. Вместе учились, взрослели, мужали. Вместе воевали. И поговаривали, вместе делили друг с другом своих женщин…
Глава 9. Побег
Воздуха в сундуке катастрофически не хватало. Поэтому когда телега вздрогнула, заскрипела и остановилась, я чуть не расплакалась от облегчения. Сквозь щель мне ничего не было видно, так что я заподозрила, что была глубокая ночь.
Когда Вики вновь разложила шатер, я вдруг подумала: а может, она и правда была не простая орка? Я не видела на ее спине ни одного рубца от кнута. Не заметно было, чтобы она перетруждалась. Да и в шатре, пусть и не большом, но все же ночевала она одна. А когда двое странных созданий, похожих на гномов, затащили в наше убежище две лохани – одну побольше, а другую поменьше, я и впрямь уверилась, что она необыкновенная. Может, с венценосным отцом она и преувеличила, но то, что Вики оказалась для меня бесценной находкой, это уж точно.
Наполнив деревянные ванные водой, гномы удалились.
В какой-то момент я напряглась, когда услышала чей-то вопрос о том, зачем орке две лохани. Но ее ответ был исчерпывающим:
– В одной Вики не помещается.
– Эй, рыжая, – тихо позвала она меня и даже помогла выбраться из сундука.– Иди купайся, а я пока на страже постою. Да не спеши, прогрей косточки-то.
Дважды меня просить не нужно было. Одним движением сбросив с себя измятое платье, я опустилась в обжигающе горячую воду. Даже если бы я сейчас увидела Вики с мочалкой, это не заставило бы меня покинуть ванну. Быстро вымывшись, я решила немного понежиться. Меня даже не остановило то, что вода быстро остывала и уже была прохладной. Тем более, что услышала, как Вики точит лясы с каким-то писклявым орком.
Разнежившись в воде, я и не заметила, как немного вздремнула. Мне чудилось, как будто я нежусь в озере в моем родном лесу. Тихо журчит вода в ручейке, что впадает в водоем. Благоухают водяные лилии. Они задевают, проказники, мои бедра. Гладят живот. Так странно чувствовать, что листья , накрывающие мою грудь, необыкновенно горячи. Так приятно, что я вздохнула. Или застонала? Бабочка невесомо тронула мои губы своим крылом. Села на возбудившийся от тех невинных ласк сосок. И щипнула. Щипнула?!
Я вскочила, совершенно забыв, что сижу в корыте с уже совершенно остывшей водой. В шатре – кромешная темнота. Едва просвечивает сквозь ветхую ткань шатра свет от факелов. Даже мороз пробежал по коже, когда всего на мгновение мне показалось, что это вовсе не далекий свет, а чьи-то глаза. Почудится же такое.
Я наощупь нашла свое платье, на мгновение задумалась, не простирнуть ли его? И решила не рисковать. Еще не известно, в какой момент мне придется бежать. Села на сундук и принялась расчесывать пальцами волосы.
Вжик. Вздрогнула и оглянулась. Почудилось. Когда по ногам прошелся прохладный ветерок, я оглянулась: отлетевшая от дуновения ветра занавеска, служившая дверью в нашем шатре, медленно опускалась на свое место.
Я вновь спряталась в сундуке, с которым скоро уже сроднюсь и заснула. В этот раз мне ничего не снилось. Я даже не проснулась, когда вернулась с ночной прогулки Вики, не слышала, как вынесли корыта с водой.
Проснулась я рано утром от того, что солнечный зайчик, прорвавшись через дырку в шатре, щекотал мне глаза.
Судя по звукам, доносившимся снаружи, обоз вот-вот тронется в путь. А моя спутница спала на мохнатой шкуре с глупой улыбкой на устах.
Пора ее будить. Я вылезла из своего убежища и остановилась. На земле, у самых моих ног лежала тоненькая прядь рыжих волос. Зачем она стригла мои локоны? А цветок кувшинки, безжалостно смятый орочьей ногой? Откуда он здесь?
Я осторожно выглянула из шатра. Все были заняты работой. Но что-то не давало мне покоя. Мне вспомнился чувственный сон, запах, легкое дуновение ветерка. Тревожно. Очень тревожно. Схватив первую попавшуюся тряпку из сундука, намотала ее на голову. Теперь яркий огонь моих кудрей меня не выдаст.
Решение бежать сию же минуту, пришло совершенно внезапно. Прости, Вики, – подумала я, бросив взгляд на мирно спящую орку.
Откинула полог, подняла на плечо увесистую корзину, стоявшую неподалеку, и осторожно пошла вперед, осматриваясь по сторонам. Надеюсь, я затеряюсь среди десятка работников, снующих вокруг. Пошла немного увереннее, когда убедилась, что за мной никто не наблюдает. Дальние телеги стоят у самой опушки леса. Вот туда мне и нужно добраться.
Обогнула одну из телег-клеток. Прошла не замеченной через группу орков, ремонтировавших колесо. Вот и последний полуразобранный шатер, а за ним и последняя телега. И дальше – лес.
Уже расслабилась. Еще немного. Еще десяток метров. Осторожно оглянувшись назад, ныряю за шатер и … ой …
Урлас. А рядом с ним тот жуткий брюнет. Не тормози, Велма. Отвернула немного голову, всего чуть-чуть, чтобы не бросалось в глаза. Поправила корзину и как ни в чем ни бывало, пошла мимо них. Обошла последнюю телегу, стала спиной к лесу и поставила на нее корзину. Осторожный взгляд в сторону Урласа. Ессс. Уходит в совершенно другую сторону.
Жуткий же красавчик стоит ко мне спиной, повернув голову в сторону. Я готова была поклясться, что он замер на мгновение, повел плечом, словно хотел оглянуться. Но скорее всего, это мое возбужденное воображение. Кажется, он прислушивается.
Но это не страшно. Это в темноте я чувствую себя, как слепой котенок. А ходить могу тихо и бесшумно. И ни одна веточка подо мной не треснет. Ни одна травинка не шелохнется.
Шаг назад. Оглядываюсь в последний раз и никем не замеченная, скрываюсь в лесу.
Глава 10. Лес – мой дом
Повинуясь едва заметному движению головы, слуга подвел к Олиху коня. Черный, мощный, темпераментный, конь яростно бил копытами, пока его вел слуга. И послушно замер, стоило ему почувствовать хозяина. Оказавшись в седле, он направил коня в конец обоза, где Урлас наблюдал за оркой Вики.
Остановившись рядом с братом, он соскочил с коня и бросил Урласу поводья.
– Позаботься о нем.
Тот удивленно повел бровью, задав немой вопрос.
– А я на охоту, – голос Олиха стал тише и глуше. – Наша кошечка выбралась из клетки.
– Не может этого быть, – вскинулся Урлас и уставился на сундук.
– Не сомневайся.
– Тебя ждать?
– А ты меня дождался? –не удержался Олих и похлопав брата по колену, не спеша двинулся прочь. – Ну конечно, ждать. Но не скоро. Дам ка я ей немного форы.
Тяжело было Урласу признать, что девчонка уже во второй раз ускользает из его рук. Непонятная доселе ревность зашевелилась в его груди. Загнав это чувство подальше, он передал поводья черного скакуна слуге, а сам вонзил шпоры в бока своего коня. За считанные секунды он оказался возле телеги , на которой ехала так и не проснувшаяся до конца орка.
– Открой сундук! –рявкнул он.
– Но хозяин, Вики венценосная. Так нельзя!– орка пыталась сопротивляться, но была бесцеремонно сброшена на пыльную дорогу.
Открыв крышку, Урлис запустил свою руку в сундук, брезгливо при этом морщась. Так ничего ценного и не найдя в нем, сбросил, яростно взревев, сундук на землю.
Едкий смех братца заставил его побагроветь. В этот день спинам орков и быков, тащивших повозки, пришлось не сладко.
Сидевшая в пыли Вики, наконец-то очухалась ото сна. Сначала она обиженно смотрела на Урласа. А затем, не увидев своей подруги в сундуке , странный огонек зажегся в ее желтых глазах. Она медленно перевела взгляд на Олиха, скрывшегося в этот момент в густых зарослях на опушке леса.
Она не спеша встала. Если кто-нибудь сейчас обратил на нее свое внимание, то был бы крайне удивлен. Выглядевшая до того глупой и нелепой в дурацких нарядах, сизокожая орка вдруг, как по мановению волшебной палочки, превратилась в опасное существо, поигрывающее тугими мышцами. Выхватив из валяющихся в пыли тряпок несколько неприметных вещей, она нырнула за ближайший куст.
***
Достигнув леса, я остановилась, прижавшись что есть сил к стволу первого же дерева. Кровь молотом стучала в ушах, сердечко трепыхалось, словно птица в силках. Приказав себе успокоиться, я с трудом справилась со своими эмоциями. Прислушалась. Кажется, погони нет.
Расслабляться рано. Слишком близко от меня находится обоз. Но голоса погонщиков звучат все тише. Все дальше раздается бряцанье телег.
И вот вскоре в лесу воцарилась тишина. Я стояла, не шелохнувшись, и сама себе не верила. Неужели у меня почудилось? И я свободна? Свобода!
Где-то в кроне деревьев раздался щебет птицы. Угухнул филин. Треснул сучок, заставив меня вздрогнуть. Заяц. Всего лишь маленький серый заяц проскакал мимо меня, даже не обратив на меня внимания. Я всегда чувствовала себя в лесу, как у себя дома. Меня не боялись ни звери, ни птицы. Меня никогда не укусит змея, никогда не ужалит ядовитый плющ. Комары будут поедом есть того, кто находится рядом, но на меня даже не сядут. И так было с самого детства. Ведь не даром моя мама была лесной мавкой.
Мне не довелось вдоволь познать ее любви и ласки. Однажды, когда мне было три годика, она попросту исчезла.
Я не помню, сколько времени я бродила одна по лесу и звала ее. Но однажды на моем пути встретилась старуха, которая подозвала меня к себе. Она знала меня, мою маму, она была моей бабушкой.
Она меня и вырастила, обучила ведьминским секретам, научила разговаривать с травами и животными. Мне давалось это легко. Это знание и дар были в моей крови. Их нужно было только разбудить. Что и сделала моя бабушка.
Она же рассказывала мне, крошечной Велме , сказки. Пела песни. Научила зажигать огоньки и превращать их в бабочек. А когда пришло ее время, умирая, поведала мне о том, что у меня есть сестра. И даже подсказала, как ее искать.
Тамари. Мою сестру звали Тамари. Все то время, пока я ее искала, я представляла себе, что скажу ей. Как мне не хватало мамы, которая отдала ей, моей сестре, всю свою любовь и ласку. И совершенно ничего не дала мне. Как я была одинока. Я все ей скажу и уйду. Вычеркну из своей жизни их обеих.
Но получилось совершенно по-другому. Жизнь распорядилась совершенно иначе.
Я нашла свою сестру. Нежная, светлая, как колосок пшеницы. Голубоглазая. В то время, как у меня глаза светились изумрудным цветом, щедро подаренным мне лесом. Она была робкой, почти не одарена магическим даром.
И она была одна. Совершенно одна. Так же, как и я, она не знала своей матери. Мама сбежала из ее жизни в младенчестве, оставив ее на попечении деспота-отца. Затем была отдана в жены не меньшему деспоту.
Увы, такова была участь многих женщин в нашем мире. Конечно, не всех. Но очень многих. Моя Тамари была слаба и несчастна . Дочери одной мамы, мы были такие разные! Когда я ее нашла, она была беременна от нелюбимого существа. Я поселилась неподалеку от нее. Сначала присматривалась к ней, узнала о ее жизни. Жалела. Сочувствовала. А потом и полюбила. Я заменила ей маму, которую она никогда не знала. Но так и не решилась сказать ей, что мы сестры.
Я собиралась. Но не успела.
Когда мы поняли, что ее жизни угрожает смертельная опасность, мы решили бежать в другой, более приветливый мир. Я достала амулет, который может открыть портал в тот мир. Я представляла себе, как устроив нашу новую жизнь в новом мире, я признаюсь ей, что она моя сестра. Как будет она рада этой новости. Как будем мы счастливы. Как будем вместе растить ее дочь.
Но на моем пути встретился Урлас. Кулаки мои сжались от злости. Предательская слеза побежала по щеке.
Тамари успела проскочить в земной мир, где ее уже ждала ее малышка. А я не успела. Успела лишь разрушить портал, навсегда разделивший нас.
Ну и пусть! Я сильная. Я – ведьма! И зовут меня – Велма.
Хватит ныть. Пора забыть прошлое и попытаться построить новую жизнь. Я, убедившись, что меня не преследуют, пошла вглубь леса.
Здесь царили полумрак и прохлада. Огромные стволы деревьев, покрытые зеленым мхом, тянулись вверх на многие метры, не давая солнечным лучам попасть на землю. Пахло сыростью и свежестью. Мой нюх неутомимо вел меня в глубь леса, на поиски водоема. Будь то ручей, озеро или река, возле него я смогу построить себе новый дом.
Интуиция меня не обманула. Деревья внезапно расступились и я вышла на цветущую поляну. Вся поросшая буйной зеленой травой, она была усыпана яркими белыми, желтыми и голубыми цветами. С ними я познакомлюсь позже. Только сейчас я поняла, как устала от долгой дороги, неудобного сундука и нервного потрясения. Внизу текла река, ослепляя меня своими серебристыми искрами. Прохладна, быстрая, с прозрачными водами, в которых резвились яркие рыбешки. Я забралась так далеко в лес, что могла теперь совершенно никого не бояться.
С громким гиканьем, срывая на ходу с себя одежду, я понеслась вниз. Еще не успело платье упасть на землю, как я выскакиваю на камень, всего на мгновение обжегший жаром мои ступни и рыбкой ныряю с него в воду.
Я ныряла, фыркала, забиралась на тот камень и вновь ныряла. Одним словом, резвилась так, как делала это только в детстве. Умаявшись, я выбралась на берег и залезла на нагревшийся от солнца большой валун. Легла на нем, подставляя солнцу бока, живот, затем спину.
Удобно устроившись, лежа на животе, расправила копну своих волос, растрепала их. Чтобы они просохли на солнце. Вокруг меня порхали бабочки. У меня всегда была к ним слабость. И они отвечали мне взаимностью.
Свесив руку с камня, набрала в ладонь темных ягод, зревших у его подножия. Раздавливая языком каждую ягодку, жмурилась от удовольствия. Я представляю, какими синими будут от тех ягод мои язык и губы. Да плевать! Ни одного человеческого существа вокруг. Было бы кого стесняться.
Уставшая, разморенная на горячем камне и согреваемая ласковыми лучами солнца, я задремала.
А почему бы и нет? Постройкой нового жилища можно и позже заняться.
Глава 11. Цветы на камне
Олих вошел в лес, повел плечами, поиграл мускулами. Прислушался к звукам удаляющегося обоза. Ну, что ж, можно начинать охоту. Он ухмыльнулся и чуть не заурчал от предвкушения.
Вонь орков и скотины забивала напрочь все запахи. Сразу углубляться в лес он не стал, ведь был шанс, что ведьмочка решит схитрить и вернуться назад. Пошел вперед, по диагонали, прислушиваясь и принюхиваясь. Он ни за что не упустит ее запах, даже самый слабый. Даже самый мимолетный.
Этой ночью, неся вахту возле заветного шатра, он не сдержался. Ему мало был тех картинок, что возникали в его возбужденном мозгу. Увидев, как гномы тащат в ее шатер деревянные корыта, ведра с горячей водой, его воображение вообще разбушевалось.
Подозвав здоровенного орка, оторвал кусок золотой цепи и велел ему отвлечь Вики. До утра. Чтобы не мешала.
Его чуткие уши услышали шорох одежды, вскоре раздался тихий плеск воды. С трудом сдержался, чтобы не плюнуть на все и не ворваться в шатер. Звуки в шатре затихли и он настороженно прислушался. Что-то пропустил он тот момент, когда девушка выбралась из воды. А может, и не выбиралась? Заснула, что ли? Слух не подвел его, и вскоре он уловил тихое сопение. Ну, это было уже выше его сил. Да какая разница, днем раньше, или днем позже?
Выхватил цветок водяной лилии из вороха травы, которую несли мимо него, отодвинул полог.
Почему то украдкой оглянувшись, словно воришка , он вошел внутрь. Свеча, горевшая тусклым светом, была нужна ему так, как нужен рыбке зонтик. Он ночью видел не хуже, чем днем. Легкое дуновение, и тусклое пламя погасло.
Она действительно спала. Склонилась к плечу ее голова, подставив взору нежную шею. Бившаяся на ней жилка так и манила. Растрепались и свисали почти до пола буйные кудри. Не удержался и запустил в них руку.
Склонившись над девушкой, опустил руку в воду. Нащупал нежное бедро. Не вскинулась и не вскочила. Лишь тихо вздохнув, немного прогнулась в спине. Белоснежная грудь шаловливо вынырнула над водой. Пока его рука нежно оглаживала бедро, языком попробовал на вкус темную шишечку соска.
Застонала. Тихо так, едва слышно. Но он услышал, погладил подушечкой пальца приоткрывшиеся мягкие губы. Она выгнулась еще больше. А сосок сам ткнулся ему в рот.
И вдруг желание взять ее немедленно, сиюминутно, исчезло. Он не хотел слышать ее испуганный крик и видеть страх в ее глазах. А хотел слышать стон страсти, жаркое дыхание и ее мольбу. Еще. Еще! И еще!
Убрал руку, бросив в воду напоследок цветы лилии. И не удержался, еще раз наклонился и прикусил сосок.
Девушка тут же испуганно вскочила, прикрывая рукой все, что он и так уже увидел. В первое мгновение ему показалось, что она смотрит прямо на него. Но потом ее испуганный взгляд мазнул мимо него. Ее дыхание стало выравниваться, и она успокоилась.
– Неужели не видит в темноте? Тоже мне, ведьма, – думал он.
И чуть не сошел с ума, когда она выбралась из купели, усевшись на угол сундука и стала пальцами расчесывать волосы. Он стоял так близко, что ее волосы задевали его руку, струясь между ее пальцами, тяжело падая вниз. Ему казалось, что на том месте, до которого прикасались золотые пряди, оставался ожог. Чувственный такой ожог.
Это была первая ведьма, так действовавшая на него. Его губы скривились в ироничной ухмылке. Теперь понятно, почему Урлас слетел с катушек и не дождался его.
Вмиг отрос на руке острый коготь. Вжик, и золотая прядь оказалась у него в руке. Мгновение – и он уже оказался на улице. Не заметила. Ни его появления, ни того, как он ушел.
Подскочил к колодцу и вывернул на себя ведро ледяной воды. Вахту ему нести было до утра.
Вот почему ее побег он воспринял, как подарок. Вряд ли он выдержал бы еще одну ночь. Он собирался сказать об этом брату, стоя рано утром в голове обоза. Но тут вдруг почувствовал знакомый запах. Как ни в чем не бывало, она продефилировала мимо них с огромной корзиной на плече. На мгновение мелькнуло бледное лицо сердечком и огромные изумрудные глаза.
Чтобы Урлас не испортил ему кайф, промолчал. Дал уйти ей в лес. И лишь после того поставил в известность брата.
И вот сейчас он не спеша идет по лесу, принюхиваясь и прислушиваясь. Замер. Зашевелились ноздри, тихо рассмеялся.
Вот он. Тот запах, что так его заводит. Даже не додумалась скрыть его. Даже не догадывается о погоне. И даже не предполагает, что сбежать ей не удастся.
Он шел быстро, не сворачивая и не сомневаясь. Так, в этом месте она остановилась. Он закрыл глаза. Поймал носом петлю запаха и посмотрел , что же вдруг ее остановило. Цветы. Крупные. Белые, с роящимися вокруг них бабочками. Ну еще бы, все девочки любят цветы. А мужчины любят этих девочек. Довольный своим каламбуром, пошел дальше. Уже не обращал внимания на ее остановки, шел по следу, как по наезженной дороге и раздумывал. Как быть? Погонять ее немного по лесу или сразу схватить?
Шел, думал, и вдруг застыл на месте.
Ну как так можно?! Откуда такая легкомысленность? Разбросанная по всей поляне одежда издалека бросалась в глаза. А плещущуюся в воде, словно золотая рыбка, девушку было не только видно издалека, но и слышно. Хлюпанье рук по воде, визг, хохот… Люто и ревниво осмотрелся по сторонам – нет ли неожиданных зрителей? Неужели жизнь не научила осторожности? Или может, она жила под боком у родителей , под защитой семьи? Но тогда почему сейчас одна?
Олих не смог сдержать улыбки, глядя на то, как она взбирается на камень и ныряет в воду, сверкнув голым задом и розовыми пятками.
Вдоволь порезвившись, девушка улеглась животом на камень. Что она там делает? Даже ногами от удовольствия болтает. Ох уж эти розовые пяточки! Что же с ними делать? Пощекотать? Куснуть? Зацеловать?
Глаз у дракона горит, ноздри трепещут, пресс закаменел от напряжения, чресла пульсируют. Неспешно снимает куртку из закаленной кожи, шелковую рубаху. Перебрасывает это все через плечо и спускается вниз, к реке.
Медленно идет вперед, будто растягивая ожидание, сдерживая свое нетерпение.
Девчонка перевернулась на спину и затихла.
Заметила? Услышала и затихла? Почему не бежит и не прячется? Даже не интересно так …
Подошел вплотную и застыл от неожиданности.
Спит. Опять?!
Тихо поднимается и опускается при каждом вдохе упругая грудь. Подрагивают во сне ресницы, отбрасывая тени на щеки. Губы, манящие своей мягкостью приоткрыты. Черный ободок вокруг них. Нагнулся. Принюхался. Ягоды?!
А ведь и правда, ягоды. Разбросаны синими островками по всей поляне.
Ну что же, поиграем. Тихо положил свои вещи возле валуна и вернулся за тонким шарфом. Тем самым, который еще недавно был обернут вокруг ее головы.
Разгладил его, сложил в несколько раз и осторожно положил ей на глаза. Даже не шевельнулась. Хохотнул, удовлетворенный своей задумкой. Сорвал зеленый колосок и провел им по закинутой вверх руке.
Девчонка попыталась отогнать несуществующее насекомое, и недовольно что-то пробурчав во сне, повернулась на бок. Как раз так, как было ему и нужно.
Завязал шарф на затылке, и только после этого сел рядом с нею. Со штанами решил повременить. Еще будет время их стянуть.
Провел ладонью, не таясь, по плавному изгибу ее бока, огладил белоснежную ягодицу и… шлепнул. Громко, звонко, наверняка оставив после шлепка красное пятно.
Как и ожидалось, девчонка взвизгнула и попробовала вскочить, но Олих молниеносно перехватил ее руки и уложил ее обратно на камень. Прижав ее своим телом, руки, пытающиеся вырваться из захвата, завел высоко над головой.
– Привет, – тихо сказал он и лизнул сосок.
Ведьмочка взвизгнула и забилась в его руках, словно рыба, выброшенная на берег.
***
– Какая же я дура, – проклинала я свою глупость, пытаясь вырваться из крепких рук.
Обескураженная темнотой и невозможностью осмотреться по сторонам, придавленная чужим телом, я была на грани истерики. Вот уже в который раз за последние дни. Его лапа держала мои руки высоко над головой, прижав их к камню. И чем больше я крутилась-вертелась, тем больнее мне было. Наконец поняв, что мои попытки вырваться тщетны, я затихла.
– Вот и умница, – тихий голос вдруг заставил меня вздохнуть от облегчения.
Ведь в первую минуту, я решила, что это Урлас меня отыскал. Но это был кто-то совсем другой, совершенно мне незнакомый. Но пахло от него приятно, совсем не так, как от многих пристававших ко мне мужчин. Я всегда умудрялась избавиться от нежеланных поклонников. Кого могла словом убедить. Кого-то магией припугнуть. А иногда попросту приходилось убегать.
Убежать сейчас я точно не смогу. Он придавил меня своим телом. Не расплющив меня, а ровно так, чтобы не дать выскользнуть из-под него. Когда я смогла немного прийти в себя, то поняла, что хотя торс его и был обнажен, но штаны он явно еще не снял. Так что у меня были все шансы его уговорить. А если удастся освободить из захвата руки, то…. о-о-о-о-о, он прихватил сосок и так сильно втянул его в рот, что я даже ногами попыталась засучить.
– Послушайте, – пискнула я , едва смогла отдышаться от непрошенной ласки. – Вы делаете ошибку. Я здесь не одна… Скоро придет мой муж-ш-ш-ш-ш-ш…
Он принялся за вторую грудь! Укусил больно-больно, так что звездочки перед глазами появились. А сейчас зализывал укус, то нежно лаская горячим языком, то жаля самым его кончиком .
– Продолжай, милая , продолжай,– прошептал этот гад.
Пока губы его переходили от одной груди к другой, свободная рука медленно, так томительно медленно, ползла по бедру.
Я заерзала, забилась под ним, попытавшись ускользнуть от его губ, от наглой руки, уже подбирающейся к заветному местечку.
– Пожалуйста, отпустите!
Он зубами прикусил сосок и продолжил сжимать зубы до тех пор, пока я не зашипела от боли. Резко отпустил его и ворвался пальцем в мое лоно. Несколько резких вбивающихся движений, ухватил двумя пальцами горошину клитора и стал перекатывать его между пальцами. Больно, дерзко, неожиданно!
Я заорала. Предательское тело выгнулось ему навстречу, орошая мое лоно и его руку.
Его довольный смех. Мимолетный поцелуй в губы.
И вдруг мои руки отпустили, мужчина вскочил с меня.
Только ветерок ласкал мое горевшее от дерзких ласк тело, когда я смогла подняться с каменного ложа. Стащила повязку с глаз, готовясь шибануть огненными шарами, уже вспыхнувшими на освободившихся от его захвата руках.
Но …
Я оказалась совершенно одна. Ни единого живого существа вокруг!
Только нещадно горели искусанные соски и ныл от непрошенного оргазма живот. И мозолили взгляд, насмехаясь надо мною, разбросанные на камне и примятые чужим телом цветы.
Глава 12. Под яблоней
Можно было бы овладеть ею прямо сейчас. Беспомощная и горячая, она плавилась под его руками и губами. Еще бы, он буквально чувствовал тот адреналин, что несся по ее жилам . А женское тело было для него попросту открытой книгой. Он знал, где погладить, куда нажать и укусить. Когда нужно – то больно, или наоборот, едва-едва…
Но он не наигрался еще. Хотелось больше драйва. Поэтому всего лишь легко чмокнул ее в губы и отпустил. Амулет помог открыть ему небольшой портал, и вот он уже затаился среди деревьев в нескольких десятков метров от нее. Возбуждение так и не отпускало его. Да это даже к лучшему. Тем сладостнее будет разрядка.
Долго же она приходит в себя. И вдруг, словно услышав его мысли, она сорвалась с места. Молнией метнулась к своему платью. Даже недовольно поморщился. Этот бесформенное рубище нужно будет уничтожить. Призвать модистку Сесиль, пусть принарядит ее. Услуги этой модистки хоть и были крайне дороги, но она отлично знала свое дело и его вкус.
Он уже представлял себе эту рыжую бестию в новом наряде, дорогом и откровенном, как девчонка подняла вверх руки и закружилась в странном танце. Вспыхнули вокруг нее серебристые вихри, яркая вспышка – и ведьма исчезла.
А вот это уже интересно. Что-то не помнил Олих, чтобы ведьмы умели порталы открывать. Им для этого, впрочем так же, как и ему, нужны были специальные амулеты. Вряд ли обыкновенная лесная ведьмочка могла себе позволить такую роскошь. Значит, банальный полог невидимости. Ну, это не надолго. Он потребует от нее уйму сил, и вскоре она и сама упадет ему в руки.
В нем снова проснулся охотничий инстинкт.
Закрыл глаза, повел носом. Есть след! Дал ей немного времени и пошел следом. Глупая девчонка полезла в скалы. Неужели думает, что там ей удастся скрыться от него?
А вот и силы ее заканчиваются, ухмыльнулся он, увидев на фоне скалы яркое рыжее пятно. Ведьмы не магички, магия дается им с трудом. Вот порчу наслать, в будущее заглянуть – это пожалуйста. А еще у них сладкая кровь. Настолько сладкая, что сводит мужчин с ума похлеще афродизиаков. А суккубов и вовсе в астрал от удовольствия может отправить.
Вот именно из-за этой их сладости его отец и объявил охоту на ведьм. Самому отцу эта ведьминская кровь была безразлична.
А вот его младшему сыну, Бастиану, она была жизненно необходима. С того самого момента, как он достиг четырнадцатилетнего возраста, его стала мучить жажда. Ядовитая кровь его матери-суккуба, бежавшая по его жилам, требовала постоянных жертв. И не просто жертв. Только ведьминская кровь приносила ему облегчение. Вот уже на протяжении шести лет, ему регулярно приводили ведьм. Он не занимался с ними сексом. Он просто их выпивал. Не в силах совладать со своей жаждой, он выпивал их до дна. Никто не знал, куда девались иссушенные молодым суккубом тела.
Не в силах противостоять жестокому отцу Олиха и Бастиана, и переживая за свои жизни и жизни своих дочерей, ведьмы целыми ковенами стали уходить, прятаться. Кто в лесах, кто в горах, кто и вовсе убегал в другие страны и миры.
Они проклинали ту женщину, что породила монстра, пьющего их силу и кровь. Ту единственную, к которой Золотой дракон испытывал нежные чувства.
Она была убита несколько лет тому назад. Поговаривали, что именно ведьмы приложили к этому свои руки. Это было очень похоже на правду, ибо женщина попросту высохла за несколько дней. Что бы не предпринимали лучшие лекари и маги Артавии, спасти ее не удалось.
А Золотой дракон, отец Олиха , Кейдена и Бастиана, объявил охоту на ведьм.
В Артавии их давно уже всех повылавливали, так что пришлось идти на поклон в соседние государства. Мало кто рискнул отказать Золотому дракону Артавии в такой «малости». И вот уже обозы с пойманными ведьмами направляются со всех концов, со всех миров.
Вот и эту ведьмочку он в свое время отдаст повелителю. Но это будет гораздо позже. У них была отличная охота, а тех ведьм, что им удалось поймать, Бастиану хватит надолго.
А пока он намерен вдоволь насладиться этим прекрасным телом.
Как он и предполагал, ведьма вскоре обессилела. Вот уже в который раз она пытается забраться на уступ скалы и соскальзывает с него вниз. Не такой уж, кстати, и крутой был этот уступ.
Ну что ж, время его выхода.
Тихо и незаметно он подобрался к ней. Подхватив сзади за попу, подсадил ее на ту скалу, на который она с таким упорством пыталась забраться.
Ее визг, странное шипение, и вдруг огненная буря вонзилась в него, ослепив и отбросив назад. Вот этого он вовсе не ожидал! Вот, мерзавка! Нашла-таки в себе силы и шарахнула его молниями. К тому моменту, как он поднялся на вершину, она уже бежала далеко внизу. Эта часть горы была более пологой и покрыта высокой густой травой. Девчонка бежала, падала, вскакивала и снова бежала.
Пора заканчивать этот цирк, подумал Олих, потрогав обожженную щеку. Он слегка трансформировался, ускорив регенерацию. Скулы его при этом покрылись чешуйками, мышцы заломило от прибывавшей силы. От трансформации его отвлек девичий крик, полный боли и страха.
Кто посмел?!!!! У самого подножия скалы, рыжая чертовка билась в сетях, жаливших магией и запутывающих ее сильнее с каждым ее движением. Словно алая бабочка в искрящейся от магии паутине. Издалека были видны искры, сыпавшиеся от той сети на девушку. И без того обессиленная погоней, она смогла выдержать всего несколько секунд. Упав на колени, смогла только выставить вперед руки, словно защищаясь от нескольких грязных мужиков, бежавших к ней из – за деревьев.
Это были охотники на ведьм, польстившиеся на обещанное за каждую несчастную вознаграждение.
Олиху пришлось превращаться в дракона, чтобы успеть спасти свою ведьмочку. К тому времени, как сделав несколько взмахов огромными крыльями, он оказался у леса, на едва сопротивляющуюся девушку уже набросили мешок и огромный детина хотел уже «успокоить» ее увесистой дубиной.
Он успел вовремя, остановив мужиков ревом и вырвавшимся из пасти огнем.
Один умудрился –таки скрыться в лесу, остальные же попадали ниц.
Обернувшись человеком, все еще покрытый чешуей от переполнявшей его злости, он зарычал:
– Кто старший? Как посмели ? Немедленно снимите сети!
Двое бросились к девушке, чье тело уже била крупная дрожь и быстро освободили ее от сетей.
– Повелитель, – заблеял их предводитель.– Мы честные ловцы ведьм, и у нас есть даже разрешение на отлов этих сучек.
Он дрожащей рукой вынул из-за пазухи помятый свиток.
Не глядя на ту бумагу, Олих швырнул им несколько золотых монет.
– Этого вполне достаточно за ваш «труд» ! – презрительно рявкнул он и подхватил девушку на руки.
Его обоняние не подвело его и в этот раз, он шел через цветущий луг, безжалостно топтал траву и цветы, оставляя за собой след из изломанных стеблей. Остановился только достигнув горного ручья, с шумом срывающегося с камней, поросших мхом. Нашел площадку поровнее и опустил на нее девушку. Только тогда сорвал с ее головы грязный мешок.
– Демоны, – выругался он, увидев, что девушка смотрит на него широко открытыми глазами. Он-то думал, что она в обмороке!
Дымилось ее платье, а по рукам и ногам, не прикрытых тканью, змеились ожоги от магически заговоренной сети. След от огненной ячейки уже покрылся волдырями и на нежном лице, ставшем сейчас белее снега.
У нее не хватило сил ни пошевелиться, ни заорать, когда он резким движением разодрал на два полотнища рубище, служившее ей платьем.
– Демоны, – ругался он, глядя на многочисленные ожоги, покрывавшие ее тело. В одну из ран даже забился кусок ткани.
Когда он осторожно вынимал его, она тихо застонала. Из глаз, вмиг ставшими тусклыми, побежали слезы.
– Потерпи, девочка, потерпи, – бормотал он, накладывая свои руки на ее раны. В состоянии трансформации, даже частичной, он мог быстро восстанавливать свое здоровье. А мог и помочь другим. Его руки источали свет и силу, залечивающую раны. Урлас бы своей магией сделал все лучше и быстрее, но не было времени. Уж очень он боялся, что на ее теле останутся рубцы. Хотя, казалось бы, чего ведьму жалеть-то? Но почему-то было жалко. Почему-то щемило в груди. Он спешил, чтобы облегчить ее боль. Один рубец затягивался за другим. И хотя тело все еще сотрясала крупная дрожь, слезы из глаз ее бежать перестали. Боль, по-видимому, отступала. К глазам вернулся тот яркий изумрудный цвет, который поразил его еще в первую их встречу. Не сейчас, не вчера. А много-много лет тому назад…
Он уже жил в семье своего отца, был официально признан сыном и наследником Золотого дракона. В его же личном замке уже обитал его сводный брат Урлас. В очередной раз навестив свою мать и отчима, они отправились на охоту. Тогда-то он и встретил юную задорную девочку, которая прыгала вокруг сгорбленной старухи, словно шустрый олененок. Ей было от силы лет десять. Она бросала в корзину, которую тащила старуха цветы, ветки, грибы. Заметив у дороги яблоню, на которой уже почти дозрели плоды, она попыталась сорвать одно. Все прыгала и прыгала, а достать так и не смогла. Олих сжалился над ребенком и сорвал ей яблоко.
Вот тогда-то его и обожгло ярким изумрудом ее глаз.
– Тебя как зовут, малыш? – спросил молодой человек.
Девочка засмущалась и только молча смотрела на него, покусывая губы.
– Рыжик, – он дернул ее за вьющуюся прядь, – ты что, язык проглотила?
Но тут отозвалась, показавшись на дорожке, старуха.
– Велма, постреленок ты эдакий. Ты куда запропастилась?
– Зато у тебя язык больно уж длинный, – девочка стрельнула на него глазами и побежала к бабушке.
– Расти скорее, Велма ! – прокричал со смехом он ей вслед. – Я приду за тобой!
А та развернулась, щелкнула пальцами и на Олиха посыпались с дерева, под которым он стоял, яблоки. Все до единого опали. А последнее, самое зеленое, чуть и вовсе ему в глаз не попало.
Об этой встрече и о дерзком ребенке он тем же вечером рассказал своему брату.
– Вот вспомнишь мои слова, Олих, – посмеялся вместе с ним Урлас. – Через десять лет я доставлю к тебе эту чертовку.
В череде дней он совсем забыл о той встрече. А несколько дней назад Урлас сказал ему:
– Ты помнишь, что я обещал тебе десять лет назад?
Брат недоуменно хмурился, пытаясь вспомнить , что же тот пообещал ему .
– Я обещал, что привезу к тебе зеленоглазую ведьмочку, забросавшую тебя яблоками.
И он вспомнил. И яркий изумруд огромных глаз. И задорные ямочки на щеках. И даже имя…
Глава 13. Договор
С того времени прошло почти десять лет. Задорная девочка превратилась в прекрасную чувственную женщину. Неумолимое время изменило и его. Из восторженного юнца, способного умиляться и восхищаться, он превратился в могучего, беспощадного и циничного мужчину. Дрожь прошла волной по чешуйкам, все еще прикрывавшим его лицо, когда он подумал о том, кто лишил девственности его игрушку. Попадись он сейчас ему на глаза, немедленно разорвал бы на мелкие куски.
– Велма, – смакуя на языке ее имя, пробормотал он.
Он внимательно следил за ее лицом, к которому уже стали возвращаться краски. Когда она закусила губу, вздрогнул, так напомнила она ему ту маленькую девочку, что восторженно смотрела на него под яблоней и точно так же кусала губы. Ему вдруг захотелось, чтобы и сейчас она глянула на него с таким же восторгом, как тогда. А не со страхом, горевшем в ее глазах сейчас.
Чуть не ухмыльнулся, когда руками она прикрыла свои грудь и то яркое местечко, о котором он думал все эти дни.
Но сдержался. Одна шальная мысль засела у него в голове. Брать женщин силой было ему не впервой. Но с этой должно быть все иначе. Почему он так решил, и сам не знал. Но далекое урчание в животе подтвердило его намерение.
Не отводя прищуренного взгляда от ее глаз, сбросил куртку и стал медленно расстегивать рубаху.
***
В какой-то момент я поняла, что это конец. Зловещий рок настигал меня. Понимая, что не скроюсь, а невидимый преследователь дышит мне в затылок, я двигалась на полном автомате: бежала, падала, вскакивала. Шарахнула, так и не рассмотрев его, молниями. Затем стремительный бег по склону горы и безумная, яростная обжигающая боль во всем теле, лишающая сил и сознания, нахлынувшая за ней темнота. Неожиданный хищный рев и мужской голос, подаривший робкую надежду. Может, еще не все кончено? Сильные, но нежные руки, несущие меня . А затем яркий свет и треск разрываемой ткани.
И вот я его увидела. Сил пошевелиться и прикрыть свою наготу не было, но каждую черточку этого резко очерченного лица , покрытого драконьей чешуей, я смогла рассмотреть. Что-то неуловимо знакомое было в этих чертах. Но не могла вспомнить. Не было сил. Казалось, жизнь вытекает из моего тела с каждой вспышкой боли, вызываемой ожогами. Обострившиеся чувства позволили мне даже услышать звук лопнувшего волдыря на лице.
Вижу ужас в его взгляде. Ярость. И в какой –то миг его лицо становится каменным и непроницаемым. Взгляд этих черных глаз не отпускает меня, держит на плаву и заставляет дышать. Он проводит руками над моим лицом. С тихим шипением затягиваются ожоги и отступает боль. Он колдует над моим телом, спасая и восстанавливая его.
Зачем ? Почему? Я не могу ошибиться, этот мужчина – дракон. Они жестоки и безжалостны. В сказки об их невероятной любви и нежности я не верила. Это только сказки. Почему он спас меня? Зачем лечит? Уверена, плата за его сиюминутную доброту будет очень высока.
Сил нет, но боль отступает, оставляя после себя онемение и ватную слабость в каждой клеточке.
– Велма.
Он знает мое имя! Наша встреча не случайна! Больно прикусив губу, смогла прикрыть руками свои прелести.
Мой жест не прошел незамеченным.
Сбрасывает куртку. Медленно, тягуче медленно расстегивает рубаху. Полупрозрачная чешуя покрывает не только скулы, а и предплечья. Густым панцирем прикрыты бока.
Бросает рубашку на меня и бросает хлесткое:
– Надень ее.
И отвернулся!
За все придется платить, стучит набатом в моем мозгу.
Но сил на то, чтобы сбежать, нет. Их едва хватает на то, чтобы неловко сесть и дрожащими руками натянуть на себя рубаху. Пальцы не слушаются и не хотят застегивать жемчужные пуговки. Шелковая ткань и драгоценные пуговицы орут о его далеко не простом статусе. Но от этого мне совсем не легче.
Кое-как справившись с застежкой, я скорее догадалась, чем почувствовала – он снова смотрит.
Засунув в рот два пальца, он громко свистнул. Я даже головой потрясла от того громкого звука и потому пропустила тот момент, когда сев позади меня, он обхватил меня под грудью и подтянул к себе. Я оказалась крепко прижата к его груди рукой, спустившейся на живот. Колени его широко раскинутых ног сжимали меня по бокам. Его рубаха была достаточно велика на меня, но все же, оставила неприкрытыми колени. Я попыталась натянуть ее на ноги, но тщетно.
Фырканье уткнувшегося в мои волосы носа остановили меня и заставили замереть.
– Поговорим? – вдруг сказал он.
– Это вы были …у реки? – Я не собиралась задавать этот вопрос , ведь я и так знала, что это был он. Я точно узнала его запах. Зачем спросила? Напомнила? Стыд-то какой. Румянец тотчас покрыл меня с ног до головы. Даже колени порозовели.
– Это было глупо, – рассмеялся он.
Очень хотелось провалиться сквозь землю. Особенно когда пальцы ладони, вольготно расположившейся на моем животе, вдруг ожили. Большой палец стал поглаживать мою грудь, едва-едва не задевая прикрытый шелком сосок.
Конечно, глупо. Глупо было напоминать об этом. Глупо было так расслабиться и улечься спать голой, посреди луга, на виду у всех. Глупо было так попасться.
Или он имеет в виду что-то другое ?
– Ты знаешь, почему тебя схватили те люди?
Я молчала, понимая, что он имеет в виду тех мужиков, поймавших меня в жалящие сети.
– Есть приказ, согласно которому всех ведьм, – он знает, что я ведьма!– везут в императорские подвалы Артавии. И выбраться живой оттуда – невозможно. Разрешение на отлов таких, как ты, дали во всех окрестных государствах. Ни у тебя, ни у любой другой нет ни единого шанса спастись. Рано или поздно, вы будете схвачены.
Я сразу поверила ему. Не знаю, почему. Вероятно, интуиция. И та же самая интуиция подсказывала мне, что у меня практически нет шансов избежать тех самых подвалов. Желающих разбогатеть, уничтожив ведьму, подозреваю, не мало.
– А вы, конечно же, можете помочь мне избежать такой участи?
– Пожалуй, могу.
Вот оно! Момент расплаты за мое спасение приближается! Я молчу, вздрагивая при каждом движении его пальцев. Он не может не замечать моей реакции на свои прикосновения. Улыбка, звучащая в его голосе, только подтверждает это.
– Я предлагаю тебе договор. Скрепленный магическими печатями.
Ого! С чего бы это? Пожелай он сейчас мной овладеть, я никак не смогу ему помешать. Тихонько встряхнула пальцами, прислушалась к своему телу. Никакой магии в моих руках не было, ни одна искорка на пальцах не зажглась.
– Кстати, это было больно. Я имею ввиду те молнии, которые ты в меня метнула.– Он сильно прижал меня к себе.
Он молчал. Я тоже не решалась вставить даже слово. В наступившей тишине проявились окружающие нас звуки. Звонко журчал ручей, бежавший среди камней, шумел лес, пела свою песню какая-то птаха, бодро цокала вдали лошадка.
– Я хочу, чтобы ты в течение двух лун позволила владеть твоим телом.
Ох! Вполне ожидаемо.
– Что ты попросишь взамен?
А вот это уже что-то новое.
– А если я не согласна?
– Тогда мне ничего не остается, как отдать тебя в подвалы Артавии.
– Но ведь я могу и убить себя? Вы ведь знаете, мы, ведьмы, это умеем.
– Вот поэтому мы и заключим договор. Два месяца я владею твоим телом, а ты при этом не убегаешь от меня, и не умираешь.
– Даже смешно, – все же не выдержала я. – Что вы имеете ввиду под словом «владею»? Вы будете меня бить? Пить мою кровь? Истязать?
– Все, что захочу.
– Но это возмутительно!
И он при этом еще и смеялся надо мною! А ведь у меня и выбора-то нет! Подвалы и неминуемая гибель, или два месяца неизвестно чего!
А-а-ай! Его мизинец забрался под рубашку и щекочет мне живот!
– А по-моему, все честно. Два месяца, и я подарю тебе свободу. Более того, я доставлю тебя туда, где твоей жизни больше ничего не будет угрожать.
– На тот свет, что ли?
– Да хоть к черту на кулички.
И вот тут я и задумалась. Откажись я от этого «договора», что мешает ему овладеть мной, избить, выпить, например, кровь, и отправить в Артавию , умирать в подвалах. Если он обговаривает со мной этот договор, может, стоит поторговаться?
– Я соглашусь, если Вы откроете мне портал в тот мир, который я назову.
– Принято.
Слишком легко.
– Это раз, – он засмеялся и провел пальцем по моей груди.
– Второе, вы не будете меня бить, пытать.
– Что, даже пошлепать нельзя?!– голос его выражал негодование, но какое-то шуточное, что ли.
– Третье, вы не пьете мою кровь .
– Это я тебе обещаю, – твердый доселе его торс вдруг расслабился, свободной рукой он провел по моим волосам, поцеловал в висок. Как-то так трепетно, нежно, что я сразу поняла – кровь мою он и правда пить не будет.
– Что-то еще?
Я задумалась .
– Не два месяца, а месяц.
– Два месяца. И если сбежишь, догоню , накажу. И срок договора продлевается еще на месяц.
– А не много ли? – взбрыкнув головой, я больно ударилась о его подбородок.
– В самый раз. И так, подытожим. Два месяца я делаю с тобой все, что пожелаю. При этом обеспечу тебе роскошные условия проживания и защиту. Не бью, не пью кровь. По окончании договора дарю тебе свободу и открываю портал в тот мир, который ты укажешь. Все верно?
– И позволяете ходить в лес, собирать травы.
– Это еще зачем? Может, еще питомца себе заведешь?
Ага, Вику. Вот обрадовался бы дракон! Я даже хихикнула.
– Без леса я не согласна.
– Хорошо, пусть будет лес. Но один раз в месяц.
– Хорошо, я согласна.
Мужчина взял меня за запястье, начертил на нем руну, затем такую же руну начертил на своей руке. Вспыхнул алый огонек, зашипел, повторяя рисунок сначала на одной руке, затем на руке мужчины. И потух, оставив после себя едва заметный рисунок.
Глава 14. Приснится же такое…
Договор подписан. И что дальше? Сижу, даже вздохнуть боюсь. Что я сделала? Спасла свою жизнь, или наоборот, погубила? Два месяца рабства! Да даже в самом страшном сне я такого исхода не предполагала.
Вдруг та рука, на которой всего мгновение назад потухла печать, легла мне на горло. Совсем не больно, но так по-хозяйски. Слегка сдавил и, не отпуская, уложил меня к себе на локоть.
На лице ни одна чешуйка не шелохнется, просто ледяное спокойствие. Прищуренные глаза, казалось, ждали. Чего же? Что сорвусь? Буду молить, скулить?
Сердечко билось так тревожно. Ослабил хватку и, услышав мой судорожный вздох, на лице его появилась первая эмоция. Губы дрогнули. Провел пальцем по трепещущей жилке на шее.
Опустил палец на губу, нажал, заставив приоткрыть рот и тут же отпустил. Губы вмиг пересохли и я быстро облизала их. Заметил. В черных глазах вспыхнула золотая искорка.
– Боишься?
Я только сглотнула, так ничего и не ответив.
Воздух вокруг вмиг накаляется до невозможности. Кажется, я даже начинаю ощущать разряды тока, которые простреливают , когда он обводит пальцами мое лицо, ведет вниз, мгновение задерживается на животе . Вижу, как затрепетали хищные ноздри. Расслабленно, легко ведет по моему телу, а сам напряжен, как перед броском. Даже не сомневаюсь, что несмотря на мягкость прикосновений, он готов ломать меня, если ослушаюсь. Если дернусь. Отстранюсь. Но я не посмею. Я подписала договор. Собрать все чувства в укромном местечке и спрятать. Спрятать надежно, на долгие два месяца.
Он может коснуться меня где угодно. Но останавливается. Лишь наклонившись, приник к губам и на мгновение его язык дотронулся, словно ужалил, к моему языку.
А затем, прикрыв глаза, щекой прислонился к моей и потерся о нее. Такое необычное ощущение, когда о тебя трутся чешуйки. Шумно выдохнул прямо мне в ухо, будто конь фыркнул. Жуткое, до дрожи чувство, когда ждешь прикосновения, и не дождалась.
Он резко встал, подхватив меня на руки. Молча, ничего больше не говоря, сделал шаг и … подбросил меня. От неожиданности я взвизгнула, очутившись вдруг на лошади. Как, откуда она взялась? Я так потерялась в своих ощущениях, что не заметила, как появился огромный черный жеребец.
Мгновение, и он оказывается в седле, позади меня. Я никогда не ездила на лошади, совершенно не умею держаться ни в седле, не знаю даже, куда деть свои руки. Так что схватилась за его руку, так крепко прижимающую меня к его груди. Черный жеребец, повинуясь его командам, бежит к загудевшему впереди порталу. К такому же самому, который он откроет для меня через два месяца. То, что он не растоптал меня, не причинил мне боль, дарило надежду, что я смогу пережить этих два месяца.
Ветер, хлестнувший лицо, едва мы выскочили из портала, вмиг ослепил меня, разметав по мужской груди мои волосы. Он так крепко прижимал меня к себе, что можно было совсем не беспокоиться, что не удержусь и сорвусь вниз, под копыта, яростно бежавшие по дороге.
Помню тот стыд, который овладел мной в то мгновение, когда далеко впереди я увидела несколько телег.
Одно дело было вести переговоры, когда кроме нас двоих вокруг больше не было ни души. И совсем другое дело было показаться почти обнаженной среди людей. Пусть даже совершенно мне не знакомых.
Я до боли прикусила губу и судорожно сжала свои руки. На всем скаку, ни на секунду не сбавляя скорость, мужчина пересаживает меня лицом к нему.
Я практически сижу у него на руках. Но так даже лучше. Пусть мое тело и будет выставлено на обозрение, но лицо свое я могу спрятать у него на груди.
Слезы стыда и обиды уже ручейками побежали по моим щекам, когда я услышала шелест, странный скрежет. Вскинула голову, повернувшись на звук, и встретилась с его невозмутимым взглядом. Из-за спины мужчины, чьего я даже имени не знала, раскрылись огромные перепончатые крылья. Этими крыльями он укрыл меня, словно плотным плащом.
Губы сами растянулись в благодарной улыбке, заставив его бровь удивленно вскинуться. Он ведь обещал меня оберегать. Кажется, сегодня он еще не нарушил ни одного пункта договора. Спрятавшись в коконе из драконьих крыльев, я обняла его за торс руками и прижалась к его груди щекой. Под плотной курткой громко бухало мужское сердце, заглушая все звуки, с трудом доносившиеся из-за моего живого убежища.